Савенков Сергей: другие произведения.

Сорок апрельских дней. Фаза 2. Зверь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Два мира. Мир дня, где случается победить ягуара и парить над землёй, растворившись в дуновении весеннего ветра. Мир ночи, где в сновидениях можно встретить девчонку мечты и обокрасть могущественную корпорацию. Какой из миров настоящий?

  День 11. "Луна"
  
  "Снятся ли андроидам электрические овечки?"
   Филип К. Дик
  
  Ночевать в Логово Кир не пошёл, он не смог бы заснуть. Вместо этого, мальчишка отправился в степь. Сначала забрёл далеко, но во тьме ужас усилился, и он вернулся на холм, с которого были видны освещённые ворота Станции.
  За полчаса до полуночи из них вышла Эйприл - в лучах фонарей центрального входа блестела её пшеничная чёлка, на плече развалился котёнок. Она потрепала ягуара-шлагбаум, и, заметив силуэт мальчишки на фоне звёзд, отважно шагнула с освещённой дороги во тьму, немедленно обратившись в тень.
  
  Луна выплёскивала на чёрные травы своё серебро. Кир сидел, боясь шевельнуться, и не мог оторвать от девочки глаз.
  "Эйприл - тень, сгусток тьмы рядом со мной. Наверное, я и сам сейчас - тьма".
  Рядом с ней, в траве проскакивали синие молнии - там сидел Облако.
  - Какой небосвод! Красиво ведь, правда?
  - Одна чернота...
  - Какая ещё чернота? - удивилась девчонка. - Я про звёзды!
  - Звёзды? Жалкие точки среди беспросветной тьмы!
  - Кир... - Эйприл вздохнула... Ей и в голову не приходило, так думать о небесах. - Ведь тьмы не бывает, есть только фон, на котором зажигаются звёзды!
  - Не всё ли равно...
  - Если твоя жизнь разрушена, самое время закрыть глаза и поискать того, кто это сделал.
  Кир молчал.
  - Ты знал про опасность, по периметру Станции развешены сотни предупреждений. Но не слушал отца, жаждал знаний! Играл бы в саду, ничего бы с тобой не случилось!
  - Какого отца? В каком саду? Всё враньё!
  - Сад и сейчас на месте.
  - Заброшенный и заросший.
  - Он может ещё расцвести...
  Они ушли далеко от обрыва, и ветер не в силах был донести сюда запахи океана, лишь щекотало в носу от горького аромата полыни.
  - Эйприл, ты ведь пришла за мной?
  - Нет.
  - Тогда помоги.
  - Кир, любой остолоп мечтает жить вечно и жаждет любви - безусловной, не за что-то, а просто. Такому не долго гулять на свободе... Но ты умный, и должен признать: всё это - пустые фантазии... В конце всегда будет грусть. А какая: светлая или похожая гнев и отчаяние, зависит лишь от тебя.
  - Эйприл...
  - О чём ты беспокоишься? Как можно боятся того, чего нет?
  - Нет?
  - Нет для тебя. Смерть лежит за границами опыта. Как только она придёт, ты исчезнешь. Тебе с ней не встретиться, жизнь - всё, что у тебя есть. Сейчас ведь ты жив?.. Жив! А непохоже! Ходишь, как зомби, каменея от страха. Если бы оставалось в запасе ещё триста лет - и тогда бы расстраивался?
  - Несколько месяцев, вовсе не триста лет. Слишком мало... Будь у меня шанс...
  - Людям всегда всего мало. Чем ты собирался заполнить долгие годы? Не стала бы жизнь пустой? Чтобы прозвучать, времени хватит. А шансы нужны лишь ничтожествам, недостойным даже единственной жизни.
  - Тебе легко говорить, ты ведь не умираешь! А может, и не живёшь! - зло выкрикнул Кир.
  - Это ты не живёшь! Прекрати убегать! Не приняв смерть, нельзя принять жизнь!
  - Мне нужно время...
  - Время? Оно убивает лишь тех, кто в него верит, - грустно сказала Эйприл.
  
  Небо светлело, и очертания гор выступали отчётливее и резче.
  "Эйприл утешала меня половину ночи..."
  - Сколько тебе нужно времени? Сто пятьдесят лет, как всем? Но зачем? Насколько осмысленно бы ты жил, насколько ярко? Знаешь, когда люди жили лет тридцать, не было смысла тратить десятки лет на создание комфорта. Теперь люди находят это разумным, ради будущей счастливой и плодотворной жизни. Только время не обмануть - даже с идеальным здоровьем, в шестьдесят не захочется разрушать старое и творить. А дальше наскучит и жить. Груз воспоминаний тяжёл, и нет новых чувств - влюбится пятьсот раз за жизнь невозможно. Работа, пусть самая распрекрасная, надоест. А тело в полном порядке, ему жить и жить! И общество требует деятельности! Вот и живут, а правильнее сказать - существуют в ледяном застывшем кошмаре, старые душой и молодые телами, накачанные стимуляторами амёбы... - Эйприл провела ладонью по волосам. В полутьме вспыхнули белые искры. - Тоже так хочешь? Может лучше, забыть о страхе и начать жить сейчас? Ты зря тратишь время, а просишь ещё! Зачем?
  - Зачем? - голос мальчишки срывался, в горле стоял ком, мешающий говорить. - А зачем я жил, для чего что-то делал? Рос, учился, общался... Бегал по лужам, разговаривал и мечтал...
  - Я не знаю.
  - Наверное, надо было сконцентрироваться на главном. Тогда удалось бы прожить более интересную жизнь.
  - Нет, Кир. Прожить можно лишь ту, которая есть. Единственную, свою. Вспомни её, скоро некому будет уже вспоминать.
  - Маяк не поможет? Он работает на уровне атомов, значит и опухоль сможет убрать. Или сделать новое, хорошее тело, а старое уничтожить.
  - Нет.
  По щекам покатились слёзы - разумеется, сами собой.
  - Почему?
  - Равновесие. У всего есть цена.
  - Но я готов заплатить! Отдать всё, что угодно!
  - Уверен? А что у тебя есть? Жизнь - это много, Кирилл. Очень много. Догадываешься, что нужно отдать, чтобы не нарушить баланс?
  - Что? Что?! - Кир больше не сдерживался, а только размазывал сопли.
  Эйприл положила руку ему на плечо.
  - Ты устал. Отдохни... Мы вернёмся к этому разговору. Потом, ещё очень нескоро.
  Взошедшее солнце осветило веснушки и спадающие на плечи огненно-рыжие локоны. Заблестели изумрудом глубокие, как лесные озёра, глаза.
  - Держи! Твоя очередь греться.
  Эйприл сняла жёлто-зелёную куртку - одну на двоих, и накинула мальчишке на плечи.
  
  Когда, возвратившись на Станцию, они шли мимо антенного поля, Кир произнёс:
  - Мне нужно немного побыть одному. Приду через час.
  Эйприл кивнула.
  
  В этом месте Кир терял чувство времени, потому заранее поставил будильник наручных часов. Откинулся назад, на грань пирамиды, и растворился в двух голубых бесконечностях - океане цветущего льна и просторе небес. Белое покрытие не нагревалось, зато прекрасно отражало солнечный свет, и мальчишка растаял в весенних лучах, исчезая...
  
  Пронзительный писк разрушил хрустальные стены сна.
  Пора! После приятной неги, в которой Кир не осознавал, кто он и что с ним происходит, столкновение с действительностью казалось адом. Он пожалел о своей слабости - о том, что позволил себе исчезнуть, забыть ужас своего положения.
  Смерть!
  Это не волшебное растворение в цветущей степи.
  Ничто! Непредставимое ничто...
  Было в сто раз хуже, чем до дремоты. Мальчишку трясло на тёплом ветру.
  Кир понимал, глупо задавать вопросы вроде: "Отчего это случилось со мной?" Ответ и так был известен: "Почему нет?" Рано или поздно, исчезнуть придётся всем, привилегий тут быть не может. И всё же, захлёстывало отчаяние, и он вопрошал: "Почему я, это именно я? Отчего я не кто-то другой?"
  Ведь иногда, быть собой по-настоящему жутко...
  
  Ночь. "Крыша"
  
  - Скажи, разве тут плохо? Всё, как на ладони.
  Ещё бы! Здание корпорации "Aeon" самое высокое в городе. И одновременно - самое необычное, выполненное в виде сверкающих рёбер, торчащих из громадного бассейна с густым бирюзовым гелем.
  С него открывается потрясающий вид: небоскрёбы и взлетевшие над землёй на ажурных опорах транспортные развязки, многоярусные сады и острые шпили, а главное - набережная и океан. По левую руку - купола ферм, омываемые волнами, а совсем далеко, у самого горизонта - острова. Вращаются лопасти установленных в океане и встроенных прямо в дома ветряков.
  Не скажу, что тут плохо. Наоборот, захватывает дух. Но...
  Глядя на город с самой высокой точки, вспоминается сон. Сахарные дома и вспышка, что их поглотила. Благодаря странным снам, теперь мне известно, что это Фиест кода-то бомбил Диэлли. Давно, больше пятнадцати лет назад. Как раз, когда я родился...
  Но почему мне всё это сниться?
  От чёрного фотоэлектрического покрытия поднимается жар, и на носу уже висит капелька пота.
  Тайком вытираю её ладонью. Хочется пить...
  - Слишком тут жарко. На набережной можно было поесть мороженого, искупаться.
  - Мы ещё не пришли! Во-о-н там будет отлично! - она указывает подбородком на куб опорной станции, увешанный блоками вентиляции. - Тень и ветерок.
  Легко перемахнув через сетчатый забор, по свернувшимся толстыми змеями вентиляционным рукавам мы взбираемся на крышу станции и усаживаемся на парапет.
  Бело-голубой алмаз солнца, зеркальные грани растворённых в золотой дымке небоскрёбов. А дальше - набережная, океан, паруса.
  Тут в самом деле неплохо, под сенью огромной спутниковой тарелки: не жарко, а ноги удобно стоят на шкафах с трансформаторами. Солнечная тишина - лишь электрический гул, да пение ветра, зацепившегося за иглы антенн.
  - Ну что? Я, как всегда, оказалась права?
  - Надоела ты, со своим самомнением! На набережной всё равно лучше. Или в парке... Мороженого можно купить! - я пробую надавить на больное место. - Смотри, там работает мой отец! - показываю на соседний небоскрёб, тоже собственность "Aeon". Он меньше нашего. Но, как мне известно, намного важнее. Асимметричное здание, сложенное из сотен "перетекающих" друг в друга кубов. По заверениям рекламы, символ того, как идеи тысяч учёных перетекают в реальность.
  - А что там у них?
  - Лаборатории. В нашем, только администрация.
  - Здорово дружить с хакером, способным выключить системы слежения! Одной мне сюда не попасть!
  Не выключить, а обмануть. Сотрудники, мечущиеся в поисках неисправности, нам ни к чему.
  Лёгкий ветерок сушит пот и ласкает тело. Становится совсем хорошо.
  Я кладу голову девушке на плечо.
  - Как думаешь, отчего птичьи гнёзда считают частью природы, а человеческие города - нет?
  На меня вдруг накатывает странное чувство, что всё это уже было. Ветер, девчонка и этот дурацкий вопрос.
  Дежавю...
  Под ногами деловито гудят трансформаторы. Крышки шкафов вибрируют, расслабляя утомлённые мышцы, а я размышляю о том, как в благополучном обществе мог появится Фиест. Ведь он не пришелец! Что его сделало тем, кем он стал? Где скрыта проблема: в генах, в детстве?
   Да уж! Если теория Мэйби верна, человек с подобным атавистическим поведением однозначно должен исчезнуть при перелёте. Хотя, гипертранспортом он и не пользуется - наверное, понимает.
  Я растворяюсь в дыхании города: на песок накатывает волна и уходит обратно, вечер сменяет утро, а осень - весну, прибывают новые толпы туристов, и такие же толпы улетают назад. В небесах, едва не цепляя башни ретрансляторов животами, словно гигантские скаты, плывут полицейские дирижабли. Неторопливо вращаются лопасти ветряков, и в сотни раз медленнее - этажи.
  Смотрю и смотрю на зеркальные грани, а глаза сами собой закрываются...
  
  Ночь. "Фиест: Катя"
  
  Взмахнув перепончатыми чёрными крыльями, Дракон начинает снижаться, и сквозь туман - плотный кровавый туман, проступает разрушенная, изувеченная и униженная Диэлли.
  И она.
  Девчонка, среди развалин раздающая флаеры редким туристам.
  Год назад ей было тринадцать.
  Я приходил сюда каждый день. Просто смотрел. Я видел много, много девчонок, но такой ещё не встречал.
  Идеальной.
  Как странно вдруг обнаружить среди грязи и пошлости совершенство.
  И остаться.
  Люди тенями скользили мимо неё, кто-то кривился - они не видели чуда.
  Через пару недель я решился узнать её имя и возраст. Впрочем, всё это не имело значения.
  Потом, много месяцев просто смотрел, сидя на тёплых бетонных плитах, сваленных возле недоразделанных тушек танков.
  На Катю.
  На её непредсказуемые движения - будто ветер носит по улице рыжий осенний листок, на выгоревшую красную футболку, на джинсовые шортики, на кроссовки, на ровные загорелые ноги, на тонкие пальцы, на вздёрнутый конопатый носик, на пирсинг - крошечный камушек в носу, на родинку на подбородке, на сияние огромных зелёных глаз и алый улыбчивый рот.
  А когда уставал - поворачивался к облакам, зацепившимся за остатки домов, ржавым остовам кораблей в океане и разбросанным всюду обломкам андроидов.
  Но не выдерживал даже минуты и снова смотрел.
  Случалось, её забирал отец, а мне оставались только обломки.
  Тогда, закрывая глаза, я снова смотрел на неё.
  Я видел, как ветер играл её волосами, а она без устали отбирала их у него. Как закусывала губу, а после - тихонько облизывалась. Как маленький розовый язычок прилипал к двум верхним зубам, когда она говорила. Как, если прохожий ей нравился, глаза рисовали полукруг - снизу вверх, вскидывание бровей, улыбка, и лишь затем, взгляду вдогонку, поворот головы. Как она выставляла плечо, пытаясь заслониться от очередного излишне назойливого мужчины...
  Обычно в голове не было мыслей, но изредка приходила одна: "До чего повезло мне родиться мужчиной - иначе, некем было бы восхищаться!"
  От Кати мне ничего не было нужно, лишь восхищал факт её бытия в этом мерзостном мире.
  Может, не столь он и мерзостный, раз порождает подобных существ?
  Может, вся эта жестокость оправдана, необходима - чтобы расчистить дорогу таким или более безупречным созданиям?
  Впрочем, я и представить не мог что-то полнее и глубже порхающего передо мной совершенства...
  
  Я никогда бы не подошёл, ведь готов был сидеть на затерявшейся во времени улице шесть миллиардов лет. Но девочка оказалась не столь терпеливой.
  - Привет! - она обнажила неправильно выросший клык.
  Я улыбнулся в ответ - предельно благожелательно, как только умел.
  Она испугалась, однако желание пересилило страх. Я её понимал, мне тоже нечего было терять.
  - Ты для чего тут сидишь?
  - Есть предложения?
  - Может быть...
  - Дурацкий бордель? - я кивком указал на флаеры.
  - Нет, интересней.
  - Связанные с тобой?
  - Может быть... - она наклонила голову и облизнулась.
  - Уверена?
  - Ну б**ть, я ж говорю: "может быть..." Ты тупой?
  Взглянув на облака - попрощавшись, они больше не были мне интересны, я взял её тёплую грязную руку.
  - Жизнь - это танец. Пойдём, покажешь мне свой.
  Её лицо осветила улыбка, уже настоящая - она обожала танцы, и я говорил на её языке.
  С другой стороны улицы наблюдал тот самый мужчина...
  Разумеется, это был не отец, перед смертью он мне в этом признался. Разумеется, она не была ни в чем виновата - это я сбросил бомбу, убившую её мать. Разумеется, это всё не имело значения.
  Просто, она стала первой. Подонок, вырезавший сестрёнке глаза, не в счёт.
  Дальше, всё поглотил плотный кровавый туман.
  
  День 12. "Змей"
  
  Высоко задирая длинные ноги, чтобы в кроссовки не насыпались прошлогодние семена, Эйприл неслась сквозь колышущееся разнотравье.
  Кир, сидя на пригорке, не сводил глаз с хрупкой фигурки, порхавшей, как бабочка, над цветущей землёй. Конечно, он слыхал про гормоны и мог написать их формулы. Но всё равно, процесс, в результате которого, самый неинтересный объект во Вселенной превращается в самый захватывающий, казался ему волшебством.
   "Совершенство! - подумал он и содрогнулся от понимания. - Ведь Эйприл, будто Катя из сна - только старше!"
  По спине побежал мороз. Залитая солнцем степь показалась враждебной и мрачной.
  "Новые выходки бессознательного или..."
  Было понятно, что в происходящем есть некая тайна: Эйприл, персонажи снов и он сам, были загадочным образом связаны. Временами казалось: чуть-чуть, и головоломка решиться. Но, смысл опять ускользал...
  
  Кир понял, что Эйприл ему не враг, забирает она лишь иллюзии, только враньё. А если у тебя отобрали иллюзию, разве можно сказать, что ты что-то утратил?
  Отнять у него реальное - его "сейчас", его настоящий момент, гостья была не способна, как не мог и никто другой.
  Он смирился, и отчаяние улетучилось, а на душе стало светло.
  "Эйприл всё время врёт, но это не страшно. Любая девчонка - мираж. Она не со зла, у всех свои недостатки. Я, по её представлениям, эгоист и трус, но ведь она со мной дружит!"
  Не добежав метров тридцать, девушка замерла и махнула рукой.
  - Кир! Пошли, что-то тебе покажу. Что-то очень крутое!
  Он остался сидеть, и ей пришлось подойти.
  - Пошли!
  - Зачем это мне?
  - Люди не ценят того, что имеют, им хочется чего-то другого. Лишь с потерей придёт понимание.
  - А у меня что-то есть? - ехидно спросил Кирилл.
  - Океан, солнце, ветер и я!
  Он усмехнулся:
  - У меня и жизни-то скоро не будет.
  - Откуда ты знаешь, что будет, что нет! - рассердилась девчонка. - Ты не в силах предугадать, что утратишь: жизнь, солнце или меня! Цени своё счастье!
  - Счастье? - ехидно сказал Кирилл. - Его в этом мире нет!
  - Ты просто не смотришь! Ты видишь только себя! Счастье звенит в весеннем воздухе, таится под замшелым камнем, прорастает первыми цветами. Плещется в луже, шуршит под ногами истлевшей листвой и наполняет сердце болью неразделённой любви.
  - Ну и где же тут счастье?
  Она встрепенулась.
  - Да я ведь об этом тебе и рассказываю! Почему ты не слышишь?
  
  Кусок чёрной ткани бесформенный грудой валялся в траве.
  - Не слишком похоже на "что-то крутое"...
  Эйприл свела к переносице рыжие брови.
  - Я старалась полдня! Для тебя, в том числе! Чтобы ты не грустил!
  Кир хмыкнул. В том, что Эйприл старалась его развлечь, он сомневался.
  - Что же это такое?
  Девчонка подняла ткань выше своей головы.
  - Змей! Трюковой.
  Неожиданно Кир догадался, что напоминает ему эта чёрная ткань. Глянул на "парус", будто в нём можно было заметить пропавший кусок.
  - Ты чего! Это же преступление! Вдруг Станция не сможет работать? Потеряют курс корабли, пропадёт гиперсвязь!
  - Чепуха! - отмахнулась Эйприл. - Сам посуди, неужели Его Маячность позволила бы себя повредить? Я бы растаяла в воздухе! К тому же, я - проекция Маяка, я и "отец" - одно! А значит, творю его волю, и собственной у меня нет. Мне попросту в голову не придёт сделать что-то неправильное, - Эйприл кусала губу, пытаясь сдержаться - но, не смогла. Вешним ручьём зазвенел её смех. - Да и потом, я ведь на складе нашла эту ткань!
  Кир вздохнул. Отлегло от сердца. Но всё же, решил слегка побурчать.
  - Сложно представить, что такая сумасбродная лгунья как ты, с Маяком единое целое.
  Эйприл упёрла руки в бока.
  - Это ещё почему?
  - Если бы он был похож на тебя, в Галактике воцарился бы хаос.
  - Похож? С чего ты взял, что у Маяка есть желания и личность?
  - Разве нет?
  - Нет. Он себя не осознаёт. Ради других позабыл о себе.
  - А у тебя?
  - Что?
  - У тебя личность есть?
  - Тоже нет. Я нуждаюсь в чужой.
  Кир придирчиво и нескромно оглядел Эйприл: от стройных длиннющих ног, до золотой макушки, и снова вздохнул.
  "Такая красивая, и - пустая внутри! Вероятно, с красотками так и бывает!"
  А я...
  Кир попробовал глянуть назад, в глубины себя. Туда, куда раньше вообще не смотрел.
  С чего он решил, будто там кто-то есть? Что, кроме тела, есть некий "он"?
  Как ни присматривался, как ни искал, Кир не видел "себя". И это пугало...
  - Эйприл, как считаешь, внутри я - пустой?
  Взглянув на него удивлённо, и даже с опаской, девчонка сказала:
  - Хотелось бы верить, что нет...
  
  Пока Эйприл, путаясь в цепляющихся за траву верёвках, готовила запуск, Кир размышлял...
  "Нет, между мной и этой девчонкой разница есть. Она чистый лист! Не пробовала себя в делах, не общалась с людьми - откуда возьмутся суждения о мире, и о себе? Я же - другой. Я жил много лет, и даже если забыл, что случалось, личность никуда не исчезла. Я знаю, кто я такой!"
  
  Эйприл дёрнула леер, и в небо взмыл чёрный дракон.
  Кир вспомнил её перепуганные глаза, когда он стащил с неё одеяло. В голове зазвучало: "Тебе приснился кошмар?"
  Сердце забилось сильнее...
  "Если Кирилл-из-сна подглядывает за Фиестом, почему Эйприл не может смотреть те же сны, что и я? Ведь они не мои, а навязанные. Возможно, их транслирует Станция - та самая, к памяти которой свободно подключается Эйприл!"
  Он положил руку девушке на плечо.
  - Этот змей. Он, будто чёрный дракон. Такой же, как на руке у Фиеста.
  Эйприл даже не вздрогнула.
  - Ну да... - ей давно наскучило притворяться. К тому же, человек так устроен: если подглядывает - мечтает оказаться замеченным, а если сделал какую-то гадость - жаждет об этом всем рассказать. Даже если человек этот - вовсе не человек, и не имеет отношения к приматам.
  - Эйприл, разве друзья подглядывают?
  - Ты о чём?
  - О моих снах.
  - С чего ты решил, что они твои?
  - Так значит, ты смотришь не от лица Кирилла? От Мэйби?
  Эйприл проигнорировала неудобный вопрос.
  - Знаешь, я делаю это не по своей воле! Думаешь, хочется окунаться в кошмары?
  "Да, не поспоришь. И всё же..."
  В голову пришла настолько сумасшедшая мысль, что Кир сначала её испугался думать.
  "Что если... Если мы с Эйприл видим сны Маяка?"
  - Сновидения транслирует Станция? Что они значат?
  Девчонка пожала плечами.
  - Есть только день и ночь. Из миллиардов возможных миров, мы видим лишь два.
  
  Эйприл нелепо дёргала леер, пытаясь заставить змея выполнить трюк.
  - Не получается! Знаю, как надо делать - видео посмотрела. Но, не выходит.
  - Знание - одно, умение - другое. - Кир встал у неё за спиной и взял девичьи руки в свои. - Смотри! надо! - их руки нарисовали в воздухе замысловатый пасс, и дракон сделал кувырок.
  - Ты где научился?
  - Ведь я был когда-то мальчишкой!
  - Был? - улыбнулась Эйприл. - Наверное, очень давно?
  Змей, повинуясь укротителям, сделал ещё несколько трюков.
  "С настоящими драконами так просто не совладать, - грустно подумала Эйприл, - с драконами-людьми, драконами-идеями, драконами-воспоминаниями".
  - Как ты его сделала? Он совершенен!
  - Лишь потому, что рядом нет птиц. Человек создаёт только жалкие копии. Прекрасная музыка Баха куда хуже шелеста листьев и пения ветра.
  - Что ещё за Бабах?
  - Музыкант, давно позабытый.
  - Животные - те же машины. Человек создаёт геноморфов, они - совершеннее их. А сам человек - просто робот.
  - Не наоборот? Что первично? Это машины скопированы с животных! А ты, обнаружив сходство, вздумал назвать себя роботом. Машина - всего лишь пародия!
  
  В вышине, рядом со змеем, мелькнула тень. Кир не поверил глазам.
  - Это что?
  - Стриж.
  Он то пикировал на змея, то отдалялся. Теперь змей уже не выглядел совершенством. В сравнении с птицей он предстал тем, чем являлся - уродливой копией.
  - Зачем нужны копии, если есть оригинал? - сказала Эйприл. - Теперь понимаешь?
  - Да.
  - Тогда закрывай глаза.
  Кирилл послушно зажмурился. Лишь свист ветра, да подрагивание леера в руках.
  - Зачем нужны копии, если есть оригинал? - снова сказала Эйприл. - Понимаешь?
  - Нет.
  Кир открыл глаза. Вновь целый мир ворвался в двери его восприятия. Солнце, степь и девчонка.
  - Что ж, может, когда-нибудь... - загадочно прошептала она.
  
  Кир отпустил руки Эйприл. Дракон спикировал и шлёпнулся на траву.
  - Но откуда тут птица? На Земле нет животных!
  - А откуда тут я? - вопросом ответила Эйприл. - Нет животных, зато есть Маяк!
  - А! Так стриж был не настоящим!
  Кир получил болючий тычок.
  - Считаешь меня жалкой копией? - от злости девичьи глаза пожелтели, засияв янтарём.
  - Нет! Вовсе нет! Ты - совершенство!
  - То-то! - Эйприл окунула ладонь в ниспадавший на плечи огненный водопад. Раздался сухой электрический треск. - И стриж - самый что ни на есть настоящий!
  - Только у тебя снова сползают гольфы.
  "Да ведь это уже никакие не гольфы! Раньше они доходили почти до колена, а сейчас не закрывают полголени!"
  Эйприл вздохнула...
  - До чего же они надоели! Ножницы есть? Эти... - она достала из кармашка малюсенькие погнутые ножнички, - испортились, когда делала змея.
  - Ножниц нет, но есть это... - на ладони мальчишки лежал складной тактический нож.
  - Ого! Ты чего, убийца? - девчонка расхохоталась. - Ладно, давай!
  Эйприл, скинув кроссовки, уселась в траву, стянула гольфы и отрезала верхнюю часть, сделав "следки". Обрезки и нож протянула мальчишке.
  - Держи, убийца, трофей!
  Кир думал о снах и Фиесте. Ему было совсем не смешно.
  Не весело было и Эйприл - она вспоминала о том же, и просто пыталась за смехом скрыть страх.
  
  Ночь. "Ошейник"
  
