Оркас Анатолий Владимирович: другие произведения.

Феникс

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Выкладывается бетта-версия. Посему комментарии приветствуются, и будут учтены. Еще одна интерпретация легенды о фениксе. В моем, извращенном, варианте :)


  
   Говорят, что перед смертью человек видит всю свою жизнь. Что пролетает она перед глазами, и ужасается человек всему, что натворил.
   Так ли это, не так ли - каждый узнает в свой черед. История эта не раскрывает тайны мироздания, и нет здесь душещипательных подробностей о жизни и смерти, нет и тайных откровений.
   Да и сама история - то ли была, то ли не было...
   Но давайте представим, что - была.
   Было.
  
   Давайте представим, что Кэтрин, дочь Сэмюэля Ли, которая работала в торговой точке в известном на весь город супермаркете, познакомилась с парнем.
   Парнем своей мечты.
   Нет, не так.
   Кэтрин, как и все девушки всех времен и народов мечтала о своем Принце. Конечно же, своего Принца она представляла во всех подробностях, и не раз и не два в тянучке рабочих будней исподволь возникал образ того, кто придет к ней, и спасет от этой ненужной суеты. В школе она мечтала о том моменте, когда неизвестный Принц войдет в класс, и вызовет ее, Кэтрин, вон из душного и опостылевшего помещения под любым предлогом. И как будут завидовать ей одноклассники, когда вместо тупых интегралов или Истории 4-го июля она получит глоток свободы - хотя бы на десять минут. А они будут сидеть и слушать урок!
   Как она мечтала дома о стуке в дверь, который прервет нравоучения матери, и больше не придется стоять, понурив голову, и выслушивать весь этот высокопарный бред с такой покорной миной - а можно будет двигаться, хоть куда-нибудь, только не стоять тут столбом, ощущая только дикую тоску, и абсолютно не слыша столь привычных поучений.
   Когда они собирались с подругами посидеть, попить пива и поговорить о мальчиках, Кэтрин самым скептическим образом отзывалась о восторженных вздохах той же Лилии.
   - Ах, вы представляете, он пришел, как на настоящее свидание! Одет, отмыт, даже где-то выпросил дорогой одеколон - а сам в черных носках! Белые брюки, черные носки, и желтые сандалии! Девчонки дружно смеялись, а Лилия продолжала:
   -А как он старался! И в глаза глядит, и ручку предложит, а идти с ним так неудобно - он тебя за руку держит, а шагает, как конь - я постоянно спотыкалась. Нет, покручу с ним недельку-другую, и скажу "До свидания". Это не принц моей мечты!
   - Да на что тебе принцы? - с взрослыми интонациями спрашивала Кэтрин - если это будет взаправдашний принц, ты же его в постели будешь видеть раз в месяц!
   - Это почему? - невинно изумлялась Джоана
   - Потому, что он будет занят государственными делами и своими наложницами. И уж поверь, их у него будет немало - да вот ты сама отказала бы принцу?
   - Я что, дура? - тут же усмехалась Джоана
   - Вот и я про то же.
   - Ах, Кэт, ты ничегошеньки не понимаешь! Если это принц твоей мечты, то ты будешь с ним счастлива! Да и, в конце концов - Лилия улыбалась отрешенно - пока он будет у своих фавориток, я тоже найду, с кем утешиться.
   Кэтрин понимала, что Лилия права, и в то же время совсем не желала себе такого принца. Девчонки вообще считали, что Кэт не понимает в настоящей любви, и, в какой-то степени, они были правы!
   Кэтрин действительно не понимала в любви, с одной стороны, ловя себя на восторженном рассматривании какого-нибудь симпатичного парня на улице, и с другой стороны, ловя себя же на критическом отношении к себе самой в эти моменты.
   Возможно, что душеспасительные беседы матери все-таки проникали сквозь глухую завесу, которую Кэтрин старательно навешивала на себя в эти моменты. Да и пользовалась мать иногда такими приемчиками, что Кэтрин, хоть и сопротивлялась, как умела, но не могла совсем уж не слышать.
   - Что ты там пытаешься из себя изображать? Разве с такой жопой хоть один нормальный мужчина обратит на тебя внимание? Лучший путь к сердцу мужчины лежит через желудок, а ты даже яичницу нормально пожарить не умеешь! С такими губами тебе не целоваться, а делать искусственное дыхание!
   И все это сопровождается объяснениями, как же надо себя вести, чтобы быть достойной, красивой, послушной, и счастливой. Наверное, мать всерьез хотела дочери счастья. Возможно, трудное детство самой родительницы подсказывало ей совершенно правильные истины, и она ни секунды не желала дочери того, через что прошла сама. Набитые шишки, старые раны на сердце, навсегда запавшие в душу глаза того, кто никогда не был отцом Кэтрин.
   Отцом Кэтрин был Сэмюэль Ли, дальний потомок китайских переселенцев, от китайского прошлого имеющий только фамилию и знакомства. И все-таки девушка иногда чувствовала неприятный холодок от удивленно-испытывающего взгляда собеседника, когда называла полное имя.
   Свободная страна, свободные нравы! Куда бы деться от этой свободы...
   В тот день Кэтрин, работавшая в отделе спортивных товаров, помогала очередному клиенту выбирать инвентарь. Мужчина хорошо разбирался в рыболовных снастях, называя марки, размеры, длину и вес, а Кэтрин, постоянно отвлекаясь на воспоминания "где что лежит", собирала все это на прилавок. Пока клиент пробовал спиннинг на изгиб и удобство в руке, обслужила черного мальчишку, пришедшим купить мяч. Тепло ему улыбнулась на прощание, и вернулась к рыболовным мелочам. Уже упаковывая товар, наткнулась на внимательный, даже напряженный взгляд.
   - Странно. Этому пацану вы улыбались, как самому дорогому клиенту, а мой заказ заворачиваете чуть ли не с отвращением.
   Кэтрин опустила глаза, обнаружив на своем лице неприятную гримасу. Самое досадное было то, что она ее совершенно не замечала, пока парень не сказал ей это прямо в лицо. Она и сама не знала, откуда она возникла.
   - Я вам неприятен? - снова прямой вопрос.
   Кэтрин чуть повела глазами - покупатели в дальнем углу рассматривали купальные принадлежности, никого рядом нет.
   - Нет, простите....
   - Тогда что?
   - Скорее, я не люблю продавать орудия убийства.
   Кэтрин по-прежнему не поднимала глаз, но товар был упакован, а покупатель не уходил. Пришлось посмотреть ему в лицо.
   Парень улыбался.
   - Вы часто думаете об этом?
   - О чем?
   - Об использовании другими того, что вы продаете? Ну, например, вы представили, как этот мальчишка будет играть в мяч, стараясь во всем походить на Диего Марадонну? Поэтому так улыбнулись?
   - Нет, про Марадонну я не думала, я думала про Зидана - тоже улыбнулась Кэтрин
   - Да вы мечтатель! Наверное, продавая пожилой чете спальник и палатку вы предложите им раскладные стульчики и цветастый коврик в стиле "Кантри"? Для лучшего совместного наблюдения закатов?
   - Вы знаете, я никогда не решалась этого сделать!
   - Напрасно - парень забрал наконец-таки свои свертки с прилавка - уж коли вы способны улавливать чужие настроения, так не упускайте возможности продать пару лишних артикулов, в конце концов, за этим же вас здесь и держат! Да и людям будет приятно - сядут такие старички на стульчики, положат коврик на колени, и скажут:
   - Ах, какая милая девушка! И как она была права!
   Кэтрин смотрела, как он повернулся, и пошел к выходу из отдела.
   - Купите тогда спички - громко сказала она ему в след.
   Он обернулся. Другие покупатели тоже обернулись, но быстро вернулись к своим делам.
   - Почему именно спички? - спросил он, возвращаясь.
   - Я подумала, что вы будете прикуривать на ветру, спички не погаснут - у нас ведь в отделе негасимые спички - и будете вспоминать меня.
   Слова слетали сами, легко, бездумно, и придирчивая и строгая Кэтрин, которая сидела внутри и скептически напоминала про жопу - не успела. Только сказав все это, она пожалела о сказанном.
   - Я не курю - просто ответил посетитель, и ушел.
  
  
   Цветы Кэтрин совершенно не ожидала. Она ожидала всего, чего угодно - что он придет за новыми грузиками или крючками, что специально для нее купит пачку сигар, что еще раз (или не раз) зайдет в отдел, постоит, вздыхая, и не решаясь заговорить, а она будет делать неприступный вид, не упуская его из виду...
   Но цветы...
   Цветы - это символ настроения, восторженного и серьезного.
   Нет, не так.
   Восторженного настроения и серьезных намерений.
   А серьезных намерений у Кэтрин не было. Одни мечты.
   Нет, конечно же, девушкой Кэтрин не была, и что у мужчины где и почем - она знала. Но в каждом случае Кэтрин знала, что вот этот конкретный кобель, выпендривающийся перед ней, сверкая белозубой улыбкой и гордо выпячивающий майку с дерзким слоганом - он желает только трахнуть ее, причем, быстро и без последствий. И тут же (или через вечер-другой) исчезнуть из ее жизни, чтобы даже при встрече не утомлять себя кивком или ничего не значащим "Привет!".
   И Кэт, мечтая о чистой и настоящей любви, вполне соглашалась на эти притязания, а заодно - и на правила игры. Ты мне, я - тебе, и никто никому ничего не должен.
   В конце концов, всегда имелось оправдание "Я взрослая женщина, и у меня здоровый организм со здоровыми инстинктами"
   Здорово!
   Как будет выглядеть в жизни ее мечтательный Принц, она не представляла совершенно.
   И вдруг - цветы! Он стоял у служебного выхода, и следил взглядом за выходящими девушками. А девушки смотрели на него, и каждая хихикала, и строила глазки. Некоторым он даже отвечал на шутки, и - переводил взгляд дальше.
   И зацепил взглядом Кэтрин
   Как на блесну поймал. Не веря самой себе, она шла к нему, в робкой надежде, что все-таки цветы - ей, а не кому-то другой, и боясь надеяться на это счастье и чудо...
   Он протянул ей букет. Букет полевых цветов. Настоящие ромашки, несколько васильков, парочка стеблей цикория, какие-то незнакомые ей фиолетовые цветочки, все это любовно, но подчеркнуто непрофессионально собрано в букет - такой стоит целое состояние! Да еще и пойди найди в цветочных магазинах мегаполиса букет полевых цветов!
   "Да он еще и богач!" - мелькнула шальная мысль.
   Она приняла букет, зарывшись в свежий запах знойного поля, на секунду уйдя из запахов асфальта, сигарет и мочи.
   Закрыла глаза.
   Он стоял рядом, и ждал. Наверное, смотрел на нее во все глаза. Наверное, улыбается.
   Кэтрин открыла глаза, и убедилась в этом. Ростом чуть выше нее, свободная рубашка, темные брюки - классический наряд для первого свидания. И улыбка такая трогательная - под стать взгляду.
   - Феликс - сказал он в ответ на ее взгляд.
   - Кэтрин - она произнесла это с легкостью, словно забыв фамилию, которую иногда стеснялась.
   Раз он опустил свою - она тоже не обязана отчитываться.
   Получать цветы - чрезвычайно приятно. Но вот потом тащить их через полгорода.... Перекладывая стебли из вспотевшей ладони в другую, постоянно меняясь с кавалером руками, борясь с желанием подмести этим веником мостовую...
   Феликс то ли действительно не замечал всех этих мелких мучений, то ли старательно делал вид.
   Он говорил много, и охотно. Рассказывал о своих путешествиях, о ночевках у костра, и легко переходил на смешные или памятные случаи о тех местах, по которым они проходили. Он мог легко бросить что-нибудь типа "А вот в этом доме когда-то был знатный пожар", или "А эта тропинка помнит поступь Хемингуэя", а потом рассказывать, что до сих пор в заливе у моря есть рыбаки, которые ловят рыбу, как знаменитый Старик.
   Приглядевшись повнимательнее, она вдруг поняла, что ему не двадцать. И даже не двадцать пять. Хотя, назвать его взрослым было нельзя. Гладкая, юношеская кожа. Но совершенно не детский взгляд. Трогательная улыбка. Но суждения и опыт человека пожившего. Много, очень много помнит и знает.
   В общем, определить возраст не удалось. В магазине она решила, что это пацан, чуть ли не ей ровесник. А сейчас....
   - А вот здесь я и живу - просто сказала Кэтрин, махнув рукой на многоэтажку.
   Он взял ее за руку, поцеловал тыльную сторону кисти, и снизу взглянул в глаза.
   - Я надеюсь увидеть вас еще раз?
   - Конечно! - искренно ответила девушка, недоумевая, что мешает ему подняться с ней прямо сейчас, и продолжить вечер уже в квартире?
   Он помахал рукой, и легко ушел в надвигающиеся сумерки.
   А Кэтрин не спеша пошла к себе в квартиру. И уже дома решила, что нет худа без добра - все таки ее комната вовсе не была готова к приему гостей. И уж тем более не настраивала на романтический лад.
   Но он ушел, а убираться так не хотелось...
  
  
   На следующий день в отделе подшучивали над ней, и интересовались, когда свадьба. Кэтрин отшучивалась в ответ, работая с легкостью и упоением. Мир был цветным и звонким. И только кладовщица, дама под пятьдесят, посмотрев в лицо Кэтрин, спросила тихо:
   - Бросил?
   - Почему сразу "бросил"? - так же тихо ответила девушка - просто у него, видимо, более культурные взгляды на жизнь. У богатых свои причуды.
   Женщина тихо улыбнулась, и Кэтрин еще потребовалось некоторое время на то, чтобы выдавить из себя досаду.
   Жизнь в тесном коллективе имеет свои недостатки.
   А вечером ее никто не встречал. Ну, что ж... Даже не взял телефон. Даже не попросил. Но он же спрашивал! Он обязательно придет - просто сегодня занят. А может, он встретит ее у порога? Чтобы продолжить вчерашнее настроение, и они завалятся в квартирку Кэтрин, и... Хотя, почему - в ее? Может, он повезет ее в ресторан? А потом - к себе домой, и уже там, на роскошной постели...
   Кэтрин поднялась к себе, открыла дверь, и зарождающаяся досада отстала, так и оставшись за порогом.
   В квартире ее ждал запах луговых трав. Удивительно, как маленький букетик (да не такой уж и маленький, вчера все руки оттянул), вовремя поставленный в обрезок пластиковой бутылки с водой, может напоить городскую квартиру запахами знойного луга.
   Кэтрин первым делом пошла на кухню, расправила лепестки, передвинула веточки, полюбовалась...
   И все таки занялась своим жильем.
   Раз рестораны на сегодня отменяются, то надо хотя бы не ударить в грязь лицом. Перед ним, или кем-то еще...
  
