Сазонов Сергей Дмитриевич: другие произведения.

Эксперимент

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Предупреждаю, рассказ несет тяжелую эмоциональную нагрузку


   ЭКСПЕРИМЕНТ
  
   Историю эту я услышал в ресторане, одного из заснеженных городков средней полосы. Служебная надобность занесла меня в этот старинный городок неделю назад и в ближайшее время отпускать не собиралась. В тот день дела заняли меня до позднего вечера, и когда я освободился, ближайшая известная мне столовая закрылась. Бегать по городу в поисках другой уже не имело смысла. Можно было поужинать в привокзальном буфете, но прежнее знакомство с тамошним ассортиментом начисто отвергало идею о повторном посещении. Оставался ресторан.
   Подгоняемый пронизывающим ветром, минут за пятнадцать я добрался до него. Но и здесь меня подстерегала неудача: именно в этот день там гуляли студенты, отмечая свой последний звонок. Свободных мест практически не осталось и мне пришлось долго упрашивать женщину-администратора впустить меня. Наконец она смилостивилась над озябшим, голодным командировочным и усадила меня за маленький служебный столик, стоящий вплотную с банкетным столом студентов.
   Вечер был в полном разгаре. За моей спиной веселились студенты, радуясь окончанию учебной тяготы. Их длинный банкетный стол то заполнялся, то пустел во время танцев. И только трое студентов: две девчонки и парень оставались сидеть рядом с профессором, приглашенным на праздник. Ожидая заказ, я невольно прислушался к их голосам. Профессор начал рассказывать, и его история настолько захватила меня, что я не смог не дослушать ее до конца. Впоследствии я несколько раз пытался записать его, но, то не хватало времени, то терпения. Сейчас по истечении многих лет я попытался восстановить его, и если кое-что подзабыл и чуть подправил, то пусть читатель извинит меня.
  

1.

   Конец рабочей недели. Сотрудники научно-исследовательского института уже разбежались по домам. У дверей одной из лабораторий появился изящно одетый молодой человек. Строгий костюм на нем, столь редкий молодежи, аккуратная прическа, наводили на мысль, что молодой человек знает себе цену, и в институтской иерархии уже занял определенное, далеко не последнее место. Было необычно видеть его в обшарпанном подвале, где располагалась лаборатория, почти забытая начальством и на местном жаргоне именуемая аппендиксом. Но молодой человек уверенно толкнул дверь и остановился на пороге, пытаясь разглядеть кого-либо среди беспорядочного нагромождения приборов.
   - Димка! Ты еще здесь? - позвал он.
   - Серега? - на его голос откуда-то сбоку, из-за допотопного осциллографа на колесиках, показалась всклокоченная голова. - Здорово! Иди сюда.
   Осторожно, стараясь не запутаться в проводах, разбросанных по полу, гость подошел ближе. Хозяин лаборатории, молодой человек в затертых джинсах и мятом халате, сидел в кресле на колесиках за длинным столом.
   Они были ровесниками. Немногие в институте знали, что они дружили с институтской скамьи, слишком уж непохожими они были: один, начальник отдела, без пяти минут зам директора и другой, старший научный сотрудник самой захудалой лаборатории.
   - Привет. - Поздоровался вошедший, - Когда-нибудь бываешь на воздухе? Рабочий день давно закончился.
   Дмитрий, хозяин лаборатории, не поднимаясь из-за стола, протянул руку для рукопожатия.
   - Сегодня же на волю, - поддерживая задорный тон гостя, ответил он.
   - Я за тобой. Отметим мою диссертацию. Погуляем как в старое доброе время.
   - Защитил? Когда?
   - Нет, еще. Защита через неделю. Но предварительные оценки знаю.
   - Поздравляю. - искренне обрадовался Дмитрий, - Я тоже свою работу закончил, похвалился он, указывая на небольшой никелированный ящичек, стоящий на столе среди груды бумаг и разбросанных радиодеталей.
   - Великий целитель душ? - Сергей был в курсе разработок друга.
   Он взял в руки прибор. Тот оказался на удивление легким. Как опытный образец, он выглядел довольно симпатично, блестя гладко отполированными сторонами. Кроме аккуратного выключателя и крохотной лампочки на передней панели прибора ничего не было. По боковым сторонам корпуса и сзади в шахматном порядке располагались дырочки.
   - Ещё не отказался от затеи изменить мир? - С легкой усмешкой спросил Сергей.
   - А ты сомневался? Прибор готов и я горю желанием скорее испытать его в деле.
   - Отдай в контрразведку. Эти с охотой покопаются в мозгах подозреваемых. Помню, ты бредил идеей обнажить тайники души.
   - Не для того я пахал, чтобы прибор заперли за семью замками. Он для людей. И только для широкого применения.
   - Ты собрал телевизор? Только этот бытовой прибор принимается всеми без исключения. По отношению к другим - мнения разделяются. А где у него экран? - Сергей улыбался. В его привычке было подтрунивать над другом.
   - Телевизор? - надул обиженно губы Дмитрий. - Я в корне изменил подход к своей идее. Сейчас обалдеешь.
   Он усадил друга рядом, поставил свое изобретение прямо передним.
   - Тебе чего-нибудь хочется сейчас?
   - Получить нобелевскую премию и годика два не работать.
   - Не шути. Что-нибудь конкретное? Яблоко, например.
   - Лучше апельсин.
   - Тогда сосредоточься и представь себе его: форму, цвет, запах.
   Сделав скептичную мину, Сергей, тем не менее, старательно задумался. Дмитрий щелкнул выключателем на приборе. Не прошло и минуты, как на столе, перед глазами ученых, появилось небольшое зыбкое облачко. Облачко меняло окраску, медленно уплотняясь и в конце концов превратилось в обычный апельсин. Сергей недоверчиво протянул руку.
   - Бери, бери, не бойся. - подбодрил друга изобретатель. - Это самый настоящий апельсин. Я таких съел, наверное, целую корзину. Как видишь живой и без намека на дизентерию.
   Сергей с сомнением обнюхал апельсин, затем очистил его и разломил на дольки. Попробовал одну. Это действительно был апельсин, сочный и вкусный. Дмитрий, довольный, развалился в кресле, сунув руки в карманы халата:
   - Прибор материализует желания. Съеденный тобой апельсин - всего-навсего правильно построенный тобой фантом. Достаточно достоверный и даже вкусный.
   -Уникальность прибора в том, что и я могу пользоваться плодами твоих мечтаний. А значит это не сон и не твои галлюцинации.
   Сергей удивленно присвистнул:
   - Ну, ты дал. И деньги можно?
   -Не совсем, - замялся Дмитрий, - То есть можно. Но не так, как ты думаешь. Пожелать можно все. Только не некоторое время. Пока он работает можно все. Сам он еще слабоват и радиус действия его ограничен. Для таких целей необходим генератор помощнее, чтобы зона покрытия увеличилась, и хватило на всех.
   - Напротив, прибор нужен только маленький. Даешь Рай в отдельно взятой квартире!
   - Ты не понимаешь, - Дмитрий вскочил со стула и стал нервно вышагивать по лаборатории, - Потакая каждому в его мелких страстях, мы воспитываем моральных уродов. Моя идея только в коллективном использовании открытия. Именно в этом варианте большое значение приобретает воспитательный фактор.
   - Правильно. Вот тут и начинается вакханалия.
   - Первое время возможно, но ненадолго. Ведь каждый будет у всех на виду и станет стыдиться постыдных желаний. Человек, в конце концов, сделается чище. Мир измениться. Он станет прекрасным. Мир, где не будет голодных. Мир, где каждый осуществит свою мечту. Художники напишут лучшие картины, строители возведут прекрасные дворцы, а .... Короче, все будут довольны и счастливы.
   - А так же мир, где будут жить лентяи и сластолюбцы, - Покачал головой Сергей, - Безмерное потакание человеческим прихотям опасно. Ведь не зря общество веками вырабатывало законы и нормы морали.
   - Законы, - Дмитрий горячился, - воспитывают ханжей. Они ограничивают человека, зажимают, не излечивая его тайные пороки. Я сорву маски с них. Обнаженные, друг перед другом, они будут вынуждены стать честными и возвышенными.
   - И все же не следует спешить. Необходимо провести локальный эксперимент с ограниченным кругом подопытных. - Сергей помолчал и добавил, - Есть предложение: Сейчас лето. По реке плавает пароход, который развозит туристов по многочисленным дачам и островкам. Отдадим какой-нибудь группе "дикарей" твое изобретение, а на следующий день, на обратном пути заберем и посмотрим на результаты.
   - Отличная мысль, - согласился Дмитрий, - Решено.
   - Тогда на выход. В отдел статистики взяли двух молоденьких программисток. Они приезжие и поселились в общежитии. А комендатша - мой лучший друг.
   Смеясь, друзья покинули лабораторию.
  