  Чуть поодаль, где заканчиваются белые блоки и начинаются бирюзовые волны, над набережной взлетают сверкающие сотнями радуг пенные пузыри, и, упав, превращаются в скучные лужи.
  Как моя жизнь. Вспыхнула яркой вспышкой и...
  Тоска...
  Не выходит из головы этот сон.
  Как же Катя похожа на Мэйби! Не внешне, у них даже возраст разный. Внутренне, по поведению. Словно копия...
  Как так? Фиест сделал из дочери отражение какой-то девчонки?
  Стоп!
  Почему в снах нет самой Мэйби? Где её мать? Фиест пускает сопли среди руин, а где-то, в другой звёздной системе, рождается его дочь? Может, он просто не знал о беременности?.. Абсурд! Сейчас не средневековье, незапланированных детей не бывает! Должен был знать!
  Что-то не сходится...
  - Мэйби, когда у тебя день рождения?
  Она вздрагивает и хмурится. Смотрит так, будто я задал предельно интимный вопрос.
  - Тебе зачем?
  Обычно, получив нежелательный вопрос, она лезет тереться. В этот раз, я остался без поцелуя.
  - Подарю что-нибудь.
  - Обойдусь без твоих бестолковых и скучных подарков! - и добавляет: - Не злись!
  Понимание, что ответа не будет, обламывает.
  Мы сидим на "мраморной" пластиковой скамейке, так близко, что ноги соприкасаются. Мэйби пахнет весной.
  Я никак не решусь положить руку на талию. Или, может быть, на плечо? На нагретое солнцем, усыпанное веснушками, будто звёздочками, плечо.
  Просто стараюсь быть ближе, но так, чтобы она не заметила. Втягиваю цветочный аромат и не могу надышаться.
  - "Гуччи Раш-восемнадцать".
  - Что?
  - Тупой? Запах, блин, запах! Нравится?
  Краснею и отворачиваюсь... Не думал, что я для неё, как открытая книга. К тому же, мне почему-то казалось, что это её собственный аромат.
  Мэйби хохочет и кладёт руку мне на колено.
  Сегодня она совершенно другая.
  Ярко накрашенная. Одетая в парочку алых кусочков ткани: узкие шортики и странный топ - широкий воротник-стойка, будто ошейник, переходящий спереди в лоскуток, слегка закрывающий грудь.
  Всё это так не подходит к моей спортивной одежде. Кто ж знал, что она вдруг захочет гулять в центре города! Никто даже не смотрит - курорт. Но мне всё равно неудобно. Неудобно и очень приятно.
  Чтобы отвлечься, листаю новости...
  - Прикинь, кто-то взломал серверы наблюдения. Полгорода в "тени". Ни камер, ни дронов.
  - Выходит, никто нас не видит? Какая романтика! Секси! - бормочет она равнодушно.
  Сидит, елозит туфельками, вздыхает.
   - Кирюша! Не думал, отчего полезная еда такая противная? - не дожидаясь ответа, она продолжает: - Думаю, количество кайфа на жизнь - величина постоянная. От человека к человеку не изменяется. Меняется лишь продолжительность жизни. Такая вот формула! Если ей верить, ты будешь жить о-о-очень долго!
  - Почему тогда умирают младенцы?
  - Потому, что я пошутила, - она снова вздыхает. - Скучный ты человечек, Кирилл. Где я тебя только нашла?
  - На пляже валялся...
  Мимо проходят пары, разукрашенные, словно павлины: мужчины ведут на силовых поводках диковинных, ни на что не похожих маленьких геноморфиков - трясущиеся тельца, кисточки на хвостах, мягкие безопасные рожки. И кажется, сами мужчины привязаны к жёнам-хозяйкам невидимыми полями - угождают, заглядывают в глаза, по первой команде приносят втюхиваемые ушлыми местными безделушки.
  - Так с вами и надо!
  Радуюсь, что не полез с обнимашками. Похоже, сегодня это не в тему, наряд оказался обманом.
  Как же у них, у девчонок, всё сложно... Когда я хоть что-то пойму?
  Чувствую себя ребёнком рядом со взрослой. Начинает дёргаться веко.
  Молча встаю и иду за мороженым. Покупаю два, и одно отдаю ей.
  - Ты такой же?
  - Что?
  - Такой же, как эти придурки? На кой это мне приволок?
  - Жарко, - стараюсь говорить спокойно, но веко меня выдаёт. - Весна.
  - На Диэлли вечно весна.
  - Это не так.
  - Формальности...
  - Формально - сейчас весна. И жарко... Ешь!
  Кажется, я слегка научился обращаться с девчонками: Мэйби лижет мороженое, выдаёт едкие замечания в адрес проходящих мимо мужчин и веселеет с каждой секундой.
  Но становится неуютно: я притащил мороженое на автомате, вообще не задумываясь. Неужто, и правда - такой же? Всю жизнь буду что-то таскать, будто выдрессированная собачонка?
  Незавидная участь! А какая альтернатива?
  Мэйби продолжает упражняться в остроумии, и я не выдерживаю:
  - Зря ты так! Они ведь сами этого захотели. Не бедные, могли бы улететь на Прегон и наслаждаться бесправием тамошних женщин.
  - Так именно это я и имею в виду! Извращенцы! Или придурки. Хрен вас, мужиков, разберёшь!
  Она замолкает, раздумывая. И выдаёт с ехидной улыбкой:
  - А я бы туда и отправилась, на их месте. На Прегон.
  - Разве в Галактике мало мест, где девушки упиваются властью! Гермиона, к примеру. И даже на Диэлли есть где разгуляться. Было бы желание!
  Мэйби вздыхает.
  - Кто меня на Гермиону отпустит? Да и вообще... Я ведь не женщина, - почему-то, она ужасно смущается.
  - Ну... У тебя всё на месте.
  Она скалится самодовольно.
  - Знаю, спасибки! Подумаю, чем заняться, пока есть возможность. Нельзя упускать дурачьё! Кто знает, вдруг переедем в дыру, к фермерам или шахтёрам.
  В животе что-то сжимается, как на качелях. О том, что она может уехать, я не задумывался. Да ведь и мы с отцом можем опять улететь. Зыбкие с Мэйби у нас отношения!
  Она досадливо морщится, увидев новую пару.
  Тут ей придётся заткнуться!
  Подтянутый мужчина с кошачьей походкой. И девушка: юная, ослепительная. Штрих-код на виске.
  Забытое мороженое стекает по пальцам. Личный геноморф-антропоид! Не каждый день такое увидишь. Даже здесь, среди роскоши, излишеств и извращений.
  Нацепив маску равнодушия, прохожие бросают осторожные взгляды.
  Мужчина садится за столик, а девушка спешит к стойке. Заказывает, взмахивает рукой над загоревшимся счётом, расплачиваясь. Мягко, легко, несёт дымящийся кофе. Лицо светится радостью и обожанием. Всякому ясно, что каждый миг её жизни наполнен счастьем.
  - Кир? Думаешь, для неё не секрет, что она - геноморф?
  - А как же иначе? Она что, не замечает штрих-код на виске?
  - Запросто, если встроена блокировка. От назначения геноморфа зависит, - Мэйби мерзко хрюкает и плюёт на тротуар.
  Напыщенные прохожие отворачиваются.
  Тем временем она засовывает руку в карман, наклоняется, складываясь пополам. Подносит сжатый кулак к губам и застывает.
  Я осторожно кладу руку на веснушчатое плечо.
  Горячее.
  Нет, не этого мне хотелось. Не так.
  - Да всё зашибись! - она разгибается, трясёт головой и укладывает её мне на колени. Рассыпает по джоггерам шикарные локоны, которые теперь кажутся мне седыми. Жуёт жвачку, дрыгает ногами, хохочет.
  Прохожие глядят с укоризной и перешёптываются.
  - Завидуешь?
  - Что?
  - Ой, не прикидывайся. Скажи ещё, что не размышлял о такой любви! Заиметь девчоночку-геноморфика, исполняющую любые приказы! Ведь это удобнее, чем в ванную бегать! - она хихикает. - Или, хотел бы мальчишку?
  До этой секунды я не подозревал, что способен так покраснеть. Уши и щёки пылают, точно по лицу стеганули крапивой. А в глубине крутится: "Странно всё это... Зачем такая реакция? Чтобы девчонок могли получить только самые наглые, не знающие смущения доминанты, самые волосатые и вонючие обезьяны?"
  Клокочет ярость. Пошли они все!
  Смотрю Мэйби прямо в глаза... Это совсем нелегко. Она и не думает отводить взгляд. Да ещё, выдувает розовый здоровенный пузырь. Раздаётся хлопок, и меня обдаёт аромат земляники. Мэйби зубами счищает с губ клейкую массу.
  - Удобнее, разумеется! Но, причём здесь любовь?
  Мэйби довольна, будто после долгой диеты получила коробку прекрасных конфет. Я догадываюсь, почему. Не такой уж дурак, как ей кажется!
  "Ох и вкусные у Кирилла реакции! Так, добавим немножко перчинки!"
  Тварь!
  Она облизывается и заталкивает жвачку за щёку.
  - Почему нет? Не всё ли равно, от каких стимулов вырабатываются медиаторы, от внешних - морды и вони красавца, или от внутренних - встроенных чипов? Без любви, без чувств, без привязанности, и, разумеется - драм, кому бы всё это понадобилось?
  - Что понадобилось?
  - То! - она тычет носком ноги в сторону мужчины с искусственной спутницей. - Может и ты - лишь несчастный, ни о чём не подозревающий геноморфик, я же - твоя хозяйка, наслаждающаяся представлением. Откуда тебе знать, что воспоминания не ложь, что я не купила тебя сегодня - новёхонького, только с конвейера?
  - Из гидростатической капсулы.
  Мэйби ржёт:
  - Да насрать!
  "Как же достала! А так хорошо начинался день! Может, тупо свалить? Пусть валяется тут и слюни пускает!"
  - Сильно умная, да? Нашлась госпожа! Пойдём поглядим, есть ли у меня жизнь? Если мой дом и отец на месте, геноморфом сегодня считаешься ты! - злость сменяют опустошённость и безразличие. - Да и не продают их девчонкам, даже богачкам вроде тебя. Лишь примитивных анди. Геноморфы - все на учёте. Тем более, внешне неотличимые от человека. Не фиг голову мне морочить!
  - На чёрн-ном рын-нке - продают! - её язык еле ворочается.
  - Цена! Для забав их не покупают... Для любви, чувств, драм твоих всяких. Разве не ясно - не поведусь! Отвали!
  - Океюшки... - разочарованно бурчит Мэйби и выуживает из кармана леденец. - Будешь? Мир?
  - Я не злюсь, - сгребаю конфетку из протянутой влажной ладошки.
  Интересно, закончила она издеваться или ещё нет? Жрёт эмоции, а мне сахарок в компенсацию. И что за конфета? Та, от которой сносит башку?
  Леденец прячу в карман. Выброшу после.
  По телу разливается меланхолия. От сердца - по артериям, по капиллярам, пропитывая каждую клетку.
  Вроде, ничего не случилось... Как так выходит? Сидишь рядом с закадычной подружкой, пытаясь вдохнуть её аромат, а через десяток минут на неё не хочется даже смотреть.
  Мужчина и геноморф молча пьют кофе.
  - Они и не пара ...
  - А кто? Правительственные шпионы на секретном задании? За нами подглядывают, чтобы не вышло чего-нибудь этакого? Ну, того самого, что происходит между парнями и девушками, если за ними не проследить! - Мэйби снова хохочет, мотает башкой и болтает ногами, как полоумная.
  - Понятия не имею. И хватит чудить! - я прижимаю рукой её коленки, наваливаюсь всем телом. Цежу ей в ухо сквозь зубы:
  - Угомонись! Вырядилась ещё! Выглядишь лет на двадцать!
  - Да ладно! Для тебя, между прочим, старалась. А ты - ни обнимашки! Ни обнимашечулечечьки! - в голосе появляется злость. - Вечно лезут козлы! А те, кого ждёшь - на морозе!
  Я распрямляюсь, но рука остаётся на коленке.
  Она фырчит:
  - Не думай, не для тебя! Пошутила!
  - Кто к тебе лезет?
  Воротник её странного топа съезжает вниз, и я вижу под ним, на тоненькой шее - кольцевое пятно. Будто нарисованный красный ошейник.
  - Не твоё дело! Никто!
  - Тебе тут натёрло...
  Я слышу, как она вздрагивает.
  А в памяти, почему-то, всплывает: "Замечательный был перелёт..."
  Мэйби встаёт и поправляет топ. Смотрит куда-то в пространство, будто за тысячи световых лет.
  - Так удобно прикидываться, что ничего не понимаешь... Правда, Кирилл? - её слова звучат чётко, и в голосе нет и капли былого веселья. - Ну, а на деле - ты просто трус! - локоны бьют по плечам, в такт движению головы. - Впрочем, так даже лучше. Если я потеряю тебя, то... - Мэйби поводит плечами, будто сгоняя невидимых насекомых - ... что у меня останется?
  Полуденное солнце нещадно печёт. Голова, словно пароварка на раскалённой плите - того и гляди взорвётся. И мысли, будто склизкие тушёные овощи. Я совсем ничего не могу понять... Что за противоречивые объяснения в любви?
  - Ведь ты не придурок какой-то! На куче планет побывал. Дружил со всякими пацанами, с девчонками водишься. В общем, без предрассудков. И с геноморфом бы мог подружиться, пожалуй! - Мэйби хихикает.
  - Нет.
  - Что, нет?
  - Я не стал бы дружить с геноморфом!
  - Это ещё почему? - Мэйби встаёт и становится прямо напротив меня. Её стальные глаза смотрят требовательно и тревожно.
  - Потому, что не с кем. Не с кем дружить. Они ведь не просто искусственно выращенные люди с усовершенствованной ДНК. Они киборги. Оптолинии, квантовые чипы. Какой смысл дружить с роботом, работающим по заложенным в него алгоритмам?
  Тресь!
  В глазах темнеет от оплеухи.
  Нет, это уж слишком! Я жалею, что вышел сегодня из дома. Жалею, что спутался с этой безумной девчонкой.
  - А ты? Разве не робот? Не работаешь по заложенным в тебя алгоритмам? - слышу, сквозь затихающий в ушах звон. - У тебя есть свобода? Тогда вперёд - перестраивай мир под себя, под собственные желания! Хватай меня за руку, и - полетели! Туда, в облака! После, трахнешь меня на крыше! Ведь ты именно этого хочешь, а не ходить в вонючую школу, отцу подчиняться!.. Но нет! Не будет полёта! Ты будешь сидеть тут, краснея за моё поведение перед стадом павлинов!
  Она вскакивает на скамейку. Орёт:
  - Что, павлины?! Наслаждаетесь безграничной свободой?!
  А потом мне - оттуда, сверху, притоптывая ногами:
  - Полёта не будет! Потому, что ты тоже вторичен! Робот!
  В её глазах столько ненависти! Кажется - миг, и мне в лицо полетит плевок.
  Жмурюсь, на всякий случай...
  Не угадал. Она усаживается обратно, и, наклонив голову к плечу, заглядывает в глаза.
  - А мог бы просто поцеловать! - и ждёт.
  - Стаей.
  Она хмурится.
  - Что?
  - У павлинов не стадо, а стая.
  Мэйби несколько раз ошарашенно хлопает длинными, очевидно искусственными, ресницами.
  И начинает ржать.
  - Дурак ты всё-таки Кир! Какой ты дурак! - она размазывает по щекам слёзы и лупит меня раскрытой ладошкой.
  Я, не выдерживав, прыскаю.
  - Глупо не воспользоваться волшебным днём без камер и штрафов, - Мэйби подмигивает, потом присаживается у всех на виду и делает лужу.
  Девушка-геноморф показывает ей большой палец в качестве... издёвки?
  Нет, это знак одобрения.
  Видимо, роботы - не такие уж приверженцы правил.
  
  Бесконечные ряды полок, уставленных кричащими упаковками: "Возьми меня! Нет, меня! Меня!" Похоже на алую обёртку моей подружки.
  Вот он, истинный двигатель прогресса...
  Между тем, на душе становится всё омерзительней.
  Мэйби исчезла так же стремительно, как появилась. В день, когда не работает система слежения, у этой девчонки найдутся занятия похуже дурачеств на набережной.
  Не хочу даже знать...
  Сквозь витрину виднеется пляж, стайки парней и девчонок с гитарами, наслаждающихся нежданной свободой.
  Насколько всё зыбко! Цивилизация, порядок, законы - всего лишь фасад. Случается маленький сбой - звериное вылезает, и люди кидаются громить магазины.
  Сегодня до этого не дойдёт: по проходам бродят андроиды - модель с устаревшим, простеньким мозгом. Как же всё странно, в этой вывернутой наизнанку Вселенной: роботы на страже человечности, искусственный интеллект, не позволяющий людям, становится обезумевшими животными.
  Не этим ли занят Маяк?
  Повторив несколько раз: "Ты должен вытащить чип!", подключаю ВДК.
  Дверцы распахиваются, пропуская меня в отдел для совершеннолетних. Изредка от высокого интеллекта есть польза. Но, по большей части, незаурядный ум приносит своему обладателю только лишь беды.
  Из магазина я выхожу с плотным бумажным пакетом и оттягивающим карман складным ножом. При каждом моём шаге из пакета слышится звон.
  Усаживаюсь на скамейку с видом на океан. Горланят песни ребята. Надсадно вопят чайки. Неужели учёные, конструировавшие ДНК, не сумели заставить их петь поприятнее. Сколько ещё в этом несовершенном мире работы!
  Достаю нож. Отливающая голубизной сталь напоминает глаза отца Мэйби. Или её глаза, ведь у них они одинаковые.
  И что? Зачем я купил этот нож? Чем он поможет там, где нужна снайперская винтовка?
  Оружие на Диэлли не продаётся. А даже если бы оно у меня было - прошёл бы я с ним метров двести, до первого замаскированного под дерево сканера.
  Попробовать хакнуть встроенные в Фиеста чипы? Нужного оборудования мне не добыть!
  Как же всё глупо...
  Прячу нож обратно карман. Рука нащупывает леденец.
  Я про него и забыл! А ведь гулять с такими конфетками нежелательно.
  Достаю, чтобы избавится от ненужного мне подарка, и, неожиданно для себя, отправляю не в урну, а в рот.
  Мне уже наплевать. Всё давно вышло из-под контроля...
  Проходит минута, другая... Сижу, напряжённо прислушиваясь к своим ощущениям...
  Спустя полчаса, убедившись, что леденец самый обычный, беру пакет, и бреду, увязая в мягком песке, на звуки гитары.
  Ребята постарше, чем виделось издалека. Но, мне рады...
  
  А дальше - колючие звёзды над головой и гнилой запах тины. Песни, слов которых не знаю, что не мешает вовсю подпевать. Песок, вздыбившийся и ударивший по лицу.
  Колышущаяся из стороны в сторону улица. Мысли о Мэйби, бабочки в животе, пальцы, сами собой расстёгивающие штаны. Туман дыхания на витрине какого-то магазина. Смешки случайных прохожих.
  Рассвет, пустые карманы, скрип песка на зубах, и непонимание, как жить дальше.
  Лучше просто сбежать, вновь зажмурив глаза...
  
  Ночь. "Фиест: Бесконечная ночь"
  
  Курсанты трясутся от холода под порывами ветра. Мёрзнет даже Змей на руке. Но не я - холод выжег во мне уже всё, что могло чувствовать, и поселился внутри.
  Альфа в кудрявой папахе гудит с трибуны. Что, разобрать невозможно. Но эта речь никому не нужна, даже ему самому.
  Гремит оркестр.
  Бета, с чёрной тряпкой на палке, чеканит шаг. В тряпке, как и во мне, живёт Дракон и требует жертв. Строй топает к трибуне мимо облезлой деревянной ракеты, мимо лозунгов о покорении Вселенной, мимо выцветших плакатов с линкорами, летящими в звёздную даль.
  Главное, правую ногу под большой барабан!
  На плац выбегает собака, садится возле трибуны. Они не ошибаются, сразу находят верное место. Инстинкт.
  Правофланговый орёт: "Иии - раз!"
  Я вскидываю голову: равнение на пса!
  Но смотрю вниз. Любуюсь, как крутятся на плацу маленькие смерченята.
  Смерченёнки - они, будто души девчонок. Если приглядеться, то в танце снежинок можно увидеть лицо. Надо только сосредоточится, и смерч закружит...
  Закружит... Закружит...
  Вот она, девчонка - показывает Змею свой маленький язычок.
  Невероятно прекрасная, притягательная и недоступная. Типичный подросток в столь любимой ими дурацкой одежде из самоочищающейся фотокаталитической ткани, со свойственной этому племени нескладной фигуркой, погрызенными ногтями, гривой немытых волос и манящими злыми испуганными глазёнками. Словом, сотканное из грёз чарующее создание.
  Ледяным ножом образ вонзается в голову, и я ору, и вскакиваю с постели, вскрытый, вспоротый желанием от макушки до пят, разбрасывая кровавые внутренности...
  На вещи, раскиданные по полу, на перевёрнутый будильник - снятый с планетарного бомбардировщика хронометр, падают жёлто-зелёные лучи угасающего солнца Пандоры.
  Сколько ночей прошло в бесплодных попытках подавить не подавляемое! Змей на руке кривится, издеваясь...
  Если что-то появляется в мире, значит возникла необходимость? Или Вселенная допускает ошибки - в неких границах? И я - всего лишь такая ошибка?
  Что ж, хорошо хоть, приснилась не Катя...
  Обессиленный, падаю обратно, в мокрую скомканную постель.
  Во тьму, сквозь которую проступает бело-голубой алмаз солнца, изуродованная бомбёжкой улица, деревья, отбрасывающие переливистые тени на заношенную красную футболку, на джинсовые шортики и бронзово-шоколадные ноги...
  
  День 13. "Жук"
  
  "5:14"
  "Так вот, что это за штука! Это ЕГО будильник!"
  Кир опасливо дотронулся до чёрного корпуса и тут же одёрнул руку, будто металл обжигал.
  "Но, почему он здесь?"
  Мысли еле ворочались. Раскалывалась голова, мутило, сухой язык прилип к нёбу. Кир ощущал себя так, словно и правда где-то болтался всю ночь.
   "Может, всё с точностью до наоборот? Вчера я дал Эйприл нож, и он появился во сне. Что если девочка видит предметы, а после - вместе со Станцией генерирует сны, которые я и смотрю?"
  Что-то настораживало в увиденном ночью. Будто в мельтешении сцен и лиц был спрятан ключ. Только вот, где?
  Мальчишка и не догадывался, что Эйприл, уставившись в тёмное небо невидящими глазами, просматривает в своей идеальной памяти сцену за сценой из сна - у неё возникло сходное чувство. Правда, вскоре она прекратила - поведение Мэйби уж слишком смущало.
  Переборов головокружение, Кир натянул штаны и вышел из Логова...
  
  Влажный и холодный предрассветный воздух моментально привёл его в чувство, и в голове зазвучал голос Мэйби: "У тебя есть свобода? Тогда вперёд - перестраивай мир под себя, под свои желания! Хватай меня за руку - и летим! Туда, в облака!"
  "Может быть, это какой-то намёк? От себя самого, от своего бессознательного? Ведь мир совсем не статичен. Всё вокруг постоянно меняется, новое сменяет отжившее, старое. Вот и Эйприл - раз, и возникла! Может, не такие уж жёсткие здесь законы? Что, если попробовать? Вдруг, стоит лишь пожелать - только сильно, по-настоящему..."
  Кир попрыгал на месте. Присел на корточки, и, с силой распрямив ноги, взвился ввысь...
  Изгаженная планета не отпустила, привычно ударив по ногам.
  Кто бы сомневался! Если даже во сне не удаётся коснуться сладкой облачной ваты, с чего бы в реальности иметь возможность летать!
  Кир невесело хмыкнул.
  "Ну и придурок! Хорошо хоть Эйприл не видела!"
  - Хватит скакать, завтрак остынет!
  
  Кир с трудом запихал в себя лимонную овсянку - кислую и вязкую, точно клейстер.
  Эйприл молчала, но смотрела странно и озорно, будто хотела спросить: "Как, славно ночью повеселился?"
  Кир не выдержал.
  - Не надо на меня так смотреть! Во сне был не я!
  В зелёных глазах проскочили искры.
  - Да я бы хотела, но не выходит! - девчонка прыснула.
  - Эйприл, за что ты меня ненавидишь?
  - Ненавижу? С чего ты это взял?
  - Чувствую... Вижу....
  - Ты видишь лишь то, что хочешь. Если принял пятнышко на стене за жука, не сомневайся, скоро оно зашевелит усами!
  - Эйприл, смотри - там ползает жук!
  - Где?
  - Вон там, на стене! - Кир обогнул стол, попутно выискивая, чем прихлопнуть насекомое. Но когда подошёл к месту, где сидел жук, его уже не было.
   - Убежал!
  Эйприл расхохоталась.
  - Ну конечно! Доедай, да пошли на пляж.
  
  Они пихались и брызгались друг в друга водой, плавали друг за дружкой, а после - без сил упали на горячую гальку.
  Кир вспомнил чёрный будильник и красную ленту воротника на шее у Мэйби. Вспомнил смерть...
  - Эйприл, зачем он их убивает? Раз любит?
  - Нельзя любить то, что тебя мучает. И потом, для вас - для приматов, убийство детёнышей обычное дело. Природа...
  - Меня от неё уже просто тошнит... И всё равно, Фиест - ненормальный!
  - Да не бывает "нормальных"! Таких, как Фиест - миллионы! Он сам себе выдумал образ врага.
  - Миллионы? И где же они? Что-то не видно!
  - Конечно, не видно! Их сдерживает Маяк.
  - Но ведь его не сдержал!
  - Значит, не мог. Значит, у него не стоит ВДК.
  Кир помолчал и сказал:
  - Нет, Эйприл, "нормальные" есть... Их создаёт сам Маяк: искусственно стирая различия между людьми. Делает всех одинаковыми. Если у людей одинаковые желания, мысли, поступки, то управлять ими проще, а в обществе меньше конфликтов.
  
  Ясное небо стало казаться зловещим. Снова нахлынула жуть.
  - В чём дело?
  - Тоска...
  - Тоски не бывает, это - отсутствие любви. В тебе, здесь! - Эйприл положила руку мальчишке на грудь - туда, где билось сердце.
  - Страшно... - признался Кирилл.
  - Ещё бы... - согласилась девчонка. И после долгого молчания спросила: - Где?
  - Что, где?
  - Ну, где тебе страшно? "Страх" - это ведь просто слово. А чувствуешь-то ты что?
  - Руки холодные... кулаки сжаты... дышать... дышать... будто сжимает что-то с боков. А в ногах - как иголки колют...
  Кир рассказывал и рассказывал. Исследование - вот, что ему всегда нравилось. Кто мог подумать, что можно смотреть не вовне, а внутрь? Изучать такие простецкие, но неизученные штуки, как чувства!
  В какой-то момент ему показалось, что он несёт чепуху, что Эйприл снова решила над ним подшутить. Но девчонка слушала так, словно ничего интереснее и важнее в жизни не слышала. И он успокоился.
  Грело солнце, ноги ласкал прибой. Ничего не болело, а все неприятные ощущения исчезали, как облака в ясный день, стоило к ним присмотреться. И, взятые по отдельности, они совсем не пугали.
  Никакого "страха" Кир не нашёл.
  Он вдохнул полной грудью и улыбнулся.
  В небесах таяли облака. В мальчишеской руке вдруг оказалась другая, поменьше.
  
  Благодарность захлёстывала, как тёплый прибой, и требовала выражения...
  Кир повернулся к Эйприл и потёрся щекой об остренькое плечо. Приблизился своими губами к её и...
  Девочка отвернулась.
  - Знаешь, Кир... Что, если моя любовь - ни капельки не настоящая? Я ведь, кроме тебя и не видела никого! Что, если это обычный импринтинг, запечатление? Влюбляются же девчонки в отцов или кумиров с плакатов. Понарошку.
  - Ты уж определись, кто твой отец, Маяк или я! -Кирилл разозлился и снова уставился в облака.
  
  По лбу семенили маленькие лапки. Потом жук взобрался Кириллу на кончик носа, - мальчишка наблюдал за ним, сведя глаза к переносице, - выпустил крылья и улетел.
  - Ты это видела? - Кир сел, обхватив коленки руками.
  - Что? - Эйприл приняла ту же позу.
  - Смотри! Вот ещё! - по песку ползали красные маленькие жучки с чёрными пятнышками на спинках.
  Эйприл даже не удивилась.
  - Божьи коровки. Они любят воду, но часто в ней тонут. Придётся спасать...
  - Откуда они?
  - Разве не ясно?
  - Но для чего они понадобились Маяку?
  Эйприл привычно пожала плечами.
  
  За обедом девчонка заявила, что ей нужно побыть одной.
  - Нечего за мной всё время таскаться! Я нуждаюсь в личном пространстве!
  "Будто кто-то его отбирал!" - подумал Кирилл.
  Доев, Эйприл ушла.
  Кир полазал в Сети, посмотрел пару роликов. Потом, поиграл в глупую игру и полежал на кровати. Промаявшись так часа два, он вышел на крышу.
  "Интересно, где Эйприл? Побежала играть со своими жуками?"
  Он вспомнил, как она вытаскивала океана промокших божьих коровок, любовалась, как они сушат крылья, и радостно вскрикивала, когда они взмывали ввысь, превращаясь в чёрные точки.
  Станция была как на ладони, и Кир сразу заметил фигурку на Излучателе.
  Сердце забилось сильнее. Ноги, сами собой, понесли его к лестнице.
  
  Эйприл болтала ногами, сидя на кубе. Уже пару часов она бродила по Станции, размышляя о стриже, божьих коровках и снах. Мысленные диалоги с Маяком ситуацию не проясняли.
  "Наверное, насекомые появились совсем не сегодня, просто мы не заметили. Иначе, чем питался бы стриж?"
  Длинным ногтем с кроваво-красным маникюром девушка ковырнула куб. Ноготь сломался. Эйприл пнула куб пяткой и вырастила новый ноготь, более прочный. Провела по чёрной поверхности куба - осталась глубокая царапина с поблёскивающей в ней жидкостью. Через пару секунд "рана" закрылась.
  "А эта Мэйби! Бесконечно плюётся, ну прямо верблюд! Да ещё при мальчишке, который ей нравится. Делает вид, что он ей безразличен?.. Странная! И что она в этом находит?"
  Эйприл перестала глотать, набирая слюну. Прицелилась в бурые отпечатки ладошек на белом бетоне...
  
  Уже подходя к Излучателю, Кир вспомнил слова: "Нечего за мной всё время таскаться!" Дальше он шёл осторожно, стараясь не привлекать внимания.
   Выглянув из-за башни накачки, он увидел Эйприл. Восседая на кубе, она сосредоточенно плевала на землю - внизу образовалась приличная лужа. Котёнок вытянулся рядом, греясь на солнышке.
  Кир оторопело стоял за колонной. Это было слишком.
  "Значит, "личное пространство" ей требуется для этого?"
  Было как-то противно - всё-таки Станцию Кир считал своей, и на ней всегда был идеальный порядок. Будто плюнули в душу...
  "Интересно, все девчонки таким занимаются, когда их не видят? А чем ещё?"
  Вспомнилась Мэйби - она тоже так делала...
  До ушей донёсся писк, и через миг в шею впился тоненький хоботок. Кир хлопнул по шее, и поднёс ладонь к глазам.
  Комар.
  По волосам полз очередной жук, а возле уха снова пищало.
  
  На ужин Эйприл "испекла" - достав тарелки из шкафа, кучу печенья в виде забавных кошачьих мордочек.
  - Ешь! Синие - "мальчики", розовые - "девочки"! - она подвинула Кириллу тарелку и стакан молока.
  - Поправится не боишься?
  - Захочу - не получится!
  - Слушай, а Облако - мальчик или девочка? В смысле, самец или самка, - смутившись, Кир принялся выколупывать из печенья изюминки-глазки.
  Брови Эйприл полезли на лоб, а через миг она разразилась смехом.
  - Ну даёшь! Где же ты видел разнополых котят? Потому ведь и Облако, что не девочка и не мальчик! Вырастет - определится. Конечно, если захочет, если понадобится.
  Ну да. Теперь, когда Эйприл всё объяснила, Кир понял, какую сморозил глупость... С другой стороны, он никак не мог вспомнить, кем становятся котята, когда вырастают. А спрашивать было глупо... Оставалось надеяться, что не жуткими монстрами.
  Эйприл гладила Облако. Пахло озоном. По шёрстке бегали молнии и пушились кисточки на маленьких ушках. Бусинки на усах издавали мелодичный звон, перекрывающий треск разрядов.
  Самый обычный, такой привычный котёнок... Кир не мог понять, почему он ничего о котятах толком не знает.
  Незнание пугало.
  
  Ночь. "Ущелье"
  
  Девушка нагибается, и алые рога исчезают внутри моего живота.
  Дёргаюсь и застываю, вперив взгляд в залитую багрянцем футболку.
  Она, поправив полосочку шортиков, распрямляет спину. Заметив меня, заливается хохотом.
  - Как, малявка, не больно? Живой?
  И смотрит прямо в глаза.
  Радужка, будто перезрелая подгнившая вишня. Затейливые вензеля на лице. Рога, спроецированные затерявшимся в копне смоляных волос голообручем, в ответ на смену эмоций пульсируют фуксией.
  Мэйби красивее, хоть и младше. Своей, другой красотой. Не столь притягательной, не столь чувственной. Не пожирающей, не животной...
  - Свалила! - Мэйби даже не пытается скрыть презрение. - А ты, что застыл? Влюбился? - она хватает за руку, и волочёт меня, раскрасневшегося, сквозь корчащихся в танце людей.
  Тут она известна, как "Эм".
  - Привет "Эм"!
  - Как псевдожизнь "Эм"? Нашла своего создателя? Я, своего - ещё нет! Подсобишь?
  - А, "Эм". Что, тварь, не скопила на душу? НП, лови кэш!
  Отвесные стены ущелья изъедены ранами ниш. В рубиновом свете извиваются чёрные силуэты. Дым костров окрашен пёстрыми лучами прожекторов, костяными ожерельями свисают белёсые гирлянды из сучьев. Флуоресцирующие оленьи морды соседствуют с изображениями тризубов и многоруких женщин.
  Фракталы. Исполинские растения, грибы. Глаза, когти, шипы. Фиолетовый, ядовито-зелёный, оранжевый...
  Мэйби приветствует каждого. Слегка касается рук и одежды - там, где карманы. Лица появляются, исчезают. Кружится голова, и невыносимо хочется пить.
  А ведь они, рогатые татуированные создания, откровенно её боятся! Ненавидят... Но в то же время, ищут и ждут. Даже не так - вожделеют! Тут она, будто творец, дирижёр невидимого оркестра.
  Вой, кваканье, свист. Воздух, густой от ладана, сандала и мирры, режут звуки замысловатых мелодий.
  - Потанцуем? - Мэйби будто не замечает моего отчаянного состояния.
  - Нет, ты что...
  Она злится:
  - Ты же со мной танцевал! Там, под платанами!
  - Тут всё по-другому. Всё ненастоящее.
  Я на грани нервного срыва...
  Наконец, Мэйби выбирается из толпы и тащит меня по покрытому жиденьким лесом склону. Вверх, на плато.
  
  Сполохи костра превращают её лицо в угловатую мешанину теней.
  Тишина, лишь пение душистого ветра. Искры взлетают вверх, в темноту, и прилипают к чёрному небосводу.
  - Что они делают? Они все...
  - Ищут потерянную душу.
  - А ты?
  Она хмыкает.
  - Помогаю понять, что искать нечего. Ничего и не пропадало... - её голос столь тих, что теряется в треске костра. До ушей долетают только обрывки фраз: - Ты лишь вещь в мире вещей. Станешь не нужен - выбросят, будто старую мебель... - треск, треск, треск... - В мире всё устроено так, чтобы приносить максимум боли. - треск... треск...
  Сижу, ошарашенный...
  Мэйби - старая мебель? И кто её выбросит, если вдруг она станет ненужной? Неужто, отец?
  Откуда в девчонке всё это? Не знаю, есть ли душа у меня, и что это ноет от безысходности - там, внутри...
  А я? Кто я для Мэйби? Пока что полезный, крепкий дубовый стул?
  А Мэйби? Кто она для меня?
  Хочу спросить без обиняков, в открытую. Внутренне собираюсь, готовлюсь. Но вдруг замечаю, что капля рисует дорожку на её запылённой щеке. И, не открываю рта.
  - Думаешь, я в восторге? От жизни своей, от всего... Я не могу... Не могу... - дорожки превращаются в полноводные реки. Мэйби размазывает сопли по худи. Прячет голову в коленки, накрыв её сверху руками, будто так можно сбежать от мира.
  Смотрю на испачканный рукав, и мне неудобно.
  Пытаюсь обнять её вздрагивающие плечи. Она дёргается так, будто её обожгли раскалённым железом. Вскакивает, и мне на голову сыплется град ударов.
  Небольных, ладошками.
  - Ты! Бездушный робот! Ты ничего... ты ничего... не понимаешь! Не знаешь!
  Воя и всхлипывая, она скрывается в темноте. А через полчаса возвращается с какой-то бутылкой.
  