  
   - Привет!
   - Привет, моя дорогая.
   Чмок в щечку, и можно прижаться к нему, к теплому боку, вдохнуть привычный запах, обхватить за талию...
   - Ааааа! Ты куда лезешь, маленькая кошка?
   - Запазуху! Вот сейчас как вскарабкаюсь тебе на плечо! - Кэтрин очень натурально показала свою кошачью натуру, всерьез вцепившись ногтями ему в плечо. Знала уже, что с ним можно позволить себе чуть больше, чем обычно позволяют себе девушки с парнями.
   Они встречались уже почти два месяца. Близился к концу сентябрь, и теплые дни скатывались в холодные ночи, и уже сурово встречал на выходе с работы ветер. А он оставался все такой же - загадочно-родной, непредсказуемо-обычный. Вот уже два месяца Кэтрин не понимала происходящего, воспринимая его с настороженной радостью, и все пыталась не строить предположений. Получалось плохо.
   Принц мечты Феликс появлялся неожиданно, встречая после работы, или утром у подъезда, пару раз он приезжал за ней с друзьями рано-рано утром, и тащил на рыбалку - компания была шумно-веселая, водка была холодная, а рыба - безумно вкусная.
   И ни разу за эти два месяца они не остались на ночь вместе. Даже на рыбалке. То, что Феликс не приглашал ее домой, еще можно было понять. Он вообще о своей личной жизни ничего не говорил. Но то, что он отказывался от прямых предложений остаться у нее - Кэтрин этого не понимала. И ведь он ее любил! Ну, или хотя бы она ему нравится.
   Этот факт Кэтрин обдумывала с удовольствием. Как-то так получалось, что ее наивные представления о Феликсе развеялись сами собой. Феликс не бросался деньгами, не имел своей машины, не дарил ей драгоценностей.
   Зато он дарил ей куда больше - свой юмор, ласку, внимательное отношение, и свое время. При этом ничего не получая взамен. Первый раз Кэтрин видела парня, который так бегал за девушкой, и при этом не только не тащил ее в постель, но и чуть ли не отказывался от приглашений!
   Кэтрин надеялась, что Феликс действительно окажется Принцем, что древние моральные устои еще не умерли в этом мире, и что он хранит свою честь до свадьбы...
   А может быть даже - ее честь.
   Вот стыдоба-то будет, когда узнает, что она уже давным-давно ее потеряла!
   Хотя, на дурака Феликс тоже не похож, сам же понимает, что сейчас найти девственницу - это надо в яслях искать. Поэтому стыд Кэтрин ощущала редко и мимолетно, только в минуты одиночества в своей квартире, пытаясь разложить и рассортировать ощущения очередной встречи.
   Сейчас она наоборот, эти ощущения получала. Феликс тащил ее по асфальту, пиная упавшие листья и обходя вчерашние лужи, а по ходу толкал ее то в бок, то в грудь, а она хихикала, и дурашливо отбивалась, наслаждаясь его прикосновениями. И вспомнилось мимолетно, как он впервые "распустил руки", и удивился, что она не боится щекотки. А она действительно не боялась. В детстве защекотали мальчишки, и как-то так получилось, что щекотку она ощущала, но относилась к ней как к комариным укусам.
   Неприятно, но не более.
   Зато когда Феликс спросил ее, своим проникновенным тоном: "Ты не боишься щекотки?" - она даже испугалась. Может, ему это важно? Может, он подумает, что она фригидная какая-нибудь, что у нее чувствительность ни к черту? - но ничего страшного не случилось.
   Просто он стал ее тискать более свободно.
   И с этого момента Кэтрин поняла, что даже если ей не удастся затащить его в постель, то она хотя бы получит прекрасного друга!
   - Ай! Дурак, все чулки мне забрызгал! - завизжала Кэтрин, когда Феликс на очередном вираже не удержался, и со всего маху наступил в лужу. То, что он при этом промочил себе носки, и туфли, она пока решила не замечать.
   - Прости, Кэт. Ну, давай я вытру.
   - Не трогай! Только размажешь! Я заболею и умру!
   - Не смей! Нафиг ты мне тогда сдалась, дохлая?
   - Ага, как девушку в лужу сажать - так ты тут! А как отвечать за свои нахальства - так "нафиг нужно"?
   - Да я же говорю - нечаянно. И давай вытру!
   - Не надо размазывать по мне грязь! И по себе не надо - прокомментировала она его попытки отряхнуть брюки.
   - А что надо?
   - Пойдем ко мне, благо, это рядом. Я сменю чулки, а ты высушишь брюки, и тогда это отчистишь.
   - Не надо менять чулки - он взял ее под руку - ты мне без чулков больше нравишься.
   - Не тащи меня, я сама пойду - недовольно ворчала Кэтрин, в душе радуясь, что Феликс хотя бы заглянет к ней в квартиру. Пусть маленькая, но победа. Нельзя сказать, что она так уж жаждала похвастаться своим жильем, но постоянная напрасная готовность к приходу гостя просто раздражала.
   Сейчас все выяснится - он зайдет, увидит, в каких условиях живет его Золушка...
   Он вошел, подождал, пока она включит свет, помог ей снять пиджак. Никак не отреагировал на теснейшую прихожую, пропустил ее вперед, снял туфли.
   - Немедленно снимай носки! И - марш на диван. Да, брюки тоже снимай. И нечего тут строить из себя целку, что я там нового для себя увижу? В конце концов, ты же надеешься однажды, что я увижу тебя голиком?
   Феликс немедленно смутился. Бросил на ковер снятый носок, встал, обнял ее. Прижал к себе.
   - Кэт... Киска моя... Прости меня. Я ведь знаю, как ты мучаешься.... Ну, нельзя пока! Правда!
   - Правда? - она подняла носик, заглянула ему в глаза.
   - Правда.
   - Ты меня любишь?
   - Люблю.
   - Тогда хотя бы поцелуй!
   Он прикоснулся губами к ней, скользнув по щеке, по ямочке над губой, чуть сжал верхнюю губу... Она отдалась поцелую страстно, как может только девушка после двух месяцев ожидания...
   Нет, не так.
   Она ждала его всю жизнь. Всю непутевую жизнь свою она ждала, что он придет к ней, в том или ином виде, может быть - больной или увечный, а может быть - на белом коне. Он пришел вот так, и она не собиралась отдавать его Судьбе или своему вздорному характеру. Подумаешь, два месяца! Потерпит. Раз он ее любит, раз так здорово целуется, она потерпит. Ничего страшного.
   Потом он снял второй носок, брюки, она отправилась в ванную, а он отправился за ней следом. Кэтрин хмыкнула сама себе, тут же припомнив "Ты же собираешься когда-нибудь предстать перед ним голой?", и - разрешила.
   После поцелуя процесс снятия грязных чулков несколько затянулся. Кэтрин с удовольствием бы еще что-нибудь сняла, или, точнее, хотела чтобы с нее что-нибудь сняли, но оба понимали, насколько тонка сейчас грань, через которую почему-то нельзя было переступать.
   Они снова обнялись, и, прервав, наконец, поцелуй, отправились на кухню.
   - Джин будешь?
   - Ты пьешь? - каждый раз Кэтрин вздрагивала, когда слышала эту интонацию. Этот вопрос дрожал между разочарованием, надеждой, и отеческим сочувствием.
   - Да, пью! - неожиданно разозлилась Кэтрин - напиваюсь тут в одиночестве, и валяю дурочку.
   Он улыбнулся.
   - Хорошо, налей немного. Тоник есть?
   - Джин с тоником - бабский напиток.
   - Ничего, я никому не скажу - было непонятно, смеется он, или просто издевается.
   Кэтрин достала стакан и чашку, плеснула джина, добавила апельсинового сока. Феликс взял стакан, посмотрел сквозь него на лампочку:
   - Ты удивительная девушка. Я смотрю на тебя, и чем дальше, тем больше поражаюсь, как мне повезло. Ты не читаешь мысли?
   - Я? - растерялась Кэтрин - нет... А с чего ты взял?
   - Просто... Столько совпадений... Ты предложила мне спички. Мне - спички! Ухохотаться можно. Ты принимаешь правила игры, не называя меня сумасшедшим или извращенцем. Ты всегда рада моему приходу, хотя любая другая уже давно обиделась бы, или потребовала объяснений, как будто я - ее собственность. Ты радуешься солнцу, и не любишь ловить рыбу, ты не куришь и мало пьешь, это в наше-то время, и разбавляешь джин апельсиновым соком. Никто ведь не мог тебе сказать, что я именно так и люблю. И все остальное... Скажи, Кэт, ты - телепат? Мне это очень нужно знать.
   - Ага, чтобы ты знал, о чем можно при мне думать, а о чем - нет - сквозь зубы выдавила Кэтрин.
   - Да нет, кошка моя, причем тут это... Просто... Я не могу объяснить. Просто, возможно, я веду себя как последний дурак, а ты давно все знаешь, и смеешься надо мной. Я не люблю, когда надо мной смеются. Скажи мне, Кэт, успокой! Или... Или обнадежь.
   - Да не читаю я твоих мыслей! Хотя, видит Бог, очень бы хотела. Тогда - откровенность за откровенность. Что именно ты там скрываешь, чего я не должна даже почувствовать? Чего ты так боишься? И почему ты так меня избегаешь?
   - Разве я тебя избегаю?
   - Ну, ты понимаешь, о чем я. Мы знакомы два месяца, а сегодня первый раз поцеловались. Как в сказке, честное слово!
   - Не люблю торговаться с девушками... Так чего ты хочешь узнать больше? Что я скрываю в мыслях, или почему у нас все... так... как есть?
   - Наверное, почему все так - Кэтрин обвела полукруг рукой, допила коктейль и поставила на стол чашку .
   - Я не могу пока иметь телесный контакт с тобой.
   - Почему?
   - Потому что я тебя убью.
   Это была просто констатация факта, без эмоций, и даже без сожаления. Обыденно, и просто.
   - Чем? Ты болен?
   - Нет. Это не болезнь.
   - Тогда что? Ты - маньяк?
   - А ты бы испугалась бы?
   - Не знаю. Ну, ты скажи, ты - маньяк?
   - Нет. Пусть это тебя разочарует, но - не маньяк.
   - Не разочаровал. Хотя, интересно было бы попробовать с маньяком.
   - Ты что, мазохистка?
   - В каждой женщине сидит мазохист, иногда очень далеко. Тогда - что?
   - Успокойся.
   - Да я спокойна!
   - Не все сразу. Возможно, ты узнаешь. В свое время. Пока что ты знаешь самое главное - нельзя. Это смертельно опасно для тебя.
   - А для тебя?
   - А для меня.... Эх... Ты удивительная женщина.
   - Да ну, брось ты! Я - самая обычная. Ну, чем я необычная?
   - Ты первая, кто спросил меня об этом.
   - Ух, ты! А ты, бедный, ты со многими говорил об этом?
   - Со многими.
   - Милый ты мой - Кэтрин пересела к нему на колени, обняла, прижала голову к груди - как же ты так живешь-то.... Ты что, еще ни с одной не пробовал?
   - Пробовал.
   - Ах, да, раз знаешь, значит - пробовал. Тебя ищет полиция?
   Он вывернулся из под ее рук.
   - Да ну тебя! Никто меня не ищет! Все, сделала из меня серийного убийцу! Не надейся, в главную роль на следующую серию не возьму!
   - И не надо - она опять прижала его голову к себе - я действительно ненормальная. Никогда не хотела стать актрисой.
   Он опять вывернулся, улыбнулся ей, и мягко поцеловал. Кэт обвила его шею и присосалась к губам.
   - Мне пора, Кэт...
   - Оставайся! Ладно, фиг с ним, постелю тебе на кухне. Оставайся!
   - Нет, милая моя... Потрепи.
   В общем-то, ничего другого ей не оставалось делать.
  