   2.
   Суббота. Десять часов утра. Облезлый пароходик, со смешным названием "прогресс" вот уже час бодренько пробирается вверх по реке. Напрягая свой древний механизм, он упрямо сражается с течением, добросовестно останавливаясь, каждые пять километров, высаживая пассажиров. Дмитрий и не подозревал, как много дач разбросано по берегам реки. В деревнях оставалась малая толика местных жителей. Освободившиеся дома с охотой покупали горожане под дачи. Иногда по берегам попадались и одиночные домики, как раз для любителей одиночного отдыха. Как правило, они располагались в живописнейших местах и издалека казались игрушечными. Сергей, втайне мечтавший стать писателем, всегда хотел уединиться на лето в один из таких домиков, чтобы в тишине писать рассказы.
   День выдался безоблачный, и летнее солнышко припекало. Ученые, одетые по-походному, спасались от его лучей на палубе под тентом. Для проведения эксперимента друзья забраковали всех сходящих с парохода ранее. Но они не теряли надежды. На пароходе оставалось еще много пассажиров.
   Сергею наскучило разглядывать окрестности, и они невольно переключили внимание на миловидную женщину, лет тридцати, стоящую с сыном на носу парохода. Сыну было лет десять-двенадцать. Он смотрел в бинокль и временами что-то говорил маме. Та, кокетливо поддерживая соломенную широкополую шляпку, рассеянно слушала его, больше озабоченная бросаемыми на нее взглядами молодого человека. Это была крашенная блондинка, среднего роста, стройная, с аппетитной грудью. Женщина стояла, опершись о перила, вполоборота к друзьям, позволяя им (как ей казалось) любоваться собой. Пару раз она стрельнула глазами на Сергея и оправила белую плиссированную юбочку, выгодно оттеняющую загорелые ножки. До бегущей по волнам она не дотягивала. Зато сильно смахивала на Людочку, из институтского отдела кадров, любовницу одного из заместителей директора. Сергей хотел указать другу на сходство, но его заглушила сирена. Пароходик отсалютовал встречной барже и стал забирать вправо, нацеливаясь на небольшую дощатую пристань.
   К стоящим на носу подошел крепкий загорелый мужчина в тенниске, видимо глава семьи, что-то сказал им. Они вместе вернулись на палубу и стали подтаскивать свои рюкзаки ближе к выходу.
   Дмитрий толкнул приятеля в бок:
   - Гляди, собираются сходить. По-моему это подходящий вариант. Мужчина, женщина и ребенок. Семья среднего достатка. Статистический средний уровень. И, похоже, они будут здесь одни.
   Сергей посмотрел туда, куда указывал Дима. Там, на высоком берегу, кроме одинокого домика, крошечного, по сравнению, со стоящим рядом огромным дубом, никаких строений не угадывалось.
   - Не удивлюсь, если остановка называется "Лукоморье", - усмехнулся он, - Ох и начнутся здесь чудеса... Что-то мне не по себе.
   - Ерунда. Они еще пятки нам будут целовать. Полное исполнение желаний. Да кому еще так повезет в жизни? - Сказал Дмитрий.
   Он взял прибор и ученые подошли к туристам:
   - Здравствуйте. Дмитрий Яновский и Сергей Потапов. Метеорологическая служба, - представился он.
   - Коноваловы. Виктор, Наташа, - назвал себя и жену мужчина. Взъерошив волосы на голове мальчика, с гордостью добавил, - Мой сын, Андрей.
   - Собираетесь провести выходной в домике на берегу?
   - Да, мы часто здесь бываем. Отдых лучше, чем на море. Обычно едем, но у них в этот раз дела. Хотите разместиться поблизости.
   - Нет, мешать мы Вам не намерены. Мы здесь по службе. Наша задача - расставить приборы слежения за погодой на островках реки и по берегу. Не смогли бы Вы оказать нам небольшую услугу: возьмите один прибор с собой. Дело в том, что нам надо установить еще два, а пароход ждать не будет.
   - Возьми, - вмешалась жена, - Ребятам надо помочь.
   - Не знаю, - замялся Коновалов, - пожалуй можно, если он не тяжелый.
   - Не беспокойтесь - небольшой и совсем легкий, - Дмитрий поставил перед ними свое изобретение.
   - Здесь выключатель, - показал он любопытно склонившемуся мальчику, - Поставьте прибор в прямой видимости от себя и включите. Больше ничего. А на обратном пути, завтра, мы его заберем.
   В это время пароходик остановился. Ученые помогли Коноваловым выгрузиться и помахали им с борта:
   - Счастливого отдыха.
   Те помахали им в ответ и, надев рюкзаки, начали взбираться по тропинке вверх.
   - Завтра посмотрим, - негромко сказал Сергей, - Ты по-прежнему считаешь, что мы должны их оставить одних?
   - Несомненно, иначе своим воздействием, мы помешаем естественному ходу событий. У них не так много времени на счастье.
  
