Сердюк: другие произведения.

Повезло?

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 7.87*45  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    выкладываю полную версию со всеми знаками пунктуации!)) простите за задержку!

Повезло?

 []

Annotation

     Аннотация:
     Фанфик по «Земле лишних» Андрея Круза.


Сердюк Алексей Повезло?

     Дорогие читатели, критики и критиканы. Хочу пояснить, для чего я вообще взялся за тему фанфика именно по «Земле лишних». Хотя, с моей точки зрения, от канонической версии «Демиурга» (А. Круза, земля ему пухом, каким бы личных качеств человеком он ни был), я целенаправленно брал только саму идею, старательно и даже нарочито дистанцируясь от сюжетных аналогий, главных и второстепенных героев, канонного поведения и канонных же ситуаций (уже набившее оскомину «я крайне крут, хотя служил поваром двадцать лет тому назад, да и то в санчасти, но одной левой лично перебил сотню бандитов, трахнул всех операционисток на Базе, подобрал валявшиеся бесхозно пару центнеров золота, и, с различными приключениями доехав до ПРА, закончил на этом тему»). Естественно, принимая основной мотив канона, было бы лицемерием отказываться от карт НЗ, названий городов и Территорий, системы цен и вообще основы политико-экономических отношений первоисточника – натужно выдумывая «вот стопудово свои собственные». Но – на этом я попытался и завершить аналогии; более того, для придания смысловой нагрузки я сознательно и целенаправленно постарался «фанфичить» не только (и не столько) «по Крузу», но и по тем книгам, которые «истинные знатоки правильного канона» считают чуть не осквернением святых скрижалей!
     Главным лейтмотивом для стержневой идеи я принял тему Абвова «Черно-Бело-Разная полоса», понимая, что сие для «секты свидетелей Круза» есть прямая ересь и опошливание! Хотя, на мой взгляд, читая претензии к творчеству Абвова (и некоторых других авторов) со стороны «сектантов», я ловил себя на мысли, что в людях кричит банальная зависть. Поэтому заявляю сразу – это книга «по мотивам», а не «строгий фанфик» – не хочу читать глупые наезды и сходу отношу себя к осквернителям «библии», дабы не тратить лишние нервы и чужое время. «Сектанты» - не читайте, не стоит оно того…
     А теперь к главному – зачем я взялся марать бумагу. Когда в далеком 2009-м мне в руки попала первая книга трилогии – я ее осилить не сумел. Она показалась мне нелепой и натужной до оскомы, надуманной, и не сказать, чтобы выдающейся с точки зрения логичности и связности сюжета, как и продуманности оного… Бесконечная заклепкометрия ручной стрелковки чуть освежала общий текст, но быстро приелась, и начинала больше вызывать раздражение (к слову, кажется, сам «Демиург» это тоже понял, и в последующих томах стволожевания куда меньше).
     Но – к собственному удивлению, через полгода примерно, я снова вернулся к книге, и… а вот и нет, снова закинул ее, не осилив до эпилога! А в третий раз, когда опять взял в руки, попытался понять – что меня так в ней зацепило? Я и сейчас, к слову, не нахожу высокохудожественным творение А. Круза, но при этом прочел всю серию, да еще и за фанфики взялся! Так за что???
     Как мне кажется, я понял, почему НЗ все же «цепляет» очень многих. Причем цепляет, могу поспорить, именно нас – жителей «бывшего СССР-а», а нынче груды разномастых «типо-стран», вот уже почти три десятка лет пытающихся всем вокруг и себе самим доказать, что мы ну очень особенные, ну совсем самобытные, и теперь мы совсем другие, не такие как 30 лет тому, и вообще все поменялось, новый светлый фонарь в конце бесконечного туннеля и так далее…
     Так вот – мы находим в НЗ то, чего у нас нет! Это, мне кажется, совершенно случайно получилось даже для самого «творца» (ведь он в свое время полностью отказался от продления серии, выбрав ее, как ему виделось, «до донышка», и не желая более заниматься ерундой, и вернулся только ради денег…), то есть и сам не принял то, что вместо банального вестерна «типа Дикий Запад» у него получилось… А получилась МЕЧТА! Мечта наша, «бывших совков» и приравненных к ним, о том, что у нас ЕСТЬ права, и ПРАВО эти права защищать, причем не слезными жалобами, что к «господам товарищам партвождюкам», что к «господам хозяевам-владельцам всех и всего» – а своими собственными руками, в которых есть оружие! Я никогда не был «западником», в понимании «ура-патриотов» – и никогда не восхищался «европо-амерским образом жизни». Но и признаю, что в сравнении с нами, «СНГ-овцами», они имеют все же куда больше возможностей в защите своей жизни, здоровья и личного достоинства – потому что имеют и легально используют огнестрельное оружие. И не страдают, в массе своей, дурацким и совершенно маразматическим понятием «допустимой самообороны»! В интернете полно роликов, в которых рядовые граждане при агрессии в их сторону (еще раз – ЛЮБОЙ агрессии!), не стесняясь валят агрессоров наглухо, а не дожидаются, пока «их намерения станут совершенно недвусмысленными, да еще и будут нести однозначно трактуемую смертельную угрозу жизни»… Ведь в подворотне идущий к вам с битой в руках гопарь мог просто уточнять дорогу в библиотеку, ну всегда так спрашивают дорогу, чего было на него с отверткой кидаться?! А свора малолетних (ну да, в 16-18 лет, совсем ползунки!) «они-же-детей», они своим простым бытовым вопросом «Закурить есть? А если найдем?!» на самом-то деле просто обозначали желание с вами поговорить о достоинствах и недостатках творчества М.Достоевского, правда же, привычное дело? И наши суды делают вид, что в этакую чушь искренне верят, ведь полно же случаев высоколитературных бесед и творческих обсуждений классиков в подворотнях и парках… Да, и «за бугром» далеко не везде так гладко, да, масса ограничений, иногда совершенно диких с точки зрения здравого смысла, те же проблемы с мигрантами, в которых, оказывается, стрелять ну вот никак «низзя», как бы по-ублюдски они себя не вели и что бы не творили... Но – у нас-то нет даже потенциальной возможности подобного!
     А осознав все это, я стал читать то, что появлялось на самиздате и на иных источниках, уже с другим интересом, и даже с удовольствием! К сожалению, удовольствие быстро сошло на нет – причем в немалой степени усилиями все той же «секты свидетелей истинности замыслов Демиурга»… Я обратил внимание на то, что прекрасный, перспективный мир начал… загнивать, иначе не скажешь. Львиная доля «по-мотивников», про «фанфики» и вовсе молчу, стала напоминать нудное перечисление бесконечно падающих на голову героев бонусов и роялей, а то и целых оркестров, а сам Мир сузился до одной-единственной дороги – «База Россия»-«Порто-Франко»-«Демидовск». Все, дальнейшее сплошь и рядом никого не интересует, будто перед нами, читателями, не совершенно Новый Мир, а какой-то железнодорожный перегон в пригороде! Туда же и флора с фауной – рогач, копытная (упокой, Господи, душу «творца»!) хищная гиена, свинские бригады быстрого пожирания... Что, никому не встретилась ну хоть бабочка внеземная?! Что, ни единого необычного, но интересного дерева, или травки какой, или кактуса хотя-бы, со вкусом апельсина?! И так во всем – география, политика, история, а самое страшное – развитие самого Мира! Ни один из мной читанных (я подозреваю, конечно, что не все читал – но в основной массе) фанфиков даже не пытается описывать НЗ после, ну максимум 2010 года, причем и там, такое впечатление, ничего не изменилось со времен 90-х… Так не бывает! Любое человеческое сообщество развивается, меняется, иногда до неузнаваемости, что-то необычное случается… И, конечно, сам Мир – он Чужой! Там масса невероятного! Понятно, что Летающие Острова или Гномы-с-Эльфами – удел фэнтезятников; а у нас типо-НФ, но именно в рамках НФ – неужели пара-тройка новых животных – это весь Мир??? Не интересно же, люди!!! Я уж молчу о том, как большинство авторов взамодействуют с простейшей логикой – то бабы у них с внешностью супермоделей валят матерых мужиков-горлохватов в рукопашке, то в крайне опасной дикой местности инвалиды-ампутанты суперподвиги совершают и даже пот с чела их не каплет… Попытки же мои, робкие и редкие, немного напомнить авторам о том, что нереальные с точки зрения физиологии, социологии и прочих логических дисциплин события и ситуации невероятны, а потому выглядят абсолютным бредом – вызвали только желчь и оскорбления, а то и бан (видит Создатель, я не хамил и грубо не ругался!). От пары же авторов я и вовсе «услышал» этакое пренебрежительное «Не нравится? А попробуй сам хоть что-то написать!». Что же, я никогда не считал, что всяческие певуны, танцуны и, конечно, писуны (от «писать», разумеется!) – это некая невероятная для простых смертных элитарщина, недоступная непосвященному быдлу от рождения! Как сказал один умнейший человек, «я не интеллигент – у меня профессия есть!». Так что – в свободное от основной работы время, почему бы и не заняться, в чем сложность?
     И вот в попытке дать возможность Миру на развитие (понимай, существование!) я и «взялся за перо». Пришлось даже отступить от неприятия «роялей», поскольку мой ГГ просто обязан был отправиться открывать «новые земли», а как иначе его заставить это сделать? Из любви к приключениям? Да ну нафиг! Да еще и, пытаясь сделать его приключения логичными, просто необходимо было ГГ как следует экипировать и обеспечить – причем сделать это быстро, а не расписывать двадцатилетний путь становления из голожопых нищебродов в уважаемые бизнесмены! Иначе сдох бы ГГ при первой же встрече с какой-нибудь мандавохой, «Демиург» старательно акцентировал внимание на опасности своего Мира, это краеугольный камень канона, не в моем праве рисовать пастораль – так что простите, но без «оркестров» было просто не обойтись. Но, повторюсь – главной целью все же было именно развитие Мира, попытка охватить и описать как можно больше различных мест, людей, флоры и фауны, взаимоотношений и политики анклавов, и так далее. Ну, и попытка прогнозирования дальнейшего развития после событий канона, опять же как глобальная идея всей книги! Именно для этого я старательно вооружал ГГ исключительно новейшими образцами стрелковки, сажал его в современные автотранспортные средства, вояк обеспечивал даже и той техникой, которой точно нет и вряд ли будет на вооружении, даже на сегодняшний день! Скучно же по «сто-питьсот» раз рассуждать о том, почему это АКМ лучше М-16/М-16А1, причем исключительно по критерию неубиваемости (тема вообще слишком политизированная) – да и сильно сомнительно, что арсеналы что «наши», что «ихние» ну так вот переполнены запасами, что хватает не только на массу «вооруженных конфликтов» на нашей с вами Земле, но и на миллионы стрелков (и стрельчих!) на Новой, в течении десятилетий… Закончатся запасы, и быстро – особенно без полевых реммастерских.
     Ну и, напоследок – я попытался хоть как-то логически обосновать те провалы «канона», которые уже по сотне раз обжевали самые разнообразные критики. Мир, в котром нет логики, пусть даже фантастической, нежизнеспособен – еще раз, это ж не фэнтези, где достаточно Седого Бородатого Мудреца, время от времени выдающего бессмысленные, но многозначительные фразы (кто не понял шутку юмора – рекомендую «Типовой набор для написания фэнтези» мэтра А. Свиридова, непревзойденная и поныне вещь!). А, следовательно, вода в реке или ручье должна быть мокрой и жидкой, от пули в легкое или голову человек умирает, хищник ест то, что может убить, и не бросается сдуру и от нечего делать на то, что примерно равно ему по силам, нормальная (не качок стероидный, а просто обычная, даже и крепкая) женщина, в среднем, физически слабее хилого (опять же – обычного, не компьютерного наркомана-задрота) мужика, и так далее…
     Что из объявленного получилось – решать вам. Критика приветствуется, критиканство и хамство – нет. Не люблю примитивных троллей, желающих самоудовлетвориться за чужой счет, так что – давайте будем взаимовежливы, мы же люди, а не бабуины… читайте, надеюсь – с удовольствием!


База Россия, Новая земля, 2 020 год по земному исчислению (47 -й от начала освоения).