  
   Мягкими теплыми звездочками на дорожки сыплется октябрь. Еще непривычна тяжесть плаща, и почти привычна тяжесть его руки, обнимающей талию. Уже не хочется гулять по улицам, а тянет развалиться на узеньком диванчике, укрыться пледом, и пить горячий кофе, иногда поглядывая ему в спину. Скорее всего, он уткнется в интернет, и легкий шелест клавиш создаст уют современной женщины. Муж за компьютером - все хорошо, все в порядке.
   Можно расслабиться.
   Но до современной программы-минимума: "дом, дети, и муж в интернете" - еще далеко. Даже самое простое и реальное из всего этого списка - дети, и то не планируются. Зато - частые прогулки по городу, в парке, или в редкие солнечные дни - за городом.
   За город они выезжали как все - на поезде или автобусе. Феликс брал ее в обнимку, она прижималась к его боку, и они куда-нибудь шли. Потом вдруг оказывались на остановке автобуса, потом ехали, потом выходили...
   Кэтрин пыталась ругаться, спорить, даже обижалась! Она уверяла Феликса, что ей нафиг не нужно дышать свежим воздухом, что красота осеннего заката меркнет перед необходимостью ловить обратный автобус, тащиться домой в темноте и слякоти, что грязь и трава прилипают к сапогам, и потом требуется полчаса на их чистку, а завтра - на работу... Но потом как-то так оказывалось, что вечер прошел не зря, что осенний закат действительно безумно красив, а все проблемы с автобусом и сапогами не так уж страшны.
   А вечером она ложилась на свой диванчик, и иногда даже ожидала, что сейчас поезд тронется, и диванчик под ней закачается, затрясется, и раздастся стук колес...
   И вспоминала их прогулки. Оказывается, если потратить всего час-два на дорогу, то рядом с мегаполисом есть куча мест полудикой природы. Это Феликс обозвал ее полудикой. Здесь не было хищников, опасных для человека, зато для горожанки и гуси с утками в пруду оказывались диковинкой, а рядом с Феликсом самые простые вещи превращались в волшебные приключения. Например, самый обычный грязный ручей, который сама бы Кэтрин просто перепрыгнула и забыла, превратился в Великий Спуск по реке Ориноко. Они шли по течению этой грязной струйки, а Феликс комментировал:
   - Страшное наводнение охватило Великую Пустошь, и потоки мутной воды хлынули через Великий Каньон. И только Гордая Птица Кэт, расправив крылья-тучи, летела над пустошью, устрашая жителей...
   За момент до этого порывом ветра задрались плащи обоих, и какая-то псина рванула через мокрую траву куда-то в бок, так что получилось очень захватывающе.
   - И воззвали местные жители к великой Кэт, и построили себе ковчег, неумелым и некрасивым был ковчег сей, зато был он надежным и вместительным...
   Рядом с ручьем валялась половинка пластиковой банки от какого-то машинного масла. Валялась давно, уже частично отмытая дождями. Феликс присел рядом с ней, и загрузил в банку несколько пучков травы. А потом столкнул "ковчег" в мутные волны.
   - Не обошла Великая Птица своей милостью путешественников, и под ее бдительным взором прошло путешествие, и отвратила Она опасности от пути их...
   - Подожди - перебила Кэт - это я что, буду возиться в лужах, как девочка?
   - Ну, зачем? - усмехнулся Феликс - ты же Птица! Не резон птице лично лапы в воде мочить, ей для этого дана...
   Феликс поискал глазами, потом перепрыгнул ручей, и на той стороне подобрал длинный кривой прутик.
   - Ей для этого дана сия волшебная струна! С небес упала тень на ковчег, и каждый раз, когда касалась Волшебная Сила утлой посудины, сердце отважных путешественников билось чаще, и отвага входила в их грудь и чресла...
   - Чресла-то тут причем? - смеялась Кэт.
   - При них - серьезно указывал Феликс пальцем - они же простые селяне, и им всякие наводнения не помеха! Как только оседлали корабль, мужики сразу стали к женщинам приставать. Да ты глянь - все уже вповалку лежат!
   Действительно, пучки травы попадали на дно, и при таком взгляде очень напоминали кошмарную групповуху.
   - Ну, а птице, может быть, тоже хочется - игриво поджимала губки девушка.
   - А в тот момент - с жаром подхватывал Феликс - когда Птицу охватывала плотская похоть, терпел ковчег всяческие лишения и крушения, и дрожали пассажиры в экстазе, ибо близость гибели будоражит кровь и обостряет чувства... Да подтолкни ты их, видишь, застряли?
   Кэт толкала кораблик палочкой, и шла дальше.
   Почти час возились они с куском пластика, и Кэт еще не раз вспоминала Великую реку Ориноко, и дрожащих путников...
   А может быть - не так.
   Может быть, вспоминала она эту (да и другие) сказки, которые рассказывал ей Феликс, только потому, что с ними серые будни становились ярче, и грязь, холод, безысходность, скука и равнодушие сгорали в искрах его юмора и плавились в мощных струях его фантазии.
   В общем, просто было что вспомнить.
  
  
   Листья, листья... Как старые, пожелтевшие фотографии, выкинутые непутевыми внуками после смерти бабушки, не понимающими, с каким богатством они расстаются...
   Эх, не нужны никому чужие годы, сколько бы ни произошло событий! Пропадайте, горите, сладким дымом заполняя опустевшие аллеи...
   Листья засыпал снег. Вместе со снегом пришло то зимнее настроение, когда утром тяжело оторвать голову от подушки, поход на работу представляет из себя сплошное насилие над организмом, а вечером возникает ощущение, что тебя обманули. Выходил утром - темно, возвращаешься домой - опять темно.
   Где день? Кто украл?
   Умом понимаешь - весь день в торговом зале, в блеске ярких огней, сумрачное небо видно только в окошке туалета, а организм настойчиво требует солнца или хотя бы света.
   Хотя бы вот такого - серого, зимнего, холодного....
   И Феликс тоже стал какой-то сумрачный, шутки стали плоскими, и Кэтрин все чаще ловила себя на мысли, что Феликс ее раздражает.
   Они общались по-прежнему, то есть, иногда Феликс появлялся, уделял ей час-другой, однажды вытащил кататься на лыжах.
   И - все. Мало, безумно мало для тепла души, и душа стала остывать. А может, и не было никакой любви? Так, легкое, мимолетное увлечение, непонятно даже, чем. Просто приятный молодой человек со странностями.
   Кэтрин работала в зале, и пыталась понять, что же связывает ее с этим человеком? И не могла ответить себе. Ни дружба (ибо их отношения даже дружбой можно было назвать только с большой натяжкой), ни любовь, ни секс...
   Привычка.
   Просто привычка. Как привычка ходить на работу, как привычка перед сном рассматривать свое лицо, как привычка смешивать джин с апельсиновым соком.
   Перед уходом с работы ей позвонила Джоана.
   - Кэтик, ты сегодня будешь одна, или со своим?
   - Да разве его заранее угадаешь? Не знаю.
   - А ты как хочешь?
   - Мне все равно.
   - Прикольно, тогда давай к нам! Посидим, поболтаем, как встарь!
   Встарь! Господи, не прошло и полгода, а уже действительно "встарь". Такое ощущение, что не виделись много лет, что уже у всех семьи, что из всего общения остались только телефонные звонки и редкие встречи в универмагах.
   И Кэтрин решилась. В конце концов, подождет, помучается, может, мозгу расклинит, пусть побегает!
   На кухне у Джоанны хлопотал незнакомый парень.
   - Твой? - кивнула ей в комнате Кэтрин
   - Ага. А что, нравится?
   - Да ну тебя! Хотя...
   Джоана довольно засмеялась, и полезла доставать из серванта фужеры.
   Чуть позже подошли Ирэн и Кристофер, и оказалось, что посиделки в их честь, потому что Ирэн окончательно сбрендила, и выходит замуж.
   Ирэн была в их компании самая старшая, ей было уже двадцать восемь, но она упорно придерживалась политики свободной любви и абсолютной независимости. Нельзя сказать, что она меняла мужиков, как перчатки, но любой мужичина, который ей нравился, должен был смириться с тем, что завтра Ирэн объявит ему о своей "перемене чувств", и ему придется неделю-другую наблюдать подружку в чужих объятиях.
   По понятным причинам, вернуться к возлюбленному Ирэн не удавалось. И вдруг - свадьба. Нет, конечно, подружки воспринимали это событие с легким злорадством, про себя думая "Ну, вот, а то выпендривалась-то!", но все-таки где-то в глубине (а некоторые - и не так уж в глубине) завидовали. Замуж. Нашла ведь себе мужика! Такого, что и "перемена чувств" не страшна, а может, и не нужна.
   Кэтрин привычно включилась в хозяйственные мелочи, сначала накрывая на стол, потом помогая истреблять закуски и напитки, встречая шумными восторгами вновь подходящих (часто - абсолютно незнакомых) людей, а потом помогая убирать со стола.
   Ближе к концу вечера она почувствовала щемящую пустоту в душе и ненужное тепло в животе. Ирэн и Крис ушли, пригласив ее на свадьбу, которая почему-то будет в феврале, и Кэтрин засобиралась тоже.
   Уже размазывая сапожками грязный снег по скользкому асфальту, она все еще пыталась что-то доказать Джоане.
   - Ну, скажи мне - говорила Джоана, вытирая тарелки - неужели это нормально, когда у девушки есть парень, а она на чужих мужиков заглядывается?
   - А что, все девушки таки сохраняют верность? - отрешенно ответила Кэтрин, передавая ей очередную чистую посудину.
   - Да было бы что хранить! Я же вижу, какими глазами ты мужиков провожаешь. Ну скажи, зачем тебя угораздило связаться с "голубым"?
   - "Голубым"? - Кэтрин была действительно ошарашена такой интерпретацией их отношений - с чего ты взяла?
   - Ну, вот ты скажи, ты с ним хоть раз спала?
   - Нет. И что, сразу - "голубой"?
   - Можно было бы сказать - импотент, но они себя совсем по-другому ведут. А "голубые", говорят, самые приятные в общении. Если девушка и может завести себе друга, то этот парень непременно будет "голубой". Ну, сама посуди, с кем еще можно не стесняясь повыкобениваться, не боясь обидеть или потерять, спокойно говорить про прокладки и месячные, не стараться краситься или строить глазки, выглядеть дурой или неряхой, и при всем при этом - оставаться в прекрасных отношениях, не испорченных постелью?
   - С Феликсом! - почти не задумываясь ответила Кэтрин.
   - Вот я и говорю - "голубой" - уверенно сказала Джоана.
   - Нет, ты погоди - Кэтрин даже закрыла кран, чтобы вода не мешала разговаривать - ты что-то такое знаешь?
   - Тарелки мой - ответила ей подруга - или ты хочешь, чтобы сейчас сюда все прибежали слушать, что мы тут судачим? Нет, если ты хочешь, чтобы я назвала тебе конкретного парня, с которым он спит - то я за ним не слежу. Я не детектив на ставке. Но я задницей чувствую - надо тебе его бросать. Дружба - дружбой, а женское счастье не языком трепать. А уже если трепать - то не так. Да ладно тебе, что ты нос вешаешь, если он тебе действительно друг - то поймет, и простит. А то и рад будет.
   Кэтрин шла по темному городу, оскальзываясь на неровностях тротуаров, и пыталась прогнать наглую Джоану из головы.
   Не получалось.
   Действительно, все эти романтические истории про смертельную опасность от секса с девушкой - курам на смех! Ну, ладно бы, сердце слабое, и смерть грозила бы самому Феликсу. А то - ей! Молодая, здоровая деваха - ну, если чем болен, так есть же презервативы, а если у него там что-нибудь размером, как у коня - так тоже не испугается. Или наоборот, что-нибудь с мизинец, и он боится, что она умрет от смеха? Вот же дурак. Дурачок... Нет, чтобы сразу ей сказать...
   А тихий голос внутренней Кэтрин мягко, но упорно подсказывал, что если бы в первый-второй день Феликс признался бы ей, что секса им не светит, что ему мил другой, а Кэтрин нужна только для... Ну, пусть будет - просто для общения... шел бы тот Феликс лесом-полем-огродом.
   Да, нескладуха получается.
   И на следующий день изголодавшаяся Кэтрин тут же вспомнила про женскую охоту, про все уловки и прелести ожидания. Да, после рабочего дня ее не встречали с цветами, да кому они нужны, те цветы? Зато бойкий черноволосый паренек сразу потащил ее в бар, и Кэтрин живо вспомнила, что танцульки до упаду - это здорово, и что пиво с водкой мешать не стоило, но зато утром в ее постели был тихо похрапывающий самец, умильно отвернувшийся к стенке.
   Кэтрин была разочарована.
   Она сама не ожидала, что организм, так настойчиво требовавший внедрения в него живого тепла и жаждущий крепких объятий - так возмутится.
   В середине процесса ей вдруг стало противно. Она попыталась представить, что на самом деле ее обнимает не этот подвыпивший мачо, а Феликс, но не получалось, не получалось! Феликс не мог быть таким... эгоистом. Кэтрин не могла представить себе, не хотела даже думать о том, что ее Феликс вдруг окажется... таким же. Сунул-вынул, сунул-вынул. Все. Вместо мужчины могло бы быть изделие из сексшопа или просто ручка от щетки. А ему - понравилось! Это было восхитительно, он в восторге, но сейчас хочет спать, пусть Кэтрин подождет, когда он выспится, и они продолжат!
   Утром Кэтрин живенько привела приятеля в вертикальное положение, сообщив ему твердо, и даже с долей истерики, что ей - на работу, а оставлять его дома она не собирается ни под каким предлогом.
   Вытолкав ухажера вместе с собой из дома, они увидела Феликса. А он увидел их. Мачо оглянулся на Кэтрин, посмотрел на Феликса, и не бросился бежать только из опасений потерять остатки гордости. Кэтрин даже подумала, что сделай Феликс пару шагов - он все таки побежал бы. Но Феликс не двинулся с места, он только смотрел... так... что ей тоже стало страшно.
   - Ну, я пошел - сказал чернявый, и Кэтрин только кивнула.
   Когда он удалился на приличное расстояние, Феликс подошел к ней. Она ждала его со смесью страха и надежды. И еще - ей было невыносимо стыдно. Как будто она его предала, как будто она ему уже изменила... Она смотрела на приближающегося Принца, и внутренне уже была согласна с теми обидными словами, которые он ей сейчас скажет.
   - Ты молодец.
   Кэтрин подумала, что ослышалась. Потом поискала в голосе скрытую иронию, или издевку - не нашла. Феликс сказал это мягко, как будто действительно хвалил ее.
   - Не веришь? - он улыбался - Я сам давно хотел тебе предложить, чтобы ты развеялась, завела себе парня, но в моих устах это бы выглядело так, что я от тебя хочу избавиться. Нет, Кэт, ты правда молодец!
   - Правда? - губы дрожали, и голос дрожал, и внутри все дрожало от невыносимого счастья и раскаяния.
   - Правда, Кэт. Иди, я тебя поцелую.
   Она прижалась к нему, отдала свои губы, и разрыдалась. Феликс обнял ее крепко, и позволил залить слезами пальто.
   - Ну, что ты, хорошая моя, ничего ведь не случилось, что же ты изображаешь дождик? И так сыро, а ты помогаешь небу, не надо, оно само справится.
   - Феликс, прости меня - всхлипывала Кэтрин, не смея поднять глаза.
   - Да за что, любимая ты моя?
   - Я тебя предала - шептала Кэтрин
   - Да нет же, нет! Вот он я, ты же обнимаешь меня, плачешь мне в плечо, разве не так?
   - А этот? - Кэтрин кивнула вдоль улицы.
   - А он тебе понравился?
   - Неа. Ничуть.
   - Ну, присмотри себе другого. Хочешь, познакомлю с Дэвидом?
   - Копперфильдом? - улыбнулась Кэтрин сквозь слезы.
   - Могу и с Копперфильдом, только он тебе не понравится, он слишком высокомерен и изворотлив, вряд ли тебе понравится выслушивать его психологические выверты и чувствовать себя червяком под микроскопом. Нет, мой Дэвид вполне нормальный парень, ты ему понравишься, он тебе тоже...
   - Он не "голубой"? - уточнила зачем-то Кэтрин.
   - Вот глупости! С чего ты взяла?
   - Ну....
   - Стой, Кэт! Ну-ка, посмотри мне в глаза! Нет, в такие зареванные глаза смотреть никакого удовольствия, дай-ка сначала их высушим!
   Он коснулся ее век губами, потом вытер слезы с уголков носа и щек. Кэтрин мгновенно расхотелось плакать, наоборот, стало легко и уютно.
   - Вот так. Ну-ка, скажи мне, Черная Кошка, кто тебе про меня такое сказал?
   - Никто, я сама подумала - тут же снова всхлипнула Кэтрин.
   - Ну и мысли у современных девушек. Еще лет двадцать назад никто бы и мысли не мог допустить, что ежели мужик не прыгает девке в постель на третий день, то он - гомик!
   - Ну, Феликс, уже ведь не третий день!
   - Хорошо. Ладно. Уговорила. Но давай сначала дойдем до твоей работы, ладно?
   - Ладно - согласилась Кэтрин, шмыгая носом - а почему "Черная Кошка"?
   - Потому что "обугленная головешка". Перегорела моя Кэт, сдалась.
   - Я не сдалась! - обиженно высказалась "головешка".
   Феликс остановил ее, повернул к себе, и крепко обнял. Поцеловал, не стесняясь прохожих. И Кэтрин Ли поняла, что жизнь - хороша.
  
