Лабиринт Нури-Тани.

Страшная сказка Преисподней.

Миналуш ощутила, как отказывают ноги, и наверняка упала бы, если б подошедшая Фолья не подхватила ее. Суккуба смотрела в глаза Фергане, умоляя без слов: "Зачем? Ты же знаешь меня, ты же сама хотела, чтобы я стала из смертной женщины дьяволицей, тебе известно, что твой сын любит меня и будет страдать, если я..." Умру? Она даже мысленно боялась произносить это слово, хотя знала по малочисленным свидетельствам и многочисленным слухам, витавшим вокруг лабиринта и его страшного хозяина, что смерть там почитается за благо. Вот только демоны бессмертны...

В глазах Фольи ни жалости, ни сострадания. Булыжник и то мягче ее сердца. Цепная собака Люцифера, палач... Насколько же Йарна не похож на мать... Воспоминания о Йарне заставили горло сжаться, Миналуш ощутила, как защипало в уголках глаз, а в следующий миг слезы покатились сами собой, оставляя на щеках горячие дорожки. Но ни Фергане, ни Вельзевулу, председательствовавшему на суде, не было никакого дела до слез опальной суккубы.

Бессознательно переставляя ноги и отирая слезы отчаяния и ужаса на ходу, Миналуш, двинулась следом за Фольей. Идти от резиденции Вельзевула до Сееры, охранявшего лабиринт и заточенное в нем чудовище, было несколько часов, и Миналуш молилась всем силам, которые способны были еще о ней заботиться, чтобы казнь отложилась на как можно более долгий срок. Хотя бы эти несколько часов дороги - она хотела жить. Горячая, покрытая трещинами почва Ада под ногами казалась теперь мягким ковром, раскаленный прозрачный воздух, которого всегда недоставало для любых легких, казался дуновением небесного ветра, вспыхивающие в черном небе алые зарницы - удивительно красивыми. Как же она раньше не замечала, в каком прекрасном мире живет... Нет, ложь. Не в прекрасном. Здесь страшно, темно и уныло. Но по сравнению с лабиринтом...

Сеера, бессменный страж, кивнул Фолье коротко, без улыбки, задержал взгляд на Миналуш, и суккуба в ответ посмотрела ему в глаза. Кроме Сееры, не оставалось никого, кто мог бы ей помочь. Страж был последним рубежом перед ужасами лабиринта. Но и он ничего ей не сказал - просто распахнул дверь, открывающую длинный коридор со светящимися стенами. И откуда-то суккуба узнала, что дверь в конце этого коридора - вход в лабиринт. Преисподняя в Преисподней.

Ноги почти перестали слушаться, и последние шаги Фолье буквально пришлось тащить суккубу на себе. Открылась массивная, обитая железом дверь. Открылась беззвучно, не скрипнув, отчего стало еще более жутко. За дверью - темный коридор, освещаемый факелами на стенах, вернее, три коридора - и все одинаковые. Фергана огляделась, вытащила Миналуш на середину развилки и отпустила (оставшись без поддержки, суккуба привалилась к стене, так как не было сил стоять).

Фолья покинула тюрьму поспешно - и эта поспешность неприятно отозвалась в сердце Миналуш. Если уж всемогущая Фергана... Суккуба метнулась было к двери, которую с такой легкостью отворила Фолья, но, сколько бы ни толкала, ни колотила ногами, ни наваливалась плечом, дверь даже не скрипнула. Миналуш вообще не была уверена, что ее стенания слышны тем, кто вне лабиринта. Суккуба внезапно похолодела. Если не слышны Сеере и Фергане, то существу, живущему здесь уж точно придутся по вкусу... Прижавшись спиной к двери, Миналуш медленно опустилась на пол, сжалась, обняв себя за плечи.

Лабиринт был тих. И, кажется, пуст. Не слышно было ничего, только собственное дыхание да треск факелов с никогда не гаснущим огнем. Суккуба не знала, что ей делать. Выбраться отсюда не представляется возможным, а если идти по лабиринту, рано или поздно повстречаешь его хозяина - и тогда уже все обаяние не поможет.

Или поможет?