     Я смотрел на недоверчиво поглядывающего на меня негра, в тропической форме и с каким-то клоном мэ-шешнадцать в руках, судя по рукоятке над казенником, и ждал, когда наконец появится кто-нибудь, способный хоть что-то сказать на понятном мне языке. С негром беседовать было невозможно, он знал по-русски только слова «стоять» и «не двигаться», да и те произносил так, что его жесты были куда понятнее. Да и что можно не понять, когда тебе в лицо тычут ствол и чего-то орут?! Прыгать вперед с криком «ура» и, ловя пули зубами, «мочить» негодяя как-то не хочется! Хотя… нет, пожалуй, уже хочется, только вот бесполезно – не допрыгну, а пристрелит, еще когда буду в полете… Сам-то негр – ничего особенного, «дрыщ обыкновенный», я килограмм на пятнадцать-двадцать тяжелее, но вот «ме-шишнацать»… Или не «шишнацать», но там такая характерная ручка сверху, так что как минимум аналог – и насколько я в курсе относительно ее скорострельности, допрыгнуть не успею. А хочется!
     Негр, видимо, что-то увидел в моем лице, так как напрягся еще больше и плотнее прижал свою громыхалку к плечу. Я, подумав минуту, решил не играть в Терминатора и растопырил пальцы правой руки. Острый (сам точил с неделю назад) нож глухо брякнул о бетон под ногами. Сволочной негр пушку не опустил, но чуть расслабил пальцы. Я осторожно повел глазами влево-вправо, пытаясь определиться хотя бы с тем, где я нахожусь. Небольшой склад, гараж или ангар с плоским перекрытием, за негром распашные двустворчатые ворота для небольшой машины или прицепа – грузовик не влезет, разве что какая-нибудь «Газель». В длину ангар метров двенадцать-пятнадцать, в ширину около восьми-девяти, собран из металлопроката или сэндвич-панелей. Вдоль одной из стен какие-то полки с ящиками, причем часть ящиков с замками и больше напоминают домашние сейфы, под хранение охотничьего оружия или денег с документами. Вдоль другой стены несколько тележек на низких колесиках, похожи на грузовые тележки в строительных супермаркетах. Свет в… ну, пусть будет ангар, попадает через большие прозрачные панели в потолке и приоткрытую дверь, врезанную в ворота. Пол бетонный, покрытый полимерной смолой серого цвета, вымыт чисто и незатоптан, но чуть в пыли – ну, не считая валяющихся вокруг меня каких-то бетонных обломков... Следы негра четко выделяются на светлом покрытии. Я стою, пошатываясь от подкатившей к горлу тошноты и ноющей боли во всем теле, возле противоположного воротам торца ангара, в котором появился четыре-пять минут назад, где и застали меня вопли негра со стволом. Пока негра не было, а я приходил в себя, успел увидеть, что основная часть торца ангара ничем не занята, а вдоль углов тянутся вверх какие-то металлические конструкции. Правда, разглядывать мне их было некогда, я все время пытался сдержать жуткую тошноту и головокружение. О, кстати, полегче стало, уже могу не блевать… кажется. Вот что испуг с адреналином животворящие делают!
     - Эй, вояка, ты кто? – удалось пробулькать, удерживая очередной неожиданный приступ «рыгатина».
     - Ньие джвиеххасчьа! – снова провякал этот полиглот, и я опять замер, постаравшись расслабиться. Ну, в принципе, агрессия негра в чем-то понятна – вот вы, например, заходите в подъезд, или там в подсобку какую-нибудь, а там стоит шатающийся полноватый мужик, в затрепанной до ветхости камуфляжной куртке, грязноватых спортивных штанах «мешком», стоптанных кроссовках и застиранной кепке-бейсболке, с длинным кухонным ножом в руке, и при этом и куртка, и штаны, и руки, и даже, чувствую, физиономия мужика заляпана кровью и жиром, запах соответствующий. Ваша реакция? Кинетесь на помощь, переживая о здоровье этого типа? Ага, я вам искренне верю! Так что еще ладно, что этот разговорчивый хоть стрелять не начал… пока еще.
     Пока я раздумывал о сложившейся ситуации и решал, что будет, если мне все же не удастся сдержать желудочные позывы, в ангар прибыло новое действующее лицо. Угадайте, кто? Правильно, еще один негр, для разнообразия на этот раз только с пистолетом! Этот вообще не пытался разговаривать по-человечески, что-то спросил у первого, тот ответил по-английски или по-американски (где-то я читал, что эти языки уже заметно отличаются, примерно, как русский язык с украинским или белорусским диалектами) и бочком обойдя меня сбоку, подбил мне ногу и свалил на пол, носом вниз. Я, обидевшись на такое поведение и перестав сдерживаться, еще падая, принялся вываливать содержимое своего желудка могучим фонтаном, а поскольку падал я, повернув физию к агрессору, то и залил его своим обедом примерно от пояса до самых подошв! Визг отскакивающего от меня негра и его ругань доставили большое моральное удовольствие, второй же чуть расслабился и сейчас держал свой агрегат, целясь куда-то между мной и соратником, при этом звуки, которые негр издавал, больше напоминали сдерживаемый изо всех сил ржач. Мой «крестник», забыв, зачем пришел, ломанулся на выход. Как только он выскочил за дверь, второй забормотал что-то в гарнитуру подвешенной на плече рации, или мобильник такой, я не специалист… Мне же после «конфуза» на удивление полегчало, еще пару раз скорчившись, я сумел встать и выпрямиться. При этом моя одежда практически не пострадала – основной «поток» пришелся в сторону негра и на негра, так что я грязнее не стал… некуда грязнее... Оставшийся в ангаре негритос со стволом в руках с подозрением посмотрел на меня, но потом, скривившись, показал стволом на выход и пристроился сзади, метрах в трех-четырех, еще и ножик мой подобрал, зараза.
     Солнечный свет резанул по глазам при выходе из дверей так, что с минуту я промаргивался, двигаясь почти вслепую. За воротами начинались тропики, версия «Сахара летом»! Тело под курткой, свитером и футболкой мгновенно взмокло, по спине в трусы побежали пока еще робкие капли пота. Кровь на руках ссохлась и неприятно стянула кожу. Выпроводивший меня из такого уютного ангара негр опять завопил что-то, и вскоре меня конвоировали уже двое, один впереди и старый знакомый за спиной. Меня вели минут десять, ненавязчиво подталкивая стволом в спину на поворотах, по техническим дорожкам между высоких заборов, иногда из сетки-рабицы или чего-то похожего, иногда из бетонных блоков или монолитного бетона, и когда наконец втолкнули в неприметную дверь в очередном заборе, я уже готов был к любым нетолерантным действиям – до того мне оказалось плохо идти под дико жарящим солнцем, в хлюпающих от пота кроссовках, прилипшей к телу одежде, да еще и подталкиваемому стволом в лопатки! Да еще негры стали между собой переговариваться и временами похохатывать. Нет, я не знаток иностранных языков, включая школьные извращения с английским, но понять выражение «зис рашшен факинг бастард» моих знаний хватило. Поэтому я начал серьезно переживать за свою дальнейшую судьбу – понять то, что я сейчас где угодно, но не возле соседского гаража в промзоне родного города, моей соображалки хватило. Негр начал уже сознательно бить в спину стволом, стараясь попасть больнее и временами промахиваясь – я начал сильнее шататься в стороны – но и подошел урод совсем близко… Поэтому, решив, что терять нечего, я приготовился, и, как только его ствол оказался над моим плечом, захватил за цевье и сильно рванул, ударив им же в обратную сторону! Бульк за спиной дал понять, что попал я куда-то удачно! Повернув голову, я увидел, что негр сползает по стенке коридора, держась за челюсть и нос, а между пальцев выкапывает жидкость приятного густокрасного оттенка! Второй, обернувшись, на секунду замер, увидев меня с винтовкой в руках и падающего конвоира, потом потянулся на пояс за кобурой одной рукой, а второй попытался снять с плеча собственную винтовку. Естественно, запутался в родных конечностях, и пока соображал, я уже держал его на прицеле, молясь про себя о том, чтобы патрон был дослан, а предохранитель снят. Черт ее знает, каким там пальцем надо его нашаривать и где! К счастью, оставшийся на ногах конвоир об этом даже не задумался – увидев смотрящий в лицо ствол, он шустро за ремень снял с плеча свой карабин и аккуратно положил его на пол, потом так же аккуратно, пальчиками, расстался с пистолетом и отшагнул назад. Я махнул стволом, требуя отойти еще дальше, по выполнению команды сделал два шага и подобрал оружие, стараясь не выпускать из глаз стоящего под стеной негра. Второй, похоже, сомлел и особой опасности не представлял. На всякий случай я ногой перевернул его на живот, но кобуры с пистолетом у него на поясе не оказалось – а другие возможные места на его коротких бриджах, не достающих до верха штанин ботинках и футболке, и так хорошо просматривались.
     Я пощупал за поясом пистолет, потом на всякий случай передернул затвор на «моей» стрелялке, там на затыльнике такая пимпочка, с удовлетворением отметив тихий щелчок, и стволом же показал заложнику – «веди». Тот понятливо кивнул и потопал по тому же коридору. Таким вот красивым тандемом мы прошли метров двадцать, потом повернули и снова прошлись по очередному коридору, и еще – и вдруг вышли через неприметную дверь снова на улицу!
     Сказать, что наше живописное появление произвело фурор – это просто не сказать ничего. Уже через пять-семь секунд меня держали на мушке человека три, в такой же легкой форме, и каждая зараза с пистолетом! Естественно, без криков не обошлось, но к своему облегчению, я услышал, как среди непонятных воплей один голос приказывал «…брось оружие, не двигаться!». На что тут же ответил сам:
     - А в меня стрелять не будут, если брошу?! Или поиграем в «кто быстрее», как вот с этим?
     Как ни странно, после моих слов все замолчали. Тот же голос, напряженно, но уже не так быстро спросил:
     - А с кем ты уже… играл, мужик?
     - Да так, с напарником этого. Мне не понравились его высказывания по поводу моих родителей, и заодно его поведение. Я быстрее.
     - Он жив? – осторожно поинтересовался тот же голос.
     - Не знаю наверняка, но если от разбитого клюва помрет – значит совсем хлипкий попался. А так – должен жить, ну, к стоматологу еще сходит, наверное.
     - Тогда положи пушку, и будем разбираться. – посоветовал тот же голос.
     - А кто ты такой, чтоб со мной разбираться? – переспросил я, все еще не видя своего собеседника.
     - Я – заместитель начальника базы по безопасности. А вот ты кто такой? – уже как-то весело спросил тот же мужик, упорно не попадаясь на глаза.
     - Слышь, ты чего-то заговариваешься – нет пока у нас на территории пиндосовских баз, да и жарковато тут. Так что мы точно не дома. А тогда ты можешь быть разве что переводчиком.
     - Слушай, ты вообще знаешь, где ты? – наконец появился слева крепкий немолодой … не, скорее даже пожилой мужчина, хорошо под пятьдесят, а то и за, разглядывая меня без особого страха и удерживая стволом вниз пистолет, практически копию того, что был у меня за поясом.
     - Еще полчаса назад был у одного знакомого в гараже, а сейчас – не знаю. Думал, что меня негры украли, на мясо, например, уж больно грубо тот придурок, что сейчас оставшиеся зубы считает, себя вел. У меня вся спина в синяках. – ответил я, непроизвольно поведя плечами.
     - Не понял, он пытался тебя бить? – подобрался мужик, сощурившись.
     - Ну, как сказать – пытался… Садануть в спину десятка два раз стволом, да покрепче – это пытался, или уже бил? Ну, и про «факин рашн бастард» даже я могу понять, с моим знанием английского «со словарем». Вот этот мудак и нарвался. И второй, этот вот, тоже веселился, хоть и без рук – теперь вон стоит, грустно потеет.
     Мужик почесал стволом лоб и решительно сунул пистолет в кобуру на животе:
     - Так, начинаю понимать. Давай сделаем следующее – ты сейчас спокойно опустишь ствол и повернешь флажок, я подскажу где. Потом пойдем в мой кабинет, где я тебе расскажу, куда ты попал, и послушаю тебя, как именно. В это время проверят записи камер наблюдения и аудио, и дальше продолжим беседу по факту. Согласен? Безопасность до проверки записей гарантирую, слово даю.
     Я с сомнением посмотрел на него, он понимающе усмехнулся и несколькими словами, из которых я опознал только что-то вроде «пут е ган», заставил все еще целящихся в меня двух девиц секретутской наружности и очередного негра опустить «пушки». Я пожал плечами и опустил свою винтовку стволом вниз, убрав палец с крючка. Стоявший до того тихонько и действительно обильно потевший заложник заверещал что-то, явно требуя… ну, чего они там требуют в кино – врача, полицию, судью, кофе, одеяло, морскую пехоту и авианосец, но был послан мужиком и поддержавшим неожиданно его ранее целившимся в меня негром, причем, вероятно, весьма далеко, так как сразу заткнулся. Хотя этот, нормальный негр, был больше метисом, светловат и как-то не негроидного типа лицо...Мужик, доброжелательно кивнув, сказал уже мне:
     - Там слева, смотри, есть такой флажок… да, там… нет, не этот, второй, поверни его, как на калаше нашем примерно… осторожнее, ага, вот так. Его можно скинуть пальцем, пробуй… вот, это предохранитель. Поверни его обратно, ага, теперь, просто случайно, не выстрелишь. Иди за мной, и ружьем не махай, оно само по себе хлипковатое.
     В кабинете, помимо моего провожатого, остался и тот, последний полунегр, с пистолетом. Пожилой «зам-зава» с удовольствием плюхнулся в кресло за обычным офисным столом с монитором на нем, и жестом предложил мне садиться в одно из двух кресел напротив. Я, с сомнением взглянув на свой наряд, выбрал то, что стояло подальше в углу, с обивкой из хорошей на вид кожи с тканевыми вставками, оставив второе, с кожзамовой обтяжкой, негру. Ну, загажу, зато там я их обоих видеть перед собой буду, переживут. Мужик на мой демарш понимающе кивнул и заговорил:
     - Итак, зовут меня Николай Маркович, я действительно замначальника по безопасности на базе «Россия» в Новом Мире (так и сказал, с большой буквы). Вы находитесь в другом мире, каким-то образом нештатно пройдя через Ворота. Вас обнаружили при мониторинге видеокамер, появившимся в аварийном пункте при несвоевременном срабатывании портала. За вами были отправлены двое представителей службы безопасности, с приказом доставить в администрацию. Согласно вашим словам, они превысили свои служебные полномочия и вели себя предосудительно. Пока все правильно?
     - Нет. Был еще один негр, попытался меня сбить с ног, сам виноват.
     Безопасники подобрались, и уже сидящий напротив меня черный (поморщившись после слова «негр») переспросил:
     - Это его кровь на вашей одежде? – и вроде как незаметно повернулся в кресле другим боком, прикрывая пистолет. Я пожал плечами:
     - Скорее, моя на нем, и не кровь. Меня здорово тошнило, хоть и не пил вроде, а тут этот придурок с ног сбивает…
     Николай Маркович оглушительно заржал, въехав в ситуацию, его напарник, увидев реакцию, сначала мучительно задумался, наморщив, казалось, не только лоб, но и загривок, потом что-то уточнил по-английски у аж всхлипывающего безопасника, и присоединился к нему. Прохохотавшись, оба прилипли на пару минут к монитору, а потом снова заржали – похоже, нашли нужную запись с камер наблюдения. Сделав еще несколько манипуляций с компьютерной мышкой и клавиатурой, оба слегка расслабились в своих креслах и снова занялись мной:
     - Продолжим, вы в Новом Мире. Сразу предупреждаю – вернуться назад вы не можете – ход исключительно односторонний. Сюда обычно перебираются те, кого дома ничего не держит, кто хочет с нуля начать новую жизнь. Многие берут технику, некоторые еще и денежные средства, да много чего берут – это возможно, в нашу сторону. Вот назад – никак. Смерть, причем не очень приятная. Здесь же – абсолютно новый, почти еще нетронутый человеком, мир, масса возможностей для предприимчивого человека. Это понятно?
     Я ошарашенно покачал головой:
     - Нет. Я сюда и не собирался, и не готовился. Я здесь имею только то, что на мне. И считаю, что ваша контора мне должна, или возвращение, или компенсацию! И моральную тоже. Вы же явно организация, я прав? Этакие привратники, имеете нехилый процент с поставок всего и вся!
     - Ну, в целом, верно... Организация называется «Орден», и действительно мы, и только мы, имеем связь с той стороной и процент с поставок. Да, деньги у нас тоже свои, экю называются, другие здесь не ходят. У вас с собой сумма заметная в земных валютах есть? Здесь, по сути, единственное место, где их можно обменять.
     - Издеваетесь? Какие к чертям деньги, на меня гляньте… Зажигалки – и той нет.
     - А не скажете, почему вы в таком… э-э-э… некрасивом!? Да, некрасивом, виде? Или это связано с… э-э-э… преступными действиями? Нет, здесь это… не так, то, что вы делали там, значения не влияет, просто хочется знать, с кем мы имеем вопрос… – поинтересовался вдруг молчавший до того негр-мулат. Я пожал плечами:
     - Могу сказать. У меня приятель крови боится. Точнее, не то, чтобы боится – не переносит ее вида, совсем. Так – нормальный мужик, но вот даже из носа пара капель – и сомлел. Если увидит… Если нет – и зубы, выбитые «с мясом», жить не помешают, но, если хоть капля на глаза попалась – готов, хоть что с ним делай. А тут ему свинку купить предложили, недорого. С условием, что забьют и выпотрошат, но уж разделывать будь добр сам, ну и цена за килограмм очень даже средняя, что за вырезку, что за костомаху. Он сначала обрадовался, выгода, а когда это порося свежеубитое увидал – грохнулся в обморок. Ну, ему запаковали ее в багажник, закрыли, его в себя привели да за руль всунули, привез кое-как, не оглядываясь, в гараж – а дальше что? Даже выволочь из багажника не в состоянии! Вот и позвал меня поучаствовать, за долю от тушки. Я и согласился, мясо свежее, да и помощь зачтется, приехал, переоделся в старье, дело-то не быстрое и грязное… Приятель удрал вместе с машиной, на мойку ее погнал, ключи от гаража мне оставил, и пакеты под мясо, ПВХ непрозрачные… Разобрал я тушку, вывозился как… сами видите, устал, присел отдохнуть под стеночкой. Тут вспышка – и я хрен знает где, и гадко мне до немогу! А потом негритос с ружьём заскакивает и вопить начинает. Дальше вы знаете.
     - Так это с забоя грязища?! А то у нас уже по базе слушок помчался, что русский маньяк перешел, прямо с трупом! Разнится только, труп молодой красавицы или маленького дитятка! – расхохотался снова безопасник. Я, переждав смех, вздохнул и спросил:
     - Так что теперь мне делать? Назад нельзя точно? Я никому, ни при каких условиях… ладно, вижу, понял. А каким образом меня сюда вообще зашвырнуло?
     Отвечать стал уже негр:
     - Я заместитель начальника базы по… э-э-э… управление… нет, материалы…
     - По АХЧ он заместитель, если коротко. – вмешался Николай Маркович. Его соратник благодарно кивнул и продолжил:
     - У нас примерно половина часа назад произошел сбой в электропитание. Особый последствий не было, но за ленточка ушел пакет стандарт подтверждение приема из-за оттуда. Вероятнее всего, ворота там получили команда работать, и заработать автономно. Вы случайно оказывать в зоне переход, вероятно, в та место, где вы быть, за стеной быть ворота. Так бывать по последние данные с вашим случай уже пять разы. Мы приносить свои извинения, а также предоставлять вам десять минута для беседа с родственники. Бесплатно, как компенсаций за повлеченный неприятности. В дальнейший период вам связь предоставляться за две треть цена от общая. К ваши родственниками будет отправляться специалист, объяснить и успокоить, и предлагать переезд сюда. Это для них будет тоже за две треть цена.
     - Не понял. Вы по сути вынуждаете переехать сюда моих родственников, да еще и деньги хотите на них заработать? – я начал медленно закипать. Негр, что-то поняв для себя, зачастил:
     - Нет, простите, ваш случай переезд родственники бесплатный, да. Ошибка язык, простите еще раз. Еще вам как неимущий поселить… э-ээ… поселенец, положена тысяча экю, вы ее получить в нашей бэнк! И еще компенсация за наш несчастный случай, в банк вам выплата за ваш собственность на Земля, и моральный компенсация!
     - И сколько я получу за моральный ущерб? – чуть остывая, переспросил я.
     - От три до пять тысяча экю. – ответил завхоз, успокаиваясь. Я вздохнул и переспросил:
     - И сколько это по покупательной способности? Тысяча – сколько на нее можно прожить времени без особых излишеств? – пояснил я, видя беспомощный взгляд негра.
     - От пары недель до двух-двух с половиной месяцев, от запросов зависит. – вклинился безопасник.
     - Негусто. – не то, чтобы я рассчитывал на пожизненное пособие, но и сумма была… так себе, чуть не пособие по сокращению. Безопасник, видя мое лицо, хмыкнул:
     - Давай так, сейчас тебя проводят на прививки, потом поселишься, за счет Ордена, раз так вышло, а дальше подходи в бар «Рогач», он тут один такой, поговорим, я тебе кое-что объясню и расскажу о некоторых нюансах.
     Я было собрался встать, но потом вспомнил о еще одной… мда, одной из массы проблем:
     - А что теперь с этими… охранниками хреновыми, делать? И с оружием? Тут что, во всех прибывших стволами тыкают? Это большой концлагерь?
     Завхоз скривился, явно поняв как минимум слово «концлагерь» в применении к его конторе, а Николай вздохнул и ответил:
     - Ну, не во всех, и в принципе охрана сами виноваты, но вот стволы отдать придется. Однако – думаю, рассчитаемся, чтоб без обид. Тем более, куда тебе эта хрень? Ты с оружием вообще как?
     - Из «калаша» раз пять стрелял, на НВП и в армии, и из «марголина» в институте бахал. Тоже – раз десять или чуть поболе. А что?
     - Тогда однозначно тебе это хозяйство никуда. Эта зараза любит нежное и трепетное отношение, и чистить ее нужно куда чаще, чем стрелять. Это М-16А3, тебе оно все равно не подойдет. А вообще здесь оружие – первая необходимость. Вечером поговорим, чего и посоветовать смогу... А в обмен на эти стволы, включая пистолет, наши горе-охранники оплатят оружейный комплект тебе. Идет?
     - Комплект – это что? И это обязательно – без оружия здесь никак? – уточнил я.
     - Обязательное условие выживания. Без оружия здесь не проживешь и месяца, скорее всего. Комплект – нормальный ствол и патроны к нему. В размере, скажем, пяти магазинов и столько же россыпью. Будет им штраф, за дурость и наглость. Согласен? – спросил он уже у завхоза, на что тот только равнодушно кивнул. Я тоже кивнул, положил на кресло обе винтовки и пистолет и вышел вслед за появившейся откуда-то сзади девушкой в форме. Вместе с ней я посетил отдел иммиграции и получил карточку поселенца с собственной физиономией (временную, так как моя физия оставляла желать много лучшего и выглядела мутной и опухшей – последствия нестандартного перехода, как мне объяснили), так называемую Ай-Ди, и набор методичек по местным условиям, потом сходили к медикам, которые уважительно косились на меня и шустро провели медобследование и комплекс прививок – обязательная процедура.
     Медосмотр провели быстро, констатировали гематомы на спине, обрадовали их общей безопасностью – а могли бы и хребет задеть, черножопые макаки! – и чем-то смазали синяки. Прививки меня не впечатлили, пшикнули шприцем раза четыре и все, а поскольку денег ни на что у меня не было, то следующим после медпункта номером однозначно шел банк. При одном взгляде на сидящую за низкой стойкой толстенную тетку с выражением на физиономии «да я вас всех видала!», яркой семитской внешности, с жирными отвислыми губами и длинным горбатым носом, неопределенного из-за сала возраста «от тридцати до пятидесяти», я сразу оценил, что просто не будет. Но, когда на мою вежливую просьбу о начислении на мою карточку положенных мне компенсации за нештатный переход и собственно материальную помощь, тетка скривилась и заявила, что тысячу она мне начислит к вечеру, а компенсация ее вообще не интересует, мол, не ее область ответственности – мое долго сдерживаемое бешенство и отчаяние наконец выплеснулись наружу! Я натянул обратно снятую перед медпунктом куртку, оскалился, стиснул торчащую из кармана рукоять экспроприированного обратно у негра режика и зашипел прямо в побелевшее лицо коровы, судя по неграмотной речи, потомку советских/постсоветских эмигрантов в США еще семидесятых-восьмидесятых годов двадцатого века:
     - Слушшай, ты, а вечером тебя где можшшно увидеть?! Как разс и деньги будут, пообщщаемся, на пляж сххходим?! Ты такая отзывчивая, такая заботливая, прямо так и хочетсся отблагодарить! Мне тут многих хочетсся отблагодарить, так чем ты не кандидатка?! Я вот думаю, вполне подойдешшь! Согласссна?!
     Побелевшая до прозрачности толстуха с дрожащими губами переводила глаза с моей заляпанной кровищей куртки на рукоять ножа в моей руке и назад, внезапно булькнула горлом и прохрипела:
     - Сичас! Только эсть поступили дэньги! Я сичас, секунда и все! Факин-шит, вы есть руссиш маньяк?!! Той самый сегодня???!!! А-а-а, я сичас, таки сэкунда и все!!! – и, отскочив вместе со стулом к самой стене, лихорадочно забарабанила сосисочными пальцами по клавиатуре на коленях.
     - Во-о-от, видишь, все можно решшшить. Не забудь компенсацию за ваш сбой в аппаратуре, и учти – я цены знаю, если мне не понравится, я готов приходить за тобой, дорогуша, столько раз, сколько нужно будет. Я достаточно понятно говорю, или повтори-ить?!
     - Вот, вашя сумма тысачья за переселение и пять тыщи компенсации, это все что положено, больше низя!!! – почти завизжала тетка, протягивая мне распечатку, и в этот момент в помещение, где мы с толстухой находились в компании с еще двумя девицами (ну, они, наверное, так о себе думали, судя по одежде – точнее, ее минимуму) лет тридцати, мулаткой и белой, и каким-то мужиком лет сорока на вид рядом с одной из девиц, вбежали трое охранников с автоматами в руках – похоже, где-то была тревожная кнопка. Я как раз взял из рук толстухи распечатку и просматривал ее, так что вид у меня был вполне мирный. Толстуха же, приободрившись, завопила, тыча в меня своими сардельками:
     - Он!!! О-о-он!!! Мине грозился убить!!! Он киллер, маниак!!! Стреляйте!!!
     Я удивленно смотрел на эту пантомиму, потом перевел взгляд на стоящих с автоматами на груди охранников – к счастью, среди них минимум двое понимали вопли толстухи, следовательно, и меня должны были понять. Один из них неуверенно приподнял ствол винтовки (тоже, похоже, что-то М-16-тиобразное) и переспросил:
     - Простите, вы действительно угрожали операционистке, господин… переселенец?
     - Ни единым словом. Никаких угроз, просто уточнил, есть ли здесь пляж и не ходит ли дама туда после работы. Можете проверить по записи с камер – ни одного слова угрозы! – праведно возмутился я.
     В общем, запись камеры все же просмотрели, двое охранников ржали сразу, третьему требовался перевод, но угроз в моих словах никто не усмотрел! Более того, оба русскоязычных (один явно из русаков, второй больше похож на прибалта или немца) начали наперебой в крайне издевательских выражениях объяснять корове, что ее просто пытались «склеить» на вечер – мол, гормоны после перехода шалят, все такое... Я же добавил желчи, объявив, что это была попытка взятки, типа чего ради денег не сделаешь, но раз вопрос уже снят, то и приглашение отменяется. Но, если что-то со счетом произойдет нехорошее, то я вполне могу и повторить приглашение, даже лучше подготовлюсь, поскольку я убежденный поклонник нетрадиционных сексуальных практик, а к этому времени успею обзавестись привычными кнутами, наручниками и прочими, явно необходимыми женщине такого… поведения… аксессуарами. От мысли, что я опять могу ей заинтересоваться, толстуха снова увяла и позеленела, а охранники закинули на плечи карабины и потопали в двери, периодически подхихикивая.
     Поскольку, как мне объяснили, три дня я вполне мог прожить на базе, и даже бесплатно (вошло в компенсацию нечаянного переноса – выдали с полтора десятка талончиков, на питание, на проживание, даже на пользование прачечной!), то встал быстро решившийся вопрос о жилье. Здесь, оказывается, открыто, прямо на военизированной базе, процветал частный бизнес – один старый, но еще весьма шустрый армянин держал бар-ресторан, гостиницу и еще типа хостела-общаги. Выделенный мне по предъявленному талончику номер был небольшим помещением, нижне-среднего уровня комфорта по земным меркам, с душем и туалетом бюджетного вида в индивидуальном пользовании, зато присутствовал кондиционер. Почти озноб от холода под выставленным на 26ºС кондишеном помог чуть прийти в себя, я плюхнулся на небольшой стул офисного типа и задумался, механически пролистывая выданную памятку. Итак, похоже, я попал. Причем очень сильно попал. Я в абсолютно чужом мире! Мало этого, мир этот опасен, опасен настолько, что оружие здесь продается и применяется практически бесконтрольно, причем не оружие самозащиты типа травматов или шокеров, ну короткоствола на крайний случай, а вполне себе армейское, нарезное автоматическое длинноствольное! А раз есть оружие, да еще много – значит, есть и масса желающих его использовать в целях улучшения своего благосостояния на чужих костях. Бандитов, проще говоря. Уточню, но практически уверен… Кроме того, мир этот довольно дикий, а значит, законы и правила тут в зачаточном состоянии, как бы не вариант средневековья, где каждый город имел собственные суды и собственную законодательную систему, весьма зачастую далекую от собственно ПРАВОсудия! Прав тот, у кого больше прав! Кроме того, мне очень интересно, что в этом мире происходит с откровенными стариками – очень сомневаюсь, что здесь существуют какие-либо социальные институты, в памятке переселенцу об этом ни слова, так что вполне может оказаться, что жизнь стариков никого не интересует, ну, не считая родственников. Или тут, как в Японии еще сотню-полторы лет назад – старый, так топай на Фудзияму, пока дойдешь, без еды, ласты откинешь, ну и ладно – есть нечего и молодым, так что извини? О пенсиях и бесплатном медобслуживании по возрасту можно и не заикаться. А вот еще один момент – а почему тут так мало народу? Если верить этому буклету, общее население освоенных земель едва достигает полутора-двух десятков миллионов, это с неграми и китайцами. Ну, пусть на пару-тройку больше, переписей тоже не ведется, как видно. Это за немногим менее полувека, причем помимо естественного прироста есть еще и довольно мощный поток переселенцев – иначе на кой нужны такие вот базы? Да население, черт его дери, должно раз в десять лет тут утраиваться, а то и учетверяться! А здесь, похоже, минимальный рост, чуть ли не только за счет приезжих! Ну, если верить указанным мелким шрифтом данным о приблизительном населении территорий. За почти полвека, да еще из проблемных стран, сюда можно было и полста миллионов пригнать, да здесь средний возраст и молодняк уже вовсю должны плодиться, а выходит – как и не размножаются вовсе люди… Ненормально это все. Неприятный мир, и делать его приятным что-то не торопится никто. Этакий гипертрофированный Дикий Запад в понимании кинорежиссеров – куча пальбы, салуны и бордели, трупы вагонами и при огромном везении деньги, одному из тысячи. Остальные остаются в вагонах…
     Рассуждая и горюя, я не заметил, как прошло почти два часа. Пора было собираться на ужин и разговор. Судя по всему, мне что-то хотят объяснить, из раздела не слишком поощряемых для разговора реалий этого мира. Не для публики, так сказать. Ну что ж, поговорим, заодно не забыть уточнить насчет оружия и связи с родней. Мама и так, наверное, в панике, да и отец на нервах. Хорошо еще, с женой бывшей давно уже не общаюсь, а то ее истерика гарантировано была бы. Да, в мои тридцать семь лет близкие у меня разве что родители, да и собственности, именно полностью своей, считай, что нет. Ну, за исключением носильных вещей и машины, с батей в совместном владении. Квартира, дача – это все родительское, слава богу. Ну, хоть нет проблем с попыткой получить что-нибудь, за оставшееся там добро…
     Я быстро вымылся в душе, с отвращением натянул опять грязные штаны и футболку, сунул ноги в полуубитые кроссовки и пошлепал в бар, сам кривясь от собственного вида. Стоило, пожалуй, вообще приодеться по местной моде, в какой-нибудь вариант «милитари» или, скажем, «охотник в буше» – пробковый шлем, шортики такие ниже колен, негр рядом с опахалом… Не, с негром проблемно, нынче негры наглые пошли, сначала ему в рыло надо дать в любом случае, чисто чтоб вообще объяснить, что он что-то должен, а не только ему за какое-то там рабство его несчастного пра-пра-пра-дедушки обязаны все вокруг (даже те, чьи пра-пра-родственники эту макаку (много-раз-пра-дедушку) в глаза не видели), а потом еще зарплату требовать начнет, иначе в сок плюнет втихаря... Кроме того, нужны были вообще вещи – от бритвы и мыла до трусов и туалетной бумаги. Еще одну зарубочку в память – уточнить, где все это можно недорого приобрести. И баул какой под барахло не забыть…
     В ресторанчике народ переговаривался, выпивал и закусывал, иногда перетекая от столика к столику, но свободных мест хватало. Я устроился за свободным столиком в дальнем углу, и показал талон на питание довольно быстро подскочившей девушке-официантке, та кивнула и через четверть часа у меня на столе появился поднос с тарелками. Толстый жареный кусок мяса, наверное, то, что амеры называют стейком, в окружении рассыпчатой гречневой каши и в компании острого соуса на следующие четверть часа намертво захватили мое внимание. Какие-то салатики и нечто вроде лаваша ухнули в желудок вместе со всем остальным, и только на кружке с холодным ягодным морсом я нашел в себе силы отвлечься от тарелок. Напротив меня сидел Николай Маркович, тоже с аппетитом наворачивая мясо, но не так яростно, как я. Поймав мой взгляд, он кивнул на свою тарелку и выставил два пальца вверх. За две минуты он, конечно, не управился, но уже минут через пять удовлетворенно отвалился на спинку стула и выдохнул:
     - Да-а, давно я не видел, чтобы так сосредоточенно кто-то ел. Аж сам не выдержал! Хотя, если честно, у Арама всегда вкусно. У него почти вся база питается, и все проезжающие – бар «Рогач», это давно уже наша местная достопримечательность, бренд, можно сказать. Да и вообще – приятный человек, отзывчивый. Он еще не подходил знакомиться? Он обычно старается со всеми поговорить, особенно с новыми интересными людьми, иногда даже подружиться успевает.
     - Нет, я его даже толком не видел. Так, кивнул мне издалека како-то старый толстый старик, и все. Наверное, я не сильно интересный… – недоуменно ответил я. Безопасник пожал плечами:
     - Ну, занят, наверное… Да и не о нем речь. Я так понимаю, у тебя масса вопросов. Давай по пиву, и поговорим спокойно.
     Мы выбрались на небольшую веранду среди каких-то клумб и устроились на двух пластиковых стульях в тени какого-то… куста, кажется. Безопасник с видимым удовольствием отхлебнул из здоровой глиняной кружки и заговорил:
     - Итак, попробую коротко объяснить, что произошло. Тот негр, которого ты обблевал, метил на мое место. Обычно именно так в нашей структуре меняют человека, присылают нового, тот покрутится немного на месте, и адью – то есть, вероятно, через полгода максимум мое кресло сменило бы владельца, а меня в лучшем случае загнали бы к чертям под хвост. Теперь же, после того, как он таким образом опозорился, с твоим прямым участием – я имею в виду в первую очередь потерю оружия его подчиненными, ну и остальные твои подвиги в копилку – его карьерный рост завершен. По крайней мере, на Базах. Теперь уже его самого загонят куда-нибудь в Дагомею, если карту смотрел, понимаешь, где это. Так что ты в какой-то степени решил мою проблему. Не то, чтобы я не обошелся бы без тебя, но все же… Так что я считаю себя несколько обязанным тебе. Здесь принято расплачиваться за долги. В качестве моей благодарности ты завтра отправишься в наш оружейный магазин, где тебе продадут, за деньги тех двух идиотов, нормальное оружие. Это здесь предмет первой необходимости, и качественный ствол стоит довольно дорого – так что я считаю себя с тобой в расчете. Спросишь там старшего менеджера, это прикол местный, он подберет тебе из личного запаса. С оружием ты как?
     - Я ж уже говорил, стрелял из «калаша» раза три-пять, в армии и на НВП, из «марголина» в институте бахал… тоже мало, зато обоймами. Ну, и из ТОЗ-а там же, пару месяцев – тренер решил на меня патроны не переводить. – ответил я.
     - М-да-а… Хотя – вас таких тут каждый второй. А каждый первый, кто еще и глупый, думает, что он чуть не ганфайтер. Значит, «калаш»… Ладно, это не проблема. Получишь оружие – иди на стрельбище, там и встретимся. Теперь по реалиям этого мира. Очень много хищного зверья и разной ползающей дряни. Соответственно – нужна нормальная одежда и снаряга, даже для простого передвижения между населенными пунктами, а иногда и в них. Советую – завтра смотайся на базу «Европа», там есть магазинчик «Цейхгауз», сможешь недорого закупиться шмотьем, а то у тебя и зубной щетки-то нет. Цены не ломят, везде в городах и на территориях будет дороже, иногда вдвое-втрое. Ну, правда, и качественнее может быть, но пока, я думаю, это тебе не так актуально… Куда двигаться будешь – думал?
     Я озадаченно потер лоб:
     - Не могу выбрать. Тут вроде как две русские территории, какую предпочесть – ни в зуб ногой. То, что куда-то туда – однозначно. Посоветуешь?
     - Ну смотри. Москва – она и тут Москва. Вроде как претендует на звание столицы русских территорий, но и швали всякой немеряно. Кроме того, если за ленточкой альтернативы просто нет, то здесь далеко не все считают местную Москву именно столицей. Так, еще один довольно крупный город. Зато в Москве удобно крутить дела. Так что всяческие хитровыдуманные шустрые ребятки едут туда. Ну и транспортные связи через нее идут, на этом основную деньгу и имеют тамошние, и сопутствующее все там же – бордели, казино, ломбарды, разные фирмы и фирмочки с невнятной деятельностью… Да, и продовольствием неслабо торгуют, и кое-какой промпродукцией собственного изготовления, не без того. Но вообще вся промышленность в основном вокруг ППД и вообще в ПРА. Там же оружейные заводы, авиастроение и ремонт, уже на радиосвязь замахиваются вроде. Самолетики простенькие, но все же – даже движки свои. Что-то наподобие Ли-2 клепают потихоньку, еще пару моделей… Ну, и армия – как гарант неприкосновенности всего этого. Самая серьезная в этом мире сила. Все остальные только опасливо удивляются, даже Орден наш на открытый конфликт идти не рискует. Там полусоветский союз, полукапитализм с человеческим лицом. Зато и заметно разбогатеть там почти нереально – сам понимаешь, деньги обычно чистыми не бывают. Про разбогатеть быстро я и не говорю… Работают за неплохую зарплату, но сверху разве что мелочь на кредиты разные остается – домик семейный, комнаты на три-четыре, например, выкупать лет пятнадцать в среднем приходится, при жесткой экономии. Есть еще Одесса, но это просто крупный портовый город с такой сборной солянкой, что живут там как бы не по понятиям, хоть и без беспредела. Да, собственно, так тут почти везде живут, общих законов нет и в основном работает право силы. Другое дело, что с силой тут у всех не слишком плохо, каждый при стволах и пугливых мало… Поэтому нет пока и устоявшегося феодализма – народ сам может себя защищать. Хотя на многих территориях изначально откровенное рабство, там оружие только у боссов-бандюганов, остальные на положении сервов – тот же африканский Халифат прекрасный образец такого общества... Есть евросоюз, местный вариант, существует пока что, из-за продуманного расположения и отсутствия в ближнем окружении желающих его под себя подмять, точнее, бодаться за него с Орденом. Все евротараканы в головах у местных в ассортименте. Зато и запретов у них нет почти ни на что, от гомосеков до педофилии и от наркоты до гладиаторских боев. Единственное требование – незаметно все проворачивать, не светиться, снаружи все должно быть благообразно. Думаю, и рабовладение там есть, но опять же – в виде контрактов или там удочерения/усыновления… Халифат и Имамат – сам понимаешь, «аллах акбар» и сразу за ним автопилотом «джихад» против всех окружающих, Имамат, естественно, больше против русских. Правда, при их остаточной численности эти потуги уже больше декларативные, ну и мелкий бандитизм, на крупный сил нет. В ПРА не суются, пока что охоту им отбили, надолго ли – не знаю. Китайцы в своей каше варятся, тоже не все у них гладко, их барахло пока никому особо не нужно тут, ну, с небольшими исключениями, а иначе построить серьезную промышленность не по силам. Не для кого им массово товары клепать, с хреновым качеством, зато нереально дешевые. Помнишь, на чем они за ленточкой поднимались? Во-о-от. А тут народ предпочитает переплатить, но взять качественное – поскольку это вопрос жизни и смерти, возможно; отсюда получается, один раз купленную и при том дорогую вещь будут использовать годами, а то и поколениями, и соответственно, пока обычная конкуренция идет, то и преимуществ дешевой рабсилы и массовости у китайцев нет; а в остальном они ничем не лучше других. Ну, и чужих китайцы как обычно не любят, не приветствуется у них иммиграция. Все свои мелке нацменьшинства типа там тайцев, малайцев и прочих зайцев держат в черном теле, японцы вообще предпочитают лучше в Дагомею или Имамат поехать, чем к своим желтым бывшим соседям… Да, Дагомея. Это местная Африка, этакая черная жопа этого мира. Народ там особо никто не считает, но и заметного увеличения как-то не наблюдается. Бедные, ленивые, вороватые и агрессивные, если их стая, а ты один. Есть кое-какие ископаемые, но добыча их ведется как попало и чаще меняется хозяин, чем растет прибыль или объем. Да и то еще, что с добытым сырьем, если речь не о кокаине, делать – не все местные президенты-царьки знают, что уж тут о населении… Передвижение по территориям в основном в конвоях. По любым территориям, кроме ПРА – там, вроде, конвои уже не нужны, идиотов, желающих там порезвиться, очень быстро множат на ноль. А так бандитов хватает, да и вообще тут нет ни гайцев, ни ОПОНа с СОБРом. Каждый защищает себя сам, или платит за защиту другим. Кстати, бандитов здесь можно убивать. Даже премию за голову выплатят, если докажешь, что это точно были бандюганы. Доказать не сложно - или Ай-Ди собрать и предъявить, или просто фотоконтроль, или патруль орденский вызываешь и показываешь тела – они решат, что там было. Убьёшь не того – могут быть разборки с его соратниками, и ты в итоге тоже сможешь пройти по графе «дорожный бандит»… Технический уровень – помесь начала девятнадцатого века с двадцать первым. Все, что есть высокотехнологичного – привозное, и этого относительно много при наличии средств на покупку – собственно, как и на Земле. А все местное, за исключением ПРА, ограничивается примитивной добычей сырья и переработкой его в товары самой первой необходимости. Ну, солярку с бензином гонят, кой-какую одежду шьют, продовольствие естественно, и хорошего качества, за ленточкой такое не в каждом элитном магазине для миллионеров купишь, если вообще купишь. Некоторые простенькие инструменты клепают, типа лопат или граблей, кой-какие стройматериалы... Остальное – только чинят. Еще раз повторюсь, за исключением ПРА. Да, если не понял – «за ленточкой» говорят о Старой Земле, можно еще «за Воротами» сказать… Вопросы есть?
     - Издеваешься?! Хотя… да, пожалуй, и нет пока… А, главный на сегодня вопрос – как мне позвонить домой, и могу ли я разбить звонок на два-три? – я от полученной выжимки из местной жизни слегка офонарел и соображал с трудом.
     - Ты сейчас хочешь звонить? Пошли, устрою тебе вообще дармовщину – мне звонить некому, а положено не менее получаса в год, накопилось. Так что дам поговорить – деньгами все равно не возвращают… ну, а десять минут ты в любом представительстве орденского банка по именному предъявлению оприходуешь – хоть сразу, хоть посекундно. Естественно, там, где такая возможность вообще есть.
     Следующие минут сорок-пятьдесят я из кабинета безопасника успокаивал родных и объяснял, что не пьян, не попался к бандитам, не загулял по шалавам и не свихнулся. В конце концов, успокоив и несколько даже подняв настроение родителям и пообещав, что завтра к ним наведается тамошний болтун-зазывала, я попрощался и, напоследок еще раза два объяснив, что со мной все замечательно, положил трубку.
     Ощущения от разговора остались тягостные. Половину сказанного я просто врал. И про прекрасные виды природы, которых вообще не видел, и про замечательно встретивших меня людей, из-за которых до сих пор ныла отбитая спина, и про массу предложений работы за приличные деньги, которых тоже не слышал пока ни одного… И ни одного слова про дикое и голодное зверье, про ублюдков с автоматами и пулеметами, про полное отсутствие социальных гарантий и государственной защиты... Правда, с последним и дома не слава богу, но тут и понятия такового вообще нет! Николай Маркович, понимающе глядя на меня и одобрительно кивая во время разговора, без слов набулькал мне полстакана крепкой выпивки наподобие рома или бренди, я не знаток, а когда я выхлебал его, как воду, вывел меня к гостинице и сказал:
     - Нажираться не советую, сейчас лучше засыпай и дрыхни до утра. Утром после завтрака иди в арсенал, потом жду тебя на стрельбище. Мне сообщат. И не рви так сердце, может, еще своих перетянешь сюда – иногда это даже на пользу, еще рад будешь, что повезло (я стиснул зубы)…  Давай, до завтра.
     После завтрака, обильного и вкусного, но поданного мне как-то торопливо и с напрягом, я прошлепал своими кроссовками к местному офису, по совместительству еще и арсеналу для приезжих, и всему остальному по части казенного присутствия тоже. Благо хоть, догадался вчера в полупьяном состоянии закинуть грязные тряпки в стиральную машинку, теперь на мне было хоть и мятое, и сыроватое, но чистое тряпье – отрубился и развесить вещи уже не смог. На местном солнышке при тридцати пяти в тени было даже где-то приятно. В здании я сразу свернул по указателю в короткий бетонный коридорчик и очутился в… э-э-э, пещере Али-Бабы? Сокровищнице киплинговского Маугли? Короче, гора оружия! Разного! И можно щупать, гладить и щелкать!
     Восторга хватило минуты на полторы. Дальше все стало как-то грустнее. Львиную долю ассортимента представляли из себя ранние и прочие вариации М-16. Блин, это на базе «Россия»! Даже я, «диванный спецназовец», читал, какие впечатления о надежности этого чуда технических извращенцев имеют собственные амерские вояки, молчу об остальных! А на самых старых на вид образцах (всего пара-тройка штук, но все же) даже не было досылателя! Хотя, на автоматическом армейском массовом оружии допихатель патрона в затворную группу, это, на мой русский глаз, вообще бред. На кой оно такое вообще нужно автоматическое, если патроны нужно доталкивать вручную, да еще так часто, что приходится штатно(!) устанавливать эту пимпочку? И не надо про традиции и привычность – не было бы нужно, не ставили бы! И это автомат?! Лучше уж полуавтоматом пользоваться, а то и обычной магазинкой-болтовкой, всяко понадежнее будет, и ненужных иллюзий у бойца не возникнет. Нет, я их пощупал, взвесил (легенькая и удобная, не поспоришь), подергал досылатель и поприжимал прикладом к плечу (длинновато, руку приходится вытягивать вперед, наверное, дело привычки), после чего сложил в стойки обратно и принялся рассматривать остальное. А остального было негусто… Несколько британских вариантов того же «армалайтообразного» безобразия, я имею в виду – несколько видов, в штуках куда больше. Какие-то вообще непонятные, то ли германские, то ли австрийские поделки, по совсем уж заоблачным ценам, плюс небольшое количество китайских, судя по маркировке, «калашниковых». По стоимости вполне конкурирующих с ме-шешнадцать, кстати. А, нет. Вот в уголке скромненько пристроились десятка два «мосинок», причем с примкнутыми штыками, и два… три карабина, той же «фирмы». Рядом стояло что-то незнакомое, хотя и с узнаваемыми чертами родного военпрома. Возможно, те самые АВТ или СВТ, или и то, и другое – вроде бы, были внешние отличия у затвора. Хотя, по сути, это почти что одно и то же... Еще стояли несколько потрепанных СКС, причем настолько явно потрепанных, что даже жалко было их трогать – вдруг рассыпятся? И, разумеется, отечественные «калашниковы», аж восемь штук, из них шесть «ксюх» и два АК-74! Это как – издевательство или осознанная политика?! Три четверти выставки американо-европейского производства! Для кого оно тут стоит? Блин, да наших этим безобразием еще учить надо пользоваться, и без толку на это время тратить – привыкшему к безотказности советско-российского оружия это нежное и капризное творчество технопридурков все равно не подойдет, ну не умеют наши по три раза в день в стерильном помещении перебирать железки только ради того, чтобы оно вообще могло стрелять наверняка…
     - Вот который раз смотрю, и всякий раз удивляюсь. Ну неужели у наших винтовок такая плохая слава, что нужно вот так вот брезгливо морщиться и еле-еле не плеваться? – голос из темного угла заставил меня аж подпрыгнуть на месте. Вслед за голосом из угла на свет вышел средних лет дядька, довольно высокий и рыхловатый.
     - Здравствуйте. – чуть пришел в себя я, – мне сказали обратиться к старшему менеджеру…
     - Какого хера!!! – заорал мгновенно побуревший мужик, лапая кобуру на поясе. Я подхватил ближайшую «мосинку» и выставил ее штыком вперед. Вид игольчатого лезвия перед носом чуть остудил «горячего парня», после пары секунд злого сопения он переспросил:
     - Кто так посоветовал вам меня назвать?!
     - Николай, Маркович… – ответил нерешительно я, понимая, что только что меня подставили под раздачу.
     - Вот же – зассссранец! – с чувством припечатал мужик и миролюбиво предложил:
     - Ставьте ружье обратно. Или оно вам очень нравится?!
     - Нет, неудобное, длинное и вообще – старье. Но чего-то нормального я тут вообще не вижу. – ответил я, убирая в стойку оружие.
     - Ну чем вам, русским, так не нравятся AR-образные? Точное, легкое, удобное, можно хоть оптику ставить, хоть фонарики? Да и просто носить легко? – мужик с вызовом смотрел на меня, в говоре четко прорезался акцент. Я молча вытянул ближайшую американку и картинно пощелкал по досылателю ногтем. Потом так же картинно начал имитировать ковыряние в затворе виртуальной отверткой и пинцетом. Потом задумчиво потер пальцем горловину магазина, пошатал приклад, заглянул в дуло, указательным и большим пальцами имитируя калибр, и наконец поставил оружие на место. Все время моей пантомимы мужик кривился, с каждым жестом все сильнее, потом с вызовом буркнул:
     - Ну, вы привыкли к своим АКм-ам! Его хоть в болото макай, понятное дело, но ведь оружие не для этого делается; вообще-то, чтоб стрелять в цель, точно, а не куда-то в направлении!
     - Ага, причем тогда, когда нужно мне, а не тогда, когда ему сделают полное техобслуживание и завернут в красивую обертку! – парировал я.
     - Ясно, вас, русских, не переделать. Говорил вчера этот засранец, чтобы вам подготовили нормальное (при этом слове он опять поморщился) оружие. Идем, позову этих двух имбецилов, и будем считать.
     С этими словами он двинулся по проходу в соседнее помещение, не дожидаясь меня. В соседнем зальчике стояли разнокалиберные пулеметы, в основном неизвестных мне (не считая трех «максимов» и двух РПК) марок, еще какие-то железяки, и двое вчерашних моих знакомцев. Один был вполне здоров, второй щеголял здоровенным фонарем, опухшим до размеров мандарина носом и разбитой губой с несколькими швами на ней, да и вид имел бледный. При виде меня оба страдальца подобрались и съежились, хотя оба же имели пистолеты на животах. Мужик провел нас в полуприкрытый навесом дворик и показал на стол, на котором лежало несколько «стволов». Я принялся рассматривать предложенное и сразу же одернул себя – всего не унести, тем более, заплатят только за один образец! Значит, надо выбрать что-то одно. И этим одним я должен уметь пользоваться! Соответственно, снайперская СВД в шикарном обвесе и прибамбасах не светит. Ни разу не снайпер я, и учиться некогда… Жаль, патрон мощный у нее… Туда же два затюнингованных до неузнаваемости СКС-а, я их не только в руках не держал, но и видел вживую всего пару раз. А вот два автомата – стоит подумать. То, что «в молодости» это были наши родные «калаши», было видно сразу. Но вот даже узнать, какие именно, оказалось сложновато! На одном – телескопический приклад, замененное цевье и установленная на нем рукоятка с упором под большой палец, другая затворная крышка, переделанный переводчик огня. На втором – приклад складной, тоже регулируемый, все прочее присутствует, как и на первом, вдобавок мощный дульный тормоз или что-то другое на том же месте... На обоих еще какие-то рифленые полосочки в разных местах. Какой выбрать? Стоп, а калибр… да, тот, что с тормозом, 7,62 мм, а второй 5,45.