  
   А потом Феликс исчез. Он не появлялся всю рождественскую неделю, и Кэт как-то само собой восприняла его отсутствие, и даже организм не бунтовал, тем более, что сейчас как раз наступило время, когда мужское внимание излишне.
   Он появился незадолго до Рождества.
   - Кэт! - раздался в трубке его голос, родной и знакомый - где ты празднуешь Рождество?
   - А ты мне до сих пор этого еще не сказал! - нарочито капризно ответила Кэтрин.
   - Ага, значит, со мной. Тогда так, Леди Пантера, гладь свою шубку, точи когти и зубы, и будь готова послезавтра. На выходе из магазина.
   Пи-пи-пи....
   Кэтрин рванулась в подготовку к празднику, как в речку: решительно, но плавно. Давно, ой, давно она не ждала Рождество с таким упоением и нетерпением. Надо было подготовить подарок, вечернее платье, нарядить комнату (последнее далось куда как легко - много в ней все равно не уместится, а придать праздничный вид жилью она умела еще с детства), продумать макияж, забежать в парикмахерскую, обсудить с кассиршей и менеджером десяток рождественских костюмов и сотню рождественских розыгрышей. В последний вечер она долго не могла уснуть, представляя себе завтрашний день, и боясь завтрашнего вечера, ведь что-то будет, а что именно Феликс ей так и не сказал.
   Поэтому утром проснулась совершенно разбитой, с трудом вернув прическе положенный вид, а лицу - не столь кислое выражение. К обеду самочувствие выправилось, хотя праздничное ощущение притупилось, осталась только тяжесть во всем теле. Как назло, менеджер их отдела попросила ее задержаться, и Кэтрин никак не могла ей отказать, пришлось ждать звонка Феликса, и оправдываться.
   Вышла почти на полтора часа позже, разобрав все груды спортивных принадлежностей, что предстояло продать следующей смене.
   От праздника не осталось и следа.
   На улицах давно стемнело, и только свет рекламы и проезжающих по проспекту машин пытался отогнать тьму, но та вежливо уступала им дорогу, и тут же возвращалась на свое место. Кэтрин пыталась в этой темноте разглядеть любимого, среди небольшого количества поздних посетителей. Как назло, в основном это были группки тинэйджеров, в ярких шапках и куртках, многие - с пивом и сигаретами.
   - Эй, герла, кого потеряла? - и гогот компании.
   - Не вас, не бойтесь - рассеяно отозвалась Кэтрин, выискивая своего ненаглядного.
   - Это кто боится, телка? Ты чё, крутая, что ли?
   - Отвянь, не про тебя курочка! - Кэтрин уже чувствовала, что вляпалась, но возвращаться обратно в магазин как-то не хотелось, и оставалось надеяться, что мальцы посмеются, и отстанут - все-таки центр города, кругом народ, у входа в магазин - охрана...
   Не тут то было. Компания поднялась с места, и направилась к ней.
   Тут-то и появился Феликс.
   - Кэт!
   На этот возглас мальчишки обернулись, и увидели то же, что и Кэтрин. Жених девушки. Молодой человек, один, наряжен на праздник. А вокруг - тусня. В любом случае, завяжись сейчас драка - что сделает один мужик с целой толпой? А что толпа будет на стороне задавак - в этом не сомневались ни Кэтрин, ни пацанва.
   - Слышь, чувак, вали отсюда, понял? - профессионально поставленная угроза в голосе говорившего напугала Кэтрин до колик в животе.
   - Это вы мне, молодой человек? - Феликс ответил сдержано изумленно.
   - Ты че, не понял? Я сказал - вали!
   - Да я, собственно, ухожу - все еще нейтрально ответил Феликс - Кэт, пошли.
   Один из парней, ближайший к ней, протянул руку, перегораживая дорогу. А парни достигли Феликса, и вдруг - резкая подножка, удар ботинком под ребра упавшему, что-то еще, чего Кэтрин уже не видела за телами, обступившими избиваемого, и вдруг:
   - Кэт! Немедленно в здание! - вопль толкнул не хуже твердой руки, мгновенно повернув и тело, и мысли.
   Кэтрин кинулась к охране у входа.
   - Там! Там драка! Помогите! Избивают!
   Охранники заоглядывались, друг на друга, на Кэтрин, на тьму за привычным порогом. Начали оглядываться и посетители.
   - Подожди, Кэтрин, сейчас я подмогу вызову - сказал, наконец, один, потянувшись за рацией.
   - Да пока ты будешь звать... Помогите кто-нибудь! - Кэтрин обратилась к посетителям. Этого охрана уже вынести не могла, и один из напарников все-таки согласился:
   - Пойдем, посмотрим, что там.
   Кэт повернулась, и бросилась на улицу. Там что-то происходило, но люди уже расходились, кто-то - поспешно, кто-то - как после спектакля, все еще обсуждая увиденное. Кэт мельком отметила эту особенность, и задохнулась от страшной догадки.
   Но она ошиблась. Феликс уже шел к ней, выпачканный с ног до головы, но живой, и судя по всему - здоровый.
   - Надо чем-то помочь? - настороженно спросил охранник?
   - Нет, благодарю вас - вежливо ответил пострадавший, и поманил Кэтрин - пойдем, нас ждут.
   - Ты же весь в грязи!
   - Ничего, дома почищусь. Ты идешь?
   - С тобой все в порядке?
   - Да все, все, пошли же!
   Кэтрин бросила взгляд на охранника, и пошла за Феликсом.
   Машина его друзей стояла за три дома, поэтому идти пришлось довольно далеко. Феликс снял пальто, свернул его и бесцеремонно бросил в багажник.
   - Кто это тебя? - спросил водитель..
   - Пацаны местные. Пиво в голову ударило.
   - А ты чего?
   - Там была она.
   Все. Поговорили. Кэтрин и Феликс залезли на заднее сиденье, и она немедленно прижалась к его боку.
   - Киска, осторожнее. У меня ведь и брюки грязные.
   - Ты цел?
   - Да цел я, цел. Что мне сделается? - Феликс ласково взъерошил ей волосы.
   "Вот тебе и вся прическа" - тут же подумала Кэтрин.
   - Я так за тебя испугалась! Они же могли тебя убить!
   На переднем сиденьи фыркнули в два голоса.
   - Вам хорошо - тут же ощерилась на них Кэтрин - а его там чуть не забили!
   - Он не свинья, чтобы его так легко можно было забить - наставительно сказал мужчина на переднем сиденьи, но его грубо перебил Феликс:
   - Разговорчики! Я и сам все могу объяснить.
   - Объясняй - тут же согласилась Кэт.
   - А чего тут объяснять? Ну, ребята же пива выпили? Выпили. Кажутся себе очень страшными. Ну, стукнули они меня пару раз. Даже не сломали ничего. Упал я от неожиданности. А потом встал. Я-то пива не пил! Ну, собственно, и все. Они потом перед тобой извинятся - ты прости их Кэт.
   - Еще чего! - возмутилась было Кэтрин, но Феликс попросил очень ласково и проникновенно:
   - Кэт... Пожалуйста! Придут просить прощения - прости их. Не выгоняй.
   - Да мне то за что их прощать...
   - А за то, что напугали тебя.
   - Ладно.
   - Обещаешь?
   - Да обещаю, что мне, жалко что ли? - Кэтрин выдавила улыбку.
   Спереди кто-то тихонько хмыкнул.
  
  
   Загородный дом был не слишком роскошен, не то, что автомобиль. Кэтрин, плохо разбиравшаяся в марках, не смогла определить ее, но роскошность машины чувствуется во всем - от того, как открывается дверь, до того, как урчит двигатель. Машина была дорогая, даже - очень дорогая. Дом снаружи выглядел неброско - частично бревенчатый, частично кирпичный. Но Феликс вошел, как к себе домой, а водитель крутой машины и третий - за ним, как бы признавая его первенство. В доме их ждали, и Феликс представил Кэтрин каждому и каждой, но она никого не запомнила - все лица и имена сразу перемешались. Стол был накрыт, запасная одежда нашлась быстро, и праздник пошел своим чередом. Кэтрин исподволь ожидала какого-то повышенного внимания к себе или хотя бы к их паре - но нет, народ общался достаточно раскованно, никак не акцентируя внимание на новенькой. Ей подкладывали блюда, если этого не сделал Феликс, и подливали вино, чего Феликс просто не делал. Обращались к ней и к ее спутнику в равной степени, не стараясь занять разговором, но и не игнорируя попытки его завязать. Через некоторое время Кэтрин заметно охмелела, но к тому времени трезвым казался только Феликс, поэтому никого сей факт не взволновал.
   Танцевать Кэтрин сначала стеснялась, не очень понимая, как ее телокривляния будут восприняты в этой явно элитной компании. Ничего, одинокой она не осталась, а танцевать босиком на роскошном ковре у камина оказалось очень даже здорово. Дважды ее вовлекали в розыгрыши, но они были необидные, и Кэтрин окончательно расслабилась, чувствуя себя если не своей, то хотя бы - не чужой и не лишней.
   Кэтрин улучила момент, и подарила Феликсу свой подарок. Ничего выдающегося - одеколон. Но Кэтрин казалось, что это то, что нужно. Феликс коротко прокомментировал:
   - Хорошо, что не газ для зажигалок.
   И все.
   А потом наступил момент, которого она ждала и боялась. Парочки стали как-то выжидательно поглядывать на Феликса, и тот, в конце концов, развел руками, и обратился к девушке:
   - Пойдем?
   - Пойдем.
   Но пошли они почему-то не в комнату, или на второй этаж, а на улицу.
   После душной комнаты прохлада зимнего вечера была даже приятна, но Кэтрин надеялась, что разговор не затянется - Феликс не одел ничего сам, и не предложил ей.
   - Ты готова?
   - К чему?
   - К любви? Ты готова отдаться мне сейчас?
   - Тебе?
   Феликс смотрел на нее несколько секунд, и Кэтрин сама сообразила, какую глупость сморозила.
   - Тьфу, то есть - здесь и сейчас?
   - Ну, Кэт, не томи! Скажи! Да или нет?
   - А я умру?
   - Ээээ...
   - Совсем?
   - Ну, как бы тебе сказать...
   - Нет!
   Кэтрин вдруг ясно и бесповоротно ему поверила. Что не отговорки и романтические причуды были тому причиной, что никакие извращения не свойственны ее любимому мужчине, что он говорил правду, и что он ее безумно любит и хочет.
   Нет. Не так.
   Безумно хочет, но все-таки любит, и поэтому спрашивает ее согласия. А она не хочет умирать! Нет, нет, никогда, ни за что на свете! Она хочет жить!
   - Нет, нет - повторяла Кэтрин, ухватившись за его рукава, не замечая мороза и не обращая внимания, смотрит на нее кто-нибудь, или нет
   - Кэт! - он схватил ее, и прижал к себе - Кэт... Успокойся. Нет, так нет. Не надо было так, но я так надеялся... Ладно, все, забудь, милая моя, пошли, замерзнешь ведь!
   "Помнит, думает, заботится" - подумала вдруг Кэтрин, и ей стало стыдно. Как тогда. Как будто она предала любимого.
   Встретили их более чем сдержанно. Неизвестно, чего ожидали от них другие гости, но веселье уже угасло, и через час Кэтрин впервые в жизни спала рядом с Феликсом. Обнимая любимого, и раздумывая, сколько ей еще осталось его видеть? Сегодня - последний раз, или он еще придет, попрощаться? Феликс сопел в две дырки, и, видимо, спал спокойно, не утруждая себя раздумьями о столь глобальных вопросах.
   Утром, когда гости умывались, одевались, и собирались, Кэтрин услышала фразу, брошенную одним из мужчин:
   - С тебя бутылка, Феникс.
   При этом "Феликс" прозвучало как-то непривычно, гортанно. Но Кэтрин не сразу обратила внимание на этот странный выговор.
   Ее довезли до дому, и Феликс пригласил ее завтра погулять.
   - Только не в лес! - ужаснулась Кэтрин, и через мгновенье пожалела. Ну, хоть в лес, хоть к черту на куличики, только приди!
   Феликс пришел.
  