  - ... и вот тогда, после этого залпа вероятностных пушек...
  - Пушек, гений? Разрядников Гюйгенса!
  - Мэйби, заткнись! ... Вот тогда... тогда я увидел ЭТО...
  - Что увидел? Абсолютное зло? - поставив бутылку, она корчит рожицу: - У-ууу-у!
  - Нет, не зло. Другое... Тьму, Тень, Изнанку реальности, То-что-было-вначале, То-что-приходит-когда-должно-уйти-старое, - я старательно выделяю слова интонацией, чтобы она поняла. - Пустоту, Потенциальность, Возможность...
  Но Мэйби только смеётся:
  - Ха! Рассуждаешь, как спец по изнанкам миров! Откуда ты всё это знаешь?
  - Просто чувствую... - выдавливаю я еле слышно.
  - Чувствую... Бее... Мее... А я чувствую запах тухлятины! Твои истории только у костра девчонкам рассказывать, чтобы зефирки у них отбирать! - она морщит лоб. - Хотя, мы же и так у костра! Кирилльчик, родненький, а зефирки-то нет! - девчонка паясничает, но я не смотрю на её выкрутасы.
  - Понимаешь, в то утро, когда я впервые увидел Фиеста, его глаза... Я вновь встретился с Ней. И в трамвае...
  - Что, "в трамвае"?
  - Там был Фиест, - как же мне не хочется говорить: "твой отец". - И в его глазах полыхала чёрная ненависть.
  Вижу, как она бледнеет, как с лица сползает издевательская ухмылка.
  На самом деле, я не знаю, что говорить... Как рассказать Мэйби - которую, как я внезапно и остро осознаю, успел полюбить, о смутных догадках. Она его дочь, их глаза так похожи! Что, если и в ней живёт Тьма?
  - Я думала, ты тоже ненавидишь людей.
  - Ненавидел. Раньше, до Дзеты. До того, как увидел Тьму. Она выгрызла меня изнутри, осталась лишь пустота. Взглянул на свою одежду, на прилипшую плоть. Когда уже не понять, где друг, а где враг - они одинаковые, эти кусочки. И ненависть испарилась. Увидел топливо. Понял: конец. И всё сразу стало таким далёким - люди, все их проблемы... Ненависть, она для живых. Какой в ней смысл, когда ты за чертой?
  - Мы все за чертой, в каждом тикает мина. А ненависти полно.
  - Дураки... Считают себя вечными.
  - Я - нет, но это не мешает мне ненавидеть. Скорее, наоборот, - она подбрасывает палку в костёр, и он разгорается с новой силой.
  - Какой смысл в этой ненависти? Что ты изменишь? - я смотрю ей прямо в лицо. Внимательно, изучающе. И Мэйби отводит глаза. - Знаешь, мне что-то подсказывает, что ты ненавидишь не всех. Лишь одного человека. Хотя, сомневаюсь, что в нём осталось хоть что-нибудь человеческое.
  - А в тебе, Кир? Думаешь, не задело? Сам говоришь: "выгрызла изнутри, осталась лишь пустота".
  - Получается, ты мне веришь?
  Она пытается сделать огромный глоток. Тёмно-красная жидкость стекает по подбородку и капает на белое худи.
  - Верю, конечно! Думаешь, я никогда не смотрела в глаза отца? - она глотает ещё.
  - Как же... Как ты с ним живёшь?
  - Кир, ты тупой? Думаешь, Тьма только там? Она всюду! Я часто встречаю Её, такой у меня круг общения, - Мэйби невесело усмехается. - Тьму сложно увидеть лишь в первый раз. Потом - нет, когда знаешь, куда смотреть... - она снова глотает. - Из-за войны, Её становится больше. Это естественно. Уничтожение отжившего - сама Её суть. Мы Её пригласили или Она сама пришла через нас, не столь важно. Лишь бы не случилось непоправимого. Лишь бы не оказалось, что отжившее - это все мы. Лишь бы мир не вывернулся, изнанка не стала бы лицевой стороной... - Она поворачивает ко мне лицо. Глаза неестественно блестят в неровном свете костра. - А в себе, Кир? Внутри... Если не видишь в себе пустоту - значит, просто не смотришь! - её язык начинает заплетаться. - Во мне... Дыра... Я сама - одна большая, чёрная дыра, которую надо всё время кормить. Надо пытаться заполнить...
  Она говорит, говорит - не умолкая. Рассказывает по-настоящему странные вещи. Их суть я уже не способен понять. До сознания доходят лишь некоторые слова: "отец", "сын", "Гадес", "геноморф".
  Бутылка выпадает из её рук, и девушка засыпает.
  Беру неизменный белый рюкзак, блокирую кнопку плеера, и укладываюсь на спину, засунув под голову импровизированную подушку...
  Тут хорошо, только сухо во рту. Но пить кровавую дрянь из её бутылки я не готов.
  Мэйби еле слышно сопит у меня на груди. В небо сыплются искры костра и становятся искрами звёзд. Ветер смешивает запах степи с ароматом волос.
  Где одно, где другое? Где реальность, где сон?
  Не разобрать...
  
  Ночь. "Фиест: Тьма"
  
  Я просыпаюсь от воспоминаний о том, как входит в тело нож - легко, почти без сопротивления, и долго ворочаюсь в мокрой постели. Тьма постепенно уходит.
  На будильник - снятый с планетарного бомбардировщика хронометр, падают бело-голубые лучи.
  Значит, день. Значит, проспал.
  Плевать. Если как следует не спал десять лет, и вдруг получил такую возможность, глупо ей не воспользоваться.
  Довольный Змей улыбается.
  Стоило только взглянуть мальчишке в глаза - сны ушли...
  Знал бы, давно бы его отловил, и вперился в его чёрненькие глазёнки, а не таращился издали, следуя за Гадесом, как верная псина. А если бы не сработало, смотрел снова и снова. Привязал бы его и смотрел, наплюнув на всё, лишь бы сны прекратились!
  Но, как бы там ни было, всё вышло само собой, и теперь можно наслаждаться покоем: ночами без сновидений.
  Без изувеченной улицы, без красной футболки... Без Кати.
  А днём...
  Днём у меня есть Мэйби.
  
  День 14. "Цветок"
  
  "5:13"
  "Для чего так рано вставать? К чему эти встречанья рассветов?"
  Чёрное небо и искорки звёзд...
  "Совсем, как у них, во сне", - хоть Кир был активным участником сновидений, он не готов был считать собой Кирилла-из-сна.
  "Ну и психованная эта Мэйби!"
  Кир вспомнил медсканер с разодранным боком. Вспомнил, что не знает, кто он и где. И, ни во что не верит...
  "Впрочем, не мне судить".
  Со стороны дивана донёсся электрический треск: Эйприл играла с Облаком.
  Кир встал, оделся, уселся за стол.
  - Хватит валятся!
  Эйприл вылезла из-под одеяла. Демонстративно принялась расчёсывать рыжие локоны. Треск усилился.
  - Я тебе не прислуга!
  Пришлось делать вид, что кушать не очень-то хочется. Сидеть, рассматривая старый шкаф и облезлую крышку стола - чтобы не таращится на расчёсывающуюся девчонку. Ведь ей, именно это и надо!
  "Стоп! Что там Мэйби рассказывала про старую мебель?"
  Кир провёл рукой по растрескавшемуся жёлтому лаку. Стало очень приятно.
  "Значит, всё это было! Потому, вокруг эти облезлые вещи. Потому, я в них влюблён!"
  - Очень нравится стол?
  "Ну конечно! Разве она упустит возможность поиздеваться?"
  - Сон... Рассказ Мэйби про мебель...
  - А, вот в чём дело! - Эйприл достала из шкафа тарелки с дымящимися оладьями и села напротив. - Что же, она права! Ты можешь по-прежнему считать себя единственным в мире субъектом, но для других ты - лишь вещь, одна из мириадов. Как шкаф или вот этот рассохшийся стул... И знаешь, что? - Эйприл распахнула глазищи и вытаращилась на Кирилла так, что у того по спине пробежали мурашки. - Не могут все ошибаться!
  - Ты это о чём?
  - Ты носишь внутри головы модель реального мира. Ну а, внутри этой модели - модель себя самого. Они обе искажены и не соответствуют действительности. Что ж, не беда. Беда в том, что модель мира ты принимаешь за мир реальный, а за себя настоящего - модель. Безумие - считать, что внутри головы находится некий субъект! Но в этом безумном мире, любой смотрит именно так. Считает себя единственным, неповторимым субъектом, а остальных - лишь вещами. Такими же предметами, как компьютеры, холодильники или стулья - а их можно только использовать... Сложно полюбить стул, сколько на нём ни сиди, и он не полюбит в ответ... Теперь ясно, отчего любая попытка искать в этом мире любовь, обречена на провал? Можно только любить, понимая, что ничего не получишь взамен... Мертвецы могли бы проснуться, если бы не верили в то, что живут!
  
  На арке теперь невозможно было сидеть - заново рождённая жизнь ползала по коже, пищала, кусалась. Кир то и дело хлопал себя по рукам и чесался. Тут уж не до рассвета!
  Эйприл смотрела на него с удивлением и жалостью, её никто не кусал.
  Она подвинулась ближе и обняла мальчишку за плечи. Мошкара разлетелась.
  Кир положил голову на веснушчатое плечо. Он никогда ещё не был к Эйприл так близко. Щекой ощущал тепло её кожи, чувствовал её запах - запах лета и разогретой солнцем травы.
  Вспомнился сон. Набережная, Мэйби, "Гуччи Раш-восемнадцать".
  Нет. Эйприл была другой. Настоящей.
  
  Они просидели на арке долго, намного дольше обычного. А когда спустились, Эйприл вдруг предложила:
  - Давай сходим в центр, к Излучателю.
  Влюблённый мальчишка спорить не стал.
  Но не успели они сделать и пары шагов, как Эйприл остановилась, заметив лежащего посреди дорожки перевернувшегося на спинку жука, отчаянно молотящего воздух тонкими лапками. Нахмурив брови, она начала искать подходящую для спасения палочку...
  
  Когда процедура повторилась в шестой раз, Кир не выдержал:
  - Зачем ты переносишь жуков? Мы тут одни, их никто не раздавит!
  - Но ведь они не такие умные, как ты! Откуда же им это знать? - Эйприл дёрнула плечиком. - Вот смотри: жук решил проскочить опасное место и внезапно перевернулся. Представляешь его отчаяние? На счету каждое мгновение, следующая секунда может стать последней. И жук отчаянно дёргает лапками, пытаясь коснуться земли. Но предательская броня тянет к земле, и больше нет сил шевелить налившимися тяжестью лапками. Ужас и безнадёжность охватывают душу, сковывают тело... И вдруг! - Эйприл даже поднялась на носочки. - Ножки нащупывают спасительную палочку... И - раз! Земля опять внизу и тело поёт от нахлынувших потоков энергии, а лапки сами несут к спасительной сени травы.
  Кир ошарашенно смотрел на подружку.
  - Ты прямо поэт! Не человеческий - жучий! Только, всё это - бред, у насекомых нет таких чувств. Они - простейшие автоматы.
  - Сам ты - бесчувственный автомат! - Эйприл засопела, склонившись над очередным жуком. - Знаешь, ведь сразу начать сопереживать людям, может и не получится. Особенно, в твоём случае. Лучше начинать с чего попроще - с деревьев, жуков, птиц. А уж потом переходить на людей.
  - Мне это не надо.
  - Тогда ты проживёшь маленькую, полную страха, жизнь ограниченного человечка. Пылинки, борющейся с огромной враждебной Вселенной. - Девочка бережно посадила жука на травинку и улыбнулась. - А сопереживание сотрёт границы, и ты не будешь одинок. И страх твой пройдёт.
  Эйприл взяла мальчишку за руку, и, хохоча, поволокла за собой.
  - А про поэта надо подумать... Правда, слова я не очень люблю! Мне нравится музыка! - и она указала на нитки наушников. - Если не выключать, а только менять громкость - как я и делаю, жизнь становится похожей на фильм с закадровой музыкой.
  - Чепуха. Только башка разболится.
  
  Чем ближе они подходили к Излучателю, тем больше попадалось жуков. Воздух гудел.
  - Смотри, Эйприл! Это же мыши! Такие малюсенькие!
  - Нет, лучше ты смотри. Девчонка забежала Кириллу за спину, прижалась и вытянула руку.
  - Во-о-он там! Заяц!
  Кир посмотрел вдоль руки и увидел серое тельце с огромными ушами. Заяц сорвался с места и юркнул в переплетение труб.
  Кир нахмурился.
  
  Башни были едва видны из-за летающей вокруг них мошкары. На насекомых охотились сотни стрижей - в воздухе висел отвратительный визг.
  - Мне это не нравится.
  - Кир... - Эйприл смотрела укоризненно. - Так ведь нельзя. Ты думаешь лишь о себе! А это глупо, в твоём положении.
  Возле Излучателя было затишье. Ни птиц, ни жуков.
  Кир облегчённо вздохнул. Обогнул куб и застыл, ошарашенный. Проломив бетон, в том месте, где были кровавые пятерни, пробился цветок - огромный, мальчишке по грудь. Бутон уже успел распустится, внутри торчал конус пестика и усыпанные пыльцой тычинки. Цветок распространял странно знакомый дурманящий аромат.
  - Что это за вид? - Кир изумлённо потрогал громадные бело-розовые лепестки.
  - Лотос. Самый обычный.
  Пальцы обожгло. Мальчишка одёрнул руку.
  - Чего это он?! Я же ему ничего не сделал! - Кир вспомнил, на что похож запах цветка: так пахла Эйприл. Он повернулся к девчонке. - Это ты всё устроила!
  На коже вздувался наполненный жидкостью волдырь.
  - Кир, так нельзя! Делай то, что смерть не сможет забрать. Иначе, будешь несчастен. Жизнь - череда потерь, и ты потеряешь всё. Какой смысл за что-то цепляться? Всё непременно исчезнет!
  Эйприл гладила лепестки, её кожу они не обжигали.
  - Думаешь, цветку легко создавать нектар, семена? Но он отдаёт самое ценное миру, ни капельки не скупясь. Цветёт, благоухает! Даже у растения есть цели, выходящие за рамки собственного существования. Но, не у тебя. Так почему бы не взять пример с цветка?
  - Мне поздно думать о целях.
  - А может, самое время - раз ты считаешь, что твоя жизнь подходит к концу? Сделай миру подарок! Позволь новому появится на свет!
  - И в твоих лекциях я не нуждаюсь! - Кир сжал кулаки и зашагал назад, в Логово.
  - Дело тут не в других, этим ты сделаешь подарок себе! - крикнула девочка вслед.
  
  В этот вечер мальчишка долго не мог заснуть. Нестерпимо пекло обожжённые пальцы, а из головы не шёл странный цветок.
  "Что же у него за плоды?" - с ужасом думал Кирилл.
  
  Ночь. "Мне нужна твоя помощь!"
  
  Пейзаж, набивший оскомину: слишком ясное небо и чересчур лазурное море, неугомонные ветряки и не в меру вертлявые башни. Парапет, уже ставший привычным, испачканные подошвами электрические шкафы.
  Жарко, и мучает жажда...
  Сон в степи многое прояснил, но ещё больше запутал...
  И ужаснул, ведь я понял: всё не случайно.
  Оказалось, что пока я тихонечко жил своей глупенькой жизнью, за мной таскался маньяк с Тьмой в глазах. И об этом прекрасно известно отцу.
   "Следуя за Гадесом, как верная псина". Что это значит? И кто она, эта девчонка, сидящая рядом со мной?
  "Днём у меня есть Мэйби". Эта его идея пугает больше других.
  - Кирилл, я не могу так больше... Это невыносимо!
  - У тебя ведь куча опасных друзей, ты сама говорила! И, есть полиция!
  Девчонка вздыхает...
  Глажу тонкие пальцы... Что ещё я могу?
  Мэйби рыдает уже полчаса.
  А я сижу, замерев от страха, что она возьмёт, да и вывалит на меня подробности. Мерзкий, но бесплотный туман загустеет и обратится во вполне осязаемое чудовище. Я готов сигануть с крыши, лишь бы отсюда сбежать. Ведь мне страшно не за себя. Я боюсь УЗНАТЬ.
  Она говорит сквозь рыдания:
  - Кир, у меня есть план.
  Обмерев от ужаса, говорю:
  - Какой?
  - Не скажу. Тебе же спокойнее. И не проси.
  Просить я не собираюсь.
  - Кир, мне нужна твоя помощь. Небольшая... Поможешь? - её красные от слёз глаза глядят умоляюще.
  - Разумеется.
  - Понимаешь, к нему не подобраться. Надо достать одну штуку. А дальше, я уж сама...
  - Почему, не подобраться?
  - Ты сам рассказывал, ЧТО ты в нём видел! Это не человек - дракон! Зло в чистом виде!
  По спине бегут мураши... Даже не представить, что она говорит об отце!
  - Кир, он был на Дзете в тот день. Мы оба там были. Он видел Тьму.
  - А ты?
  - В реальности - нет. Только на видео. Ты меня знаешь, я не могла упустить возможность попробовать новое. Но, только башка разболелась...
  Еле выговариваю:
  - Что за штуку надо достать?
  - Реверсный нейропроцессор.
  Не знаю, что я ожидал услышать. Но точно не это! Реверсный нейропроцессор, или попросту - реверс-процессор! Я слыхал, что любимые требуют звёздочку с неба!
  Молчаливая минута уходит на то, чтобы привести мысли в порядок.
  - По-твоему, к устройству, с потенциально беспредельными возможностями взлома, подобраться легче, чем к Фиесту? Их, может, десяток всего...
  - Двадцать три штуки.
  Смотрю, она неплохо осведомлена!
  - Пускай двадцать три... К ним приставлено больше охраны, чем к Президенту Союза. Даже, если ты её добудешь - что, разумеется, нереально, по тревоге поднимут полицию, армию, спецподразделения, суперагентов и...
  - Только в том случае, если пропадёт одна из этих двадцати трёх. Одна из уже выпущенных и переданных государству нейросетей.
  Я начинаю понимать, к чему она клонит.
  - А тебе известно, кто их вообще производит?
  - Будто ты сам не знаешь, кто подмял под себя науку!
  Знаю. По иронии судьбы, мы сидим на крыше их небоскрёба. Впрочем, самое ценное, что есть в этом здании - очаровательные секретарши с острыми коготками.
  - Кир... Учёные - люди творческие. А творчество с порядком не совместимо. К тому же, они не сообщат о пропаже - скандал не в их интересах.
  Дёргается веко. Нервы и так расшатаны, а тут ещё эта истерика и безумное предложение... Угораздило же меня оказаться в центре загадочной странной игры!
  Больше никогда, ни за что, не познакомлюсь с девчонкой!
  Хотя, надо честно признать, что эмоций-то - через край. А терять мне по-прежнему нечего. И отчего бы в таком случае не расслабится? Не посмотреть, чем закончится шпионский сериал?
  Это не значит, что нужно выключить мозг. Потому я молчу, перебирая в уме варианты. Все подряд, даже безумные...
  - Ну что?
  - Процент успеха - ноль целых, фиг десятых.
  - Думаю, на одну десятую больше... Кир, у всех есть право на всё. Но воплотят мечту только смелые.
  - Мэйби, мой отец не занимается хакингом и реверс-процессорами. Даже ГСН - не его территория. Если ты полагаешь, что я что-то знаю или могу получить доступ через отца...
  - Заткнись! - она вскакивает. - Я жалею, что тебе рассказала! Видимо, ты бесчувственная машина! Сидишь возле обезумевшей от горя девчонки и анализируешь?! - слово "анализируешь" звучит в её устах грязным ругательством, будто хуже ничего и вообразить невозможно!
  - Мэйби...
  - Значит, по-твоему, я спланировала всё с самого начала? И это?! - она развязывает шейный платок. - Кир, ты - настоящий друг! И знаешь что? Анализ - его излюбленное занятие. Вы с ним очень, очень похожи! - она бросает через плечо: - Прощай! Сиди тихонечко в ожидании конца! - она прыгает на крышу, прямо с опорной станции.
  Высота - метров семь!
  Перекатывается, встаёт. Не оглядываясь, уходит.
  - Мэйби!
  Я спускаюсь по вентиляционным коробам и догоняю девчонку возле самого выхода с крыши. Хочу взять за плечо, но замечаю, что по нему течёт кровь. Не прикасаясь, твержу:
  - Мэйби, Мэйби...
  Она оборачивается:
  - Ну что ты мычишь? Мээ... Мээ... Думаешь, я своё имя не знаю?
  - Я сделаю всё, что ты скажешь!
  - Всё? Вот так прямо - всё? Это прикольно! - она закусывает губу.
  По спине носятся мураши, настолько не вяжется этот томно-игривый тон с её заплаканными глазами, с багровым ручейком, тянущимся от плеча до пальцев, роняющих на крышу тяжёлые капли.
  Она берёт мою руку, выпачкав и привязав густой липкой кровью.
  - Тогда пошли... Поговорим обо "всём"...
  Мы скользим парой белых теней мимо капелек, уже загустевших, уже не заметных на чёрном. Мимо трещин, в том месте, где приземлилась девчонка.
  Движемся к краю, с которого только и можно взглянуть в неодолимо манящую бездну.
  
  День 15. "Олень"
  
  "5:12"
  Кир лежал, натянув одеяло на голову - ему не хотелось вставать и оказываться в жучьем царстве.
  Шли минуты... Не выдержав, Эйприл убрала одеяло.
  - Кир... - она нежно погладила его по щеке. - Ты чего?
  - Сама там живи!
  - Жуков почти нет, они разлетелись по всей степи. Вылезай! Здесь лучше, чем под одеялом. И вместо полезных салатов есть вкусные сладкие блинчики.
  Пахло действительно здорово. Пришлось вылезать.
  
  Степь была жёлто-зелёной от одуванчиков. Эйприл не соврала, жуки попадались редко. Воздух гудел от пчелиных крыльев, но это не раздражало.
  А чтобы отвлечься, Кир прихватил ноутбук.
  - Вот видишь! - девчонка опустилась в траву. - Стало ведь лучше! Веселее, чем на стерильной помойке. Не нужно сопротивляться!
  "Стерильная помойка... Странное сочетание слов..."
  Кир сидел среди трав, разглядывая волдыри на руке и размышляя о том, что сопротивляться бы очень хотелось. Хотелось бы уничтожить всех этих жуков, чтобы вновь оказаться на "стерильной помойке". Только вот, как? Влезть на куб и орать: "Убирайтесь!"? Вряд ли это поможет...
  Из размышлений его вырвал шёпот.
  - Кир, погляди! Это он, Изумрудный Олень.
  Конечно, олень был вовсе не изумрудным. Самым обычным, коричневым с белыми пятнами - как на рисунке Эйприл. Но всё равно, у Кирилла перехватило дыхание.
  - Насколько же он красивый!
  - Ага. Но, не спугни.
  Облако понюхал воздух и издал громкий рык. В глазах Эйприл что-то мелькнуло. Что-то тёмное.
  Олень дёрнул ушами и ускакал.
  
  Закатное солнце окрасило степь.
  - Я написала рассказ.
  - Что?
  - Рассказ... - промямлила Эйприл и покраснела. - Называется: "Небо". Не для жуков, для тебя. Хочешь послушать?
  - Хорошо. Придём, и ты прочитаешь.
  - Он у меня в голове. Вернее, в памяти Маяка. Надеюсь, понравится. Хотя... - она насупилась, - Не люблю я слова! Они врут, каждый их понимает по-своему. И нет красоты и гармонии... Вот музыка - это действительно круто! - у неё заблестели глаза. - Чистая математика! Красивыми могут быть только формулы!
  Кир вспомнил отца и ряды символов в придорожной пыли.
  "Чепуха!"
  Всё казалось враньём. А истиной были бездонные глаза Эйприл.
  Девочка начала говорить, путаясь и краснея... Впрочем, сюжет быстро её захватил, и она перестала смущаться.
  Это была история о школе планетарной обороны заштатного мирка. Во вступлении говорилось, что до начала боевых действий оставались считанные месяцы, и пилоты денно и нощно оттачивали мастерство - чтобы, как писала Эйприл, "не погибнуть на первом же вылете". Но в дальнейшем, речь шла лишь об отношениях между курсантами - восемнадцатилетними парнями и девушками.
  Эйприл обладала идеальной памятью, но этим даром распорядилась по-своему. К середине рассказа, Кир совершенно запутался в тонкостях раскраски истребителей и фасонах одежды пилотов. Бесконечные любовные многоугольники сводили с ума - причём, в геометрии страстей пол пилотов не имел никакого значения. Много раз Кир краснел, как варёный рак. Успокаивался, решив, что большего придумать уже невозможно, но новый виток истории опять вгонял его в краску.
  К счастью, Эйприл смотрела не на мальчишку, а на окрашенные розовым небеса. А он думал о том, как умно поступил, не рассказав Эйприл о собственных чувствах. Теперь, на фоне её рассказа, собственная любовь представлялась ему мелочной и простой, как обычный листочек, вдруг выросший на золотом дереве с изумрудной листвой. А ведь эта любовь была самым прекрасным, что с ним случалось!
  Кружилась голова, качалась степь и тошнило. Не то, чтобы творчество Эйприл оставило равнодушным. Наоборот, Кир ощущал себя так, будто в него влепили зарядом из станнера.
  Самое ужасное - рассказ и не думал кончаться. Кир сидел, стиснув зубы, стоически ожидая, когда Эйприл перейдёт к описанию боёв. А она, будто только входила во вкус, рассыпаясь подробнейшим описанием музыкальных вечеров в парке школы.
  Вдруг повествование оборвалось. Мирок подвергся атаке, пилотов подняли по тревоге и отправили в бой.
  "Небо было усеяно точками истребителей..."
  Вот только бой не начался.
  "Солнце закрыл силуэт планетарного бомбардировщика..." - дредноут атаковал главный мегаполис планеты, не обратив внимания на истребители, но они попали под удар.
  "На столицу скатилось море огня. А когда угасли последние сполохи, небо было девственно чистым".
  Это была последняя фраза.
  - Ну как?
  Кир был поражён, чем забита голова невинной девчонки. Видно, и правда - всеведение. Он с опаской разглядывал подружку, будто видел впервые.
  - Для чего ты это всё написала?
  Эйприл бросила на него гневный взгляд:
  - Ты ничего не понял?
  - А что я должен понять?
  Она тяжко вздохнула, поражаясь непроходимой тупости друга, и принялась объяснять:
  - Мы живём в эру чистоты. Кровь и внутренности - только в игрушках, в Ви-Эр! А на что похожа война? Город, а через миг - пустота, будто не существовало никогда миллионов людей. Кварки ведь не увидишь! Значит, рассказы о раненых, стонущих в лужах крови, уже устарели. В них люди не верят. Им кажется, это игрушки. Надо действовать от обратного!
  - Даже не знаю...
  "Наверное, всё так и есть. Кто-то готовился к мести или геройствам, но не добрался до поля боя. Война - та же самая бойня, только другие масштабы".
  - Ты хотел бы услышать рассказ о герое, защитившим родную планету от вероломных врагов? Рассказ, доказывающий, что в войне есть глубокий смысл?
  - Мне казалось, ты любишь враньё...
  - Только безвредное!
  - Но зачем это мне? Я не сбрасывал бомбы. А таких, как Фиест, историями не проймёшь...
  - Думаешь, чёрный будильник оказался у тебя по ошибке? На Станции так не бывает!
  Кир не знал, удалось ли Эйприл показать ужас войны. Он только радовался внезапному окончанию рассказа. Смотрел вокруг, трогал цветы и наслаждался. Всё, чего ни коснись, было настолько простым!
  Потом, лёг в траву и провалился в бездонную синь.
  Вокруг звенела пустота и вспыхивали еле заметные искорки звёзд.
  В душе зародились сомнения. Вдруг, Эйприл рассчитывала именно на этот эффект? Вдруг, её вычурно-пышный рассказ был не целью, а средством, дающим возможность услышать, как звучит тишина?
  
  Ночь. "Aeon"
  
  Луна лишь одна. Остальные - её отражения...
  Живая ночная тишь, серебристые облака...
  
  В шпионских фильмах самые защищённые системы взламывают за пару минут. В действительности на это могут уйти годы.
  Использовав волшебный красный фургончик и сероглазую помощницу, с башкой, набитой секретными корпоративными данными, я управился за полночи. Сама Мэйби, в это время, монтировала видео с залитыми красным светом пустынными коридорами.
  - Откуда вся эта инфа?
  - Стала бы я строить планы, без своего человека в отделе?
  - Своего человека? А ГСН?
  - Думаешь, у Президента, и у солдата - одинаковые ВДК? Открою страшную тайну, у каждого личная степень свободы.
  - Знаю. Да и ты говорила. Но даже с шестнадцатой модификацией, ты словно под колпаком.
  - У моего человека - первая.
  - Да ну! Он что, гендиректор?
  - Нет. А кто, не твоё дело!
  Ладно... По крайней мере, не придётся выдумывать благовидный предлог для похищения отца с ненаглядной работы, сыпать снотворное, фотографировать глаз и брать образец слюны.
  Моей истерично-меланхоличной хозяйке не нужен отец. Только я. Но - целиком, с мясом и потрохами...
  
  Идея проникнуть в лаборатории "Aeon" внутри туши популюсёнка, будто бы сдохшего от неизвестной заразы - заняв место выброшенных потрохов, пришла в голову, конечно, не мне.
  Моя задача была только в том, чтобы сделать популюсёнка "опасным", "не подчиняющимся", "нуждающимся в исследовании".
  Откуда вообще может взяться зараза на изолированной от всего мира ферме? Только приплыть с дерьмом, которое её обитатели уплетают за обе щеки.
  Впрочем, щёк у популюсят, как раз-таки, нет. Только обросший мясом кишечный тракт, да половая система - любят они это дело, скотоводам на радость. И, разумеется, уши - чтоб слышать команды.
  Даже один заражённый популюсёнок - угроза процветанию Диэлли, ведь он способен заразить остальных. Тогда, безумное стадо сожрёт фермеров и разрушит кормушки. Затем, напоследок полакомившись друг дружкой, издохнет от голода и нервного истощения.
  Они милые, только когда есть еда, а слух услаждают особые звуки, воспринимаемые микроскопическим мозгом примерно так: "Мы о тебе заботимся. Лишь о тебе. Ты уникальный и лучший!"
  На глупый скот наплевать, наплодится. Но, чем будут лакомиться нежащиеся на солнышке богачи, пока восстановят ферму и завезут расплод?
  
  Всё началось в Куполе Радуг - месте, свободном от наблюдения. ГСН, несмотря на название, не столь уж глобальна. Здесь же, мы должны оказаться в конце, и выехать в город на привычном красном спорткаре. Операция, невозможная для взрослых, непроста и для нас...
  С гидропонной фабрикой ферму связывал транспортный трубопровод, ведь на ней разводили ещё и козлов - слизней, копошащихся на измельчённых листьях салата, прекрасных поставщиков белка для создания геноморфов. По этому трубопроводу мы проникли в царство еды и смерти.
  
  Я стою перед тёплой тушей и разглядываю слизняков.
  В учебнике биологии встречались рисунки древних козлов - "Vetus capra". Но "старые козлы" выглядели иначе - у них имелась бородка и милые рожки. А мозг был побольше: в процессе мутаций этот вид утратил рассудок.
  Мэйби натягивает очки и дыхательную маску.
  - Знаешь, Кир, люди не столь уж жестоки. Они пытались создать скот, не ощущающий боль, и пробовали блокировать рецепторы перед забоем! Но оказалось, разумнее спрятать фермы подальше от глаз... Ты первый! Давай, полезай!
  