     - А зверье местное, оно как переваривает 5,45? – поинтересовался я.
     - Ну, при хорошей стрельбе – нормально. А если стреляешь не очень – то лучше что-то посолиднее. Я так понял, вы выбрали? – кивая на автомат, спросил мужик.
     - Да. Вот этот, на 7,62. – согласился я.
     - К нему весь обвес брать будете? – поинтересовался мужик, выкладывая на стол очки, фонарик, лазерный целеуказатель, коллиматорный прицел и еще что-то... Я услышал сдавленный стон негра за спиной и было уже решил пожалеть придурков, даже оперся на стол руками, собираясь проникновенно отказаться от не слишком-то и нужных мне фиговин. Лопатку прострелила тупая ноющая боль от вчерашних синяков, левая рука аж подкосилась. Я, обернувшись к негру, мстительно улыбнулся, со страдальческой миной на физии передернул плечами (кстати, это тоже больно!) и кивнул оружейнику:
     - Буду… будем! Все, что есть, буду брать, и с полным комплектом к автомату. От чистки до ремонта!
     Мужик озадаченно перевел взгляд на посеревшего негра и… оскалился не хуже меня:
     - Тогда комплект – три тысячи девятьсот экю, без торга! Сейчас принесу сумку, там и батарейки есть, и чехлы, и смазки всякие. Патронов сколько? И рожки какие ложить?
     - Металлические, понадежнее которые, пять штук договаривались. И патронов на два комплекта.
     - Итого, ровным счетом, четыре тысячи пятьдесят экю. – подытожил дядька, добавив – Счет я сейчас этим вашим, друзьям-спонсорам, чеком выпишу.
     Когда оба негра, поддерживая друг друга и тоскливо вздыхая, поплелись оплачивать счет, тут же оформленный мужиком, он подождал, пока закроется дверь, и заржал как лошадь, а уже через секунду к нему присоединился и я. Отсмеявшись, он подмигнул мне и переспросил:
     - Так что тебе реально нужно? Я так думаю, эти ребята хорошо мне заплатили, так что можно поговорить.
     - А что я купил? Не так – что это было раньше? – поинтересовался я.
     - Это был АКМ. Хороший, новый, ствол нерасстреляный. Сменены приклад, цевье, крышка, газоотвод чуть переделан, дульный компенсатор новый, можно теперь многое прицепить дополнительно, все это стоило около шестисот экю сверху, остальное обвес. Советую брать коллиматор, фонарик тебе пригодится, от ЛЦУ, если честно, особого толку на автомате нет, да еще в местных условиях... Могу вручить вместо него пяток гранат и патронами добавить. Есть тактическая ручка для переноски, тактический оптический прицел, полевая…
     - Тактический памперс и тактический носовой платок в комплект входят? А то вдруг война, а я без тактического памперса?! – с серьезным видом спросил я. Мужик с минуту соображал, а потом заржал снова, и как бы не громче прежнего.
     - Вот из-за этого с вами и тяжело! – выдал он, отхохотавшись. – Вы, русские, обычно ни в грош не ставите все эти навороченные обвески, главное, чтоб в цель стреляло. Вам продать что-то дополнительное – это как… ворота лбом сбивать?! Ладно, тогда так – я тебе, взамен ручек-сошек, добавлю еще РПС-ку и подсумки, не новье, но крепкие и… неубиваемые, как вы говорите; флягу нашего образца, ту, что термос; и медаптечку взамен батареек к лазеру. Аптечка конечно простенькая, минимум – бинты, жгут, пластырь, ну и остальное по мелочи… А оптика пусть останется – на всякий случай. Может, на что другое со временем поцепишь. У тебя камуфляж или нечто похожее есть? М-да, понял. Тогда вот что – у меня есть ваша «афганская», с ремнем. Размер на тебя, почти новая. Берешь? Вместо пламегасителя запасного, накладок и прочего?
     - «Афганская» - это афганка? Конечно, беру. Пока я еще что-то приобрету, а это по местным условиям вполне приличная одежка. Жарковатая, ну так не замерзну зато.
     - Тогда договорились. И патронов тебе дам полный цинк, попробуешь автомат на стрельбище. Идет?
     - Уговорил. А как это все носить? – поинтересовался я.
     - Да просто. Как богатому покупателю, тебе сумка под оружие, бесплатная, положена, вот туда пока и складешь. А в основном на себе, тут уж без вариантов. У тебя машины же нет?
     - Вот чего нет, того увы. – вздохнул я.
     - Тогда остальное тебе и бесполезно. Не утащишь. Пошли, переоденешься и на стрельбище, а я пока еще подумаю.
     Через полчаса я примкнул магазин и выпустил первую пулю в мишень. И еще, и еще… Захватывающе. Но вот с точностью – совсем не очень. На сто-сто пятьдесят метров я бил примерно в поясную мишень, с коллиматором чуть лучше. В смысле – попадал почти каждым выстрелом в саму мишень – не в кружочки! А дальше – лучше вообще не переводить зря патроны. Попадал едва каждым третьим выстрелом, и то – кое-как. Ну, не стрелок я, что тут скажешь! Тем более из «калашмата»… Смотрящий на мои успехи через бинокль безопасник грустно покачал головой:
     - Да, ганфайтер из тебя никакой. Оружие тебе Рихард подобрал отличное, но для тебя это не спасение. А из короткоствола ты как? И кстати, почему не купил?
     Я пожал плечами:
     - Никак. В смысле – не лучше. А не купил – как-то и не подумал, да и договор, вроде, был на один ствол? А что с пистолетом можно против местных делать? Тут гаубица нужна, против зверья в самый раз, да и против бандюков ваших не меньше, пожалуй.
     Маркович хмыкнул:
     - Ну, в чем-то ты прав, но пистолет необходим. Мало ли, да и в большинстве городов можно носить и использовать, а вот с автоматами нельзя. Ладно, мне Рихард рассказал, насколько он негров обул, так что на вот, попробуй. «Макарка», конечно, ствол так себе, зато маленький и довольно легкий. Да, кучность никакая, как и дальнобойность, так тебе хоть «маузер» с прикладом вручи, все равно дальше двух десятков метров не попадешь. Так что как ствол скрытого ношения – тебе самое то. На, пробуй. – он протянул мне матово-черный пистолет, тоже, видимо, из-под очумелых ручек местного оружейника.
     Из пистолета я стрелял ожидаемо – никак. Десять метров – уверенно в поясную (в смысле, в квадрат мишени), пятнадцать – ничего, двадцать – кое-как, дальше – стабильно мимо. К пистолету мне вручили тактическую (задрало это слово!) поясную кобуру, из тех, что взводят пистолет одновременно с извлечением. Вот это была полезная штука, и я сразу же приспособил ее на брючный ремень так, что она была практически незаметна под полой куртки. К пистолету мне добавили еще два магазина, с полсотни патронов и проинформировали, что расчет полный, и на новые халявные полезности я могу больше не рассчитывать. Впрочем, я был благодарен и за это. Безопасник мог и не заниматься моей экипировкой, пусть и на чужие деньги, и даже со скуки. А теперь я был вооружен и даже условно опасен! Николай Маркович с насмешкой посмотрел на мои ужимки при чистке автомата и предложил:
     - Ты как, созрел для поездки за вещами? Я так и думал. Тогда вот что – бери сумку, иди в гостиницу, а после двенадцати выходи к КПП. Там в сторону Нью-Портсмута выдвигается шлюхобус, конвоя нет, а так ты вместо как бы охраны будешь, туда бесплатно получится. Согласен? До Европы довезут, там автобус еще кого-то подбирает и дальше шурует, а ты обратно поездом, пятьдесят экю. Там и прибарахлишься – есть там пара специализированных на недорогом шмотье магазинчиков, и «Цейхгауз» не забудь.
     Я думал секунды две, и согласно закивал головой.
      Шлюхобус, это было что-то! Действительно, по-другому назвать трудно. Небольшой автомобиль, двухосная база, на радиаторе МАН, вместо кузова будочка вроде кунга, но покомфортабельнее, за рулем нервный типчик сутенерской наружности. Десятка три сидений, из них занято около десятка, и занято такими… дэвушками… ну, понятно всем. Шалавы ехали «в европу», пусть и местную! Как мне рассказали за обедом Рихард и Николай, перекос в сторону мужского населения на территориях был еще заметен, хоть и практически нивелировался разнообразными азиатками и мулатками-квартеронками. Но – не везде, причем в немалой степени выравнивалось положение именно за счет борделей. А далеко не всякий готов ради пары приятных часов переться в Дагомею или хотя-бы Нью-Рино – местные «Таиланд» и «Нидерланды»! Вот и присылали время от времени с Земли новый контингент для местных бардаков, которых развозили по всем мало-мальски заметным поселениям... Их отлавливали практически промышленным способом, не спрашивая желания, подбирали тех, кто уже не раз попадал в полицию или не имел близкой родни, усыпляли и сплавляли сюда, где они в большинстве своем занимались тем же делом, что и раньше. Некоторые бросали, но в общей массе не боле двадцати процентов, те, что и там попадали в проститутки каким-то сложным способом – за долги там, или еще как. Остальные иной жизни для себя и не представляли, и не желали. Естественно, красавиц и умниц среди этих… телок, иначе не скажешь, практически не было, что называется, две извилины – секс и деньги, точнее даже секс за деньги, все. Вот и в фургоне сидели именно такие, опытные и затрепанные профуры, при виде которых почему-то приходило в голову определение «профессионалки» с оттенком грусти…
     Попытка пары-тройки из них вызвать меня на разговор, с откровенным предложением услуг прямо на заднем сиденье «за денюжку небольшую», меня не порадовала, а после того, как я объяснил, что в их услугах пока не нуждаюсь, они и сами перестали мной интересоваться и занялись руганью между собой, общаясь на невообразимой смеси пяти-шести языков с преобладанием русского, английского, западноукраинской «говирки» и чего-то вроде румынского или молдавского. Я же устроился на переднем сиденье, за водителем, положил автомат с одним рожком (остальное оставил в оружейной сумке, на боковом багажнике над головой) на подушку, и, сев так, чтобы можно было его быстро подхватить, любовался видами. Так прошли минут тридцать-сорок, и по идее уже должна была вот-вот появиться база, но наш фургон вдруг заскрипел тормозами и стал. Я высунул голову в окно и увидел небольшой двухдверный джип в камуфляже, с уже примелькавшейся орденской пирамидой на дверце. Возле него с автоматами в руках стояли двое мужиков, в камуфляжных костюмах, с шемахами на головах и рожах. Один как раз опускал повелительно поднятую руку и, взяв на прицел фургон, крикнул:
     - Эй, кто естъ в машине, вихади.
     Акцент неприятно резанул ухо, но человек при исполнении, хоть и не видно морды, так что придется подчиниться. Я даже не стал брать автомат, полагая, что патруль (а кто еще мог раскатывать с пирамидой на боку?) просто либо что-то хочет спросить, либо вообще перепутал машины. Идиот! Ведь говорили – есть бандиты, и не раз говорили – но это ж для умного! А мне, дураку, хоть на башке азбукой Морзе при помощи барабанных палочек выстучи – не поможет! Тот, что держал меня на прицеле, громко спросил:
     - А гдэ оружие?
     Я потянулся за оставшимся на сиденье автоматом, но он остановил меня:
     - Ясно, не нада, иды сюда.
     Я спустился с подножки и сделал два шага вперед. Один переспросил другого:
     - Этот? А говорыли – мяснык, килэр… Баран, мясо для мужчыны! Автомат бросыл, пистолэта не купыл… – и приказал мне: – На колэни!
     Я начал понимать, что попал в глубокую… дыру, и это никак не патруль, или патруль, но «по вызову», однако долго думать мне не дали – с коротким хэком второй врезал мне под дых прикладом. Это было очень больно! И если бы не напяленная на тело прямо под куртку РПС, по ремням которой пришелся удар, я бы скорее всего потерял сознание. А так я только отлетел на метр-два в сторону и свалился в пыль, вызвав гогот у обоих бандитов. Они даже опустили стволы, удерживая их только за рукояти, аж покачиваясь от смеха… Я как-то неосознанно, механически – такое у меня и на Земле бывало в сложные моменты жизни – сунул руку под куртку, сдернул пистолет и, вскинув его на уровень глаз, начал стрелять! Первые пули ударили в говорившего, он почему-то показался мне более опасным, и ему достались первые четыре выстрела. Второй, с расширившимися глазами смотрел на оседающее в пыль тело напарника – а с дырами в груди не живут даже Великие Рембы, ну, кроме как в Голливуде – и прозевал момент, когда еще мог бы успеть что-то сделать. А когда он с истерическим взвизгом начал поднимать автомат – я уже целился в него. Еще четыре выстрела – и бандит валится на дорогу, уронив автомат и судорожно сжимая живот руками. Этот был еще жив, когда я поднялся на ноги и побрел к нему, на ходу нашаривая второй магазин в кармане штанов. В этот момент зарычал двигатель, и фургон-шлюховоз сорвался с места, обдав пылью и меня, и обоих бандитов. Я заорал:
     - Стой, бляха, автомат верни, козел! – но это было уже вдогонку стремительно улепетывавшему автобусу. Вот гаденыш! Ладно, далеко не уедешь, а на соседней базе я тебя поймаю… Так, что мне сейчас делать? Бли-ин, трупаки… Не, вот этот еще дышит:
     - Эй, урод, жить хочешь? – я вытащенным из его же ножен ножиком кольнул скрюченного бандоса в ногу. Тихо скулящий тип сквозь стон выдавил:
     - Не убивай… дэнег дам… многа дэнег…
     - Слышь, богатей, кого вы пасли тут? Правду говори, мудак, или я тебя на ремни порежу! – я добавил в голос истерики (особо не напрягался, правду говоря!), вкалывая одновременно прямо сквозь одежду в плечо бандиту противошоковое из шприц-тюбика (прямо возле открытой дверцы в машине взял, стандартная такая автоаптечка) – а то что-то он уж слишком заметно дрожать стал. Еще сдохнет раньше времени! Но он, уже через полминуты после укола, чуть расслабился и простонал:
     - Заказали тэбя… с базы… Я нэ знаю, кто, дядя нэ сказал… Нэ убивай, дядя дэнги даст, многа…
     - А кто второй? – спросил я, одновременно вытаскивая из подмышки у раненого какой-то пистолет, и той же рукой стаскивая с его головы платок. Блин, молокосос! На меня смотрел говнюк лет семнадцати-восемнадцати, восточной внешности, с полными слез глазами, дрожащими губами и лихорадочной надеждой во взгляде. Не чеченец или грузин, вообще не кавказец, скорее что-то турецко-татарское, может чуть арабское. Гаденыш, грабить он «джыгыт», а как ответка пришла – «нэ убывай»! Меня на мгновение накрыла темная злоба, отчего смотрящий мне в лицо ублюдыш взвизгнул и попытался отстраниться, но я уже пришел в себя и отвернул в сторону свой пистолет:
     - Если будешь умным – поживешь. Сейчас я тебя перевяжу, потом отвезу на базу, там ты будешь говорить. И сейчас будешь говорить, пока едем. Замолчишь – зарежу, начну с яиц. Понял по-русски, или перевести?!
     Раненый торопливо закивал, а я принялся шарить в лежавшей прямо на торпеде автомобильной аптечке, выбирая бинты и тампоны, машинально сунув свой пистолет в карман. Впрочем, делал я это не слишком долго – с дороги послышался рокот двигателя, и через минутку на противоположной обочине остановился знакомый по телевиденью бронетранспортер – обыкновенный БТР-82. Из него выскочило три бойца, явно армейцы, судя по одинаковому обмундированию и вооружению, и споро взяли меня на мушку.
     - Эй, мужик, руки поднял! – раздалась команда, после которой я послушно задрал лапки и в свою очередь крикнул:
     - Не стреляйте, я просто путешественник!
     Из броневика послышался смех, потом появилось еще двое, уже без касок и масок на лицах. Тот, который был постарше, спросил:
     - Это ты их положил?
     - Я. – не стал отрицать очевидное я. – Ехал на шлюхобусе, эти двое остановили, сказали выйти, потом дали прикладом в живот, суки…
     - Ага, бедненький ты. А где твое оружие, я что-то не вижу, ни автомата, ни винтовки? Или вон то твое лежит? – говоривший показал рукой на так и лежащий в трех шагах ствол раненого бандюченка. Я мысленно хлопнул себя по лбу – надо же, пистолет забрал, а про автомат и не вспомнил! Шпак, он и есть шпак, спецназером не станет…
     - Не, мой автомат в фургоне со шлюхами уехал, водила так по газам дал, я и дернуться не успел. Там и сумка моя, с разными приблудами к оружию и патронами. Я думал, это орденские, кто ж знал, что это бандиты. – я почти оправдывался.
     - Так из чего ты их положил тогда? – это уже спросил второй, и трое бойцов чуть напряглись.
     - А у меня еще «макаров» на ремне есть. Сейчас достану, в карман его засунул. – и медленно, глядя на нервных бойцов, достал выручивший меня ствол. Младший протянул руку, и я послушно отдал ему «макарку». Тем временем раненый на дороге задергал ногами и глухо заскулил.
     - Опа, один живой! – тут же крикнул один из бойцов.
     - Он разговаривает, сказал вот, что это они меня пасли. – вмешался я. Оба командира с удивлением осмотрели меня с ног до головы и тот, что постарше, переспросил:
     - И за что тебе такая честь? На богатенького не похож, на супергероя, извини, тоже не очень.
     - Не знаю. – вздохнул я. – На базе с местным претендентом на хорошее кресло повздорил, еще с банковской жирной коровой… Вроде и все.
     - Да-а-а? Интере-есненько. – протянул младший, после чего скомандовал:
     - Фролов, окажи этому гаденышу помощь, чтоб не сдох раньше времени. И помогите собрать трофеи… как тебя? Вот Алексею и помогите. А вообще, повезло тебе. Из «макара» двух бандосов уложить… Сколько стрелял? – спросил он неожиданно.
     - Да всю обойму и выпустил. – пожал я плечами.
     - А знаешь, сколько ты раз попал? Вот в этого аж две дырки, правда обе наповал, в печень и возле сердца. А этот раненый мог бы еще и тебя завалить, одна пуля в кишках и царапина на ребрах, только слабоват оказался, в коленках. Повезло тебе, «снайпер». – закончил он с улыбкой. В этот момент ковыряющийся в джипе боец позвал:
     - Командир, что-то странно тут как-то.
     Говоривший подобрался и подошел к машине, став ко мне боком:
     - Что тут такое?
     Боец повел рукой перед машиной:
     - Машинка странная. Вроде бы на первый взгляд обычный новенький «сузучий самурай», дизелек, подключаемый полный привод и прочие приятности, да еще и подготовленная машинка неплохо – колеса там, кондиционер мощный, сидушки пристойные, зажимы под оружие и канистры. Нормальная машинка, для недолгих поездок. – добавил он специально для активно греющего уши меня. – Только вот смотри – нет ни запасных канистр, ни водяных, ни топливных, ни вещей, нет даже рюкзаков и патронов, в товарном количестве. Даже инструмента толком, кроме домкрата, нет! А, вон еще в «бардачке» НАЗ валяется, земной, мусор… В общем, машинка пустая, только ключи в замке, запаска на подвеске, да тела рядом. Такое впечатление, что, либо ездят на ней только по городу, либо…
     - Понял. – кивнул головой командир и повернулся к мне:
     - Так, бери свои вещи и поехали на базу, там наш лагерь, там и пообщаемся. Патрульным орденским говоришь только то, что и нам сказал, раненого мы сами заберем, он у нас певчим птахом будет, сейчас вызовем патруль и быстренько порешаем.
     Я посмотрел на него и переспросил:
      - А вы кто такие? Не Орден? И что мне собирать, все мое на мне, да еще этот урод, на блябусе, автомат увез.
     - А ты не в курсе? Ну так давай знакомиться, мы РА, русская армия, из Протектората. А твое теперь не только что на тебе, но и что на них тоже. Кстати, раз ты такой бедный, Фока, быстренько собери с этого козла все ценное, до штанов включительно. Фролов, – повернулся он к медику – пошарь там по карманам у пациента, ему оно все равно больше не понадобится. Информационные носители – сам знаешь, а все остальное отдай владельцу. – и показал на меня.
     Я ошеломленно смотрел на растущую на снятой разгрузке кучу вещей. Впрочем, сильно крупной кучка не стала. Два автомата, один какой-то иностранный, и один новый вроде как детище отечественного оборонпрома, на «калаш» похожее, причем бойцы аж поцокали языками, глядя на него. Один даже пробурчал:
     - Блин, мы с «сотками» бегаем, а эти уже «973-й» где-то раздобыли, суки.
     Я присмотрелся внимательнее и аж слюну пустил от восторга! Вторым автоматом оказался почти новый, слегка только запыленный дегтяревский АЕК, который вроде бы всего пару лет назад начали выпускать серийно! Тот же боец продолжил:
     - А, нет, ошибся, это второй выпуск, доведенный, А762. Еще шизее, их-то и выпустили тысяч пять-семь… Откуда?!
     Я же мог только хлопать глазами – ну действительно, откуда у бандоса такое оружие?! Его ж вроде для спецназа только выпускают! Все-таки принятая как вооружение спецназа, довольно редкая, почти экзотическая мелкосерийная модель автомата, да еще и вторая модификация! Собственно, на мой непредвзятый взгляд гражданского, там поменялся разве что приклад, со складного на выдвижной, да рукоятка стала более футуристичной…
     Пока я слушал бормотание и рассуждал о сложности мира, на дороге показался вызванный уже бойцами РА орденский патруль на парочке «хамви» и с крупнокалиберными на крышах. Впрочем, подъехали мирно, да и меня только спросили, есть ли у меня Ай-Ди, и еще как я тут оказался. Услышав про шлюхобус, захихикали и что-то передали по радио. При виде живого бандита, прилично запакованного и очень несчастного, старший патруля поморщился, после чего о чем-то переговорил с командованием РА и заявил мне:
     - В случае, если нет мертвого бандита, нет и оплаты за тело. От Ордена на ваш Ай-Ди будет начислена только тысяча экю. Имущество бандитов ваше, но эмблемы Ордена снимите, и побыстрее, а то могут вас и наши… не узнать. До свидания.
     Орденцы сели в джипы, забрав одну бандитскую карточку, и покатили обратно к базе. РА тоже грузились в БТР, кроме двух командиров. Тот, что общался с патрулем, спросил:
     - Тебе куда, на «Европу» или теперь обратно поедешь? Если обратно, то заскочи к нам хоть на полчасика, пообщаемся…
     Я задумался на минуту, потом осторожно спросил:
     - Так на чем мне ехать? Если подбросите, то поеду на «Европу», автомат у козла забрать надо.
     - Что значит – на чем? – удивился в свою очередь военный. – Вот же машина. Стоп! А ты сколько здесь вообще, мужик? В смысле – на Новой Земле?
     - Второй день. – ответил я недоуменно.
     - Так тебе никто не сказал? Ясно. Все, что сняли с бандитов – теперь твое. Кроме денег на счетах, если есть – это отходит в лапы Ордена. Машина, вещи… хотя, тех вещей – слезы одни. Короче, вот это все – тебе. Ты ж сказал, что у тебя нет нихрена... И поговорить с тобой охота, так что предлагаю составить компанию. Тебе вообще, чего на базе надо? Кроме украденного автомата, разумеется?
     - Все. У меня действительно нет ничего, меня сюда каким-то сбоем закинуло. Дали пять штук компенсации, тысячу на расходы, плюс автомат с пистолетом в счет заслуг. Вот и все имущество. Так что, это все теперь мое? Можно забирать?! – я все не мог поверить в то, что меня не только не засунули в кутузку, но даже, считай, наградили. И ведь говорили мне такое на «России»! А все равно – я ждал как минимум ареста. А тут – такая удача! Своя машина – это свобода передвижения, да и просто резерв средств!
     - Разумеется. Автомат тебе отличный достался, тип этот толк в оружии знал. Второй тоже неплох, FNC бельгийский, в принципе почти тот же АК, только с западным лоском. Пистолеты нормальные, «глоки» у обоих, для местных условий пойдет. Давай, помогу грузить. Ботинки вот канадские, сняли с дохлого, хорошие, легкие, помыть как следует – и вперед. Штаны тоже его, так, ничего интересного, обычный натовский камуфляж для пустыни. РПС-ку его ты практически уграл, один замок разбит, ремень разорван, содержимым кишок и кровью загажена, а она и так была не в лучшем виде, так что увы. Еще на обоих бандюках собрали деньги, но их как раз совсем немного – всего семь сотен на двоих, держи. И часы вот неплохие, довольно дорогие по местным меркам, противоударные и всякозащитные.  А за живого наши тебе перечислят, уже связались с начфином. А больше на них и не было ничего, ну, еще по паре магазинов запасных с патронами. Действительно, странно как-то… Ладно, поехали.
     Машина завелась с полуоборота, затарахтев двигателем, и резво дернулась вперед. Учитывая абсолютно пустую дорогу и миниатюрность машинки, сложностей при движении пока не возникало. Броневик мягко катился за нами, а я все никак не мог прийти в себя. Резко это как-то все… Всего через десяток минут неспешной поездки показался поворот к базе и сам КПП. Перед ним слева от дороги был разбит целый полевой лагерь, стояли еще три БТР-а, один в один наш сопровождающий, несколько грузовиков, один агрегат типа шлюхобуса, наливной бензовоз, и еще что-то, что я толком не успел разглядеть. Мой сосед, пытавшийся разговорить меня всю дорогу, но из-за моей зажатости за рулем новой машины не преуспевший, попросил:
     - Подвези к во-он тому грузовику, с флажком на кабине, да. Ты надолго на базу?
     - Вообще планировал вечером уже быть на «России». Я ж по магазинам ехал, кто знал, что вот такое произойдет?
     - Неплохо скупился, не находишь? – хмыкнул собеседник.
     - Слишком шумно и рискованно. Не для меня такой заработок. – хмуро ответил я. Да и вообще, настроение что-то испортилось. Мой собеседник понимающе посмотрел на меня и попросил:
     - Будешь выезжать – заскочи на пару слов. И в себя придёшь. Договорились? Это тебе же полезно будет. А пока давай на КПП, там тебя ждут.
     На КПП действительно ждали. На площадке стоял шлюхобус, перед ним на солнышке жарились телки, вместе с сутенером. Я молча вышел из машины и, поправив за поясом снятый с пленного пистолет, пошагал к автобусу, но меня остановил крик патрульного от домика караулки:
     - Сэр, не могли бы вы подойти сюда?
     Я сменил направление и подошел к навесу. Под ним на раскладном столике лежали мой ствол и закрытая сумка с прочим барахлом. Я ожидающе посмотрел на патрульного.
     - Ваше имущество? – спросил для проформы он. Я молча кивнул. – Забирайте. – улыбаясь, разрешил он. Я подхватил автомат, перекинул ремень сумки через плечо и переспросил:
     - А эти чего ждут?
     Патрульный засмеялся и ответил:
     - Они рассказали не совсем верную историю происшествия, вы, сэр, там не фигурировали, вообще. А бандиты за ними гнались, но не догнали... И это не ваше оружие, а вон того, водителя. Если бы не ваши солдаты, мы бы их пропустили на базу, теперь же пусть едут куда хотят – в посещении базы им отказано. Ждут, пока их машину проверят на запрещенные грузы.
     Я поблагодарил за помощь и посмотрел на свои новые часы. Половина второго. Ну что ж, времени еще много, пора за покупками! Вау, шопинг! Проходя мимо ругающихся шалав, я вдруг услышал в свой адрес ругань на западенской говирке, что-то типа «… зза-клятуго-мускалякы-ми-туто-стоимо…», перемежаемую совсем уж невнятными «словами» на «говирке» и откровенным матом, на чистом русском. Я остановился и медленно повернулся к «строю». Вякала как раз та курва, что получасом ранее в числе других предлагала свои услуги. Рядом стоял и их хозяин, скалясь на гавканье своих подопечных. Я спокойно, не говоря ни слова в ответ, подхватил автомат второй рукой, с громким щелчком сбросил предохранитель на «авт» и передернул затвор, наводя ствол на этот мусор. Дикий визг тут же обоссавшейся (буквально!) шлюхи и падение мордой вниз почти половины из этого стада, включая и сутенера, прозвучал для меня музыкой! Я плюнул на его макушку и потопал дальше к своей машине, ставя автомат на предохранитель. Трое патрульных с КПП, через пару секунд, зааплодировали.
     Оставив машину, с опечатанным оружием в сумке, на стоянке, я с пачкой пластиковых купюр в кармане направился в рекомендованный мне «Цейхгауз». За прилавком магазинчика стоял колоритный старик, хотя… странноватого вида. Весь белый, как лунь, с шелушащейся на скулах и лбу кожей, но на удивление гладкой и туго натянутой на руках и видимой части шеи. Да еще и улыбался этот замшелый пенек задорно и весело. Оценив мой внешний вид, дед спросил:
     - Вы есть купить вещи, снаряжение, или что-то еще? – причем сказал это с акцентом, с которым, согласно кинофильмам, его родственники-предки кричали «…матка – курка, млеко, яйки…». Фриц, короче! Я с подозрением посмотрел на него, он же радушно осклабился и выдал:
     - Гитлер капут, я есть некомбатант! – и прищурился лукаво. Я секунд пять переваривал услышанное, а потом заржал, истерически, выплескивая и ужас поездки, и страх нового мира, и прочее, случившееся со мной в последние сутки… Немец, умница, протянул мне стакан с водой, половину которого я расплескал, и, дождавшись, пока я пришел в более-менее адекватное состояние, повторил, но уже с куда меньшим акцентом:
     - Так вы будете покупать вещи? У нас очень хороший выбор полезной и недорогой одежды для путешествий, походов, просто выживания в этом мире, и не только одежды. Что вам требуется?
     Я снова хмыкнул и ответил:
     - Вообще-то – все. На мне практически вся моя одежда и почти вся собственность вообще. Ну, машину вот, полчаса назад, приобрел. Так что мне нужно все, что только может потребоваться непривередливому, в принципе, человеку для долгой и по возможности комфортной жизни в местных условиях. И для передвижения. Что посоветуете?
     Немец на секунду задумался, а потом осторожно поинтересовался:
     - Если не будет стыдно с моей стороны, какую сумму денег вы считаете разумной для покупок?
     - Если не будет нахально, или нагло, так правильнее. А сумму… знаете, я хочу быть хоть как-то нормально подготовлен к этому миру. И у меня больше тысячи экю, не как у совсем неимущего переселенца. Правда, не слишком больше. Так что разумную сумму за хорошие вещи я готов платить. Так устроит?
     Немец оценивающе прошелся по мне взглядом, задержав его на моих ногах, потом сказал:
     - Тогда предлагаю начать с обуви. Есть хорошие австралийские и американские армейские ботинки для пустынь, всего шестьдесят экю, прекрасная подошва, кожа с тканевыми вставками… – под рекламную речь он выставил на прилавок светло-песчаные ботинки на шнуровке. Я пощупал обувку, приподнял, оценивая вес – и поставил обратно. Потом обратился к продавцу:
     - Уважаемый… – Генрих – представился он. – Так вот, уважаемый Генрих, армейская обувь обычно универсальная, надежная, крепкая, тут я с вами соглашусь, только вот… она еще и, по возможности, массовая, следовательно, не очень дорогая, а эти качества с комфортом редко сочетаются. Да и срок ее службы больше года-полутора редко предполагается, верно? Я бы предпочел гражданскую обувь военного образца, что-то типа того, что вы мне показали, но для туристов, путешественников, исследователей… Есть такое? И, сразу хочу сказать, ноги у меня тоже потеют, как и у большинства людей, так что хотелось бы иметь что-то с функцией «гортекса», чтобы поменьше заботиться о ступнях.
     Немец слушал меня с большим интересом, потом задумался на секунду, и тут же просветлел лицом:
     - Очень приятно, что вы понимаете, чего хотите, и можете это объяснить без лишних вопросов и примерок. Знаете, вы очень удачно зашли. У меня есть небольшая партия обуви для сафари, для богатых людей. – с этими словами дед нырнул под прилавок и начал чем-то там шуршать, продолжая говорить:
     -Лежит уже год, и в старом Мире пролежали на складе года три-четыре. Но хорошо хранились, так что никаких повреждений нет. Вот. – с этими словами он выпрямился и выставил на прилавок другую пару. Я приподнял ботинок – и понял, что это я куплю. Даже если стоить оно будет половину моей нынешней кредитки! Вес обуви практически не ощущался. Толстая подошва имела какие-то торчащие по бокам ранта металлические вставки, для жесткости и, возможно, для крепления каких-то дополнительных приспособ типа «кошек», не знаю. Верх – кожа, голенище с перфорацией, но внутренний слой тканевый, причем не в один слой.
     - Попробуйте. – предложил хитрый немец. Я, изо всех сил выдерживая на физиомордии равнодушно-заинтересованное выражение, надел оба ботинка, и убедился – немец свое дело знает туго.
     - И сколько вы хотите за эти, не спорю, очень неплохие ботинки? – с замиранием сердца спросил я. Немец вдруг засмеялся и ответил:
     - Теперь – только сто сорок экю. Поверьте, такой обуви тут пока не делают. И в ближайшее время не будут.
     Я удавил своего хомяка и переспросил:
     - А почему – теперь сто сорок? А раньше?
     - А раньше, если бы вы стали меня убеждать, что эти ботинки, как у вас говорят, старый и лежавший товар, я бы требовал не менее ста семидесяти! – ответил фриц с честными глазами. Самое странное, я ему поверил. Но… такие деньги! Хотя…
     - А скажите, уважаемый, если я куплю две пары, какая будет скидка?
     Немец чуть не поперхнулся, но с достоинством ответил:
     - За две – двести восемьдесят. А вот за три – триста… э-э-э… шестьдесят!
     Я еще раз подпрыгнул в ботинках и переспросил:
     - А всего сколько на мой размер?
     Генрих, улыбаясь, уже откровенно вздохнул:
     - Три. Таких – только три. И есть еще две пары той же фирмы на более сырую погоду, как раз на дождливый сезон – тропический вариант, по сто тридцать экю. За две пары – двести сорок!
     Я вытащил тонкую пачку пластиковых карточек, потом одумался и переспросил:
     - А со счета снять сможете?
     Немец только кивнул. Я вздохнул и протянул Ай-Ди:
     - Тогда снимайте. За все пять. И что там к ним есть – стельки запасные, крем может какой особенный нужен, тоже давайте.
     - Стельки и крем в комплекте, бесплатно! – важно провозгласил немец, проводя карточкой по терминалу. Я же, еще раз бахнув по голове своего хомяка, снова спросил:
     - С обувью ясно, как насчет одежды?...
     В общем, через час я вышел из «Цейхгауза» навьюченным, как горный ослик. Генрих вытряс из меня без малого две с половиной тысячи! Но, если честно, и товар он мне предлагал не только из армейских остатков, чем в основном и торговал, по демпинговым ценам – для этой планеты демпинговым, естественно... Теперь на мне был хороший охотничий костюм-камуфляж, правда, цвет был не очень соответствующим местности, но немец уверил, что уже в сумерках меня придется специально высматривать, и ночью тоже. Только при ярком прямом освещении я буду выделяться в саванне. А вот в джунглях меня, по его словам, и вообще будет не видно – в разумных пределах, конечно. Зато эта одежда «дышала», и чувствовал я себя в ней куда лучше, чем в родной «афганке» (тоже не идеал незаметности!), правда и произведено все это было не более пяти лет назад – в отличие от «афганки». Еще один такой же комплект присоединился к прочему в новом каркасном армейском рюкзаке на полсотни литров, этот уже вполне заурядный для 21-го века, ну и цена – дешевле некуда. По местным меркам, естественно, то есть три средних цены на Земле. Заодно туда же ушли пяток комплектов белья, из тех, что называются «дышащими», два десятка пар носков, три полотенца, баллистические противосолнечные очки, две пары, полевой несессер с бритвами, помазками, зубными щетками и всякими там расческами; а еще я приобрел у немца приличный костюм-сафари с претензией на стиль, но это уже «для города». Ну, чтобы если придется где-нибудь в населенном месте побывать, не казаться диким-диким Крокодилом Дандей! В руках у меня был еще один баул армейского же вида, в который пришлось сложить остальные покупки, в первую очередь обувь, мои кроссовки и четыре пары ботинок, спальник, легкую непромокаемую куртку-аляску, дешевенькую двухместную палатку, коврик-каремат под спальник, две фляги-термоса европейского образца, комплект столовых приборов, от кружки с вилкой-ложкой до котелка с треногой, и еще кучу всякой мелочи. Отдельного упоминания стоит разве что аптечка, скомплектованная по принципу «все и ничего» - то есть, вроде все есть от головной боли, от поноса там или потниц-грибков, но при любом серьезном заболевании – только к врачу. Генрих доверительно сообщил, что местные болячки на земные лекарства реагируют довольно прохладно, так что брать что-то дорогое и сильнодействующее для самостоятельного применения смысла нет.
     Свалив баул в багажник уже моего джипа, туда же пристроив и рюкзак, я сел на водительское место и задумался. На повестке дня осталось два дела – пообщаться с армейцами и добраться до «России». Правда, нарисовалось и третье – есть хотелось уже заметно, но я решил потерпеть часа два и обедо-ужинать уже в «Рогаче». Была мысль зайти еще в местный арсенал, но по здравому размышлению я от нее отказался – у меня и так уже стволов было больше, чем мне было нужно. А просто пощупать разные образцы – можно, не вопрос, только очень уж отдает туповатым «зырингом», когда люди на земле убивают время, просто болтаясь по магазинам. Да и дорога не близкая, а время уже хорошо за полдень.
     На КПП выпустили без проблем, шлюхобус уже укатил куда-то, и я прямым ходом попылил к армейскому лагерю. Даже не стал распечатывать сумку с оружием – дороги было всего метров пятьсот. На въезде в лагерь меня остановили, наведя дуло крупнокалиберного на мою машинку, но подошедший часовой махнул рукой: «заезжай». За этим временным КПП меня направили к нужному грузовику, точнее, варианту КШМ, где с подножки мне махал младший из моих давешних собеседников. Я подъехал ближе, но остановил машину метрах в десяти, поскольку не настолько еще освоился за ее рулем, чтоб тормозить «впритирочку», и потопал к ожидающему меня командиру. Тот неодобрительно покосился на мою пустую кобуру, но промолчал и забрался обратно в кунг, подав мне руку. Я залез за ним, ощутил приятную прохладу и поспешно закрыл за собой дверь – кондиционер все же не в состоянии охладить всю саванну!
     - Присаживайся. – предложил мой недавний попутчик, сидевший за столиком напротив двери. – Есть будешь? У нас есть готовые бутерброды, а ты явно не обедал.
     - Ну, если парочку, ехать еще, не хочу набивать живот. – отозвался я. Через минуту на столе стояла тарелка с бутерами, три больших стеклянных кружки с холодным морсом и большой бидончик с ним же, и минуты три мы дружно чавкали. Перекусив, старший кивнул младшему и откинулся на сиденье, чуть прижмурив глаза. Я тоже расслабился и приготовился слушать. Младший командир заговорил:
     - Я лейтенант Скворцов, командир этого лагеря. Мы здесь ожидаем один груз, который нужно сопроводить на нашу территорию. В последнее время стали слишком часто пропадать наши заказы, причем именно по пути от баз к Порто-Франко, и недалеко от него уже при движении дальше. У меня приказ встретить и довести до места конвой. Тот урод, которого ты подстрелил, уже признался, что их тут дофига и они охотятся на новичков массово, ты побочная подработка у именно этой парочки, но не слишком-то далеко стоит лагерь с основными силами этих козлов. Дорогу он показать не в состоянии, да и жили они в лагере подскока, где основной – он не в курсе. Сам уродик – племянник главбандюка, некоего Джалиль-хана. В общем-то, здесь этот мудак еще не засветился, так что орденцам он пофиг. Со слов подранка, банда насчитывает около полусотни голов, на двенадцати машинах, плюс та, что ты отбил, плюс жилой фургон дяди. Вооружены слишком хорошо для дорожной швали. О том, что тебя, точнее автобус, они перехватили, он давал радио на свою точку базирования, так что там знают, что ты с ними встретился. Кстати, кто именно тебя заказал на «России», он действительно не знает. В свете этих фактов, твои перспективы следующие – тебя, скорее всего, уже ждут на дороге к Базе. Попытаются захватить, чтобы потиранить перед смертью, будешь отстреливаться – просто пришьют. Боец из тебя, уж извини, никакой. То, что ты от этих отбился – чистое везение с твоей стороны и пренебрежение противником с их. Если все же возьмут живьем – повезут к дяде, чтобы поквитался за племяша. Если ты каким-то образом проскочишь, будут ловить дальше, и скорее всего – поймают. Твои мысли?
     Мысли у меня были невеселые. Картинка, к сожалению, складывалась непротиворечивая. Отбиться от пары бандитов я бы, может, и смог, но от банды – никак. Да и какие это бандиты, блин – нормальная ЧВК, косящая под уголовщину! Заодно стали понятными недомолвки насчет «пустой» машины – действительно, на кой им запасы на борту, если они прикидываются мирными поселенцами для орденских и орденцами для переселенцев? А рядом лагерь, где все эти запасы есть в потребном количестве. Можно попробовать напроситься с вояками, но возьмут они меня? Да еще с их секретным грузом? С другой стороны, чего-то им от меня надо, похоже. А чего? Блин! Я же «живец»! Они ж банду на меня ловить собрались! Вот…! Ну и…! Так, это лирика, спокойно. А какие варианты у меня? Ну, откажусь... Они с чистым сердцем забудут про меня, и на этом моя карьера в Новом Мире завершится. В плане – бандитов я таким же образом послать все равно не смогу. Старое правило дикого мира – одиночка не выживает. Ну, по крайней мере, недолго. Вывод – надо торговаться и соглашаться – шансов больше по-любому. А, сссука, страшно!
     Я посмотрел на ожидающих моих слов командиров, и спросил:
     - Ну, а что мне с этого перепадет, и насколько велики шансы выжить? Чем и как вы меня прикроете?
     Скворцов от моей наглости аж поперхнулся, а вот второй, явный «молчи-молчи» или что-то родственное, захохотал:
     - Ну, Тема, я ж тебе сказал – не дурак, и злой! Просчитал быстро, хоть и нервничает.
     И уже мне:
     - Я капитан Комлев, контрразведка, как ты догадался. Прикрыть мы тебя хотим всем конвоем, точнее, не прикрыть, а удавить всю шайку, пока они думают, что на нас охотятся. Следить за тобой мы сможем, у нас маячки есть, один сейчас проглотишь, он работает сутки не дальше двух километров, второй поставим на машинку твою, там уже дальность под полста кэмэ. Когда тебя возьмут, мы пойдем по пеленгу, и в течении часа от них останутся тушки. Тебе – продержаться этот час, хоть как, лишь бы живым, ну, и не рыпаться при захвате. Есть средства и твое здоровье поправить, если что. Согласен?
     Я возмущенно замотал головой:
     - А прибыль?! Как говорил один герой, «мне сберкнижка сердце греть будет, когда на дело пойдем»!
     Комлев снова усмехнулся и ответил:
     - По правилам этого мира – тебе общая доля, при дележе трофеев на всех поровну. Плюс, если вдруг ты кого завалишь, то его имущество твое. Идет?
     Я согласно мотнул головой и пробурчал:
     - А какие варианты? Согласен, все равно вариантов нет. Когда начинать?
     Скворцов протянул мне нечто, похожее на маленькую ампулу для жидкого лекарства, из которых обычно набирают его в шприцы – только не прозрачная стеклянная ампула, а какой-то пластик зеленого цвета.
     - Глотай давай. Вон морсом запей. Не бойся, через сутки она рассосется на мелкие обломки и выйдет… естественным путем. А в твою машинку уже ставят передатчик.
     - И меня не спросили? У-у-у, гебня кровавая… – тоном записного либераста проныл я. Смех прервал заскочивший в кунг боец:
     - Товарищ Комлев, готово!
     Капитан повернулся ко мне:
     - Пожелания еще есть?
     - Я там скупился немного, заберите из багажника все это. Чтоб этим мудакам, если что, обломилось. И ствол мне оставьте тот, что у меня раньше был, остальное пока пусть у вас побудет, кроме их тряпья, естественно. Будем считать, остальные стволы на Базе продал. Есть какое ненужное барахло, чтоб сымитировать покупки?
     Через сорок минут я выезжал с временной стоянки РА в прежней одежде, с автоматом в держателе, «глоком» в бардачке и «макаровым» на ремне, и с заваленным наспех собранным «почти хламом» багажным отделением. Там валялись палатка армейская, пара ящиков консервов, несколько комплектов тех же «афганок», ящик патронов «из-за ленточки», еще что-то… В общем, выглядел я бедным (или жадным) переселенцем вполне достоверно. Было страшно, но одновременно накатил какой-то незнакомый мне ранее кураж, этакое «плевать, прорвемся!», и ехал я вполне уверенно. Инструктаж лейтенанта, взявшего на себя подготовку к спектаклю, и его клятвенные уверения в том, что ничего особенного сделать мне «эти чичи» не успеют, внушала слабую уверенность в собственной безопасности. Скворцов был, по крайней мере на вид, полностью уверен в своей правоте. Поэтому ехал я довольно спокойно, вспоминая беседу и принятые пятьдесят грамм «за удачу». И, когда за очередным поворотом почти уткнулся бампером в небольшой завал на дороге, а слева и справа от дороги увидел два крупнокалиберных пулемета на джипах, смотрящие дулами чуть только не мне в лоб, даже не особо испугался. То ли дальше уже некуда было, а то ли вот эта бесшабашность поддерживала…
     В себя я несколько пришел часа через два. Помнил я не очень много – меня выдернули из-за руля, дали по голове, вероятно прикладом – и все, собственно. Пришел же в себя я от боли в руках и запаха.
     Как оказалось, я находился в чудесном месте. На Земле это назвали бы «малиной», или там «хазой»… наверное… А тут наилучшим образом соответствовало определение – бандитская стоянка. Небольшой овражек или промоина, в которой стоит загнанная сюда через нижний разлом техника и устроен бивуак, на довольно долгое время. Стояли какие-то тенты и палатки, имелись разделенные зоны для приготовления еды, сна, отправления надобностей… Я был приспособлен висеть на косом кресте, из двух довольно толстых досок, на самом краю лагеря, возле одного из откосов, как раз недалеко от того самого «места для надобностей», собственно, вонь оттуда меня и привела в чувство, помимо затекших до онемения рук.
     Судя по освещению, день уже закончился, давно причем. Обитатели лагеря занимались своими делами, я видел метрах в двадцати пяти двоих у довольно хитро сделанной кухни – врезанной в глинистую стенку оврага таким образом, что ни свет костра, ни дым особо заметными не были даже с его дна, а сверху их разглядеть – можно и не пробовать. Еще трое во что-то играли под тентом у одной из машин, пользуясь светом из окна фургона для освещения… кажется, карт, не в лото же они резались! Чьи-то ноги неподвижно торчали из палатки неподалеку, и один тип сторожил меня, сидя на раскладном стульчике напротив моего крестика. В лагере были еще люди, но мне их не было видно, только слышны обрывки слов, какое-то движение тоже создавало свой шум, да и просто – видимых машин было многовато для присутствующих. Охранник, видимо, был ко мне приставлен за какую-то провинность, поскольку явно скучал и маялся. Ну, неудивительно – деться мне было некуда и не как. Помимо рук я был привязан к месту скрещения досок за живот, под самыми ребрами, руки были надежно обмотаны не только у запястий, но и до самых подмышек чем-то вроде скотча, так что охранять меня смысла не было. Вот мужик и не охранял, а просто терпеливо сидел на стуле и витал в своих мыслях. То, что я очнулся, он заметил минут через десять, да и то случайно... Зато обрадовался он не на шутку – похоже, его основной задачей было дождаться, пока я очухаюсь. Ни говоря ни слова он подскочил со своего насеста и мотнулся куда-то между палаток и машин. Через минуту после его ухода началась пальба, лупили из автоматов, но довольно быстро стихла. Еще минут десять-пятнадцать было тихо, а потом послышался шорох шагов и появилась процессия! Впереди шествовал невысокий, слегка жирноватый мужик сильно за сорок, одетый в новый камуфляж неведомого мне производителя, берцы, и почему-то папаху на голове. Кстати, голова, похоже, была бритая или лысая. На животе у него выделялась кобура с неведомым мне пистолетом, а на боку под правой рукой выглядывала рукоятка ножа. Вокруг и за ним топали еще трое похожих персонажей, причем одетых практически так же, только на головах у двух были армейские кепки, а третий вообще повязал бандану, ну, и вооружены эти были помимо пистолетов еще и автоматами, двое несли их на груди, третий закинул за спину. Эти все шествовали, именно шествовали, гордо и величаво, как петухи в курятнике. За ними, в ожидании приказов, семенил мой недавний сторож, очень напоминая своим видом мелкую шавку при быдлане-хозяине. Я дернулся на инстинктах, но вывод остался прежним – допрыгался. Единственное, что удивило, это то, что ноги остались свободными – теперь «…можно еще дать вождю по …». Хотя, это только в кино, Главный Герой при помощи свободного мизинца успевает при виде врага снять наручники, ногтем распилить кандалы и уже через десяток секунд встречает врага сокрушительным ударом в челюсть. Увы, я не Бонд, Джеймс Бонд…
     Странно, но страха практически не было. Была надежда на «кавалерию за углом» и в смерть не верилось вообще. Тем более – в такую… болезненную и некрасивую.
     Когда стая козлов приблизилась, они разделились. Троица свиты и шакал остались метрах в пяти-семи, а главарь важно прошествовал ко мне и остановился на расстоянии полуметра. Покачавшись с носка на пятку, посмотрев грозно мне в глаза и не удовлетворившись осмотром, он пригнулся к самому моему носу и зашипел, обдав могучим чесночным выхлопом:
     - Ты, русская собака, знаешь, кого убыл? Это был мой племяннык, и его охраннык тоже мой чэлавек был. Ты иых застрэлил. Забрал иых машыну, дэньги, оружые, ты думал, что разбогатэл? Я тэбя буду на куски рэзать, понял?
     Я, сам себя не узнавая, ответил спокойно, но громко:
     - Ты говнюк, как и твой дохлый родственник. Мужчина рискнул бы со мной сойтись один на один, на одинаковом оружии. А ты – такой же хреносос как и твой племяш... Что он мне только за свою вонючую шкуру не обещал, на все готов был! Ты на него похож, тоже меня боишься, сученок. Или рискнешь меня развязать? Не, не рискнешь, ты шакал, трусливый и вонючий (от мужика и впрямь попахивало неслабо), ты смелый только тогда, когда у меня руки связаны!
     Вот честно, сам не знаю, что это меня на героику пробило. Никогда вроде избыточным желанием упасть на амбразуру не страдал, да и вообще смельчаком не был, а тут – как понесло! Тип оценил. Морда его побурела, он отскочил от меня на шаг и с маха врезал мне в живот кулаком. Больно, сука!
     Дальше меня били. Правда, почему-то довольно аккуратно, без лишнего членовредительства. Да и не долго, даже сознание не вышибли. А вот мозги прочистили хорошо. Я и раньше замечал, что хороший пинок часто заменяет до полутора часов убеждений, но на себе испытывал такое разве что в далекой молодости, а тут мои собственные убеждения прекрасно проверили на мне! Дав мне отдышаться, главарь снова приблизился и вытащил из ножен свой нож. А ножик у него был какой-то неправильный, потертый и поношенный – в отличие от прочей экипировки. Я бы сказал, рабочий ножик, и держал он его привычно, как инструмент, причем ножик был в свежей крови или чем-то красном, блин. Я вдруг как-то резко осознал, что мне сейчас будут что-то отрезать. Блин, такого ужаса я не чувствовал давным-давно, как бы еще не со времен своего почти падения в кипяток в колодце возле дворовой котельной, в раннем глупом детстве! Тогда я уцепился за кромку колодца каким-то инстинктом, и выбрался оттуда так, что и сам не помню! Вынесло меня наверх страхом, истерикой даже! Вот сейчас я потихоньку впадал в то же состояние – почти бесконтрольного ужаса! Ужас был тем сильнее, что я ничего, совершенно ничего не мог сделать! Меня сейчас просто медленно и больно зарежут!
     Сволочной ублюдыш схватил меня за горло, вытянул мне башку вверх и воткнул острие своего режика куда-то в правый бок. Больно!!! Я задергался на досках, пытаясь хоть как-то облегчить дикое жжение в боку, а урод вдруг отпустил мое горло, дав мне возможность орать. Я и заорал, с хрипом и подвывами, а этот козел аж на цыпочки привстал, вытянув шею и стараясь заглянуть мне в глаза сверху! От боли в боку я уже практически не соображал, когда вдруг снова промелькнула мысль об индейском вожде. И я, уже на звериных каких-то инстинктах, помноженных на боль и ужас, вцепился зубами в кадык этому уроду! Вцепился как волк, насмерть, и даже успел вгрызться в него, прежде чем на мою многострадальную голову посыпались удары, и я, просто и без затей, отрубился…