   3.
   Домик, куда направлялись Коноваловы, стоял высоко на берегу. К нему вела еле заметная тропинка. Это был деревянный пятистенок, с грязными окошками и прокопченной трубой. Его выстроил Дед Наташи, Георгий Павлович, работавший на реке бакенщиком. Дед умер, и дом постепенно пришел в запустение. Покупателей на него не нашлось. Кому нужна развалюха, да еще у черта на куличках. Года четыре назад Коноваловым пришла мысль использовать его под дачу. Но ухаживать за садиком им быстро надоело. Приезжали сюда просто отдыхать, часто с друзьями. Виктор в компаниях любил повторять, что стоит на одной доске с министрами, которым и в голову не приходит горбатиться на своих дачах.
   Коноваловы прошли мимо двух старых ив, склонившихся над водой в бесконечном плаче, и стали взбираться выше в направлении большого дуба, что стоял над обрывом. Дуб был местной достопримечательностью, стоял здесь не меньше ста лет и был виден издалека. Существовала легенда, что его посадил сам граф Орлов, хотя сомнительно, чтобы "сиятельный" лично занимался озеленением. А вот молодой ельник, темнеющий невдалеке, был точно посажен человеком, но не графом, а дедом Наташи.
   У домика Коноваловы побросали рюкзаки. Отец с сыном тут же умчались купаться. Наташа немного замешкалась, надевая купальник, но вскоре присоединилась к ним. Сын барахтался у берега. Там вода была теплой, как парное молоко. Взрослые заплывали дальше, туда, где прохладнее. Они плескались целых полчаса. Искупавшись, Коноваловы перекусили. Горячего ничего не готовили, довольствуясь колбасой и консервами, захваченными с собой. После обеда отец лег подремать. Сын немного послонялся по округе, объелся клубники, спутанные заросли которой заполнили угол сада. Вскоре ему все надоело, и он отправился на рыбалку. Наташа убрала в доме, распаковала вещи. Вытащив надувной матрац, она накачала его ножным насосом и, подвернув донельзя купальник, отправилась загорать.
   День был жарким. Наташа несколько раз спускалась к реке окунуться и опять ложилась на матрац. Обгореть она не боялась - загорала и раньше. Ей хотелось добиться максимально темного оттенка кожи. Среди ее подруг бытовало мнение, что шоколадный загар наиболее подходит блондинкам, чем брюнеткам или шатенкам.
   Часам к трем проснулся Виктор. В домике никого не было. Он выглянул в окно. Жена, нацепив на нос листок, загорала с книжкой не вдалеке. Сполоснув лицо водой из ведра, Виктор стал собираться на охоту. Подготовка была для него ритуалом, доставляющим удовольствием. Он, не спеша, проверил патроны, расчехлил и проверил ружье. Как каждый мужчина он любил оружие. Нежно проводя пальцами по его строгим линиям, Виктор почти физически ощущал страшную силу, таящуюся в нем. "Игрушки для взрослых" - подтрунивала над ним жена. Виктор не отрицал: "Может и так". Но с оружием по настоящему ощущаешь себя мужчиной. И приятно, как бы невзначай, ввернуть в разговоре: "Да тут недавно подстрелил пяток уток". Тому, кто заинтересуется, можно разъяснить, как разгоняется кабан или лось. А если глаза собеседника загорятся любопытством и в голосе зазвучат уважительные нотки, неплохо затравить несколько жутких охотских историй.
   Виктор не был страстным охотником и, чего греха таить, к охоте-то приобщился случайно. Лет пять назад он был в командировке в Сибири. Местные ребята уговорили пойти с ними в тайгу на кабана. До этого об охоте он имел смутное представление. В его роду никто не промышлял зверя.
   Ему понравилось. Поначалу он загорелся, купил ружье, патронташ, сделал на работе большой нож. Но ходить гуртом, зарабатывать лицензию на отстрел животных и охотиться только в сезон его не устраивало. Теперь он баловался ружьем только когда выезжал сюда на отдых. От домика до ближайшей деревни было километров пятнадцать. В этих местах можно было безнаказанно пострелять уток, не опасаясь быть пойманным за браконьерство.
   Наконец он нацепил патронташ, охотничий нож, взял ружье и вышел из домика.
   - Зачем берешь нож? Да еще такой огромный? - приподняв голову, рассмеялась жена. - Боишься кого? Страшнее мышей в округе никого не сыщешь.
   - Срублю палки для костра. Будем жарить дичь.
   - Дай-то бог, - с ехидцей в голосе сказала она, - Возьми с собой Андрейку.
   - Пусть рыбачит. Попадет еще под выстрел. Скажешь ему, чтоб не совался ко мне.
   Взгляд Виктора натолкнулся на сверкающий никелей на солнце прибор "метеорологов". "Черт! Совсем забыл", - сплюнул он и, подхватив его свободной рукой, зашагал по еле заметной тропинке. Отойдя немного от дома, он поставил прибор на высокий камень и щелкнул рычажком. Ни шума, ни потрескивания Виктор не услышал. Он постучал пальцем по корпусу, хмыкнул и пошел, не оборачиваясь, прочь.
  