Смертные мужчины падали к ее ногам, инкубы гордились своей талантливой сестрой, даже истинные повелители Преисподней, падшие ангелы, не брезговали звать ее к себе. Но Нури-Тани... что он собой представляет? Безумный гений, стремящийся создать идеальную химеру и превзойти в этом своего отца. Кажется, так говорил Йарна? И что внешность его поистине чудовищна... нет, не чудовищна, Йарна употребил другое слово, но смысл Миналуш уловила: Нури-Тани не был внешне похож на человека.

"Ну, что ж, если гений, значит, у него есть разум, - попыталась успокоить себя суккуба. - Если есть разум, значит, с ним можно договориться. Если можно договориться, значит, и соблазнить, наверное..."

Поднялась, оглядела себя. Красавица. Даже если оценивать беспристрастно - красавица. Тонкая вязь золотых колец, прикрывающая роскошные бедра, чуть слышно звенит в тишине лабиринта. Хрупкие запястья, украшенные браслетами, кажутся выточенными талантливейшим из скульпторов, густые волосы черней воронова крыла мягкими волнами сбегают за спину, ложатся на плечи, высокая грудь мерно покачивается в такт движениям. Если красота суккубы не обольстит здешнее чудовище, значит, все пропало. Но попытаться стоит. Чего проще - ублажить его всласть, а затем выйти из проклятого лабиринта.

Куда выйти?

Сеера ее выпустит?

Вельзевул отменит ее приговор?

Асмодей разрешит ей вернуться?

Миналуш старалась не думать об этом. Она хотела жить.

Один поворот сменялся другим, и вскоре суккуба потеряла им счет. Сердце билось уже не так сильно, страха поубавилось, но и надежда встретить хоть кого-то в лабиринте постепенно сходила на нет. Может, позвать? Все лучше, чем блуждать по однообразным коридорам.

- Ээээй... - вышло придушенно и хрипло - от волнения пережало горло. Но Миналуш справилась с собой и повторила: - Эй! Есть кто живой?

Ей ответило невнятное мычание. Суккуба подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Сзади к ней двигался... человек... вроде. Мужчина был в полтора раза выше суккубы и в два раза шире. Глаза прятались под густыми бровями. Все тело покрывали курчавые темные волосы, но самой поразительной частью его был огромный половой орган, напряженный и покачивающийся в такт шагам. "Интересно, он длиннее моей руки?" - подумала Миналуш, прежде чем взвизгнуть и броситься бежать. На первый взгляд неповоротливое существо кинулось за ней, но суккубу не так-то легко было настичь. Особенно теперь, когда ей казалось, что, догони ее этот маньяк, проткнет, как бабочку, своим копьем. Может быть, в другой момент ей и было бы любопытно, что из этого получится, но в атмосфере лабиринта даже отблески факелов казались пляшущими чертями, что уже говорить о преследующем ее существе.

Суккуба бежала, не оглядываясь по сторонам и почти не смотря под ноги. Поэтому и не обратила внимания, как по полу что-то метнулось, захлестнув голени. Миналуш вскрикнула - и рухнула, ударившись головой о камень пола.

Мгновенная боль.

Темнота.

... Очнулась она оттого, что чьи-то теплые губы нежно дотрагивались до ее лба, век, подбородка... Попробовала вздохнуть. Получилось.

Сделала еще один вдох и открыла глаза. И тут же снова зажмурилось, потому что ее поцеловали в губы. Причем не просто поцеловали...

В рот ей хлынула ледяная жидкость, вкуса которой Миналуш даже не ощутила от холода. Суккуба закашлялась, отвернулась, прохладные ручейки заструились по подбородку, капая на грудь. Но какая-то часть неведомой жидкости все же проникла внутрь, мягко скользнула по горлу...

- Как ты себя чувствуешь? - голос низкий, мягкий, не то чтобы очень заботливый, но заинтересованный.

- Голова кружится, - ответила Миналуш, прежде чем сообразила, с кем разговаривает.

У него не было ног, но был змеиный хвост длиной в... ну, в шесть-семь таких девушек, как она. У него не было рук, зато были крылья - кожистые, черные, широкие, со страшными когтями на сгибах. Из копны волос цвета пламени выступали заостренные рысьи ушки с кисточками. Глаза были закрыты, и отливающий серебром причудливый узор на веках наводил на мысли о волшебной печати.