  
   Он пришел завтра, и пришел послезавтра, и послепослезавтра. Он приходил к ней каждый день, и опять были игры в реальную нереальность, когда утренний восход или прогулка по вечерним улицам могли оказаться чем угодно. Они шли по узенькой улочке в старой части города, и Феликс рассказывал:
   - Темной ночью через бездонные топи вела шаткая тропка Серую Волчицу, и болотные огни мерцали вокруг, маня и тревожа...
   Они шли, взявшись за руки по грязной, разбитой асфальтовой тропе, а справа за деревьями проносились редкие машины.
   - Тьма сбивала Волчицу с пути, но сильна была воля духа древнего зверя, и не страшилась она ужасов ночи. Но неожиданно вырос перед ней овраг, сто локтей в ширину и сто хвостов в глубину...
   Они подошли к канаве, размытой сточными водами в проломленном асфальте, и Феликс неожиданно подхватил Кэтрин на руки. Она сладко вздохнула, и обхватила его руками за шею.
   - Но неведомая сила подхватила Волчицу, и пронесла над оврагом, так что она даже не замочила лап, и мягко опустила на том краю.
   Феликс действительно опустил Кэтрин на дорожку, и она доверчиво вложила ладонь ему в руку, чуть ли не наяву ощущая, как двигаются настороженные уши, как влажный нос ловит запахи мокрого асфальта и пожухлых листьев.
   - Страшно Волчице, но в норе у нее лежит израненный в жестокой битве Волк, и она ищет для него чудодейственное средство. Не сезон, однако, на чудодейственные средства! Вот и носится Волчица по болотам, сбивая лапы, и собирая грязь. И вдруг вырос вдали столп света, собралась Волчица с духом, и побежала к свету. Но тяжело бежать по трясине...
   Они побежали через дорогу к освещенному киоску. Взяли бутылку вина, тортик, и пошли дальше.
   - Прижимая к груди, ковыляла Волчица на трех лапах, вырвав дорогой ценой чудодейственное средство из волшебного места, но снова явилась таинственная сила, и стало легче Волчице...
   Феликс забрал у нее тортик, и повел домой. И Кэтрин до чертиков не хотелось покидать эти необычные и таинственные места, и выходить обратно в цивилизацию.
   Дома играли. Феликс ужасно любил играть. Он умел играть в шахматы, в карты, в нарды, и, казалось, во что угодно. Кстати, на следующий вечер после Рождества он подарил ей доску для нард. И научил играть в эту игру.
   Подарок этот оставил у Кэтрин очень двойственное впечатление. Отсутствие подарка на Рождество как бы предполагало, что Кэтрин в тот вечер согласится, и Феликс ждал и надеялся на то, что она будет с ним, и то ли это само по себе могло оказаться подарком, то ли просто мертвым подарки ни к чему - и вот, когда Кэтрин отказалась, Феликс наверстывал упущенное.
   А с другой стороны, все это могло оказаться просто бреднями расстроенной девушки, и никаких таких задних мыслей Феликс не держал, а просто захотелось ему подарить ей игру - ну, и подарил.
   Тем более, что игра ей понравилась, и достаточно быстро (уже на второй вечер) Кэтрин стала чаще выигрывать, чем проигрывать, и заставляла напарника удрученно хмыкать.
   Телевизор, компьютер, пьянки, танцульки - всего этого, казалось, не существовало. Наверное, с ним должно было быть скучно, но как-то так получалось, что было с ним хорошо, уютно и спокойно.
   Утром третьего дня, когда Кэтрин вышла на работу, она увидела перед входом с десяток молодых людей. Они жадно выглядывали кого-то среди входивших в торговый центр. Кэтрин вспомнила предпраздничную драку, и замедлила шаг. Ее тут же заметили.
   - Она? - услышала Кэтрин негромкий вопрос.
   - Вроде она.
   - Давай попробуем, что мы теряем?
   И к ней направились сразу трое. Кэтрин остановилась, не зная, сразу бежать, или сперва позвать на помощь.
   - Девушка, подождите! - тут же окликнул ее один из троицы, причем столь жалобным и просительным тоном, что Кэтрин не посмела убежать - Девушка... Скажите, это не вашего парня мы обидели тут недавно вечером?
   - Моего - осторожно ответила Кэтрин
   Лица ребят прямо засияли от радости.
   - Девушка! Пожалуйста! Простите засранцев! Хотите, на колени встану? Только простите!
   Парень действительно бухнулся перед ней на колени, прямо в грязь и снег.
   - Да что вы, встаньте немедленно! Да прощаю я вас, прощаю! Ну, встаньте же, как маленький!
   - Я и есть маленький - с истовостью верующего сказал парень, поднимаясь с колен и даже не подумав отряхивать грязь - а вы правда нас прощаете? Честно-честно?
   - Честно. Только больше так не делайте!
   - Да что вы, мы уже все поняли, три дня - это так долго! Девушка, спасибо! И... Еще, от себя - не со зла мы, просто настроение такое было... Мы больше не будем!
   - Получилось! - раздался радостный возглас из оставшейся компании, и его сразу подхватили другие голоса - Получилось! Получилось!
   Ребята обнимались, чему-то бурно радовались, и дружной компанией пошли к остановке.
   А Кэтрин задумалась - ведь Феликс предупредил ее, чтобы она их простила. Даже просил. Если бы он рассчитывал, что она согласится на вечер с ним, и этот вечер будет для нее последним, то какой смысл было ее предупреждать? Ведь она бы не смогла больше встретиться с ними?
  
  
   А потом Феликс исчез. К чести его будет сказано, он предупредил заранее.
   - Киса... В общем, меня долго не будет.
   - Ты уезжаешь?
   - Ну, можно сказать, что и так.
   - Надолго?
   - Да.
   - Год? Два?
   - Нет, не так долго - голос в трубке потеплел - но на пару-тройку месяцев - точно.
   - Дела?
   - Таков мой род, и не мне спорить с законами природы. В общем, так нужно, Багира.
   - Я буду ждать...
   - Но помни, что я тебя люблю. Очень. Я буду думать о тебе все эти дни, каждую ночь, каждый день. А ты помни, что вокруг много красивых мальчиков, и что они жаждут твоих ласк. И не мучай себя - это никакая не измена, это просто желание здорового организма, ну, и не стоит их давить!
   - Ну что ты такое говоришь!
   - В крайнем случае сходи к Дэвиду, помнишь, на вечеринке на Рождество? Или я сам ему позвоню, он придет.
   - Феликс! Я обижусь!
   - Я же сказал - в крайнем случае. Не захочешь - не надо. Все, милая..
   - Феликс! - Кэтрин засопела в трубку.
   - Что? - спросил Феликс после паузы.
   - Скажи мне что-нибудь хорошее.
   - А ты - смелая... И вообще, Кэт! Я знаю! Вот! Все будет хорошо.
   - Правда?
   - Да. Конечно! Ведь ты... такая...
   - Какая?
   - Ты - моя.
   Кэтрин повесила трубку, чтобы не разрыдаться.
  
  
   Первые дни Кэтрин действительно сильно скучала по Феликсу. Но это была скука обиженного ребенка, у которого отняли любимую подушку, и который до этого не понимал, как же он любит именно эту подушечку, привычную, многажды зареванную, и с оторванным уголком. И не надо ему никакой другой подушки в мире...
   А потом закрутилось-завертелось. Квартиросдатчик поднял цену, причем неоправданно и значительно. Пришлось искать новую квартиру. А сделать это в нужном районе не так просто, тем более, что в этой квартирке Кэтрин жила вовсе не по собственной прихоти, а потому что дешевле не было.
   Не было тогда, не было и сейчас. Кэтрин спрашивала знакомых, читала объявления, выезжала по вечерам на просмотр жилплощади....
   А за это время на работе подняли зарплату. Не сильно, но достаточно, чтобы не волноваться хотя бы месяц-другой... А там вернется Феликс, что-нибудь придумаем. В конце концов, если он ее так любит, как обещал по телефону, то должен сделать для любимой что-нибудь более весомое, чем ездить по ушам.
   Когда Дэвид зашел к ней в отдел, Кэтрин его вдруг сразу узнала. Мгновенно. Вспомнила и то, где его видела, и то, что ей представляли его на вечеринке. Зашел он как обычный покупатель, что-то выискивая на прилавке, и совершенно не обращая внимания на продавщицу. Кэтрин пригляделась - да, довольно миловидный мужчина средних лет, с бородкой-клинышком, аккуратно уложенными волосами до плеч, пальцы чистые, без колец.
   - Вам что-нибудь подсказать, Дэвид?
   Он поднял голову, и несколько секунд рассматривал ее, пытаясь вспомнить. Да, оказывается, не у нее одной память девичья. Нет, надо же, вспомнил!
   - Вы.. Кошка... Ой, то есть, Кэт?
   - Меня зовут Кэтрин. Все-таки "Кошка" - это Феликсово.
   - Простите Кэтрин, я просто запутался, он всегда так вас называл...
   - Не стоит - оборвала его Кэтрин, которая вовсе не была против ее прозвища, но - не здесь же, не в отделе... - так чем вам помочь?
   - В принципе, я искал хорошие лыжные перчатки. Кэтрин, помогите мне выбрать?
   - Вам себе, или для девушки?
   Дэвид рассмеялся, легко и негромко.
   - Конечно, себе! У меня нет девушки.
   И Кэтрин мгновенно согласилась с Феликсом. Да, это не измена. Да, она ничего не должна блудному возлюбленному. Да, он сам ей предложил. А кассирша слегка улыбалась, наблюдая воркующую парочку.
   В постели Дэвид оказался... приемлемым. Организм в первую секунду воспротивился, мол, не тот! - но уже во вторую расслабился, получая удовольствие, и Кэтрин скользила руками по его спине без всяких задних мыслей, ощущая себя просто здоровой самкой и любимой девушкой - как много раз до этого. Организм соскучился по мужчине, но здорово отвык, поэтому Дэвиду пришлось немало постараться, чтобы Кэтрин оторвалась по-полной, и уже за одно это она была ему благодарна сверх меры.
   А уже на третий день она стала задумываться: а в сущности, что ей Феликс? В верности они не клялись, обещаний друг другу не давали, и вообще... Что она видела за эти полгода? Сказки? И потом, эти странные уверения Феликса в том, что он ее убьет... Тем более! Она вовсе не стремится расстаться с жизнью, ей вполне хватит и этого милого парня, хотя он и старше ее, но с ним так сладко...
   Она даже рискнула высказать, нет, намекнуть о своих мыслях Дэвиду. Он испуганно посмотрел на нее.
   - Ты что? Серьезно?
   - В смысле?
   - Ты серьезно хочешь, чтобы я перебежал дорогу... твоему?
   - С какой стати ты ему будешь дорогу перебегать? Я - свободная женщина, не связанная никакими обязательствами! И это мой выбор, и мое решение!
   Дэвид засмеялся:
   - Вот и я так же, свободный мужик, не связанный никакими обязательствами. И хочу таковым и оставаться!
   - Глупый, да я не требую, чтобы ты на мне женился! Давай просто... встречаться?
   - Дурак твой Феникс - убежденно сказал Дэвид - ну зачем он дал нам с тобой встретиться?
   - Так ты... Не случайно зашел в магазин? - Кэтрин села в постели, и непроизвольно натянула на грудь одеяло.
   - Случайно, не случайно... Ты думаешь, я сам знаю? Ты мне скажи, он тебе что говорил?
   - Вот еще - вспыхнула Кэтрин - я тебе буду отчитываться о всех наших разговорах?
   - Да не кипятись ты - Дэвид протянул руку, и погладил ее по плечу, по груди, попутно сдвигая вниз одеяло - я ведь тоже хочу разобраться. Я зашел в магазин случайно, то есть, без мысли о тебе, и Феникс мне ничего не приказывал, если ты об этом. Но ведь он тебе что-то говорил?
   - А почему... "Феникс"?
   Дэвид вдруг стал очень серьезным.
   - Я не знаю, о чем вы говорили, и что ты знаешь, а что - нет. И, поверь мне, я не хотел бы выдавать его тайны. Если он тебе ничего не говорил - мне бы тоже лучше помолчать. А с другой стороны...
   Дэвид помолчал, потрогал сосок Кэтрин.
   - А с другой стороны, если он все так и планировал, надо было предупреждать. Что можно, а что нельзя. Кэт, а может, лучше не надо?
   - Что именно? - зло спросила Кэтрин.
   - Ну, не надо тебе знать? Может, так будет лучше?
   - Иди ты... знаешь куда? - Кэтрин вылезла из одеяла, поднялась и пошла на кухню. Настроение резко испортилось. И она сама не понимала, почему. Ведь прав Дэвид, сто раз прав! Не надо ей знать чужие тайны, Феликс будет недоволен. А может, и еще хуже. Что именно "хуже" Кэтрин не знала. Но заранее боялась.
   На кухне налила себе апельсинового сока, и вспомнила, что именно его любит Феликс. Вспомнила, что джина нет, есть только мартини. Выпила, проталкивая холодную жидкость по внезапно воспалившемуся горлу. После сока горло саднило. На кухню вошел Дэвид, в трусах. Сел на стул, и Кэтрин моментально отметила разницу - Феликс сидел не так. Но и представить его в трусах у Кэтрин не получалось - он всегда был для нее одетым полностью. И взгляд - не тот. Нет, так просто избавиться от этого олуха не получалось - все, буквально все напоминало о нем. Даже сейчас, побывав в руках другого мужчины и получив от этого удовольствие - она все равно думала о нем. Дура. Вот же привязалась...
   - Кэт... Пожалуйста, не злись.
   - Да я не злюсь - устало ответила Кэтрин - будешь сок?
   - Давай. Понимаешь... Я тебя жалею и завидую.
   - А жалеешь-то почему?
   - Ну, он странный.
   - Это - да. А чему завидуешь?
   - Я его давно знаю. Ну, "давно" - это, конечно, относительно, года три. И я знаю про его предыдущую женщину.
   - Она умерла?
   - Ты знаешь?
   - Да. Он предупредил меня.
   - Фффух! - столь неподдельная была радость на лице Дэвида, что Кэтрин вдруг тоже почувствовала облегчение - я больше всего боялся проговориться именно про это. А... А что он тебе сказал?
   - Что если он будет иметь... меня... то я умру.
   - Грхм - Дэвид чуть не подавился соком - надо же... Вот же сказочник.
   - Это неправда?
   - Это правда. А КАК ты умрешь - он сказал?
   - Нет....
   - Ну, и хорошо.
   - Подожди! Феникс! И ты сказал, и этот, на веранде, тогда... Феникс... Он что... правду... Феникс?
   - Правду.
   - Но ведь Феникс - птица!
   - Он - птица.
   - Подожди, ничего не понимаю... Он же...
   - И не надо. Тебе не надо понимать. Ты и так догадалась больше, чем следовало бы...
   - Нет уж, мил друг, сказал "А", говори и "Б". Рассказывай.
   - И как ты собираешься меня заставить? - Дэвид смотрел на нее с легкой насмешкой?
   - Ну... Да не буду я тебя заставлять!
   - Вот и правильно. Потому что в этом случае одними извинениями перед тобой не отделаешься.
   Кэтрин мгновенно покрылась пупырышками. Три дня группа подростков караулила ее у входа. Неизвестно кого, и, видимо, они уже не один десяток похожих девушек они спрашивали "Простите, это не вашего парня мы обидели?". Видимо, не раз на колени падали, прощения просили... Все праздники провели у входа в супермаркет, возможно - под насмешки прохожих и охраны... Что же он с ними сделал?
   - Что он с ними сделал?
   - С кем?
   - С теми пацанами?
   - С какими?
   - Ну, тогда помнишь? Мы приехали на Рождество, и он еще пошел переодеваться.
   - Я-то откуда знаю? Ты так меня спрашиваешь, будто я его папа, и все про него должен знать!
   - Ну, ты же сказал, что "одними извинениями не отделаешься". А он как раз заставил их извиняться.
   - А можно поподробнее? - заинтересовался Дэвид.
   Кэтрин рассказала подробнее. Что, как, что она делала, куда бежала, кого звала.
   - А сколько времени у тебя ушло на то, чтобы до охраны сбегать?
   - Ну, я что, засекала? Минуты три, может - пять.
   - За пять минут разъяренный феникс мог натворить делов.... Не знаю я, что он с ними сделал. Но им, видимо, было больно. И - не холодно! - Дэвид вдруг засмеялся.
   - Кто он, Дэвид?
   - Что ты меня спрашиваешь? Спроси его. Теперь ты знаешь, о чем спрашивать. Я-то что...
   - Дэвид... Скажи хотя бы... Почему - птица? Ты ведь это так уверенно сказал.
   - Ну, легенды о фениксах ты знаешь. Да?
   - Да. Что феникс - это птица, которая сжигает себя, чтобы возродиться из пепла.
   - Вот он - пепел.
   - Не поняла?
   - Он - пепел. Уголек. Огрызок. Обломок. Остаток. Остаток сгоревшего феникса.
   - Он?
   - Ну, да!
   - Погоди... Он же человек... Как он может быть угольком, пеплом...?
   - Вот то, что ты видишь - это всего лишь остаток от того, чем он был раньше. Я сам не знаю, я феникса не видел... Но хотел увидеть.
   - Тогда, на Рождество?
   - Да.
   - То есть, если бы я тогда согласилась... Я бы сгорела?
   - Вы бы сгорели. Оба. Хотя, что я тебе вру? Я ведь ничего точно не знаю, как и ты. Может, и нифига не так было бы все, я же тебе говорю - у него спроси. Я так... Слегка доверенное лицо.
   - А если Феликсу не понравится, что ты мне все это рассказал...?
   Дэвид помрачнел на мгновенье, но потом вдруг широко улыбнулся.
   - А это зависит от тебя. Если ты ему скажешь, чтобы он меня не трогал - пускай даже кипит внутри, но ничего мне не будет! Вот.
   - Это я что, теперь могу ему приказывать?
   - Это вряд ли. Но твое мнение ему будет как минимум небезразлично. Кэт, я очень на тебя надеюсь! Если что, я тебе жаловаться побегу! Пустишь под крыло?
   Дэвид слез со стула, встал возле нее на колени, обнял за ноги, прижался головой к бедру.
   Ну, и как вы думаете, чем все это закончилось?
  