   4.
   Наталья проводила мужа взглядом до тех пор, пока тот не скрылся из виду. Губы ее кривила улыбка - "Нормальный мужик отвез бы на курорт, а не таскал бы свою женщину в такую глухомань". Заметив, что тень от дуба наехала ей на ноги, она встала, передвинула матрац на солнце и опять легла. Наскучившая книжка валялась рядом. И без нее приятно лежать, не шевелясь, чувствуя как лень, до истомы расслабляет тело.
   Жарко. Воздух почти неподвижен. В такие минуты и мысли растекаются медленно, как жиринки в горячей лапше. Когда лучи чудо-прибора Дмитрия коснулись ее мозга, она уже перестала сетовать на однообразие жизни и вовсю предавалась мечтам. Виденные в журналах и по телевизору красоты фешенебельных курортов, отелей, загорелых тел, порождали зависть к западному времяпровождению. Сладкие грезы! Вот она лежит на золотом песке, где-нибудь на Канарах. Двое молодых людей останавливаются рядом и бесстыдно разглядывают ее стройное тело. Наташа очень гордилась, что роды не обезобразили ее фигуру. Даже живот ее остался ровным и гладким, как у молоденькой девушки.
   Представленная картина оказалась настолько явственной, что она приподняла веки. Перед ней действительно стояли два красавца - один блондин, другой брюнет. Оба загорелые, мускулистые. Из одежды на них были только узкие плавки, которые не скрывали, а, скорее наоборот, привлекали внимание к мужским достоинствам. Незнакомцы напоминали ей актеров из одного видеофильма, довольно непристойного содержания.
   Полгода назад Наталья с мужем была на вечеринке. Сына с собой не взяли. В тот день его отправили ночевать к свекрови. В гостях, как водится, выпили, поболтали не без сплетен. Подвыпивший хозяин стал хвастаться новеньким импортным видеомагнитофоном. Сначала смотрели комедию, потом поставили боевик. Но он никого особо не заинтересовал. Гости болтали без умолку, лишь изредка поглядывая на экран. Это не устроило хозяина, и он закрутил "эротику", чем сразу привлек всеобщее внимание. Выпитое в изрядном количестве вино сглаживало неловкость коллективного просмотра. Мало того, захмелевшие мужчины по ходу действия, к месту и не к месту, отпускали шуточки. Женщины больше молчали, поджимая в улыбках губки при особенно откровенных сценах.
   Наташа смотрела порнофильм впервые. У них своего видеомагнитофона пока не было. Никакого сюжета она не уловила - сплошной секс. Можно сказать - видеоприложение к прочитанному ранее, пособие для несведущих, хотя довольно привлекательное. Особенно ей понравился один эпизод - два парня (ну, точь-в-точь, незнакомцы перед ней) и девушка, приехали на остров. В соответствии со спецификой фильма они занялись сексом, причем все трое сразу. Наташа слышала о таком, но видеть не приходилось. Сцена была умело поставлена режиссером. Экран притягивал красочной панорамой: экзотика тропиков, красный закат, блики на море и желтый песок. Молоденькая актриса полностью отдавалась роли, словно жила в ней. Она была настолько искренна, что у Наташи и не возникло ощущения, что это обычная профессиональная игра. Лицо девушки с медленно стекающими капельками пота то замирало, то сводило в истоме. Наталью не оставляла уверенность, что, актриса каждой клеточкой тела получала удовольствие. Стройные тела на экране плавно двигались, и движения их не выглядели непристойными, а, наоборот, казались Наташе удивительно грациозными и красивыми. Создавалось ощущение единого тела на песке - загорелого, стонущего бога Оргазма с множеством рук и ног, извивающегося в агонии бесконечного наслаждения.
   Завороженная зрелищем, Наташа незаметно для себя стала раскачиваться, словно помогая актрисе. Зубы сами собой прикусывали нижнюю губу. Нарастающими толчками желание охватило ее. Наташа оглянулась на мужа. Виктор сидел напряженно, время, от времени сглатывая слюну. Его судорожно дергающийся кадык, показался ей омерзительным, как кадык у мерзкого старикашки, что подглядывал за ней, еще школьницей, в раздевалке.
   После фильма долго не засиживались. А дома почти с порога Виктор поспешно раздел Наташу. Кое-как приласкав ее, он воспользовался правами мужа и обидно быстро затих. Быстрее обычного. Наташа прошла в ванную, приняла душ. Когда она вернулась, Виктор уже спал, разгоняя по комнате запах спиртного. Разбросанная одежда валялась на полу. Он не потрудился ничего собрать. Наташа аккуратно развесила вещи на вешалки. Отыскав сигареты мужа, оно вышла на кухню, покурила в темноте, досадуя на Виктора. Неудовлетворенность доставала тупой болью живота. Пришлось принять таблетку. Этой ночью Наташа долго не могла заснуть. Фрагменты из просмотренного фильма всплывали помимо ее воли перед глазами, мешая спать.
   В последствии она часто вспоминала понравившийся эпизод из того фильма, и сейчас удивилась, как похожи парни, стоящие перед ней, на тех молодых ребят с острова.
   - Что вы здесь делаете, - приподнялась она - отдыхаете поблизости?
   - Пришли специально увидеть Вас, - с легким акцентом произнес блондин.
   "Иностранцы!" Приятная волна желания пробежала по телу Натальи. "Все как кино: солнце, вода, безлюдье".
   Брюнет говорил по-русски хуже:
   - Присоединятся к нам. Пажалуста. Будем жарить мясо. Как дикие пипл. По-русски?
   - Люди. - Подсказал блондин, - Пойдемте, красавица. У нас есть чем удивить Вас. - Он кивнул на корзинку, стоявшую у ног. Из нее торчала зелень, хлеб и горлышки бутылок.
   - Пожалуй, можно. Пока муж охотится. Тут такая скукота, - Наташа делано повела плечиками, - Только не долго. А то муж у меня очень строгий.
   Она надела тапочки и указала на ельник, темнеющий невдалеке:
   - Пойдем туда.
  