  Мы придавлены друг к другу так, как никогда не прижмутся самые преданные любовники. Вокруг кровавая тьма - плоть, что менее часа назад жрала, пердела и думала. Или ей так казалось...
  По плавучему тоннелю, мы выезжаем за пределы мясной фермы, и я понимаю - картины, что безостановочно вспыхивают перед глазами, будут преследовать меня до конца дней.
  Со слухом дела обстоят не лучше. В ушах застряло фырчанье, сопение и чавканье, переходящее в отчаянный визг, заглушаемый звуками электрических пил.
  Разве я мог подумать, гуляя под серебряным рукотворным дождём, что в километре от страны нежных цветов и переливистых бабочек, конвейер тащит изрезанные тела в ненасытную пасть упаковщика, а из-под потолка низвергаются кровавые водопады? И мог ли тогда полагать, что спустя пару недель, буду прижиматься к любимой не под тысячей радуг, а внутри мёртвой плоти?
  Должен признать, что порой отношения развиваются слишком стремительно...
  
  Чвак! На голову падает слизь.
  Жизнь - поразительная штуковина!
  Пару часов назад я был твёрдо уверен, что картины увиденного на ферме будут преследовать меня всю жизнь. Сейчас их вытеснили впечатления от лаборатории биотехнологий.
  Мы идём по пульсирующей тёплой поверхности мостика, перекинутого над чанами, в которых что-то чавкает и клокочет. Отовсюду свисают покрытые слизью, дёргающиеся в конвульсиях сосульки. Мостик, будто живые сталагмиты, усеивают наросты, покрытые паутиной источающих бурую жижу трещин. В густом полумраке летают флуоресцирующие ядовито-зелёные споры, вспыхивающие в лучах надобных фонарей.
  В руке я сжимаю лямки волочащейся по мостику сумки.
  Почему мы не взяли рюкзак? Дурацкая спешка!
  Сверху доносится шорох. Я дёргаюсь и падаю на "сталагмит". Сумка отлетает в сторону. Руки, прорвав кожуру, погружаются в плоть. Нарост отрывается от поверхности. Катится, подрагивая и оставляя за собой дорожку бурой жидкости.
  Но этим дело не заканчивается. Руки проваливаются глубже, и арка лопается.
  Повисаю над чанами, вцепившись в разорванное сухожилие. Мэйби ложится на живот и протягивает мне руку. Цепляюсь за скользкие пальцы. Из разорванной арки вылетает питательная смесь - белая, мутная. Артериальная, если судить по толчкам.
  Смесь течёт по лицу и рукам. Я соскальзываю и падаю в чан.
  Глухой всплеск, будто свалился в желе.
  Делаю попытку выбраться.
  Не тут-то было! Жидкость оказывается клейкой, как тесто. Не продвинутся ни на шаг. Чем дольше барахтаюсь, тем глубже засасывает.
  Мало того, она ещё и горячая. Капли обжигают лицо, мембрана комбинезона не успевает отводить пот. Внутри, в штанах и перчатках, собирается влага. Перед носом лопаются пузыри, выпуская едкие испарения. Если бы не маска, я бы уже задохнулся.
  Замираю, сообразив, что дёргаться нет никакого смысла. Липкая масса затягивает всё глубже. С ужасом понимаю, что в чане я не один - кто-то легонько трогает мои ноги, будто щекочет.
  Дёргаюсь. Ощущение проходит, но через пару секунд возвращается.
  Спину колют ледяные иголки.
  Как же здорово, что из-за спешки мы не взяли рюкзак! С ним я был бы на дне! Но и комбинезон тянет вниз: вся поверхность спины - плотный полимер, выделяющий кислород для дыхательной маски.
  - Держись, Кир! Не дёргайся, засосёт! - звучит во внутриканальном наушнике голос Мэйби.
  Поднимаю глаза и вижу сквозь туман, как она опускается - спрева уцепившись за дёргающийся отросток, а потом - соскользнув по живому пульсирующему склону. Исчезает в коридоре, похожем на глотку с колышущейся в воздушных потоках бахромой порванных розовых плёнок.
  - Держись, Кир! Держись!
  Она возвращается, притащив обрезок белого сухожилия. Изо всех сил бросает конец.
  Он не долетает, а попав в нагретую массу, дёргается, разбрасывая липкие брызги.
  Пытаюсь его ухватить.
  Прикосновения к ногам становятся настойчивее.
  От ужаса, что с минуты на минуту мне в голень вопьются сотни мелких зубов, присосок, шипов, или чего-то похуже, я выбрасываю тело вперёд в отчаянной попытке спастись. В невесомости этих усилий хватило бы, чтобы пролететь коридор. Здесь удаётся продвинутся сантиметров на десять.
  Но хватает и этого. Вцепившись в отросток, кричу во встроенный микрофон:
  - Вырвется! Не тяни!
  И начинаю "травить канат". Потом, что есть сил сжимаю руки и ору:
  - Давай!
  Мэйби тянет. Как могу, помогаю ногами.
  Через минуту мы сидим на полу, обнявшись - липкие, грязные. Рядом дёргается "змея".
  - Ну ты меня напугал! - кудахчет Мэйби, поглаживая мне спину.
  Не сказал бы, что это приятно. Вовсе не обнимашки на залитой солнцем крыше.
  Я отстраняюсь.
  - Хорош! Пошли, пока нас не спалили.
  Встаю, опираясь ей на плечо. Покрытая слизью перчатка скользит. Я падаю, и снова оказываюсь в липких объятиях.
  Мэйби хохочет.
  Я злюсь. Нашла развлечение!
  Повторяю попытку.
  Между нашими телами вытягиваются и рвутся клейкие нити. Такая любовь...
  Поднявшись, подаю руку. С трудом, она встаёт.
  Мы долго ищем сумку среди "сталагмитов"...
  Дураки! Почему не взяли оранжевую?
  Наконец, замечаю зелёный бок.
  - Нашёл! Вон! Вон!
  Я бросаюсь вперёд, а сумка начинает убегать.
  Застываю на месте, как вкопанный.
  Мэйби, не останавливаясь, несётся за сумкой. Та застревает между двумя "сталагмитами".
  В темноте исчезает какая-то тень.
  Мэйби хватает лямки и возвращает мне сумку. Молчит, но и по глазам я всё понимаю...
  
  Ощущая себя паразитами внутри живой плоти, входим в коридор. Бредём в окружении мягких стен и плавающих в воздухе мерцающих спор. Я с трудом волоку по полупрозрачной слизи тяжёлую сумку, стыдясь попросить помощь у Мэйби.
  Постепенно стены коридора из розовых превращаются в белые, покрытые инеем, искрящимся в лучах фонарей. На смену пульсирующим наростам приходят сосульки. Коридор расширяется воронкой.
  Мы выходим наружу, на улицу. После мрачного коридора, свет и чистота ослепляют.
  Мы вертим головами, щуримся и моргаем. Переглядываемся: что за дела? Судя по карте, мы находимся в центре лабораторного комплекса!
  Когда глаза привыкают к свету, становится ясно - это не улица, а огромный зал. В который, будто рукой гиганта, перенесли пару заснеженных городских кварталов.
  Видно, что здесь шли бои. Здания таращатся пустыми проёмами, повсюду валяются глыбы, обожжённые фонари рыдают застывшими металлическими слезами.
  Мэйби поворачивается ко мне:
  - Обалдеть, да?
  Внутри её прозрачной маски - разводы от крови популюсёнка. Внутри моей - тоже. Там, где обычно торчит кончик носа - красная муть.
  Покрытое потом мокрое тело сковывает холод.
  Зато, тут можно дышать. Снимаю маску - пусть поболтается на шее. Очки цепляю на лоб. Мэйби повторяет за мной.
  - Кир, куда нам теперь?
  - Туда! - чип-навигатор транслирует в мозг направление движения. Спутнице остаётся доверится мне.
  - Ладно, пошли. Скоро тревога, можем и не успеть. Тогда нам кранты. Кто мог подумать, что тут такое...
  - Успеем. А думать должна была ты, раз у тебя тут свои.
  - Заткнись! Чем болтать, за сумкой лучше приглядывай! Не то, снова просрёшь!
  Ясно, что за грубостью она пытается спрятать страх и растерянность. Но всё равно... Зачем вспоминать? Здесь любой обделается от ужаса!
  Мы шагаем по хрустящему снегу, мимо воткнутых в пол опалённых деревьев, оставляя за спиной грязный след.
  - Как думаешь, что это вокруг?
  Хочется ответить грубостью, я ещё злюсь на её слова. Но удаётся сдержаться.
  - Полигон. Для тестирования боевых геноморфов. Вон, смотри! Кровь! - указываю на коричневые пятна на снегу.
  Она идёт туда, и начинает грести снег ногой.
  - Мэйби! А ну, прекрати! Некогда!
  - Прости! - девчонка несётся ко мне, смешно размахивая руками, высоко задирая коленки: бегать по сугробам в дурацком комбинезоне - та ещё радость. Суёт мне в руку ладошку.
  Надо же! Ну и характер: если ей повинуешься - она наглеет всё больше, но стоит только прикрикнуть - слушается сама. Может, все девчонки такие?
  - Холодно... - Мэйби шмыгает и проводит под носом рукавом, добавляя к крови популюсёнка слизь. - Смотри! Там же выход! - она вырывается и несётся вперёд.
  Пока я волоку сумку, она набирает на терминале код.
  Двери распахиваются, и мы заходим в очередной коридор.
  Этот - лучший, что мы здесь видели. Стерильно-белый, а главное тёплый.
  В этот момент раздаётся вой пожарной тревоги.
  
  Рукотворный дождь смыл слизь и кровь с наших комбинезонов и исчез в гидрофильном полу. Пожарная тревога - не слишком оригинально, зато надёжно. Мы свеженькие и глянцевитые.
  Жаль, не получится то же самое сделать с душой.
  С первым завыванием сирен, первыми каплями из форсунок, я ощутил нечто похожее на дежавю.
  Ирида - подводный купол - лаборатории "Aeon".
  Будто застрял в одном и том же дождливом сне, только видения становятся всё страшнее...
  Мэйби расхаживает здесь, как хозяйка.
  Пальцы в тонких перчатках подносят к сканеру искусственный глаз, прижимают кубик к анализатору ДНК, набирают код, и - вуаля, очередная дверь распахивается перед нами.
  Я напичкан топовыми чипами - не хочу даже думать, где и как она их добыла, и ощущаю себя инструментом. Отвёрткой, которая отрастила ножки.
  - Смотри! - Мэйби указывает на гидростатические капсулы, в которых плавают бледные, не видевшие солнца тела.
  По правде сказать, тут и без этого есть на что посмотреть. На столах лежат повреждённые геноморфы, с потолка свисают конечности, а из кювет, из зелёной жидкости, таращатся сотни приготовленных к установке глаз.
  Но дорого бы я дал, чтобы не видеть более ничего, а увиденное - забыть...
  - Мэйби, стой! Пришли!
  Достаю из сумки коробочку УСП, активирую и цепляю на стену.
  Мы отходим в сторону и опять надеваем маски. Ведь, скорее всего, в отделе Ай-Ти установлена газовая система тушения, и сейчас помещения заполнил азотом. Нет смысла проверять на собственной шкуре, сработала она или нет. А если сработала, то вытянула ли система вентиляции газ.
  Часть стены подёргивается поволокой и пропадает.
  Пригнув голову, делаю шаг в проход.
  
  Ого!
  Совершенно другое дело.
  Никаких сопливых биотехнологий. Лишь терминалы и бесконечные шкафы с оборудованием. Толстые жгуты кабелей, шорох жидкого азота внутри хромированных трубок, россыпь цветных огней.
  Это мне по душе!
  Встроенный в комбинезон газоанализатор выдаёт вердикт: воздух чист. Мы снимаем маски и откидываем капюшоны.
  Вместо копны шикарных волос, у Мэйби на голове - мерзостный грязный ком.
  К горлу подкатывает тошнота... Ещё эта вонь от комбинезонов...
  Чувствую нежное прикосновение к ладони - Мэйби снова доверчиво суёт свою руку.
  Тут же вспоминаю, как она среагировала на мой окрик.
  Дела! Глупо не воспользоваться новой возможностью... Как-нибудь, надо будет проверить, насколько можно её подавить и контролировать. Раз она говорила, смеясь и издеваясь, что я не прочь завести послушное мне создание - отчего ей самой им не стать?
  Крепко, до боли, сжимаю ладонь.
  Она молчаливо терпит.
  Становится так приятно, как не было ещё никогда...
  Волоку Мэйби мимо шуршащих серверов, мимо чёрных экранов, к уже на удивление близкой цели сегодняшней авантюры.
  
  Спустя десять минут, прошедших в бесплодных попытках открыть кабинет, мы понимаем: цель более чем далека. Реальность умеет поставить на место самонадеянных фантазёров.
  - П****ц! - Мэйби хватает стул и лупит по столу секретарши. - Б**ть, б**ть, б**ть! - во все стороны сыплются брызги экранов, "фарфоровые" вазочки с кривыми цветущими палками и рамочки с семейными снимками.
  Кто мог подумать, что в корпорации, созидающей будущее, у начальника отдела Ай-Ти - настоящая секретарша! Или, всё-таки, геноморф? И всё так обставлено ради понятного только бесчувственным власть имущим сарказма?
  Скорее второе.
  - Кир!!! Нам крышка, если мы туда не зайдём! - она всё ещё держит стул, совершенно о нём позабыв. Или раздумывает, не влепить ли мне им по башке.
  Выбрала время закатывать истерики! Похоже, настал подходящий для проверки моих догадок момент.
  Осторожно кладу на пушистый ворс ковра небольшую коробку с экраном. Как она протащила такое на Диэлли! Из коробки тянутся кабеля, исчезая в стене - в проломанном тем же стулом отверстии. По экрану бегут оранжевые символы.
  - Так! Ну-ка, заткнись! - иду прямо на Мэйби.
  Девушка пятится, ошарашенно хлопая огромными ресницами.
  Заношу руку, будто бы для удара.
  Мэйби сжимается и щурит глаза. Поскользнувшись на вазочке, вместе со стулом падает в устроенный ей кавардак.
  Пусть валяется! Главное, заткнулась. Счёт ведь и правда идёт уже на секунды.
  Возвращаюсь к заветной коробке. Оттого, что я ненадолго прервался, или от радости маленькой победы над Мэйби, мигом решаю головоломку.
  Массивные створки двери расходятся и прячутся в стенах.
  Путаясь в проводах, запихиваю в сумку свой инструмент, а после, пытаюсь выбраться из девчачьих объятий и избежать сомнительных сопливо-кровавых поцелуев...
  
  - П****ц!
  Зайдя в кабинет и увидев огромный сейф, я запоздало понял, насколько безумен наш план.
  Её план.
  Беглый осмотр подтвердил подозрения: сейф не открыть.
  Я твёрдо смотрю Мэйби в глаза, и она убирает руки с подголовника огромного кресла. Впрочем, такую громадину, ей всё равно не поднять. Наверное...
  - Кир, что теперь? - её голос напоминает собачий скулёж. Куда делась былая уверенность?
  Я жалею, что на неё наорал. Жалею, что напугал. Жалею, что вообще с ней связался.
  Отличная мысль, ограбить всесильную корпорацию вдвоём с истеричкой!
  - Что, твой "источник", не упоминал о сейфе?
  Она шмыгает носом и отворачивается.
  Плюхаюсь в мягкое кресло.
  Что тут сказать? Остаётся сидеть, уставившись в крышку стола, сделанную из настоящего дерева. На Мэйби, размазывающую сопли по окровавленному лицу, смотреть неохота.
  Действительно, "источнику" на нас наплевать. Своё он уже получил. Схватят нас - хорошо, не схватят - и ладно. Не убьёт же его девчонка!
  Пытаюсь представить Мэйби, хладнокровно наводящую ствол.
  Не выходит...
  Но, что теперь? План был рассчитан на то, что мы добудем реверс-процессор. Без него нам отсюда не выбраться.
  Сейчас я понимаю, что у нас и не было плана. Были только мечты и фантазии. Понимаю, что я не такой уж и взрослый. Взрослые думают, а делают только потом. Во всяком случае, большинство.
  Через пять минут над крышей начнёт кружить мультикоптер "скорой" с "другом" Мэйби, привлекая ненужное внимание охраны. Даже если бы нам удалось получить процессор - прилёт оказался бы преждевременным, ведь мы слишком долго возились с дверью. А сейчас план рухнул, нам вообще не попасть на крышу!
  Не представляю, какое решение по нашему делу примет Маяк. Но почему-то, больше тревожит, что скажет папа. Прямо скажем, не всякий школьник способен так сильно нашкодить. Если б не Мэйби, и я бы не смог.
  Может, вчера нужно было подумать не только о том, как залезть в ловушку, но и как из неё выбираться?
  Но что мы могли придумать? Без реверс-процессора корпоративную сеть не взломать, а чтобы добыть процессор... В общем, замкнутый круг.
  А ведь я предлагал уходить не на мультикоптере, а на ховерборде. Но в ответ получил лишь холодный вопрос: "Как ты это себе представляешь?"
  Эх... Если бы Мэйби меня послушала! Достали бы из сумки ховер, "растворили" бы бронеокно коробочкой УСП, да рванули бы в...
  Хотя... Никто нам "рвануть" не позволит. Перехватят. Говоря без красивых слов - расстреляют, превратят в обожжённые, кувыркающиеся в воздушных потоках куски.
  Просто, не стоило сюда лезть...
  Не стоило догонять уходящую Мэйби - тогда, на крыше...
  А на пляже не стоило отрывать взгляд от песка и разглядывать её ноги. Тогда не пришлось бы сейчас смотреть в стол.
  Пляж... Он в двух шагах, но теперь - так далёк. Возможно, я больше его никогда не увижу. И не увижу голые девичьи ноги.
  Я всегда радовался, что не девчонка. Странный мозг, взрывы эмоций, возня с косметикой и ежемесячные проблемы - врагу не пожелаешь такую жизнь! Но похоже, всё это с лихвой компенсируется длинными прямыми ногами. Ни один из моих друзей не смог бы сделать со мной то, что проделала Мэйби.
  Моя сопливая напарница лезет в сумку. Роется, расстёгивает карманы, что-то бурчит. Поворачивается ко мне:
  - Где они?!
  - Я не взял.
  Она нависает надо мной, упёршись ладонями в стол.
  - Гений, ты идиот?!
  - Слушай, какой смысл? Зачем таскаться с оружием, которым всё равно не воспользуешься?
  - "Не воспользуешься"? Это ещё почему?
  - Там геноморфы, андроиды, охранники. Кем ты себя считаешь?
  - А ты, за кого меня держишь? Идиот! Ну и придурок! - она подбегает к столу, выдвигает ящики, высыпая из них содержимое.
  - Я так просто не сдамся!
  И застывает.
  - Кир, ты это видел? Вечером хлебнём твоего травяного чая за нарушителей должностных инструкций! - Мэйби сияет. Похоже, я больше не идиот.
  В ящике лежит пара матово-чёрных шаров, каждый размером с большой апельсин.
  Она достаёт один, и активирует обычным прикосновением.
  Он даже не заблокирован!
  На самом деле, это не имеет значения. Благодаря "источнику", у нас есть биометрические данные начальника отдела. Но они не понадобятся - никому не могло прийти в голову, что в кабинет проникнет чужой.
  Хвала Вселенной, что в кабинете не было стульев, и компьютер начальника уцелел!
  Мысль кажется мне достойной того, чтобы высказать её Мэйби.
  Она фыркает и отворачивается.
  Я же, создав соединение между компьютером, реверс-процессором и собой, погружаюсь в работу.
  
  - Готово!
  Десять минут назад, я считал, что жизнь кончена. Выходит, любую проблему - даже проблему жизни и смерти, можно решить, если имеешь права суперпользователя!
  Расстёгиваю комбинезон и кладу сферу за пазуху.
  Мэйби берёт вторую:
  - Нечего ей тут валяться зазря!
  Не придерёшься, она права. Но я начинаю подозревать, что Мэйби не особенно мне доверяет.
  - Ладно, пошли!
  Мы опаздываем. Приходится бежать - неуклюже, шурша полимерной тканью, цепляясь друг за друга и за дурацкую сумку.
  Возле шкафов вентиляции, в дата-центре, кричу:
  - Стой!
  Достаю из сумки баллончик, и отправляю в глубины комбинезона. Сдираю со лба надоевший налобный фонарь, а Мэйби суёт в руку свой. Закидываю их в сумку. Открыв шкаф, что есть сил бью ногой по активатору сумки. Она начинает терять форму, сжиматься, дымиться. Поспешно кидаю её в вентиляцию. Сумка рассыпается, а пыль уносит воздушный поток.
  Мы мчимся дальше, мимо серверных стоек. Возле живота стучат друг об друга шар и баллон.
  Вот и разрушенная стена... Пролезаем в пролом.
  Коридор чист. Успели!
  Становится легко на душе. Теперь я воспринимаю происходящее, как весёлое приключение.
  - Давай мордочку!
  Девушка одевает маску, очки, подставляет лицо, и я поливаю его пеной из баллона. Ту же процедуру проделываю с собой. Не видя уже ничего, прячу баллон за пазуху и ложусь на спину.
  Лежать неудобно. Немедленно затекают руки.
  Спустя пять минут пол начинает дрожать от тяжёлых шагов. Андроиды укладывают "обгоревших сотрудников" на носилки и тащат на крышу. Разумеется, никто бы их туда не пропустил, но я обеспечил "зелёный свет".
  Тело зафиксировано лямками, не шелохнуться. Сквозь слой пены видно лишь мельтешение теней. Носилки раскачиваются, до ушей доносится шелест синтетических мышц, да шипение дверей.
  Накатывает страх.
  На тело наваливается ускорение, лифт волочёт нас наверх.
  Страх усиливается, превращаясь в неконтролируемую панику. Разум отключается.
  Я дёргаюсь на носилках, тщетно пытаясь шевельнуть рукой или ногой. Мне немедленно нужно содрать с лица эту пену, вскочить, и броситься наутёк - в спасительную темноту коридоров! В крайнем случае - биться телом о стенки лифта, царапаться и кусаться!
  До чего же мне всё это нужно!!!
  Но проклятые лямки впиваются в грудь, в руки - и я только дёргаюсь и подвываю.
  Андроиды не обращают внимания на бьющегося и стонущего от боли "обожжённого" человека.
  Спустя несколько вечностей, сознание не выдерживает, и я проваливаюсь в спасительную тёплую тьму.
  
  Свет рвёт тьму на куски.
  - Прекратить движение!
  Мы на крыше, и что-то пошло не так - я понимаю это мгновенно. Мозг очеловечился и снова работает как часы.
  - Прекратить движение, иначе откроем огонь!
  Андроиды не думают ничего прекращать, у них есть указания суперпользователя. Мои указания.
  Раздаются выстрелы. На моё тело летят ошмётки.
  Носилки падают.
  Приехали!
  Воздух дрожит от выстрелов и шума винтов. Я ощущаю потоки воздуха даже сквозь ткань.
  - Его! Развяжите его! - кричит Мэйби.
  Фиг там! Вместо этого, надо мной нависает тень. Носилки дёргаются - кто-то их волочёт по поверхности крыши...
  Рядом что-то взрывается, и на меня падает тело...
  
  ...
  Засада! Враг применил воздушную пушку!
  "Ваш штаб уничтожен!" "С-сучка!"
  Облако!
  ...
  Я снова на Дзете, зажатый между телами.
  ...
  Облако!
  ...
  
  Тяжесть навалившегося тела исчезает.
  - Да, б**ть! - видно, у Мэйби сегодня это любимое слово.
  Её рука сдирает с моего лица пену, грубо тянет за маску. Вторая - расстёгивает фиксаторы лямок.
  Наконец-то, свобода!
  Я улыбаюсь чумазому лицу, её глазам и губам.
  Она поворачивает голову, щурится, вглядываясь куда-то - и в этот миг, у неё исчезает ухо и часть волос.
  Ни выстрела, ни вспышки, ни грохота взрыва. Полная тишина. Но вместо уха - лишь вход в слуховой канал с обрубками по краям.
  На моё лицо течёт кровь.
  - Б**ть! - Мэйби прижимает руку к голове и трогает рану, бесплодно пытаясь нащупать отсутствующее ухо.
  Я вскакиваю. Словно котёнка хватаю девчонку за шкирку и волоку к мультикоптеру. Волоку - громко сказано, ноги она переставляет сама.
  Мэйби вырывается и легко уходит в отрыв. Скорость в два раза быстрее моей!
  Мы бежим мимо защищающих нас, отстреливающихся андроидов. В кого они палят - неизвестно, нет времени оборачиваться. Ещё один стреляет из плазменного разрядника, открыв боковой люк мультикоптера. Воздух дрожит от воя фиолетовых молний.
  Добравшись до люка, Мэйби исчезает внутри. "Скорая" взмывает и начинает разгон...
  Неужто, она меня бросит? Она ведь уже получила желаемое, процессор уже у неё!
  Мультикоптер сбавляет скорость, возвращается и зависает рядом со мной.
  Я прыгаю в люк, и мы начинаем набор высоты. "Скорая" кренится. Я скольжу, тщетно пытаясь за что-то схватиться. За мной тянутся белые полосы - упавшее на меня тело принадлежало андроиду.
  Робот с разрядником молча улетает за борт.
  В запястье впиваются пальцы Мэйби.
  У неё стальная хватка, и я завываю от боли. Если бы она так вцепилась, когда лопнул мостик, не пришлось бы купаться в чане!
  Держась за крепление сидения и не обращая внимания на вопли, она затаскивает меня в салон.
  Смотрю вниз, на крышу...
  Оставленные нами андроиды уже уничтожены, и геноморфы корпорации стреляют по нам. Двигатели шипят, переходя на форсаж. Крыша тает вдали.
  - Сядь ты уже! - схватив за капюшон, Мэйби тянет меня к сидениям.
  Ну и мощь!
  Хочу заорать: "Отвали!", но ворот пережимает мне горло. Я только кашляю и задыхаюсь.
  Наконец, она оставляет меня в покое и падает в кресло.
  Усаживаюсь рядом.
  Один из пилотов оборачивается. Кажется, человек.
   - Порядок?
  Мэйби кивает.
  Со стены свисают наполовину отстёгнутые носилки, а из распахнутых шкафчиков - электроды дефибриллятора, кислородные маски, трубки. На полу валяется инъекционный пистолет и цветные коробки.
  "Друзья" угнали настоящую "скорую". Не слишком красивый поступок!
  - Мэйби, тебе не больно?
  - Ты это о чём?
  - Об ухе, конечно!
  - Ерунда! Подумаешь, ухо! Разве проблема приделать другое? Главное, выбрались! Чудеса! - она толкает меня ладошкой в плечо. - Согласись, у нас не было ни малейшего шанса!
  Вот, как она оценивала вероятность успеха! Услышь я такое вчера... Опять же, ведь спрашивал я не про ухо - про боль!
  Она сидит с таким беззаботным лицом, будто порезала пальчик. Кровь из обрубка уже не течёт.
  Что бы это могло озна...
  Пилот вновь оборачивается:
  - Хвост! Три полицейских глайдера.
  Мэйби смотрит в окно и командует:
  - Снижайтесь! К земле! Где оружие?
  - Было у андроидов...
  - Вы что, сговорились? Пацифистами стали?
  Очевидно, что "скорой" осталось лететь не больше минуты. И не имеет значения, есть у нас оружие или нет.
  Втыкаюсь в иллюминатор лбом.
  Мы плавно снижаемся. Город позади, внизу проплывают деревья пригородного парка.
  - В канал, садитесь в канал!
  Точно! За дымкой виден питающий парк центральный канал, от которого, точно прожилки на зелёном листке, расходятся в стороны каналы поменьше.
  Но, куда надо садиться? На воду? Она ведь практически несжимаема! Может быть, на деревья?
  Не угадать. Всё зависит от того, как будет проходить приземление, от угла падения и скорости.
  Впрочем, девчонка уже всё решила.
  В наушнике звенит голос Мэйби:
  - Маску одень, дурачок! И очки. Да пристегнись!
  Отрываюсь от иллюминатора. На стекле остаётся пятно.
  Сама она - в полной готовности. Кривая ухмылка под маской, глаза - будто щёлки.
  Напяливаю маску, трясущимися руками пытаюсь застегнуть ремни. Мультикоптер болтает, и я никак не могу попасть штырями в отверстие.
  Что за бред? Разве так сложно оборудовать "скорую" автоматической системой фиксации пассажиров?
  Вот тебе и высокоразвитая планета! Каменный век!
  Мэйби хохочет.
  - Похоже, с девчонками у тебя будут проблемы!
  Наконец, звучит долгожданный щелчок. Я выдыхаю и откидываюсь на спинку, положив на колени руки. Трясутся они куда сильнее, чем руки подружки, лишь немного подрагивающие от вибраций.
  - Что, Кирюша, очкуешь? Жуть, верно?
  - Заткнись! Что с пилотами?
  - Какими пилотами?
  Вот сволочь!
  - Я не брошу пилотов! Это ведь люди!
  - Эти люди хотели тебя оставить на крыше.
  - Значит, у них был приказ! - тут до меня, наконец-то, доходит. - Никто не предполагал, что у меня будет ещё одна сфера! Ведь так? Вы вернулись за ней, не за мной!
  - Кирюша, я сто раз могла её отобрать. Например, когда ты изображал из себя мумию. Но я возилась с тобой и лишилась уха! А теперь, выслушиваю претензии! - она пинает меня ногой в пах, и я сгибаюсь от боли.
  Будто шипение змеи:
  - Так и сиди! Понял? Может быть, уцелеешь! А о пилотах забудь!
  - Контакт! - голос пилота.
  "Скорую" прошивает очередь. Куски обшивки летят, будто пули, со стуком врезаясь в предметы. Отскакивают и врезаются вновь. Что-то сыплется на спину.
  Тональность звука моторов меняется, и нас начинает трясти. Наверняка, часть из них уже вышла из строя.
  Растёт скорость падения. Ощущения, как на качелях.
  Из паха боль разливается по животу. Тошнит.
  Новая очередь. Треск, звон.
  Интересно, пилоты вообще ещё живы?
  А Мэйби?
  Нет ни малейшей возможности это узнать.
  По обшивке бьют ветви деревьев.
  Удары переходят в оглушительный грохот. "Скорая", содрогнувшись, переворачивается. На миг я теряю сознание...
  Выныриваю из благостной тьмы, и новый кошмарный удар отправляет назад.
  