  
   Зима долго-долго не хотела уходить. Уже заканчивался апрель, а все равно вьюжный ветер бросал пригоршни снега на тротуары, который через час таял под солнцем, превращаясь в отвратительную кашу. Идти по ней было очень тяжело, хуже, чем по песку. Кроме того, за зиму левый сапог где-то прохудился, и теперь подтекал. Надо бы снести в ремонт, но что одеть вместо них? И Кэтрин каждый путь на работу и обратно терпеливо сносила холодную мокрость в левом сапоге. И ожидание тепла было просто невыносимым. Каждый раз, когда солнце начинало ослепительно блестеть на мокром асфальте, внутри билась мысль: "Все! Весна! Пришла!". Но утром серая хмарь затягивала небо, и вчерашняя оттепель оборачивалась гололедом, и не хотелось ничего - ни кофе с утра, ни на работу.
   А началась весна неожиданно, и сразу. Сразу у порога.
   Кэтрин только открыла дверь подъезда, и...
   - ФЕЕЕЕЛИИИИКС! - Кэтрин бросилась ему на шею, обняла, гладила по волосам, по спине, и просто повисла в его объятиях.
   - Кошка, дикая ты кошка, совершила свой грандиозный прыжок, и сцапала свою добычу, ну что, соскучилась?
   - Умгу - кивнула Кэтрин в плечо, и поцеловала любимого в губы.
   - Пойдем?
   - Пойдем. А куда?
   - Ты не на работу?
   - Да я могу на работу и не ходить.
   - С чего бы это?
   - Ну... Ну скажи, разве какая-то работа сравнится с тобой? Я тебя всю зиму не видела! Где летал, Феникс?
   - Кэт, не шути так. Мне сейчас не до полетов. Дэвид сказал?
   - Не совсем. Я еще тогда услышала, на веранде, на Рождество. И потом, ты же не запрещал ему говорить?
   - А своей головы у него нету?
   - Есть. Но у меня же тоже есть голова!
   Феникс обнял ее за талию, ласково притянул к себе, осторожно поцеловал в нос.
   - Ты удивительная девушка, Кэт. Нет, мне определенно повезло, что я тебя встретил.
   - Феликс... А если я откажусь?
   - Откажешься от чего?
   - Пойдем... Откажусь быть тебе женой. Ведь это, наверное, страшно!
   - Конечно. Это и должно быть страшно.
   - Почему?
   - Тебе как объяснять, по-человечески, или с использованием метафизики?
   - Не надо физику, скажи нормально.
   - Чтобы дольше горело.
   Некоторое время шли молча.
   - Так все-таки, что будет, если я откажусь?
   - Всю жизнь будешь мучиться.
   - С чего бы это?
   - От любопытства. И быстро сдохнешь. Помнишь: "Любопытство кошку сгубило"?
   - Так оно меня в любом случае сгубит.
   - Не в любом.
   Опять помолчали, пока Кэтрин обдумывала его слова.
   - То есть, ты не обидишься?
   - Да причем тут я? Разве во мне дело?
   - Конечно, в тебе. Ведь ты не сможешь возродиться, как там, "восстать из пепла".
   - Почему не смогу? Смогу. Ну, не сейчас, так потом. Ты же не одна девушка на свете. Просто ты самая... хорошая.
   - Феликс, а сколько тебе лет?
   - Семь.
   - А... А... А на самом деле?
   - Ууууууууу. Ты что, думаешь, я их считал?
   - Так ты... вечен?
   - Кэт, ты местами поражаешь меня своим умом, но местами ты - обычная блондинка. Я так же вечен, как и ты. В мире не бывает ничего абсолютно вечного.
   - А как это - быть фениксом?
   - Вот и узнаешь.
   - Я.. Я - тоже? - Кэтрин задохнулась от догадки, не смея надеяться на такое счастье.
   - Кэт, было бы все так просто - фениксов было бы полным-полно, а людей бы не осталось. Увы, увы.
   - А как?
   - Не так.
   - Ну, Феликс, милый, ну расскажи?
   Он вдруг засмеялся, и побежал, потащив ее за руку, так что ей тоже пришлось пробежать несколько шагов.
   - Вот так.
   - Как?
   - Показать еще раз?
   - А рассказать?
   - Увы, милая, не умею. Нет, я, конечно, могу сказать, что это "свободно", "радостно", "необычно", но разве эти слова хоть что-то прояснят? Как можно объяснить тебе, каково быть фениксом? Никак. Пока сама не поймешь.
   - А как я могу понять?
   - Только одним способом.
   - Феликс... Я боюсь. Я хочу, но боюсь. Скажи мне, ради чего они шли с тобой?
   - Ради любви.
   - Как же можно любить мужчину так, чтобы ради него идти на смерть?
   - Ради любви женщины идут и на большее. На предательство, на костер, на детоубийство.... Влюбленные слепы, и не видят того, что творят.
   - Но ведь я-то не влюблена? У меня давно прошла влюбленность, осталось только... Не знаю я, что там осталось.
   - Значит, еще не время. Значит, продолжаем жить дальше.
   - Так все-таки, Феликс... Феникс... Как ты будешь жить дальше?
   - Если ты откажешься?
   - Да.
   - Так и буду.
   - А ко мне заглядывать будешь?
   - Некоторое время.
   - Какое?
   - Пока не найду другую.
   - А... А я смогу тебя потом увидеть?
   - Увидеть? Нет. Но ты почувствуешь. Почувствуешь, что это - случилось.
   - Феликс... Ну, я же могу тебя попросить?
   - Попросить - можешь - улыбнулся Феникс.
   - Ну... Чтобы ты прилетел. Посмотреть. Как это...
   - Попросить - можешь. Выполнить не смогу. У меня ведь ничего не останется. Я даже не буду помнить, кто ты, где живешь. Я, возможно, даже не буду помнить, что вообще на свете существуют люди. Там все совсем не так.
   - А сейчас - помнишь? Как оно - там?
   - Сейчас - да. Как помнит пепел тепло огня. Но огонь не помнит дерева, плотью которого он живет. Так что я не смогу выполнить твою просьбу.
   - Я поняла. Феликс... Спасибо тебе. Прощай!
   Кэтрин поцеловала его в щеку, и побежала к служебному входу.
   И в этот день солнце светило так, что к вечеру высохли дороги. Это было так непривычно - сухой асфальт. А через пару дней на деревьях появились первые листики...
  
   А через пару дней на деревьях появились первые листики, а у Кэтрин - первые проблемы.
   Во-первых, кончились те два месяца, на которые хватало денег при поднявшейся квартплате. Во-вторых, хозяин проложил закручивать гайки, потребовав квартплату за три месяца вперед. В результате пришлось все-таки съехать. Поскольку к поиску нового жилья Кэтрин отнеслась "спустя рукава", то есть - "А вдруг пронесет?", то ехать ей было некуда.
   Свое небогатое имущество удалось свалить на складе в магазине, а первую неделю перекантоваться у Джоанны. Остальные подруги вяло, но убедительно отказали. Кэтрин их понимала.
   С жильем ей катастрофически не везло. Поиски либо оборачивались пшиком, либо условия были подозрительно благоприятными. Настолько, что Кэтрин не решалась их принять.
   А дальше пошло больше. Нервное напряжение, общая усталость, плюс значительно удлинившийся путь от жилья до работы привели к тому, что в месячной продаже получилась значительная недостача, и все - в смену Кэтрин. В результате за май она получила значительно меньше, чем рассчитывала, и тут и Джоанна намекнула, что "пожить немного" - это не "жить постоянно", а тут уже пошла вторая неделя....
   Удалось решить проблему кардинально. Кэтрин поступила на курсы в экономический, а абитуриентам давали комнату в общежитии, причем, за сущие гроши. Это решало проблему на месяц-два, но дальше виделась полная жопа, и выход из нее был только один.
   Выходить замуж.
   А гад Феликс не появлялся. Ну, подумаешь, девушка сказала "Прощай"! Ну, и простил бы! Нет, ни слуху, ни духу.
   Ищет, небось, другую дуру? Привораживает, своим волшебным голосом рассказывает ей волшебные сказки, и ждет, что она согласится на костер.
   Ищи, Феникс, ищи!
   А потом Кэтрин чуть не попала под машину, и пока полиция разбиралась, кто в чем виноват, у нее украли сумочку. А в сумочке, кроме некоторого количества денег, были документы.
   Без документов замуж не выйдешь, а на их восстановление требуется время.
   И вот тут Кэтрин заподозрила Феникса.
   Уж больно складно все выходило - никакого просвета в жизни, хоть ложись, да помирай. И ведь не сказать, чтобы жизнь у Кэтрин была какая-то складная, или завидная. Обычная жизнь обычной девушки в обычном городе.
   Нет, оставался последний, крайний шанс.
   Вернуться обратно в семью, попросить у матери прощения, отдышаться хотя бы недельку, и попробовать все сначала. Может быть - в другом городе.
   В середине июня последний шанс рассыпался призрачными искрами.
   Мать позвонила ей, что само по себе было из ряда вон выходящим, и голосом умирающего лебедя попросила финансовой помощи, потому что она тяжело больна, а никто из сестер Кэтрин не проявил родственных чувств, и ей, матери, стыдно обращаться к отвергнутой дочери за помощью, но она - последняя надежда....
   Кэтрин бросила трубку, и разрыдалась. Ей было так жалко себя, что казалось, сердце разорвется от горя, и она умрет тут же, на этом грязном матрасе в захудалом общежитии для абитуриентов.
   Возможно, что она об этом даже не пожалеет.
   Стук в дверь заставил ее прекратить рыдания, и наскоро размазать слезы по лицу. Дверь она открывала все еще шмыгая носом.
   А за дверью стоял Феникс.
   Кэтрин шагнула назад, не понимая, приглашает ли она его в комнату, или просто боится. Он вошел в комнату вслед за ней. Вошел грозно, как воин, а не как любовник.
   - Ты! Гад, сволочь, идиот - у Кэтрин не хватало ругательств, она задыхалась - ты приперся посмотреть на мои страдания, да? Ты все это подстроил!
   Она кинулась к нему, молотя кулаками по груди, и была отброшена на кровать. Тогда она схватила с тумбочки ручку, и кинула в него. Феникс отбил ее на лету. Тогда она бросила в него подушку. Подушка ударилась о поднятую руку, задымилась, и упала на пол. Вслед за подушкой полетел блокнот, призванный изображать подготовку к экзаменам. Края растрепавшихся в полете листочков вспыхнули, но, упав на пол - погасли, тоже добавив в комнату дыма.
   Кэтрин встала с кровати, набычилась, и упрямо пошла на Феникса, как против ветра. Он не трогался с места, только дым вокруг него завивался спиралью, как бы не решаясь пересечь невидимую границу.
   Кэтрин решительно шагнула через нее, и уперлась в любимого. Феникс схватил ее, прижал к себе, и Кэтрин разрыдалась повторно, привычно заливая слезами его рукав.
   - Так вот что с тобой нужно было сделать - слегка насмешливо сказал Феникс.
   - Что? - всхлипнула Кэтрин.
   - Разозлить. А не пугать. Ишь, как ты шла, ведь будь вокруг меня огненное кольцо, ведь шагнула бы!
   - Все шутишь, Феникс...
   - А что остается делать? Не часто доводится гасить пламя огнем.
  