   5.
   Андрейка не заметил, как ушла мать. Мальчик был слишком увлечен рыбалкой, и к тому же он сидел внизу у реки. Он расположился на теплом от солнца камне, опустив босые ноги в воду, внимательно наблюдая за поплавком. На мальчике были только шорты и модная кепочка с длинным козырьком. В ней он походил на щуплого птенца цапли, замершего в ожидании добычи.
   Клев был неважный. В ведре плескалась пара мелких рыбешек. На прошлой неделе соседский Вовка привез с рыбалки большого леща. Пацаны со всего двора сбежались поглазеть на добычу. Рыбина занимала половину пластмассового ведерка. Вовка, время от времени вытаскивал ее за кукан, напрягаясь, высоко поднимал для всеобщего обозрения. Полуживой лещ вяло шевелил хвостом. От него пахло обычной рыбой. Речной свежести, только что пойманной рыбы, Андрей не ощущал. Но выглядел лещ все-таки внушительно, и чешуя его блестела как вычищенный панцирь кирасира, вызывая зависть у окруживших Вовку ребят. А удачливый Вовка солидно, наверное, в пятый раз хвастался о своих подвигах.
   Вот бы у него, Андрея, клюнула рыбина. Такая, чтоб килограмма на два, а лучше на два с половиной. Тогда он точно, стал бы чемпионом двора, а может, и всей улицы. И Вовка-задавака наконец-то перестанет деловиться.
   Прибор Дмитрия уловил желание мальчика. Поплавок, прежде лениво переваливающийся на волнах, резко нырнул в глубину. Леска сильно натянулась. Андрей вскочил с камня. Он успел крепко вцепиться в удочку, которая вмиг ожила и рвалась из рук. Сердце мальчика заметалось по грудной клетке: "Вот это поклевка!" Что попалось, он не видел, но чувствовал, что подцепил крупную рыбину, гораздо крупнее Вовкиной добычи.
   Леска уходила все глубже в воду, колесом выгибая хлипкое на вид, но прочное пластиковое удилище, удерживать которое становилось все труднее и труднее. Пальцы мальчика побелели от напряжения. Он понял, что не сможет в одиночку вытянуть добычу, и растерянно оглянулся, в поисках поддержки. Но берег был пуст. Отец, наверное, ушел на охоту. И мать, прежде часто спускавшаяся купаться, запропастилась куда-то. Ослабляя натяжение лески, он шагнул по колено в воду и, надо же, ударился ногой о камень. От резкой боли в мизинце он присел, намочив шорты. В это время удилище сильно дернулось, вырываясь из рук.
   Почувствовав свободу, рыбы мощно ударила хвостом, подняв столб брызг, и ушла в сторону. Андрей попытался подхватить удочку, бросился вперед, но не дотянулся и упал. Немного поковырявшись, он поднялся. Словно издеваясь над мальчиком, рыба плыла на поверхности воды, как торпеда, лишь изредка скрываясь в редких волнах. Она двигалась к середине реки. Красивая дорогая удочка, подарок родителей, тянулась за ней. Слезы, всегда непрошенные, мешали разглядеть ее. Совсем близко спикировала чайка и, испугавшись чего-то, опять рванулась ввысь. "Ха! Ха!" - пронзительно рассмеялась она над жалким видом мальчишки. Кепочка съехала набок, руки безвольно висят. Вода, стекающая с мокрых шорт, размазала грязь по коленкам. Такой насмешки над собой не смог бы выдержать и взрослый.
   Рыдая, он выскочил на берег и упал в траву. Кузнечики, бесконечно стрекочущие, вмиг замолкли, напуганные шумным вторжением в их мир. Бесславное сражение с рыбой, потеря удочки, разбитый палец на ноге и еще эта глупая чайка - все навалилось огромной обидой. Лежа на пустынном берегу, мальчик чувствовал себя самым маленьким, самым одиноким и невезучим на всем свете.
   Что он скажет родителям? Наверняка не поверят, что во всем виновата рыба. Никто ведь не видел. Отец уж точно станет издеваться. А попробовал бы сам вытащить такую громадину! Вечно он недоволен. Постоянно придирается. Хуже нет, когда вздумает проверять уроки. Такие моменты Андрей особенно ненавидел. А уж если отец начинает помогать - совсем дело дрянь. Только и слышно: "Тупица! Валенок!" Не помогает, а наоборот, мешает, не дает сосредоточиться. Объясняет хуже училки в классе. В такие минуты Андрей, как назло, начинает теряться, а отец распаляется все больше. Бывает отвесит затрещину, и не дай бог заплакать - озвереет совсем. Мать не лезет, ковыряется себе на кухне.
   Хорошо Алешке - нет отца. Гуляет сколько хочет. А мать, если выпьет, да и переберет, то на следующий день обязательно тащит ему гостинец. Андрей временами завидовал другу: смотрит телевизор допоздна. А его родители укладывают спать рано, когда по телевизору еще много интересных фильмов. Сами же не спят, а если и ложатся, то долго шуршат в темноте, да еще и скрипят кроватью. Мальчик вынужден при этом замирать. Комната-то одна. И в эти минуты, как назло, невыносимо хочется почесаться или повернуться на другой бок. Но не дай бог пошевелиться, отец сразу срывается на крик. Как надоел. Обидно осознавать, что еще не можешь постоять за себя. Был бы сильным, как Шварцнегер, тогда да, отец побоялся бы отвесить ему оплеуху. Или, еще лучше, был бы папаша немощным, как старик Лукин, из соседнего подъезда. Тот настолько слабый, что целых полчаса тащится по двору, выбросить мусор на помойку. Такой особо не повоюет. А на ворчание Лукина у подъезда никто не обращает внимания, отмахиваясь от старика как от назойливой мухи.
   Мальчик незаметно для себя перестал плакать, но жалость к себе не проходила. Скорее бы настало время, когда он вырастет. Тогда Андрей покажет всем и особенно отцу за свои детские обиды.
  