Порто-Франко, платная городская больница №2, палата интенсивной терапии, 47-й год освоения.

     Пришел я в себя днем. По крайней мере, яркий солнечный свет сквозь широкое окно заливал комнату, в которой я лежал на чем-то мягком. А еще – непередаваемый запах больницы, хотя и очень ненавязчивый, какой бывает в хороших… и дорогих, да, клиниках. Кажется, я ухитрился остаться в живых… Интересно, где это я? Нет, что в больнице – и так понятно, а ГДЕ? Или… господи, может, это все бред воспаленного мозга? Да! Я просто переработал, перечитал всякого ненужного, или фильм какой посмотрел! Я в больнице, неважно с чем, сейчас уже мне вполне нормально, то есть я относительно здоров, скоро выпишусь и поеду домой… Слава Создателю, всего лишь бред! Никаких бандитов, никаких ножей в ребрах, никаких «каждый сам за себя»! Так, все хорошо, как там у буддистов – представим себе горное озеро…
     С озером случился облом. Мне срочно потребовался туалет. Срочно! Не уверен, что в нормальной больнице оценят поведение взрослого мужика, аналогичное ребенку двух лет от роду, да и подгузника на мне… не, нету. Подъем! Где тут место одиноких раздумий?
     Палата, в которой стояла еще одна, сейчас пустая, койка, была вполне современной – бежать по коридору на следующий этаж не понадобилось. Заодно я успел рассмотреть себя в зеркале – и очень неприятно удивиться своему внешнему виду. Кожа на лице и шее (зеркало над умывальником было небольшим) выглядела как на прокаженном – какие-то язвы, съежившиеся участки, красные, фиолетовые и зеленоватые пятна, отслоившиеся куски... Крайне неприятное зрелище! Похоже, в больнице придется задержаться – если финансов хватит. Родители понервничают… Странно, что это я такое подхватил? И где? Вроде как у нас далеко не тропики, чтобы всякой экзотикой маяться, ничего уникальнее сифилиса давно уже не встречается, да и этот, вроде, не дает такого яркого эффекта! Привозное что-то???
     Я устроился обратно на койку, вытянулся и принялся рассматривать палату и себя самого. На мне была надета обычная пижама из хлопчатки, нейтрального темно-серого цвета. Стены в палате тоже были окрашены во что-то типа «морской волны», так что при температуре градусов так 25 С, находится в помещении было вполне комфортно. У двери в санузел, напротив входной, стояли два шкафа, возле кроватей устроились тумбочки, небольшие коврики на полу и телевизор на стенке напротив окна завершали обстановку. Я осмотрел как мог остальное тело, убедился в том, что пострадало не только лицо, поискал глазами пульт от телевизора, не нашел и задумался, что делать дальше. Тишина в палате действовала успокаивающе, я прикрыл глаза и предался грустным размышлениям, постепенно задремывая. И уже почти заснул, когда дверь в палату открылась, вошла девушка лет двадцати пяти, в больничном халате, и закрыла дверь за собой. Не знаю, почему я решил похулиганить, но глаза открывать и шевелиться не стал, изображая спящего на спине больного и наблюдая за медсестрой сквозь ресницы. А медсестра совершенно спокойно скинула с себя халатик, повесила его в шкаф, блеснув попкой, потом повернулась и направилась прямо к моей кровати. Откинув одеяло и сноровисто приспустив мои штаны, девушка вскарабкалась сверху и, после нескольких секунд обработки ладонями моего вздыбившегося органа, устроилась на нем и… ну, понятно. Я перестал прикидываться, распахнув глаза (и рот, кажется) в стиле японского аниме-героя, попытался что-то сказать, но на секунду замершая на мне медсестра хихикнула и продолжила двигаться. Говорить я уже не захотел…
     «Процедуры» продолжались около получаса, причем я крайне удивился собственной активности – после окончания сеанса я продолжал… м-мм, хотеть повтора. Причем сильно! Девушка, обратив внимание на мое состояние, снова хмыкнула, прикрыла меня одеялом, и нажала кнопку в изголовье кровати. Все так же, не говоря ни слова, встала, оделась и вышла, а на ее место тут же вошла вторая! Блин, я в раю! В мусульманском! Гурии форева! Еще полчаса «процедур» прошли прекрасно, я даже(sic!) слегка подустал, а когда девушка вышла вслед за первой, слегка забеспокоился – по канону-то их с полсотни должно быть! Не потяну!
     Но в снова открывшуюся, минут через двадцать, дверь вошла не медсестра, и даже не вошла – вошел, смутно знакомый тип в камуфляжной одежде и с пистолетом в кобуре на боку. Где же я видел эту физиономию, дружелюбно лыбящуюся и смотрящую на меня удивительно честными глазами? Камуфляж, оружие… капитан Комлев?! Ссссукин сын! Не бред! Я все так же в этом долбаном Новом Мире! И передо мной та сволочь, которая обещала защиту и помощь!
     Видимо, даже в пятнистом варианте мое лицо было вполне выразительным – капитан аж отшагнул назад, но потом, стерев, правда, с рожи улыбку дебила, все же подошел и устроился на тумбочке, демонстративно покряхтев. Я как раз вполне серьезно прикидывал шансы завладеть его стволом и поговорить о его поведении предметно, но пока шансов не было, решил подождать – для чего-то же он приперся? Комлев помолчал минуту, и, не дождавшись вопросов от меня, заговорил:
     - Рад приветствовать вас в сознании и даже здравии. Ваше состояние вполне стабильно, вы уже практически здоровы, что и сами можете оценить по недавним… упражнениям. Вы находитесь в городской больнице Порто-Франко, уже третий день, если считать от дня нашей с вами встречи. Банду мы, благодаря вашему маяку, нашли быстро, но пришлось ждать темноты для скрытности выдвижения – иначе вы бы этого боя не пережили наверняка. Устроились они так, что при свете не подберешься… Вас сняли с того крестика в очень тяжелом состоянии, повреждена была печень, болевой шок, множество гематом и переломы руки, ключицы, ребра тоже прилично помяли… Ну, если надо, доктора расскажут. Наши врачи сразу занялись травмами, но состояние только ухудшалось. Тогда нашим штатным медиком было принято решение о применении очень редкого и… э-э-эээ, мало применяемого… лекарства, из местных ингредиентов.
     Я разлепил стиснутые зубы и уточнил:
     - Капитан, а не «малоизученного» ты хотел сказать?
     Тот вздохнул и ответил:
     - Ну, нельзя сказать, что совсем уж «малоизученного». Изучено, и применяется успешно. Но – крайне дорогое, и не всегда помогает, иногда идет какая-то несовместимость, и пациент быстро превращается в труп. Примерно один случай из полусотни. Их, собственно, и было около полутора сотен, трое не пережили. Зато те, кто получил этот курс, реально омолаживаются, причем с долговременным эффектом!
     - Ага, скажи еще, как мне повезло. – злобно буркнул я. Капитан только развел руками. Затем, подумав, продолжил:
     - Вообще ты прав – именно повезло. Препарат редкий, я бы даже сказал, редкостный, и обычно не входит в состав аптечек первой помощи, да и второй тоже – эксклюзив. Но буквально за неделю до вашего появления нами была накрыта другая банда, у которой и был изъят полный комплект, точнее, несколько комплектов доз препарата. Кстати, препарат был приготовлен кустарно, и шанс просто не пережить прием первой же дозы тоже был весьма… существен. Ваше пребывание в больнице тоже уже оплатила финчасть РА, как и питание, и прочие потребности.
     Я удивлённо посмотрел на него, потом, начиная понимать, протянул:
     - Та-а-к, значит, эти девочки…
     - Побочный и кратковременный эффект! – поспешно заявил Комлев – На несколько недель, от двух до четырех, и девочки из хорошего борделя, вполне чистенькие. Тебе, кстати, теперь часть болячек вообще не опасны!
     Я не выдержал и расхохотался. Капитан с недоумением смотрел на меня, пока я не выдавил сквозь хохот:
     - Впервые на моей памяти… ой, не могу… а-а-арми-ия офи-и-ициально… оплачивает борде-е-ель!!! Ой, умора-а-а!!!
     Капитан вежливо посмеялся «за компанию», потом заметил:
     - Да просто оплачен курс лечения, как пострадавшему гражданскому по разовому контракту с РА. Уж очень впечатлил ты даже начфина своим… укусом. Не припоминаю, чтоб кого-то здесь так загрызали, да еще с распоротой печенью. Мы умеем быть благодарными, и выручил ты нас здорово. Банда...
     Я махнул рукой:
     - Не свисти, капитан. Какая к черту банда? Скорее ЧВК или что-то вроде наемников-карателей, типа чичей времен второй чеченской либо каких-то хохлопатриотов на зарплате у амеров и под их же командованием… Не бывает таких банд – новенькое обмундирование, новенькое оружие, да еще и не только новенькое, но и новейшее! И пасли они именно вас, тут ты почти не соврал, я для них действительно побочная подработка. Не добавил только, что пережди я еще пару суток на базе «Европа», и они снимутся с места вслед за вами. А я им нафиг, в целом, не нужен. Так что ты меня просто развел, на незнании местных реалий, верно? Но и это еще не все, капитан. Не подскажешь, почему это я повелся? Прямо радостным козликом поскакал класть живот на алтарь неведомых мне «интересов народных»? Подскажи, дорогой, не подсыпал ли ты чего приятного в морс, которым меня угощал, али в бутербродах селедка второй свежести оказалась?!
     Комлев катнул желваки по скулам и возмущенно прорычал:
     - Ничего я не подмешивал! Обычная еда, как и себе!
     Я подождал пяток секунд и переспросил:
     - Но что-то же было? И ты знал о моей неадекватности, правда ведь? Ну, колись, все равно же узнаю!
     Капитан вздохнул и тихо ответил:
     - После перехода сюда в течении нескольких суток идет гормональный сдвиг, зрелые люди становятся как дети или подростки. Хочется буянить, развлекаться, секса опять же требуется вдвое-втрое больше обычного, для каждого индивидуально, конечно, но у некоторых башню сносит вообще напрочь. Этакий кураж, море по колено. Плюс прививки орденские, тоже вносят попутно небольшую лепту, чаще всего именно на снятие тормозов.
     Я кивнул, скорее собственным мыслям:
     - Понятненько. Ты вроде как и не виноватая, я типа сам пришел, но вот гаденько как-то мне... Не подскажешь, почему?
     Капитан молчал. Я тоже, при этом почему-то успокоившись. Затем спросил, сев на кровати и указывая на себя пальцем:
     - Не объяснишь, что это такое со мной сейчас? И как долго это продолжится?
     Капитан, тоже вынырнув из неприятных, судя по лицу, размышлений, ответил:
     - Побочный эффект принятия курса лекарства. Оно действительно мощное, почти панацея при травмах или тяжелых невирусных заболеваниях, переломы зарастают при правильной фиксации за сутки-трое, и реально омолаживает на… от пяти до семи лет, визуально и по анализам. Вот старая шкура и облазит… Стоит порция для одного человека от пятидесяти до ста сорока тысяч экю, в зависимости от возраста и состояния организма. Редкость и цена обусловлена тем, что добывается основной компонент из желез местного архара, точнее, горного козла. А охота на него – дело муторное из-за его осторожности и опасное из-за мест обитания – в местные горы лазят разве что ротой, там и живность агрессивная, и банд хватает… Не везде, но в основном пока так. Тебе выделен полный курс, примерно две недели уколов, главным образом потому, что, один раз начав, нельзя прекратить – сдохнешь от гормонального дисбаланса. Кстати, цена еще и поэтому заоблачная – это тебе не разовый укольчик, а целый набор ампул. И… ну, трофеи… короче, в счет лекарств засчитана твоя доля трофеев с общего навара, там около сорока штук тебе, как вольнонаемному, и причиталось. В грузе главного бандита оказалось изрядное количество золота.
     - Ну вы красавцы! – я аж задохнулся – Меня мало что не прибили, а лечение, которое ты так радужно описывал, по сути, за мой кошт?! Да еще и самопалом?! Ну, бляааа…годетели!
     - Спокойно, комплекс восстановления действительно РА оплачивает! Немного не дотягивает до восьми штук стоимость, кстати, и это со скидкой как военнослужащему! Так что за твой счет, и то не полностью, только сам ингредиент, а больница, врачи и… медсестры – это за наш! Ну, и я ж сказал – ты своим бульдожьим хватом народ впечатлил. Так что то, что упало с бандита – твое. Там около десяти тысяч налом, его жилой фургон, с барахлом, кстати, плюс твое все целенькое и невредимое, тоже вернем в полном порядке. Кроме того трофейного ствола, что ты продать собирался, одну твою сумку мы, уж извини, посеяли неведомо где под шумок, куда-то в общие трофеи запихали, но ребята там тебе других накидали. Ну, и твою машинку нашли, целая осталась, только лобовое стекло сменить пришлось, так что с той килодесятки в минус три сотни. Машины на стоянке представительства РА, заберешь как выздоровеешь. Ну, и не забывай – без нашего участия тебе уже ничего было бы не нужно…
     Я выдохнул, чуть отходя от внезапно вспыхнувшей злобы, и почти спокойно поинтересовался:
     - А ты чего здесь торчишь? Почему не с конвоем?
     - Сняли меня с сопровождения конвоя, из-за тебя, кстати. Сказали, что рисковать жизнью гражданских без их на то сознательного согласия я не имел права – порчу имидж Протектората. Ну, и еще дела по переговорам с орденом, после нашего наезда… Так что я и сам не знаю, я повышен или наоборот, там видно будет. – махнул рукой капитан.
     - А что за наезд? – заинтересовался я. – Или опять не все мне надо знать?
     - Да нет, тут как раз секретов особых нет – все равно вот уже вторые сутки все об этом говорят, уже слухи такие пошли, что к правде никакого отношения не имеют практически… С чего бы начать? Ну вот скажи, тебя на базе «Россия» ничего не удивило? Если ты не в курсе, названия баз примерно отвечают регионам, которые они на Земле обслуживают. То есть с «Европы» едут европейцы, от венгров до шведов, с «Америки» американцы с прочими канадцами, ну, а с «России», соответственно, русские и русскоговорящие разных видов, от казахов до чукчей и от алеутов до хохлов и эстонцев. Так как?
     Я задумался, потом кивнул:
     - Есть пара моментов. Основной персонал базы – русским языком не владеет, кроме девочек на ресепшене, ну и армянин тот, что гостиницу содержит – но он условно частник, как я понимаю? Охранники, персонал базы, даже банковские работники – русскоязычные только технически. И еще – база «Россия», а в арсенале обычного «калаша» днем с огнем не сыщешь. Зато навалом всякого амеро-бриттского хлама, которым ни пользоваться у нас толком никто не умеет, ни обслуживать его. Но я думал, это общая тенденция, для всех баз. Насколько я понял из агитки, амеры изначально под себя этот мир застолбили?
     - Ну, вообще-то не только, и даже не столько амеры, это раз. А два – еще пять лет тому назад на базе «Россия» тебе для того, чтобы найти оружие хотя бы из Чехии, Болгарии или Польши, пришлось бы буквально перерыть весь арсенал. О британских, бельгийских или американских образцах там и не слышал никто. Нет, были китайские, румынские или там финские клоны АК, но именно что клоны – кроме штампа никаких конструктивных различий. Да и персонал активно поощрялся к изучению языков, и как минимум понимающих было не менее 90%, а то и вообще все поголовно. А потом, незаметно как-то, потихоньку сменился сначала персонал, а позже и арсенал. Заодно так же незаметно пошел на спад поток переселенцев из России и ближнего зарубежья. В последние пару лет наш прирост населения ниже, чем где бы то ни было в этом мире – где вообще есть какая-то статистика! Считай, только за счет собственного воспроизводства! Ну, и палки в колеса, по приобретению необходимого нам технологического оборудования, начали ставить не только здесь, но и даже в земной России, и очень серьезные. Вот и приходится покупать втридорога где-нибудь в западных странах, Земли, в смысле, и везти через их же базы… Думаешь, мы от нечего делать околачивались возле «Европы» этой?
      Я посмотрел на капитана и переспросил:
     - И что, просто так вот стали пакостить? А до того – все было в ажуре?
     Комлев неопределенно пожал плечами:
     - Ну, не то чтобы друзья до гроба, но такого давления не было никогда. А почему – да черт его знает… Был у нас несколько лет тому серьезный конфликт с орденом, но с их подачи, да и начали они первыми. Мы остались в прибыли, а вот теперь, похоже, пошла обратка. А еще раньше тут не до конфликтов было – выживать надо было изо всех сил. Тогда любые заявки вообще без проволочек удовлетворялись. Но как только мы промышленность какую-никакую запустили, да и зависеть от поставок в основном перестали – тут и началось.
     Я задумался, потом поинтересовался:
     - А подскажи – вот те бандиты, которых на ноль умножили, они кто были вообще?
     «Контрик» хмыкнул:
     - Да всякие там. Татарин этот с турецкой родословной за главного, плюс несколько родичей, а остальные – кого только не было. Даже из хохлов затесалась парочка, и трое белорусов были, литовцы, эстонец, поляков штук пять разных, корейцев аж трое, русаков двое – но все сволочи те еще… А что?
     Я скопировал его жест:
     - Да вот мне непонятно – крупная банда, считай под боком у местных гегемонов, а устроились – как у себя на даче. При том, что вроде бы орден с ними борется… Интересно, это такая же борьба, как у США с террористами? Типа, главная задача борьбы – не торопиться и тщательнейшим образом пересортировать террористов на умеренных, либеральных, демократических, еще каких-то – а уж потом решать, кто из них террористы, а кто вполне себе просто оппозиция? Да еще и помочь тем, кто «просто»?
     Комлев довольно кивнул:
     - Именно! Количество банд на орденской территории расплодилось настолько, что заметили даже в самых проорденских регионах, самые верные начали побулькивать, из местного евросоюза или федеральных округов. А в Техасе в орденской форме уже иногда появиться в одиночку, в саванне, опасно – могут пристрелить сходу и даже Ай-Ди не спросить. Но и воевать сюда без чего-то совсем уж критического не пойдут – нет там у них армии. Да и нигде толком нет, кроме как у нас. А когда мы твоих знакомых бандюков прихватили, то заместитель главного много интересного нам рассказал. Плюс кое-что интересное нашлось в сейфе твоего нового фургона – уж извини, сейф мы почистили. Так что со стоянки банды мы прямиком пошли на базу «Россия», и почти всю верхушку управленцев развесили на заборе. За шею. Операцию разрешили с самого верха, каждому было предъявлено обвинение, и каждого повешенного сейчас описывают во всех местных новостях – за что, да почему… Так что эта история уже не секрет ни для кого. Базу взяли быстро, они даже дернуться не успели. Теперь у нас новый виток «холодной войны» с мелкими горячими конфликтами.
     Я подумал немного, потом осторожно поинтересовался:
     - А ваш ценный груз – он вообще был?
     - Был, и уже пошел по маршруту с конвоем. Отбивали тебя и брали базу вообще другие подразделения, не конвойники, а как раз частично под наемных ЧВК-шников и замаскированные, понимай, таких же, как твои знакомые бандюки. Очень красиво получилось, в некоторых моментах… А какие документы нам попались! Орден сейчас ужом на сковороде вертится, чтобы выдать этот бандитский промысел за частную инициативу уже повешенного начальства базы. А на еще трех базах резко сменились почти все вышестоящие, прикинь? Вот такие дела. Но тебя это уже мало касается, так что, в целом, я тебе сообщил только общеизвестное.
     Посидели молча с минутку, потом я как бы нехотя поинтересовался:
     - И что теперь мне ожидать от этого лечения? Это все такие пятнистые от него становятся?
     - Если честно – не знаю. У тебя какой-то усиленный вариант получился. Мы только когда уже вкололи тебе вторую порцию, позавчера, заметили, что ты слишком быстро и сильно реагируешь. Местные спецы, да и наш с ними согласен, говорят, что препарат работает в комплексе с еще какими-то ингредиентами. Препарат проверили – все вроде, как всегда. Ты должен был помолодеть лет на шесть, выглядел бы примерно тридцатидвух-тридцатипятилетним, при состоянии организма лет на тридцать с мелочью же. А у тебя бешеное омоложение, тебе после восстановления кожи и двадцать будут с трудом давать, а по внутренним органам вообще непонятно – они начали как-то меняться в сторону улучшения. Как будто, как сказал наш эскулап, запустилась другая генетическая программа, в сторону гармонизации организма. Так что ты, по предварительным рассчетам, теперь долгожитель, и при нормальном самочувствии. Сам не подскажешь, что это может быть?
     Я задумался, потом переспросил:
     - А прививки орденские? Свеженькие?
     - Проверили. – кивнул Комлев. – Не совсем, хотя и есть небольшой эффект. Собственно, насколько я знаю, ты единственный пока, который на вторые сутки здесь, уже получил первую порцию панацеи. Но все же не хватает для такого эффекта. Что-нибудь еще?
     Я задумался. Можно было промолчать… Вот только не факт, что меня при этом не используют как морскую свинку, выискивая неизвестный фактор. Да и не факт, что в будущем не потребуется помощь специалистов, понимающих, с чем они имеют дело. Пожалуй, лучше все же сказать:
     - Тогда только одна идея. Вы не знаете, кого до меня резал этот дохлый урод?
     - Варана местного, есть такой хищник. Какой-то шальной попался, кинулся на бандита прямо днем, его расстреляли всей оравой, мы как раз под стрельбу и подползли. Я сам видел, как главный зверушке в глаз ножик втыкал, а потом горло вспарывал… Стоп, ты хочешь сказать, что он тебе печенку этим же ножиком тыкал?! – резко вскинулся капитан. Я пожал плечами:
     - Не знаю, чем он вашего ящера тыкал, но ножик был в крови, точно помню.
     Капитан аж подскочил на месте и забегал по палате:
     - Все сходится. Я слыхал, что кровь варана немного усиливает болевые ощущения, при попадании на открытую рану, типа слабенькой кислоты, ну или солевого раствора! Он тоже вполне мог знать это, и нож для тебя подготовить, раз уж повезло со зверюшкой, вовремя попалась. И загнал тебе порцию варанятины прямо в печень, считай, в кровеносную систему! Так, сейчас проверим, ты пока полежи тут, есть пожелания? – это уже капитан тарахтел скороговоркой.
     - Есть. Жрать хочу, уже до колик. И… «медсестер», после еды. Или во время… что-то совсем крышу рвет. – вздохнул я.
     - Понятно. Я побежал, вечером зайду. Сейчас принесут. И… не болтай о лекарстве. – ответил капитан и исчез.
     Через четыре недели лечения я, все еще в старой «афганке», вышел «за стены» клиники. За это время моя дурацкая кличка, с момента появления в этом дурдоме преследовавшая меня с легкой руки персонала базы «Россия», стала почти официальным прозвищем. Постарались работницы местной секс-индустрии. Хотя, как раз они-то были довольны – редко когда перепадает стабильный заработок, и даже напрягаться не требуется – клиент всегда готов.
     Видок у меня был довольно забавным, даже для всякого повидавших местных. Начать с того, что я опять выглядел сопливым подростком лет восемнадцати-двадцати. Не, ну назовите это «молодой человек», «юноша», или даже «парень», хотя последнее как-то не слишком привязано к возрасту. На вид это все равно будет довольно забавное зрелище – долговязое и нескладное нечто, в обвисшей одежде (все же габариты за время лечения, даже при очень приличном питании, «слегка» подуменьшились – уж очень активная получилась терапия), с торчащей из слишком широкого воротника шеей – и помножьте все это на и без того не слишком презентабельную потрепанную одежду и стоптанные кроссовки – единственное, что сидело на мне впору. Ноги размер не меняли!
     В кармане у меня лежали аккуратно сложенная расписка на получение транспорта, справка из клиники о прохождении курса восстановления/лечения – для замены Ай-Ди, моя временная ай-дишка, пяток больничных визиток и ключи от двух машин. На левом запястье – трофейные часы. На поясе – нож с зачернённым лезвием (отдали наследство с татаро-турка, меня с этим ножиком в больницу и привезли) и пустая кобура от «глока», сам пистолет остался в одной из машин, как обещал капитан. Я бы снял и кобуру – но тогда ее пришлось бы тащить в руках или в кармане, что ничем не лучше. Да, в карманах завалялось тридцать семь экю – а еще семь сотен, отданных на хранение, плюс почти десять тысяч – должны были ждать меня в представительстве ПРА. Как сказал окончательно исчезнувший по своим делам две недели назад Комлев, заскочивший для еще одного сеанса мозгоправки на тему «никому и ничего не рассказывай», в представительстве меня ждут и проблем не будет. Я неторопливо топал по улице, рассматривая местных жителей и прикидывая свои первоочередные действия еще раз. За эти недели на планирование времени у меня было с избытком. Вообще – от скуки спасало только наличие телевизора и выданная мне под клятвенные заверения в осторожности чья-то электронная книга-планшет. Даже девочки приелись уже к концу первой недели – все это действительно напоминало скорее медицинские процедуры… Что я только не делал за этот месяц, чтобы убить время! Раз десять во всех новостных выпусках пересмотрел записи с камер наблюдения базы «Россия», на которых разнокалиберно одетые и вооруженные люди быстро и четко захватывают периметр, слаженно сортируют пленных и потом развешивают, после вынесения приговора и зачитывания преступлений, с два десятка верещащих тел на прямо на бетонном заборе базы. Особо умилило наличие, среди повисших, как моего знакомого с первых минут здесь и мной же обиженного «негра без винтовки», вместе с одним из помощников – тем, которого я не бил – так и милой, хотя и несколько избыточно наглой и злобной свиньи из банка. Эту выделили особо, жирная тварь буквально на зарплате сидела, сливая бандюкам состояние счетов, состав семей, даты прибытия и вообще все, что только можно захотеть, о новоприбывших. Вместе с негром-безопасником тандем получался настолько убойным, что практически никто из более-менее зажиточных переселенцев проскочить просто не мог. Эти записи крутили почти беспрерывно по всем семи местным каналам в каждом выпуске новостей, не считая специальных, тому же посвященных, до самого моего выхода из клиники. Посмотрел я и момент, особо понравившийся капитану – как толстуха и начальник базы узнают одного из командиров псевдобандитов-ЧВКистов, и на коленях умоляют его прекратить издевательства, крича о договоренностях, называя полученные за слив суммы и обещая еще большие блага. И короткий ответ «бандита» – собакам собачья смерть. Ответ на русском языке. Правда, этим дело пока и закончилось… Со слов Комлева на базу откуда-то завезли полный арсенал русско-советского вооружения и патронов, назначили новое начальство и сообщили официально, что благодарят «неизвестных» за проявленную сознательность и помощь. От имени «ничего не ведавших» высших управленцев ордена. Предложив, при этом, руководителям «неизвестных» получить премиальные за повешенных негодяев – в любом отделении банка на территории ПРА! Из Демидовска на следующие сутки поступил такой же официально-ядовитый ответ, в котором предлагалось создать накопительный счет за уничтожение этих и возможных будущих «оборотней в погонах», чтобы перевести процедуру «санации» на официально-договорную основу для всех неравнодушных к понятию «справедливость» переселенцев и местных жителей, и обещание направлять таковых за обещаными средствами при первой возможности…
     А еще я начал со скуки посещать спортзал, поскольку даже Комлев исчез уже после третьего посещения, через пару недель. В больнице было нечто вроде этакого подвальчика времен российских «девяностых», и использовалось это для приведения в тонус пациентов после длительной вынужденной ограниченности подвижности. Я же, попав туда, познакомился с местным массажистом – полунемцем-полушведом, кстати, местным же Казановой, который при своих габаритах за сотню кг имел серьезные проблемы со спарринг-партнерами – но при этом, будучи каким-то там спецназером, очень в них нуждался, разделяя свое время между бабами, работой и тренировками в стрельбе и рукопашке. Скучно ему было там, вот он для смеху и предложил мне поучаствовать против него – на бутылку пива, что я не продержусь и минуты. В тот день мне в палату очередные девочки приволокли четыре бутылки. И вовсе не потому, что я его побил – даже наоборот. Просто оказалось, что реакция и скорость движений у меня возросли очень заметно – я только уклонялся от его ударов и рывков, бегал по залу и изредка практически отталкивал тушку этого громилы от себя подальше, поскольку толково стукнуть его не получалось уже у меня. Врач мне потом высказал, что он думает об идиотах, вступающих в драку с незажившими до конца переломами, но после осмотра разрешил маяться дурью и дальше. Да, переломы действительно не зажили до конца – но скорость заживления была настолько высокой, что уже через неделю они выглядели как полугодичной давности! Понятие «зажили полностью» – довольно растяжимое... Так что драки мне разрешили, хоть и предупредили о последствиях! Да, вскоре Оскар подобрал способы противодействия моей из ниоткуда появившейся ловкости, и летал я по подвалу только так. Заодно выяснилось, что и удар я теперь держу неплохо, куда лучше, чем прежнее «никак». Нет, я вовсе не стал «человеком-вараном», по аналогии с похожими дебилами из американских комиксов. Мои физические кондиции просто улучшились до состояния «хорошо тренированный спортсмен-легкоатлет кандидатского класса», не больше, но сами по себе, без изнурительных и долгих лет тренировок, я молчу про допинги! Вполне себе приятный бонус, хоть и не вундервафля ни разу.
     Гулял я уже около трех часов, по пути зашел в представительство ордена и поменял Ай-Ди, теперь на фото была моя молодая и чистенькая физиономия. Девушка на ресепшене проверила, подтвердила, что действительно, мою ай-ди необходимо заменить, так как я на фото на себя не похож по независящим от меня причинам, и даже поужасалась безответственности работников базы, поленившихся воспользоваться фотошопом – даже больничная справка не потребовалась. Выдала мне девушка новую карточку, решительно спустив старую в шредер и, пожелав успехов в новой жизни, и тут же вежливо выставила за дверь под палящее солнышко, абсолютно не заинтересованная в продолжении знакомства с настолько потрепанно выглядящим вьюношей, без денег и родственников, судя по одежде и внешнему виду… Н-да, однако досадно, хоть и ожидаемо.
      Панама на голове потихоньку становилась крышкой термоса, кроссовки, кажется, уже чавкали от пота, штанины облепили ноги и противно хлопали при движении. До окраины города, на которой располагались территории представительств, по моим прикидкам пройденного расстояния, оставалось еще километра три-четыре. Ну, и там еще сколько-то поискать место. А время, согласно местным часам, перевалило хорошо за полдень, приближаясь к цифре 16-00. Потихоньку изменились строения, если вначале путешествия я двигался по оживленным улицам, с массой ресторанов и ресторанчиков, магазинов и магазинчиков, в которых торговали всяческой всячиной, от продуктов до компьютеров, то теперь я топал вдоль аккуратных, американского типа газончиков, за которыми виднелись небольшие особнячки и домики попроще, иногда перемежаемые пустырями и утилитарными ангарами-складами. Последних становилось все больше, с соответствующим уменьшением количества особнячков. Я задумался о перекусе. Если тенденция продолжится, я, если не зайду сейчас в ближайшую кафешку, пожалуй, буду уже не обедать, а ужинать – поскольку эта ближайшая может оказаться и последней по дороге. А если не повезет, так и вообще – завтракать... Я активно начал крутить головой, приглядываясь и принюхиваясь в попытке вычислить какую-нибудь кормильню. Через десять-пятнадцать минут оба вида чувств указали на средних размеров двухэтажное здание с большой открытой верандой под навесом, на которой стояли столики и стулья, все из дерева. В глубине виднелась барная стойка, запахи оказались вполне манящими, и я решительно направил свои стопы в сторону кафе.
     На веранде людей почти не было – из двух десятков столиков занятыми оказались всего четыре. За одним сидела семья из трех человек – мужчины лет сорока (ровесник почти, блин!), женщины чуть за тридцать и сына – пухленького мальчика около восьми годов. Женщина что-то выговаривала супругу, мужик вяло отбрехивался, пацанчик с выражением брезгливой скуки на физии ковырялся в тарелке. Через один столик устроилась еще одна семья, уже из четырех человек, глава семьи лет под пятьдесят, жена его «за сорок», дочка лет двадцати и вторая, еще моложе, не старше шестнадцати. Эти вели себя настороженно, но доброжелательно, тихо говорили между собой и иногда хихикали. Второй ряд столиков, возле самой стены, был почти пуст, только в углу у стены здания сидели двое мужчин тоже «за сорок», примерные ровесники более многодетного отца, из двух наличных. И еще была молодая парочка, оба не старше двадцати-двадцатидвух, эти устроились как можно дальше от остальных, для чего им пришлось занять столик возле самого края навеса, через пустой ряд столов от остальных, и «наслаждаться» полным отсутствием прохлады здания – зато и ворковать им никто не мешал.
     Все четыре ряда столиков были накрыты чистенькими скатертями, на столах стояли салфеточки и приправы, и я решил, что от добра добра не ищут. С одной стороны часть столов стояли с придвинутыми вплотную стульями, там явно что-то готовилось для большого наплыва гостей, ну, вроде свадьбы или там поминок, поэтому выбора особого не оставалось, и я бросил свою панаму на стул одного из столиков у стены возле посетителей. Получилось, что я устроился как бы в шахматном порядке между семьями, и через столик от двух мужиков. Особого внимания на меня не обратили, люди были заняты, а за стойкой кассира «не стояло»; на мое появление тоже никто не отреагировал. Я, посидев с минуту, подошел к стойке и заглянул в открытую за ней дверь. Затем, углядев гостиничный звоночек на столешнице, дзенькнул в него пару раз. Через пару секунд послышалось шлепанье подошв, и в дверях показалась миловидная женщина неопределенного возраста, таких показывают в кино в роли гувернанток (если фильмы не ХХХ!), классных дам или строгих преподавательниц. Женщина, выйдя на веранду, вежливо улыбнулась и ожидающе посмотрела на меня. Я кашлянул, прочищая горло (оказалось, пока бродил, наглотался пыли), и спросил:
     - Здравствуйте, у вас можно пообедать?
     Потом подумал и переспросил на своем «пиджн-инглише»:
     - Гуд дэй, кэн ай хэв э диннер ин ю кэффи?
     Женщина хихикнула и ответила на более-менее понятном русском:
     - Вы, наверное, хотеть обьед? Это называть ланч. Диннер – это ужин, если хотите, можете заходить вечер… вечера?
     Я вернул улыбку:
     - Вечером. Правильно – вечером. Я действительно хотел бы пообедать. Но, насколько я знаю, в западных странах не принято обедать много, там наедаются на ночь? Я бы хотел полноценный обед – первое, второе и салаты. Это возможно? И сколько будет стоить?
     Женщина, несколько напряженно вслушивающаяся в мою речь, облегченно вздохнула и кивнула:
     - Да, пожалуйста, я знаю, как принято обедать у русских. Вы же русский? Дежурный обед стоит пять экю, это горячее, сегодня морской суп, жаркое из антилопы с гарниром, и кофе. Если желаете, можно смотреть меню, вот, пожалуйста, и делать заказ на вашем желании, я правильно говорю?
     - Почти чисто, смеяться не над чем. – кивнул я и развернул предложенную мне небольшую книжечку с пяточком страничек. Местное жаркое предполагало тушеное мясо, а мне почему-то до оскомы захотелось прожаренного. Выбор я сделал быстро, тут же оплатил его, отдав аж семь экю, и уселся за стол в ожидании заказа. Впрочем, почти сразу молоденькая девушка, по внешнему виду румынка, молдаванка или венгерка, принесла небольшой графинчик, примерно на пол-литра, с холодным лимонадом домашнего приготовления; я привстал и благодарно кивнул хозяйке за стойкой, на что она снова доброжелательно улыбнулась. Потягивая приятный напиток, я волей-неволей прислушивался к беседам за столами вокруг. От мужиков доносился негромкий гул, слов не разобрать, но язык был явно не русский, скорее что-то испано-итальянское; большая семья продолжала хихикать, иногда выдавая что-то вроде «…а помнишь?!», «…а она ка-ак…», «…я же говорила…». Меньшее семейство продолжало ругаться, причем их я слышал куда лучше остальных вместе взятых. Судя по долетевшим фразам, да еще и с середины разговора, семейство в лице супруги требовало изменить направление движения и ехать «…не в этот долбаный Мухосранск, а к цивилизованным людям!..». Мужик отбрехивался тем, что «…Илоночка, вот разберемся с баблом, а там посмотрим!..», пацан изредка вставлял свои пять копеек в виде «…а мне пистолет купишь?..». Слушая эту перебранку, я потихоньку погружался в собственные мысли, и вынырнул из них только минут через десять, когда на моем столике появился поднос с прекрасно пахнущей ухой, тарелочкой с хлебом, тарелочкой с салатиком и обещанием на корявом русском «второй быть… э-э-э… файв ор тэн менута». Я принялся за еду и смел с тарелок все действительно не дольше чем за «файв менута», после чего чуть перевел дух и стал ожидать второго. Через пару минут та же официантка заменила поднос, теперь я стал владельцем здоровенной отбивной, или стейка, черт его знает, как правильно, в окружении картошки, жаренной на масле, при сопровождении еще одного салата, уже в тарелке посолиднее. Мир опять лишился меня, но уже минут на десять! Потом мне подали еще один графинчик, теперь уже с каким-то плодовым напитком, чуть с кислинкой и очень вкусным, и я растекся на стуле, блаженствуя. Поблаженствовать мне удалось минуты три, не больше! Семейство ругалось уже почти в полный голос, причем супруга в выражениях не стесняясь применяла любимые метафоры либеро-демократов типа «вонючий совок», «сплошная зона», «пахать за зарплату» и прочее. Насколько я понял, женщина упорно, даже на день, не желала попасть куда-то, где говорили по-русски. Ей до зуда в… где-нибудь, хотелось стать «европейкой», пусть и в местном исполнении. Собственно, других аргументов насчет выбора направления движения она и не приводила…
      Я опять постарался перестать слушать, желая допить морс и топать по своим делам, но меня снова отвлекли. На этот раз второе семейство, там шла беседа об оружии. Мать напирала на высокую стоимость, опасность для детей и отсутствие необходимости для законопослушных граждан. Глава семьи бурчал, что бандиты не разбирают, законопослушные или нет перед ними граждане, да и денег, на пару винтовок, больших не требуется. Дочки хотели поиграть в амазонок, но мать побаивались, поэтому демонстрировали поддержку папе больше глазами и жалостным видом. Я, слушая аргументы женщины, против воли скептически ухмылялся, и это привлекло внимание семейства. Несколько секунд до меня доносились перешептывания типа «… давай спросим? Человек в курсе…» и «…да мало ли он тебе расскажет, в его годы каждый в ковбоя играет, вон на наших погляди…», а потом глава семьи решительно встал, сделал три шага в мою сторону и, поздоровавшись, спросил:
     - Добрый день, молодой человек (я внутренне хихикнул), вы не могли бы помочь нам разобраться в… обстоятельствах?
     Я с сомнением посмотрел на него и неопределенно кивнул. Потом спохватился и ответил:
     - Знаете, я не отказываюсь вам помочь, но мне нужно попасть в представительство РА, а его еще искать… Извините, но время уже сильно за полдень, а я не уверен, что быстро найду все необходимое.
     Мужик на секунду задумался, потом просветлел лицом:
     - Вы же без машины? – спросил он. «Вы» ему далось с определенным трудом. Я согласно развел руками. Он обрадованно добавил:
     - Нам тоже туда, мы можем тебя подвезти (сорвался-таки!) и этим сэкономим время на поиски. А разговор, я думаю, тебя… вас, не утомит и надолго не задержит.
     Это совсем другой коленкор. Переться еще несколько часов пешком или подъехать с попуткой – две большие разницы, как говорится! Я обрадованно кивнул и встал, прихватив графин с чашкой. Мужик в плане вежливости придвинул от соседнего столика стул, на который я и уселся, поставив графин возле себя. Дождавшись, пока я устроюсь, женщина заговорила:
     - Молодой человек (по тону прозвучало скорее «сопля зеленая», хотя и без желания уязвить лично меня, просто отношение старшей к младшему), вы не подскажете, стоит ли нам вооружиться для жизни в этом мире? Вы, судя по всему, из местных жителей, посоветуете? Мы здесь неделю, и муж настаивает на приобретении оружия. Хотя уже купил себе ружье на базе «Россия», но теперь он хочет и нам купить что-то похожее, и себе добавить! А денег требуется на это столько, что можно полгода жить, и у нас их не так уж много! Как вы считаете (при этом всем своим видом она показывала, что мое мнение ее интересует едва ли больше, чем мнение салфетки на столе), стоит ли нам тратить такие (нет, сказано было – ТАКИЕ!) деньги на этот… железяки?!
     Я подождал пару секунд, но больше никто говорить пока не собирался. Тогда я набрал воздуха и заговорил:
     - Знаете, вы немного ошиблись. Я не старожил, оказался здесь всего около месяца назад. Сейчас вот собираюсь ехать в Протекторат РА. А насчет оружия – согласно пережитым мною здесь событиям, оно необходимо, и как бы не больше, чем одежда, тем более, его стоимость вы несколько преувеличили. Поскольку без оружия здесь за вашу жизнь никто не даст и одного экю…
     Женщина победно глянула на супруга, как бы показывая «…а что я говорила, этот сосунок и не скажет ничего другого!», а вот мужик услышал иначе:
     - А что значит – согласно пережитым здесь событиям? Пришлось применять? И почему ты… вы, в Протекторат собрался именно сейчас? Ближайший конвой уйдет через пару недель, перед ним две недели назад ушел, а вы здесь месяц… Извини-те, если лезу не в свое дело!
     Я махнул рукой:
     - Да никаких секретов, просто я этот месяц в больнице валялся. Вот только сегодня и вышел, погулял по городу и сейчас иду за своим транспортом в представительство. А почему в Протекторат собрался… Так здесь если куда-то еще жить ехать, так лучше или вооруженному и в танке, или с собственным эшелоном золота и соответствующей охраной. А обычным людям лучше только со своими.
     Женщина недоуменно переспросила:
     - А откуда тогда вы знаете, что оружие здесь первая необходимость? Если вы месяц в больнице пролежали? Или и там отстреливались?! – она слегка язвительно улыбнулась. Я засмеялся:
     - Что вы, в больнице я был занят… другими делами. Там мне не до стрельбы было. А вот попал я в больницу из-за того, что один бандит захотел меня зарезать. И почти успел, скотина. Вот и лечился…
     Мужик чуть расправил плечи и тоже заговорил:
     - И часто тут так, никто не говорил?
     Я вздохнул:
     - Да как повезет. Мне вот – дважды за один день «повезло». Сначала на дорожных уродов нарвался, потом на их главаря… С уродами повезло – перестрелял на фиг. А вот с остальной бандой – уже наоборот. Меня собирались торжественно зарезать – спасибо, РА мимо проезжали, вмешались (эту версию мы с Комлевым оговорили подробно, что можно и что нельзя говорить посторонним я выучил наизусть). Меня – в больницу, банду – на тот свет, вот так как-то...
     Женщина скептически поджала губы:
     - Молодой человек, я понимаю, что в… вашем возрасте, хочется выглядеть героем, но что-то мне не верится, в ваши… сказки. И где ваше собственное оружие, если оно вам так необходимо?!
     Я с удивлением посмотрел на нее, потом вспомнил, что я, по ее мнению, пацан и мне положено возмутиться, но в ответ только улыбнулся:
     - Я же сказал, все мои вещи и оружие в машине, машина стоит на стоянке ПРА, и даже деньги там. А я сегодня вышел из больницы после ранения и сейчас вот как раз двигаюсь за своими вещами и деньгами. Машина, кстати, как раз та, которую я получил в наследство с двух убитых мной бандитов, как и часть оружия. А с собой у меня разве что ключи от машин. Ну, и то, что было в карманах, когда меня взяли на дороге бандосы. Точнее, что там после них осталось… Вот пообедал, теперь, раз вы меня подвезете, успею еще и с машинами повозиться.
     - Так ты богатенький мажор? – с непонятной интонацией спросила старшая дочь, – Раз у тебя машинЫ? Одна от бандитов, а вторая откуда? Папочка подогнал? А третья есть?!
     Женщина шикнула, отец нахмурился, но промолчал. Я недоуменно покачал головой:
     - Да нет, богатеньким, да еще мажором, меня никак не назовешь. Я сюда попал вообще едва не голышом, случайно, на базе увидели – чуть не пристрелили. Потом поехал за вещами, чтоб подешевле купить, по дороге попал на банду, ну, а дальше уже говорил…
     - А вторая машина откуда? Или есть и третья все же? – не отставала девушка. Я, уже чуть раздраженно, ответил:
     - А вторую мне отдали, потому что я того мудака, что меня резать начал, угробить смог, с трудом, мягко говоря. Руки привязаны были, а ногами я не умею, не каратист… Я вторую, если честно, и не видал еще, в палате валяясь. Сказали, что какая-то грузовая, типа фургона, вот и топаю узнать. Может, продам вообще, если не подойдет.
     - А что, если бандита поймаешь – машину дают? – на этот раз скепсис выразил уже глава семейства. Я заметил, что к разговору прислушивается и вторая семейная пара.