Химера была слепа. Обаяние Миналуш не поможет.

"Кроме зрения есть ведь и другие чувства, - попыталась подбодрить себя суккуба. - К тому же верхняя часть туловища у него вполне себе человеческая... даже очень привлекательная". - Миналуш оглядела широкие плечи и тугие мышцы груди.

Постепенно к телу вернулась чувствительность, и суккуба попробовала двинуть ногой. Не вышло. С трудом приподняв голову из лежачего положения, посмотрела, что ее держит. Металлические браслеты на цепях, вбитых в гладкий камень, на котором она, распластанная, лежала, сжимали ее запястья и лодыжки. Причем ее то ли специально, то ли случайно положили так, чтобы под бедрами оказалось возвышение.

- Нури... - К горлу подкатил комок. - Зачем это тебе?

- Проверить, смогут ли мои творения размножаться, - с пугающей невозмутимостью отозвался Нури-Тани.

Миналуш сглотнула.

Химера повела головой, словно оглядываясь, затем втянула носом воздух, рысьи ушки дрогнули... Наверное, было бы даже забавно, если бы суккуба так не дрожала.

- Да, сейчас и проверим. - Нури неслышно скользнул в сторону, освобождая дорогу к ней... Миналуш захотелось сжаться, закрыться, но в ее положении сделать это было невозможно. Даже раствориться дымом, как она проделывала с мужчинами в их снах, - и этого не могла. Проклятый лабиринт будто выпивал все силы, оставляя ее не демоницей, но обычной смертной женщиной... Ах, да... бессмертной.

К ней быстрыми шагами, почти скачками, приближалось то самое существо, от которого суккуба убегала так, кажется, недавно. Огромная напряженная плоть угрожающе покачивалась.

- Нури... это неудачная идея... Он убьет меня...

- Не бойся, в моих интересах, чтобы ты прожила как можно дольше. Женщин ко мне попадает мало, а моим тварям нужно размножаться. Кто знает, возможно, потомство их будет более долговечно... - задумчиво протянул он. - Да и потом, ты же демон. Тебя нельзя убить.

Глядя на чудовищное орудие пытки между волосатых ног приблизившейся твари, Миналуш подумала, что химера ошибается. Тварь подошла уже совсем близко. Сильные шершавые ладони ощупывали тело Миналуш деловито, будто пытались определить, где что находится. И, когда грубые пальцы скользнули между ее бедер, суккуба крикнула:

- Нури! Давай договариваться!

К ее счастью, химера придержала истекающую похотью тварь крылом.

- Договариваться? - Ни в голосе его, ни в улыбке злобы не было, и Миналуш подумала, что, раз ей удалось оттянуть время, может, и найти общий язык удастся. - Что же ты такого дать мне можешь, чего у меня нет? - грустно усмехнулся он.

- Я... - Суккуба поглубже вдохнула. - Я не смогу, конечно, дать тебе свободу, но... я могу отдать... себя.

- Ты и так моя. - Химера продолжала улыбаться.

- Я могу... приласкать тебя... как женщина. - Выдохнула. Ну, все. Если это не подействует...

- Хм... - Нури склонил голову набок. - А я ждал, ты предложишь нечто более существенное. Знаешь, милая, без женщины я как-нибудь обойдусь, а вот создания мои вряд ли. Поэтому, если не можешь предложить ничего другого, не взыщи. - Он пожал плечами и отодвинулся, убирая сдерживающее тварь крыло.

- Постой! - в отчаянии вскричала Миналуш, но крик оборвался, когда нависшее над ней порождение больной фантазии втолкнуло огромное орудие пытки в испуганно сжавшееся узкое отверстие. Ощущение было таким, словно ее посадили на кол, раскаленный в печи. И чудовищная плоть продвигалась внутрь нее все глубже, сминая агонизирующую матку.