   6.
   В это время Коновалов-старший, ничего не подозревающий о мыслях сына, не спеша заряжал ружье. Здесь в небольшой низине, среди камышей, водились утки. В каждый свой приезд на дачу Виктор ходил охотиться именно сюда. И каждый раз жалел, что не имеет собаки. Жена категорически возражала против собаки. Не бог весть какой охотник, стрелял Коновалов, тем не менее, неплохо. Сбить пару уток для него - дело нехитрое. Проблема найти их потом. Чтобы отыскать подбитую дичь, приходилось часа два бродить среди камышей по колено в воде, с трудом вытягивая ноги из вязкого, противно чавкающего ила. Чаще бывало, что из четырех-пяти подстреленных птиц он находил две, а то и одну. Любой охотник мечтает, чтобы утки не улетали, а кружили прямо над головой и, убитые падали на сухую землю. Виктор - не исключение, он тоже желал такого.
   Не спеша, он приготовился. Негромко крякнули взводимые курки. Очень кстати солнце закрыло, неизвестно откуда появившееся в чистом небе, облако. Прицеливаться стало намного удобнее. Солнечные лучи теперь не мешали. По камышам пробежал ветерок, как бы предупреждая копающихся в них птиц. Утиное кряканье моментально стихло. Замолкли и бестолково орущие лягушки. Низина, словно живое существо, притаилась, предчувствуя опасность. Время потекло, как нарочно, медленно, растягивая секунды до минут.
   Вновь прошелестел ветер. И тут, из камышей выпорхнула утка. Виктор сбил ее первым же выстрелом. По взлетевшему вслед селезню он промахнулся. Селезень шел ровно, но в момент выстрела резко нырнул вниз. Дробь прошла верхом, не задев его. Виктор выругался, закипая злостью, как тогда, на прошлой неделе, когда он принимал на заводе одного из самых солидных клиентов. Заказчик, молодой, толстый, по фамилии Иовонин, вел себя раскованно, подшучивая над Коноваловым и, как показалось Виктору, посматривал на старшего мастера презрительно. Выросшие, как грибы после дождя, молодые и нахальные дельцы всегда раздражали Виктора: "Жизни не знают, а мнят из себя...". Обсуждая вопросы качества, он тогда чуть не взорвался. Ему захотелось врезать молодому выскочке прямо в жирную физиономию, но он сдерживался, растягивая на лице дежурную улыбку. От его поведения тогда зависела судьба выгодного заказа, а значит и заработков. Горячности его на заводе не простили бы. Воспоминания об этом случае портили Виктору настроение.
   С первыми выстрелами из камышей сорвалась вся утиная стая, но не улетела, а беспокойно крича, как и хотелось охотнику, закружилась прямо над головой. Виктор, не сходя с места, расстреливал мечущихся птиц. Он быстро отбрасывал в сторону дымящиеся гильзы, забивал в стволы новые патроны и стрелял, стрелял. Доступность добычи заводило его все больше и больше. Вскоре кусты и берег вокруг были усеяны тушками убитых птиц. В воздухе, то опускаясь, то поднимаясь вверх от ветра, летали перья несчастных. Виктор остановился, беспокойными глазами обшарил все вокруг. Тот же берег, кусты, ничего нового. Только бестолковые птицы кружат, истошно крича. Надоело. Легкая добыча уже не устраивала его. Незнакомая доныне жажда крови требовала большего - встречи с настоящим противником, вкусить радость победы над ним.
   Справа затрещали кусты. Охотник обернулся. "Кабан!" - Радостно запрыгало сердце. Повинуясь его желанию, ломая ветки, из кустов медленно вышел огромный седой секач. Виктор судорожно перезарядил ружье оставшимися патронами, и тут вспомнил, что в них мелкая дробь, для охоты на уток. Картечь осталась в домике, в рюкзаке. Сколько раз он приезжал сюда, но ни разу не видел крупных животных и потому перестал брать картечь с собой. Виктор не испугался, а наоборот, опасность возбуждала, взвинчивая охотничий азарт. Он яростно желал схватки. Игра со смертью. Как в средние века. Один на один. Без правил и ограничений, где цена боя - жизнь.
   Кабан подобрался, готовясь к броску. Виктор опередил его. Два выстрела слились воедино. Зверь замотал окровавленной мордой. Дробь выбила ему глаза, порвала ухо. "И-а!" - дико заорал охотник. Отбросив бесполезное ружье, он выхватил нож. Секач прислушался, определяя, где враг, и ринулся на голос. Желтые клыки зверя торчали как пики. Виктор стоял на пути кабана до последнего и отпрыгнул в последний момент. В воздухе он изогнулся и успел сам полоснуть ножом в пролетавшее мимо тело. Словно волной пахнуло запахом немытой щетины. От этой вони его чуть не вырвало. Но Виктор быстро справился с неприятным ощущением. Сейчас недосуг быть излишне брезгливым. Он и так стоял почти безоружный перед разъяренным зверем. Что такое охотничий нож перед кабаном!
   На его счастье, нож оказался прочным. Виктор сам смастерил его из хорошей стали. Лезвие от удара не сломалось, но сам нож вылетел из руки. Охотник едва успел поднять его и приготовиться к новой атаке. Секач развернулся. На его боку появилась широкая рана, истекающая густой кровью. Виктор закричал, вновь привлекая внимание зверя. Кабан помотал окровавленной мордой и снова бросился вперед. Охотник ловко увернулся и опять ударил ножом. В этот раз ему удалось удержать оружие. Коррида с кабаном захватила его. Атака! Еще атака! Виктор не замечал ничего вокруг. Для него существовал только яростный зверь, хотя и ослепленный, но по-прежнему опасный.
   Виктор взмок от напряжения, тяжело дышал. Всякий раз ему удавалось уходить от страшных клыков кабана. Казалось чуть-чуть, сантиметром ближе и зверь достанет его. Ноги обожжет болью вспарываемых мышц. Они подломятся от удара стремительно налетевшего животного, и охотник останется лежать, беспомощный перед слепым орудием убийства. Мгновения риска пробирали все его естество, оставляя след замирающего наслаждения после каждого удачно проведенного отхода. Его же удары достигали цели. Трава на поляне окрасилась кровью животного. Виктор опасался одного - поскользнуться на мокрой траве.
   Наконец кабан остановился. Было заметно, что он ослабел, тяжело дышал. Бока животного сильно раздувались и опадали. Всклокоченная морда перепачкана хлопьями кровавой пены. Из пасти до самой земли повисла красная слюна. Виктор осторожно подошел к зверю, поднял большой камень и с силой обрушил ему на голову. Ноги кабана подкосились, и он упал. Охотник с криком вонзил нож в брюхо животному. Распростертое тело секача неожиданно напомнило Виктору фигуру Ивонина, того самого заказчика, что приезжал на завод и посмеивался над ним. Виктор с наслаждением еще раз вонзил нож в волосатое брюхо. Точно также он выпустил бы кишки из настоящего Ивонина, с чавканьем, проворачивая нож. "Вот так! ... В подонка!... В щенка!... Богатой!... Сучки!..."
   Голова животного в судороге приподнялась. Охотник увидел перед собой не морду зверя, а обезображенное болью лицо Ивонина. Виктор радостно заорал. Именно этого ему хотелось. Крови врага. Мести. Почему вместо кабана вдруг оказался бывший клиент, он не удивился и не задумывался. Он бил и бил ножом, упиваясь кровавой вседозволенностью силы. Было блаженством ощущать, как под лезвием рвется живая ткань и как чужая боль отдается внизу живота сладостными толчками.
   Вскоре из разорванного бока жертвы вывалились внутренности. Свободной рукой Виктор схватил теплые, скользкие на ощупь кишки и сильно рванул на себя. Зверь задергался в конвульсиях и замер.
   Коновалов-старший устало выпрямился. Он почувствовал, что плечи налились приятной тяжестью, как после трудной, но успешной работы. Поверженный кабан лежал неподвижно. Виктор зачем-то пнул его и оглядел себя. Руки перепачканы кровью. Одежда тоже сплошь в алых капельках. Не вытирая, он вложил нож в ножны, сорвал пучок травы, обтер кое-как руки, затем подобрал ружье, машинально пару убитых птиц, и пошел, не оглядываясь, прочь.
   Чем дальше он уходил от места схватки, тем больше радость распирала его. Из горла рвался ввысь победный рык. Хотелось бить себя в грудь, как Тарзан. Но он сдерживался, настороженно вглядываясь по сторонам. Усталость с каждым шагом проходила. Запах крови на руках настойчиво давил в ноздрях, беспокоил и звал к новым схваткам. Ноги по кошачьи ступали по земле, плечи чуть сутулились. Со стороны могло показаться, что шел не сам Коновалов, а его первобытный предок.