     - Нет, разумеется. За дохлого, именно дохлого, бандита дает тысячу экю орденский банк. Но здесь действует правило трофея, то, что принадлежало убитому бандиту – твоя собственность. Так что, если попадается бандит с машиной – она твоя, если нет других наследников. В смысле, машина у бандита тоже может быть не купленная, на честный заработок. Но тогда наследники прежнего владельца должны выкупить, за часть стоимости, этот приз. Как-то так мне объяснили. Кстати, еще предупредили от головокружения с легких денег – ну, чтоб не придумал зарабатывать таким вот образом.
     - И почему? – заинтересовался уже второй, прислушивающийся к беседе, мужик, отмахнувшись от ноющей супруги.
     - Сказали, что здесь ни один «охотник за головами» больше пары лет не протянул, рано или поздно, даже если будет очень везти с отдельными бандюками, перепугавшиеся банды объединяют усилия и одиночку просто затравливают. Или он перестает охотиться на бандитов, вроде и такое было. Да это и так понятно – одиночка или там пара бойцов отрядам противостоять просто не сможет. Даже телами могут завалить – если сильно испугаются. Воевать с мафией может только государство. Еще лучше – если это другое государство, для которого эта мафия и не мафия даже, а так, стая чужих, иноплеменных идиотов против регулярных войск. Ну, или ополчение, конечно – если соберутся, могут и десяток банд на ноль помножить. – я отхлебнул морс.
     Новый собеседник задумался на минуту, потом с сомнением переспросил:
     - Слушай, а почему ты в этот протекторат собираешься ехать? Ты сейчас при деньгах, с твоих слов (он со скепсисом осмотрел меня еще раз), а там, как нам говорили, в этом протекторате, богатым не очень рады, типа социализма там. Правда?
     Я вспомнил беседы с Комлевым, Оскаром, обмолвки «медсестер» и несколько разговоров с сиделками, врачами и пациентами, и мотнул головой:
     - Не совсем верно. Если вас волнует, что ваши деньги могут отобрать, то как раз в ПРА эта вероятность поменьше, чем где-то еще. Там – государство, пожалуй, единственное в этом мире, по крайней мере пока, выстроенное по корпоративно-солидарному образцу. Соответственно, работают и соблюдаются какие-никакие законы, пресекается грабеж и прочее в том же духе. Обратная сторона – естественно, государство не спешит вешать себе на шею нахлебников, и крайне отрицательно относится к желающим безбедно наслаждаться жизнью за счет этого самого государства. То есть, там нельзя зарабатывать деньги так, как это понимают банкиры, шоумены и всяческие имиджмейкеры, к примеру. Еще и потому, что там пока не так уж много людей, как и везде тут, впрочем, и вполне достаточно оружия на руках у этих людей. И пока еще ездить по ушам на тему того, что, например, людям нельзя защищаться от ворья самим, а нужно платить за защиту кому-то еще, желательно всем наличным имуществом, что у них есть ценного – не прокатит. То есть – нет ни милиции/полиции, ни разнообразных ОМОН-ов, которых никогда нет там, где они нужны, но которые всегда готовы прессовать вас самих, например, за «превышение пределов самообороны» – дебильная формулировка, но есть же – ни прочих адвокатов с присяжными посидетелями. Но зато есть армия, и подчиняется она правительству, которое понимает, что оно не одноразовое, как изобретение француза, а собирается и дальше жить в государстве, и править им. И куда выгоднее иметь сытое и работящее население, чем свору уродов наверху и нищих рабов ниже. Поскольку такое «население» уже ни себя, ни этих вот наверху защитить не сможет и не захочет. А тогда власть быстро сменится – даже если формально останется править. Ну, и не без того, что вход в тамошнюю элиту не бесплатный, и не так уж прост, разумеется. Уже выделились местные латифундисты, так сказать. Соответственно, приехать и стать жителем очень просто, а вот хозяином – сложнее в разы, и далеко не любой «толстый кошелек» станет там фигурой…
     Мужик помолчал, молчала и его супружница, подбирая слова, потом заговорил:
     - А остальные здесь? Евросоюз тут тоже есть, у них как?
     Я улыбнулся:
     - Толком не знаю. По слухам и рассказам – строят себе золотую клетку для избранных. Вариант «золотого миллиарда» на Земле – только здесь, естественно, это будет золотая тысяча, или стотысяча – не больше.
     Скандалистка воспрянула духом:
     - Вот видишь, можно войти в элиту этого мира! – но я совершенно неприлично заржал, чем резко сбил пафос. Она возмущенно вскинулась, но ее муж опередил своим вопросом:
     - И чего тут смешного?! – и, набычившись, посмотрел на меня. Я допил морс и ответил:
     - Войти – можно, конечно. Только кто ж вам двери-то откроет? Деньги? Сомнительно. В элиту пускают только своих, так было везде и будет везде. Даже среди зулусов или эскимосов, попади вы туда, вы будете не элитой, а в лучшем случае полезным чужаком – а то и лохом, которого надо выдоить и вышвырнуть. Насколько я понимаю, столицу «еврики» Зионом назвали не потому, что там собрались любители кинофантастики и фанаты «Матрицы»! Так что в тамошнюю элиту отбор уже закончен. Места разве что среди холуев остались… Там шансов войти в элиту, на мой взгляд, вообще нет – поскольку за спиной будут, в лучшем случае, только деньги, а их куда проще отобрать, чем делиться теплым местом. Ну и, не забывайте, «элита» та будет, по факту, элитной только в названии, поскольку настоящей элитой здесь, в том понимании, как вы это себе представляете, является Орден и только он – то бишь, косит бабло не непрягаясь и со всех подряд. И как раз в орденские структуры, я уж молчу про доступ на Нью-Хэйвен, местное евросборище ну никак не вхоже, так, понты для приезжих… И очень сомнительно, чтобы что-то в ближайшей перспективе изменилось – то есть, будут эти клоуны и дальше пыжиться да тужиться перед придурками, по старой памяти писающими кипятком от слова «европа», но по факту останутся теми же шестерками, как и какие-нибудь негры или латиносы, ну, с поправкой на умение себя подать, конечно. Так что бог помощь, езжайте, если так хочется… Но – это ваше дело и ваш выбор. Я для себя выбрал, жить среди своих, понятных мне людей.
     Мать двоих дочерей вдруг снова ехидно заулыбалась и спросила:
     - Вам не кажется, молодой человек, что вы себе сами противоречите? Говорите, что армия в протекторате защищает население, и при этом радуетесь тому, что население вынуждено защищать себя самостоятельно?! Или то, или другое, по-моему, должно быть, а у вас как-то в кучу все слеплено! – и торжествующе оглядела остальных. Вторая мамаша обрадованно закивала, ее муж нахмурился, подозрительно глядя на меня, а дочки заволновались. Я покачал головой:
     - Вы очень невнимательно меня слушали, поэтому услышали то, что вам хотелось. Повторю – армия защищает от внешней угрозы и организованной, именно организованной, преступности. Именно это ее обязанность. А защиту от мелких гопников, карманников, а то и просто оборзевшего соседа-бизнесмена – оставили на совесть людей на местах, вместо того, чтобы создавать еще одну, внутреннюю армию для этой задачи. Именно то, что и должно по идее делать МВД, вообще-то. Только вот пока что-то нигде на Старой Земле толком не получается, и обычно МВД – это карательно-принудительный орган против населения и защита власти от этого населения, а защиту самого населения, в реальности, вообще никто не обеспечивает. Самим же – запрещено под угрозами вплоть до смертной казни, зато активно взимаются средства за эту мифическую защиту. А в ПРА милиции просто нет, по крайней мере силового ее крыла, зато само государство тщательно и целенаправленно следит за тем, чтобы люди были вооружены и, хотя бы условно, опасны. Каждому, повторяю, каждому состоящему в территориальных дружинах, а там считай все в них состоят, выдается оружие, государством, да еще и с правом выкупа. По нормальной цене, не в три шкуры. Причем автоматы не на складах пылятся, а в домах у граждан. Предупреждая ваш вопрос, – я повернулся к второму главе семьи – такого больше в этом мире нигде нет. Владение оружием не преследуется, почти нигде, хотя вроде как в некоторых городах этого «евросоюза» ограничивают уже, да еще в Москве, к слову, несколько лет назад пробовали, а вот именно вооружение и обеспечение патронами населения – это только в ПРА. Ну да ладно, это дело выбора каждого. Вы еще будете здесь что-нибудь приобретать? – обратился я к обещавшему меня подвезти мужику.
     - Да вроде все уже наелись. – неопределенно ответил мужчина и решительно встал:
      – Девки, на выход, милая, поехали.
     Я поднялся из-за стола и потопал вслед за семейством, на ходу расправляя слипшуюся панаму-«афганку». Идти далеко не пришлось, да и панама на понадобилась – пока я топтался за мамашей, в свою очередь подталкивающей на солнышко из-под навеса своих дочек, куда-то исчезнувший отец подкатил к ступенькам веранды на потертой, но ухоженной «ниве»-пятидверке, лет этак тридцати с гаком от роду. К машине был еще прицеплен небольшой трейлер-прицеп, скорее даже переделанный из обычного автоприцепа фургончик, судя по просадке капитально загруженный. Мужик приглашающе махнул рукой, и мы всей компанией пошли грузиться. При погрузке слегка замешкались – сначала мать семейства собралась было на переднее сиденье рядом с мужем, но потом оценивающе взглянула на меня и перестроилась на заднее, к дочерям. Я, правильно оценив маневры, даже слегка смутился, одновременно понимая, что вообще-то последствия долбаной «панацеи» еще сказываются. Дочки шкодливо захихикали, добавляя мне смущения. Блин, как сопляк, действительно! Доктор, правда, обещал, что еще неделя-две, и гормоны выйдут на свой естественный уровень, знать бы еще какой он у меня теперь. Ну а пока пришлось небрежно кинуть панаму себе на колени…
     Дорога на машине оказалась совсем короткой. «Нива», побрякивая чем-то в багажнике, шустро разогналась километров до сорока, и уже через четверть часа мы в облаке пыли вкатились на широкую площадку, даже площадь, пожалуй, с наружной стороны ограниченную высоким забором, до высоты в полтора метра примерно выполненным из толстых бетонный секций, скрепленных сваркой, а выше в эти же секции были вставлены столбы из металлопроката, на которых висела натянутая сетка с колючками. Именно сетка, и именно с колючками, шипы торчали сантиметров на двадцать в обе стороны, и общая высота сооружения составляла метров пять. Перед забором с наружной стороны виднелся еще ряд заграждений, уже из обычной «егозы», может, и не один, но разглядеть подножие забора он же и мешал. На площадке, с одной стороны ограниченной еще одним, уже обыкновенным двухметровым бетонным забором с широкими воротами, стояло несколько машин, грузовиков и пикапов, в разнообразного качества и вида камуфляжной расцветке. Напротив забора вдоль наружного ограждения располагался высокий навес, метров пяти-шести – по крайней мере, его крыша как бы не превышала высоту ограждения. Под навесом кучковались еще несколько машин, выставленных в ряд, вид у них был довольно унылый – такое впечатление, что стоят они тут не первый месяц. Там было три бортовых грузовика, один микроавтобус, четыре джипа-паркетника (хотя, вроде, один пикап, так что, может, и нормальный) и, чуть в стороне, здоровенный кемпер и… кажется, мой «самурай»! Ну, наконец-то! Хоть ноги болеть меньше будут…
     Я дождался остановки «нивы» возле низкого крыльца, примыкающего к навесу здания с вывеской «Представительство РА» на трех языках (прочитал по-русски и разобрал по-английски, третья надпись, на каком-то из европейских языков, наверняка говорила о том же), поблагодарил своих попутчиков и направился прямиком к джипу. Однако на подходе меня вдруг похлопали по плечу и вкрадчиво спросили:
     - Эй, пацан, куда это ты намылился? Эти машины сначала купить надо, потом уже щупать будешь.
     Я обернулся и удивленно уставился на остановившего меня бойца с пистолетом в кобуре. Крупный, выше меня на голову, и здорово раскачанный молодой сравнительно мужчина, лет двадцативосьми-тридцати спокойно смотрел на меня сверху вниз и ждал. Я решил уточнить и спросил не менее вкрадчиво, видя краем глаза, что на нас внимательно смотрят мои попутчики – причем внимательнее всего почему-то именно супруга мужика:
     - А вот стоит маленькая машинка, она продается? Почем?
     Боец хмыкнул и отрицательно покачал головой:
     - Нет, вот эта как раз не продается. За ней хозяин должен подойти, еще до обеда обещали, да вот что-то пока нету.
     - А что за хозяин? – чуть облегченно улыбнулся я.
     - Известная личность. Говорят, Хана зубами загрыз, псих на всю голову! Здоровый лось, его наш летеха знает, говорил, на нем еще бандиты были, той же шайки, одного даже живьем ухитрился взять. Лейт вчера рассказывал, он сам этого Маньяка видел, еще удивлялся, что машины еще здесь.
     Я окончательно расслабился и переспросил:
     - А увидеть твоего летеху можно, он на месте?
     Боец кивнул:
     - Он-то на месте, да вот будет ли он с тобой разговаривать? Лейтенант – человек занятой. Ты ему кто?
     Я задумался:
     - Даже не скажу. С одной стороны, я ему должен жизнь, без вопросов. С другой – хочется дать в морду, тоже есть за что. Обещал он мне много, а выполнил едва наполовину. Так как – пообщаться?
     Боец, при словах о морде слегка напрягшийся, задумчиво протянул:
     - Наглый ты пацан. Смотри, если окажется, что пургу гонишь, я сам тебе морду поправлю. Так что – звать лейтенанта?
     Я пожал плечами:
     - Если тебе нужен он, чтобы пустить меня к моей машине – зови.
     Боец, подняв удивленно брови, подхватил висящую на поясе коробочку рации, буркнул в нее несколько слов, из которых я разобрал только что-то вроде «… да наглый сопляк, лет семнадцать, глиста в тапочках… но говорит, ты его знаешь… машины выбирает, на «самурая» маньячного нацелился… «афганка» с панамкой…». Я приготовился к долгому ожиданию, но буквально через минуту из-за угла вывернула маленькая открытая машинка, вроде «газончика» еще чуть ли не времен Великой Отечественной. Оттуда на ходу выскочил человек и быстрыми шагами пошел в нашу сторону.
     - Ну и кто этот неизвестный сопляк, что собрался мне чистить морду? – с ходу громко проговорил он при приближении. Охранявший меня (или машины – от меня) вояка только успел произнести:
     - Ну, пацан, ты попал… – но я перебил его своей фразой:
     - Сначала нормальные люди здороваются. А потом сразу начинают думать, как косяки за невыполненные обещания заглаживать будут. А за сопляка отдельный счет, хотя ты, лейт, и так уже за мою печенку в долгах как в шелках! Я тут за вещами пришел, топал через весь город, а какие-то жулики уже мои шмотки чуть не на распродажу пускают! Чего, совсем страх потеряли? Смотри, не досчитаюсь пары носков, вам же хуже будет!
     Ошеломленный моим напором Скворцов сбавил скорость, начал присматриваться ко мне, а подойдя на пару шагов, остановился и неверяще раскрыл рот:
     - Что-о-о? Ты… бляха, ты же… старше меня был… не может быть, «панацея» настолько не работает… Маньяк?! Ты, что-ли?! Вот же засада, живой Маньяк собственной персоной! Ха, да еще в виде сопливого первогодка! Ни хрена себе, мне позавчера сказали, ты еще девок в больнице пачками дерешь, а ты тут как тут! Ну, здорово. – и он крепко сжал мне ладонь, второй рукой отбивая плечо.
     - Здорово, здорово. – скривился я при его словах о больнице. – Ты, блин, орать можешь потише? Особенно, когда треплешься при девушках и их родителях?
     Скворцов оглянулся и даже чуть покраснел: выразительные взгляды родителей и возмущенные дочерей, причем направленные в первую очередь на меня, были крайне далеки от доброжелательных. Лейтенант замялся, осторожно скосил глаза на меня, на что я сделал каменную морду и демонстративно отвернулся в сторону уже откровенно трясущегося от смеха бойца с рацией. Лейтенант вздохнул и скомандовал бойцу:
     - Пропусти его и запомни, на всякий случай – это и есть Маньяк. Тот самый, я вам вчера рассказывал. И машины его, подтверждаю. А насчет долгов… э-э-эх, вообще-то согласен, пара косяков за мной есть. У тебя есть что-то конкретное? – повернулся он уже ко мне.
     Я задумался, потом отрицательно помотал головой:
     - Да нет, сейчас заберу машинку, деньги вроде у начфина должны еще быть, поселюсь где-нибудь недалеко, и посмотрю, что за грузовик мне достался. Мне Комлев говорил что-то насчет фургона, не подскажешь, где он может быть?
     Лейтенант удивленно посмотрел на меня, потом с хулиганской улыбочкой махнул рукой на стоящий рядом с моей машиной автодом-кемпер:
     - Так вон он стоит. Забирай и владей! Полностью твоя добыча, со всем содержимым – почти всем, разумеется. А деньги – это финансиста надо поймать, капитан ему конверт отдавал, наши тут долго не сидят. Сейчас пойдешь?
     Я согласно кивнул:
     - Разумеется. У меня в кармане – на один день. Ну, и счет на Ай-Ди, конечно, но это ж не меняет дела. Так что сейчас к финансисту вашему, потом поеду устраиваться, а после посмотрю, что у меня есть и появилось. А что?
     - Да ничего, могу проводить за деньгами, а потом поедем, покажу тут недалеко неплохую гостиницу, мы там частенько останавливаемся. Там нас уже знают, и даже баньку на сегодня заказали. Участвуешь? – предложил лейтенант. Я с сомнением переспросил:
     - А цены в этой неплохой какие?
     - Как и по городу, средние. Зато по-русски весь персонал понимает хорошо, и кухня вполне привычная, без этих… луковых супчиков. – брезгливо поморщился Скворцов. Я решительно махнул рукой:
     - Уболтал, речистый. Давай посетим ваш сейф и поехали. Сколько с меня на баньку?
     - Пятнадцать экю, это за все, с выпивкой.
     - Пойдет. Только я выпивоха не очень, напряга у народа не будет? – осторожно поинтересовался я. Скворцов засмеялся:
     - Да никаких напрягов, каждый свою меру сам выбирает. Да и нет у нас алкашей, так, пивко да наливочки. Пошли, проведу тебя куда надо.
     Я пошел вслед за лейтенантом, машинально отметив круглые глаза бойца, слушавшего весь разговор. Взгляды все еще топтавшегося у входа семейства мне понравились еще меньше – мамаша смотрела на меня с отвращением, дочки с испугом напополам с изумлением, у отца семейства скорее преобладал осторожный интерес и толика испуга за семью. Сделал мне рекламу Скворец этот болтливый, чтоб его…
     Кабинет начфина на втором этаже здания выходил окнами на ту же площадь-стоянку, с которой мы только что пришли. Стандартная офисная обстановка, длинное помещение, стол буквой «Т», пара стульев, шкафы вдоль одной стены и кулер с водой в углу. Я посмотрел на сидящего за столом молодого парня в звании младшего лейтенанта и демонстративно покашлял. Потом покашлял еще раз, начиная жалеть, что Скворцов сказал, что должен решить какие-то мелкие вопросы, и умелся дальше по коридору. Потом, видя, что на меня никто внимания и не думает обращать, заговорил:
     - Здравствуйте. Если не затруднит, не могли бы вы решить один вопрос, это не долго.
     Глаза сидящего за столом и увлеченно что-то читающего летехи поднялись на меня. Секунд пять он молчал, разглядывая меня взглядом энтомолога, рассматривающего давно знакомую и отнюдь не редкостную букашку и решающего, наколоть ли ее на булавку для полноты коллекции, выкинуть, или просто тапком раздавить, и наконец изрек:
     - Слушаю… вас. – всем видом показывая, какое он делает мне одолжение, даже просто называя на «вы». Такой прием мне настолько не понравился, что я сразу же почувствовал злость и желание поставить наглого козла на место, но сначала все же попытался закончить дело миром:
     - Вам должны были оставить мои деньги. Я хочу их забрать. Капитан Комлев оставил, около месяца назад. Вот моя ай-ди.
     Лейтенант снова секунды три молчал, блуждая взглядом где-то надо мной, а затем заявил, даже не глянув на карточку, выложенную мной на стол:
     - Не знаю, кто ты такой, молодой человек, но тебе уж точно капитан Комлев ничего оставить не мог. Хотя да, он оставлял мне… семьсот экю, но я не уверен, что эти деньги предназначены именно тебе!
     Я от услышанного моментально озверел и скорее прошипел, чем проговорил, пригнувшись к столу этого прощелыги:
     - Слушай, летеха, я знаю, сколько именно мне оставил капитан! И если ты решил прикарманить чужое, лучше передумай сейчас – или пожалеешь, понял, хитровывернутый?!
     В ответ этот резиновый попытался меня ударить в нос, второй рукой шаря в столе! В нос не попал, я успел убрать голову, получив только скользящий в скулу, а до пистолета, или чего там у него было в ящике, дотянуться ему не дал я, выдернув за воротник засранца на столешницу и мимоходом порадовавшись общей субтильности противника. Однако упертости козлу было не занимать, он, практически вися на собственном воротнике, прохрипел:
     - Тепе… хана… щас… притут…
     - Кто придет, убогий? – поинтересовался я, но козел отвечать не стал, ответ сам появился – почти выбив дверь, в кабинет ворвалось двое солдатиков с автоматами наперевес. Я на автопилоте дернул этого финансового гения на себя и прикрылся им от стрелков. Потом, пока они соображали, стрелять или погодить, вспомнив про единственное свое оружие – памятный ножик – я выдернул его из ножен и прижал к шее почти висящего летехи.
     - Еще одно неправильное движение – и останетесь без начфина! – крикнул я бойцам. Те замерли, переглянулись и кивнули друг другу. Потом один из них опустил автомат стволом вниз и проговорил:
     - Эй, пацан, тебе вообще чего надо? Ты понимаешь, что отсюда не выйдешь?
     Я вздохнул:
     - Интересные у вас порядочки. Стоит прийти за своим добром, как тебя норовят или послать, или прибить. Это у вас такая государственная политика, или просто ваша частная инициатива? Зато каштаны для вас таскать из костерка – так вы обещаниями сыпете, как депутанки перед выборами. Прикольные вы ребятки, как я посмотрю, аж зло берет…
     Опешившие от моих заявок солдаты начали снова переглядываться, причем и второй убрал ствол чуть в сторону; не знаю, до чего они могли бы додуматься, но вмешалось третье лицо, на которое, чего греха таить, я очень рассчитывал:
     - Ну вот так и знал – стоит тебя хоть на секунду выпустить из внимания, как сразу начинаются проблемы! – и в кабинет вошел… нет, вступил, Скворцов. Быстро оценив диспозицию, он поинтересовался:
     - Маньяк, что на этот раз «не слава богу»?! Ты же всего лишь собирался получить свои деньги, не больше. Об ограблении финчасти РА дело не шло! Почему наш сотрудник болтается у тебя в руках, и даже булькнуть ничего не в состоянии?
     - Да вот, сей «сотрудник», как ты его назвал, заявил мне, что денег он мне не даст, поскольку такому как я никто ничего не оставлял, да и сумму, что мне причитается, назвал раз в… пятнадцать меньшую. А когда я потребовал не валять дурака и вернуть положенное, попытался меня ударить и достать оружие. Ну, и этих вот как-то вызвать смог, кнопка видно где-то есть… Теперь вот стоим, думаем, чего дальше делать. – попытался коротко объяснить всем свое видение ситуации я. Во время моей речи лицо Скворцова становилось все холоднее и отстраненнее, как только я закончил, он коротко пролаял тем голосом, который называют «командным»:
     - Убрать оружие! Всем, включая гражданских! Вы двое, взять этого! – он кивнул на начфина, и уже мне:
     - Ты – со мной. И не устраивай своих штучек, просто спокойно и тихо иди рядом!
     Шли мы недолго, аж три кабинета миновали и ввалились гурьбой в четвертый. Начфина, все еще красного и какого-то перепуганного, не столько конвоировали, сколько вели под руки оба охранника, мы с лейтенантом шли сзади, причем лейтенант делал вид, именно демонстративно создавал видимость, что приглядывает за мной. В кабинете обнаружился здоровый мужик с погонами аж майора на плечах, с интересом наблюдающий за нашей процессией. Когда все вошли и закрыли двери, Скворцов шагнул вперед и коротко доложил об увиденной им картинке и своем понимании ситуации. Майор выслушал, затем обратился ко мне:
     - Так ты и есть Маньяк? М-да, о тебе Комлев говорил, только описывал он зрелого мужика, а не пацана! Лейтенант, ты уверен, что это именно тот самый человек?
     - Так точно. Мы уже пообщались, я уверен в его идентичности. И ручаюсь своим словом, что его требования являются правдой.
     Я недоуменно взглянул на Скворцова, отводя взгляд, поймал такой же от майора, но уже направленный на себя. Отойдя от удивления, владелец кабинета хмыкнул:
     - Вот это да, аж лейтенант-разведчик егерей (от этого известия начфин вдруг дернулся и испуганно притих) ручается за гражданского, да еще и слово дает. Серье-е-озно. Ну, младший лейтенант финслужбы Лунге, что имеете сказать по услышанному заявлению?
     Финансист что-то начал блеять по поводу «неправильно поняли», «не узнал и не проверил», так что даже сочувствовавшие ему поначалу бойцы чуть отстранились и уже по-настоящему зафиксировали его по стойке «смирно». Майор, послушав минуту, вдруг резко переспросил:
     - Почему вы оказались в заложниках?!
     - Он напал на меня! Я ничего не успел сделать, он набросился на меня и не дал даже достать оружие! – обрадовался лейтенант.
     - Ничего не успел сделать? – как бы с сомнением протянул майор, с подозрением глядя на меня. Я чуть напрягся, под радостный визг летехи:
     - Да, ничего! Я его пальцем не тронул, а он напал на меня! Он бандит!
     Однако следующие слова майора привели его в глубокое уныние:
     - Тогда объясни, пальцем никого не тронувший, откуда на твоем перстне, коим ты только позавчера хвастался, и на скуле у гражданского кровь? Кстати, вызовите медика, порвана щека вроде довольно прилично? Эй, хитровыдуманный (я непроизвольно хихикнул), так кто кого ударил? Скворец, давай сюда комендачей, и пойдем сейф вскрывать. И если там денег окажется больше или меньше, чем положено – ты хорошо влип, шустрый…
     Еще через десять минут вскрытый в присутствии четырех бойцов из комендантского отделения, майора, Скворцова, начфина и, почему-то, меня, сейф обрадовал нас целой горой неучтенного добра. Даже не смотря на боль от действий медика, накладывавшего мне на рваную царапину аж два шва, я все же смог оценить приличную сумму, извлеченную из сейфа. Впрочем, сколько там должно было быть, я так и так не знал, поэтому пропустил самое интересное и вернулся в реальность от неожиданного присвиста майора и его же вопроса:
     - А расскажи нам, мой не слишком умный бывший подчиненный, откуда это в нашем сейфе взялся золотой песок? И нестандартное золото вообще – монетки эти вот, например?
     Мне было не слишком хорошо видно, но монеты со знакомым орлом-мутантом на аверсе я вполне отчетливо разглядел. Как и несколько мешочков. И жалкую физиономию летехи, уже точно бывшего. А еще через пару секунд из сейфа извлекли надорванный конверт с надписью: «Комлев. Передать по требованию…» и моими данными с Ай-Ди, пришлепнутые какой-то печатью. На этом карьера начфина окончательно завершилась – вскрыть конверт за подписью контрразведки без достаточных полномочий — по-любому значит совершить должностное преступление, это уголовка военная, как ни крути. И уже никому, вот совершенно не важно, что именно было в конверте – факт преступления однозначен. Вскрытый конверт осмотрели, пересчитали все оставшиеся там деньги, после чего майор обратился ко мне:
     - Так, твои действия признаются правомочными. Сколько было денег, знаешь?
     Я кивнул:
     - Сам не считал, а капитан говорил, что было около десяти штук минус ремонт стекла в моем джипе, около трехсот, и плюс семь сотен налом я оставил на хранение перед… путешествием. Так что должно быть что-то около десять четыреста, но это округленно, до копейки Комлев не говорил, а я не спрашивал.
     Майор повернулся к сидящему в прострации начфину:
     - Слушай, говнюк, куда ты ухитрился аж семь с лишком тысяч за четыре недели прощелкать? Совсем страх потерял?! Ничего, я смогу подлечить твою дырявую память! На рудниках тебе лечебный санаторий организую, тебе понравится. Ссссученок!
     При последних словах совсем уже вроде как бледный и сломленный «бывший» вдруг подскочил со стула и ринулся к своему столу! Черт его знает, на что он рассчитывал, поскольку еще когда прыгал, комендачи уже начали поднимать свои автоматы, но в любом случае не суждено – рванулся к столу он через стул, на котором медик как раз заклеивал мне щеку пластырем. Собственно, я ничего не сделал вообще – этот суслик запутался в моих ногах, перелетел, уже кубарем, мой стул вместе со мной, попутно свалив, и такой вот кучей мы врезались в медика, и его тоже сбив с ног. На этом «грандиозный» рывок завершился, подскочившие комендачи быстро избавили нас от брыкающегося тела и куда-то его уволокли, а меня водрузили обратно на стул и шипящий от злости медик принялся заново переклеивать мне щеку. Еще через пять минут мы остались впятером – майор, Скворцов, я и двое незаметных мужиков, тщательно сверяющих по каким-то книгам учета содержимое многочисленных мешочков, пачек и коробочек с конвертами из сейфа. Майор вздохнул и спросил меня:
     - Не подскажешь, каким образом ты прикинулся старше своего возраста? Комлев описывал тебя как «под сорок», а тут я вижу «до двадцати».
     Я вопросительно взглянул на лейтенанта, на что тот равнодушно кивнул.
     - Это я сейчас неправильный. – признался я. – «Панацея» – слыхали? Вот у меня она как-то резко сработала, наложилась на… не знаю толком, прививки, кажется. Так что реально меня и Комлев может не узнать, благо, в орденском отделении ай-дишку без проблем поменяли, хватило справки из больницы.
     Майор аж рот открыл:
     - Вот это новость! Так мы с … вами… ровесники считай?!
     Я устало махнул рукой:
     - Да «тыкай» уже, все равно всем не объяснишь, я уже привыкать начал. Все на «ты», как еще к пацану обращаться? Благо, вон лейтенант почти сразу узнал, а то и не знаю, как бы сегодня обернулось…
     Майор задумчиво покачал головой:
     - Даже не знаю, что сказать. Вроде как и повезло… тебе, до невозможности, а вроде как и не очень? Ладно, с этим понятно. Теперь я начинаю верить сказкам Скворцова, про загрызенного Джаля...
     В этот момент в кабинет вошел сержант и что-то проговорил на ухо майору. Тот кивнул и опять повернулся ко мне:
     - Связались с Комлевым, хорошо, что быстро, он подтвердил сумму и просил тебя по приезду в ППД, ты ж вроде туда собирался, связаться с ним. И просил нас посодействовать тебе в переезде. Да это мы и сами понимаем, тем более, за нами должок из-за этого урода. Ты где остановился?
     Я кивнул на лейтенанта:
     - Вот Скворцов знает, я там еще не был. А что?
     - Завтра будь добр, зайди ко мне, поговорим о твоих нуждах. Ну, и мировую тяпнем, раз такое дело.
     Я замахал руками:
     - А ты-то тут причем? Наоборот, поставил мудака на его законное место! К вам, в смысле ПРА, претензий нет никаких – мудаки везде встречаются.
     Майор хмыкнул:
     - Ну, как бы то ни было, а все равно – наш мудак провинился. Ладно, с этим тоже разберемся. Деньги тебе вечером завезут, тут проблем не будет. Лейтенант – майор повернулся к Скворцову – забирай этого штатского и лично отвези в гостиницу. Иначе он еще где-нибудь влипнет.
     Я встал и уже на выходе буркнул:
     - Ствол из стола заберите, этот козел за ним и в прошлый раз тянулся.
     Майор вдруг засмеялся и ответил:
     - Сам забирай. Считай, это твой законный трофей. Хоть и не совсем в бою, но этому… бухгалтеру… он уже не пригодится. На конфискацию он уже наработал.
     Вот таким образом я получил еще один пистолет, нафиг, в общем, мне не нужный. Разве что как деньги – пистолет всегда можно продать. Я его засунул в карман куртки и забыл о нем почти сразу.
     На улице чуть посвежело – поднялся ветер. Хоть и жаркий, но лучше, чем просто жара, вообще без движения воздуха. Зато и пыльный – я даже закашлялся и снова проклял тот день, когда меня сюда зашвырнуло... Да еще щеку разнесло – и это тоже приятным не было. Мы с лейтенантом переглянулись, я почесал затылок, он подбородок, и одновременно выдали:
     - Знаешь, что-то возвращаться сюда сегодня не очень охота… – это был я.
     - Оно тебе надо с этим фургоном сегодня возиться… – это уже Скворцов.
     Синхронно замолчали, синхронно же засмеялись, и уже по очереди:
     - Предложения есть?
     Лейтенант кивнул:
     - Без проблем. Сейчас на минуту в казарму, беру одного из тех, кому сегодня в наряд не надо и все равно в «Березку» поедет, сажу в кабину и едем сразу компанией. А завтра уже будешь разбираться с машинами и вещами. Идет?
     Разумеется, я согласился. И через десять минут мы с лейтенантом в «сузуке» и грузовик-автофургон за нами выезжали на улицу. Дорога заняла минут двадцать, главным образом из-за меня – отвык я от машинки, толком к ней и не привыкнув. Так что при движении дважды заглохли и три раза еле увернулись: от машины навстречу, мотороллера, и трех мужиков с баулами, вышедших из магазина на дорогу. Но в итоге, после моих двадцатиминутных мучений и прилюдного позора, мы все же остановились на обочине перед симпатичным трехэтажным зданием, с нарисованной на вывеске березой и парой десятков чахлых саженцев на газоне перед крыльцом. Скворцов посоветовал мне сразу пойти договориться о номере на ресепшн, а уж потом поставить машину прямо у места проживания. Я вошел в прохладный холл и сразу направился к стойке, за которой сидела миловидная девушка лет двадцати пяти.
     - Здравствуйте. Мне бы номер снять на время, пока еще не знаю сколько, но дня три точно. – обратился я к ней. Девушка извинительно улыбнулась:
     - Простите, но десять минут назад заняли последний номер. Осталась только бронь, но туда мы селить можем исключительно по прямому распоряжению. В километре дальше по улице есть еще отель, предлагаю вам попробовать заселиться туда.
     Я разочарованно вздохнул и вышел на улицу. Лейтенант, почему-то весело глядя на меня, и его подчиненный, ефрейтор с удивительно красной даже для местной жары физиономией, в унисон спросили:
     - Ну что, куда перегонять?
     Я развел руками:
     - Мест нет. Десять минут назад заняли последний.
     Ефрейтор, Скворцов называл его Зыряновым, удивился:
     - Как это нет? Я ж вот перед выездом узнавал – мест с запасом.
     - Сказали, последний номер заняли десять минут тому. Какая-то бронь там осталась, но туда вроде как простых смертных не пускают. Тут вроде с километр до следующего отеля, поможете добраться?
     Вояки переглянулись и отрицательно помотали головами:
     - Ясно, пошли обратно. Сейчас будет тебе номер. – заявил Скворцов.
     В этот раз я входил в последним, и только возле стойки заметил, что в холле народу прибавилось – помимо нашей троицы, по лестнице спускались мои недавние собеседники, семейство пацифистов, с маман во главе. Увидев меня, точнее, мой неприглядный вид, женщина на мгновение замерла, а потом довольно громко сказала, обращаясь к своим дочерям, идущим за ней вслед:
     - Видите? Я вам говорила – обычный молодой павлин, хвост распустил, какой он герой. Машину забрать, вторую прихватить, оружия полно, деньги… Видите? Как был оборванцем, так и остался, да еще и лицо побитое. Милый, ты и дальше будешь спорить?! – это уже супругу. Я отвернулся к стойке, не желая говорить с этой женщиной, но тут вмешался и слышавший все это Зырянов:
     - Товарищ лейтенант, разрешите перегнать машины Маньяка к домикам? – и подмигнул мне одним глазом. Я еще подбирал слова, но Скворцов меня опередил:
     - Давай, Зырянов, действуй. Возьми только и вторые ключи, и осторожнее там. Джип прямо к номеру подгоняй, а кемпер гони на стоянку для наших, завтра посмотрим. – и уже мне – Давай, расплачивайся, и пошли. Бронь тут имеется для своих, то есть для нас. Так что тебе номер точно найдется.
     Девушка за стойкой добавила и свои пять копеек:
     - Что ж вы сразу не сказали, что вы из РА, я ж говорила про бронь? Не пришлось бы дважды ходить, пожалуйста, ваш ключ и карточка клиента, по ней вы всегда сможете получить номер любого разряда, если только хоть один будет свободным. Прошу. – и протянула мне пластиковую карточку и ключ с биркой. На него быстро глянул Скворцов и довольно кивнул:
     - О, отлично, рядом с моим. Как раз мимо меня в баню идти. Не передумал?
     Я пожал плечами:
     - Не знаю. Как морда себя чувствовать будет. Может, обойдусь без парилки, только в предбаннике посижу.
     Лейтенант кивнул:
     - Это понятно. Давай, расплачивайся за номер и потопали. И ключи Зырянову отдай, действительно – а то еще кого задавишь ненароком.
     Я возмутился:
     - А чего ты ждал?! Я на этой машине и дня не ездил, а ты ждешь, что я гонщиком заделаюсь?
     - Вот и я про это. – согласно кивнул Скворцов.
     Я порылся в карманах, отдал деньги за номер на два дня сразу, и попытался нащупать ключи от «самурайчика», но что-то мешало. Не думая, я вытащил мешающую вещь и положил на стойку. Искомые ключи обнаружились в глубине кармана, я протянул их ефрейтору и посмотрел, что же я достал. Пистолет «от финансиста». Картина маслом… Так же равнодушно я запихал его обратно, потом взял ключ и карточку, сунул их в соседний карман и повернулся к Скворцову:
     - Пошли.
     Но лейт наслаждался, и меня даже не услышал, наверное! Я проследил за его взглядом, и тоже остановился – зрелище того стоило. На самой нижней ступеньке стоял отец семейства и с укором смотрел на жену. Девицы   переводили круглые от смешанного с восторгом удивления, напополам, глаза с моей битой физиономии на карман с пистолетом и обратно. А мать семейства, покраснев до корней волос, беззвучно открывала и закрывала рот, пытаясь что-то сказать.
     Очарование момента разрушило появление еще одной знакомой компании – второе «кафешное» семейство ввалилось в холл. Женщина с ходу ринулась к стойке и принялась требовать себе номер, обещая заплатить даже втрое от номинала. Особо она напирала на то, что готова «разобраться» со старшим администратором, оплатить любые расходы, только чтобы вселиться в любой номер, таким образом отвечая на сказанные девушкой так же, как мне минутами ранее, слова о имеющихся, но уже забронированных номерах. Девушка, терпеливо улыбаясь, объясняла ей, что свободных номеров нет, как вдруг эта дама ткнула пальцем в меня:
     - Но я же вижу, что вот этого… молодого человека, вы вселяете! Хотя таких оборванцев полно на улице и так! Почему номеров нет для приличных людей?! Не верю, что для такого… человека может быть заранее заказан номер!
     И вот тут девушка, закаменев лицом, выдала стерве такое, что я замер, а потом благодарно чуть поклонился администраторше:
     - Извините, но я требую, чтобы вы немедленно покинули нашу гостиницу. Для вас здесь номеров больше нет никогда. А что касается этого молодого человека – его вселением, заранее, озаботилась Русская Армия, представитель которой стоит перед вами; для своих у нас всегда есть места, в любое время дня и ночи. И попрошу больше не оскорблять наших вип-клиентов, вам такое может и сойти с рук, а вот вашему мужу будет очень непросто искать себе как место в конвоях РА, так и работу среди своих – какие бы деньги он не предлагал. Прощайте.
     Мужик было попытался быкануть, даже рот открыл, но только успев сказать:
     - Слышь, ты, тупая… – и немедленно заткнулся – на него внимательно смотрели оба бойца – лейтенант со злобной улыбкой и складной дубинкой в руке (как и откуда он ее достал, не знаю!); ефрейтор, со стиснутыми кулаками размером с мелкий арбуз каждый; и, к моему собственному удивлению, я – с уже выручившим меня сегодня ножом в ладони. А еще ему точно не понравилось дуло появившегося из-под стойки дробовика какого-то дурного калибра сантиметра в полтора – в руках у девушки! Тишина прервалась всхлипом ужаса, и скандалистку как ветром сдуло – только стукнула дверь. Ее муж замямлил:
     - Ну вы че… я ж ваще-то не при делах… не по понятиям беспредельничать…
     Зырянов коротко скомандовал:
     - Заткнулся. Понятия в зоне ищи. Сейчас – вышел вон, и упаси боже тебя вернуться. Больно будет. Тебе, раз язык своей бабе завязать узлом не можешь. Все, на выход!
     Я выдохнул и сунул нож обратно – вот не помню, как достал, и все. Выдохнули и мать с дочерьми. Отец семейства потер лоб и кинул своим небрежно:
     - Завтра идем в оружейный магазин. И никаких возражений я больше не слушаю. Солнышко мое, как бы ты не возмущалась, это другой мир. И жить в нем лучше так, как живут остальные, а не пытаться переделать его под себя. Хоть сейчас ты готова признать, что молодой человек нам не врал? Что на улице – он кивнул на большое панорамное окно – стоят две машины, принадлежащие, судя по разговору, нашему случайному знакомому? Что в кармане он уже спокойно таскает пистолет, и мне почему-то кажется, с боевыми патронами, которого час-полтора назад там не было, сама же видела? Что только что четыре человека, как один, были готовы хладнокровно применить оружие по отношению к наглому братку, и явно не рассчитывали провести ближайшие лет десять в тюряге?!
     Женщина вдруг сморщилась и всхлипнула. Муж было ринулся на утешение, но его остановил голос ефрейтора:
     - Не стоит так волноваться. Подумайте лучше о том, что здесь хоть и опасно жить, это верно, но и уроду, которому захочется вас обидеть, здесь тоже опасно – если вы готовы за себя постоять. Так что если вы думаете, что, не приобретая средства самообороны, вы этим покажете свою миролюбивость, то вы ошибаетесь – вы покажете только, что вас можно обижать безнаказанно. И наоборот – с оружием вы уже потенциально опасны для врага, бандита или насильника, вора или чиновника-грабителя... Вот тот же Маньяк, сегодня именно такого поставил на место – и всего с одним ножом. А сейчас он с пистолетом, да и автоматы, насколько я видел, в машинах есть. Да, получил под глаз, а не будь у него ножа – тем бы дело могло и закончиться. Или долго бегал бы по тем же чиновникам, уговаривая себя не обижать. Может, и под второй бы выгреб. Так что просто подумайте, что вам нужно – быть вечно обижаемыми, зато утешаться своей безобидностью, или суметь постоять за себя.
     Женщина еще раз всхлипнула, а потом кивнула всем сразу:
     - Уговорили. Пойдем на оружейный шопинг…
     Дочери аж подпрыгнули от восторга. Отец благодарно посмотрел на Зырянова и спросил:
     - Вы же из ПРА? Не подскажете, где лучше покупать, чтоб и не надули, и приличные стволы были не очень дорого?
     Ефрейтор приосанился, но был быстро сброшен с высот на землю замечанием лейтенанта:
     - Машины на место поставь, потом будешь соловьем разливаться. И учти – пиво на твою долю беречь не станем. Опоздаешь – компотик хлебать будешь. Пошли, Маньяк, поселишься, да и в баньку. – и добавил для семейства – Насчет оружия поговорим попозже, чего и подскажем, без проблем. Договорились?
     Мы вышли через неприметную дверку под лестницей, прошли коридор, пару раз свернули и вдруг оказались в еще одном холле пред стеклянной дверью. А за ней начинался сад, вполне приличных размеров. С двух сторон его как бы ограждали небольшие домики, с двумя входами под большими навесами каждый, торец же замыкала, судя по всему, пресловутая уже баня с бассейном, тренажерным залом и еще какими-то строениями. Да и зал я опознал только потому, что он был наполовину стеклянным – инвентарь разглядел. Скворцов вытолкнул меня на дорожку и потащил к домикам с правой стороны. Всего их было около трех десятков, и стояли они группами по два в шахматном порядке, ближе и дальше от центральной клумбы. Я ошеломленно огляделся и пробормотал:
     - И все это за десять экю?
     Лейтенант услышал и хмыкнул:
     - Это для своих за десять, а вообще здесь номер стоит около сорока за сутки. Это если самый дорогой, подешевле, как твой – за тридцать пять идет, и даже за тридцать, если не в сезон. Четыре домика всегда для нас заранее заказаны, и их сдавать хозяева не будут, если только мы не разрешим. Кстати, вон твой. Смотри, с обратной стороны стоянка. А, вон и Зырянов на твоем «самурае». Давай, бери что там тебе сейчас надо, через полчаса я за тобой зайду. Там в номере есть и халат, и шлепанцы, не стесняйся.
     Номер мне действительно понравился, комплексный блок крохотной, но вполне работоспособной кухни отделялся высокой стойкой от спального объема со здоровенной кроватью, в углу, при закрытой входной двери, можно было открыть дверь в санузел, где стояла вполне нормальная ванна! Ну, и умывальник с унитазом, куда ж без них… Под навесом на улице столик с двумя лавками и парой табуреток вокруг него, за углом на стене блок кондиционера. Прекрасный номер, для одного-двух человек без претензий, да и с претензиями, пожалуй, тоже!
     Я бросил взятый из машины рюкзак прямо на пол, устроил оружейную сумку со своими автоматами и пистолетами в стальной шкаф, сунул снятую с себя одежду в стиральную машину, поставив на полную стирку, а сам быстро влез под душ. Блаженство! Собственно, оттуда меня и вытащил стук в двери и громкие вопли Скворцова:
     - Эй, ты там не уснул? Открывай! А то двери выбью! За твой счет! Открывай, баня ждет!
     Я обмотался полотенцем и отпер замок, встретив уже немного злого вояку блаженной улыбкой и каплями, падающими с волос на пол. Тот молча показал кулак и три пальца, вышел обратно. В три минуты я не уложился, но в пять вполне. Одев свой всего раз ношенный камуфляж и шлепанцы, сунул вытащенный перед стиркой пистолет в карман уже новой одежды, подхватил халат и вышел за дверь.