Обнаружив, что втиснуться на всю длину не получается, тварь разочарованно захрипела, дернула Миналуш на себя. Браслеты больно впились в запястья, перед глазами поплыли багровые круги. Суккуба хотела крикнуть, но боль забивала все остальные чувства, не давала сосредоточиться. Тело ее билось в оковах, жесткий камень в кровь стер лопатки, под ягодицами растекалась горячая алая лужица из разодранного, казалось, в клочья нутра. А Нури, склонив голову к плечу, будто наблюдал, хотя не мог ничего видеть, и на лице его не двигался ни один мускул, отчего оно представлялось застывшей маской.

Суккуба потеряла сознание.

А когда очнулась - прошло ли несколько секунд или несколько часов - тварь все так же трудилась над ней, сминая, раздавливая, раздирая... Это никогда не кончится, с отчаянием подумала Миналуш, это существо никогда не выплеснет свое ядовитое семя, которое суккуба приняла бы сейчас с радостью, только бы пытка прекратилась.

Чудовищные удары достигали, казалось, сердца, тело покрылось потом и кровью, слезы катились по щекам сплошным потоком, в голове жутким грохотом отдавались толчки все еще каменной плоти твари.

Собрав остатки сил, Миналуш позвала того, кто единственный мог ее здесь защитить:

- Ну... Нури...

Вышло хрипло, едва слышно, однако рысьи ушки шевельнулись, химера чуть склонила голову.

- Да?

- Больно... хватит...

- Потерпи еще немного, милая. - Он произнес это успокаивающе, почти ласково, и Миналуш сжала зубы, приготовившись терпеть.

Когда раскаленное семя твари выплеснулось в ее лоно, превратившееся в одну открытую рану, суккубе показалось, будто ее облили кислотой. Слез в глазах уже не осталось, и она только вздрогнула... Но тварь, которая, по сути, должна была успокоиться, совсем не спешила заканчивать начатое. Мало того, Миналуш показалось, что плоть внутри нее стала еще толще, разрывая нежные стенки. От дикой боли мутилось в глазах, а она даже двинуться не могла, чтобы сопротивляться.

Внезапно ее пронзил жесточайший по сокрушительной силе удар, а в следующий миг существо на ней замерло и подалось назад... Последним, что видела Миналуш, был чудовищный коготь, появившийся из разорванной груди твари.

Она снова потеряла сознание.

... Когда очнулась, руки и ноги ее были свободны, но тело болело так, что ни о каком побеге и думать было нельзя. Да и куда убежишь в лабиринте?

Нури склонился над ней, когтем отводя слипшиеся на лбу волосы. Миналуш тихонько застонала, не в силах сдерживаться, хотелось плакать, но глаза были совершенно сухими.

- Что же ты мне не сказала? - немного укоряюще поинтересовался Нури-Тани.

- О чем? - Словно ветерок слетел с ее губ, но химера услышала.

- Что у тебя не может быть детей.

- А откуда ты...

- Видишь ли, милая, состав, который я влил тебе, скажем так... ускорял процесс вынашивания и родов. А ты, приняв чужое семя, так никого и не родила. Ты бесплодна, я прав?

У Миналуш не было сил отвечать.

"И что теперь?" - думалось ей. Но думалось как-то лениво, будто сквозь плотную пелену. Сознание снова готово было уплыть, но опять погрузиться в спасительный обморок ей не дали. Холодная вода выплеснулась на лицо, и Миналуш закашлялась, когда ледяные струйки протекли в горло.

Весь ужас положения внезапно обрушился на нее, прижал к камню, раздавил, лишил последней надежды... Нет, не лишил. Осталась еще одна.

- Нури...

- Да?

- Если я не способна... не способна служить для размножения... я могу... иди ко мне...

Широкое крыло неожиданно оказалось подведено под нее и осторожно подняло с холодного камня. Тяжелые прохладные кольца обвились вокруг ее ног, крыло бережно, ненавязчиво прижало суккубу к горячей груди химеры. Против воли Миналуш склонила голову ему на плечо, уткнувшись носом в шею. Теплый... приятный...

- Скажи, что этого больше не будет, - всхлипнула она. - Скажи, что больше не отдашь меня своим тварям...

- Не отдам, девочка. - Его губы нежно дотронулись до ее виска.