   В ельнике слева мелькнул огонек. " Кто это там? В округе других туристов нет. Кто может быть в его владениях? " - в мозгу вспыхивали отрывистые сухие вопросы. Как будто в голове засел кто-то чужой, жесткий и, управляя им, трезво просчитывал ситуацию. "Скорее всего, малолетки на своих ревущих мотоциклах, - решил тот, чужой, - Этих можно встретить где угодно. Вывезли на природу своих немытых шлюшек. Борзые юнцы. Стоит надеть кожанки с клепками и цепями, оторвать глушители с мотоциклов, и круче их уже нет". Ноги Виктора сами направились в сторону огонька. "Повеселимся. Погоняем юнцов", - вслух ухмыльнулся он. Но тут он вспомнил, что деревянный мостик через протоку неделю как завалился и из города посуху сюда не добраться. Он даже замедлил шаг. "Кто там?" Надежда на встречу с рокерами, к неудовольствию его, испарилась. Он осторожнее стал приближаться к ельнику. Действительно, там кто-то был. Между молоденькими елочками виднелся огонек костра. Потянуло жареным шашлыком. Заинтересованный, Виктор бесшумно заскользил среди колючих веток. Впереди, совсем рядом послышался смех.
   Осторожно раздвинув ветки, он увидел поляну и сидящих у костра двух мужчин и женщину. Несмотря на то, что вечерело и от реки тянуло свежестью, на них были раздеты. Они давно уже сидели здесь. Вокруг костра валялись бутылки, пустые и непочатые, мусорными кучками лежали зелень и хлеб. Мужчины, блондин и брюнет, были незнакомы Виктору, а в женщине он узнал жену. Блондин без стеснения лапал и целовал ее. Наташа не отстранялась. Было видно, что это, наоборот, нравилось ей. Виктору даже почудилось, что он слышал, как щелкнула застежка ее купальника. Аппетитные груди Наташи, немного опустились не поддерживаемые лифчиком. Она сама помогла блондину снять его.
   Что говорить, картина, подсознательно ожидаемая каждым мужем. И как не обыгрывай ситуацию - реакция однозначная, и хорошо, если ружье под рукой. Тогда ты король. Виктор взвел курки и тут же вспомнил, что патроны кончились. В горячке, он чуть было не выскочил на поляну, но атлетический вид любовников жены остановил его. Мускулистые, уверенные в себе, они не походили на малолеток, храбрых кучей. Этих незаряженным ружьем не испугаешь. Каратисты, не иначе. И оружие наверняка имеют. Виктору почудилось, что он увидел позади них прислоненный к дереву карабин. Разглядеть было трудно, может это просто палка, но рисковать не хотелось. Избитый, рогатый муж - что может бать быть позорнее. Он тихонько отошел за деревья и бросился к домику за патронами.
   "Сука! Шлюха! Дрянь!" - Бранью отмечал он каждый шаг. Не прошло и нескольких минут, как он был у домика. Не замечая сидевшего на пороге сына, Виктор ворвался внутрь. Выкидывая из рюкзака вещи, он разыскал картечь. Перезарядив ружье, он сунул горсть патронов в карман и выскочил обратно. Сын, опять не замеченный им, остался сидеть неподвижно. Вид окровавленного, обезумевшего отца вселил в мальчика ужас.
   На одном дыхании Виктор добежал до ельника. Не замечая колючих ветвей, с размаха бьющих по лицу, он вломился на поляну и увидел свою жену, с охотой удовлетворяющую сразу двоих. Похотливая троица живописно гляделась в свете, отбрасываемом костром. Дрожащими от злости руками, он вскинул ружье, почти не целясь, поочередно спустил курки. Мужчины без звука повалились на землю. Уже спокойно, даже медленно, смакуя каждое движение, он выбросил из стволов, дымящиеся гильзы, вставил новые патроны.
   - Нет! Витенька, нет! - Наташа встала во весь рост, белея в сумерках обнаженным телом.
   Виктор шагнул ближе. Раз, еще раз. Наташа подалась назад. Губы ее прыгали от страха. Виктор наслаждался ее ужасом. Она обернулась назад, надеясь укрыться за дерево, но в этот момент картечь разорвала ей грудь и живот. Жена, теперь уже бывшая, рухнула наземь. Правая рука ее при этом попала в костер.
   Виктор подошел ближе. Не обращая внимания на лежащую жену, он поднял один из шампуров с шашлыком, сдул пепел с него и сорвал зубами горячий кусок мяса. "Неплохо прожарено", - отметил он, остекленело глядя перед собой. От костра пахнуло паленой кожей. Виктор поморщился и зашагал через ельник обратно к домику. Он шел, мурлыкая под нос глупую песенку, шампуром отодвигая ветки с пути. Время от времени он рвал зубами куски мяса, не слишком пережевывая, глотал их. Когда шашлык кончился, Виктор, широко размахнувшись, бросил шампур в дерево. Острый конец его глубоко вошел в кору, чем Виктор остался, очень доволен. Он был медлительно спокоен, как тракторист, шагающий с работы домой. Переходивший дорогу лесной хомяк испуганно шарахнулся в сторону, лишь заглянув в его глаза, с налитыми кровью белками и неподвижно застывшими зрачками.
   Подходя к домику, он заметил человека у дуба. Рядом с ним на качелях другого, маленького. Издалека невозможно было разглядеть кто это. Подойдя поближе, он увидел сидящего на качелях сына. Фигура стоящего рядом, была старчески сгорбленой, незнакомой Виктору. Он остановился: "Это еще кто? "
   - Принеси мне тапки, дурень, - донеслось до него. В голосе мальчишки звучали приказные нотки. Он явно издевался над стариком. Тот послушно семенил в поисках тапок для юного изверга.
   - Сколько мне ждать? Я не люблю повторять помногу. Ты живешь на моем иждивении, значит, обязан слушаться.
   Старик разыскал тапки, присел перед мальчиком, переобувая его.
   - Ты что копаешься? - раздраженно закричал Коновалов-младший и отвесил старику звонкую оплеуху. Тот дернулся, и чуть было не упал. Закрыв лицо руками, он заплакал.
   - Ну, не хнычь, - пожалел старика мальчишка. - Будь мужчиной, я же люблю тебя.
   Он покровительственно похлопал несчастного по плечу.
   Поначалу Виктора позабавила эта картина. Он даже хихикнул: "Ай да сынок. Что вытворяет стервец". Он стал вглядываться, пытаясь распознать, кем командует сынок? Черты лица старика, фигура, показались ему знакомыми. Даже то, как старик рассеяно ковырял в носу, было чем-то неуловимо близким. Виктор поймал себя на том, что точно также сам сейчас машинально потирает ноздрю. Ужасная привычка, за которую всегда себя корил. Виктор подошел совсем близко. Старик повернулся, и, в разрезе расстегнутой рубахи, мелькнуло родимое пятно над левым соском. Виктор рванул пуговицу своей рубашки и тронул место, где у него было точно такое же пятно. Лицо старика показалось ему настолько знакомым, что он вздрогнул. Совсем недавно Виктор видел его. Вчера или позавчера.
   В это время звонкий мальчишеский голос приказал: "А теперь, папаня, тащи пепси!"
   Реальность раздвоилась для Виктора. Он застыл на месте, сжимая ружье, и в тоже время был там перед мальчишкой. Тоже он, только сильно постаревший, больной и слабый, издерганный капризами сына. "Издеваешься над отцом! Гаденыш!" - взревел он.
   Услышав в стороне голос отца, Андрейка испугался и метнулся к домику. У крыльца он обернулся. Лицо его было перекошено страхом. Не помня себя, Виктор выстрелил. Мальчик упал, ударившись головой о ступеньку крыльца. Было видно, как из разорванного горла на грудь толчками полилась кровь, заливая рубашку.
   Виктор выронил ружье. Его вырвало прямо на брюки. Он вбежал в дом. На лежащего неподвижно сына он не глянул. В доме, он зажег керосиновую лампу, взял рюкзак, покопался в нем. Сразу не нащупав что искал, он психанул и вытряхнул содержимое на пол. К ногам упала бутылка водки. Виктор поднял ее, сорвал пробку и, обливаясь, выпил прямо из горлышка. Затем, он отбросил пустую бутылку в сторону, хлебнул воды из ведра и упал на кровать.
   Содеянное не трогало его. "Кругом одни предатели", - тоскливо кружилось в голове, но и то недолго. Алкоголь взял свое, хаотично раскидав мысли. Картинки прожитого дня бессвязно плыли, затем стали бледнеть и вращаться, укачивая Виктора. Усталое тело расслабилось, и он забылся сном.
  