  
   Они шли по залитой вечерним солнцем улице, и Кэтрин рассказывала.
   - А сегодня позвонила мама, и сказала, что ей тоже нужны деньги. В общем, все, хоть в петлю. Зачем ты это сделал?
   Феникс шел молча. Потом сказал отрешенно, как будто не ей:
   - Ты так пылала, что это было видно за полгорода. Я спешил к тебе, боялся, что не успею...
   - Как "пылала"?
   - Вот так - Феникс показал руками.
   - Не понимаю. Мне сейчас не до твоих шуток.
   - А это не шутка. С чего ты решила, будто я что-то сделал? Ты ушла сама, и кто я такой, чтобы мешать тебе жить так, как ты захочешь? Да и не мог бы я так ловко все подстроить.
   - Откуда я знаю? Откуда я вообще знаю, что ты можешь, а что - нет?
   - Тогда почему ты огульно обвиняешь меня? Я даже не понимаю, в чем. В том, что подговорил квартиросдатчика поднять цены? В том, что я наслал болезнь на твою мать? Что я контролирую цены в этом городе?
   - А что, этого не может быть?
   - Не может. Если бы это было так - ты жила бы в самом прекрасном районе города, не платила бы ни копейки, и самые прекрасные наложницы прислуживали бы тебе, умащивая тело и ублажая танцами. Кэтрин, я ведь действительно тебя люблю?
   - А что значит "пылала"?
   - Ведь ты чувствовала очень сильно. Ты прямо горела от горя. А я - феникс. Я это вижу, я это чувствую, я и шел на твой факел, как корабли идут на маяк.
   - Погоди... Ты видишь... огонь чувств? То есть, для тебя все люди - как огоньки? Как фонарики на елке?
   - Почему - люди? Для меня все огоньки. И люди, и птицы, и звери. И растения. И планеты.
   - А разве планеты чувствуют?
   - Конечно! С чего ты решила, будто платены - бесчувственные?
   - Ну, это же кусок камня!
   - Я с такой же уверенностью могу сказать: "Кэтрин - это всего лишь кусок мяса! Как она может чувствовать?".
   - Феликс!
   - А что "Феликс"? Я же не говорю так!
   - Ну, почти сказал.
   - Так и ты почти сказала...
   - А что чувствует Земля?
   - А ты не догадываешься?
   - Наверное, ей очень плохо.
   - Плохо. Но пока - не очень. У нее горячка, но Земле не привыкать, она ищет лекарство, но так, чтобы не разрушить то, что уже создано, и что выросло. У нее богатый опыт по применению радикальных средств, поэтому она не спешит.
   - Это радует.
   - Пока - да.
   Они дошли до остановки, и Феникс потянул ее в автобус.
   - Куда мы? - спросила Кэтрин, усаживаясь возле окна.
   - Подальше. Есть места и кроме города. Ты же давно хотела узнать, где я живу?
   Нет, это оказался вовсе не тот дом, где они праздновали Рождество. Это была просто палатка на берегу. В ней был спальник, возле нее лежали свертки с вещами, валялись кружка, ложки, какие-то тряпки.
   - Это твой дом?
   - Что ты! - засмеялся Феникс - это твой дом. А мой дом...
   Феникс широко развел руками. Кэтрин несколько секунд смотрела на эту фигуру, потом огляделась.
   - Ты живешь... везде?
   - Почти. Да и какая разница? Ты волновалась, что у тебя нет крыши над головой? Вот тебе крыша.
   - А работа?
   - А что "работа"? Ты думаешь, что можешь спрятаться от своей судьбы в супермаркете? Ты попробовала. И теперь обвиняешь в этом меня.
   - Феликс! Ну, зачем я с тобой связалась, а?
   - Судьба, Птица Кэт. Судьба.
   - Хорошо и удобно валить все на Судьбу!
   Феликс посмотрел на нее, а потом бросил:
   - Волком глядит огнекрылая леди
   С перьями цвета начищенной меди.
   Развернулся, и ушел в лес.
   И не вернулся.
   Кэтрин осталась в одиночестве. Сначала она просто сидела, ждала его обратно. Потому вдруг поняла, что он не вернется. А тут еще комары стали обсуждать ее вкусовые качества, и Кэтрин перешла к активной деятельности.
   Проинспектировала палатку, запасы еды, воды, шмоток. Развела костер. Попыталась приготовить кашу. Если не отскребать от стен котелка - то получилось съедобно. Сходила к реке, выкупалась, вернулась сохнуть к костру.
   Ночевала в палатке одна, и, не смотря на это, получала огромное удовольствие. Исчезла беготня по объявлениям, исчезла необходимость вставать завтра на работу... Кэтрин лениво подумала о том, что решение больше не возвращаться в город пришло само собой, ведь Феникс не запрещал ей уходить, ничего не навязывал, ничего не говорил даже. Просто так получилось. И она как-то само собой вышла из города, и вряд ли вернется обратно.
   Как она будет жить дальше, Кэтрин было думать лень.
  