  Тьма отступает. Я открываю глаза.
  Со всех сторон бьют лучи. Мучительно ярко, до рези!
  Мэйби трясёт моё тело.
  Мы на дне канала. Салон уже полностью залит водой, только немного воздуха болтается под потолком, как подвижная ртуть. Оттуда, из-под потолка, медленно опускается тело пилота.
  Ремни ещё и "надёжные", удерживают только подростка. Похоже, заработанные на туристах деньги идут не на медицину.
  Второй пилот по-прежнему пристёгнут. Голова, словно раскрытый тюльпан в ореоле розовой мути.
  Тут неглубоко. Сквозь иллюминатор лежащей на боку "скорой", я вижу колеблющуюся поверхность. Салон залит ярким полуденным светом.
  Очки подстроились под среду - линзы изменили кривизну, и я могу рассмотреть всё в мельчайших деталях.
  Тошнит нестерпимо. Поэтому, да по реакции на свет, понимаю, что у меня сотрясение. Сжимаю кулаки, силясь не вырвать в маску.
  Мэйби освобождает меня от ремней безопасности.
  - Давай, Кирюха, на выход! Да не к люку, а к лобовухе! И только попробуй сблевать!
  Кажется, Мэйби всё нипочём. Будто стальная! Не сравнить с той девчонкой, что недавно размазывала сопли. Кто её подменил?
  - Туда! - она пихает меня к пилоту-цветку. Значит, под "лобовухой", она понимает фонарь кабины. - Я сейчас!
  Сквозь боковой люк видно обросшее водорослями дно.
  Да, там не пройти...
  Цепляясь за всё, что попадается под руку, я двигаюсь к креслам пилотов. Отворачиваюсь к стене, чтобы не видеть раскрывшийся бутон головы. И тут же, против воли, смотрю.
  Стенки черепа... Кости, болтающиеся на кожаных лоскутах.
  В кровавом студне, благодаря восприятию, обострённому до предела, я ухитряюсь даже заметить чип. Малюсенький, с ноготь мизинца.
   Вновь всё меняется... Теперь я понимаю, что забуду кровавую ферму и омерзительные лаборатории. А вот его, этот чип, буду помнить всегда.
  Мэйби, спустившись к люку, шарит руками на дне. Достав оттуда кислородный баллон с приделанной маской, цепляясь свободной рукой за всё подряд, подплывает ко мне.
  Откуда она узнала, что там баллон? Неужто, в момент катастрофы, пока я терял сознание от перегрузок, отслеживала перемещения предметов в кабине?
  Думать о Мэйби не хочется... Может быть оттого, что жутко болит низ живота. А может, из-за моих догадок о том, что творится сейчас в небесах над каналом.
  - Упрись и держи меня!
  Держи? Что это значит, "держи"? За что же её хватать?
  - Кир! Времени нет! Держи мои плечи! А есть желание - жопу! Но, умоляю, быстрей!
  Лапать её хочется меньше всего. Противно даже касаться.
  Наверное...
  Упираюсь руками в спину.
  Она колошматит баллоном по стеклу. Медленно, как в слоу-мо. Не так просто преодолеть сопротивление воды. Стекло вибрирует, ходит волнами. Каждый удар отдаётся в груди. Наконец, фонарь покрывается паутиной трещин. Ударив ещё несколько раз, Мэйби отбрасывает баллон. Тот, медленно опускается на колени изуродованного трупа.
  - Погляди! На бедре этой твари... Пристрелить нас хотели!
  Пистолет. На ноге пилота закреплена кобура.
  Как же я не заметил раньше! Эффект фокусника, всё внимание было приковано к голове.
  - Может, и не хотели...
  - Проверь в следующий раз. Гуманист хренов!
  Мэйби садится в кресло и упирается ногами в стекло. Фонарь вылетает с каким-то странным жалобным треском. Зависает, точно огромный скат, и медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, опускается.
  Девушка отталкивается от сиденья и грациозно выплывает в проём. Уже не так зрелищно, ложится на дно - защитный комбинезон довольно тяжёлый.
  Я следую за ней.
  - Кир, вперёд!
  Мы, точно пара гротескных неповоротливых гончих, отталкиваясь от скользкого дна руками и ногами, цепляясь за водоросли, движемся вдоль канала.
  Скорость никакая.
  Усиленное наушником сопение Мэйби, перекрывает моё собственное. Я не выдерживаю:
  - Эй, что за план?
  - Валить!
  - Куда? Думаешь, они не сканируют канал с воздуха?
  - Мой пилот давно включил постановщик помех. Иначе нас сбили бы излучателем или ракетой.
  - С воздуха нас видно и так.
  - Молчи, береги дыхание! И, давай ближе к берегу.
  - Уйдём в парк?
  - Не дадут. Двигай за мной и молчи!
  Мы ползём вдоль берега. Пять, десять минут.
  Радует то, что по нам не стреляют. Не радует то, что это скоро изменится.
  Берег изгибается. Мы уходим влево, в более мелкий канал.
  Ещё пять минут движения и встроенные в моё тело антенны обнаруживают беспроводную сеть. Ещё через минуту я вижу в стенке канала закрытый решёткой водозабор. Сеть принадлежит замку.
  - Кир, сможешь открыть?
  - Зачем?
  - Уйдём туда.
  - Куда это, "туда"? В насос?
  - В насос, так в насос! Открывай!
  - Я туда не полезу! Это смерть!
  - В нашем мире, смерть - далеко не самое страшное. Не хотела тебе говорить, но по каналу мы не уйдём. Наше бурное бегство - лишь жест отчаяния...
  Сволочь! Какая она сволочь!
  Подключаюсь к сети и за пару секунд подбираю пароль. Замок глухо щёлкает.
  Отодвинув решётку, Мэйби исчезает в трубе.
  - Закрыть за собой не забудь! Аккуратно, не содрав водоросли! Скоро тут будут люди. Или нелюди. Надеюсь, они будут мыслить так же, как ты: "В насос не уйти!"
  Мы движемся сквозь кромешную тьму. Кто мог знать, что не нужно выбрасывать налобные фонари! Хотя, мы давно бы их потеряли.
  Оборачиваюсь. Выхода больше не видно. Куда ни взгляни, везде непроглядный мрак.
  Воистину, всё познаётся в сравнении! Десять минут назад я считал, что нахожусь в ужаснейшем положении. Сейчас - мечтаю вернуться в канал, под огонь полиции.
  - Кир, ты отстал! Скорей!
  Похоже, девчонка накоротке со Вселенной - вода начинает движение, и нас всё быстрей и быстрей волочёт по трубе в неизвестность.
  Ну почему, почему не назад!
  Никогда не бывает так плохо, чтобы не могло стать ещё хуже!
  Если дальше в трубе нет решётки, фонтаны окрасятся красным.
  А с чего бы ей быть? От упавшего в канал мусора защитит и решётка на входе.
  Я пытаюсь раскорячится, упереться в стенки, за что-то схватится.
  Нет! Ничего не выходит. Труба широкая, а поток слишком силён.
  - Мэйби, что делать?!
  В наушнике только шорохи и сопение. Потом, тихий голос:
  - Кир, прости... За всё...
  Уходит злоба и страх. Остаётся лишь грусть, что так глупо всё вышло... Но мы, по крайней мере, пытались.
  Плевать! Было лучше, чем торчать в ожидании смерти на пляже.
  Слышится гул насосов. Он нарастает и нарастает, пока не переходит в оглушительный грохот. Мне уже приходится кричать:
  - Мэйби, ты тоже! Тоже прости! Знай, я тебя лю...
  Удар прерывает романтические признания.
  Меня распластывает на прижатой к решётке возлюбленной. Мимо несётся вода. Капюшон, рукава и штанины трепещут в потоках. Рядом - кажется, в метре от головы, грохочет насос.
  Нам повезло, что строители позаботились о безопасности персонала. Вернее, о защите насоса от андроидов, "зависших" при очистке водозабора. Да, пунктик в сборнике инженерных норм и правил изредка может спасти жизнь!
  - Ну ты и слон! Слезай!
  - Ну ты и сучка! Сложно было предупредить? А если б я маску разбил?
  - Признание хотелось дослушать! Маска противоударная, не беспокойся. Скорее, лопнет твоя башка.
  Память услужливо подсовывает микросхему, покоящуюся в кровавом студне.
  Мэйби проявляет чудеса проницательности, да ещё и несвойственную корректность:
  - Прости.
  Вот что значит, оказаться на волосок от смерти! Сразу открываешь в себе и других что-то новое.
  Гул насосов меняет тональность, поток замедляется...
  Вода прекращает движение. Наваливается тишина.
  - Что теперь?
  - Кир! Не подумай, что ты был прав, но я лезу обратно в канал! Пропусти...
  Её руки отпихивают меня в сторону.
  Что ж, спорить не собираюсь. Я уже готов отдать многое за солнечный свет, за глоток воздуха... Может быть, даже жизнь.
  Спустя десять минут движения сквозь чёрную тишину включаются насосы. Ещё через пару минут мы снова распластаны на решётке. Но Мэйби теперь наверху.
  - Приехали, б**ть! Ну, как тебе больше нравится? - выдаёт подружка.
  Благоразумно помалкиваю.
  Данные о временных интервалах выдаёт встроенный в руку таймер.
  Ага! Теперь можно соотнести скорость потока с нашей, и определить, сколько времени нам потребуется, чтобы выбраться наружу.
  Произвожу нехитрый расчёт.
  Вот только, какой в этом смысл?
  Когда насосы выключаются, мы повторяем попытку. С тем же результатом.
  После шестой, Мэйби говорит:
  - Больше не могу. И кажется, незачем.
  Когда гул стихает, мы никуда не ползём. Просто сидим, взявшись за руки, прижавшись к решётке спиной.
  Насосы включаются и замолкают. Это не фонтаны, они так не работают. Возможно, полив.
  Вместе с потоком текут минуты, превращаясь в часы. И, ничего не меняется. Будь я один, давно бы рехнулся.
  К концу четвёртого часа, Мэйби прерывает молчание:
  - Кажется, мы прощались не зря. Скоро кончится кислород, - голос дрожит от холода. - Знать бы заранее... В "скорой" валялись ампулы с наноботами. Убрали бы углекислоту из крови... Слушай, а что ты там говорил? Ты меня что? - она сжимает мне руку.
  - Ничего...
  - Трус! Как же в тебе сочетается трусость и фатализм?
  - Что?
  - Ни-че-го... - кривляется Мэйби. - Заткнись!
  - Мэйби?
  - Ну?
  - Насосы молчат уже пятнадцать минут.
  - Пошли!
  Тело закоченело, затёкшие ноги не слушаются. Мэйби движется сзади, подталкивая меня вперёд.
  Мы уже видим неясный свет, когда включаются насосы, и поток уносит нас на решётку.
  Дождавшись отключения, молча ползём вперёд.
  На середине пути я теряю сознание...
  
  Свет! Снова свет!
  В спину давят камни. Надо мной, на фоне зелёных ветвей - сморщенная белая морда какого-то монстра. Будто из гидростатической капсулы извлекли результат кошмарного биоэксперимента.
  Жуткая тварь мелко трясётся. Мне на лицо падают тяжёлые капли.
  - Очнулся, гений? - монстр шевелит голубыми губами.
  Мэйби. Весь день в крови, слизи, воде. И больше четырёх часов под водой.
  - К... Как... Как... я... сюда... попал? - язык не слушается, зубы стучат.
  - Ну... Приехал на мне.
  - А как... ты открыла... решётку?
  - Открыта была. Видимо... ты забыл... закрыть. Лежи... - Мэйби падает рядом.
  Пятнадцать минут мы просто валяемся в зарослях, пытаясь прийти в себя и согреться.
  Когда дрожь стихает, поворачиваюсь к девчонке:
  - Нас ищут. Надо идти.
  - Может и нет. Не будут они ошиваться тут целый день.
  - Я не хочу проверять.
  - Хорошо.
  Мы встаём. Выложив драгоценные чёрные сферы на землю, стягиваем комбинезоны.
  Из них течёт какая-то мерзость...
  Ну и запах!
  Стараюсь не смотреть на девчонку. Зачем мы надели белые штаны и лонгсливы! Кто знал, что операция займёт столько часов!
  - Пошли! Здесь их нельзя оставлять. Ты тащишь процессоры, я - комбезы.
  - Почему ты?
  - Я сильнее. Разве ты не заметил, хлюпик? Давай! - она хватает мой комбинезон и тянет к себе.
  Я вцепляюсь в него изо всех сил.
  Мэйби прекращает тянуть и смотрит в глаза:
  - Кир, всё нормально, отдай.
  Остаётся признать поражение...
  Мэйби волочёт комбинезоны сквозь заросли. Я, с добычей, шагаю за ней. Капли с мокрой одежды летят на землю. Ветки царапают кожу.
  Выходит, она доверяет, раз отдала процессор? Что говорить, она сто раз могла меня бросить! Наверное, я напрасно её обвинял.
  Кусты заканчиваются. Мы выходим на луг, и сразу запрыгиваем обратно, заметив вдалеке полицейский дрон.
  Вот тебе и ответ. Ищут!
  Дрон улетает.
  - Ну а теперь куда?
  - Туда! - Мэйби указывает рукой. - Там, одна из центральных аллей. Около часа ходьбы, если идти осторожно.
  Надо же! Глядя в иллюминатор падающего мультикоптера, она изучала местность.
  Полчаса мы бредём по парку, прислушиваясь к малейшему звуку. Выходим на поляну, окружённую клёнами.
  Не люблю я эти деревья. Слишком они тоскливые.
  А почему, не понять. Ведь мальчишкой, было здорово забираться наверх и рвать, а потом запускать их плоды - соединённые под углом, танцующие в воздухе вертолётики. На Пандоре был целый кленовый парк, где мы с мамой частенько гуляли.
  - Смотри, нам опять повезло! Не придётся копать! Кто-то из нас - счастливчик, - она кивает на ряды ям, вырытых под посадку.
  Счастливчик? Думаю, это не я!
  Мэйби заворачивает одну сферу в мой комбинезон, а другую - в свой. Укладывает в разные ямы.
  - Давай, закапывай! Я натаскалась! - она усаживается на траву. Перехватив удивлённый взгляд, добавляет:
  - Думал, пойдём гулять с ними по городу, под камерами ГСН?
  Я начинаю набрасывать жирные комья.
  - Не перестарайся. Полностью ямы не закопай.
  - А как ты найдёшь их потом?
  - Я запомнила.
  На всякий случай, запоминаю и я.
  Постепенно улики скрываются под слоем земли. Вытираю пот рукавом.
  - Всё!
  Мэйби подходит. Нахмурившись, глядит на мои руки, перемазанные чернозёмом.
  - Как в таком виде мы выйдем к людям?
  - На себя посмотри!
  Вид у нас жалкий. Кожа уже похожа на человеческую. Но спутанные волосы и мокрая, измазанная одежда, сразу же привлекут внимание. Теперь ещё руки, как у преступника, зарывшего труп.
  Нет, преступник бы не испачкался, у них всё продумано! Только мы с Мэйби - парочка дурачков...
  - Ладно, пошли.
  Подхожу к дереву и вытираю о кору руки. На стволе остаются грязные полосы.
  
  Через десять минут мы выходим к одной из центральных аллей.
  - Я придумала! Смотри... - забывшись, она хватает меня за руку, и тут же брезгливо отталкивает. - Блин!.. Короче, смотри! Тут, в получасе ходьбы, есть лыжный центр. Нам туда. И не включай карту, заметят! Я помню, куда идти.
  - В получасе? Какой ещё центр, я еле стою!
  - Ну, полезай мне на шею! - Мэйби отворачивается и шагает вперёд. Шею подставлять она явно не собирается.
  Ничего не остаётся, как уныло брести за ней, радуясь, что нас не поймали. Да пытаться поймать хлёсткие ветви, которые она отпускает так, словно пытается угодить мне в лицо.
  Да! Символом дня станет не ферма и не лаборатория, а бесконечные зелёные заросли!
  Когда над деревьями возникает огромный купол лыжного центра, она замирает.
  - Стой! Дальше, камеры ГСН. Во-он, гляди! - она тыкает пальцем в сторону. -Нам туда!
  Мы сворачиваем вправо. Лесок редеет. Через несколько минут, мы оказываемся на лугу. Вдалеке виднеется оголовок вентшахты, в окружении пожухлой травы.
  На полпути к оголовку включается орошение - вечерний полив. Форсунки за миг превращают подсохшую одежду в мокрые обвисшие тряпки.
  - Ну блин!
  - Кир, не парься. Наоборот, хорошо. Чище будем! Давай, мойся!
  Она кружится. Невысокое солнце зажигает фиолетовые радуги, и я вспоминаю купол.
  Приходит мысль, что всё не так плохо. Мы выбрались, ещё и с добычей, а подробности можно забыть. Напрячься изо всех сил - и забыть.
  
  Поток раскалённого воздуха от климатизаторов лыжного центра сбивает с ног.
  - Всё! Больше уже не могу!
  Мы отходим от шахты и падаем на траву, под одиноким пожухлым деревцем. Кожа раскраснелась. От одежды - почти сухой, поднимается еле заметный пар.
  - Что теперь?
  - Потихонечку выберемся на аллею.
  - Чего? - я недоумённо хлопаю глазами.
  - На аллею выберемся. И - в такси.
  Я не ругаюсь - я не могу говорить.
  Наваливается тоска. Подбородок упирается в коленки, а взгляд - в пожухлую траву, прижатую воздушным потоком.
  - Что? Кир, что?
  - То! По данным ГСН - мы сейчас в куполе, на гидропонной фабрике. Целый день там гуляем. И вдруг, появляемся из ниоткуда в загородном парке, где совсем недавно была заварушка? Отличная мысль...
  Я не кричу, даже не повышаю голос.
  Сам виноват. Из-за этих её разговоров, из-за спорткаров и трейлеров, набитых шпионской аппаратурой, из-за того, что она не отдавала инициативу, из-за того, что вытаскивала из передряг - в которые, впрочем, сама и затаскивала, я воспринял её как старшую. Теперь, пришло время расплаты.
  С другой стороны, она действовала разумно и ловко! До этого момента.
  В трубе переохладилась, что ли? Может, ей сладкого надо сожрать?
  - Кир...
  Кладу руку ей на затылок. Нежно поглаживаю.
  Она сконфуженно улыбается.
  - Кир...
  Мои руки опускаются ниже, пальцы вжимаются в тонкую шею.
  - Ну вот скажи, зачем мы сюда припёрлись? - прижимаю её голову к коленкам.
  Что с того, что она - сильнее?
  Мэйби не сопротивляется, только бормочет:
  - Прости... прости...
  Накатывает волна жалости - до мурашек, до боли.
  Шепчу:
  - Извини... Ты не при чём...
  Она сидит, уткнувшись лицом в коленки, острые плечики вздрагивают. Я глажу её затылок.
  Вот же дурацкий день!
  Чего я вообще на неё набросился? Просто вымотан, вымотан до предела. Хочется лишь одного: свалиться в траву и лежать, не вставая...
  Падать нельзя. Надо выбираться. Но как?
  Ясно одно: рассчитывать можно лишь на себя.
  Подключаю чип-стимулятор. Он разрушает мозг, рвёт нейронные связи, блокирует механизмы запоминания. Но, выбирать не приходится.
  - Только не подключайся к сети...
  - Мэйби, теперь - заткнись!
  Чип выходит на полную мощность - всё становится исключительно чётким и ясным. Затем, когда захватываются и ресурсы, предназначенные для работы сознания - реальность ускользает, сливается в кашу. Я действую оптимальным образом, но не могу этого осознать.
  Только вспышки, лишь эпизоды.
  
  ...определяю наше местоположение.
  Поляна, лыжный центр, оголовок шахты.
  Куда мы должны попасть?
  Вот он - купол, доверху наполненный радугами.
  Рядом цеха гидропонной фабрики, молочная ферма, мясная. Чуть в стороне - очистная станция и мусороперерабатывающий завод.
  То, что надо!
  Так... Поляна. Лыжный центр. Аллея. Фонтаны.
  Ага, вот они - мусорные контейнеры.
  Смотрим, график вывоза мусора. Сейчас вечер. Возможно, нам повезёт.
  
  ...и где мы зарыли добычу? Вот она, мерзкая кленовая полянка.
  
  ...снова бежим сквозь дурацкие заросли. Ветки бьют по щекам. Мы не обращаем внимания.
  Не успеем...
  Так... Путь, что мы пробежали, делим на время. Делим на полученную скорость расстояние до кленовой поляны и дистанцию до контейнеров.
  Ещё ведь раскапывать комбинезоны!
  Нет, не успеем. Но без них нам не выжить!
  Быстрее! Быстрей! Что она там плетётся!
  
  ...разбрасываю пахучие, жирные комья земли.
  
  ...падаю, зацепившись за корень. Наспех свёрнутый комбинезон вылетает из рук. Катится, подпрыгивая на кочках, сфера реверс-процессора.
  - Брось её! Брось!
  - Нет! Ни за что!
  
  ...контейнер ещё с мусором! Значит, опаздывает. Неужто это возможно? Или машина вообще не приедет?
  Она! Выкатывает, с другой стороны. Огромная оранжево-чёрная божья коровка мусоровоза.
  - Прыгай! Прыгай! Там натянешь комбез!
  
  ...кто мог подумать, что у мусоровоза пятьдесят одна беспроводная сеть! И где в этой куче нужная мне? Я на коммунальщика не учился!
  "Hydr drv plt - 1" - кажется, это именно то, что мне нужно.
  - Кир! Ки-и-р! - раздаётся мышиный писк, когда включается гидравлический привод, и плита - трамбовщик мусора начинает движение. Но я не собираюсь расходовать драгоценное время на ставшее привычным: "Заткнись!"
  Вхожу в сеть и отключаю привод.
  Плита замирает.
  Всё! Больше не пошевелится.
  Пот ручьями течёт по лицу. Как хочется пить!
  
  ...не мог и подумать, что в мире есть столько мусора. Да ещё, под колпаком океанского купола! Силясь не утонуть в нечистотах, ползём по свалке, кажущейся бесконечной.
  Даже на фермерской Дзете, перед тем как выбрасывать мусор, его сортировали: пластик, стекло, металл. Уж не говоря о биоотходах. Но разве богачи на курорте станут себя утруждать? Работать за них обязаны сортировщики.
  
  ...по уши в говне. Если не преувеличивать, то по колени. Сколько ни убеждай себя, что клокочущая в трубе мутная жижа - биоотходы, что фекалии - лишь один, из множества её компонентов, подсознание не обмануть.
  Тошнотворный запах щекочет ноздри. Я не выдерживаю, в последний момент успев задрать маску.
  Мэйби немедленно повторяет за мной.
  Вот она, сила эмпатии!
  Блевотину тут же уносит поток.
  Взглянем на ситуацию философски: еду для популюсят не испортить, даже если мы снимем штаны. Напротив, такие деликатесы, сдобренные витаминизированной зеленью - ведь, всё должно быть красиво, им по нутру. Популюсята особого рода эстеты, что попало не жрут. Стаду не скормить свежий хлеб или ароматную гроздь винограда.
  
  ...последняя труба, связавшая ферму и гидропонную фабрику. Сегодня мы в ней уже были. Но тогда мы не купались в дерьме, поэтому не были облеплены с ног до головы листиками салата. Утром они пролетали мимо, смешно кувыркаясь в потоках воздуха.
  
  ...хорошо, что тут, в Куполе Радуг, устроили влажный лес, а не какую-нибудь пустыню. Но, без химии не отмыться. Так, слегка...
  ...комбинезону без разницы, где быть погребённым.
  ...разлагаться.
  ...тысячелетия.
  ...надеюсь, его не откопает какой-нибудь б...кий волшебный олень!
  
  ...в салоне спорткара невыносимо воняет.
  ...девчонка блюёт себе на ноги. От распухшей губы к коленкам вытягивается полупрозрачная нитка желудочной слизи.
  ...ничего не выражающие глаза.
  ...не страшно, грязнее не стать.
  
  ...квартира снова пуста, но сейчас я несказанно этому рад. Больше я не нуждаюсь в отце.
  Засунув реверс-процессор под матрас, и оценив этот поступок, как страшно неумный, без сил валюсь на кровать.
  
  День 16. "Наружу!"
  
  На тарелке дымились ломтики хрустящего бекона...
  - Ты издеваешься?
  - Как-то само получилось, - Эйприл опустила глаза. - Наверное, из-за дурацкого сна... Но Кир, ведь это не мясо!
  "Да уж! Сон был не самый приятный. Реки крови, слизи и экскрементов. Будто третьесортный фильмец, когда сценарист потерял чувство меры, пытаясь компенсировать низкий бюджет".
  - Сама это ешь! - Кир отодвинул тарелку.
  Эйприл, задумчиво глядя в пространство, захрустела беконом. Она вспоминала сон... Он был ужасен - столько страданий! Но, в то же самое время, и привлекал - ведь в нём было так много зверей!
  - А где Облако? - Кир застыл с банкой консервов в руке.
  - Облако - кот, что гуляет сам по себе. Я за ним не слежу, - в янтарных глазах промелькнули чёрные сполохи. - И тебе не советую.
  
  У Излучателя их ждал новый сюрприз.
  На странном растении больше не было цветка - стебель венчала сухая коробочка с семенами, размером не меньше человеческой головы.
  - Ага! Сейчас я тебе! - Кир двинулся на врага.
  Эйприл преградила дорогу, выпятив грудь.
  - Что это ты делать собрался?
  - Как это что? Хочу его растоптать, пока Станция не заросла ядовитыми сорняками!
  - Нет! Это хороший цветок!
  - Хороший? Посмотри, что он сделал с рукой! - Кир продемонстрировал корку на пальцах.
  - Ты сам к нему лез! - между рыжими локонами проскочили разряды. - Живи, и дай жить другим!
  Кир взглянул в янтарь её глаз и обошёл цветок стороной.
  
  Обогнув чёрно-жёлтый шлагбаум, ведущий родословную от ягуара, они вышли со Станции в степь. С каждым днём становилось теплее, а цветов и насекомых - всё больше.
  - Падай! - Эйприл опустилась в траву.
  Кир сел на камень, сначала согнав с него ящерку, а после - придирчиво проверив на отсутствие насекомых.
  Перед глазами стояли ночные кошмары. Мясо, кровь, рёбра.
  Он потрогал собственные рёбра рукой.
  "Будто какие-то палки!"
  Кир вдохнул, и "палки" зашевелились.
  "Тело - очень странная штука!"
  Восторгов от бытия в теле (или бытия телом, не суть), он не испытывал.
  - Эйприл, тебе нравится жизнь? Нравится быть собой?
  Девчонка залилась смехом - да так, что глаза превратились в щёлки.
  - Не жалуюсь! А если по правде, мне не с чем сравнить, я не была "не-собой"! И никогда не была мёртвой! - она снова захохотала. - Я - это я!
  - Тебе лишь бы ржать...
  
  - Ого! - Эйприл даже прекратила смеяться. - Экзе-е-мпляр! - она схватила с цветка огромного жука с красными пятнистыми крыльями.
  Жук вырвался и взлетел. С перепугу потеряв ориентацию, врезался девушке в лоб и свалился в траву. Она снова расхохоталась.
  - В степи мне лучше всего, ведь она полна жизни!
  - И смерти. Все тут друг дружку жрут, да личинок в тела откладывают.
  - Это ты считаешь тело своим. Но те, кто в тебе обитают - другого мнения! Если тело твоё - избавься от клещей, живущих на коже, от бактерий-симбионтов в кишечнике. Не выйдет, дружок! Даже митохондрии в твоих клетках когда-то были бактериями.
  - Вечно рассказываешь какую-то гадость.
  - Сам ты...
  Она схватила синюю бабочку, присевшую на торчащий, как свечка, цветок. Бабочка ползала в кулаке, и Эйприл морщилась от щекотки.
  - Жизнь - не противоположность смерти. В степи нет ничего ужасного... Купайся, Кир! Купайся в живом океане!
  Бабочка выбралась и упорхнула. Эйприл "окунулась" в траву и захохотала.
  - Давай, вылезай уже из своей раковины! Ну!.. Ау!.. Кирилл, ау!.. Где ты?.. Я жду... Ау!
  Кир вслушивался в переливы голоса Эйприл: "Ау... Ау..."
  Вслушивался, пропадал, растворялся... И одновременно, шёл на зов...
  
  Вдруг навалилось! Будто лопнул плотный и мягкий кокон.
  Свет бил в глаза, колючие лучи нещадно жарили кожу. Ветер ерошил чёлку, шумел в ушах - громко, до боли. В забитом пылью носу застрял горький запах полыни. На коже топорщились, шевелились, цепляясь друг за дружку, тысячи волосков.
  Кир ошарашенно заморгал. Каждое движение век приносило боль, точно в глазах был песок.
  Нет, глаза были чистыми. Просто, Кир начал чувствовать.
  А вокруг - звуки смерти, запахи смерти...
  Впилась в стебель цветка тля. Сосёт его сок, его жизнь... Жуткие челюсти божьей коровки разрывают на части тлю... Муравьи атакуют коровку, кромсают тонкие ножки... Но муравьи тоже обречены, стали жертвой двуустки.
  А вокруг - звуки жизни, запахи жизни...
  Пробивается сквозь почву росток, копошится тля, охраняемая деловитыми муравьями. Поёт свою песню кузнечик, колыбельную для дремлющего в его брюшке червя-волосатика.
  Жизнь, жизнь... Пожирающая себя и возникающая в новой форме. Жизнь, без конца и без края.
  Кричат светила, стонут планеты, поют песни потоки частиц.
  Кир закрыл уши руками и застонал.
  - Нет, я шёл не сюда... Не хочу здесь быть! Нет, нет...
  Беспощадным пламенем вспыхнула злость.
  - Нет!
  И, всё прошло. Он снова сидел рядом с Эйприл, но уже отделённый мягкой комфортной стеной от мира и от неё.
  Девчонка смотрела с разочарованием и укоризной.
  - Кир, но это и есть жизнь! Многоликая, вечная и бесформенная. Нельзя пытаться принять только маленькую её часть - ту, что тебе по душе...
  - Жизнь - это страдания и ничего больше!
  - Да! Жизнь - всегда дискомфорт! Что с того? Страдания - обратная сторона чувствительности, развитой нервной системы. Не желаешь страдать, будь амёбой! Веди жизнь амёбы: уйди с головой в наркотики, фильмы, игры. Спрячься от мира в пещере! - Эйприл нахмурилась. - Или, как ты, внутри самого себя.
  - Там, снаружи - Зло.
  - "Зло" - лишь твои фантазии. У всего есть причина.
  - Неужели?
  - Есть лишь стратегии выживания. Успешные и не очень, пугающие тебя или нет. Может быть, восхищающие. Чтобы добраться до "зла" нужно раскрутить клубок причин и следствий до момента рождения Вселенной.
  - Эйприл... - в глазах у мальчишки была только грусть. - А когда она родилась, эта Вселенная?
  Девочка вскинула брови.
  - В школе не проходил?
  - Думаешь, я учился когда-нибудь в школе? Думаешь, был где-то, кроме этого места? Откуда мне знать? Просто принять на веру? - он в миллионный раз посмотрел на залитую солнцем цветущую степь и отогнал докучливую бабочку. - Что, если этот мир сформирован Злом? Ты ведь не знаешь, что за сила его сотворила!
  - Опять за своё? Нравится жить, спрятавшись в коконе и внушая себе, что Вселенной не существует - пожалуйста! На здоровье! - Эйприл смутилась, сообразив, сколь жестоко звучат в его случае эти слова. Но продолжила: - Только меня в это дело не впутывай!
  
  Они просидели в степи целый день. Кир честно пытался привыкнуть, но... Не получалось.
  В Логово вернулись уже в темноте.
  - Эйприл, котёнка всё нет.
  - Успокойся, куда ему деться! Со зверушками заигрался...
  
  Тьма окутала притихшую Станцию. Угомонились стрижи, зайцы и единственный пока что олень.
  Лишь фырканье вышедших на охоту ёжиков, да пение цикад...
  В самом укромном месте реакторной зоны, среди нагромождения оборудования и путаницы сияющих труб, на груде убитых мышей восседал чуть подросший котёнок.
  Тишину зала нарушил лёгкий топот маленьких ножек. Облако дёрнул ушами, втянул носом воздух, на мягких лапах спустился с импровизированного трона и спрятался за насосом. Когда увлечённый поеданием кузнечиков ёж оказался на расстоянии прыжка, раздался щелчок - сработал один из бесчисленных клапанов. Ёж бросился наутёк, но опоздал. Облако взвился в воздух и обрушился на добычу. Утробно рыча, он разодрал ежа на куски.
  "Конечно, это не тот прекрасный олень, но... Ничего, всему своё время. Олень мне ещё покажет свой танец!"
  Пробившийся сквозь небольшие оконца лунный свет, выхватил из мрака кровавую пасть и вонзившиеся в нос иглы - которые вдруг стали мягкими, сдулись и пропали под кожей.
  Облако оскалился и зарычал. От стены отскочило эхо.
  А за стеной, над реактором, билось и трепетало неугомонное чёрное пламя.
  Тьма.
  
  Ночь. "Сфера"
  
  В облике чёрной сферы, абсолютная, ничем не ограниченная власть лежит передо мной на столе.
  Неясно одно, что с ней делать?
  Я не жалею, что не оставил нейросеть в ящике стола. Это было бы попросту глупо. Но и применения для неё не найти - риск засветиться превышает возможные выгоды.
  Поглаживая матовый корпус, ощущаю себя дураком. Сам себе создал проблему!
  Первостепенный вопрос: где это чудо хранить? Точно, не под матрасом!
  Ладно. Город большой, место найдётся.
  А после - найдётся и применение. Я это чувствую, ведь во всём есть свой смысл. Если жизнь представляется хаотичным нагромождением блестящих стекляшек, нужно взглянуть под другим углом - и глазам предстанет калейдоскопический узор идеальной геометрической формы...
  Или нет? Может, жизнь - только лишь хаос?
  Морщу нос... Вне всяких сомнений, подобные устройства не пахнут. Но сфера слишком сильно воняет дерьмом.
  Несу её к умывальнику.
  