- Больно... кажется, там, внутри, все разорвано...

- Я знаю, знаю... Прости меня. - Он целовал ее залитое слезами лицо и спутанные волосы, и Миналуш невольно тянулась к ласке, пускай ласку эту дарил ее мучитель.

Говорили, Нури-Тани нельзя доверять. Говорили, он будет на ремни тебя резать и улыбаться, но суккубе не у кого больше было просить защиты. Поэтому она подняла ослабевшие руки с красными следами оков на запястьях и обняла химеру за шею. На некоторое время они застыли так, и Миналуш слышала, как бьется сердце в груди, тесно прижатой к ее.

Тихонько потрескивали факелы, горячее дыхание Нури-Тани шевелило прядку волос возле ее уха, тепло его тела действовало умиротворяюще, успокаивающе, и вскоре Миналуш обмякла в объятиях химеры.

Сон оказался глубоким, но недолгим, а пробуждение заставило сердце сжаться от безысходности. Чешуйчатые кольца были ей ложем, крыло простиралось над ней, не давая свету факелов резать глаза и погружая в приятный мрак. Нури-Тани тоже спал, склонив голову на грудь и заслоняя лицо вторым крылом. Миналуш подумала, что это ее шанс сбежать, но тут же отбросила эти мысли. Химера спит чутко. Да и она с такой раной далеко не уйдет... Кровь уже не текла, но низ живота по-прежнему ныл, а с пробуждением боль набросилась на нее, как стая голодных шакалов. Любой шаг отзовется невыразимыми страданиями, суккуба была уверена.

Она еще раз взглянула на спящего Нури-Тани. У нее был шанс освободиться, выйти из лабиринта, и Миналуш не собиралась его упускать. Против всего можно устоять, но не против доброты. Эту истину она заучила еще в бытность свою смертной. Даже самые ярые обвинители успокаивались под чарующим взглядом ее глаз, ласковые слова помогали разбить самую крепкую броню, а нежность ломала самые неприступные барьеры. Суккуба подняла руку, осторожно дотронулась ладошкой до живота Нури-Тани, скользнула выше, к груди, мягко поглаживая теплую кожу, отливающую золотом в свете факелов. Приподнялась, села в его кольцах, положила руки на широкие плечи химеры и легонько поцеловала в солнечное сплетение. Глубокий вздох был ей ответом. Хозяин лабиринта проснулся. Однако не спешил ее останавливать и вообще что-либо говорить. Миналуш поднялась выше, целуя соски цвета меда. И по тому, как они твердели под ее губами, поняла, что земные желания не чужды Нури-Тани. Совсем осмелев, она приподнялась еще выше, и он, почувствовав ее намерения, запрокинул голову, подставляя шею с бьющейся у основания золотистой жилкой. Миналуш целовала шею и эту жилку, чувствуя, как жесткое крыло сильнее прижимает ее к химере, вдавливая в разгоряченное тело. Наконец, она поднялась к губам, тонким, бескровным, прижалась к ним своими, ощутила, как горячий язык проникает в ее рот, дотронулась до него кончиком своего языка, оплела, чуть прикусила, лизнула верхнюю губу...

Объятия сплелись еще теснее, и поцелуй сделался еще более жадным. Суккуба почувствовала, как колыхнулось в ней желание, нащупала тонкую ниточку вожделения и медленно, осторожно потянула ее. Нежная истома разлилась под ребрами, груди набухли и стали необыкновенно чувствительны, даже боль внизу живота притупилась, сделалась сладкой... По глубокому дыханию Нури-Тани, по тому, как сжались кольца вокруг ее ног, как напряглись соски под ее пальцами, суккуба поняла, что он чувствует то же самое. "Интересно, сколько веков у него не было женщины", - подумала Миналуш, отстраняясь и напоследок легонько целуя верхнюю губу химеры.

- Ну... - улыбнулся он, - продолжишь что начала?

Отказать было бы опасно, да суккубе и не хотелось отказывать. По телу уже пробежала знакомая дрожь вожделения, и Миналуш улыбнулась ему в губы:

- Продолжу.