Порто-Франко, Отель «Березка», 47/31-й год освоения (Земля/Новая Земля), номер для сержантского состава РА.

     Утро было довольно томным. Нет, вчера я не перебрал, скорее выпил меньше, чем мог без серьезных последствий, да и то легкое спиртное вроде пива. Только вот давно я вообще ничего не пил в хорошей компании, и организм отреагировал соответственно. Голова не то что болела, но очень заметно гудела, и вставать не хотелось категорически. Пришлось поднимать себя на ноги чуть не пинками, заваривать кофе и пить его из большой фаянсовой чашки на голодный желудок, чтобы прочистить мозги и получить заряд бодрости. Помогло.
     Времени у меня оставалось не очень много – через две недели из Порто-Франко выходил последний перед дождями конвой в ПРА, что можно было даже счесть везением – поскольку конвои уже не ходили регулярно, официально считалось, что опасность дорожных банд не слишком велика и вполне можно добраться самому, не платя серьезные деньги охране. Я так не считал и тем более не собирался торчать в Порто-Франко мокрый сезон… После санитарных процедур я оделся в свой камуфляж и вышел за дверь, намереваясь проверить, что у меня теперь есть и что мне досталось бонусом.
     Для начала решил занялся «самураем». Выволок из него свой баул с обувью и прочим шмотьем, забросил его в номер, пообещав себе с ним разобраться вечером, потом перебрал все, что оставалось в багажнике и пришел к выводу, что стало много больше, чем было. Похоже, либо армейцы забрали «взад», либо бандюки прихватизировали палатку, комплекты «афганки» и патроны. Зато на месте осталась тушенка, весь ящик, а к ней в добавку появился полный набор инструмента в симпатичном раскладном коробе, всякие там ключи, отвертки и гайковерты с напильниками, появились две канистры под топливо, на двадцать литров каждая, и три десятилитровые пищевые, хорошие канистры, как бы не серебреные изнутри. Еще там же валялся домкрат, какой-то набор выживальщика в брезентовом чехле – такой современный комплект, из пары рукояток и десятка сменных к ним насадок, от мачете до лопаты – пакет с «сухими» пайками, по-моему, какими-то скандинавскими, и большой пакет со среднелистовым чаем, килограмма на четыре. Между прочим, здесь немалая ценность! Не растет чай на этой планете, приличный, в смысле, а не марки «сено со щепками». Вот это точно с бандитов, а, следовательно, моя законная собственность!
     Приятные новости на этом и закончились. Солярки осталось на донышке, новое лобовое стекло встало как-то коряво, была и дырка в подголовнике водительского сиденья – скорее всего, от того же выстрела. Благо еще, заднее стекло и крышу не продырявили... Но машина осталась полностью рабочей, что не могло не радовать.
     Пока я с ней ковырялся, из ближних домиков повылезали и соседи. И не только из домиков – даже в том конце стоянки, где ставились машины прочих, не «своих» постояльцев, возле знакомой «нивы» наблюдалось копошение. На соседнем крыльце собрались мои вчерашние со… все же, наверное, со-кружники, ибо ничего крепче пива не потребляли, а правильное пиво пьют кружками. Кто-то махнул рукой, кто-то чего-то буркнул, Скворцов так вообще ограничился поднятием чашки с кофе в мою сторону.
     Я открыл кабину грузовика. Оказывается, мне достался кемпер класса «В» - то есть не то, чтобы автобус, но перелезть из кабины в кузов так, чтобы не выбираться на улицу, вполне возможно, хоть и не слишком удобно. Такие лазы между кабиной соединяются со стенкой фургона резинотканевой «гармошкой», и размерами не блистают. Судя по отверстию в задней стенке, закрытому легкой пластиковой дверкой-люком, размеры лаза не превышали метра в высоту и чуть более полуметра в ширину. Бывает и хуже, в общем-то. Забавно, что лаз предполагал из кабины лезть как-бы вверх, да и сам кемпер был довольно высоким – боковая дверь в фургон начиналась на уровне моей груди. Обычно такие машины имеют куда более удобные входы. Я немного посидел в кабине, оценил то, что толстые стекла как в дверях, так и лобовое, оказались тонированными в какой-то слегка зеленоватый цвет, и все же решил лезть в фургон по колесу, цепляясь за саму бортовую дверь… Мама дорогая, это оказалась не дверь, а только ее имитация! Хохот наблюдающего за мной «сводного отряда» придал мне ускорения, как в подвижности, так и в мыслительной деятельности, и уже через пяток минут беготни вокруг машины дверь я нашел. Вход оказался устроенным по типу небольших самолетов для частных владельцев, с заднего торца фургона – часть проема, в скосе заднего борта, открывалась вниз аппарелью, образуя заодно ступеньки, плюс выдвижная ступень, а небольшой люк в вертикальной части – вверх, заодно становясь маленьким козырьком в открытом состоянии.
      Я так заколебался это все разыскивать под ехидными комментариями зрителей, что, открыв наконец штатный вход в фургон, рванул туда ракетой, плюнув на все и вся и набрав воздуха как перед прыжком! Заскочил в кемпер, чуть не разбив дурную голову о козырек над головой, и замер, осматриваясь.Выдохнул и вдохнул снова, ожидая ощутить слегка застоявшийся запах обивки и металла, как вчера в джипе. Щас!!! Дикая вонь закисшей мочи, дерьма, перебиваемая сладковатой вонью конопли и человеческих тел шибанула в нос так, что глаза мгновенно залились слезами, приступ рвоты скрутил желудок и я выпрыгнул из машины метра на полтора прямо из дверного проема! Ну вот же гадство! Блевать все же пришлось, благо что в животе булькали только остатки чашки кофе и желчь, так что сильно стоянку я не испоганил. Чуть вздохнув и выпрямившись, я услышал и увидел хохочущих на крыльце вчерашних приятелей. Однако смех как-то быстро увял, и уже через минуту на месте остались только трое – Зырянов, Скворцов и мельком виденный мной вчера в офисе Представительства боец – единственный, кстати, одетый по форме. Я сделал пару шагов к уже не очень веселым воякам и прохрипел:
     - Ты, бляха, знал про эту засаду?! Какого хера молчал? Повеселился?! Что, сссукин сын, предупредить тяжело было?! Ну вы и мму…елочные козлы, говнюки, сссс…
     Скворцов покаянно опустил голову, потом вскинулся и с видом идущего на костер еретика промямлил:
     - Готов загладить вину. И Тоха тоже. – он вопросительно повернулся к Зырянову. Тот вздохнул и согласно кивнул:
     - Ну, раз так… Но ты, Тема, теперь торчишь мне. Твоя идея была – понаблюдать за процессом.
     Я вдруг вспомнил, что вчера хотел уточнить, да все время забывал:
     - А Тема – это кто? Тимур?
     - Не, Тимофей. – печально ответил лейтенант, с тоской глядя на газовую камеру, которую мне отдали как трофейный кемпер. Потом чуть веселее сообщил:
     - Тут вот боец твои деньги принес, забирай, десять тысяч четыреста семьдесят экю, в местном золоте и карточках.
     Стоящий рядом боец в форме отдал мне пакет, козырнул и сдавленным голосом доложил:
     - Товарищ лейтенант, моя задача выполнена, разрешите идти?!
     Скворцов с подозрением всмотрелся в предельно честные и кристально прозрачные глаза армейца, в которых светилось искреннее сочувствие, потом обреченно махнул рукой:
     - Иди, иди. Всем расскажи, не стесняйся…
     Боец развернулся и утопал между домиков, через секунду оттуда же донесся постепенно затихающий гогот. Зырянов вздохнул:
     - Теперь мы войдем в историю, как два егеря-ассенизатора, надо же! Спасибо тебе, дорогой командир, от всего сердца огромное тебе спасибо… Это будут знать все! И даже если, когда-нибудь, твои потомки, станут вдруг, к примеру, дворянами – то на их гербе в качестве одного из элементов обязательно будет большой и красивый вантуз…
     - Какие дворяне?! – ошалело уставился на него лейтенант. Зырянов картинно развел руками:
     - Предпочитаешь его же на твоей собственной эпитафии, на обелиске?
     - Болтун безмозглый… – пробурчал Скворцов.
     В общем, через полчаса мы, переодевшись в как можно более ненужную одежду – у меня это была все та же многострадальная «афганка» с кроссовками – и натянув откуда-то появившиеся войсковые респираторы, полезли в фургон втроем. После беглого осмотра оказалось, что не все так уж плохо. Судя по всему, во время атаки лагеря бандюков или несколько ранее, чем-то забился сток унитаза, и то, чем его успели заполнить за пару часов, как раз и завонялось. А при движении вчера распахнуло плохо закрытую дверь санузла – и «аромат» заполнил собой весь объем кузова. Проветрили мы его довольно быстро, после чего при помощи именно вантуза Скворцов (меня пожалели, глядя на мое зеленое личико – ну брезглив я иногда, до истерики, каюсь! Не могу, просто не могу…) ухитрился пропихнуть неизвестный комок дальше в фановую емкость, и пару раз слить унитаз чистой водой из бака. Однако попытка снять респираторы ничем хорошим не окончилась: теперь в фургоне воняло, как в третьесортном борделе – старым пользованным постельным бельем и «травой» пополам. Белья на диванах не наблюдалось, кстати! Мы думали примерно час, пока надеялись, что вонь выветрится, а потом плюнули на мою жадность (я плевал последним) и, перегнав машину к местной свалке-мусоросжигателю, вышвырнули все мягкие детали интерьера (всего-то семьдесят экю) – подушки с диванов, спинки и сами диванные матрасы, даже занавески, почему-то в обилии развешанные по всему кемперу! Заодно опорожнили в сборники уже почти полные фановые емкости, отчего кемпер даже чуть приподнялся на рессорах. Еще через полчаса стало возможно дышать без респиратора и не корчиться при этом, но обратно мы все равно ехали, распахнув люк на крыше и переднее окошко в крыше над кабиной. Ну, и в самой кабине открыли стекла. Загнав на место машину, переглянулись и потопали чиститься и обедать. И только к трем часам дня нашли в себе силы приняться за разборку имущества в машине.
     Кемпер был вполне приличного качества. Сама база, на которой он был устроен, судя по эмблемке, как я уже заметил вчера, была хорошим мерсовским грузовиком-трехосником, а Зырянов, разглядев его повнимательнее, уверенно назвал машину каким-то «унимагом», подтвердив, что да, машина хорошая и здесь, в этом мире, довольно распространенная. Причем машина оказалась полноприводной, передний мост можно было подключать отдельно. Общая планировка кемпера не слишком отличалась от прочих подобных, более-менее похожи что у отечественного производителя, что на западе – не считая оригинального входа. Сзади – широкий и приподнятый к крыше фургона диван-кровать, с крупным четырехсекционным рундуком под ним, над колесной парой по одному борту полноценная миникухня, по другому – душевая/санузел, ближе к переднему торцу нечто вроде столовой зоны на пару-тройку человек, трансформируемой в еще одно спальное место при необходимости, напротив высокий отсек-шкаф для всяческого барахла, и крохотное место для работы, этакий нано-офис, у самой кабины. В переднем торце люк-лаз в кабину. К «офису» в комплекте система управления внутренней машинерией, управление радиостанцией с набором каких-то тумблеров-шкал над столиком перед настенным монитором, трансформируемое офисное кресло (поворачиваемое к раздвижному обеденному столу третьим, ну или пятым, диванчики широкие, посадочным местом), и, кажется, открытая оружейная стойка на пару-тройку стволов – можно сказать, для оперативного оружия. Все это достаточно грязное и залапанное… Освещение обеспечивается световым люком-лазом в потолке над столом, и маленьким окошком в переднем торце. Еще одно маленькое и узкое окошко горизонтально расположено над кухонным блоком и дает немного света и для спального места. Освещение тускловатое из-за все также тонированного стекла. Больше окон нет, только над кроватью еще один, полупрозрачный, люк в потолке, оба люка откидные и можно добавить света, открыв выход на крышу.
     На передний торец кемпера, над сиденьем рядом с окошком, в универсальной стойке установлена/подвешена армейского типа рация, со слов Соколова, вполне приличная, многодиапазонная, даже с декодером НАТО-вского образца! Под одним из сидячих мест есть рундук, второй такой же занят какой-то машинерией. Все внутреннее убранство выдержано в светло-серых, светло-зеленых, бежевых и древесных тонах, где не засалено грязью, разумеется; причем собственно деревянные, пожалуй, только настил на полу из съемных мелкоячеистых решеток и бортовые панели там, где человек может касаться стен – периметр постели, возле сидячих мест у стола, еще что-то возле кабины. Все это гладкое и лакированное, остальное покрытие везде пластик и металл. Плита двухконфорочная электрическая, есть микроволновка, холодильник и даже маленькая стиральная машина впихнута куда-то в шкаф. Санузел тесный, предполагается, что душ принимать можно, в том числе, и сидя на унитазе, однако он (душ) все же есть, как и совсем крохотный умывальник! Центральный проход довольно узкий, около восьмидесяти сантиметров, уже, чем коридор в купейных вагонах, стены полностью заняты навесными шкафами, пустыми и с оборудованием и барахлом. Чуть свободного места только над кухней, да и то не до самого потолка, и еще там, где условно размещена «столовая». Кровать широкая, около полутора метров, и в длину занимает почти весь задний борт, с одной стороны над матрасом устроены еще узкие шкафчики, а на противоположной стороне на стену смонтирована небольшая телепанель порядка 22 дюймов диагональю, и над ней маленький ящик с проигрывателем.Расстояние от матраса до потолка кемпера не больше метра с четвертью, но сидеть вполне удобно, вот на ноги и даже на колени уже не встанешь – если не высовывать башку в люк…
      Само место, где устроена кровать, оказалось сложным рундуком, с открыванием вверх четырех крышек ящиков, причем запертых ящиков – а я еще удивлялся, зачем диванные подушки выполнены в виде трех отдельных матрасов! Один из матрасов, к слову, предполагался в качестве спинки дивана на то время, пока открыт вход в фургон – часть настила под спальное место приходилась на этакую подъемную «крышу» входа в машину. Войти можно и без его откидывания, но тогда это больше напоминает передвижение по подводным лодкам времен сороковых – узкий тесный люк-лаз, прыгать туда ногами вперед, цепляясь за ближайшие железки... Решение пространства спорное, но, видимо, какая-то часть внутреннего объема за счет нормальной боковой двери и прохода к ней сэкономлена. И да, еще штук пять разноразмерных сумок, в том числе и местных оружейных, навалены посреди фургона – их мы решили вскрывать последними.
     Когда мы после обеда влезли в кемпер, пожалуй, «золотая лихорадка» охватила всех. И моих «добровольных» помощников как бы не сильнее, чем меня самого! Более того, меня эти жулики вообще выгнали уже через десяток минут – с требованием собирать манатки и ехать общаться с майором Серповым, Олегом Михайловичем, коий прислал сообщение на адрес гостиницы о том, что ждет меня к четырем часам. Я оставил соратникам ключи от грузовика, снова переоделся в нормальную одежду и попылил к представительству. Врач, перехвативший меня еще на улице, сразу загнал в санчасть, снял швы с физиономии и проводил к кабинету начальства, но, к сожалению, долгого разговора под рюмку коньяка не получилось – я успел только усесться напротив майора, как вошел его… ну, секретарь, не знаю, как это называется у военных, и что-то тихо забурчал майору в ухо. В итоге меня шустро выпроводили с вежливыми извинениями, и я неожиданно оказался предоставлен сам себе.
     Освободившееся, практически случайно, время я решил посвятить двум вещам – поиску ремонтной мастерской, с уклоном в электротехнику и электронику – поскольку если двигатель грузовика тарахтел без нареканий (на слух, но хоть так), то вот электрическая часть практически не работала, от кондиционера до туалетного насоса, и определить из-за чего именно, не могли ни мои помощники, ни я сам, естественно; и, самое главное, решению – а что, собственно, мне вообще делать с этим недоперегрузовиком? Я, кажется, начал понимать, почему ребята из РА выделили мне эту машину – хотя даже на первый взгляд стоила она на Земле очень изрядно… Есть такое понятие – чемодан без ручки. Вроде как тащить тяжело и неудобно, а просто выкинуть жалко – хорошая же еще вещь! Вот именно такое счастье мне и досталось – ну не нужен такой кемпер воякам, или я совсем не знаю жизни! Переделать его во что-то типа КШМ-ки можно, наверное, но проще купить готовую, дешевле, или даже заказать соответствующий корпус и доделать мелочевку самим. Переделывать это, с демонтажом и переустройством, как бы не сравнимо по цене, и несоизмеримо по затраченному времени и усилиям! А в существующем виде местным бойцам это тем более не надо – поскольку годится такой пепелац разве что для весьма комфортабельного перемещения одного-двух генералов, третьему уже нет места, а местные генералы пока вроде еще салом настолько не заросли, чтоб требовать для себя отдельный «членовоз»... Если они и вообще тут есть, генералы-то – вроде еще не такие большие у ПРА вооруженные силы, и самое крупное объединение тянет разве что на кадрированную дивизию – а, следовательно, командовать им должен в лучшем случае полковник, а то и подполковник. Вот и придумали, куда деть, чтоб и я не выступал особо – дорогая все же машина, и самим не слишком жалко – не нужна она больше никому. Нет, любой частник, разумеется, обрадуется, если такая машинка на халяву перепадет, но просто примутить ценную технику тут не принято, свои же не поймут, а продать за полную стоимость… Это ж какой должен быть любитель дальних прогулок/поездок в дикой местности, чтоб на такое позариться и кучу денег отвалить?! А так – и волки сыты, и баба с возу, и лошадке легче… И, в свете этого, серьезный вопрос возникает уже у меня – что мне самому с этой штукой делать? Если я собираюсь жить в ПРА, то как бы и не нужен мне этот агрегат – жить лучше в доме, а не в вагончике, какой бы замечательный он не был. Там куда полезнее окажется моя первая машинка – куда смотаться на пару-тройку часов дороги, так лучше и не придумаешь. Не этим же танком раскатывать – он на сотку км литров двадцать жрет, может даже поболе, а солярка тут совсем недешевая! Да и скорость у него, парадная, по местным «автобанам» около шестидесяти, с горки восемьдесят. Не формула-один, однозначно. Это рейд-машина, построенная для дальних одиночных поездок, или в составе конвоев на дальние расстояния, с максимумом комфорта для маленькой семьи или пары человек. Блин, как нарочно! Хотя… для начала надо узнать, сколько мне могут заплатить за эту штуковину.
     Я, оставив машину перед фасадом гостиницы, заскочил предупредить своих, как они сами выразились «рабов-гастарбайтеров», об изменившейся ситуации и попросить совета, куда стоит съездить и с кем пообщаться. Там обнаружил еще и своего вчерашнего собеседника, по совместительству отца семейства, активно лазящего вокруг моего фургона и что-то азартно доказывающего скептически его слушающим бойцам. На мое естественное удивление – а чего это посторонний делает в моей машине – эта парочка объяснила, что Сергеич – классный автомеханик, уже определил парочку проблем с ходовой частью машины, и его помощь почти неоценима. И тут же назвали цену этой неоценимости – поскольку в местных магазинах оружие куда дороже, чем на Базах, а у меня в сумках явно есть лишнее, можно продать его этому клиенту по сходной цене, минуя магазинные наценки, что выгодно и мне – поскольку стволы б/у, да еще для перепродажи, за полную цену не возьмут; и Сергеичу – поскольку купит он их по нормальной цене, а не втридорога. Я принципиально не возразил, озаботив бойцов на тему хорошей реммастерской. Сергеич что-то попытался сказать о какой-то мастерской «4х4», вроде бы слышал восторженные отзывы, но тут же был высмеян обоими егерями. Они, в свою очередь, назвали еще парочку таких же, я правда запомнил только «Полный привод 4ВД», и посоветовали туда ни в коем случае не обращаться – не потому, что работают там криворукие или обманывают с ценами или качеством, просто все эти мастерские больше рассчитаны не на сложный ремонт техники, а скорее на ее тюнинг – замену колес на «повыше-пошире», подкрутку подвески с минимальной заменой деталей, обвеску машин всяческими девайсами вроде «кенгурятников» и лебедок, и прочими, частенько просто внешними, «красотами». А вот именно ремонт, тем более электрики и оборудования, да еще быстро – это им может оказаться просто не по силам. Кстати, и о своих армейских механиках бойцы хорошо не отозвались, те тоже больше по замене одной штуковины на другую из ремкомплекта, и все. В конце концов Зырянов вспомнил об одном с полгода назад открытом гараже, где его приятель недавно устанавливал кондиционер в свой «Садко», и в каких восторженных тонах он отозвался об этих специалистах. Сергеич тут же предложил свое участие в оценке способностей этих механиков, мы погрузились в мой джип вдвоем и отправились по указанному адресу. Благо, в представительстве удалось разжиться соляркой без выезда на заправку, там имелась своя колонка. Заскочив на секунду к своим, он предупредил их о поездке, я в это время подпирал стену в коридоре, а когда он все же предложил мне войти, то меня поначалу даже не узнали! Все же одежда здорово меняет человека, а стоимость моей нынешней формы оценить мать семейства была вполне в состоянии, как и то, что камуфляж и ботинки совсем новенькие. Так что, когда она рассмотрела мою уже хорошо поджившую щеку, и все же опознала вчерашнего босяка, реакция была весьма забавной – она с непонятной интонацией протянула: «Да-а-а, все же мажор, только местный…» – и шикнула на высунувшихся из соседней комнаты дочек.
     Гараж мы искали почти час, дважды проехали нужный переулок, прежде чем нашли скромную вывеску на английском, испанском или итальянском и немецком языках: «Э мэшин из е хауз – комфорт анд релиабилити», то бишь что-то вроде «Машина есть ваше надежное и комфортабельное жилье». Гараж оказался небольшим, но, как тихо шепнул Сергеич, очень неплохо оборудованным. Но почему-то пустым – не считая собственно оборудования. Чуть покричав «хеллоу» и «гуд дэй», мы сумели вызвать духов сего места – двое мужиков лет под полтинник степенно выбрались откуда-то из подсобки и с вопросительными физиономиями уставились на нас. Сергеич, со своим знанием английского на уровне все того же «хеллоу» и универсального «хенде хох», сразу уступил мне почетное право договариваться с хозяевами. С минуту послушав мои потуги как-то объяснить, чего мы сюда явились, один из механиков, смугловатый и похожий на испанца мужчина, махнул рукой и заговорил на русском, корявом до ужаса, но все же, подозреваю, более понятном, чем мой «английский»:
     - Простьитье, я есть понимаеть ваш руссия говорить. Ви хотеть автомобил реконстракшн… делайт… машин сервис. Я есть да?
     Я кивнул и медленно, по слогам произнёс:
     - Нужен ремонт, чинить машину. Унимог-кемпер. Электросети. Э-э-э, сапплай, электросапплай ноу, не работает. Сколько стоит, и вы можете это сделать? Хау кост, энд кэн ю ду ит?
     Мужики как-то обрадованно переглянулись, потом тот же полиглот что-то коротко сказал напарнику и медленно подбирая слова ответил уже мне:
     - Мы есть гуд… да, вэри… сильный спешиал… мастьерь. Мы есть делайть такая работ. Надо… лук, айз… э-э-э, видейт, о-кей? Видейт кемпер, тогда слова дать, какая… э-э, мани… кост! Ви есть мэшин где?
     Я взглянул на время, на Сергеича и покачал головой:
     - Сегодня – нет. Тудэй ноу. Завтра, туморроу? О-кей, туморроу афте… Сергеич, когда машину реально пригнать?
     - Да я откуда знаю, твоя ж машина! Но если завтра с утра займемся стрелковкой, то лучше к обеду.
     Я кивнул и озвучил:
     - Твелв, о уан хауэр афтэ ланч. Согласны?
     Собеседник, напряженно вслушивающийся в наш обмен мнениями, покивал:
     - О-кей. Я есть ждание тьи и вьи… вас… и машьин. До встречаться!
     Мы тоже попрощались и вышли из гаража. Переглянувшись, решили не тратить время на поиски альтернативы, поскольку, во-первых, эти ребята произвели вполне приятное впечатление, а, во-вторых, несолидно это, договариваться с другими людьми и потом обмануть их.
     При возвращении меня ждала гора мешков для мусора, в которые мои добровольцы запаковали большинство найденного барахла. Отдельно они отложили вещи, могущие, на их взгляд, быть мне полезными. И забили этим барахлом все крыльцо моего домика! Хотя, надо признать, их помощь была неоценимой – вряд ли я сам смог бы за такой короткий срок все это рассортировать, да еще и вскрыть рундуки, не ломая их… Первым пунктом шли оружейные сумки – их, вместе с теми, что были в самом грузовике, в большом оружейном ящике-сейфе, набралось аж шесть штук, и еще какой-то кофр, тоже опечатанный. Плюс семь ящичков с двумя цинками патронов каждый – три наших «семь-шестьдесят два на тридцать девять», один вскрытый; два натовских «пять-пятьдесят шесть на сорок пять», тоже один начатый; один с пистолетными «девять на девятнадцать»; и один с каким-то мне малознакомым патроном «семь-шестьдесят два НАТО», причем Скворцов авторитетно заявил, что патроны «снайперские». Ну, блин, подарочек! Продать, наверное, стоит – из меня и стрелок-то так себе, а уж снайпер…
     Кроме оружия, в закромах обнаружилось около десятка комплектов дорогой мужской одежды «из-за ленточки», вкупе с такой же обувью, однако мне ничего из этого пригодиться не могло – не мои размеры. Если с объемом живота еще можно что-то сделать, то вот с ростом, рассчитанным на человека минимум двух метров, совсем никак. Подрезать же и подгонять такую одежду… Ну, и обувь «сорок пятого растоптанного» туда же. Удивило, что Джаль как раз был примерно моей (до лечения) комплекции и габаритов, а вся дорогая одежда была на совершенно другого человека. Все же не покупал он этот кемпер, никоим боком. Вопрос разве что, как погибли его прежние владельцы… А вот от самого «хана» мне достались только канадские армейские ботинки в упаковке, для влажной местности, и один комплект чуть поношенного армейского же тропического камуфляжа, по-моему, немецкого производства – не сказать, чтоб это было большой радостью, но и такая мелочь полезна (ну надо же – уже «мелочь», а ведь я себе не вру, я серьезно так считаю… надолго ли?). Но куда большее количество остального шмотья, более трех четвертей, представляли собой комплекты белья, ночных… э-э-э, сорочек, наверное, и прочих кружев, плюс немного верхней одежды, разных там блузок-юбок, для женщин, большинство в невскрытой упаковке! На кой черт это все было нужно бандиту – убейте, не понимаю! Или он рундуки даже не открывал? Я озадаченно чесал затылок, глядя на все эти «чепчики с кружевами», но мое недоумение развеял лейтенант:
     -  Этот фургон чем-то вроде походного гарема у бандюка был. Мы там двух девах нашли, с оружием, кстати, а еще одну вообще пристрелить пришлось, она в нашу сторону палила как сумасшедшая. Не попала, но очень старалась. Это, похоже, ихнее барахло, ну и от прежних что-то осталось.
     - А претензий, от прежних владельцев, не будет? – поинтересовался я.
     - Нет, этот автодом в пропажу не заявлялся, и приобретен был Джалем, для разнообразия, вполне законно. Его бывшие хозяева, одна полусумасшедшая парочка из Британии, решили, что здесь прекрасное сафари для богатых туристов. Поехали на охоту, попали в гнездо местных гадин, их по земной аналогии назвали гремучками, хотя это даже не змеи, а скорее безногие, почти, ящерицы, но ядовитые до изумления… да, так вот, попали как раз в момент гнездования, или как это там называется… В общем, и мявкнуть не успели – эти ящерозмеюки и так агрессивны, и атакуют любого зверя возле своей норы, а там их десятки были... А фургон эти бандосы, тогда еще формально законопослушные граждане, эвакуировали и презентовали боссу вполне легально. Как-то так.
     Среди прочего барахла мне понравился полный комплект богатого туриста, всяческие треноги, котелки, тарелки и ложки-вилки, в аккуратной сумке-рюкзаке, неплохая четырехместная палатка, и сразу приспособленный к делу большой набор мужских мыльно-рыльных приспособлений, в раскладной сумке – одних сменных картриджей для бритья было около сотни. Кстати, от похожего, но женского варианта, остались одни слезы – видимо, «хановские» бабы его применяли по назначению. Ну, и множество других, незаметных, но полезных мелочей, вроде всяких расходных порошков, жидкого мыла, шампуня и прочего. Аптечка оказалась почти пустой, зато обнаружилась сумка-кофр с набором… юного хирурга, что ли. Поскольку я в этом вообще никак, решил оставить для последующих консультаций.
     В багажном отделении грузовика, наружном, если можно так сказать, Зырянов еще показал мне оставленные на месте расходные запчасти к самому грузовику, разные фильтры, масла, прокладки и прочее, практически нетронутые – то ли кемпер эти варвары и не пытались обслуживать, то ли это происходило в мастерских… Наверное, и то, и другое сразу. К нему же я обратился и с вопросом, нет ли у него на примете желающих приобрести такие дорогие и качественные шмотки из «старого мира», для «выхода в высший свет», например. И Скворцов, и Зырянов меня высмеяли, посоветовав выкинуть это тряпье на помойку. Проходившая мимо одна из местных горничных, явно услышавшая прикалывающихся егерей, окинула кучу с бельем таким жадным взглядом, что я как-то мимо воли предложил ей выбрать себе, за старательную работу, какой-нибудь сувенир. Следующие десять минут ошарашенные бойцы, да и я тоже, наблюдали миниторнадо в попытке перещупать все, что попалось в руки этой скромной и субтильной девушке! В конце концов сияющая девушка, обцеловав всех троих, испарилась, прижимая к груди какой-то сверточек, кажется, именно с бельем, а задумчивый Скворцов изрек:
     - Со свалкой я, пожалуй, поторопился. Давай попробуем это все пристроить. Вот только что с мужскими тряпками делать…
     В общем, с учетом того, что завтра предстояло гнать машину в автосервис, мы закидали кое-как упакованное в целлофановые мусорные мешки барахло, кроме оружия, мне в номер, и отправились ужинать. А потом я, проконсультировавшись у Тимофея, обратился с просьбой к девушке на ресепшене, заплатил восемьдесят экю, и через час в мой номер постучались две девицы в одежде горничных, но к персоналу отеля не относящихся – чертово лечение все еще давало о себе знать! Для жильцов, оказывается, был и такой вид услуг, из не слишком далеко расположенного «приличного» борделя – в смысле, без венерических, девочки работают за деньги, а не принуждением, и не воруют у клиентов…

Порто-Франко, отель «Березка», 39-й год освоения, номер для сержантского состава РА.