  День 17. "Новый Сад"
  
  "5:59"
  "Что? Почти шесть?"
  Кир опёрся на локоть и приподнялся в кровати. Искажённое хроматическими аберрациями от купола Логова, над горами вставало Солнце.
  "А сон был таким коротким!"
  Диван оказался пуст. Ни девушки, ни котёнка. А на гвозде не было куртки.
  "Наверное, она посмотрела этот короткий сон, проснулась, переставила будильник и ушла. Но куда и зачем?"
  И ещё...
  Снова было такое же чувство, как после сна про набережную. Что в сновидении спрятан ключ. Что во сне было то, чего в реальности не бывает.
  Но что? Там была только сфера! Существуют они или нет, Кир не знал.
  Он встал, натянул штаны, и запустил в Сети поиск... На экране был только мусор - никаких "реверс-процессоров". Это не значило ничего: такое устройство должно быть секретным.
  Ладно... Сны - это только лишь сны. В реальности проблем было не меньше.
  На столе стояла тарелка, аккуратно накрытая крышкой.
  Кир заглянул.
  Ха! Его любимые блины с любимым персиковым вареньем.
  "Ну нет! Этим меня не заманишь! Я узнаю, чем ты там втихаря занимаешься!"
  Он решительно вышел на крышу.
  
  "Только, где это, "там"?"
  Взобравшись на парапет, Кир осмотрел территорию. Обычно, заметить рыжую девчонку не составляло труда.
  Эйприл не было, но в глаза бросалось другое: в центре Станции расползлось уродливое зелёное пятно. От его вида, Кирилла охватило отчаяние, а тело пронзила боль - созданная психикой, но неотличимая от настоящей.
  "Цветок! Он засеял Станцию!"
  Не помня себя, он скатился по лестнице и побежал. В глаза попадали мошки, в лицо врезались жуки. Всё вокруг жужжало, пищало и пело. Кир не обращал внимания. Он мчался, пока путь не преградили деревья.
  Тонкие стволы молодой рощицы, проломив бетон, тянулись ввысь. Зеленели молодые клейкие листочки. На ветках сидели тысячи птиц.
  Кир опасливо дотронулся до ствола... Ожога не было.
  Наклонился и подобрал обломок бетона. Покрутил в руках, поморщился и осторожно положил обратно.
  "Точно раны... Она всё тут ломает!"
  Кир вошёл в рощу. Густой воздух был пропитан волшебством, и это волшебство мальчишке не нравилось. Он медленно и осторожно пошёл к Излучателю.
  Раздвинув ветки, Кир увидел сидящую на кубе девчонку. Закрыв глаза, она пела на неведомом языке - удивительно мелодичном и непостижимо знакомом. Утренние лучи, пробившись сквозь листву, рисовали на лице причудливые арабески.
  Кир остановился, боясь спугнуть наваждение. Обнял ствол, прижал щёку к прохладной и гладкой коре. Голос любимой усмирил злость, и в душе зародилось какое-то новое чувство.
  Он ощущал, предельно явственно, свою чужеродность этому новому миру. Всё вокруг было наполнено сияющим совершенством жизни, но сам он был мёртвой пустой оболочкой. Безупречная и чистая мелодия открыла Кириллу его самого, и увиденное разорвало грудь жгучей болью... Не мёртвый, но уже не живой, утративший контакт с миром и влачащий настолько жалкое, бесцельное, одинокое существование, что даже ему самому было не ясно, живёт он или смотрит бесконечный кошмарный сон.
  Хотелось уйти - куда-то, где ЭТОГО нет. Но теперь, ЭТО было везде.
  Он осел на растрескавшийся бетон.
  Пение оборвалось - Эйприл услышала шорох.
  - О! Ты уже тут! Вкусные были блины?
  Кир не сразу понял, о чём она говорит. В голове не укладывалось, что с коралловых губ невесомого создания, могут слетать не только волшебные звуки, но и слова о каких-то блинах!
  - Чего?
  - Завтрак! Ты его съел? Я старалась!
  "Старалась? Он появляется сам по себе, ты просто достаёшь тарелки из шкафа!"
  - Это что за язык, и откуда ты его знаешь?
  - Кир! Ну зачем? - Эйприл наклонила голову и смотрела теперь с укоризной. - Зачем анализом губить красоту? Превращать сияние небес - в бомбардировку атмосферы заряженными частицами, белеющий в океане парус - в тряпку на палке, а девушку - в пронизанное миллиардами трубочек мясо? Глядя на мир таким образом, ты не найдёшь сил жить... Ничего я тебе не скажу. Хочу, чтобы ты был счастлив!
  В её глазах снова что-то мелькнуло.
  - Да и не нужно тебе ничего знать!
  - Эйприл, зачем ты пришла?
  - Для существования одного, нужен второй - иначе, исчезнет и первый... Как определить себя, если другого нет? Отчего, так тягостно одиночество? Не оттого ли, что оно - угроза?
  - Врёшь! - он помолчал. - Всё меняется...
  - В каком это смысле?
  - Разве не видишь? - Кир сорвался на крик. - От того, что было раньше, тут ничего не осталось!
  Девчонка поморщилась.
  - Зачем так кричать? Разумеется, здесь всё меняется. Место такое... Если Станции что-то понадобилось - создаст. Если больше не нужно - разрушит. И что?
  - Разрушит! Вот именно!
  - Кир, ты слишком сосредоточился на разрушении... Зачем? Его ведь и нет, по сути. Новое должно появится, старое уйти. Вот и всё. Вечное созидание!
  - Конечно! Не тебя ведь стирают! Можно пофилософствовать!
  Эйприл отвернулась. Кир продолжал:
  - Видно, есть в тебе что-то, чего нет во мне. То, что этому миру нужнее... - его голос был еле слышен. - Я чувствую, ты - другая. Не та Эйприл, которую я повстречал... Ты растёшь. А меня с каждым днём всё меньше... - он добавил с отчаянием: - Ведь ты уже выше меня!
  Глядя в сторону, Эйприл сказала:
  - Выше? И что с того? Девчонки ведь раньше взрослеют... Может, я тебе вовсе не враг.
  Но сама уже в это не верила.
  
  Ночь. "Полёт"
  
  Солнце упало на город, разбившись на тысячи сверкающих граней. У нас есть часа полтора, затем - всё окутает тьма...
  Ветер крепчает, надвигается буря. Пыль превращает обычный, фиолетово-золотистый закат в кровавый.
  Облака - будто безумный хирург заткнул ватой раны, от пронзивших низкий небосвод белых шпилей. И губы Мэйби, покрытые алым блеском, как рана.
  Она жмёт мои пальцы - сильно, тепло. Прижимается и заглядывает в глаза.
  - Как ты? Очухался?
  Чёрные круги под глазами, ссадины и синяки по всему телу. Часть локонов бесследно исчезла, вместо уха - обрубок, прикрытый волосами, начёсанными с другой стороны и закреплёнными заколкой. За последние дни она похудела и ни капельки не похожа на девушку-в-самом-соку, что я встретил на пляже. Теперь она - обычный угловатый подросток.
  На такую бы я не повёлся. Обошёл бы десятой дорогой.
  Пытаюсь обнять, скорее из жалости, чем от желания. Она отстраняется и запрыгивает на парапет. Расхаживает туда и сюда городским привидением, тёмной хозяйкой улиц. Коленки с подсохшей кровавой корочкой движутся на уровне моих глаз.
  Впрочем, ноги всё те же - ровные, длинные. Только исцарапанные кустами.
  Да и как бы там ни было, выглядит она лучше меня самого. Похоже, раны заживают на ней, как на кошке.
  - Столько кипучей деятельности и важности! - Мэйби плюёт. Слюна, пролетев пару метров, рассыпается в мелкую пыль, которую ветер швыряет обратно в девчонку. - Но люди лишь стремятся к удовольствию и пытаются избежать неприятного. И на этом - всё!
  Она вновь собирает слюну. Но, видимо, вспомнив неудачу, глотает.
  - Ну а ты? - старательно делаю вид, что ничуть не смущён. С каждым днём Мэйби раздражает меня всё больше и больше. Даже не знаю, зачем сюда притащился, ведь я её уже почти ненавижу. Манеры, жесты, бесконечное враньё и наглость...
  - Что, я?.. А!.. Ты обо мне... - с удивлением замечаю румянец на скулах. - Ну, со мной всё ещё хуже, - она замолкает и смотрит на океан, на яхты. Ветер треплет серую чёлку.
  - Почему? - спрашиваю лишь для того, чтобы прервать молчание.
  Она поворачивается. Смотрит так, будто видит впервые.
  - По рождению, Кир. По рождению! Или "золотой" папин мальчик уже подзабыл, что сфера возможностей определяется именно так?
  - Ты, вроде, не бедная...
  - Дело только в деньгах? Другого неравенства в обществе нет?
  - Нет.
  - Ну конечно! - она, всё же, плюёт. - Что говорить с идиотом, не способным понять очевидное... Вот тебе, кстати, ещё одно из неравенств! - девчонка кулачком вытирает с лица прилетевшую обратно слюнявую пыль и... слёзы. - А знаешь что, Кир? В жопу океан! Поехали, посмотрим на степь!
  - Степь? Что в ней интересного?
  - То, что она - не океан с белоснежными яхтами около белоснежной набережной. А здание, куда я тебя приглашаю, совсем не стерильное! - она закидывает в рот жвачку, а фантик уносит ветер. - Ты ещё не видел такой столицы!
  - И как мы туда попадём? При помощи твоей волшебной жвачки? Я не собираюсь жрать эту дрянь!
  - Сейчас покажу!
  Она берёт меня за руку и волочёт за оголовок лифтовой шахты.
  Там лежит ховерборд.
  - Ты не взял меня в полёт, как я не навязывалась. Даже после прозрачных намёков про крышу! - она смотрит сердито. - Что, между прочим, ужасно обидно...
  - На Диэлли полёты запрещены! Можно только сидеть на земле. Если смелый - на крыше.
  - Идиот? Сам мне его подарил! Любой дурак может установить какое-то правило, и каждый дурак будет его соблюдать!
  - Ты на нём прилетела?
  - Нет, ни к чему заранее привлекать внимание полиции. Принесла, - она наклоняет голову и выдувает огромный пузырь. Невинно машет ресницами.
  - Никуда я с тобой не полечу, - протыкаю пальцем розовую плёнку. Раздаётся хлопок. - С такой!
  - Чем это я тебя не устраиваю? - её руки упираются в бока. - Раз сумел, будто суперагент, обворовать корпорацию, сможешь и полететь! Поймают, папа заплатит штраф. Он тебя простит, не волнуйся. Наоборот, ощутит вину - за то, что совсем забросил сынулю.
  Это всё замечательно. Но я не вижу замедляющих падение аварийных жилетов.
  - А жилеты? Что, если мы упадём?
  - А что, если бы мы вчера захлебнулись говном?.. Как бы я приволокла доску и два тяжеленных жилета? Я не геноморф-уничтожитель-танков! Нафиг они сдались, эти жилеты. Только мешают! Мир не любит трусишек, ему по нутру победители, - её голос становится похож на шипение змеи: - Что я с тобой разговариваю! Ты полетишь, вот и всё! Это уже решено!
  Она хватает мою ногу и пихает в захват.
  - Вторую поставишь сам! Я тебе не нанималась! В полёте, повторяй движения за мной, - в её глазах мелькает сомнение. - Ты вообще, летал на доске?
  - Летал. Заткнись!
  - Вот и отлично!
  Мэйби ставит ноги в захваты.
  - Жди! Взлетим, когда свалит полиция.
   Верчу головой. Наблюдательный дирижабль не особенно близко...
  - Ну?
  - Что?
  - Можно меня приобнять! Или хочешь разбиться?
  Беру её за талию, и ховерборд поднимается в воздух.
  Обычный антиграв с нейроинтерфейсом: мощный, бесшумный, простой в управлении - поле поддерживает с боков. У него лишь один недостаток - цена. Но деньги уплачены, пришла пора развлечений.
  Мы скользим возле стен, окрашенных красным закатным солнцем. Резко снижаемся - так, что сердце падает в пятки. Проносимся под ажурными эстакадами, едва не касаясь опор.
  Ветер свистит в ушах.
  Надо признать, она неплохо справляется - будто только этим и занималась целыми днями. А ведь доски у неё вообще не было!
  Она мчится прямо к зеркальной стене небоскрёба. Присев, наклоняется в сторону.
  Вот сучка! Хочет разбить полем все окна на этаже! Тогда нас заметут однозначно, и штрафом уже не отделаться!
  Изо всех сил луплю её кулаком в бок. Выходит скорее комично, чем больно. Но, ховерборд поворачивает.
  Вот она, цель нашего путешествия - одинокая недостроенная высотка на окраине города. Будто огромный корабль, застывший в ожидании плавания по степным травяным волнам.
  Мы приземляемся на крышу. Вернее, на пол последнего из построенных этажей -крыши у здания, пока что, нет. Повинуясь мысленной команде Мэйби, силовые захваты выпускают мои ноги, и я спрыгиваю с доски.
  Крышу этот дом не получит - он ещё не родился, не вырос, но уже умирает. Из растрескавшегося бетона, как кости, торчат куски арматуры, стены покрыты потёками ржавчины и похабными рисунками. Ввысь уносятся опорные конструкции, которые уже никогда не будут удерживать новые этажи.
  Заброшка.
  А ведь, мы с этим домом похожи.
  - Не иди за мной! - Мэйби скрывается за недостроенной стеной, оставляя меня одного.
  Тут отвратительно...
  Степной раскалённый ветер, дует ещё сильнее, чем на крыше "Aeon" - пусть она попробует поплеваться! Вихри играют разбросанным всюду мусором: упаковками, бутылками, стаканчиками.
  За слабым мерцанием противопылевых полей, окружающих город, видна степь, далёкие ветряки, магистраль маглева, связавшая город и расположенный в океане астропорт.
  Зачем я здесь?
  Внутри закипает ярость...
  Волоку ховерборд к краю крыши. Тяжёлая пёстрая доска подрагивает в руках, оставляя царапины на бетонном полу. Скрежет перекрывает вой ветра.
  Сейчас прибежит! Этот звук нельзя не услышать.
  Затаскиваю ховерборд на парапет и пинаю. Дальнейшая его судьба мне неинтересна, и вниз я не смотрю. Просто оборачиваюсь.
  Ага! Примчалась! Ну, хоть шортики успела застегнуть!
  - Знаешь, Кирилл! Наверное, здорово быть таким вот тупым ничтожеством! - Мэйби отводит ладони, сжатые кулаки назад, выставляя вздымающуюся от гнева грудь - невозможно не любоваться, чем я и занят. - Редкое сочетание трусости и равнодушия! Ты даже не осознаешь собственное убожество! Забрать свой подарок - это так по-мужски! И, знаешь что?
  - Что?
  Одним плавным движением Мэйби снимает свой топ. Подходит вплотную - так, что я слышу запах.
  "Гуччи Раш-восемнадцать"?
  Она наклоняет голову, щурит глаза.
  - Ты смотришь совсем не туда.
  Перевожу взгляд. В ложбинке, по центру груди, на сотканной из тысяч гранёных камушков сияющей цепочке, висит кулон.
  На нём невозможно сфокусировать взгляд, невозможно понять, какой он формы. Просто сияние, сияние в чистом виде. Оно струится из глубины - кристалл не нуждается во внешних источниках света.
  "Слёзы Ириды".
  Не всякая принцесса может себе эти слёзы позволить. Готов поклясться - это единственное подобное украшение на Диэлли. Удивились бы жёны миллиардеров, узнав, что кулон их мечты, скрывается под замызганным топом исцарапанной нескладной девчонки!
  - Это он подарил. Недавно, неделю назад. Со встроенным эмо-сканером. Сказал, что обязан знать, что я чувствую... И знаешь! Он никогда его обратно не заберёт. Я в этом уверена. Он меня любит!
  С эмоциональным сканером?
  Класс!
  Не понять, что она сейчас чувствует - кристалл переливается всеми цветами радуги. И всё-таки, я замечаю преобладание оранжевого, сексуального.
  Зря она мне его показала!
  Тяну руку, пытаясь дотронуться до груди, не до кристалла.
  Мэйби вспыхивает.
  - Ты больной?! Ты хоть слышишь, что я говорю?! - она отворачивается и натягивает топ.
  Вот идиотка! Будто можно что-то услышать, когда тебе демонстрируют такую шикарную, совсем не подростковую грудь!
  - Больные! Все вы - больные! - она усаживается на бетонную плиту, лежащую вплотную к недостроенной стене. Прижимается к стенке спиной и поджимает ноги.
  Я подхожу, и усаживаюсь рядом. Плита тёплая, и тут не такой сильный ветер.
  Мэйби опускает голову мне на плечо.
  - Хочешь, прочту стихи?
  Не дождавшись ответа, она начинает:
  "До залитой солнцем крыши
  ветер доносит терпкий степной аромат..."
  Начало не особенно складное...
  Голос Мэйби дрожит от волнения. Она заглядывает в глаза, будто пытается разглядеть в них ответ на незаданный вопрос. Но видит, пожалуй, только растерянность.
  Слова льются, цепляясь одно за другое, поток звенит весенним ручьём. С каждой новой строфой стихи становятся лучше и лучше, словно во время их написания поэт перерастал сам себя. Я со страхом осознаю, что Мэйби говорит не на универсальном, она перешла на другой язык - певучий и мелодичный. Разумеется, он мне не знаком - тем не менее, я всё понимаю.
  Стихи совершенствуются... Они уже столь прекрасны, что их красота выходит за пределы моей способности её воспринять - и в голове возникает вакуум, пустота. Я чувствую себя так, как на Дзете - когда вглядывался во Тьму, тщетно пытаясь Её рассмотреть. В голове сами собой возникают строчки, не имеющие ничего общего со стихами, но в общих чертах предающие смысл - человеческая адаптация запредельного.
   "Луна лишь одна. Остальные - её отражения..."
  Что?!
  Что это значит?
  "Девушка-друг... Разве это возможно?"
  Кто автор этих строк?
  Они бы могли быть написаны мной, в них звучат отголоски моих чувств. Но...
  Мэйби заканчивает:
  "...облака-девушки и девушки-облака".
  В стальных глазах стоят слёзы, она хлопает ресницами, и на щеках появляются серебряные дорожки.
  Хмурится и отворачивается. Долго сопит.
  Наконец, произносит:
  - Красивые, правда? Пришли вчера от неизвестного отправителя. Как думаешь, Кир, кто бы это мог быть? С одной стороны - Вселенная велика, с другой - не так много хакеров на Диэлли...
  Она думает, сообщение отправил я! И похоже, воспринимает как объяснение в любви!
  Неужто она не осознаёт, что говорила сейчас не на человеческом языке? И вообще, в стихах говорится о "девушках", во множественном числе. Больше похоже на признание от девушки, а не от парня! Или даже, не на признание - на обращение к самой себе!
  Я придирчиво смотрю ей в глаза. Она опускает взгляд...
  Ничего Мэйби не осознаёт! Она уверена, что получила моё любовное послание. Есть только одно объяснение этой уверенности: ей очень хочется, чтобы всё было именно так...
  И для чего мне её разубеждать?
  Только любопытно, кто послал сообщение? Ошивающаяся поблизости хакер-девчонка, обожательница Мэйби, утратившая самоконтроль от её волшебной фигурки?
  В эту версию сложно будет поверить. Стихи ни на что не похожи. Думаю, человек эти фразы, ни написать, ни запомнить не в состоянии, как не способен увидеть Тьму.
  А Мэйби декламирует без запинки... Если бы с телефона, интерактивных очков или часов... Но она читает по памяти... На какое устройство пришло сообщение? Мэйби не говорила... Значит, в ней всё-таки чипы...
  Кем бы ни был автор, он прав: девушка-друг - это невозможно! Особенно, если она выглядит, как модель - и плевать, что без уха, исцарапанная и худая.
  С этим надо заканчивать. Если такая девчонка загонит тебя во френдзону - не выберешься уже никогда!
  Как показала практика, можно слегка надавить - и она подчинится. Но ведь, не заорёшь на неё: "Раздевайся!" Может, кому-то она и позволит такое, но точно не мне. Рассмеётся в лицо и уйдёт, скорее всего - навсегда.
  Нет, нужен другой подход, тоньше...
  Как повезло со стихами!
  
  Разглядываю торчащие из шортиков ноги.
  Левую украшают тщательно выведенные золотистым маркером вензеля.
  Когда она успела? Я спал без задних ног, а она, в это время, ноги раскрашивала?
  Кожа на бёдрах - в мелких царапинках, будто от кошачьих коготков...
  Кусты так не поранят. Странно. Никогда не видел её с котом.
  В голове всё звенят стихи...
  Да... Для кого-то, девушка - это аппетитная попка и грудь, кожа, кости, немного волос. А для кого-то - облако...
  Кладу руку на внутреннюю поверхность бедра.
  Мэйби закусывает губу.
  - Не страшно по городу так расхаживать?
  - Как?
  - На тебе живого места нет - будто вылезла из измельчителя мусора!
  - Издеваешься? Ведь так всё и было... А под камеры, я не суюсь... И вообще, девушкой восхищаются или молчат! Впрочем, это про настоящих мужчин, не про тебя.
  - Я восхищаюсь.
  - Чтобы девушкой по-настоящему восхищаться, нужно ничего от неё не хотеть. А у тебя текут слюни! Это - совсем, совсем другое.
  - Безухий философ!
  - Ха! Кто бы говорил! Хакер-поэт! Знаешь, я не комплексую. Новое ухо добыть - не проблема. А если, как у тебя - ума нет, ничего не попишешь!
  - Есть чипы.
  - Они тебе вряд ли помогут...
  - А тебе? Тебе помогают?
  Она отворачивается.
  Угасающее солнце окрашивает багрянцем её белый топ.
  - Угадал? Да, угадал... И зачем он это сделал? Нельзя ставить чипы в несформировавшийся мозг! Ты же растёшь!
  - Не расту...
  - Что?
  - Что слышал! Я не расту. И заткнись!
  Нежно кладу руку ей на коленку.
  Она вздрагивает.
  - Не надо. Это ему не понравится.
  - Ты чего? Думаешь, за тобой микродроны слежения летают?
  - Вряд ли... Но, он узнает. Ему про меня всё известно... Да! Он всё видит! Даже когда его рядом нет, даже, когда я одна!
  - Откуда?
  - Понятия не имею! - голос Мэйби срывается. - Но, это точно.
  Дотрагиваюсь до царапинок.
  - Что это?
  - Не твоё дело!
  - У меня от тебя нет тайн.
  - А у меня от тебя - куча. Тайны привлекают, правда - отталкивает. Знай ты её - не стал бы со мной разговаривать... Поверь... Не пытайся понять девушку, ведь если получится - утратишь возможность её полюбить...
  Она заглядывает мне в глаза.
  - Думаешь, у меня стоят чипы контроля?
  - Не знаю...
  - Если так, то однажды - я тебя просто забуду, и всё! - её, без того осунувшееся лицо искажается ужасом. - Я не хочу!
  Глажу внутреннюю поверхность бедра.
  Мэйби не отстраняется, только кусает губу.
  - Кир, это нужно точно узнать.
  - Как?
  - Просканировать! Меня... Вот я дура! Разгуливала вчера по лабораториям... Ведь минутное дело!
  - Для этого подойдёт и обычный медсканер. Они встречаются на каждом шагу.
  - Мне не встречаются!
  Небеса пламенеют. Надвигается тьма.
  - Не хочу тебя забывать... Не хочу терять... Чтобы не забыть, нужно... Нужно настоящее...
  Вздрагиваю.
  Вся смелость куда-то уходит.
  Щёки горят. Потная ладонь сжимает коленку. Сердце стучит, будто на стометровке.
  Кто мог подумать, что будет такая реакция!
  Приходится повернуться к Мэйби спиной.
  Я сосредоточено делаю вид, что изучаю особенности кучевых облаков, когда слышу возле уха сопение, а после - прикосновение воспалённых губ. Руки нежно ложатся на плечи, к спине прижимается горячее тело.
  - Кир, я ведь давно тебя знаю. Давно люблю.
  Поворачиваюсь и смотрю ей в глаза. Теперь, без страха и ненависти.
  - Покажи мне его ещё раз.
  - Конечно.
  Она снимает топ, кладёт рядом. От груди исходит сияние - зелёное, цвета любви. Слегка наклонив голову, долго смотрит в глаза. Кулон разгорается ярче, добавляя к зелени апельсиновый.
  Потом, не сказав даже слова, Мэйби начинает расстёгивать шорты.
  И горячие нежные облака забирают меня без остатка.
  
  День 18. "Метаморфоз"
  
  "5:08"
  "Луна лишь одна. Остальные - её отражения..."
  Кир распахнул глаза. Луна была на месте - в отличие от Венеры.
  "Значит, фразы в начале снов - стихи?"
  Это ничего не проясняло, лишь больше запутывало.
  "Так, а что там ещё были за строчки? Кажется, что-то про тишину..."
  Как Кир не силился, вспомнить не получалось - подробности сна забывались мгновенно, как всегда и бывает.
  "Этот язык... Именно на нём вчера пела Эйприл... Получается, ночные приключения - обычные сны, обработка дневных впечатлений?"
  До ушей донеслось: "Доброе утро!"
  "А ведь во сне, отношения с девушками сложились получше. Но, даже там они очень странные... Зато погонял на доске, хоть и лёжа в кровати. Ну, и всё остальное..."
  Перед глазами стояли белые шорты, небрежно брошенные на плиту.
  "Такие же, как у Эйприл... Как там Мэйби сказала? "Чтобы девушкой по-настоящему восхищаться, нужно ничего от неё не хотеть". Выходит, я восхищаюсь Эйприл не по-настоящему..."
  Кир заворочался. Эйприл уже поднялась и бросала на него хитрые взгляды. А он, из-за сна, ещё не был готов вставать. Дурацкая ситуация...
  "Нужно срочно переключаться, и думать о чём-то другом, не о девчонках. Иначе, придётся до вечера прятаться под одеялом!"
  Кир схватился за первую же, пришедшую в голову мысль.
  "Глупая, конечно, идея... Но может, наш невероятностный ховерборд был в сновидении, и теперь, когда Кир-из-сна его скинул с крыши, он вывалится у нас?"
  Мысль была действительно странной.
  "Тьфу ты! Похоже, я совершенно рехнулся! Ховерборд улетающий в сны! К тому же, доска, купленная самовлюблённым Кириллом - то есть мной, была двухместной. А неэгоистичная Эйприл создала одноместную... Что тут скажешь? Девчонки! Ммм... Девчонки..."
  Перед глазами опять замаячили злополучные шорты. Потом их хозяйка.
  Без них.
  Кир засопел и отвернулся к стене. Эйприл хихикнула.
  - Я поем и пойду. Завтрак - на столе... Витай в своих грёзах...
  
  Антенное поле сияло, покрытое алмазной росой. По ногам потекла вода, и носочки тут же промокли.
  Эйприл осторожно сняла со щиколотки невесть как туда забравшуюся маленькую улитку. Пересадила на стебелёк. Забавно прыгая на одной ноге, стянула следки и положила их в задний карман. Поморщилась, ощутив, как мокнут шорты.
  "Да ну их вообще!" - девчонка бросила носки на траву.
  Вытащила из кармана отстёгнутый от ноутбука малюсенький дрон, выбрала программу "селфи". Дрон взлетел, а она приняла красивую позу, стараясь поменьше щурить глаза.
  
  Он нашёл Эйприл у чёрного куба - она сыпала крошки его любимых блинов муравьям. Рядом блестела лужица персикового варенья.
  - Вот... - он протянул ей носки. - Кажется, ты потеряла.
  "Похоже, от них не избавится", - подумала Эйприл, засовывая подарок в карман.
  - Здорово, правда?
  - Здорово что?
  - Вся эта жизнь!
  - Честно сказать, слишком много вокруг всего.
  - Много? - засмеялась девчонка, так заразительно, что казалось вместе с ней смеются веснушки на носу и тонкие морщинки у глаз. - Мы почти ничего и не видим!
  - Ты о чём?
  - Сам подумай!
  Кир молчал, и она продолжила:
  - О вирусах, бактериях, насекомых! А паразиты! Знаешь их сколько? Как обстоят дела тут, на Станции, я уж не знаю. Но раньше, паразитических видов было вчетверо больше, чем свободноживущих. У паразитов были паразиты - в которых, в свою очередь, жили другие! Да и "свободноживущие" - только название. Они тоже находятся во взаимосвязи, пронизывающей всё живое! - голос девчонки дрожал от восторга.
  Кир поморщился и пошевелил пальцами, будто пытаясь стряхнуть с рук что-то мерзкое. Он смотрел на Эйприл с уже неприкрытой враждебностью:
  - Зачем ты это сделала?
  - Сделала что? - пролепетала Эйприл. Она только сейчас начала понимать, что друг не разделяет её чувств.
  - Испортила Станцию!
  - Я?
  - Хочешь сказать, что ты здесь не при чём? От происходящего ты в бурном восторге!
  - Кир, но ведь я - "чистый лист"! Мне понравилось бы что угодно! Я появилась одновременно с этими изменениями, поэтому я люблю их. Но, я бы радовалась чему угодно!
  - Не верю! Ты сразу назвала МОЮ Станцию "стерильной помойкой"! А уж ПОТОМ начались изменения!
  Кир стащил с плеч девушки куртку и ушёл, даже не обернувшись.
  
  Эйприл была в смятении.
  Идти на обед не было никакого желания - Кир её пугал. Судя по поведению, он утрачивал адекватность. Но очень хотелось есть.
  "Если я могу приготовить обед в Логове, то уж тут, возле куба - тем более!"
  Эйприл сосредоточилась. Обед не появился.
  Она пыхтела и злилась, воображая тарелку салата - для себя, и хлеб - для муравьёв. Но без толку.
  "Может, хотя бы получится накормить Кирилла?"
  Эйприл начала представлять тарелку блинов...
  Перед ней появился салат. А рядом, с грохотом упал вернувшийся из невероятности ховерборд.
  
  Кир долго бродил по степи в одиночестве, удивляясь происходящим метаморфозам. Он изо-всех сил старался понять эту странную ползающую и летающую жизнь, и привыкнуть.
  В полдень захотелось есть. Кир вернулся в Логово, ни на что особенно ни надеясь. Но на столе дымились блины, а рядом стояло варенье из персиков. Девочки не было.
  "Значит, она не особенно злится..."
  Кир схватил блин, ойкнул и стал дуть на пальцы.
  "Горяченные! Как так? Ведь я её даже не встретил!"
  Он открыл шкаф и увидел пустую тарелку.
  "Непохоже, чтобы она пообедала... А про меня не забыла!.. Эх! Зря я на неё накричал..."
  Кир вспомнил, как Эйприл бодренько уминала свой любимый салат - прямо-таки увидел это перед глазами.
  "Зачем Маяк вообще заставляет нас убирать посуду в шкаф? Боится, что мы заметим, как на тарелках возникает еда?"
  Словно в опровержение этой идеи, тарелка исчезла. Маяк будто бы говорил: "Нет, я могу творить, что захочу, прямо перед твоим носом, а ты ничего не сможешь с этим поделать!"
  
  Вернувшись вечером в Логово и обнаружив на столе тарелку блинов и варенье - на этот раз из малины, Кир сначала посмотрел за диваном, а потом - обошёл крышу, заглядывая за оголовки вентшахт. Но, нет - Эйприл нигде не пряталась.
  Это было удивительно. Но Кир решил, что ужин не виноват, и принялся за блины.
  Он и подумать не мог, что девушка осталась голодной.
  
  Эйприл стояла на обрыве у южной арки. Под ногами плескался сонный ночной океан.
  "Отправишь?" - спросила она у Луны.
  Маяк ничего не ответил, но Эйприл знала: отправит. Ведь это сообщение Мэйби уже получила.
  И она начала:
  "До залитой солнцем крыши ветер доносит
  терпкий степной аромат..."
  