В тот же миг кольца начали разворачиваться, ей пришлось уцепиться за плечи Нури, чтобы не упасть. Суккубу одолело любопытство, когда в основании хвоста она увидела бледно-розовую, не покрытую чешуей плоть.

- Она обычно скрыта внутри, но ты была так талантлива, что мне не удалось себя сдержать, - добродушно усмехнулся Нури-Тани.

Миналуш медленно опустилась на одно из его колец, будто зачарованная, потянулась к напряженной плоти и дотронулась кончиком пальца.

- Ну? Смелее, - ободряюще улыбнулся Нури-Тани.

Ладошка прошлась вдоль ствола, слегка сжимая. Химера мурлыкнула от удовольствия.

- Продолжай, милая, у тебя хорошо получается.

Ощущение теплых ладоней на разгоряченной плоти, очевидно, было непередаваемо приятно. Миналуш почти чувствовала, как по хвосту проходит судорога наслаждения, перетекает в человеческую часть тела, заставляя запрокинуть голову и прикусить губу. Она и сама чувствовала растущее возбуждение. Уже не сдерживаясь, накрыла пульсирующую в руках плоть губами, краем глаза следя, как мерно и тяжело вздымается грудь химеры в такт дыханию. Ей пришло в голову, что сейчас она могла бы сделать ему очень больно своими зубами или даже перекусить налитый кровью орган. Но суккуба обнаружила, что совершенно не хочет причинять ему боли. Да и, если вспомнить, что у рептилий по два половых органа, серьезного вреда она ему причинить все равно не сможет, а вот что Нури сделает с ней после такого, представить нетрудно. Поэтому Миналуш посасывала взбухшую плоть, помогая себе руками, изредка отрываясь, чтобы подуть на влажную головку. От резкого контраста холодного воздуха и теплоты ее рта, Нури сыто жмурился и мурлыкал, словно кошка. Чудовищная адова кошка.

Он держался довольно долгое время, но под конец усилия Миналуш были вознаграждены и сладко-соленое семя пролилось в ласкающий рот. Суккуба медленно, неспешно облизывала удовлетворенную плоть, изредка приникая губами к прохладной чешуе, чтобы собрать жемчужные капельки...

... С тех пор так и повелось. Когда он занимался своими чудовищными экспериментами, суккуба сидела поодаль, стараясь не смотреть. Отойти от Нури далеко она боялась: лабиринт был полон ужасных тварей, защитить от которых могла только химера. А когда безумный гений прекращал свои опыты, Миналуш, довольная, что никаких надрывных криков очередного несчастного ей слушать не придется, ласкала Нури-Тани, своего тюремщика, ласкала со всей страстью и нежностью, какую только еще удавалось наскрести в изгрызенном отчаянием сердце. Рана между ее ног постепенно затянулась, боль прошла совсем, и желание однажды принять Нури внутрь себя все чаще не давало ей покоя. И даже не потому, что истома, разливающаяся по телу, требовала получать столько же, сколько отдаешь, но и потому, что Миналуш боялась надоесть Нури-Тани. Ведь, если это случится, лежать ей на камне с распоротым животом, служа материалом для очередного шедевра воспаленного рассудка.

В этот день (а может, в ночь, освещение в лабиринте никогда не отличалось разнообразием) Нури особенно долго возился с изуродованным телом адской гончей, был чем-то недоволен, хмурился, кусал губы, в конце концов, шепнул какое-то заклятие и сдул с влажного лба прилипшую прядь.

- Неудачный сегодня день, милая, - улыбнулся суккубе.

- Ничего страшного. - Она улыбнулась тоже, хотя знала, что он не может этого видеть. - Иди ко мне.

Химера приблизилась, опускаясь на хвосте примерно на высоту ее роста, и Миналуш обняла его за шею, поцеловала в уголок рта, дотронулась подушечкой пальца до тонких губ. Запах разгоряченного, чуть влажного мужского тела, смешиваясь с запахом крови, пьянил ее, и суккуба дышала им, не в силах надышаться. Жесткое крыло осторожно подтянуло ее ближе, нежные девичьи соски скользнули по мускулистой груди, Кольца уже привычно расплелись, впуская ее в свои объятия, и Миналуш дотронулась до уже начавшей твердеть плоти.