     В этот раз встал я довольно рано, на улице еще бродил условно прохладный ветерок, и отправился завтракать в ресторанчик при отеле – передвигаться по номеру стало несколько затруднительно, я уж молчу о готовке. Обычный завтрак в виде «яичницы с беконом», в моем варианте с отбивной, горки салата и непременного кофе я умял за пятнадцать минут, и сидел со стаканом сока еще минут двадцать, пока не появились остальные мои соратники. Сергеич усадил свое семейство за дежурный завтрак из тостов с джемом, оба бойца тут же присоединились к их столику и начали вовсю распускать перья перед девицами, старательно хихикавшими на каждую шуточку, а сам Сергеич, оценив получившуюся за столом тесноту, пересел ко мне и занялся завтраком. Странно, но на меня все три представительницы семейства смотрели несколько брезгливо, что-ли. Я, правда, пребывал в достаточно расслабленном состоянии и особо не обеспокоился таким дружным демаршем.
     Закидав оружейку в мою «сузуку», я устроился на водительское место, а рядом уселся в этот раз Зырянов, в полголоса посетовав на тяжкую долю рядового состава. Ему можно было посочувствовать – Скворцов ухитрился устроиться между девочками на заднем сидении «нивы» (прицеп оставили на стоянке)! Я в виде компенсации протянул ему колбу с минералкой, и мы попылили в сторону окраины города.
     Стрельбище, на которое приволокли нас вояки, было частным, и пришлось заплатить по пять экю с носа за пользование простенькими рубежами. Нас направили на самую дальнюю полосу, где стояли четыре мощных деревянных стола, две лавки, а на рубеже в пятьдесят и сто метров два земляных барьера с нарисованными кругами мишеней. На эти столы мы и сгрузили мои оружейные сумки, уже распечатанные при входе на стрельбище, к которым Сергеич добавил еще и свою. С его сумки и начали, мне тоже было интересно посмотреть, чем вооружился автомеханик.
     Сергеич из сумки достал довольно длинное, длиннее моего «калаша», ружье, при виде которого Зырянов слегка поморщился, а Скворцов только махнул рукой:
     - Старый СКС, патрон 7,62х39, полуавтомат. Неплохое оружие для охоты, на не очень крупное местное зверье. Ну, и на человека – именно для охоты, не для боя. Для местных условий – не очень.
     - Почему?! Я с таким на охоту три десятка лет бегал! – обиделся за свой карабин владелец.
     - Видишь ли, Сергеич, – ответил уже Зырянов – СКС штука хорошая, но вот патрон под него промежуточный, нет в нем той мощи, чтоб какого здешнего динозавра с одного выстрела завалить. Да и в человека попасть одной пулей в суматохе быстрого/неожиданного огневого контакта нормально можно метров с двухсот, ну на полста больше, если надежно. Дальше – как выйдет. А на таком расстоянии любой бандюк, даже самый нищий, тебя со своего китайского или румынского «калаша» пулями просто засыплет, головы не поднимешь. Вот и выходит – поохотиться, с засидки на бандита, или там на какую косулю, даже и на ходу или с машины, еще можно, но вот отбиться от гиены местной, или свиньи, или варана какого – уже проблемно. С бандюками – тоже как повезет. А к рогачам лучше ближе пары километров даже не приближаться.Такие и подобные звери здесь на единичную винтовочную, даже не промежуточную, пульку на 7,62 мэмэ, в большинстве своем, плюют с высокой горки, даже если глаз ухитришься сразу выбить… А магазинчик у твоего СКС-а всего десяток патронов, и толку, что стрелять ты будешь чуть точнее, чем из «калаша», на предельную дистанцию? Можешь и один магазин не успеть выпустить, а перезаряжать это чудо с пачечной системой... Это тебе не отъемный магазин скинуть, а на его место новый воткнуть. Был бы твой аппарат еще тюнингованный под отъемный магазин – тогда стоило бы говорить, а так...
     Сергеич разочарованно вздохнул. Я успокаивающе похлопал его по плечу и полез в первую из трофейных сумок. Достав оттуда довольно легкую и аккуратную винтовку, порылся в сумке и вытащил еще оказавшийся там же пистолет с запасными обоймами, и сразу же сунул винтовку обратно, даже не пытаясь стрельнуть. Мать семейства недоуменно переспросила:
     - Это что такое было? Такая красивая, и легкая вроде, штучка…
     Зырянов аж засмеялся, заработав недовольный взгляд, но тут же исправился:
     - Не спорю, штучка красивая и довольно удобная. И всякого навешать можно сверху, снизу и с боков. Только дрянь это, хоть и красивая.
     Вмешался лейтенант:
     - Это карабин М-4, довольно современный вариант американской М-16. Калибр 5,56х45, тот же автомат, по сути. Не то, чтобы действительно дрянь, но – не для местной жизни. Не в качестве личного оружия. Пулька еще более мелкая и легкая, чем у СКС-а, гиену ими нашпиговать нужно, чтоб сдохла. Вот по человеку легкая пулька – это да, если он не в бронике, а по динозаврам местным… Вы ж не собираетесь сразу две винтовки таскать, одну для двуногих, а вторую для четвероногих? А тут еще один момент – эти винтовки чистить нужно чаще, чем стрелять. Вам придется не ногти и глаза красить, а постоянно разбирать и драить это чудо американской мысли. И то – может заклинить в самый неподходящий момент. Для подразделения бойцов против каких-нибудь партизан с охотничьими дробовиками, да при поддержке тяжелого вооружения и авиации — это досадная и слегка опасная мелочь, а вам может жизни стоить. Ну, а бандитов такой штукой гонять можно, но опять же – надежность никакая. Нет, если вы будете тратиться на патроны «из-за ленточки», то она куда надежнее будет – но это только на патронах разоритесь! А с местными она не то чтоб не дружит совсем, но все же… А вот этот девайс тебе пригодится. – обратился он уже ко мне, доставая из уже отодвинутой на край стола сумки бинокль в футляре. Я благодарно кивнул и открыл вторую сумку…
     В общем, благодаря щедрости РА, я стал обладателем аж двух М-4, из них один явно после боя, нечищеный, двух швейцарских SIG 751 с короткими стволами, под 7,62х51 НАТО, и трех АКМ-ов, два из которых были примерно в том же «обвесе», что и мой собственный первый автомат. Последним попался еще и 104-й «укорот» с двадцатипатронными магазинами, на который сразу положил глаз отец семейства, буркнув, что такая штука ему в машине будет в самый раз. Пистолетами, комплектными к американским карабинам, оказались пара «глок-девятнадцатых», к которым я, подумав, выложил еще и доставшийся мне от начфина довольно новый «браунинг Бэ-Дэ-эМ» под тот же патрон, один из самых распространенных здесь боеприпасов. Причина была проста – мне столько стволов не требовалось, а в сумках среди прочего отыскалось еще «кольт» жуткого гиперкалибра, какой-то странный «глок» несколько длиннее 19-х, Скворцов сказал, что в оружейном могут подсказать что это такое, браунинг FNР-9 (Зырянов аж облизнулся), и сразу легшая мне в руку «беретта АРХ». Причем, на удивление, в металлическом, а не пластиковом исполнении, возможно, из титана! Я вспомнил, что еще один «глок» есть в моей собственной сумке, это не считая старичка-«макарова», и окончательно решил оставить себе из этого набора только «беретту» и «браунинг-9», хорошие и «статусные» по местным меркам стволы. Круче были бы раритеты какие-то, но это уже у тех, кому самостоятельно стрелять обычно не требуется, антиквариат – он в любом мире антиквариат…
     Выбранные пистолеты я отложил в сторону, остальное чуть передвинув к покупателям. И занялся своей собственной оружейкой, набил пару магазинов патронами из сумки и по очереди отстрелял на сотню из обоих автоматов – и тюнигованного АКМ-а, и А762. Если честно, такой стрелок как я особой разницы очередями не заметил. Или АКМ был хорошо подобран и вдумчиво доделан. Единственное, «дегтярева» трясло заметно меньше и удерживать его на цели при стрельбе очередями оказалось гораздо проще – «калаш» заметно задирало вверх. Да еще очень впечатлила стрельба из «ковровца» очередями, одиночными и отсечкой по два выстрела – целился я паршиво, а вот пули шли одна в одну! Впрочем, пара советов, данных Зыряновым, была принята с благодарностью, и следующие два магазина ушли немного точнее, причем из обоих стволов. Глядя на меня, семейство Щегловых тоже решило пострелять, а когда я, глядя на скривившегося в ожидании новых расходов Сергеича, широким жестом разрешил отстрелять все, что оставалось в магазинах и оружейных сумках, восторженно завизжавшие дочери ринулись к столу. Довольные Тимофей и Антон купались в лучах внимания, рассказывая и показывая правильные последовательности заряжания, прицеливания и стрельбы, а Сергеич следил, чтобы девки, увлекшись, не выстреляли все сами и дали попробовать и жене, и ему самому. Наталья Максимовна со страдальчески-брезгливым видом отстреляла с десяток патронов из «продвинутого калаша», столько же выпустила из явно «тяжелого» для нее «сига», потом взялась за американское диво и с неожиданным азартом выпустила весь магазин! Дочки изумленно переглянулись и сами схватились за «мэ-четверки», Сергеич довольно лыбился, глядя, как они лупят в грудную мишень на сотне метров. Сам Сергеич с удовольствием опробовал все, что только было, и снова вернулся к коротышу, довольно уверенно расстреливая все ту же бедную мишень. Я ради интереса и понимая выпустил пару трехпатронных очередей и отложил «сиги» назад – не для меня, и тяжеловат, даже после модернизированного АКМ, и лягается заметно, да и точность та еще (хотя по сути это условно слямзенный и неоднократно переделанный швейцарцами под 5,56х45, (а именно эта модификация уже аж под 7,62х51НАТО), родной «калаш» и есть, но патрон для него все же избыточно мощный – винтовки очередями не стреляют; да и швейцарцы это понимали, потому и «изобрели» это чудо сразу в двух вариантах – как самозарядную винтовку с длинным стволом, для которой очередь – это когда уж совсем припечет, что-то вроде нашей старушки АВТ-36, и как доставшиеся мне «коротыши», которые действительно автоматы, только вот с его коротким 300-мм стволом точность вышла не лучше, чем у среднего ПП, а «лягается» оно немногим меньше нормальной винтовки, да и весит изрядно). А когда взял в руки М-4, уже последним из всех желающих, то произошел столь известный для этих моделей конфуз – автоматический огонь прекратился на третьем выстреле. Скворцов углом рта буркнул, глядя на мои недоуменные попытки снова открыть огонь:
     - Досылатель пихни.
     Я же, абсолютно не стесняясь, демонстративно потряс винтовку, потискал крючок, а уж потом даванул пимпочку. Стрельнул, опять даванул, стрельнул и положил автомат на стол. Истины ради, кажется, это был тот самый, нечищеный после прошлого боя.
     - Вот за это их и не любят. – абсолютно серьезным голосом выдал Зырянов.
     На пистолеты времени потратили в разы меньше. Ане и Свете ожидаемо понравились относительно легкие «глоки», Зырянов показал класс в стрельбе из «кольта», хотя уже после первой обоймы, стараясь делать это незаметно, морщился и потирал руку. Я отстрелял из своего «глока», потом из найденного нестандартного, причем из него несколько лучше, потом попробовал и «браунинг», а напоследок выпустил всю обойму из «беретты», неожиданно даже для самого себя выбив около шестидесяти из ста. Для сравнения, из остальных больше сорока пяти не получилось, даже из «длинного»!
     - Это твое. – понимающе кивнул Антон, и прибавил – Слушай, Маньяк, давай на скорость попробуем – ты из твоего «секретного макара», а я из «глока». А то ребята сказки рассказывали, что ты двух бандитов с автоматами в руках перестрелял, а они и огонь открыть не сумели.
     Я скептически сморщился:
     - Ты предлагаешь на точность соревноваться «глоку» с «макаркой», да еще мне? Сразу сдаюсь.
     - Нет! – замахал руками ефрейтор – Только на скорость открытия огня! Вон есть пара стоек, давай поставлю на десяти, и по обойме выпустим.
     Я задумался, потом решил, что такой опыт лишним не будет, и согласно махнул рукой, для порядка пробурчав:
     - Ну ясно, халява штука вкусная, по обойме он выпустит. А между прочим, в трофеях 9х18 не наблюдается, мне их за свои покупать…
     Через три минуты мы вышли на рубеж, Антон повесил «глок» на пояс на животе, я же свой ПМ прицепил под правой рукой. Командовать взялась старшая дочка, Аня, явно симпатизируя ефрейтору:
     - Раз, два, ТРИ!
     БАХ! Я опустил ПМ стволом вниз. Зырянов только вскидывал руку на уровень глаз, стрелять не стал, азартно крикнул:
     - Перезаряжаем, и давай снова!
     Удивленная Аня снова выдала свое «…ТРИ!», мой БАХ! и вслед за ним буквально через секунду БААХ! Антона.
     - Блин, но почему?! – возмущенно вскинулся Зырянов. – Еще!
     Из всех моих восьми выстрелов только три последних Антон успел выстрелить почти одновременно. Щегловы смотрели на меня круглыми глазами, а вот лейтенант морщился и наконец не выдержал:
     - Тоха, ну ты и дятел! Ты что, не видишь, что Маньяк не взводит пистолет?! Тебя чему в учебке учили?! Ефрейтор, за тугодумие я тебе в ППД пересдачу зачета организую!
     Вмешалась почти до слез сочувствующая Зырянову Аня:
     - Так что, М-маньяк (на произнесении моего прозвища она все же чуть запнулась и покраснела) стреляет нечестно?!
     На нее удивленно уставились оба бойца:
     - Почему нечестно? – переспросил Тимофей.
     - Так вы же сами сказали – «не взводит»! – старательно повторила девушка. Я рассмеялся, оба армейца крепились изо всех сил, давя разъезжающиеся улыбки.
     - Нет, он стреляет честно. – вздохнул Антон. – Это я торможу. У Маньяка тактическая кобура-самовзвод, он при выдергивании пистолета его уже и взводит, и готов к выстрелу. И пусть даже «макарка» пистолет так себе, да и старый уже как моя жизнь, но вот с такой кобурой он быстрее любого современного, не взведенного и не снятого с предохранителя заранее пистолета, который в обычной кобуре. Так что при неожиданном применении первый выстрел всегда за Маньяком. Конечно, если у врага нет аналогичной кобуры для его собственного ствола.
     Тут набралась смелости и Света, спросила обо мне, но почему-то у Скворцова:
     - А почему такое прозвище – Маньяк? Потому что он… «по юбкам бегает как кролик»? – и, осознав, что сказала, отчаянно покраснела, еще больше смутившись под испепеляющими взглядами матери и сестры и глубоко недовольным Сергеича. А вот бойцов буквально разорвало, оба гоготали так, что с ближайшей занятой полосы начали недоуменно оглядываться! Наконец лейтенант смог успокоиться и начать говорить, временами подхихикивая:
     - Вот это слава у тебя!!!! Даже маленькие девочки уже знают, какой ты жеребец, ой, прошу прощения, дамы! Ой, не могу! Казанова!!!
     Я хмуро вздохнул и ткнул пальцем в оружие, второй рукой засунув в кобуру на поясе ПМ:
     - Нам еще чистить.
     Тимофей чуть успокоился и заговорил, размеренно и уже без смеха:
     - Нет, Светочка, к его… активности, прозвище не имеет никакого отношения. Откуда, кстати, сведения?
     - Горничные утром обсуждали… – пискнула уже багровая Света.
     - Так вот, Маньяк он не потому. Впервые его так назвали на базе «Россия», когда он из «окна» появился весь в крови и первое, что там сделал, это избил и отобрал оружие у двух орденских охранников, голыми руками. За дело, если вам это интересно – тебе, кстати, начальник охраны привет передавал! Потом по дороге на «Европу» сумел застрелить двух дорожных бандюков, вон из того самого «макарова», наповал (я, вспомнив вполне себе живого подранка и полностью выпущенную обойму, с пяти метров(!), только вздохнул). Тогда мы с ним и познакомились, кстати. А потом я его с креста, на котором ему главарь этой банды печень резал, снимал, и к медику волок на руках, с вон тем самым ножиком в боку, и думал, что уже зря надрываюсь… Вот там и прилипло прозвище окончательно. – лейтенант замолчал. Ожидаемый вопрос задала, к моему удивлению, Наталья Максимовна:
     - Так почему все же Маньяк? Потому, что его бандиты пытали, или потому, что охранников бил?!
     - Ни то, ни другое. – отозвался офицер – Просто, когда мы его волокли, все лицо и грудь у него были в крови. Чужой крови, как оказалось. Главаря бандитов, сдуру подошедшего слишком близко, он убил. Дотянулся как-то и загрыз, перекусил глотку, с привязанными руками, к слову! Это… впечатлило. Вот мы тогда и решили, что мужик стоит того, чтобы получить трофеи и небольшую компенсацию, за злость и готовность драться до конца… А что вы подумали? – он насмешливо посмотрел на женщин, которые, в свою очередь, с каким-то изумлением рассматривали меня. Сергеич кашлянул и скомандовал своему семейству жестким голосом:
     - Наталья, если я еще хоть раз от тебя услышу какую-то гадость, пеняй на себя. И… подумай, над своим поведением и удивительным терпением этого молодого человека. Не думаю, что... – и замолчал, явно что-то недоговорив. Неловкое молчание прервал Зырянов, обратившись к начальству:
     - Товарищ командир, давай я прямо сейчас начну отрабатывать залет? Сергеич, купи ветоши и прочего для чистки, скажи, десяток стволов, из них две М-16. Учитывая, что патроны все равно кончились… – этим же намекнув, что патроны обошлись бы куда дороже тряпок, и стоит купить всего вышеперечисленного и на мое оружие. Глава семьи понял правильно, и следующий час мы занимались обслуживанием винтовок, автоматов и пистолетов. Здесь Зырянов снова блеснул, предложив желающим под его наблюдением разобрать любой ствол для его чистки, но не сидя за столом, а на собственных коленях, или на земле, на подстеленном куске ветоши. Я быстро раскидал «калаш», долго крутил новый АЕК, пока Скворцов не показал заднюю крышку, да и потом пару раз коллективно решали, что там куда, а после начал с интересом поглядывать на процесс разборки прочих девайсов, даже повозился с «сигом», а потом и М-4, окончательно решив для себя, что вот ЭТИМ и подобным я вооружусь только в безвыходном положении, какой бы удобной такая штука не была бы. Попутно я освобождал оружие от «наворотов», обогатившись четырьмя коллиматорными прицелами (наиболее удачный, по мнению обоих егерей, сходу прицепил на свой А762), лазерным целеуказателем, каким-то маленьким снайперским оптическим, тремя подствольными фонарями и полудесятком разнообразных рукояток. Пришлось потратить еще десяток патронов на новую пристрелку автомата, потом опять почитить чуток... Пистолеты заняли гораздо меньше времени, там попался только один целеуказатель (нафиг мне не нужный, поскольку с ним «беретта» превращалась бы в оружие ударно-дробящего действия), и, когда наконец все оружие, выставленное мной на продажу, было аккуратно выложено на столе, я спросил главу семейства:
     - Ну, Сергеич, определились, что будете брать? Выбирай, остальное я после обеда повезу в оружейный на продажу.
     Сергеич с тоской оглядел все выставленное и спросил:
     - А цены какие? Сколько за вот эти пистолеты? – он ткнул рукой в «глоки». Скворцов задумчиво потер нос:
     - Обычно «семнадцатые» идут по шестьсот-семьсот, от отделки и состояния зависит, могут и по пятьсот попасться, но это уже хорошо пострелявшие. Эти – «девятнадцатые», без наценки где-то по восемьсот, кобуры нейлоновые в комплекте, и по паре магазинов. Собственно, как и лежат перед тобой, Сергеич.
     Тот вздохнул и потер ладони. Потом еще раз осмотрел выставку и махнул рукой:
     - Черт с ним. Беру все три, которые одинаковые! Девкам в любом случае надо, мало ли, ну, и нам с женой на двоих один.
     Я молча переложил на соседний стол все три пистолета, включая бывший свой «глок», и принадлежности к ним. Потом вопросительно взглянул на покупателей, ожидая выбора основного оружия. Те о чем-то шушукались, наконец решились, и Сергеич снова заговорил:
     - Сколько «калаши», все сразу?
     Скворцов, ехидно улыбнувшись, переспросил:
     - Что, и девушки тоже будут таскать тяжелые стволы? Не предпочтут «лёгкие и аккуратные» М-4?
     Обе дочки замотали головами, выражая солидарность с отцом. Зырянов вмешался:
     - АКМ без обвеса – пятьсот со скидкой. Два его побратима, но уже с доработками – считай, те же девятьсот, и тоже без торга. 104-й «укорот», как новье, тянет на тысячу сто, опять же без всяких споров и скидок. К каждому по три магазина и штыки, у которых есть. Всего три четыреста за автоматы и две четыреста за пистолеты, вместе пять восемьсот.
     Я вмешался и добавил:
     - Оптовым клиентам бонус – бесплатные оружейные сумки в количестве трех штук! Тебе она нафиг не нужна, Сергеич, у тебя своя есть.
     Семейство вновь переглянулось и глава семьи, крякнув, махнул рукой:
     - Идет! Офигеть, автомат дешевле пистолета… Тебе налом или перевести?
     - Так чего ты хотел, можно ТТ-ху за сотню взять, но сам потом и патроны к нему искать будешь, и вообще возиться – все ж по местным меркам не очень подходящий агрегат. А это оружие новенькое, и в руке сидит прилично, и точность с надежностью не хуже, если не лучше, и от непрофессионала не требует, чтоб хоть что-то получалось, на стрельбище сутками жариться на солнышке… Вот и стоит соответственно. Тут все так – или дорого, качественно и надежно, или раритет, тоже дорого, с надежностью как повезет и как ухаживать, или попроще и подешевле – но и риски за свой счет. С «глоками» вы считаетесь вполне обеспеченными, приличными, хотя и весьма рачительными людьми, а не как Маньяк с ПМ-ом – нищета голозадая! – хмыкнул Зырянов, ехидно ухмыльнувшись в мою сторону. Я равнодушно пожал плечами и принялся пристраивать на свою сбрую кобуру для «беретты». После нескольких проб оказалось, что удобнее всего ее таскать на уровне чуть ниже «солнечного сплетения» на животе. Оттуда и достать просто, к тому же при управлении машиной и не мешает, и под рукой, да еще и внимание отвлекает – пустая кобура как бы намекает, что оружия у меня уже нет, а про пистолет в «быстрой» кобуре на боку, под полой куртки, и знать никому не надо… После встречи с бандитами (точнее, валяясь в больнице), я долго прикидывал варианты, и пришел к выводу – если бы два урода сразу увидели мой пистолет, там бы я и лег. Без вариантов…
     Я рукой махнул, чтобы они складывали уже свое оружие по сумкам, и принялся загружать свои стволы в три сумки сразу, сортируя на то, что хочу продать, себе, для постоянного использования, и себе же для «пусть пока будет». В первую группу, после короткого раздумья и сожалений, ушли оба «сига» с обоими же М-4, монструозного вида «кольт», отнятый у нищего финансиста «браунинг», и… все! Оставлю «длинный» себе тоже! Это ж «глок» (восторженно закатить глаза)! Для постоянного пользования я приготовил, естественно, «762-ый», как более точный даже в моих руках, в компанию к нему пошла и «итальянка», с магазинами, разумеется. Туда же я сунул найденный Скворцовым бинокль, мощный «бушнеловский» двадцатикратник, но тяжеловат, зараза, как бы не тяжелее пистолета, и еще один маленький «цейсс» из другой сумки, как раз для карманно-шейного таскания, восьмикратный. Во вторую группу, «для полежать», ушел мой первый автомат, «длинный глок», новый «браунинг-9», и найденный в сумках же нож вроде спецназовского, с черным матовым покрытием и длиной лезвия в полторы ладони; еще пару похожих и один огромный «рембовского» вида тесак я без раздумий закинул в сумку для продажи. Оценив получившуюся гору, я спросил бойцов:
     - А теперь советуйте, куда можно пристроить остальное? Есть идеи?
     Эти двое переглянулись и синхронно пожали плечами:
     - Да тут и думать не о чем. Вези к Биллу, в «ган». Как раз его профиль – дорогое оружие для западных пижонов. Знаешь, где это? Хотя, съездим вместе, на всякий случай.
     Мы впряглись в сумки и поволокли добро к машинам. На удивление, женщины вцепились в оружие и тащили свои сумки сами, причем если у дочерей преобладал этакий азарт новых покупок, то их мать, похоже, прониклась рассказом Скворцова и схватилась за сумку с оружием как за спасательный круг. Я отпер машину и перешел к задней двери, сложить имущество. И только уже укладывая сумки в багажное отделение, хлопнул себя по лбу и выругался:
     - Ну, баран! Надо же так ступить!
     Ожидающий меня уже в машине ефрейтор оглянулся, оценил ситуацию и разочарованно вздохнул, глядя на узкий длинный кофр с все еще неизвестным нам оружием, банально забытый в машине! Потом махнул рукой:
     - И черт с ним. Ни я, ни лейт ни разу не снайперы. Попробуем найти тебе инструктора, заодно и узнаем, что там лежит, и как этим пользоваться.
     Обратная дорога показалась короче, но на обед времени у меня уже не было. На стоянку мы зарулили уже к двенадцати, так что я только успел попросить Сергеича снова поучаствовать в оценке объема работ с ремонтниками, и мы, в восемь рук перекидав тряпки из грузовика обратно мне в номер, попрыгали в машины – я в свой «сузучий» джипик, Зырянов на «мерс» и Сергеич на своей «ниве». Подъехав и посигналив, я сумел насладиться зрелищем несколько ошарашенных лиц механиков – похоже, они ожидали увидеть нечто вроде «Мерса-Спринтера» или как вариант «шишигу-кунг», ну «садко», на крайний случай, но никак не немецкий трехосник со здоровенным кузовом-кемпером! Впрочем, азарт, сменивший растерянность, еще более поднял мое настроение – если, конечно, азарт был связан с работой, а не с возможностью за большой грузовик взять больше денег! Помощь Зырянова оказалась неоценима – его «английский с рязанским акцентом» был все же на порядок лучше моего – не считая акцента, конечно, мой круче(!) – поэтому договорились быстро. По итогам предварительного торга решили следующее – сейчас они производят оценку объемов работ, мы занимаемся своими делами, через пару часов возвращаемся и дружно решаем, что делать дальше. Если ремонт производится в этой же мастерской, то дефектовка бесплатная, иначе я должен буду за оценку выложить сотню экю. Сергеич остается как представитель заказчика, его обязуются бесплатно накормить обедом.
     Объяснив все это еще и Сергеичу и получив его полное «одобрямс», мы с Зыряновым прыгнули в мой джип и по подсказкам ефрейтора «тут налево», «а теперь прямо и снова налево» примерно минут за сорок добрались до мотеля с надстроенным явно позже, хотя и вполне гармонично, вторым этажом, и надписью над входом на первом этаже, под козырьком, и уже большими буквами, над вторым этажом – «Мотель Арарат», и куда более скромной вывеской на углу этого же здания – «GunStore». Схватив сумку «для продажи» за ремень вдвоем, мы выволокли ее из багажника и занесли в магазин. На несколько секунд я замер, вдохновленно осматривая местное великолепие, ни в какое сравнение не идущее с унылой казенщиной базы. Здесь явно выставлял товар специалист, умеющий подобрать и освещение, и порядок расстановки так, чтобы клиент купил хоть что-то, скорее всего ему и даром не нужное (нужное он попросит и без витрины)! За прилавком стоял… ну, думаю, что все же уже подросток, хотя может еще и пацан, сложно оценить. Как бы уже и не совсем сопляк, но все-таки… сопляк. Однако этот сопляк увлеченно драил ствол какого-то агрегата совершенно футуристического вида, и делал это весьма уверенно. Завидев нас (хотя, вероятнее, расслышав звяканье колокольчика) пацан поднял на нас глаза и вежливо кивнул, после рассмотрел форму Зырянова и заговорил на русском:
     - Здравствуйте, рады вас видеть, русские солдаты у нас редкие посетители. Желаете что-либо приобрести?
     Зырянов помотал головой:
     - Нет, приобретать если и будем, то не сейчас. Сейчас мы хотим предложить на продажу трофеи. Ты сам будешь смотреть?
     Подросток разочарованно покачал головой:
     - Нет, не сам, надо отца позвать. – он нажал неприметную кнопку, и где-то в недрах здания едва слышно затявкал колокольчик. Юнец занялся сборкой своего девайса, я с интересом смотрел на его ловко снующие пальцы, мальчик заметил мой интерес и сделал еще одну попытку:
     - Не желаете попробовать? Очень интересная и современная штурмовая винтовка, высокое качество производства, для своего калибра и дальнобойности очень легкая и компактная, схема «булл-пап», проверена в боевых условиях! Это израильский «тавор», вторая модификация, только возьмите в руки! – и после полусекундной заминки – Сэр!
     Я улыбнулся несколько неловкой попытке польстить и ответил с немного показным сожалением:
     - Извини, но не буду. Это не твоя недоработка, просто я тоже русский, и у меня есть АК. Даже, считай, два АК, один совсем новый, второй хорошо доработанный. Так что сам понимаешь, с него или с более ранних вариаций автоматического оружия реплики, даже и удачные, мне не требуются. А это просто красивая игрушка, удобная, не спорю, легкая, но в обслуживании более капризная, дорогущая, малокалиберная – против зверья не очень катит, да и сама идея «булл-пап» не бесспорна, особенно для местных условий. Так что и пробовать не буду, все равно не куплю.
     Из дверного проема появился колоритный персонаж, толстый, но крепкий, довольно старый мужчина или молодой, но уже дед, лет этак под пятьдесят или даже «за», с небольшим хвостиком. Судя по его насмешливой улыбке, по крайней мере мою речь он слышал, и кивнул явно родственнику, судя по похожим физиономиям, а прикинув возраст… скорее всего, внуку:
     - Даже не пытайся, бесполезно. Русские могут купить только что-то такое, чего у них нет. Переубедить среднестатистического русского в том, что его отечественное оружие может быть, хотя бы, не лучше, не говорю про «хуже», образцов остальных стран, нереально. И если этот молодой человек уже успел купить себе АК, то продать ему что-то другое можно и не пробовать. Спорим, мне они притащили на продажу М-16?
     Я хихикнул, а Антон пробасил:
     - Ты как всегда прав, Билл. А где твоя красавица-жена? Перекинуться парой слов с земляками не выйдет? – и подмигнул мне тем глазом, который был от Билла «дальше». Тот чуть скривился и прогудел:
     - Не знаю, она занята, так что сама решит. Чего тут у вас, показывайте.
     Мы аккуратно разложили на стойке вытащенное из вскрытой Биллом сумки оружие, и Зырянов спросил:
     - Вот это возьмешь? Все отстреляли сегодня утром, вычищено, нареканий нет.
     Билл окинул взглядом выставленное железо и, не удержавшись, переспросил:
     - Ты что, уволился из РА? Или вы перестали трофеи своим сдавать, на продажу начали выбрасывать?
     Антон отмахнулся:
     - Это не мое, я только консультант. Это вон Ма… Алекса трофеи, ему не нужные.
     - А были и еще? – поинтересовался торговец.
     - Да, но уже пристроены. А вот такое, как раз, по твоему профилю. Что скажешь?
     Пока Билл перещупывал и внимательно разбирал и собирал винтовки и пистолеты, я крайне неуютно чувствовал себя под взглядом пацана, наполненным напополам восторгом и жгучей завистью. Билл наоборот, поглядывал на меня скептически, явно считая «подсадной уткой» (по сути-то, и верно считал, не я бывших владельцев упокоил). Наконец проверка закончилась, и Билл выдал, обращаясь демонстративно только ко мне:
     - Пожалуй, возьму. Могу на комиссию, за двадцать процентов, могу за две трети цены сразу купить. За М-4 по пятьсот, за «сиги» по шестьсот пятьдесят, ну, и прочее соответственно. Как будете выставлять?
     Я беспомощно оглянулся на ефрейтора, на что тот молча развел руками, мол, сам решай, но обмана вроде нет. Тогда я более твердо взглянул на владельца магазина и ответил:
     - Пока – на комиссию. Я не тороплюсь. Если за определенное время (Билл тонко усмехнулся, прекрасно зная расписание конвоев) не продастся, тогда уже отдам за названную цену. По рукам?
     Билл кивнул и хлопнул меня по ладони, а я замер и восхищенно выдохнул – из того же проема в зальчик вплыла, иначе не скажешь, великолепная красавица, яркая черноволосая и слегка смуглокожая женщина «около -надцати» лет! Не молодая, как это принято понимать в современном лексиконе, то есть до восемнадцати максимум, но прекрасная уверенной красотой зрелой женщины «бальзаковского возраста» - если кто не знает, около тридцати. Мою реакцию заметили как сморщившийся будто от зубной боли Билл, так и красавица, сразу как-то отчаянно прищурившаяся и защебетавшая:
     - Ой, какие у нас сегодня гости, давно к нам земляки не заглядывали, и что, вас этот… злой человек, мой муж, держит на ногах?! Не хотите, зайти, выпить прохладного лимонада… или просто покрепче, за знакомство? Какой приятный парень, и столько оружия на продажу! Вероятно – она наклонилась к моему лицу и жарко выдохнула – вы прекрасный воин? Или, давайте перейдем на «ты», я ведь еще не настолько стара, чтобы молодые мужчины – она облизнула губы – говорили мне «вы», не правда ли?!
     Черт, что тут творится?! Ну ладно я, подростковые гормоны могут быть усмирены только тугими плавками, но ведь здесь Билл, ее муж! Что она хочет вызвать – стрельбу нас по хозяину? Он же сейчас за пистолет схватится! Я отвечу, вмешается Зырянов, и будут трупы, скорее всего мой и владельца магазина!
     Мальчик недоуменно спросил:
     - Мам, это твои знакомые? Ты раньше про них не говорила?!
     Женщина отмахнулась:
     - Все земляки здесь – мои знакомые, сыночка! Кстати, пока мы будем пить тоник, можешь воспользоваться моим планшетником, иди, пообщайся с друзьями.
     Билл задушенно прохрипел:
     - Иди, сын, я закончу сам.
     Пацан, с недоумением оглядываясь, вышел в подсобные, а Билл попытался унять разошедшуюся половину, прошипев на полуанглийском-полурусском:
     - Вот ю дуин, сука психованная?! Гоу аут, иди к себе и подожди меня! – на что женщина только зло рассмеялась и отмахнулась от попытки мирного урегулирования:
     - А то что?! И зачем мне идти к себе?! Тебя там ждать? А ради чего?! Тебе разве что поговорить теперь надо, а я еще молодая и хочу нормального мужчину, а не такого ..! У меня вполне найдутся и поинтереснее занятия, чем беседовать со старым козлом, вот, такие сильные и молодые парни-и-и!!! – последнее слово она почти пропела.
     Бил побагровел и выдохнул:
     - Была путана, ей и осталась!!!
     Женщина вдруг всхлипнула и выбежала вон, а Билл полоснул нас бешеным взглядом и как-то механически потянулся за револьвером на поясе. Зырянов подхватил ближайшую винтовку (попалась М-4) и зашарил глазами по столу в поисках хоть одного магазина с патронами, я же, чуть посоображав и дотянув до того, что Билл уже начал второй рукой взводить курок, рванул из поясной кобуры забытый там «макаров», с ужасом понимая, что магазин я не менял и пистолет пустой! Но блефовать – так до конца, я навел дуло Биллу в лоб и хрипло проговорил:
     - Еще движение, и я стреляю. И насрать, что потом будет, ты местный, а за мной друзья из РА. Ствол на прилавок!
     Не знаю, что выбрал бы Билл, но к счастью он оказался полностью занят мной, так что зыряновский удар прикладом по руке он пропустил. Револьвер упал на пол, к счастью не выстрелив, а хороший удар, теперь уже в челюсть, не то чтобы совсем его вырубил, но грогги Билл поймал…
     Через десять минут чуть пришедший в себя владелец магазина, в дымину пьяный от выпитого им махом полулитра виски в одно горло, жаловался нам, сидящим с рюмками по обеим сторонам от оружейника, на давшую трещину семейную жизнь:
     - Я… шит… я олд мен… есть старый, да! Когда я был мэрриеэд… молодой жен… не, флэнс… она была такой же бьютифул гел… я люблю ее больше жизнь! Но я не могу столько, как ши вонт! Я старше на двадцать еарз! А она риали воз… была… проститьют! Там, «за ленташька»… Мне было, как вы говорить, поху… Мне говорить, что женщина-проститьют это навсегда, я ноу андестенд, не верить… Они есть правильно говорить?! Что, это быть навсегда?! Она есть после смерть второй ребенок, в процесс рожать, совсем с ума сойти… Я отдавать ей все, но она вонт мо… внимание… секс… лав… романтик! Я не уметь романтик и уже не мочь много секс… – Билл опять присосался к невесть какому по счету стакану и выглотал его как воду, пьянея на глазах. Мы с Антоном, вертя в руках «мировые» стаканы с уже третьим «дринком», переглядывались и ждали друг от друга каких-либо предложений. Наконец Зырянов передвинулся ко мне и забормотал:
     - Слушай, давай я его посторожу, а ты лети к нашим… не, к Саркису, это хозяин этого отеля, зови сюда, пусть придет и попробует… – и запнулся. Я покивал:
     - Вот именно, и попробует – что? Виагру местную принесет? Так этот старый хрен от сердечного приступа ласты склеит через месяц! И то – он же и сам не тупой, может, он ее уже ложками жрет! Вот же гадство… Еще идеи есть?
     Зырянов отрицательно помотал головой. Я осторожно спросил:
     - А вот подскажи, я тут недавно про какую-то «панацею» краем уха слыхал, не знаешь, что это и где взять?
     Зырянов хмыкнул:
     - Слыхал, только это считай сказка. Вроде как из каких-то то ли зерен, то ли зверей можно добыть какие-то железы или вытяжки, при правильном применении настойки из них заживляют и даже регенерируют любые раны и даже… блин, омолаживают! Только я даже не знаю, что это такое и где искать!
     Я вздохнул:
     - Привести этого в чувство сможешь? Поговорить с ним надо бы, и чтоб в сознании был…
     Еще через полчаса мы сидели все в той же оружейке, в подсобке, куда полумертвого владельца отволок Антон, и хмуро переглядывались. Билл прятал глаза – так бывает, когда разоткровенничаешься с попутчиком в поезде, или соседом в автобусе, думая, что никогда его больше не увидишь, а потом вдруг оказывается, что он твой новый сосед еще и по этажу в доме, или твой лучший друг давно хотел вас познакомить, как его (друга) самых надежных товарищей… Наконец он заговорил:
     - Я был не в себя… себе. Прошу извинения. В качестве компенсации прямо сейчас готов заплатить вам полную цену за ваше оружие, без комиссии. И надеюсь, что эта… этот случай останется неизвестным широкой публике, и еще надеюсь вас больше не видеть в моем магазине. Никогда. Согласны?
     Я посмотрел на Зырянова, он ответил мне таким же взглядом, и мы синхронно кивнули и не менее синхронно встали. Переведя деньги – владелец лавки слегка удивился, что вся сумма перечислялась действительно на мою карточку – и сразу же хмуро прощаясь, Билл вдруг с вызовом спросил:
     - А ты, молодой человек (с ударением на «молодой»), не боишься расхаживать с пистолетом в кобуре? Если тебя заметит орденский патруль, минимум придется заплатить полтысячи экю, а то и из города попросят!
     Я покачал головой:
     - Это вряд ли, особенно если учесть, что пистолет без патронов. Считай – макет массогабаритный. Так что даже штраф – под вопросом. Ты ж пластмассовые игрушки своего сына тоже не в сейфе хранил? И еще – если хочешь, чтоб у тебя жизнь наладилась, попробуй обратиться вот в эту клинику. – и я протянул ему визитку больницы, где провел свой первый месяц в новом мире. – Ты человек небедный, а там очень неплохо лечат серьезные травмы… и общее состояние; за серьезные деньги, может, и тебе помогут, иначе оставишь сиротой сына, а жена через неделю по рукам пойдет. Вот такими словами и спроси, если смелости хватит. Я не шучу – это реальный шанс, если повезет и если сумеешь договориться…
     С этими словами я выкатился вон из магазина, разом став богаче на пять штук и избавившись от ненужного мне железа, но заимев как минимум одного недоброжелателя, да и как жена его меня вспомнит, когда в норму придет, тоже тот вопросец... А есть еще и владелец «Арарата», если Билл ему что-нибудь намекнет, да правильно акценты расставит… Отъехав на пару улиц от отеля, я остановил машину возле ближайшего ресторанчика. Мы вошли в зальчик, присели у кондиционера и не сговариваясь заказали по сотке рома. Блин, да на хрен такие заработки! Я проглотил принесенную жидкость не менее лихо, чем часом назад это сделал Билл, закусил каким-то местным вариантом соленого огурца и откинулся на спинку стула, равнодушно ожидая, пока Антон сделает заказ. Снова жестко скрутила тоска по домашним радостям, по родственникам и привычному миру, и я сам себе почти прошептал:
     - Господи, как же меня достала эта новая жизнь, этот Новый Мир, где каждый дебил с пушкой, и каждый норовит именно ей свои проблемы и решать. И все время за мой счет, ссскоты!
     Антон, услышавший мою фразу несмотря на тихий голос, решил ответить:
     - Ну, так и хорошего тоже много. Вкусная и здоровая еда, масса интересного, опять же – и ты сам можешь любого козла на барабан натянуть! Да и в конце концов, сам же выбрал дорогу сюда? Тут святых, считай, ни одного нет, все с проблемами «там» были, все сюда от чего-то или кого-то убегали, или просто там тоже не жили, а существовали. Ты и сам такой, наверняка. Нет, я не спрашиваю, я просто уверен, у нас о таком не принято расспрашивать.
     Я зло засмеялся, чувствуя тяжелую волну наконец накатившего «быстрого» опьянения:
     - А вот и не угадал! Я тут против своей воли. И не потому, что меня силой в портал сунули, за какие-то грехи или по глупости. Случайный перенос, авария, слыхал? Вот я и есть – случайный. Ты ж лейтенанта слушал утром? Так меня, считай, прямо из приятельского гаража сюда закинуло, млять…
     Антон оторопело смотрел на меня, потом осторожно спросил:
     - Он еще сказал – ты весь в кровище был, по воспоминаниям местных…
     Я кивнул:
     - Точно. Свинку потрошил, помогал товарищу, вот и вывозился, как та самая хрюшка в навозе. Так и вывалился – грязное и ветхое тряпье, сам понимаешь, такие дела не в костюме с жилеткой делаются, руки по локоть в крови и жире, и ножик кухонный в кулаке. Видел бы ты рожу того негра, что меня первым увидел! Чуть не пристрелил, суко…
     Антон представил себе ситуацию и совершенно неприлично заржал:
     - Да уж, могу себе представить! Считай, еще повезло, мог и огонь открыть.
     - В жопу такое везение. Повезло – это я живу в своем доме «за ленточкой», а этот ваш драный портал сработал, когда меня рядом не было… – угрюмо буркнул я.
     В этот момент появилась официантка с заказом, и мы обоюдно решили не развивать тему дальше и заняться обедом.
     Я сидел и тоскливо прикидывал глубину той дыры, в которую попал. Нет, пока не случилось ничего страшного. Просто грузовик, который я оценивал тысяч в шестьдесят, упал в цене почти вдвое, а вклады в него наоборот, обещали вырасти в геометрической прогрессии. Рядом сидел Сергеич и озадаченно косился на меня. Тут же пристроился и Антон, рассматривая нас с недоумением. Потом он прокашлялся и выдал:
     - Не понимаю, чего вы паритесь? Ну, понятно, что ожидали больше, но это действительно правда. Нет пока тут таких дорог, чтобы требовались тягачи для длинномеров. То есть, его придется переоборудовать в бортовой, а это деньги. Вот и выходит, что в виде бортового он стоил бы тысяч сорок пять-пятьдесят, тентованного или там со стрелой-погрузчиком и того больше, а в виде седлового тягача – не выше сорока, и то если повезет. Вот тебе и предложили его выкупить за тридцать три. А ремонт и приведение в норму фургона, который сам по себе нафиг никому не нужен, а по оборудованию равен хорошему автобусу, а то и аэробусу – тоже дорогое дело. Конечно, оборудование распродать тоже можно, так что еще штук пять-семь, если по-быстрому… Но – деньги у тебя есть, так что просто определись, нужен тебе этот агрегат, или ты его продаешь за названную цену, ну, поторгуемся, и при тебе останется то, что сейчас плюс тридцать с хорошим хвостом штук! Какие, собственно, проблемы?!
     Собственно, проблем действительно не было. Ремонт грузовика с частично ремонтом, а частично заменой оборудования обещали выполнить за двенадцать тысяч экю! Это только оборудование и сети, отделка должна была, со слов взявшего на себя смелость предварительно узнать расклады у своих знакомых, разговаривавшего с нами сегодня Доменико, затянуть еще на три-четыре тысячи. Итого, я оставался почти с пустыми карманами! От моих уже накопленных двадцати двух (это с деньгами за оружие от Сергеича) должно было при таком ремонте уцелеть не более восьми! При этом вложенные деньги не становились серьезной инвестицией, так как в случае продажи кемпера вполне могло случиться, что фургон просто выкинут на улицу или не заплатят за него больше пары тысяч! То есть – получить за машину сейчас тридцать пять штук и иметь в общей сложности немногим меньше шестидесяти, или выложить пятнадцать-шестнадцать, и иметь фургон, за который дадут… ну, пусть сорок тысяч этих экю, и в итоге при возможной продаже оказаться с менее чем полусотней?! С другой стороны, шестьдесят тысяч мою проблему все еще не решают, так что нужно думать… Рискнуть, или нет? Если все же рисковать, то такая машина – то, что мне и нужно, но только если рисковать!
     Я достал из кармана местные пластиковые деньги и ай-ди, посмотрел на них и на окружающих, потом спросил:
     - Есть у кого монетка, подкинуть?
     Сергеич полез в карман и протянул мне десятирублевик с орлом-мутантом на аверсе. Я загадал стороны, подбросил монету и, дождавшись, когда она окончательно уляжется на замасленном полу гаража, огласил:
     - Ремонтируем. Приводим в норму. Доменико, передай своим знакомым, что я хочу с ними оговорить изготовление диванных подушек, сидений и прочего, ваша цена за ремонт меня устроит, но со скидкой.
     Итальянец несколько возмущенно вытянулся, но я жестко добавил:
     - У меня есть еще пара косметических пожеланий к фургону. И еще моя маленькая машина – у нее не очень аккуратно сменено лобовое стекло. Нормальная установка лобового, бесплатно – это скидка, а мои пожелания обсудим в рабочем порядке. Инвертор, который эти убогие угробили, однозначно ставьте помощнее, как и предлагали, да и все прочее туда же. Мне нужна машина для дальних рейдов, надежность максимальная. Идет?
     Переводивший все это Зырянов за спиной показал мне вытянутый вверх из сжатого кулака большой палец, а несколько опешивший от неожиданно жесткого напора малолетнего сопляка, коим он меня считал, итальянец только растерянно выдохнул:
     - О*кей, мы есть соглашаться. Ваш «сузуки» мочь здесь тудэй?
     Я пожал плечами, на что Сергеич вдруг с энтузиазмом вызвался сам:
     - Давай я тут послежу за работами, завтра? Мне все равно скучно, бабы уже мозги прое…грызли, а тут работа знакомая, и тебе полезно! Да и за оружие ты с меня божеские деньги взял, я узнавал вчера, тут даже китайский «калаш» меньше трехсот пятидесяти не идет, это «убитый» совсем уже, если. А если новье – так и те же пятьсот-шестьсот. А ты за наш отечественный столько же взял, оружие новое почти. На базах, конечно, немного дешевле за новые стволы, но там вообще все как новое идет, так что смысла нет ехать. Так что мы в долгу. Да и мне приятно, и квалификацию, может, получится на халяву повысить. Ты как?
     Я только обрадованно кивнул и пошел перетаскивать свои сумки в «ниву». Ключи от машин мы забрали с собой, да и не нужны они пока были ремонтникам. Вечером за ужином Скворцов «обрадовал» меня тем, что отпуск у них с Зыряновым закончился, и обоих ждут служебные обязанности. Соответственно, с завтрашнего дня я переходил в полностью самостоятельное плавание, не считая проживания в «ведомственном» отеле. Так что ремонт «сузуки» оказался более чем вовремя решенным – поскольку за пару дней «криво» установленное лобовое стало пропускать через щели наружную пыль, немного, конечно, но стабильно. А еще Сергеич в личном разговоре извинился за не слишком соображающее семейство, сегодня утром показавшее себя не с лучшей стороны. Я все многословные извинения принял сходу, посоветовав только вспомнить момент заселения в отель и быть осторожнее в выражениях, особенно прилюдно – оружия на руках масса, а вот с моралью не слишком.  В доказательство же привел слова Антона, сказанные им сегодня в ресторанчике – о том, что здесь половина людей от кого-то бежала, а вторая половина – это те, кто бежал с чем-то. И все – не слишком законно. И святых тут нет. Сергеич сначала нервно дернулся, потом несколько спокойнее покивал, мол, правильно – и после очередной кружки пива отправился к своим. Мы тоже особо не засиделись – мужикам утром на службу, да и у меня дел валом.

Порто-Франко, отель «Березка», 47/31-й год освоения, номер для сержантского состава РА.