  Ночь. "Ураган"
  
  Хорошо, когда школа недалеко. Ещё лучше, если часть пути проходит по набережной. Не слишком яркое солнце и прохладный ветер, впитавший чистоту океана - что может быть лучше, чтобы исчезли остатки сна.
  Возможно, когда-нибудь Маяк подарит людям технологию нуль-транспортировки - ведь глупо тащиться два часа в астропорт, чтобы потом за мгновение скакнуть через полгалактики. Тогда, мальчишки не будут вдыхать этот утренний воздух и не увидят отливающий золотом океан.
  Ещё не повернув из-за угла, слышу:
  - Говорят, ты завела малолетку?
  Выглядываю...
  Мэйби в компании парней на ховерциклах.
  "Завела!"
  "Малолетку!"
  Сама-то? Ведь мы одногодки! Ну, ясно, ведь она выглядит старше! Накинула себе, небось, пару лет.
  И похоже, в школу она не спешит.
  Один из парней обнимает Мэйби за талию.
  Она отстраняется.
  А я, отступаю обратно за угол. Лучше обойти компанию стороной.
  
  В столовой, на большой перемене, подваливает Ураган.
  С парой своих заместителей - здоровенным Скалой и долговязым Додей.
  Додю родители тоже назвали Ураганом - пришлось искать для него другое прозвище. Ураганов всегда с избытком.
  Пока Скала и Додя ошиваются в стороне, Ураган падает рядом и хлопает меня по спине. Так, что я почти тыкаюсь носом в пюре из океанской капусты.
  - Здоров!
  - И тебе не хворать, - бурчу в ответ.
  - Неприветливый ты, Кирилл. Нехорошо. Люди должны вместе быть, горой друг за друга, - Ураган щурится, заглядывает в глаза. - А вот девчонка у тебя ничего! Да, ничего... И волосы, и фигурка, - он усмехается. - Попец, всё такое... Глаза, будто сталь. И характер, - будто что-то припомнив, он чешет нос кулаком. - Да только вот это, такое дело... Много ли ты о ней знаешь?
  - Достаточно!
  - Да остынь ты, не кипишуй! Я ж с уважухой... Знаю я всё о тебе! Про отца, про мать. Про Дзету-шесть. Видел ролик в Сети, где ты в крови. Про друзей твоих там рассказали... - в голосе звучат отеческие нотки. - Не тронет тебя здесь никто... Но пойми, Кирилл, не в том дело. Не в тебе. О тебе - всё известно. А вот о девчонке - хер! Ничего не найти! И о папашке, с лицом, как у трупа. Сечёшь? Вот, о чём разговор. Люди друг за друга горой должны быть! НОРМАЛЬНЫЕ люди...
  Ураган поднимает ложку с зелёной питательной жижей. Переворачивает.
  С ложки стекает клейкая зелёная масса.
  - Ну и дрянь! Ты зачем это жрёшь? Идиот!
  Да, от этих водорослей вечно хочется пить...
  Ураган втыкает ложку на место и подводит итог:
   - Идиот, но нормальный! А вот девчуля твоя - не факт! Сам подумай, что о ней знаешь? "Достаточно" твоё, как переводится? "Ни хрена", угадал? И всем остальным известно не больше! А так не бывает, чтобы в Сети никакой инфы. Будто этой семейки и не было до Диэлли...
  - Мэйби на Дзете была, на Ириде, на Арке...
  - Это она тебе рассказала?
  Сижу, глядя в пол, сложив на коленях руки. Будто перед директором.
  Я - просто тупоголовый осёл! Пепельные локоны, стальные глаза, фигурка. Белый топ. Ну, или алый лоскуток на груди.
  Вот и всё! Больше мне о ней ничего не известно.
  Видно, когда встречаешься взглядом с такой вот девчонкой, что-то выключается в голове. И не задаёшь вопросов.
  - В ущелье она - постоянная гостья, - продолжает Ураган.
  - В Кезчер-Меркен?
  - В нём самом. Болтается где-то, дни напролёт. Не учится.
  - Она из двести шестнадцатой.
  - Всем так рассказывает! Нет её в списках школы, я проверял. И вот ещё что... - он переходит на зловещий шёпот. - Внезапно я понял, что и не хочу ничего узнавать об этой девчонке. Меньше знаешь - спокойнее спишь! Слыхал? - он запрокидывает голову и гогочет. Младшие школьники испуганно оборачиваются.
  Несмотря на своё подвижное имя, спать Ураган действительно любит. Спит на уроках, пуская ниточку слюны изо рта и приводя в бешенство учителей. Дремлет на плитах набережной - где, будто ящерицы, балдеют под жарким солнышком пацаны. Никакие обстоятельства, никакие разборки, не мешают ему засыпать. Это необычное качество вызывает у конкурентов, стремящихся скинуть Ветра с верхушки школьной иерархии, уважение и страх.
  Он встаёт и вновь хлопает по спине, но уже не так сильно, слегка:
  - Тебе же, советую нарыть хоть какой-то инфы. Слышал, ты - хакер. Попробуй! Или просто - бежать! - он, гогоча, уходит. - Беги, дурень, беги... - голос тонет в столовском гаме.
  Дурень... В последнее время слишком часто так меня называют. Опасно, может прилипнуть.
  Дурень...
  Я вдруг понимаю, что Мэйби - намного умнее, чем хочет казаться.
  Что у неё там за чипы такие? Может, ей не пятнадцать?
  А сколько? Семнадцать? Двадцать?
  Чему мне теперь верить? Соврала один раз, соврёт сто! Какие из её слов - правда?
  Теперь ясно, почему мы гуляли в тех местах, где нет камер: за городом и на заброшке. Или там, где я их отключал: на крыше "Aeon". На набережной мы были лишь дважды, и оба раза - не работала ГСН.
  Преувеличивать, как Ураган, не стоит. Фиест и Мэйби - не пришельцы из ниоткуда. В базе ГСН они есть, и - они не в розыске. Чужак или преступник не сможет проникнуть на Диэлли: его просто не пустят. Не сможет находится в столице: пусть стопроцентного охвата и нет, но всё же - здесь невозможно не засветиться.
  А Мэйби сама предлагала выйти под наблюдение - там, возле лыжного центра.
  Тем не менее, факт остаётся фактом: камер она старается избегать. Особенно, если я рядом.
  И ещё одно странное совпадение в бесконечной их череде: похоже, реверс-процессор можно было добыть только на Диэлли.
  
  День 19. "Флейта"
  
  Рассвет окрасил розовым белую громаду Преобразователя, чёрной осталась лишь западная стена, на которой и была закреплена лестница.
  Кир спускался и качал головой. Везде, тут и там, ломая бетон и сгибая трубы, пробивались деревья.
  Когда он проснулся, девочки снова не было. Под диваном валялся квантовый ховерборд, а на столе дымились блины...
  Пальцы, скользившие по хромированным перилам, влезли в какую-то слизь. Кир осмотрел перемазанную ладонь.
  Птичий помёт.
  Он брезгливо поморщился.
  "Тут теперь ни до чего не дотронься, не вступи во что-нибудь, в яму не упади! А если из чёрного куба вылезет хищник? Какой-нибудь лев, тигр или медведь? А змеи, а ядовитые пауки? Они наверняка уже тут! Похоже, на Станции стало небезопасно".
  Мальчишка спрыгнул с лестницы и пошёл сквозь кусты, раздвигая ветви руками.
  "Впрочем, мне теперь всё равно. Может, наоборот, всё случится быстрей и не столь ужасно..."
  
  Он отправился к южной арке, но девчонки там не было. Кир развернулся и зашагал к центру Станции, хоть не был уверен, что сможет пробраться к Излучателю сквозь рощу, на глазах превращающуюся в джунгли.
  Бетонная дорожка покрылась сетью трещин. Кое-где торчали деревья. Кир старался не споткнутся и не налететь на дерево, но всё же вертел головой, удивляясь хаосу, возникшему будто из-под земли.
  "Но здесь, возле обрыва, хотя бы тихо!"
  И в этот момент вдалеке он заметил Эйприл.
  
  Она сидела на глыбе бетона у южной стены Преобразователя и таращилась в океан. Во всяком случае, Кир так подумал вначале. Но когда подошёл, оказалось, что глаза Эйприл закрыты.
  Глыба была в ржавых потёках.
  "Будто валялась сто лет! Но ещё вчера её не было!"
  Кир поднял глаза. Над ним, закрыв половину неба, высился увитый трубами исполин. Стена была в таких же потёках, хромированные трубы кое-где заржавели.
  Присмотревшись, он заметил углубление в стене - место, откуда и выпал кусок.
  По телу прошла волна боли.
  Кир сжал кулаки и стерпел.
  
  Эйприл не заметила появления мальчишки. Её руки сжимали тоненький стержень флейты. Держа инструмент возле рта, она то сжимала губы, то что-то шептала. Дуть было бессмысленно, у флейты не имелось отверстий. Это был цельный серебристо-белый кусок металла, улавливающий мыслеформы и транслирующий звук в наушники.
  Эйприл играла музыку, не нарушавшую тишину. Лишь шорохи травы, да ритмичное постукивание белой кроссовки.
  Кир недоумевал, почему эта ревностная ценительница всего настоящего, выбрала такой инструмент. Не желает, чтобы он слышал её творения? И где она взяла флейту? Неужто на складе нашла?
  - Эй, ты! - он изо всех сил ударил Эйприл кроссовкой по голени.
  От неожиданности и боли девушка вскрикнула. Флейта упала в траву.
  Эйприл поджала ногу и закрыла ладошкой больное место, словно надеясь его защитить. Огромные зелёные глаза испуганно смотрели на Кирилла, а по щеке стекала слеза. Эйприл не понимала совсем ничего...
  - Только не делай вид, что не знаешь за что!
  Услышав голос мальчишки - чужой, ледяной, не похожий на голос друга, девочка сжалась. Она лишь дрожала, но ничего не могла сказать. Наконец, онемевшие губы пролепетали:
  - Не знаю...
  - Ах, ты не знаешь! Тогда посмотри вот сюда! - он схватил Эйприл за подбородок и задрал её голову вверх.
  - Скажешь, что это нормально? Что ты не уничтожаешь Станцию?
  Кир её отпустил, и Эйприл потупила взор, и стала рассматривать блестевшую в траве флейту.
  - Не притворяйся! Мне терять нечего!
  "Всё хорошо, хорошо. Сейчас всё пройдёт, ведь Кирилл - хороший".
  Но, взглянув в глаза лучшего друга, она увидела, что ничего не пройдёт.
  В глубинах зрачка полыхала Тьма.
  
  Вспомнился Фиест, и Эйприл стало понятно, что от её убедительности может зависеть жизнь.
  Она поборола страх, собралась. Распрямилась, чтобы не быть похожей на маленькую плаксивую девочку, на загнанную в угол жертву. Голос зазвучал совершенно спокойно:
  - Я - часть Станции. Такая же, как антенна или насос. Ты можешь это понять?
  - Взбесившийся насос может разрушить всю Станцию, а раковая клетка - весь организм.
  - "Взбесившийся насос"? Ну и чушь! И это говорит сын инженера!.. Станция тут же уничтожит любой опасный объект на своей территории - как иммунная система уничтожает раковую клетку!
  - Уничтожает? Неужто? Почему я тогда умираю?.. Знаешь что, Эйприл! Раковая клетка любит притворятся своей. Откуда мне знать, что ты - порождение Станции. С твоих слов? Но ты ведь всё время врёшь!
  Эйприл решила пустить в ход последний аргумент. Она показала рукой на переплетение труб.
  - Кир! Взгляни, как они изогнулись, обходя деревца! Станция просто меняет конфигурацию!
  Кир присмотрелся.
  Ну да! Как он мог подумать, что слабые молоденькие деревца могут согнуть стальные трубы? Всё было именно так, как сказала Эйприл.
  И он поверил... Но всё же, задал последний вопрос.
  - А дорожки? Деревья их разрушают!
  - Со временем всё восстановится.
  - Не может этого быть! Крест из дорожек - основа Станции! Он неизменен, это обычный бетон!
  - Вовсе нет! Чего это ты напридумывал? Если изменения происходят так медленно, что ты их не замечаешь - это не значит, что их нет совсем. На Станции, да и в целой Вселенной, нет ничего неизменного. Раскрошенный бетон восстановится, зарастёт.
  - Может, Станция хочет уничтожить себя?
  - Маяк не умеет мечтать о самоубийстве - без личности подобных идей не возникнет.
  Эйприл заглянула Кириллу в глаза. Убедилась, что Тьмы больше нет, улыбнулась и подняла упавшую флейту.
  - Садись рядом со мной. Посмотрим на океан. Я тебе поиграю...
  - Но как я услышу музыку?
  - Конечно же сердцем, Кирилл. Музыку всегда слушают сердцем... Правда, с музыкой у меня ничего не выходит: плаваю наверху, по тонкой плёнке сознания. А чтобы творить - нужно нырнуть в тёмную глубину неосознаваемого. Но я не могу - боюсь. Ведь недавно тонула...
  
  Они гуляли до вечера. Каждый старался угодить другому, уступить, понять чуждую точку зрения. И, вроде бы, получалось.
  Эйприл была настолько этому рада, что про обед просто забыла, а Кир не решился напомнить. Было по-настоящему здорово рядом с девчонкой, понимающей его с полуслова.
  На закате они залезли на южную арку, и это случилось...
  Они болтали ногами над бездной, но смотрели не вниз - на уставший за день океан, не на прячущееся за горами смущённое солнце, а только в глаза. Тонули друг в друге и растворялись - полностью, до момента, когда не остаётся уже никакого "себя".
  И когда последний луч солнца угас, их губы соприкоснулись. У Кирилла они оказались безвкусными, а у Эйприл солёными - вероятно, от утренних слёз.
  
  На ужин Эйприл приготовила блины. Кир поморщился.
  - Ты что? Разве ты их не любишь? - удивилась девчонка, жадно запихивая в рот маслянистый кусок.
  - Надоели уже... Одно и тоже целые дни...
  - Целые дни? - Эйприл озадачено хлопала рыжими ресницами.
  - Ага. Всё время их ем! А ты разве нет?
  - Ну да... - по привычке, Эйприл решила соврать, хотя врать в этот раз не хотелось.
  Кир посмотрел на ящик с консервами.
  - А где Облако? И, что он ест?
  - Вот же заладил! Откуда мне знать? У меня нет с ним телепатической связи!
  - Вдруг он в беде?
  - Нет. Я бы почувствовала.
  Кир не нашёлся, что на это сказать...
  
  Возле ректора валялись клоки белой шерсти.
  Облако вылизывал жёлто-чёрный бок. Он очень хотел стать ягуаром. Сначала - ягуаром, а потом - львом. Или, кем-то ещё. Не столь важно, главное - бесконечная трансформация...
  И охота.
  Белоснежный пол, голубые насосы и серебристые трубы были усеяны кровавыми отпечатками лап.
  Прямо над Облаком билось и завывало чёрное пламя.
  
  Ночь. "Похититель веснушек"
  
  Луна лишь одна. Остальные - её отражения...
  Живая ночная тишь, серебристые облака...
  На стрелах громоотводов, пронзающих тьму - кровавое пламя...
  
  Люди, машины и роботы остались внизу.
  Весь этот человеческий муравейник - галдящий, жующий и жаждущий развлечений.
  Улицы, пропитанные вонью жратвы и ароматами похоти, утопленные в фальшивом свете витрин - холодный неон, сотни раз отражённый от стёкол. Призраки-голограммы над цепями огней, над потоками транспорта.
  Город... Алчущий, ждущий, текущий. Пожирающий тебя до конца, до кусочка...
  
  Тут тишина. От режущих слух пульсаций мегаполиса остался только еле слышный отдалённый шепоток.
  Только звёзды и тьма. Да вспышки красных заградительных огней, установленных на высоких металлических штангах.
  Мне есть над чем поразмыслить.
  Мэйби...
  "Кир, я ведь давно тебя знаю. Давно люблю".
  Что это было? Откуда она меня знает? Ещё и любит давно!
  Фиест...
  Почему ГСН не поднимает тревогу? Он - взрослый, ВДК у него установлен.
  Слышу в голове голос Мэйби: "Наивный, ты считаешь, что у Президента и солдата - одинаковые ВДК? Открою страшную тайну: в обществе, у каждого своя степень свободы".
  Надо признать, что степень свободы Фиеста зашкаливает!
  С каждой секундой, я знаю о жизни всё меньше и меньше...
  Вероятно, это и значит: "взрослеть". Подростки не сомневаются.
  Краем глаза я замечаю, что слева от меня сгущается темнота, и, в тот же миг, на спину мягко ложится мужская рука.
  Повернув голову, вглядываюсь в окрашенное светом красных огней лицо.
  Хищный нос, бескровные губы, зачёсанные назад серые волосы.
  Всего лишь неделю назад, я, вероятно, со страху наделал в штаны. Сейчас я не чувствую ничего.
  Он молчит. А мне, сказать ему нечего.
  Мы просто сидим и глядим на потоки машин, на жёлтые огни небоскрёбов, на звёзды.
  В небесах, от горизонта до горизонта, подсвеченные полной луной, сияют серебристые облака.
  Рука неожиданно тёплая. Никакого холода, как тогда, в трамвае.
  Наконец, он прерывает молчание. Голос шелестит, будто сухая листва:
  - Любишь звёзды? Я тоже... Больше, чем что-то другое... Они как девчонки.... Смеются, водят по небу хороводы... Знаешь, Кирилл, не сочти меня сумасшедшим, но иногда, в такие вот ясные ночи, я слышу их песни. Тогда забываешь, что малышки зарыты в земле, а звёзды - шары раскалённого газа... Знаешь, мы ведь похожи - я и девчонки. Мы забираем жизни: они, когда вырастают - у мужчин, я - у них... Но жаждем при этом другого, поэтому ищем - непрестанно, без устали... Впрочем, все ищут только одно...
  Слова шуршат, цепляясь одно за другое:
  - Да, я люблю звёзды и облака... И наши платаны.
  Наши?!
  - И трамвай. Этот электрический запах... Будто скользишь сквозь грозу!
  От тёплой руки - вниз, по спине катятся волны холода.
  - Снова гадаешь, что же нас связывает?
  Откуда он...
  - Да ничего, Кирилл. В сущности, ничего. Жизнь - не бульварный роман, я - не твой настоящий отец... Пойми, ты не тот вопрос задаёшь. Правильный: "Что у нас общего?"
  Я вглядываюсь в пустые глаза. В серое лицо, без тени каких-либо чувств. Лишь кровавые отсветы, время от времени - когда вспыхивают огни.
  - Думаешь, я не был соплёй, вроде тебя? Был. Курсантиком, а потом - штурманом военного транспорта. Лётчиком - да не из тех, от которых в восторге прекрасный пол. Впрочем, к женщинам я равнодушен, так что отношения у нас гармоничные... К счастью, случаются чудеса, приходит внезапное осознание своей природы. А у повстанцев - вечная нехватка военных, мечтающих делать карьеру, сбрасывая бомбы на спящих детей. В их рядах слишком много наивных романтиков.
  А может... Может он прав, и это - уже во мне. Вошло - там, на Дзете, и затаилось. Затем, уверившись, что осталось необнаруженным - начало прорастать, ширится, развиваться. И годы спустя, в зеркале я увижу это лицо.
  Ведь даже сейчас со мной что-то не так! Я не внизу - со всеми людьми, а здесь, наверху, вместе с... Кем?.. Чем?..
  - Тебе их ни капли не жаль?
  - Жаль? Нет, Кирилл. Ведь я понимаю, что прекрасны они лишь в моей голове, а в действительности - такие же звери, как все... Самые жестокие люди - нормальные, они защищают систему, в которой комфортно, а требует это немалых жертв. Ты замечаешь монстров во мне - не в других, потому что привык к их рыку - для тебя он звучит, точно сладкая музыка... Знаешь, Кирилл, чтобы понять, как отвратительны люди, просто понаблюдай за собой - за мыслями. Мысли других тебе недоступны, но все созданы одним обществом, не считай себя кем-то особенным... - Фиест убирает руку. - Кирилл, люди делятся на две неравные части.
   Ну да, это мы уже проходили!
  - Что ухмыляешься? Думаешь, расскажу про волков и овец? Нет, Кирилл. Все мы - то овцы, то волки. По ситуации. Ни злодеев нет, ни героев. Я о другом. Понимаешь, Кирилл...
  Ветер сметает листья слов в мёртвые кучи фраз:
  - Есть ты, и есть все остальные. Вот и всё. Выбирай, на чьей стороне.
  С улицы доносится вой сирен. Трагедии случаются даже в раю.
  - Мир ведь не чёрно-белый. Мэйби этого не понять, она - ребёнок, гораздо младше тебя...
  Сирены стихают. Статус-кво восстановлен.
  - Пойми Кирилл, ты - не животное. Ты свободен, свободен предельно. Не ограничен даже целью существования - её определяешь ты сам. Нет преград, нет обстоятельств. Все эти россказни - оправдания слабаков. Сам строй свою жизнь. Не смотри на людей. Не слушай. Не обвиняй. Люди - только лишь люди, покорная масса. Будешь сильным - станут тебе опорой, ошибёшься - растопчут. Не ошибись, не споткнись... Тебе выбирать: стать таким, как отец, или таким, как отец твоей девушки. Думай, благо есть чем - папашка твой позаботился.
  Он стучит мне согнутым пальцем по лбу, как Мэйби - тогда, на пляже.
  На пляже... Кажется, это было уже в другой жизни.
  - Дам ответ на незаданный вопрос. Чип у меня стоит, но другой, не особенно докучливый. Гадес позаботился и обо мне я. Ты ведь не думаешь, что он позволит Маяку копаться у себя в голове? Или - в головах друзей.
  И я не выдерживаю:
  - Ты не его друг! Если бы существовал такой чип, он бы его мне поставил, а не запускал вирус в Систему!
  - Вирус? Какой ещё... А... - он усмехается, - вирус... Ну конечно...
  Хлопает меня по плечу.
  - Всему своё время Кирилл, всему своё время...
   Лезет в карман.
  - Держи.
  Нож.
  - Держи, это твой. Ребята мои отобрали, с которыми ты песни орал. Чтоб не порезался. Какой-то чудной ты был.
  Беру нож, нагревшийся от его тёплых рук.
  - Да, вот ещё что... Ты поменьше бы слушал девчонок, - он морщится, будто проглотил что-то кислое. - Не для того девчонки на свете, чтобы слушать их трескотню. Взрослый же! Право, смешно... Если уж быть объективным, мужчина здесь только один. И всё же, послушай меня, как мужчина мужчину. У женщин есть два заклинания: "манипуляция" и "иллюзия". Не попадайся на них, а отними, и затем используй. Против них же самих... Пойми, облако - это простая вода, ну а девчонка - мясо и кости, да немного волос... Если тебе что-то нужно - бери!
  - Фиест, а как взять любовь?
  Темнота начинает колыхаться.
  - Так и знал, что ты ничего не поймёшь... Что ж... Если людям больше нечего дать друг другу, настала пора расставаться. Разумеется, от меня ещё будет подарок на совершеннолетие. Quid pro quo - всё по-честному, я не обманщик. Потом получишь подарок и от отца... Прощай...
  И Фиест исчезает, так же неслышно, как появился. Тает, как тень, оставляя чувство, что наша встреча мне только привиделась.
  Но я знаю - не привиделась, не показалась. Звёздам-девчонкам это тоже прекрасно известно.
  
  Я смотрю на лезвие, на сталь, туманную в свете луны.
  Что же он ищет? И что, ищут все люди?
  Вспоминаю пустые глаза - будто и нет никого там, внутри.
  Как он сказал? "К счастью, случаются чудеса..."
  Разве не может случится чудо? Хотя бы разок!
  Чтобы атомы, из которых построена мёртвая серая кожа, вдруг обратились в нечто живое - в траву, в жуков, в клёны. Украденные веснушки стали крапинками на спинке божьей коровки. А пустые глаза - забрала себе какая-то рыба: глупым рыбам они - в самый раз.
  Но нет! Гадостные божьи коровки растаскивают веснушки девчонок, таких как Облако. А рыбы - воруют у них глаза, пока Фиест наслаждается звёздами и серебристыми облаками.
  С другой стороны, ведь их он не видит. Сам признал: вместо звёзд у него хороводы, вместо ветра - пение мертвецов. И сам он, давно уж мертвец.
  А мертвеца убить невозможно...
  Нож. От него нужно избавится. Ножи у Фиеста, не спят без работы.
  Гляжу в небеса, безуспешно стараясь придумать, как сделать так, чтобы на небе не загорались новые звёзды. Чтобы девчонки оставались девчонками.
  
  День 20. "Ягуар"
  
  Кир проснулся без будильника, посреди ночи. Поднялся и вышел на крышу. Проходя мимо Эйприл, бросил на неё быстрый взгляд. Она почувствовала, на миг открыла глаза - и снова зажмурилась, делая вид, что спит.
  Стояла насыщенная звуками ночной жизни тишина - степь пищала, выла и ухала. В прозрачном куполе Логова отражались кроваво-красные заградительные огни. Вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли... А в небе сияли серебристые облака.
  Кир стоял очень долго, но в голове не было даже единственной мысли. И не было чувств.
  Когда тело от холода стало трястись, он вернулся в кровать и пролежал до рассвета.
  
  За завтраком он молчал, а Эйприл не задавала вопросов, лишь изредка бросала на него осторожные быстрые взгляды.
  "А ведь, в чём-то он прав, - Кир жевал омлет, не чувствуя вкус. - Нужно поменьше слушать девчонок. Эйприл врёт, а я уши развесил. Теперь ещё и... А пока мы целуемся, разглядывая закат, от Станции ничего не останется... Или она станет настолько чужой и враждебной, что на ней мне не будет места! А в степи я погибну... Да ведь эта хрупкая девочка меня убивает!" - от запоздалого понимания по ногам заструился холод.
  Эйприл шмыгнула носом. Кир вздрогнул.
  - Извини... - прошептала девчонка. И тут же, шмыгнула снова. Встала, вытерла несуществующие сопли, проведя под носом рукой. Стараясь не встретится взглядом с Кириллом, унесла его пустую тарелку.
  "Нет, ей нельзя доверять..."
  
  Спускаться по лестнице было почти невозможно - ступеньки покрылись скользким птичьим помётом. Не желая уступать дорогу и раздражённо воркуя, под ногами бегали голуби. Взлетали они только в последний момент, хлопая крыльями по лицу и раскидывая грязно-белый пух.
  Кир не выдержал.
  - Ты можешь, хотя бы, убрать голубей?
  - Но Кир... Я здесь не при чём... Почему ты не веришь?
  Эйприл снова шмыгнула носом и закусила губу.
  
  Железо и бетон покрыл мох, из которого росли деревца и кусты. В переплетении ветвей прыгали юркие воробьи, а по мху сновали суетливые мыши. По испещрённой тысячей нор земле скакали зайцы, рядом фырчали довольные сытые лисы. При каждом шаге, из травы выпрыгивали кузнечики. Под облаками кружили орлы.
  Жизнь была всюду. Казалось, Станция заразилась болезнью.
  Когда они подошли к опоре арки, Кир посмотрел на перемазанные в помёте ладони и пробурчал:
  - Я никуда не полезу.
  
  - Кир, смирись... - произнесла Эйприл, и, перехватив гневный взгляд Кирилла, затараторила: - Я тут не причём! Просто хочу помочь! Кир, тебе не справится с Маяком. Если Станция стала такой, придётся привыкнуть. Чем больше ты будешь сопротивляться, тем будет больней!
  - А зачем она такой стала? Что за странная новая конфигурация?
  - Кир, ну откуда мне знать? Возможно, Маяк восстанавливает планету, воссоздаёт жизнь...
  На губах мальчишки заиграла кривая усмешка.
  - Ну конечно! А мы - прародители нового человечества! Я-то раздумывал: зачем Маяк выдал девчонку?
  Эйприл смутилась.
  - Кир, ну зачем ты так...
  - Затем! Не неси чепуху! Думаешь, я поверю в твои сказочные истории?
  - Кир, сядь... Вот сюда... - Эйприл взяла мальчишку за рукав и усадила на покрытый белым пластиком куб. На рукаве остались пятна помёта. Кир брезгливо поморщился. Девчонка уселась рядом.
  - Кир, ты только не злись... Пойми, тебе нужно взрослеть... Будучи ребёнком, ты обладаешь всем миром. Ветер, солнце, облака - всё твоё... Но однажды, ты забредаешь в соседний двор, и, утирая первую кровь, начинаешь подозревать, что миром придётся делиться. Начинаешь делить мир на хорошее и плохое. Уверяешься, что в нём существуют вещи полезные и - совершенно не нужные. Принимаешься бегать от "плохого" и стремится к "хорошему". Приходит время бесконечной борьбы. За девушек и за место в стайке. За ресурсы - нахапать и удержать... И ты видишь, что раньше у тебя был целый мир, а теперь нет даже маленького кусочка. У тебя отобрали всё... И начинаешь ненавидеть тех, кто это сделал. Тех, кого ты повстречал в соседском дворе, и тех, кого встретил позже. Всех - всех людей. Захлёбываешься от ненависти и выгораешь. Не остаётся ничего - ни смысла, ни чувств...
  Эйприл умолкла. Кир ждал продолжения, но его не последовало.
  - Так в чём суть?
  Девчонка вздохнула.
  - Ты ведь узнал себя?
  - Допустим... И что?
  - Кир, единственный выход - всё отпустить. И мир будет твой - целиком, как в детстве. Ты сам станешь им... Ведь почему в детстве было так хорошо? Потому, что ещё не было так много "тебя"!
  Кир встал. Попытался убрать с рукава помёт, но только размазал.
  - Знаешь, не нужны мне твои истории.
  
  Кир долго бродил по изменившейся до неузнаваемости Станции.
  Когда-то лишь камеры отслеживали передвижение мальчишки. Потом, даже у них он перестал вызывать интерес - и камеры задремали, склонив серебристые головы.
  Теперь всюду были глаза, уши, носы. На Станции не было места, где за тобой не следили бы сотни существ, всех размеров и форм. Большие и крошечные, пушистые и безволосые, опасные и безобидные.
  Глаза, глаза, глаза... Никуда от них было ни скрыться.
  И, этот запах... Мускусный, насыщенный, звериный...
  Казалось, он всюду... Причём, рядом с Эйприл, он даже усиливался - забивая её собственный запах цветов и травы.
  Запах... Он исходил даже от себя самого.
  От него было невозможно сбежать, как не сбежать от своих собственных глаз, ушей или носа. Не сбежать зубов, вырывавшихся из плоти костяными наростами: язык - обитающее в пасти неугомонное розовое животное, только и делал, что к ним прикасался.
  Но, можно было сбежать со Станции - и Кир ушёл в степь.
  
  Среди залитого полуденным солнцем разнотравья было легче. Животных тут было поменьше, и не было вони - лишь аромат цветов.
  Было легче, пока Кир не увидел Эйприл. Девушка радостно махала рукой - его она заметила раньше.
  Кир вздохнул...
  Способен ли один зверь помочь другому стать чем-то большим? Наверное, нет...
  