Большая. Больше, чем у человека, гораздо меньше, чем у того существа, воспоминания о котором до сих пор отзываются болью внизу живота. Суккуба накрыла потемневший от притока крови орган губами, нежно посасывая, время от времени вбирая в рот целиком. Когда возбужденная плоть погружалась между теплых губ, химера вздрагивала всем телом, и стон ее походил на мяуканье кошки. Но в этот раз Миналуш отстранилась, не дав любовнику желанной разрядки. Нури приподнял бровь.

- Я дам тебе кое-что другое, - шепнула суккуба, оседлав его хвост, как наездница.

Химера, видимо, поняла, что та собирается делать и, притихнув, облизала губы. Суккуба осторожно взяла в руку окаменевшую плоть и опустилась на нее - медленно, дразняще, слегка сжимая влажными створками пульсирующий кончик.

Нури-Тани плавно повел хвостом, вдавливая возбужденный орган в раскрывшуюся щелку.

Больно. Больно настолько, что из глаз сами собой льются слезы, а кулаки сжимаются от невыносимого мучения. Миналуш кричит, пытается сдвинуться с места, но в этот момент хвост начинает изгибаться, и она инстинктивно вцепляется в холодную чешую.

Очевидно, нежное лоно не было готово к такому вторжению, еще не оправившись от предыдущего, и сейчас зажившая было рана открылась. По чешуе потекли ручейки крови, суккуба плакала и просила остановиться. Вернее, хотела просить - и не могла. Из горла вырывался только приглушенный хрип. Но, захваченная болью, она одновременно испытывала удовольствие, природное сладострастие брало свое, и жемчужный ручеек любовного сока смешивался с кровью, текущей из разверстой дымящейся щели.

Взрыв наслаждения прошел по позвоночнику горячим валом, и Миналуш выгнулась дугой, с губ сорвался тонкий крик, улетел, растворился в бесконечных коридорах лабиринта. Горячее семя лилось в нее, заполняя до отказа и выплескиваясь на пол. Когда последний звук стих в отдалении, суккуба нырнула в вязкую черноту обморока...

... Пробуждение было трудным и болезненным. Низ живота снова ныл - не так, как после похождений с первой тварью, но весьма ощутимо. Однако пугало не это. Миналуш не чувствовала опоры под ногами, казалось, она висит в воздухе, прижимаясь спиной к холодной каменной стене. Суккуба приподняла отяжелевшие веки. Пол был в паре локтей от ее стоп. Суккуба действительно висела в воздухе, обездвиженная вбитыми в стену железными браслетами, обхватывающими, как и тогда, на камне, запястья и лодыжки.

Нет...

Только не снова.

- Нури! - прерывающимся от испуга голосом позвала она.

- Да, моя радость? - Химера объявилась почти тут же.

- Что это... - Миналуш дернула закованной рукой. - Это... ты сделал?

- Видишь ли, я решил, что раз ты не можешь рожать, глупо будет не использовать тебя для создания химеры. Если получится, ты станешь самым красивым существом на свете. - Нури-Тани мечтательно вздохнул. - Увидеть я этого, конечно же, не смогу, но хотя бы буду знать, что мой труд даром не пропал.

- Отпусти... Нури, отпусти... пожалуйста... - жалобно заскулила Миналуш, пытаясь воззвать к совести безумного изобретателя.

- Не плачь, хорошая... - Теплые губы дотронулись до ее лба. - Ты не почувствуешь боли...

- Я погибну...

- Я постараюсь этого не допустить, но обещать не могу. Как видишь, мои твари жизнеспособностью не отличаются. - Нури досадливо прикусил губу.

- Поцелуй меня... раз уж мне суждено исчезнуть навеки... поцелуй...

Он дотрагивается губами до ее щеки, виска, осторожно размыкает языком девичьи губы, скользит внутрь... Миналуш отвечает. На последний поцелуй в своей жизни отвечает со всей оставшейся страстью. Пелена слез заволакивает глаза, и последнее, что суккуба видит, прежде чем навеки ослепнуть, - размытые очертания занесенного над ней крыла...