   В приборе Дмитрия понемногу сели аккумуляторы. Воздействие прибора постепенно ослабевало, и, наконец, пропало совсем.
  
   7.
  
   С первыми лучами солнца Виктор проснулся. Голова трещала. Он встал, обливая рубашку, выпил две кружки воды. Тут же его затошнило. Он пулей выскочил на крыльцо и наклонился через перила. Его долго рвало. Когда он выпрямился и вытер проступившие слезы, то увидел на ступеньках у своих ног сына. Под мальчиком темнело пятно крови, успевшее подсохнуть. Виктор оторопел. Память, нехотя, словно ленивая продавщица, сквозь красные всполохи боли, восстановила цепочку вчерашнего вечера.
   "Старик, ты где? - стараясь не глядеть на сына, хрипло позвал он, - Убежал?"
   Никто не ответил. Только над рекой противно крикнула чайка, как бы оплакивая своих пернатых сородичей, безжалостно расстрелянных вчера на берегу.
   "Старик. Не бойся", - вновь позвал Виктор. Опять никакого ответа. "Ну и черт с тобой", - махнул рукой он и, заплетаясь ногами, пошел вдоль берега.
   Было свежо. Солнце наполовину вылезло из-за горизонта. Птицы просыпались, щебетали, рассказывая, друг другу о ночных снах. От реки тянулся туман.
   Виктор шел, тупо глядя перед собой. Мысли, словно напуганные вчерашним, попрятались, оставляя мозг наедине с пульсирующей под черепом болью. Временами Виктор не понимал куда идет, и пару раз, чуть было не упал. Вскоре он вышел к тому месту, где охотился вчера. На берегу кое-где валялись убитые птицы. Их было гораздо меньше, чем вчера. Кабана нигде не было. Виктор пошарил в кустах, походил вокруг. Даже костей животных нигде не было видно.
   "Чудеса, - бурчал он, - Я помню, что был здесь. Вот камень, которым проломил ему голову. Ничего не понимаю".
   Ногой он перевернул камень, но следов крови ни на нем, ни под ним, не увидел. "Приснилось, спьяну? А сын?" Обливаясь потом и тяжело дыша перегаром, он побежал туда, где вчера застал с любовниками жену. Наташа лежала на поляне, абсолютно голая. Грудь и живот ее были разворочены выстрелами. На запекшихся ранах деловито суетились мухи. Почерневшая рука жены лежала на углях давно потухшего костра. Виктор огляделся. Вчерашних красавцев нигде не было видно.
   "Как же это, - растерялся Виктор, - Они же упали сюда, за костер. Или куда отползли раненые?"
   Он обшарил все кругом, но ничего не нашел. Даже следов вчерашней попойки не было видно. Исчезли бутылки с вином, шампуры с остатками мяса, фрукты.
   Безумно озираясь, он побежал к домику. Мертвый сын лежал на ступеньках. Через рану на горле, виднелись белые позвонки и обрывки хрящей. Как и жена, он был мертв. "А где убитые мужики? Кабан? Где старик?" Коновалова затрясло. Он присел рядом с сыном, обхватил безжизненную голову ребенка. "Сынок, - завыл он, - Что случилось? Я же вчера не был пьян. Кто одурманил меня? - Голос его поднимался все выше и выше, и завершился криком. - Но ведь я же все видел!"
  
   * * *
  
   Профессор одним махом опустошил рюмку, поморщился, забросил в рот ломтик сыра. Он полуприкрыл глаза, как бы прячась от ресторанного гама, который надоедливо лез в уши, путая мысли и слова. Сидящие рядом две студентки и парень, молчали, ожидая пока профессор продолжит рассказ. Но он молчал, полностью уйдя в прошлое и заново переживая давние события. Я тоже сидел не шевелясь, забыв про ужин, боясь пропустить и слово из рассказанного.
   - А дальше - Тронула профессора за рукав остроносая, очкастая девчонка слева.
   Преподаватель вздрогнул, возвращаясь к действительности, обвел глазами полутемный зал. В этот момент по ушам ударил усиленный стократ микрофоном хриплый голос ресторанного музыканта: "Последний танец".
   За столами засуетились. Послышался звон бросаемых вилок и отодвигаемых стульев. Вчерашние юнцы, неловкие, в строгих костюмах, приглашали однокурсниц. Праздник последнего звонка, по институтской традиции, справляемый в ресторане, подходил к концу.
   - Дальше? - Отозвался профессор, - Когда ученые приехали, было поздно. Глава семьи повесился. Вся там погибли. Ужасно. Ужасно. То, что показывают в американских ужасниках - святочные рассказики по сравнению с тамошней картиной. В кино муляжи, а тут настоящее. Я и сейчас содрогаюсь, вспоминая это. - Профессор поежился, - До сих пор они снятся мне ночами. Лица бескровные, а губы, наоборот, красные, словно накрашенные. Они открывают мертвые глаза и шевелят непослушными губами. Что говорят, я не слышу. Проклинают ...
   Последние слова он произнес шепотом. Взгляд его опять потускнел.
   - А где сейчас Ваш друг? Куда делся прибор? - Очкастая студентка была настойчива.
   - А? Димка? После этого случая он попал в психушку. Года два лечился. Еще бы, увидеть такое. Где сейчас, не знаю. Мы не встречаемся. Слышал, работает на каком-то заводе. Тихий, забитый человечек. К чему я вам все рассказал?.. Не припомню...
   Он выпил еще рюмку. И, как бы ведя бесконечный спор с собой, задумчиво сказал, не обращаясь к кому-либо:
   - Все-таки человек не божье творение, а сатаны. Предначертание его -уничтожать себе подобных и все на земле. Или нет?... Не помню к чему.... Извините.
   Он встал. Машинально поправил галстук, одернул пиджак и пошел к выходу, пересекая площадку с танцующими по прямой.
   - Говорят, в два счета мог бы стать академиком, - пожалел его парень, - Только поддает. А так неплохой мужик.
   - Пойдем танцевать, - обратился он к соседке, - Последний танец. А то не успеем.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   28
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"