  Эйприл снова таращилась вдаль пустыми глазами.
  - Ну, как там с искусством? Картинки все досмотрела? Музыку дослушала?
  Она скривилась:
  - Что там смотреть? Люди - пустые повторители. Одно и тоже: плодовитые красотки, да мужественные герои. И бесконечная похоть.
  - А в музыке - одни и те же ноты, верно? И, одни и те же аккорды.
  Девчоночий нос вновь презрительно сморщился:
  - Не смешно!
  Эйприл отвернулась, твёрдо решив никогда больше не общаться с этим придурком, раз он ничего не способен понять. Но, спустя пару минут ей стало скучно. Тогда она ткнула Кирилла локтем в рёбра и заявила:
  - Ты разве не видишь, что люди давно уже просто играют! В пилотов и докторов, в учёных и музыкантов. И от гнетущего осознания того, что они - пустышки, их игры становятся всё безумней.
  Она нахмурилась.
  - До КК было хоть качество исполнения. После, не на что даже смотреть.
  - До КК? Но, ничего не осталось...
  - Да прямо! Всё на месте, в Сети. Просто стало ненужным... Ведь отчего случился Коллапс Культуры? Не знаешь? А я расскажу!
  - Дураков на порядок больше, чем умных. Что будет, если каждому дать право голоса, право устанавливать свои ценности и выбирать путь, которым будет шагать человечество? С появлением компьютеров и Сети, каждый - независимо от степени профессионализма, получил возможность творить. Создавать книги, музыку, фильмы - и сразу, без посредников, без цензуры, закачивать в Сеть... А главное, возможность выбирать и голосовать, влияя на чужую популярность... Так и завалили Сеть мусором! А под его слоем, бриллиантов уже не найти. Да и не ищет никто... Чтобы отличить сокровище от фальшивки требуется вкус. Откуда ему взяться, если с детства копаешься в сетевой свалке? Для роста, нужно ориентироваться на гениев, а не на серость... Вот со мной тебе повезло!
  На девичье ухо опустилось огромная бабочка, но это ничуть не скрасило утомительный монолог.
  - Повезло? Мне твоё искусство до лампочки!
  Привычно пропустив слова Кирилла мимо ушей, Эйприл продолжила:
  - В голове у тебя - свалка, о которой тебе ничего неизвестно. Детские воспоминания, забытые эмоции, книги, которые не произвели впечатления. Только под гипнозом, убрав блоки, отключив фильтры, можно получить к ним доступ. Осознаётся лишь самое важное, иначе ресурсов мозга не хватит. Так и в Сети. Всё есть, но уже не найти... Обычному человеку, конечно, - её подбородок слегка приподнялся.
  - Так найди!
  - Вот ещё! Я ж говорю, нечего там смотреть! Всё то же - базовые инстинкты.
  - Ну, блин! Всё у тебя к одному! Люди сложнее, чем тебе кажется! Рисовали ведь натюрморты, пейзажи!
  - Ага! Когда обезьянки приходили в восторг от обилия жрачки, или от подходящей для размножения среды!
  "Слова Эйприл, пожалуй, говорят больше о ней самой, чем о людях... Сдаётся, у неё одно на уме. Возрастное... Базовые инстинкты..."
  - Искусство, Кир - нереализованная сексуальность. Почти всё, созданное людьми, от неудовлетворённых желаний! Немножко, от скуки. И самая малость, от страха.
  - Можно подумать, что ты другая!
  - Разумеется! - соврала Эйприл. Ей было не привыкать.
  - Что делать... Гормоны не спрячешь в ящик стола перед тем, как идти к мольберту.
  - На старость, на чёрный день? Это да! - Эйприл хихикнула. - А что до искусства, у меня есть идея. Я сотворю другое, настоящее! Музыку, не привязанную к реальности, а отразившую саму себя! - девичьи глаза странно блестели. Было похоже, что их обладательница действительно сбросила цепи, приковавшие её к унылому миру. - И настоящую любовь - не привязанную к форме. Мой принц всегда узнает принцессу!
  "Любовь, не привязанная к форме..."
  Кир вздрогнул. Взглянул на яркую рыжую девочку, и на секунду ему показалось, что он видит другую. Облако, снежинку из самого первого сна.
  Перехватив его взгляд, Эйприл смущённо заулыбалась, и наваждение прошло.
  - Не выйдет. Ты тоже ведь просто зеркало.
  Эйприл обиделась.
  - Благодарю за поддержку, но я всё равно попытаюсь.
  "Считает меня озабоченной дурочкой! Не может понять, что мне эти человеческие страсти - до лампочки! Ну и пусть! - благоухающая земля, что ощетинилась бесстыдно топорщащимися цветами - бесила. Ещё больше бесил недогадливый бестолковый мальчишка: - Хоть бы обнял!"
  Отчего-то, перед глазами была не полуденная степь, а ночь, засыпанный пеплом лес и костёр...
  
  "Сколько у них сказок о том, как куклы и роботы мечтали стать человеком! Что эти люди себе возомнили?"
  Эйприл хмыкнула.
  "Сами-то кто? Марионетки в руках Вселенной!"
  И вдруг поняла.
  "Они это знают! Дело вовсе не в куклах и роботах. Это люди ощущают себя именно так!"
  Она дёрнула плечиками.
  "Жалкие создания! Но, почему я их так ненавижу?"
  Эйприл казалось, что в этой неприязни скрыт ключ.
  
  Кир смотрел на её раскрасневшиеся щёки и думал:
  "Что ж, может нерастраченная энергия позволит ей сделать нечто прекрасное. Только, не всё ли равно - ведь тут же, на этой планете-помойке, оно и умрёт... Слышен ли звук упавшего в лесу дерева, если никого рядом нет? Существует ли музыка, которую Эйприл играет на своей немой флейте?"
  Ему было скучно рядом с озабоченной подружкой, изображающей из себя высшее существо.
  "Нет, надо вставать и идти. Даже на помойке найдутся вещи поинтереснее девичьей болтовни о самореализации!"
  
  - Смотри, это опять он! - Эйприл навалилась на плечи, влажные горячие губы щекотали ухо. Было одновременно и приятно и нет.
  По степи - важно, словно осознавая собственное величие, шагал олень.
  - Красавец! - Кир вмиг позабыл о своей нелюбви к животным.
  - Тихо ты! Не спугни!
  Кир умолк, сосредоточившись на наблюдении... И сразу заметил, что олень интересен не только ему - покрытая золотым мехом спина плыла над травой, подобно кораблю, рассекавшему зелень волн.
  - Ягуар, - прошептала Эйприл.
  В нескольких метрах от оленя, ягуар застыл, готовясь к прыжку. Лишь розовые ноздри раздувались и трепетали, втягивая воздух. Охотник нападал со спины, с подветренной стороны - и сначала, олень его не замечал.
  А потом стало поздно...
  Олень навострил уши, вздрогнул. И в тот же миг ягуар взлетел ему на спину - точно промелькнула в воздухе золотистая молния.
  Острые загнутые когти вонзились в шею. Раскрыв пасть, хищник попытался вонзить зубы в загривок - но промахнулся, и, соскользнув вниз, повис над землёй. Мощные передние лапы крепко, будто любя, обвили тонкую шею. Пятнистое тело, тяжёлым маятником, качалось из стороны в сторону, при каждом шаге оленя.
  Не выдержав вес ягуара, шея сломалась, и поверженная жертва рухнула в траву.
  Ягуар встал, отдышался. Затем вцепился клыками в олений бок и мотнул головой. На траву, из распоротого брюха, вывалились дымящиеся кольца кишок. Зверь погрузил морду в оленье брюхо и сладостно заурчал.
  Кир почувствовал, как к горлу подкатывает ком.
  "Гемоглобин, гемоглобин. Да... Он, этот белок, окрашивает в красный цвет питательную жидкость. Да... А насос-сердце, эту жидкость перекачивает. Да... Окислительно-восстановительные реакции... Один биоробот открыл другого. И на траву высыпались детали. Да... Биоробот... Биоробот..."
  От горла откатило, и он смог дышать.
  "Биоробот... А я? Кто я?"
  Кир вспомнил, что на его шее висит Изумрудный Олень, и ощутил, как ускользает из-под ног земля.
  Руку крепко сжала маленькая горячая ладошка... Вмиг стало легче. Они стояли вдвоём, и коченея от ужаса, смотрели на кровавую трапезу.
  Олень был прекрасен. Хищник не уступал ему грацией и великолепием. Но происходящее... Происходящее выходило за рамки того, что Кир и Эйприл способны были принять.
  Из-под чёрных оленьих губ выглядывали зубы - жёлтые, покрытые бурым налётом. Не отрывая взгляда от этих торчащих из розовых дёсен кусочков костей, Кир дотронулся кончиком языка до своих резцов.
  Похожи...
  "Мы одинаковые".
  Что-то щёлкнуло в голове, и восприятие изменилось. Кир был собой и мёртвым оленем одновременно. Он стоял рядом с Эйприл, и, в тоже самое время, лежал с разорванным брюхом в траве - а внутри возился, вырывая куски его плоти, хищник.
  Он пошевелил мёртвым языком.
  Получилось.
  Дотронулся до клыка.
  "Клык? Какой ещё клык?"
  В тот же миг он стал ягуаром. По морде текла тёплая ароматная кровь, красные капли срывались с усов на траву. Нутро содрогалось от ни с чем не сравнимого наслаждения, и он урчал, будто глупый котёнок - растворяясь, тая в запредельном экстазе.
  Исчезновение. Безвременье блаженного забытья...
  И вдруг, будто вспышка боли: "Опасность! Рядом враг - люди!"
  Кир вновь был собой. Чувствовал тепло солнечных лучей на щеках и горячую ладонь друга.
  Окровавленная морда повернулась к ним. Янтарные, ничего не выражающие глаза, перемазанная кровью морда. Ноздри шевелились, бока то раздувались, то опадали.
  Шерсть на зверином загривке встала дыбом. Зверь издал жуткий звук, нечто среднее между рыком и шипением, и медленно двинулся вперёд.
  Чёрные уши прижаты, хвост дёргается из стороны в сторону. Из пасти тянутся ниточки кровавой слюны.
  Вот он уже в пяти метрах...
  В двух...
  Ягуар остановился. Закрыл глаза, задрал голову, вновь издал тот самый, леденящий душу рык.
  Бусинки на усах зазвенели.
  "Облако! Это же Облако!"
  Зверь посмотрел мальчишке в глаза.
  Кир отчаянно сжал руку Эйприл. Он смотрел и смотрел, загипнотизированный первобытной животной силой, в пустую бездну звериных глаз. Ему казалось, что не глаза хищника, а сам инстинкт - неумолимый и не терпящий возражений, придирчиво изучает его разум.
  По ноге потекло что-то тёплое.
  Эйприл, отпустив руку Кирилла, сделала шаг вперёд, и, сжав перед собой маленькие кулачки, зарычала на зверя. Этот девичий рык был так похож на рык хищника, в нём было столько злобы, дикости и отчаяния, что сердце мальчишки застыло. Тот, первоначальный страх перед зверем, теперь казался ему и не страхом вовсе - а так, лёгкой дымкой настоящего ужаса, который вызывала в нём Эйприл. На миг ему показалось, что он видит распахнувшиеся над хрупкой фигуркой чёрные крылья.
  И, что-то изменилось - везде. В мире родилось нечто новое, небывалое.
  Утих ветерок. Тёплый весенний воздух подрагивал от напряжения, словно в нём разлилось электричество.
  Страх - вот, что это было. Ужас, отвращение, отторжение в чистом виде.
  И ОНО приближалось.
  Ягуар озирался, не в силах понять, откуда идёт угроза. Потом поджал хвост, выгнул спину, присел.
  Куда исчез грозный хищник! Ягуар сжимался, в жалкой попытке стать незаметнее, нервно переминаясь мощными лапами в ширившейся луже. Глаза, вдруг ставшие живыми, вновь встретились со взглядом Кирилла. Теперь в них были мольба и трепет - как у ребёнка, из шалости раскидавшего игрушки и вдруг заметившего в руках отца меч.
  "Будто горные массивы, в ином мире, на другой планете. Да... Как горы, - отрешённо думал Кир, разглядывая узоры на звериной радужке, - Узлы, отроги, цепи. Да..."
  Слегка зашелестело, будто тёрлись друг об друга пожухлые осенние листья.
  Из носа, из ушей, из глаз, а затем - из-под каждой шерстинки на теле животного, потянулись дрожащие белёсые ниточки.
  Хлопнуло, так сильно, что заболели уши.
  В воздухе повисла мелкая красная взвесь. Через секунду она исчезла, унесённая порывом ветра. И на том месте, где ещё недавно стоял перепуганный ягуар, осталась лишь окрашенная красным трава.
  Висевшее в воздухе напряжение исчезло. Над цветущей степью сияло солнце, по небу ползли лёгкие пушистые облачка. Ветер гнул траву, в тёплом воздухе летал пух и мельтешили насекомые.
  Но всё уже было не так, как прежде: чуть поодаль, среди колышущихся голубых цветков льна, лежали недоеденные останки. А рядом, у ног Эйприл - текли по травинкам красные капли. И на белых кроссовках, на топе, на шортах - алые точки, будто узоры чужих, таинственных, жутких созвездий.
  Эйприл опустила кулаки, повернулась к Кириллу. По щеке, как слеза, ползла красная капелька. Взглянув на его штаны, девочка отвела глаза:
  - Встретимся возле обрыва.
  И пошла, не оборачиваясь, прямо по кровавой траве. Стебли рисовали на загорелых ногах красные полосы...
  Внутри разгоралось отчаяние. Лучше бы Эйприл подколола его, как всегда. Лучше бы расхохоталась... Но, нет. На её лице не было никаких эмоций.
  Отчаяние сменилось безысходной тоской.
  Эйприл... Раньше он воспринимал её, как девчонку. Но что это на самом деле? Что это - Эйприл?
  Ужас перед ней возрастал. А вместе с ним, росла неприязнь и враждебность.
  
  - Ты говорила, остались только шлагбаумы! Зачем ты его притащила?
  Тошнотворный запах водорослей смешивается с кислым ароматом раскалённого металла...
  - Облако? Но я ведь не знала! Он появился вместе со мной!
  ... и разогретого пластика.
  - Два монстра! Угораздило же меня!
  Сиплые вопли чаек... Слёзы у Эйприл в глазах...
  - Всё равно, спасибо. За то, что спасла мне жизнь.
  Тысячи насекомых...
  - Но это не я! - Эйприл дёрнула головой. Мошки взлетели с волос, их унёс ветер. - Я хотела тебя защитить, хотела его прогнать! А тут - Она!
  - Она?
  - Разве ты Её не заметил?
  - Ну, воздух был какой-то особенный, как перед грозой. И вязкий, что ли... А потом ягуар сломался.
  - Сломался? - Эйприл выпучила свои, и без того большие глаза. - В каком это смысле, сломался?
  - Ну, развалился, - неохотно буркнул Кирилл. Сидеть на жаре, среди вони и туч насекомых, рядом с жутким созданием, притворившимся девочкой Эйприл, было выше его сил. И вспоминать, переживать заново, этот кошмар!
  Он отрешённо разглядывал океанский горизонт - в этом и заключалось спасение.
  - Так это не ты?
  - Что - не я?
  - Ну... Не ты ягуара сломала?
  Девочка сочувственно посмотрела на Кирилла. Попыталась заглянуть в лицо.
  - Не хочешь узнать, что я видела? Это важно!
  Кир пожал плечами.
  - Ну чего ты! Что случилось? - прильнула к Киру, положив голову ему на плечо.
  Кончики её волос щекочут щёку... Свежая трава и цветы... И зверь...
  - Всё нормально.
  Распахнутые глаза ловят его взгляд... Лесная чаща... Изумрудные глубины океана... И - узлы, отроги, цепи - как и в звериных глазах.
  - Точно? Ты не злишься? - не дождавшись ответа, продолжила: - Она пришла со стороны Станции. Кажется, от Излучателя. Я видела Тень...
  - Тень или Тьму?
  Кир смотрел на белые шорты. Кровь осыпалась, и ткань вновь сияла.
  "Ни кровь, ни грязь, к этой девчонке не пристают!"
  В своей памяти Кир - теперь навсегда, видел её одежду другой. Усеянной мелкими красными пятнышками. Которые, если не знать, можно принять за весёлый рисунок, призванный разбавить скучную стерильную белизну.
  Если не знать...
  - Я тебе благодарен... Но, защищая меня, ты сотворила нечто ужасное. И оно не исчезнет само по себе!
  Эйприл нахмурилась, а мальчишку словно прорвало:
  - Это не Тень, это Тьма! Я смотрел в Сети - повстанцы никогда не нападали на Дзету! Сон был предупреждением, которое я не понял. Теперь Она здесь, на Земле, - глаза Кирилла сузились. - Благодаря тебе! Ты Её пригласила, ты вытащила!
  - Вытащила? Кир, ты не понимаешь...
  - Тогда, лучше бы тебе объяснить!
  - Ладно... Тьма - не Зло из другого мира, пытающееся проникнуть в наш, чтобы его уничтожить. Она в самом деле - тьма, пустота, изнанка, оборотная сторона ткани пространства! Она ни хорошая, ни плохая, её нельзя уничтожить, как нельзя уничтожить мир. Тьма - это непроявленность, потенциальность, без которой невозможно дать начало новому. Чтобы создать - необходимо вначале разрушить, трансформировать, преобразовать. Потому все вещи мира содержат Её в себе... Мы все вышли из пустоты - давно, в самом начале. И маленькая её частичка поселилась в каждом. Я говорю "частичка" лишь потому, что по-другому не скажешь... Человек ощущает её внутри - не боль, а ненаполненность... Мудрый знает: пустоту заполнить нельзя - это обратная сторона полноты жизни. Дурак - пытается. И чем больше он борется с пустотой, бросаясь в чувственные переживания, тем сильнее становится пустота. Приходится повышать дозу, от обычных средств: секса, еды, вечеринок, состязаний и прыжков с парашютом, переходить к необычным: наркотикам, убийствам, войне... А бывает, другие помогают твоей пустоте - высокомерием, жестокостью, равнодушием. Тогда она ширится, пока уже не останется никакого тебя. Лишь стариковская серая оболочка...
  При этих словах я вздрагиваю. "Стариковская серая оболочка"! Как точно она описала Фиеста!
  - Кир, надо делиться наполненностью, а не заполнять пустоту друг другом.
  - То, что ты говоришь, противоречит твоему собственному существованию. Ведь ты - не результат трансформации, ты возникла из ничего, из пустоты! Появилась так, как случается только вначале! Сама говорила!
  - Говорила? Подумаешь! Я постоянно вру... - Эйприл грустно улыбнулась. - Нет, Кир. Из пустоты рождаются только Вселенные. Я - не она.
  - Так значит, была другая... Кто? Или... что?
  Эйприл произнесла, будто выдохнула:
  - Кто.
  
  На Станцию опускалась ночь.
  Возле реактора, под завывающим чёрным пламенем, сидел облезлый и жалкий котёнок. Его тело почти полностью восстановилось - котёнок заканчивал воссоздавать мозг.
  Быть ягуаром ему не понравилось. Кажется, эта форма не слишком подходит для охоты на девочек. Меньше всего хотелось опять стать кровавой пылью, покрывшей траву. Облако ещё чувствовал связь с теми своими частичками, что Эйприл унесла на носках - но связь уже угасала.
  Эйприл! Девчонка оказалась сильнее, чем он ожидал!
  Он уже видел пушок на её коленках - с которым не раз забавлялся, а ноздри раздувались от привычного и желанного запаха - запаха прогретой солнцем травы и цветов. В мыслях, он уже ломал мощными лапами её рёбра и лакал кровь из разодранного живота.
  И вдруг... Нечто пришло со стороны Станции - проникло в него и взорвало, превратило в пыль. Это нечто было настолько сильнее его самого и настолько ужаснее, что...
  Нет, о секундах позора не стоит и вспоминать!
  Значит Эйприл - по-настоящему сильный противник, а вовсе не жертва. Если, конечно, с ним сделала это она. В этом Облако не был уверен, ведь сила шла не от девочки.
  Как бы там ни было, история ягуара закончилась. Нужно было придумывать что-то ещё...
  Мозг почти полностью восстановился, и в голове появилась новая мысль.
  "А ведь, когда я убью Эйприл, девчонки закончатся! На этой планете их больше нет!"
  Кир его нисколько не интересовал. Но именно с ним нужно было разделаться первым. А уж потом, не торопясь, насладится девчонкой.
  Погружённый в раздумья котёнок лизнул на лапке подушечку и озадаченно покусал коготки. Раздражённо почесал задней лапой за ушком - в воздух взлетела шерсть. Фыркнул.
  "Нет! Не может быть! Девчонки никогда не заканчиваются!"
  Облако довольно мяукнул. На бетон упала капелька кровавой слюны - внутри пока ещё шли трансформации.
  Облако... Дурацкое имя, выдуманное бывшей хозяйкой.
  Нет. С этого момента, он - Змей.
  Дракон.
  На белой спине начали проклёвываться чёрные крылья.
  
  Сквозь запах гнилых водорослей и металла, по ступеням, казавшимся сейчас островками сгустившейся тьмы, Кир спустился на пляж.
  Шаг - вдох, шаг - выдох, и никаких чувств, весь долгий путь.
  Прошелестела галька, и - всё. Лишь тишина и лунное серебро на поверхности океана.
  Накатывает волна - вдох, уходит назад в океан - выдох.
  Летели часы, но Кир не сдавался, пока не заметил, как в глубинах души, раздвинув бесплодные камни возникло нечто живое, трепещущее и уязвимое.
  Да - это было то самое, чего он так ждал. Нежный зелёный росток его чувств - чувств к Эйприл.
  Вдох - выдох.
  Кир подождал, пока стебель наполнится силой, выбросит отсвечивающие платиной листья, в наивной надежде напитаться мёртвым светом луны, и лишь после - набросился на него и растоптал.
  Он не ненавидел это растение, не злился, чтобы не дать сил новому ростку. Лишь стёр с подошв зелёную слизь, и поднялся наверх, на Станцию, к Эйприл.
  
  Ночь. "Расставание"
  
  Ветер и облака.
  Под ногами привычная дрожь трансформаторов.
  Внизу - белый мрамор набережной, а дальше - искусственные острова с башнями небоскрёбов и огромными ветряками.
  Как тут хорошо! Это не замусоренная заброшка и не ночные посиделки с маньяком.
  Впрочем, на душе вовсе не так светло, как на этой крыше.
  - Помнишь, ты говорила, что не хочешь меня терять? И знаешь что? Ведь мы можем... - ловлю её взгляд и умолкаю.
  Прав, прав был Фиест!
  Так, сжимая в пальцах булавку, смотрят на диковинного жука, способного стать украшением коллекции.
  Хочет! Хочет терять!
  Думает: "Ну и дурак ты, Кирилл! Даром, что гений!"
  Тварь!
  - Я тебя очень люблю, - её голова опускается мне на колени. - Я буду с тобой всегда. Если ты только захочешь.
  Что?! Выходит, я совсем не понимаю её взгляды, жесты, эмоции!
  - Может, наконец-то, расскажешь, кто ты такая?
  Она поворачивает ко мне лицо, разбрасывая локоны по штанам.
  - Твоя девчонка.
  - Моя? А Фиест? Ты говорила, что с ним разберёшься!
  - Да. Уже скоро. Только, мне надо уехать.
  - Уехать? Куда?
  - По делам. По твоим делам... Но, я скоро вернусь. Навсегда, если только захочешь.
  - С ним?
  Она молчит. Потом распрямляется и произносит, глядя куда-то в сторону:
  - Кир, я вернусь одна.
  - Куда же он денется? И, что за "мои" дела?
  Она поворачивается.
  - Я ведь уже говорила! Я давно тебя знаю. Давно люблю.
  - Любишь? А его?
  - Это другое... - я замечаю в её взгляде отчаяние, и понимаю, что собственные чувства для Мэйби - загадка.
  От этого понимания не легче. Я злюсь - на себя, на девчонку, на целый мир. И злость не находит выхода...
  С безукоризненной белизной парапета, на котором сидит Мэйби, контрастируют её замызганные шортики. И я не выдерживаю:
  - Есть у тебя нормальная одежда?
  Мне прекрасно известно, что есть. Но это не важно. Имеют значение только её эмоции.
  Мэйби вздрагивает и отворачивается:
  - Не твоё дело! Они, между прочим, дорогущие! Из настоящего хлопка! Его подарок!
  - Они грязные. Зачем вообще носить вещи без самоочистки?
  - Затем, что он мне сказал!
  - Ну, подставь их под излучение в умывальнике.
  - Думаешь, я так не делала? Очищается верхний слой, но всё равно какие-то пятна, - её ногти с противным звуком скребут белую ткань. Язык высунут из уголка рта и закушен губами. Очнувшись, она поднимает глаза. - Въелась!
  - Блин, ну водой их помой.
  - Водой?! Одежду?! Ты что, идиот? На бирке было написано: "Избегать контакта с жидкостями". Хлопок - это тебе не синтетика, он от воды сгниёт!
  - А это ещё что такое?
  На ткани проступает эмблема. Разглаживаю пальцами ткань, пытаясь разобрать еле заметные буквы.
  "Первая... Барнарда..."
  - Кто этот Барнард?
  - Руки убрал! Владелец бренда женской одежды и знаменитый фотограф. Небось, и не слыхал?
  - Нужны мне ваши фотографы!
  - А кто тебе нужен? Фиест? Его подарки? Нравится пахать на него днём и ночью?
  Она молчит. На злополучные шорты падает капля. Ещё одна, и ещё.
  Становится не по себе. Но ведь я добивался именно этого, разве не так?
  Кладу руку ей на плечо. Мэйби отстраняется в попытке её сбросить. Бормочет сквозь слёзы:
  - Отвали!
  Она в последний раз шмыгает носом и замолкает. Размазывает по щекам влагу. Поворачивается и сидит, ни слова ни говоря, уставившись в океан. Ветер треплет её волосы, гудит в громоотводах. Ветер сушит слёзы.
  Мы молчим. Я разглядываю шорты, где теперь одним пятном больше и сжатые кулачки. Но не знаю, что ей сказать.
  Она поворачивает голову и смотрит в глаза.
  Несмотря на жаркое солнце, мои руки холодеют, и по спине бегут мураши. Раньше я и не знал, что ТАК можно смотреть. Кажется, она видит во мне уже не мальчишку, а что-то другое - страшное и отвратительное. И жаждет это убить. Жаждет, но что-то мешает.
  Взгляд меняется. Мэйби встаёт и треплет мне волосы. Я уворачиваюсь, задираю голову, и вижу нависшую надо мной девчонку. Её голова закрывает солнце, лучи струятся сквозь пепел волос. Она говорит, истерично при этом смеясь:
  - Дурачок!
  И вдруг добавляет:
  - Он мне не отец. Во мне только часть его генов. Немного.
  - Я догадался, кто ты. Жаль, не сразу. Какая модель? Номер!
  - Жаль? Значит, узнай ты правду вначале - и разговаривать бы не стал?
  - Не стал.
  Она садится рядом и опускает глаза. Руки дрожат, на носу висит какая-то капля.
  - Мэйби, я лишь стараюсь быть честным.
  - Да? Ну спасибо, огромнейшее, за правду! Ты тоже, между прочим - совсем не так прост, как считаешь!
  - Тебе-то, откуда знать? Хочешь сказать, я - геноморф, а не человек?
  - Геноморфы - такие же люди! - теперь в её голосе лишь ненависть и враждебность. - Я так же росла, но не в матке, а в гидростатической капсуле. И геном у меня человеческий, только лучше... Что до тебя - ты вовсе не геноморф! Да и насчёт человека, я тоже уже сомневаюсь! Думаю, маловато в тебе человеческого, чтобы иметь право им называться.
  - Мои права тебя не касаются. Это у вас нет никаких прав, и не может быть.
  - Какие "твои права", марионетка Маяка!
  - У меня не стоит ВДК. И не будет стоять.
  - Как ты понимаешь, и у меня!
  - Зато, стоят схемы контроля.
  - Они отключены.
  - Так не бывает!
  - Нет... Нет... - Мэйби начинает задыхаться. - Бывает! Бывает! Он меня отпустил...
  - Ты что, добровольно ему помогаешь?!
  Она вздрагивает и отворачивается.
  А на меня вдруг налетают океанские белые ветряки, и перемалывают, перемалывают чувства...
  Я-то, дурак - считал, что она под контролем.
  Что же ещё я мог думать? Мне в голову не могло прийти, что можно осознанно принять такое решение: помогать дракону, змею, злу.
  Зачем? Для чего?
  Чтобы оно на тебя нацепило ошейник? Чтобы оно над тобой издевалось?
  Значит, иногда, лучше оказаться марионеткой... "Кукла" звучит лучше, чем "мразь".
  Долго сижу, воткнув в грудь подбородок, не решаясь задать самый главный вопрос.
  Ведь от ответа зависит всё.
  - Мэйби, скажи... Ты отдала ему реверс-процессор?
  - Так надо. Потом он меня отпустит.
  - А обо мне ты подумала? - ватные губы, будто сами собой произносят слова. Внизу вертятся калейдоскопом кварталы. - Ты подумала, как мне с этим жить?
  - Кир, я такая, как есть... Из-за этого я не нравлюсь ему, а теперь... Теперь не нужна и тебе?
  - Ну, конечно! Тебе хочется срочно к кому-то приткнуться! Не важно к кому, угадал? Ощущать себя нужной! Чтобы гладили спинку и целовали единственное ушко! Ради этого, ты готова на всё. Ну а, если не он, а я? Если я прикажу тебе кого-то убить? Сделаешь?
  - Да! - она преданно смотрит в глаза. - Я очень тебя люблю!
  Небоскрёб уходит из-под ног, проваливается сквозь землю.
  Внутри клокочет смесь отвращения и ненависти. К горлу подступает ком, и я сглатываю густую слюну.
  - Тогда, почему бы тебе не убить Фиеста?! Давай, ради меня!
  - Потому, что я не могу, - она хлопает пушистыми ресничками. - Он сильнее! Не только физически, а во всём. Не нападают ведь божьи коровки на львов - это просто смешно!
  - Ты вовсе не милая божья коровка! Ты - верная собака, таскающая добычу хозяину. Да и Фиест на льва не похож! Если бы ты могла, то его бы убила?
  - Да.
  - Хорошо... А кого-то другого? Того, кто слабее тебя.
  - Кир, ты шутишь?
  - Нет! Не шучу. Он ко мне приходил. Вчера, когда я сидел на крыше.
  - На этой?
  - Нет, на другой. Да какая, б***ть, разница! Заткнись и слушай меня! - я хватаю её тонкую шею, пониже затылка, и прижимаю голову Мэйби к коленкам. - Так вот, он приходил, и он дал мне нож.
  Она разгибается. Я напрягаюсь изо всех сил - но мне её не удержать, она просто сильнее. Вероятно, боевая модель.
  - Какой ещё нож? - она, нахмурившись, сверлит меня своими стальными глазами.
  - Мэйби, заткнись, и ответь на простой вопрос. Но, хорошенько подумай. Твой ответ решит, будем ли мы вдвоём. Будет ли кто-то тебя любить. Готова?
  - Да.
  - Ты приведёшь мне девчонку?
  - Тебе? - её зрачки расширяются. Дурацкая капля, наконец, падает с носа.
  - Не спрашивай! Я задал вопрос, а от тебя - требуется ответ! Думай, я подожду...
  Она опускает глаза, и тут же - смотрит опять, жалобными стальными глазами, отчаянно пытаясь прочесть на моём лице ответ.
  Тот, который я хочу получить. Тот, который позволит остаться со мной.
  - Да.
  Промахнулась. Впрочем, её слова были уже не важны - всё решилось, когда она тужилась, подбирая подходящий ответ.
  Раньше я считал это жалкое существо недосягаемой неприступной красоткой. Даже, немного боялся. Теперь мне смешно.
  Я поднимаюсь. Спускаюсь по вентиляции - я не боевой геноморф, и эффектно, так, как она, прыгнуть вниз не могу.
  Мне и не надо.
  Ступив на покрытие, оборачиваюсь.
  Она сидит, глядя вдаль. Из закушенной губы, по подбородку стекает кровь - красная - такая же, как у людей.
  И всё же, они никакие не люди...
  Вхожу в оголовок лестничной шахты. Хлопает дверь за спиной, и я больше не сдерживаюсь. Перегибаюсь через перила и переполняющее меня отвращение выплёскивается и летит вниз мерзостной мутной жижей.
  
  Третья и четвёртая книги цикла находятся здесь: Сорок апрельских дней Бесплатно, без регистрации, с возможностью скачивания.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) М.Торвус "Путь долгой смерти"(Уся (Wuxia)) Ю.Гусейнов "Дейдрим"(Антиутопия) Ч.Маар "Его сладкая кровь"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) В.Соколов "Прокачаться до сотки 3"(Боевое фэнтези) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"