  
   Конечно же, на следующий день Феникс не пришел. Зато Кэтрин освоила рыбалку. Знакомый спиннинг, тот самый, с которого началось их знакомство. Может быть, у Феникса и получалось ловить им рыбу, а Кэтрин потратила полдня на обед и скромный ужин. Ленивая истома охватила ее, вокруг был целый мир, и он был абсолютно незнаком и непривычен. Кэтрин осваивала его не спеша, прогулявшись по ближайшим лесным тропинкам, набрала грибов, с трудом вспомнив их классификацию, и постаравшись выбрать только гарантированно известные. Потом задумалась, что с ними делать. Рискнула пожарить на прутиках, получилось неплохо, и даже съедобно. Вместе с рыбным меню еды хватило, чтобы не чувствовать голода. Пока что погода стояла хорошей, но Кэтрин задумалась, что будет, когда пойдет дождь. Задумалась - и ничего не сделала. Будет - тогда и подумаем.
   В крайнем случае, автобусная остановка не слишком далеко, а деньги у нее еще есть.
   То, что город рядом ей напомнили на следующий день. Троица - парень и две девушки - вышил из леса, весело поздоровались с Кэтрин, и попросили разрешения разбить палатку рядом.
   - Да я-то что? - удивленно ответила она - разбивайте.
   - Так вы не против? - еще раз уточнил парень, а девушки захихикали.
   - Нет. Пожалуйста.
   Вчетвером оказалось еще веселее. Дэвид (тоже Дэвид!) оказался веселым балагуром, кроме того, он неплохо играл на гитаре. Елена и Мэри с удовольствием готовили, так что забот у Кэтрин уменьшилось в десять раз, и она шла мыть посуду с давно забытым удовольствием - не потому, что "надо", а потому, что "хочется". А Феникс не пришел.
   Не пришел он и на следующий день, зато пришла целая толпа из четырех групп, и все спрашивали разрешения у Кэтрин. Разрешения остановиться на этой полянке, и пожить здесь немного. Кэтрин разрешала, не очень понимая, что зависит от ее разрешения? Неужели если она не разрешит, они уйдут?
   Оказалось - да. Под самый вечер пришли... Лилия с парнем! Лилия с удивлением взглянула на Кэтрин, и поздоровалась кивком. А когда парень традиционно попросил разрешения остановиться здесь, Кэтрин решительно сказала "Нет!".
   На морду парня было жалко смотреть. Было полное впечатление, что у него только что отобрали "Оскар". Но спорить парень не решился, обнял ничего не понимающую Лилию, пошептал ей что-то на ухо, и увел.
   Пришел и ее Дэвид. Надо же "ее"! Фениксов! Бросил свою девушку в трех шагах, кинулся обниматься. Кэтрин была искренно рада его видеть. Он огляделся, и не стал нарушать традицию.
   - Можно мы здесь поставим палатку?
   - Ставьте! - махнула рукой Кэтрин.
   Не все разбили палатки на поляне. Некоторые поставили их в лесу. Но все были в зоне видимости. По вечерам стало шумно, бурно, суетливо. Пришедшие принесли пиво, на гитаре играли по очереди, и было уютно и здорово.
   Нет, не так.
   Было бы здорово, если бы здесь был Феликс. Но его не было. И Кэтрин с каждым часом понимала, что ждет его, и изнывает от этого ожидания, и даже развеселая компания вокруг - она не скрашивает это ожидание, а наоборот, разжигает.
   Разжигает?
   И Кэтрин выплеснула в пространство безмолвный вопль:
   "Фениииикс! Гад пернатый, ты где? Мне плохо, приди, я запуталась, я уже не знаю, что и где, ты сильный, ты умный, ты опытный - приди, сделай же что-нибудь! Бросил, скотина эдакая!"
   Удивительно, как в полминуты из многолюдного шумного лагеря можно сделать лесную тишину. Кукушка резанула по нервам - так неожиданно и гулко прозвучало ее "ку-ку". Как будто нет никого на сотни миль вокруг - а ведь только что лагерь жил своей неспешной, но звучной жизнью.
   Кэтрин удивленно огляделась. Никто не смотрел на нее впрямую, но она чувствовала себя так, как будто громко пукнула в людной комнате.
   Вроде, и не смотрит никто, а хочется сквозь землю провалиться.
   Один из парней встал со своего места, подошел к ней, сел рядом. Набросил на плечи чью-то куртку.
   - Не надо так... волноваться. Он занят. Он сейчас очень занят. Пожалуйста... подожди его.
   - Я подожду - тихо сказала Кэтрин, натягивая куртку поплотнее, и кутаясь в нее - но я боюсь.
   - Ну... - парень замялся, и хотел уже было встать, но Кэтрин удержала его.
   - Подожди. Я смотрю, ты все знаешь. Расскажи.
   - Да не, я не знаю просто...
   - Что "просто"?
   - Ну... В общем, пойми.. Тебя здесь любят...Вот
   Сказать, что Кэтрин удивилась - это слабо сказать. Вот уж чего она меньше всего ожидала. Толпа какого-то сброда, неожиданно и непонятно зачем собравшегося на поляне, и тупо спрашивающих ее разрешения... Ее любят?
   Где?
   Как?
   Никакой любви Кэтрин не ощущала. Дружеские отношения - это да. Да, здесь к ней относились... по-свойски. Ненавязчиво, но но дружелюбно. Никакой любви она не замечала, да и не хотела замечать.
   - Как это?
   Парень еще больше замялся.
   - Ну, почти как в "Мастере и Маргарите".
   - Где?
   - А ты не читала такую книжку?
   - Нет - удивленно ответила Кэтрин.
   - Жаль. В общем, там девушка полюбила мужика. А ему ничего не оставалось делать, как полюбить ее. И ей пришлось отбивать любимого у самого Сатаны.
   - Это как?
   - Ну, там получилась такая история...
   - Нет, я хочу узнать, зачем ее любимый понадобился Сатане?
   - Ой, ты знаешь, он ему не понадобился. Он был талантливый, но несчастный человек. И он попал в беду - сошел с ума. И чтобы его вернуть, она отслужила ночь на балу у Сатаны. Причем, чем хорош роман, она отслужила не за обещание вернуть любимого, вообще - ни за что. Просто из хороших отношений к незнакомому человеку, она его как человека воспринимала. И даже когда ей предлагали... когда ее искушали возможностью вернуть любимого, она рисковала, но не попросила впрямую то, о чем мечтала страстно, много ночей. И ей вернули любимого.
   - А причем здесь я?
   Как-то незаметно лагерь вернулся к своей неспешной жизни, и к ним подтянулись слушатели. Оглядевшись, Кэтрин почувствовала себя очень неудобно - не привыкла она к ТАКОМУ вниманию. Девушки и молодые парни лежали или сидели вокруг, не вмешиваясь, не скрываясь, но стараясь не мешать - и слушали каждое слово. Даже Дэвид.
   Кэтрин чувствовала себя как на исповеди. Речь шла о чем-то сокровенном, о чем только и поговоришь у костра с незнакомым парнем.
   А получалось - как выступление на сцене.
   - Ты... Ты ведь тоже идешь не за злато и не за горы самоцветные. Вот, сидишь здесь, и тоскуешь на весь лес. И ведь я точно знаю, Феликс не обещал тебе ничего. Ничем не манил. Не стал бы он тебе голову дурить, врать. Не такой он.
   - Не такой - согласно кивнула Кэтрин, вороша воспоминания.
   - Вот. А ты все-таки его ждешь.
   - А вы тут причем? - это прозвучало грубо, но парень не обиделся.
   - Мы - стрекозы, растратившие свой огонь, пока было тепло, и пришедшие погреться у чужого огонька.
   - Это как? - Кэтрин и понимала, и не понимала эти слова, спрашивая больше для других, чем для себя.
   - Вы с Феликсом - прекрасная пара. Его любовь - как и все у Огненнокрылого - жаркая. И все достанется - тебе. А мы... Мы забыли вкус любви, что осталось у нас от нее? Секс, да и тот не радует. Пьянки - так и к тем привыкли. И музыка уже слушается не душой, а колонками или наушниками. Вот и пришли мы сюда погреться у костра вашей любви. Вспомнить, обновить - как было в детстве. Чтобы за любимую игрушку - до крови. Чтобы за любимую девушку - на стенку. Чтобы вспомнить, что любовь - это свет. Мы свой растратили на побрякушки, и стали в душе серыми, как кошки.
   Кэтрин оглядела остальных. Никакой реакции. То ли привыкли они к этим словам, то ли были согласны с ними.
   - А что ж вы у него любви-то не возьмете? - горько, и с какой-то издевкой спросила Кэтрин.
   - Много ее - ответил парень не смутившись - ты - свеча. Мы - мотыльки. Огонь свечу не сжигает, или, точнее, не сразу. А мотылек - ррраз! Ты глянь, все бросил, пришел.
   Кэтрин не сразу сообразила, что последние слова относятся к очередному гостю. Народ у костра шустренько зашевелился, освобождая проход.
   Принц ее мечты, Феликс, шел к ней по ковру из травы и листьев через ряды своих подданных. На нем был плащ, и он стелился, отражая сзади лунные блики, а спереди - отсветы костра. Волосы его были аккуратно зачесаны, и вообще, хоть без украшений, но сразу видно.
   Принц.
   Кэтрин сидела на бревне, словно приросла к нему. Не в силах встать, или сделать что-нибудь. И только сердце сумасшедше колотилось в груди, да мелко тряслись пальцы, сложенные на коленях.
   Он смотрел только на нее. И снова тихо стало на поляне, только где-то на пределе слышимости кто-то на кого-то шикал.
   Феникс остановился перед девушкой, и встал на одно колено. Глядя в лицо ей твердо и звучно произнес:
   - Кэтрин Ли, я, Феникс, прошу тебя - будь моей! Ибо жизнью своею клянусь тебе, что люблю тебя больше жизни.
   - Какой пафос - ответила Кэтрин, усмехнувшись.
   - Нет, кошка моя крылатая, не пафос это. Ритуал. И жду я от тебя ответа. От него зависит вся твоя дальнейшая жизнь.
   - А не твоя?
   - Нет, любимая. Моя жизнь предписана мне на многие столетия вперед, и не мне ее менять.
   - А прописана ли в ней я?
   - Да, моя крылатая. Да. И я прошу тебя - соедини свою жизнь с моей, ибо прошу тебя от всего сердца.
   Кэтрин снова оглянулась. На нее не смотрели ничьи глаза. Кроме его глаз. Все остальные смотрели в землю, в небо - кто куда. И ни на одном лице не было улыбок.
   Кэтрин встала с бревна, протянула Фениксу правую ладонь.
   - Бери уж... Свою крылатую кошку. За шкирку, да сковородку...
   Феникс бережно взял ее руку и поцеловал.
   Удивительно, это простое, в сущности, движение, словно пронзило Кэтрин током. Чуть не задохнувшись, она дернулась - в этот миг она бы многое отдала, чтобы Феникс повторил прикосновение. Сладкая истома рванулась от ладони в грудь, но Феникс встал, и улыбнулся ей.
   Как он ей улыбнулся!
   - Нет, любимая. Сковородка - это для них. У тебя судьба будет получше. Да, что я говорю? Ты же ее сама выбрала, сама вырастила, Королева Кэтрин! Ну, что, празднуем свадьбу?
   Тут же, словно по команде, засуетились вокруг люди. Кто-то принес Кэтрин сложенный спальник, удобно устроив его возле бревна - не королевский трон, конечно, но зато очень удобно. Феникс плюхнулся рядом, обнял ее, прижал к себе. Кэтрин чувствовала, что нервное напряжение отпускает ее потихоньку - пока что ничего страшного не случилось.
   Рядом хлопнуло шампанское. Еще одно.
   - За влюбленных - провозгласил чей-то задорный голос из темноты, и вслед за этим полилось, забулькало, застучало, засмеялись...
   - Кэт - прошептал ей на ухо Феникс - здесь много новеньких, поэтому тебе могут предложить по незнанию. Не ешь ничего, и не пей.
   - Совсем? - так же шепотом ответила Кэтрин.
   - Спиртного не пей. Совсем. А кушать - ты голодна?
   - Не слишком - ответила Кэтрин, прислушавшись к своим ощущениям.
   - Тогда не ешь ничего. Ну ее, эту еду. От нее тянет спать, и все тело становится таким тяжелым. Как ты тогда летать будешь?
   - Феликс... Ну что ты ерунду плетешь? Я уже в гроб собралась, а ты меня... Или ты имел ввиду - душа как отлетит?
   - А ты такая милая, когда дурачишься - губы Феникса щекотали ухо - я тебя так люблю. Тебе гроб какой - хрустальных, нефритовый, или на полупроводниках?
   - Феликс!
   - Что - "Феликс!"?
   - Мне страшно, а ты шутки шутишь!
   - Оставь, птица Кэт. Бояться надо было раньше. Ты и боялась. А сейчас-то чего? Ты знаешь, что в древности фата была саваном? Девушка умирала для своего рода, и переходила в род к жениху. Но гроб к фате не прилагался даже в глубокой древности, так что ты будешь новатором свадебной моды! Прославишься в веках! - жарко выдохнул он патетическим тоном.
   - Ну тебя - непроизвольно засмеялась Кэтрин.
   - Эй, влюбленные! Хватит шептаться! У вас еще целая ночь впереди!
   - Это у вас целая ночь впереди! - весело откликнулся Феникс - небось, до утра будете изображать кроликов?!
   - У вас учимся - раздался из темноты девичий голосок.
   - Это кто там такая смелая? - грозным тоном спросил Феникс.
   Смелую (девчушку, лет шестнадцати) со смехом вытолкнули поближе к огню.
   - Ну что ж - барственно откинулся Феникс - раз у нас учитесь, то давайте. Показывайте.
   - Что? - засмущалась девушка.
   - Чему научились.
   Девушка огляделась, видимо, не очень понимая, шутит он, или не совсем. К ней подошел тот парень, который утешал Кэтрин.
   - А что? Ну, и покажем. Тебя как зовут, красавица?
   - Д...Д... Джени...
   - Ну, Джени, давай, чего ты стесняешься? Первый раз на нашем шабаше?
   - Угу - девушка кивнула и поискала, куда бы сбежать.
   - Ну, тогда тебя ждет много нового - парень улыбался - но вот стесняться не надо. Наш хозяин в свое время покажет мастер-класс, а пока что давай порадуем молодоженов. Танцевать умеешь? Нет? Заодно и научишься.
   Кэтрин глядела на них со смесью любопытства и стыда - она догадывалась, что сейчас произойдет. Но то, как это произошло - ее восхитило.
   Гитара заиграла испанскую мелодию, ее подхватила другая, пусть не в лад, иногда сбиваясь, кто-то застучал по стволу, как по барабану, в качестве марокасов в ход пошли банки с рисом, и под эту мелодию совершенно незнакомый парень с девушкой, которую видел первый раз в жизни - устроили очень даже роскошный стриптиз. Под восторженные и одобрительные восклицания публики. Когда с девушки была снята последняя тряпка, музыка завершилась изящным аккордом и барабанной дробью, и плясуны слились в поцелуе. Потом девушка оторвалась от парня, оглянулась, и вдруг с визгом схватила часть одежды и бросилась в темноту.
   Под хохот остальных.
   Смеялась даже Кэтрин.
   И теплая летняя ночь взорвалась весельем, криками, гиканьем и топаньем. Веселье возникло ниоткуда, и бурлило в каждой клеточке, наполняя тело упругой легкостью, тяжесть тела исчезла, оно становилось прыгучим и послушным. И парни, и девушки скинули одежду, и прыгали через костер. Кэтрин присоединилась к ним, и это оказалось очень здорово. Пламя лизало ноги не причиняя никакого вреда, а теплый воздух подкидывал еще немного вверх, как будто поддерживая. И все равно страх обжечься щекотал между ног. Потом бегали между деревьями, кого-то ловя, от кого-то убегая и хохоча. Потом Феникс позвал купаться. Оказалось, что бегали и прыгали уже человек пять, остальные плещутся в реке. И это тоже оказалось здорово - не надо было беспокоиться за одежду, волосы - просто ныряешь в реку, и все. И без купальника вода ощущалась совершенно иначе, как-то мягче, естественней, Кэтрин очень понравилось.
   Феникс встречал ее на берегу. То ли лунный свет, то ли отсветы костра окутывали его каким-то призрачным сиянием, и его фигуру было видно даже лучше, чем голые блестящие тела вылезающих из реки.
   - А ты чего не раздеваешься? - спросила счастливая Кэтрин - крылышки боишься замочить?
   - Ты сейчас необычайно красивая - ответил тихо Феникс, и приобнял ее за плечи - ты покрыта миллиардами самых красивых алмазов, которые не смогли бы воплотить и сто тысяч ювелиров со всего мира, и они блестят столь ярким светом, какой не создадут софиты Капитолия.
   Кэтрин отвела взгляд в сторону, отдавшись его рукам и ночному ветру. И все-таки... Наверное, на них сейчас смотрели десятки глаз. Как он гладит ее. Как стоит перед ней на коленях, целует ее, и смотрят - где целует....
   - Пойдем? - тихо спросила она.
   Феникс вскочил, и радостно засмеялся в небо.
   - Нет, любимая! Полетим! Полетели?
   Не очень понимая его, Кэтрин взялась за его руку, и они побежали на холм. Минута грусти и неудобства прошла, и снова тихая радость и воздушная легкость превращали в сказку каждое движение. Еще примерно минуту она боялась наступить в темноте на камень или колючку, но мышцы расслабились, и это стало неважно.
   Феникс остановился, упал в траву. Падать в холодную росу Кэтрин не хотелось, и она присела на край его плаща.
   И вдруг поняла, что это не ткань. Возникла первая дурацкая мысль о крыльях, но уж больно дурацкая - тряпочки и тряпочки. Крылья такими не бывают.
   - Феликс... Что это? - она погладила плащ.
   - К дьяволу имя "Феликс" - с неожиданным жаром ответил он - я Феникс, и ты это знаешь. Да, любимая, этот плащ я не могу снять - только вместе с кожей.
   - Но ведь ты... Ты не человек! - Кэтрин погладила его грудь, ощущая то ли ту же ткань, то ли такую странную кожу
   - Ты - тоже, птица Кэт. Ты - моя жена.
   - И что? От этого я перестала быть человеком?
   - Конечно. Ни один человек не выдержит любви феникса - его руки скользили по груди, бокам, спине, и мурашки на коже Кэтрин не имели отношения к ночной прохладе - и если бы я малодушно согласился тогда потакать твоим страстям - ты бы просто сгорела. Не физически - духовно. Это тоже малоприятно, точнее, очень приятно, но потом... Дважды в год ты можешь переступить грань - тогда, на рождество, и сегодня, в эту ночь. Сегодня - можно.
   - Феликс.... Феликс!
   Кэтрин бросилась на него, обхватила, повалила, припав губами к его губам, и выпустила на волю все, что копила целый год - и страхи, и ожидание, и непонимание, и сомнения, и все свои беды и обиды, просто выкинув все это из головы, она отдалась любимому мужчине всей страстью, и была безумно счастлива, что ее опасения не оправдались. Феникс совершенно не походил на Дэвида, он был именно такой, каким она его хотела бы видеть и чувствовать давным-давно, а злая и строгая внутренняя Кэтрин смотрела на них со стороны, и улыбалась, закусив губу.
   И когда страсть и восторг слились в ней в единую волну, и подкинули высоко-высоко, она с удивлением поняла, что это не вершина, что удовольствие может расти и дальше, что феникс что-то делает с ней, что именно было непонятно, но ведь делает! И потом она поняла, что такое "костер любви". Это был именно костер. Жар любви и удовольствия, казалось, зажжет сейчас эту поляну, охватит эту гору, и дойдет до небес. Кэтрин не могла сдержать его в себе, рвалась и металась, то рыча, то утробно воя, а это продолжалось и продолжалось....
  
  
   Говорят, перед смертью человек видит все свое прошлое, ошибки, неудачи, все те глупости, которые он совершил в этом грешном мире. Так ли это, не так ли - каждый узнает в свой черед.
   И все-таки, мне хочется верить, что старая жизнь сгорела в огне их любви, но не развеялась в пепел, а облаком окружает непутевую девчонку, которая встретила Принца своей Мечты.
   И дождалась его.
   Где сейчас летает птица Кэт - кто знает? Да и так ли это важно?
   Ведь эта история то ли была, то ли не было...
   Ведь самое главное - чтобы Феникс горел, и огонь его страсти согревал бы этот мир, но пройдет сколько-то лет - и новый уголек прошлого счастья будет одиноко блуждать меж нами в поисках своей половинки.
   Но это будет другой Феликс.

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"