     В это утро я никуда особо не спешил. Встал, умылся, перевесил собственную одежду из рюкзака в шкаф, чуть поправил расползшуюся гору барахла на полу и в прекрасном, на удивление, настроении отправился завтракать. Часы показывали уже почти восемь утра, завтрак был вполне удобоварим, так что с все тем же вполне солнечным настроем я и сел в машину к Сергеичу. Знакомая уже дорога прошла в почти полном молчании, Сергеич выглядел несколько уставшим, о чем и сам признался еще за завтраком – разговор со своим женским батальоном он провел не откладывая, и разговор был весьма нелегким. Я только понимающе вздохнул, и на этом тема была полностью закрыта по обоюдному согласию, а новых пока не находилось.
     Мой «самурайчик» уже ждал меня, механики даже по своей инициативе заменили простреленный подголовник, так что из гаража я выезжал почти довольным жизнью. Сергеич при виде знакомой работы тоже взбодрился, так что для начала мне пришлось долго лазать по всему кемперу и выслушивать его пояснения и советы, потом около полутора часов вникать в вопросы ремонтников, а еще потом даже задавать их самому. Напоследок Сергеич потребовал от меня с послезавтрашнего дня принять участие в монтаже и настройке оборудования, «чтоб сам мог разобраться, если что». Я на сегодня наметил для себя два дела – попробовать договориться о «курсе молодого бойца» с кем-то из местных охотников и попытаться пристроить оставшуюся у меня рухлядь. На все про все мне отводилось не более пяти часов – поскольку на четыре часа дня (тут как раз «после обеда» из-за длинных суток) Доменико передал мне приглашение встретиться с «отделочниками» автомобилей – не знаю, как они называются на профессиональном жаргоне, подозреваю, они и сами этого не знали. Эти специалисты должны были привести в норму внутренний интерьер – изготовить новые диванные подушки, выдраить кемпер после проживания в нем любителей «травки» и прочего расслабляющего, да и просто благоустроить немного машину. Поскольку я решил использовать кемпер именно так, как это и планировалось ее создателями – я хотел хотя бы получать удовольствие от процесса! Поэтому первое, что я сделал, вернувшись в отель из мастерской – это загрузил в багажник неизвестный мне кофр, пачку патронов из ящика с НАТО-вским стандартом, подозревая, что это именно для нее, неизвестной штуковины в кофре. А потом посмотрел на мешки с женским барахлом и попытался решить, что лучше – ехать налегке искать охотников или запихнуть это все в багажник, заведомо завалив его под крышу, и попробовать сначала кому-нибудь это продать. За меня дилемму решил случай – мимо открытой двери в мой домик проходила та же горничная, которой я недавно вручил какую-то фигню из этого богатого набора. Девушка, увидев меня сидящим на перилах крыльца, весело мне улыбнулась и кивнула, как старому знакомому. Я же вдруг подумал, что у меня есть новый проводник! Или будет через минуту!
     Я подскочил с места и окликнул уже проходящую мимо меня девушку:
     - Простите, я не разглядел вашего бейджика, девушка, вы не могли бы задержаться на минутку?
     Девушка с сомнением протянула:
     - Вообще-то я уже закончила смену, но если это недолго… а что случилось?
     Я улыбнулся как умел обаятельно и располагающе и переспросил:
     - Девушка… ага, спасибо, Тамара, вам понравилось то… та… ну, то что вы себе тогда нашли в этих кучах?
     Тамара насторожилась и осторожно ответила:
     - Да, большое спасибо, очень.
     Я, продолжая улыбаться, спросил:
     - А вам еще что-нибудь там понравилось? Если хотите, вы могли бы… приобрести еще пару-тройку… чего-нибудь, за совершенно незначительную услугу с вашей стороны, насчет времени не скажу, как пойдет.
     Девушка покраснела, ее лицо стало злым и обиженным, и она сквозь зубы выплюнула:
     - Ваше тряпье я вам верну через час! Я не занимаюсь обслуживанием клиентов в номерах, а если еще раз услышу подобное предложение, пожалуюсь администратору, и вас отсюда вышвырнут. Вам все понятно?!
     Я на секунду опешил, а потом и сам покраснел:
     - Елки зеленые, Тамара, вы подумали… Я вовсе не собирался вас принуждать к постели! Вы меня превратно поняли, мне нужна совсем другая услуга!
     - И какая же?! – успокаиваться горничная вовсе не собиралась, но и убегать жаловаться передумала, кажется. Я чуть легче задышал и ответил:
     - Я в вашем городе человек чужой, да и в Новом Мире недавно. Волей случая мне досталось много всякого женского… одежды, короче. Судя по вашей реакции, оно ценное и нравится девушкам. Мне нужна помощь в том, чтобы куда-нибудь это выгодно пристроить! Ну вот вы меня представляете в роли торговца женским бельем? Не на базар же мне с кружавчиками идти?! А выкинуть вроде жалко, я пока не слишком обеспечен, да еще расходы возникли неожиданные! Вот я и прошу вас принять участие в этом – или оптом это все куда-нибудь приспособить, и мне помочь поторговаться за цену, или какой еще вариант? Ну, и жлобиться с оплатой не собираюсь – сами назовите, как вам будет лучше: проценты от сделки, или выберете себе чего из вон той кучи...
     Тамара несколько секунд смотрела на меня непонимающе, потом вдруг еще больше покраснела и расхохоталась:
     - Ой, не могу!.. А я решила, что ты меня… Ой, умора, девкам расскажу!..
     Отсмеявшись и придя в себя, она деловито кивнула:
     - Так, я сейчас сдам смену и через полчаса буду здесь. Ты пока это все не трогай, это надо отсортировать. И какой процент ты готов скинуть с розничной цены?
     Я, буркнув себе под нос: «А я знаю, какие тут на все это цены? Я и дома этого не знал…», пожал плечами и спросил:
     - А твою оплату ты чем хочешь? Может, отберешь себе нужное, отложишь, я пока пойду перекушу, а потом если не впишемся в рассчеты, то или продашь часть, или наоборот, я тебе доплачу деньгами? Ну, или как хочешь…
     Тамара, еще раз задумавшись, быстро кивнула:
     - Хорошо, это будет лучше всего. Только ты не будешь против, если…я позову парочку подруг?!
     Тут уже задумался я, потом вскочил с места и уточнил:
     - Тебе нагоняя не будет, если ты во внеслужебное время займешься коммерческой деятельностью?
     Тамара недоуменно помотала головой:
     - Да нет, это же мое время…
     - Тогда идем. – решительно скомандовал я. Через пять минут мы стояли перед стойкой администратора, той самой решительной старшего менеджера, которая заселяла меня в отель:
     - Добрый день… Марина. Вы не могли бы мне помочь?
     Девушка за стойкой недоуменно смотрела попеременно то на меня, то на свою подчиненную, робко мнущуюся за моей спиной. Наконец она кивнула и с ехидной улыбкой поинтересовалась:
     - Тамарка, ты что, замуж собралась?! Или просто требуется свечку подержать?
     Я прервал подколки вопросом:
     - Вы можете мне сказать, Тамара не замечена ни в каких… проблемах с честностью, ну и совестью, заодно?
     Лицо администратора резко построжело, она нахмурилась и выдала:
     - Наши работники никогда не были замечены ни в воровстве, ни в недобросовестном исполнении своих обязанностей! У вас появились претензии к обслуживанию в нашей гостинице?
     Я отрицательно закрутил головой и повернулся к Тамаре:
     - Тогда предлагаю следующее: я сейчас заберу свое оружие, остальное, то что принадлежит мне и что я продавать не собираюсь, сложу в… ванной. Вы, сдав смену, подходите ко мне, берете ключ от домика и делаете то, что считаете нужным. Когда вернусь – рассчитаетесь. Так вас устроит?
     Тамара тут же кивнула, я повернулся к Марине и сообщил:
     - Вы мне очень помогли, благодарю. – после чего потопал обратно к домику за вещами. За моей спиной тут же затарахтела быстрая скороговорка, я расслышал только несколько слов «… ты бы видела, там даже гилсон есть, и пару вещичек борделли попадались…». Я поспешно рванул дальше, не желая слушать, что именно такого из борделя нашлось в моей комнате. Может, девки недавние чего забыли? Загрузить оружие полностью я не успел – уже через двадцать минут стая девушек в количестве пяти лиц, возглавляемая Тамарой и, к моему удивлению, Мариной, целеустремленно летела к моему домику. Я захлопнул багажник, еще раз посмотрел на груду тряпочек и протянул ключ Тамаре, тихо попросив:
     - Тома, там я еще не все ящики с патронами убрал, и в шкафу мои собственные вещи висят – ими торговать не надо. А еще там есть несколько мужских костюмов, дорогих вроде, и обувь – не мой размер. Если их тоже пристроишь, то я вообще буду счастлив.
     Тамара загадочно кивнула и упорхнула в комнату. Я уселся в машину и похвалил сам себя – даже если девочки смогут все это толкнуть хотя бы за триста-четыреста экю – будет просто великолепно. Даже сто – заметные деньги для меня, с этим чертовым ремонтом! И с этими мыслями я порулил ближе к гостиничному ресторану – мысль об обеде, высказанная почти случайно, овладела мной уже полностью.
     Представительство ПРА сегодня было весьма оживленным местом. Площадка на треть оказалась заставленной разнокалибернейшими машинами, от грузовых полноприводных тяжеловозов до мелких городских «мыльниц». Часть техники была модернизирована в местном стиле – высокая подвеска, широкие высокие колеса, целая выставка разнообразнейших «кенгурятников», с лебедками и без них, обязательная покраска в разные виды того, что здесь называли «камуфляж» – собственно, мой «самурайчик» в это стадо вписывался как родной… Нет, некоторые машины выглядели вполне толково, некоторые наоборот, нелепо – но в таком вот количестве! Этакий скаутский лагерь для толстых дяденек на сборах!
     Часть машин явно не проходили никаких апгрейдов. К таким относились большей частью грузовые, но и с десяток-два обычных «нив», «уазиков», «буханок», несколько западных кроссоверов или «паркетников», не разбираюсь, даже жигуль-шестерка на глаза попался, веселенького светло-вишневого цвета! Вокруг машин толклись люди, много и разные, как бойцы РА, так и явно гражданские, многие в различных вариантах повседневной еще «заленточной» одежды. Один дядька был даже в костюме-двойке! Я несколько потерялся, глядя на все это пестрое разнообразие, но тут меня потолкали в плечо и дружелюбный голос спросил:
     - Здорово, Маньяк, чего замер? Ты по делу или так, поболтать заехал?
     Я повернулся к незаметно подошедшему бойцу (в такой по местным меркам толпе – неудивительно) и узнал того самого рядового, который остановил меня в первый мой сюда визит – за машинами. Надо же, запомнил… А я вот и имени его узнать не озаботился, неудобняк.
     - И тебе привет. – отозвался я, действительно обрадовавшись встрече. Все же, знакомое лицо…
     - Так тебе кого? – все так же настойчиво переспросил вояка. – Скворцов в отъезде, Зырянов там же. Начфин у нас новый, ты его не знаешь. Майор Серпов с утра на нервах, к нему даже соваться не советую.
     Я только ошеломленно почесал затылок:
     - Тогда – даже не знаю. Была идея у вашего майора помощи попросить, он в тот раз про это намекал, может, выделил бы кого… А теперь я не думаю, что мне вообще стоит к нему идти.
     Боец вдруг сунул мне ладонь:
     - Давай уж познакомимся, а то ты меня вообще не знаешь, а я тебя только по прозвищу.
     Я обрадованно потискал протянутую руку и представился:
     - Алексей. Для местных наглов – Алекс. Кличку дурацкую ты слышал.
     - Игорь. – ответил рукопожатием солдат и предложил – Расскажи мне, если не секрет. Может, чего посоветую.
     Я задумчиво осмотрелся:
     - А тебе тут удобно? Ты вообще на службе, или так, знакомого увидел?
     Игорь понятливо кивнул и сообщил:
     - Не то, чтобы на службе, скорее так, время убиваю. У меня наряд с шести, так что пока болтаюсь без особого дела, потом подремлю часика четыре, а пока свободен. Пошли в казарму, там есть место посидеть.
     Я молча достал с переднего сиденья бутылку местного рома и показал ему, вопросительно подняв бровь, но боец с сожалением помотал головой:
     - Не, сегодня нельзя. В другой раз, пусть пока полежит.
     Я все так же молча подхватил здоровую пластиковую трехлитровку с купленным в ресторане отеля морсом и потопал за проводником. Дорога оказалась короткой и через десять минут мы уже устроились в удобных креслах в чахлого вида «зеленом уголке», в комнатке смежной с казармой человек на тридцать-сорок, с до слез знакомыми двухъярусными койками, выставленными «поотделенно». В казарме было практически пусто, только в каптерке копошился неведомый мне ефрейтор, да еще кто-то читал книгу, лежа на койке.
     Выпив пару глотков морса и устроившись поудобнее, Игорь переспросил:
     - Так что у тебя за вопрос?
     Я помялся и ответил:
     - Мне бы нужен инструктор, на неделю, до отхода конвоя.
     - Ты что, воевать с кем-то опять собрался? – прищурился Игорь. Я отрицательно помахал ладонью:
     - Нет, зачем? Точнее – может, и придется, но не по моему желанию. Мне бы охотника и что-то вроде курса по выживанию. Ну, и по живности местной ликбез, кто, что, с чем едят… Только не как у пиндосов: костер без зажигалки зажег – на тебе значок, через овраг перелез – на тебе к нему подвес, палатку поставил – шеврончик на плечо мастырь, ну и так далее. Мне как раз чтоб знать – как и с чем идти на охоту, включая зажигалку, от чего бежать как от огня, а что стоит прихватить с собой и продать задорого. А заодно – как это что-то достать и сохранять.
     Игорь, расслабившийся после моего ответа, вдруг хмыкнул:
     - Есть идея! Охотник-выживатель, говоришь? Да еще желательно с подготовкой одиночного бойца? Есть такой! Только он не любит ни бесед на охотничьи темы, ни учеников не берет, он и вообще не совсем нормальный, по-моему. Он у нас в качестве разведчика служит, по свободному контракту.
     - Это как? – не понял я.
     - Да просто – отслужил положенный контракт, демобилизовался, себя на гражданке не нашел, а служить постоянно не хочет. Вот и подряжается время от времени участвовать в разовых заданиях – то как проводник, то как зоолог, то как курьер… А насчет учеников не берет – так вот как раз тебя может и взять. Они с Зыряновым недавно здорово повздорили, по дури, но сильно. Битые клювы были у обоих. А ты, по слухам, здорово пару егерей на место поставил за дурную шутку – над ними сегодня утром кто только не прикалывался! И Колотилин в том числе. Так что шанс есть – тем более, ты личность известная уже, авось заинтересуется. Идем?
     - А что, он здесь где-то? – удивился я.
     - Да здесь, как раз в конвой в Нойехафен собирается. Пошли, а то еще усвистит куда-нибудь, ищи его потом…
     Искомое, мужчину примерно моих лет – блин, прежних лет! – нашли удивительно быстро. Игорь отвел меня к большому джипу, переделанному в маленький жилой фургон, на базе «форда» кажется, судя по передней решетке. Машинка до смешного напомнила мне мой собственный грузовик, раза так в три-четыре усохший. Даже задний свес фургончика был скошенным! Правда, этот аппарат был полноценного класса «А», однообъемник, да и удивительно было бы иначе, с его-то габаритами. Вокруг машины копошился среднего роста мужичек из тех, что «за сорок» точно, а вот сколько именно – не знают иногда даже они сами. То ли «сорок два», то ли «скоро седьмой десяток разменяю»… Одет этот персонаж был тоже весьма интересно – высокие ботинки плавно переростали в здоровенные кожаные краги, закрепленные к поясу. Под крагами виднелись обычные хебешные штаны, как бы не от «афганки», как и мои рабочие. Выше пояса легкая камуфлированная «шведка», очень просторная и с длинными, почти до локтей рукавами. Она выглядела как снятая с чужого плеча, хотя как раз плечи мужика вполне соответствовали размеру. На голове – панама как у тайваньских солдат, такая, с вислыми полями. В целом выглядел мужик как кукла-неваляшка, очень забавно. При виде нас, целеустремленно двигающихся в его сторону, он прихлопнул заднюю дверку своего транспорта и прислонился к ней, ожидая визитеров.
     - Здоров, Колотилин. Как жизнь? – приветствовал его Игорь, протягивая руку. Мужик протянул свою в ответ, по ходу пробурчав:
     - И тебе здорово. Живем понемногу, не жалуемся.
     - Деньги получил? – для поддержания разговора спросил Игорь равнодушно. Мужик довольно кивнул:
     - Полностью. Новый финансист, смотрю, нормальный мужик, не прошлый мелкий говнючок. Кстати, говорят, его недавно какой-то парень чуть не пришил? А потом и майор подключился? Молоток парень, хоть этот козел меня и не трогал, но гаденький такой был, хитропопый. Стоило бы руку пожать тому, кто его на место определил.
     Игорь метнул на меня быстрый взгляд, но я решил пока не развивать эту тему и просто молча согласно покивал. Мужик заметил наши переглядывания и подозрительно прищурился:
     - Так, Игорь, чего надо? Ты по делу?
     Боец кивнул и спросил в свою очередь:
     - Ты ж никуда пока не собираешься? Есть для тебя развлечение, с подработкой. Вот клиент, ему наставник нужен, охотником хочет стать. Ты у нас по этой части профессионал, как бы. Вот я его к тебе и привел.
     Мужик нахмурился и неприязненно ответил:
     - Зря привел. Сам же знаешь – не беру я ни учеников, ни помощников, ни напарников! Ты сам же не так давно пробовал пристроиться, забыл, что ли? Так я напомню!
     Игорь замахал руками и беспомощно посмотрел на меня. Я пожал плечами и переспросил:
     - А почему? Вы же хороший охотник, как говорят, почему бы не передать свои навыки другим?
     Мужик перевел глаза на меня и раздельно отчеканил:
     - Я – не охотник, я егерь! Моя работа в старом мире была как раз следить за тем, чтоб зверье не били бездумно, а не наоборот, учить убивать это самое зверье. И здесь я не занимаюсь охотой, я как раз больше зоолог и путешественник, чем стрелок!
     Игорь вмешался:
     - Подожди, но ты ж при мне продавал какие-то железы в аптеку, в Светлогорске, и не страдал при этом!
     - Я продавал то, что спасет другие жизни. – отрезал мужик. – А учить других, чтоб они потом вывозили богатеньких уродов на отстрел, или сами устроили бойню зверью, я не буду! Вон, рогачей с антилопами немеряно, лупите их в свое удовольствие, а дальше не лезьте! Все, разговор окончен.
     Тут кто-то из-за большого тентованного грузовика завопил: «Игорь, драть тебя во все места, где ты шляешься?! Сюда мухой!», и мой общительный знакомый воспользовался поводом для красивого завершения разговора. Бросив: «Извините, кажется, кто-то страх потерял!», он буквально исчез, оставив меня одного. Мужик, смерив меня взглядом и презрительно ухмыльнувшись, посоветовал:
     - И ты за ним топай, не порть настроение.
     Я, попереминавшись минутку, повернулся и отправился к своему джипу. Действительно, не слишком приветливый тип. Ну, да и черт с ним. Настроение испорчено, время потеряно… так, еду в гараж. Там Сергеич мне и занятие найдет, и мысли лишние из головы вышибет!
     В гараже мы застряли почти до самого закрытия. Пока местные мастера демонтировали внутренние панели отделки, я наконец смог более-менее понятно объяснить, с помощью незаменимого Доменико, что я имел в виду под дополнительными пожеланиями. А я задумал хоть как-то внешне изменить машину таким способом, чтобы она никоим образом не походила на себя прежнюю. Силуэтом, окраской, корпусом и прочими деталями. Зачем – да на всякий случай. Вдруг у Джаля все же остались верные и преданные друзья, и они решат сквитаться со мной по полной? Оно мне надо?! А так – даже при близком мимолетном взгляде они будут видеть другую машину. А следовательно – не обратят внимание на меня, как на наследника «хана». В конце концов мы сошлись на том, что мне устанавливают верхний багажник с перилами в тридцать сантиметров высотой, на крыше фургона, тем более, что там остались какие-то конструкционные петли и проушины, и дуги-веткоотбойники перед лобовым стеклом, до самого бампера. Над кабиной запаску тоже пересаживают на новый багажник, разгружая крышу, заодно над запаской монтируется легкий козырек для защиты от солнца. На задний борт вешаются еще две запаски, под брезентовыми чехлами. На борта наносится не простой камуфляж, а так, чтобы визуально машина «потолстела», меняется решетка радиатора, на которую ставится шильдик «татра» вместо «мерседесовского» колеса–нашелся такой прямо «под рукой». И еще – задний крюк-фаркоп, мощный и надежный, плюс жесткая сцепка для моего «самурайчика» – до ПРА он поедет прицепом.Все это счастье, включая стоимость запасок, обошлось мне еще в пару тысяч, так что общая стоимость ремонта уже приблизилась к пятнадцати тысячам! Правда, уже через час моя жаба чуть ослабила давление на горло – более полутора тысяч удалось сэкономить за счет вполне работоспособной части оборудования, требовавшего только технического обслуживания. После прозвона сетей еще шестьсот экю «вернулись» в карман – замены требовали не более трети от первоначально подсчитанных. К вечеру Сергеич укатил перевести деньги за оружие прямо на счет нашего гаража, «комфорт и защита», а я остался общаться с пронырливой китаянкой, которую Доменико представил, как хозяйку салона мебели, некую мадам Юин Менг, и беседа с ней оказалась великолепным средством успокоения. Китаянка, для своих невнятных, но явно не больше трех десятков, лет, неплохо говорила по-русски, причем изо всех сил расцвечивала свой говор различными красивостями, так, как это должны делать китайцы «по представлениям европейцев». Я же развлекался, подсказывая ей иногда новые обороты и словосочетания в «русском фольклорном», причем сама Юин Менг это прекрасно понимала и развлекалась тоже! В итоге первоначально непомерную цену в семь тысяч мы легко снизили до первоначально оговоренных Доменико двух, и сотня за скорость и качество. В эту сумму вошли как изготовление новых подушек для кровати, кресел и раскладного дивана, так и полноценная уборка машины после окончания работ по ремонту, включая кабину. Еще за пять сотен китаянка пообещала укомплектовать машину качественным постельным бельем, полотенцами, скатертями и вообще всем тряпично-бытовым барахлом. Потом, помявшись, попросила выдать ей аванс в размере половины оговоренной суммы, так как только сегодня успела спустить всю ликвидную наличность на какие-то крайне нужные ей вещи, а получить за них деньги должна была только через неделю, что автоматически ставило меня перед фактом – на конвой я не успею, поскольку китайцы будут изготавливать все нужное не менее десяти дней. Я предложил проехаться со мной к месту моего обитания и там рассчитаться, поскольку вспомнил, что чуть надорванный пакет с наличкой я оставил в рюкзаке в закрытом оружейном ящике, в номере, а ай-ди в кармане камуфляжной куртки, заброшенной в шкаф и оставшейся там с утра. Китаянка согласилась, села в свою «делику», где скучал ее соотечественник, и вслед за мной отправилась в «Березку».
      Я остановил машину прямо возле коттеджа, вылез и попросил даму немного обождать, пока я схожу за ключом. Менг наградила меня странным взглядом, но протестовать не стала, я же трусцой метнулся к администратору. На удивление, возле стойки было людно. Среди трущихся вокруг стойки десятка примерно женщин разных возрастов я с удивлением обнаружил Тамару, и, поменяв направление движения, подошел к ней и тихонько спросил:
     - Привет, Тома, ключ мой где? Меня там ждут, деньги отдать надо, а у меня все в номере.
     Тамара как-то беспомощно посмотрела на меня и тихо посоветовала:
     - Лучше пока уезжай, тут… – но предупреждение запоздало. Меня заметили, и ближайшая ко мне женщина, лет сорока от роду, громко сообщила:
     - Здравствуйте, молодой человек! Так это вы неизвестный владелец такого замечательного товара?! А вы в курсе, что вы нам цены сбиваете?! Вы вообще кто, и по какому… – но ее слова тут же потонули в галдеже еще четырех или пяти таких же. Тамара виновато выглядывала из-за их спин, но даже подойти ближе не могла – женщины набросились на меня как на тортик в первый день после диеты! На секунду я пожалел об отсутствующем в кобуре пистолете. Черт, я что, становлюсь местным туповатым отморозком?! Да чего эти стервы на меня набросились, что им от меня надо?!
     В конце концов ор чуть приутих, и я смог разобрать суть высказываемых претензий. Оказалось, их было два вида – во-первых, я кому-то там сбивал цены своим демпингом на ценнейший, мать его, товар! Во-вторых, меня, судя по воплям, приняли за нового «мажорчика» с выходом на «заленточные» оптовые поставки, и теперь меня активно звали в компаньоны! Причем как возмущались, так и зазывали одни и те же личности! Блин, женская логика во всей красе – я им должен, поскольку мои цены ниже, но если я их компаньон, так можно и еще подешевле поставлять!
     В общем, мне этот курятник, то визжащий на грани истерики, то пытающийся надавить на меня любыми методами, включая распахнутые чуть не до коленок блузки (у кого помоложе – одна знойная красотка «около тридцати» так и вообще чуть не вжалась в меня роскошным третьим номером, вызвав злобное шипение остальных), и самые нескромные намеки о неких замечательных и понятливых девушках-закройщицах (швеях, модельках и т.п.) от тех, кто реально оценивал свои внешние данные и мой предполагаемый возраст – насточертел уже с третьей минуты. К концу пятой я действительно был готов уже стрелять – пока еще в воздух. Мое сознание и, вероятно, чье-то здоровье, как минимум моральное, спасла Тамара – решительно затарахтев по столешнице чем-то твердым и зазвонив в звонок вызова. Правда, хватило ее только на это, увидев обернувшиеся в ее сторону прицельные взгляды, она испуганно пискнула что-то и попыталась спрятаться за стоящую рядом дежурную администраторшу, что удалось не очень – та тоже не рвалась на баррикады.Но зато я успел вдохнуть воздуха и заговорил – старательно добавляя в голос тепла и этакого доверия:
     - Дамы, прошу прощения. Вероятно, произошла случайная, повторяю, случайная ошибка. То, чем торговали мои помощницы (я бросил злобный взгляд на Тамару) – всего лишь разовый завоз. Больше не будет, по крайней мере с моей стороны. Так что цены можно и перетерпеть – один раз. Тем более, что если я вам все это привезу оптом – вы нормальную цену дадите? Во-о-от… Это же касается предложений о сотрудничестве – не о чем разговаривать. Больше поставок не будет, я думаю. Это – случайность. Еще претензии есть?
     На мгновение наступила тишина, а потом одна из дамочек, кстати, та самая красотка с третьим номером, разочарованно-злым голосом с изрядной толикой яда, поинтересовалась:
     - И где это такой молодой человек раздобыл столько дорогого женского белья? Что, перед переходом ограбил то, что попалось под руку, элитный бордель, например?! Или это… собственные запасы?! А что, такой милый юноша…
     Кровь мгновенно окрасила мою физиономию в багровый цвет, но орать и грубить, как, видимо, рассчитывала дамочка, я не стал – не сопляк, все же. Я не менее ядовитым и вкрадчивым голосом осведомился:
     - Откуда столько злобы, золотко? Что, оказалось, что вам не заплатят, а, следовательно, произошло изнасилование? Зря блузку распахивали, зря грудью прижимались?! Ну, извините, я не виноват.
     Старый анекдот стерва, видимо, знала, так как тоже слегка покраснела, но сдаваться не собиралась:
     - Ну, мои проблемы такого… мо-ло-до-го человека интересовать не должны (ну только что не «щенка!», уважаю, одними интонациями!); но ведь нам интересно – а вдруг насчет разового завоза нам тут сказки рассказывают? Мы здесь живем и ведем бизнес, а тут… появляется… некто, и сходу на четверть рубит розничную цену на не очень-то и ходовой товар! Мы обоснованно беспокоимся, что завтра вдруг окажемся без клиентуры и заработка. И нам теперь еще более интересно – откуда же такой… нетипичный, для мо-ло-дых ю-но-шей набор, или мо-ло-дой человек просто проверяет реакцию? У нас много знакомых и друзей, и есть кому заступиться за честно ведущих дела женщин, кто бы не… посоветовал так поступить мо-ло-до-му человеку!
     Та-а-ак. Меня обхамили, смешали с грязью, припугнули силовыми мерами, вплоть до летальных, и намекнули, что я никому не интересен, а договариваться будут с тем, кто послал только что прибывшего «из-за ленточки» сопляка с заданием провентилировать рынок! А меня, если что, и закопать можно безболезненно для бизнеса – не пахнут деньги, и в грязи не пачкаются! Я по ожиданиям должен перепугаться, в чужом мире-то, и стать послушным и лояльным. Ну, сссука, вот теперь ты нарвалась! Надо было тебе думать головой раньше! Я почти успокоился, стер с рожи последние намеки на улыбку и холодным тоном ответил:
     - Если вас так сильно интересуют чужие дела, и вы настолько сильно желаете узнать происхождение столь заинтересовавшего вас товара – нет никаких препятствий. Это трофеи, полученные в ходе боевых действий. То бишь вещи, отнятые у теперь уже трупов, причем совсем недавно. Вы, случайно, не интересовались, с кем именно разговариваете? Имя вам вряд ли что-нибудь скажет, а вот прозвище немного известно, пользуется популярностью, поинтересуйтесь, почему именно такое мне здесь навесили. И упаси боже вас меня пугать – у меня настолько расшатанные нервы, что я с перепугу становлюсь не очень адекватным. И в таком состоянии способен даже на такие поступки, о которых и сам потом могу пожалеть. Вот, собственно, последствия одного из таких поступков, и привели вас в столь… возбужденное, состояние. Вам достаточно такого ответа?
     Мои слова, да и тон, которым они были сказаны, подействовали чем-то типа холодного душа, тетки (вот черт, я их действительно воспринимаю как «теток», то есть здорово старше меня, с гормонами надо что-то делать, блин, ведь половина реально ровесницы, а то и младше!) аж отшатнулись. Красотка-заводила пришла в себя быстрее всех и собралась было что-то сказать, но тут в холл заскочил Скворцов и сразу заприметив меня громко спросил:
     - Здорово, Маньяк, я тебя уже пять минут ищу, там возле твоего номера какие-то китайцы торчат, сказали, тебя ждут? Ты чего тут застрял? И еще мужики сказали, ты сегодня у нас появлялся, вроде кого искал, да не нашел? Пошли, разберешься с гостями, надеюсь, не так, как с финансистом, пусть живут, и поговорим за ужином. У нас шашлыки сегодня косулячьи, ребята подстрелили между делом, тебя тоже звали. Давай, завязывай с делами, завтра тоже день будет…
     Под эту тираду из скандалисток как будто выпустили воздух. Знойная красотка дрогнувшим голосом переспросила:
     - М-м-а-аньяк? Тот самый?
     Я в свою очередь недоуменно взглянул на нее:
     - А я откуда знаю – тот я, или не самый? Может, и не тот, сами думайте. Тамара – обратился к девушке, чуть пришедшей в себя – вы нас не проводите? А то вот лейтенанту скучно, да и поговорим по ходу. Вопрос исчерпан? – повернулся я ко всем женщинам. Те молча закивали головами и попятились к выходу. Я нагло заглянул в блузку скандалистки и пошел на выход. Тамара шустро шмыгнула за нами и уже на улице выдохнула:
     - Ну и день! Я такого не ожидала! Честно!
     Я смерил ее взглядом и ответил, цедя слова:
     - Вот честно, я тоже на такое ну никак не рассчитывал! Все, что угодно ожидал, но вот нарваться по возвращении на жаждущих моей крови осатаневших баб – крайне весело! Что это было вообще?
     Тома аж всхлипнула и начала сбивчиво объяснять:
     - Сначала все было нормально, девчата подходили и брали, ну, и меряли тоже, все вроде знакомые, все спокойно.Потом одна приезжая вообще половину купила разом. А к двум часам появилась хозяйка салона «Все для красоток», за ней… э-э, подруга хозяйки «Элегантности», потом еще… И как начали сначала скандалить, а потом, я сказала, что это не мое, они решили дождаться хозяина и устроить разборку. Я бы предупредила, но никто, оказывается, не знает, где ты, и телефона твоего мобильного ни у кого нет!
     - У меня его вообще нет. – хмыкнул я, успокаиваясь – уж слишком сильно переживала девушка.
     Возле домика китайцев прибавилось – помимо моей знакомой Юин Менг и ее… ну, учитывая последние расклады, скорее всего, телохранителя, в машине сидела еще одна китайка, или китаянка, как их там правильно зовут, примерно ее же лет, и молоденькая девушка, или девочка… или даже не такая совсем уж молоденькая, китайцы обычно все, на европейский взгляд, довольно молоды аж до морщин на физиономии. Я кивнул машине, мол, все в порядке, открыл домик, вошел внутрь и вздохнул – похоже, бизнес Томе попортили. На месте валялось около трети от первоначальной горы пакетов, хотя и это неплохо – по помещению уже можно было передвигаться вполне свободно. Зато домик просто наполняли запахи смеси разных духов и женских тел – я непроизвольно сглотнул, чуть ли не вживую представив, что тут творилось совсем недавно… Открыв шкаф-сейф, я вытащил из рюкзака пакет, отсчитал тысячу триста карточками и вышел наружу. И очень удивился – китайцы, выскочив из машины, наседали на Тамару, рядом с озадаченным видом топтался Скворцов, а Тамара беспомощно крутила головой и пыталась что-то объяснить наперебой в чем-то убеждающим ее женщинам. Наконец она увидела меня и с радостной улыбкой ткнула в меня пальцем. Так как я все еще продолжал двигаться в сторону «делики», то последние ее слова расслышал:
     - Вот хозяин, договаривайтесь с ним, я не могу решать такие вопросы!
     Я молча отдал деньги Менг, подождал, пока она в пулеметном темпе пересчитает их, а потом переспросил:
     - И что опять случилось?
     Тамара пожала плечами:
     - Вот, денег у них нет, но хотят приобрести остаток вещей. Обещают и цену повыше, и даже залог, но вот наличка у них кончилась. Я им говорю, что такой вариант не устраивает, а они предлагают оплату другими товарами – но это уже не моя компетенция.
     Я почесал затылок, потом уточнил:
     - А ты цену того, что они предлагают, прикинуть в состоянии?
     Тамара кивнула:
     - Примерно могу.
     - Тогда давай поговорим. – подвел черту я и повернулся к мадам Менг:
     - Я так понимаю, вы готовы что-либо предложить для урегулирования возникших сложностей? С моей стороны, я не против обсудить и бартерный обмен, но товары должны быть действительно ценными и полезными мне, причем полезными именно сейчас, а не когда-нибудь. Иными словами, меня не устроит, скажем, хороший, большой и дешевый холодильник, или там промышленный кондиционер – именно потому, что мне и мой собственный товар мешает, а уж тащить за собой крупногабаритные и тяжелые предметы – совсем лишнее.
     Китайки переглянулись, потом Юин показала рукой на свою появившуюся напарницу и сообщила:
     - Разрешите представить вам мою сестру, дочь дяди, Хуо Менг. По-русски это будет…
     - Двоюродная сестра. – подсказала Тамара. Менг благодарно-нейтрально кивнула, этак «спасибо, слуга собеседника, можешь дальше не мешать», а я оглянулся на любопытные лица, выглядывающие в окна и двери коттеджей и номеров, и предложил:
     - Давайте посидим на крылечке. Комната не слишком велика, да и приглашать красивых девушек устроиться поудобнее на кровати – несколько двусмысленно звучит, а стульев у меня точно на всех не хватит. Вы предпочитаете кофе или морс? Если хотите спиртного, есть местный ром, говорят, неплохой…
     Госпожа Менг решительно кивнула и потянула сестру и девчушку за собой. Я достал из «самурая» бутылку, поставил ее на стол и зашел в домик за штопором, а когда вышел, женщины уже пили холодный морс, а Скворцов ожидающе разглядывал свой пустой стакан. Впрочем, ограничился он одним «дринком», плеснув на принесенные Тамарой через пару минут вместе с четырьмя чашечками кофе кубики льда буквально на пару пальцев. Я тоже налил себе грамму, выпил одним глотком и принялся за кофе – что-то меня все эти события утомили сегодня. Дамы, включая Тамару и исключая младшую девушку, имени которой мне так и не назвали, несколько секунд смаковали кофе, а потом опять заговорила Юин Менг:
     - Итак, у вас есть хорошие и ценимые, уважающими себя женщинами, вещи. Их стоимость мы уже оценили, ваша… сотрудница, как я понимаю, с нашей предварительной оценкой согласна (Тамара, чуть покраснев, кивнула). Незанятых денег, к сожалению, именно сейчас у нас нет – даже ваш заказ мы фактически будем выполнять на ваши же средства, не считая части расходных материалов и нашего труда. Не подумайте, что мы едва сводим концы с концами – просто все финансы вкладываются в развитие бизнеса. Наше предприятие называется «Уют и комфорт», вы должны были о нас слышать.
     Я развел руками:
     - Я очень немного времени провел на Новом Мире, и, кроме того, в Порто-Франко задерживаться не собираюсь – соответственно, прошу меня простить, но увы, не слышал. Однако, я совершенно не гожусь как критерий известности – по вышеназванным причинам.
     Тамара же во все глаза смотрела на сестер Менг, и как только я замолчал, сообщила:
     - А я слышала, очень положительные отзывы, хотя вы в городе не так давно. Очень приятно познакомиться лично.
     Паузу, возникшую после ее слов, пришлось заполнять мне:
     - Что ж, я рад, что ваше предприятие пользуется заслуженными уважением и известностью. Это характеризует вас с самой положительной стороны. Не менее приятно слышать, что вы готовы добиваться необходимых вам целей не только к вашему, но и к обоюдному удовлетворению интересов. – после чего сделал крохотный глоток из кофейной чашечки. Юин правильно поняла намек и даже позволила себе улыбку удовольствия от беседы:
     - В таком случае, мы готовы предложить вам несколько вариантов оплаты еще не выкупленного нами товара. Как самый простой и забавный, позвольте вам предложить вариант получения нами товара и последующей его реализации с начислением оговоренной стоимости на вашу карту ай-ди.
     Я рассмеялся и весело кивнул:
     - Вы абсолютно правы, госпожа Менг, у вас великолепное чувство юмора, это действительно очень забавно.
     Слово взяла ее сестра Хуо:
     - В таком случае речь может идти только об обмене вашего товара на наш. Вы бы не могли… очертить круг ваших интересов, чтобы мы более точно могли оценить наши возможности?
     При ее словах я улыбнулся, а ее сестра чуть поморщилась – не слишком вежливо настолько совать свой нос в дела посторонних людей, а тем более тех, с кем вы ведете деловые переговоры, в таких случаях принято предлагать свои варианты, а не требовать отчета от собеседника. Но выдергиваться я не стал, спокойно кивнул и ответил:
     - Ну что ж, большого секрета тут нет, я намерен добраться до протектората и осесть где-нибудь там. Думаю заняться охотой, может, путешествовать. Насколько я знаю, здесь очень мало хорошо изученной территории, а значит, занятие для такого как я найдется.
     Старшая Менг покивала в китайском стиле – то ли одобрительно, то ли чтобы не обидеть собеседника своим мнением о его глупости, после чего, взяв в руку записную книжку, заговорила:
     - В таком случае, у нас есть очень интересный для вас набор предметов. В качестве первого предмета для обмена мы можем предложить полностью комплектную винтовку швейцарского производства… минутку…B&T APR 338. К ней двести восемьдесят патронов, в отличном состоянии. Цена рыночная – около пятнадцати тысяч экю, уступим треть!
     Я отрицательно покачал головой:
     - Я не снайпер. И не киллер, чтобы не было неясностей. Для охоты же, как и для перестрелок, в которых я на что-то гожусь, такая дорогая и тяжелая винтовка просто не нужна. Я не смогу применить ее со сколько-нибудь приличной эффективностью, соответственно, для меня она бесполезна. Перепродавать же ее дело небыстрое, да и зачем мне это?
     Хуо вздохнула разочарованно, спохватилась и постаралась этот вздох превратить в вежливо-ленивый. Я продолжал смаковать кофе. Старшая Менг еще раз улыбнулась и предложила:
     - Давайте поговорим по-русски. Нам нужен этот товар, мы уже отдали за большую часть приличные деньги (я скосил глаз на Тамару, та чуть прикрыла веки), но хотелось бы получить и весь остаток. Из полезного, ценного и ликвидного товара на обмен у нас есть оружие, в первую очередь, ну и кое-какое снаряжение и оборудование. Вас это интересует?
     Я задумчиво покивал:
     - В общем-то да, довольно интересное предложение. Вот только насчет оружия… Я неплохо вооружен, большего мне пока просто не нужно, и не уверен, понадобится ли. Если только у вас есть что-то очень уж интересное, но под стандартное боепитание… Понимаете, мне не нужно оружие, каждый выстрел из которого мне придется сначала оценивать с точки зрения цены патрона и места, где я смогу пополнить боезапас. Слишком экзотические варианты не предлагайте – я даже не хочу знать, что у вас есть такого особенного. Итак?
     Менг покивала своим мыслям и спросила:
     - Ваша машина. Вы ее ремонтируете. Мы можем обеспечить поставку части вышедшего из строя оборудования. Например, нужный вам инвертор ваши ремонтники покупают у нас. Мы готовы предоставить его в счет стоимости товара.
     Вот тут я чуть напрягся. До этой минуты я как-то не очень представлял, о какой сумме идет речь, и даже намек на снайперку за две трети цены меня особо не насторожил – я подумал, что мне предлагается выкупить в счет тряпья винтовку за указанную стоимость. Блин, у меня в комнате валяется около… десяти штук?! Тряпками?! Спокойно!!! Денег мне не видать, кроме тех, что сейчас сэкономлю на ремонте машины. Торговаться!
     - Хорошо, если вы, не смотря на ваши кратковременные сложности, готовы отказаться от получения оплаты за оборудование, о котором вы договорились с владельцами гаража, меня это вполне устроит. – спокойно ответил я. Китаянка кивнула и продолжила:
     - Этот вариант закрывает примерно треть оговоренной суммы. Мы это окончательно обсудим с вашей сотрудницей. Теперь по остатку – мы готовы предложить вам шесть комплектов тропической униформы местного производства Британского протектората Индии. Точнее даже – четыре тропических и два типа «саванна-горы», по цене в семьсот экю за комплект, вашего размера. У нас профессиональный взгляд, размер точно подойдет.
     Скворцов поперхнулся своим морсом (ром он уже прикончил) и быстро придвинулся ко мне:
     - Бери! Если тебе не понравится, я сам пару у тебя по тысяче сходу выкуплю, такие вещи идут в Береговом или ППД и по полторы! И на прилавках не валяются, учти! – забормотал он мне в ухо. Я спросил его:
     - А если я сейчас возьму на твой размер – ты как, купишь? По штуке за один?
     Скворцов аж просветлел лицом и закивал. Я повернулся к Менг и переспросил:
     - У вас только мои размеры? Я готов приобрести по названной вами цене еще и на моего товарища, вот этого. Пару комплектов, если есть.
     Хуо закивала даже раньше, чем Юин открыла рот, на что та только развела руками.
     - Итак, мы определились с большей частью оплаты. Что вы готовы принять в остаток цены? – поинтересовалась Юин Менг. Я ожидающе смотрел на нее. Она задумчив покрутила пальцем по столу, потом, искоса взглянув на Скворцова, выглядевшего довольным как слон, выдала:
     - У нас остается оружие, в том числе довольно редкое. Если вам оно не подойдет, я думаю, его охотно выкупит армия протектората.
     Я вздохнул:
     - А кроме оружия ничего не предложите? Хотя бы не такого габаритного? Видите ли, я стараюсь избавиться от лишних вещей, превратив их в живые деньги, поскольку моя машина не предназначена для транспортировки избыточного количества груза, да и я не люблю жить на… складе. Оружие же, конечно, вещь крайне необходимая, но уж очень габаритная и тяжелая. Мне просто не выгодно обменять пару десятков легких и маленьких пакетиков на здоровую и тяжелую железяку. Нет, если бы я был безоружен, ваш товар был бы для меня предметом первой необходимости. Но вот сейчас для меня дополнительное оружие – это только лишняя головная боль, тем более, как вы говорите, нестандартное… Если желаете, я готов временно уйти, чтоб не слышать ваших переговоров, а вы сможете предложить ваше оружие непосредственно представителю РА, заодно, возможно, и для себя что-то получите, помимо моего товара.
     - Удивительно здравая, для такого молодого человека, позиция. – покивала госпожа Юин. – Я думаю, мы действительно воспользуемся вашим… советом. Но все же хотелось бы закончить наши с вами дела до этого. Не подскажете, что вы бы хотели приобрести, но пока не собрались? Нам трудно предлагать вам варианты обмена, не имея хотя бы примерного списка того, что вам нужно.
     Тут уже задумался и я. С одной стороны, можно что-то еще выдурить такого, чего они просто так не всякому предложат. С другой – могут и обидеться, а тогда я останусь с тем, что имею, то бишь с кучей ажурных кружавчиков. Вместо хотя бы даже и ненужных мне бахалок! Так, а что действительно мне нужно? Машину отремонтируют, причем китаезы поспособствуют удешевлению, оделся и вооружился я хорошо, план действий имеется, продукты и крыша над головой – вообще чепуха, с моей-то машиной… Стоп, а ведь есть момент интересный!
     - Знаете, уважаемая Юин Менг, а ведь действительно есть кое-что, я это упустил в своей подготовке. Причем именно упустил, как-то не вспомнилось. Вы случайно компьютерной техникой не занимаетесь? – и по заблестевшим глазам младшей Менг понял, что сделка состоится… В итоге еще примерно получасового торга с участием Томы мне пришлось отказаться от трех собственных комплектов тропического камуфляжа производства местных суперспецов, остановившись на двух универсальных охотничьих «саванна-горы» и только одной тропической версии (в конце концов, мой собственный костюмчик тоже как бы позиционировался для джунглей и тропиков). Зато в машину мне пообещали установить хороший новый комп, причем в местной модификации – с усиленной вентиляцией и в несколько противовандальном исполнении. К этому шел комплект местных справочников и, главное, карт, всех, которые только существовали в этом мире на данный момент, включая орденские! Где их слямзили китайцы – разве что прямо на Нью-Хейвене? Монитор у меня был, его турецко-татарские бабы уграть не сумели, так и висел на стенке в «офисной» части фургона, клавиатуры/мышки/прочее тоже пообещали приложить к оборудованию. Кроме того, договорились, что завтра я заеду по названному мне адресу и приобрету там себе, за отдельную стоимость, но со скидкой, любые видео и аудиозаписи, если каких-либо не будет, в течении недели мне обеспечат требуемое (я представил себе долгую дорогу, стоянки в пустом фургоне, да и дальнейшую жизнь, и решил, что мне будет этого здорово не хватать). Ну, и телевизор-то у меня уже есть, в конце концов? В итоге уже через двадцать минут пара шустрых китайцев – водитель и так и оставшаяся непредставленной девушка – вытаскали остатки упакованных и не очень тряпочек, а я беседовал, уже ни о чем, с оставшимися за столом сестрами. Тамара рядом вырисовывала какие-то цифры, она внакладе не осталась, я успел переспросить перед выносом и получить довольную улыбку и кивок. Наконец процесс завершился, о чем доложилась подскочившая к столику девушка, младшая сестра встала, церемонно попрощалась и пошла к машине, а старшая вдруг спросила:
     - Извините за навязчивость, но мне очень интересно, если не желаете, не отвечайте. Вы там, «за ленточкой», проходили обучение как финансист или маркетолог?
     Я недоуменно покачал головой:
     - Ни то, ни другое. И даже рядом не стоял.
     - Тогда… вы уверены, что вам нужно переезжать в Протекторат РА? Ваше умение вести переговоры, не обижая контрагента, но при этом четко выдерживая границы допустимого, очень впечатляет. А то, как вы поставили на место налетевших на вас женщин, вообще достойно восхищения. Мы могли бы предложить вам… как это будет… перспективное место в нашей структуре... – она замолчала. Я, если честно, немного опешил. Вот так, сходу предложить работу незнакомому по сути человеку… Потом отрицательно повел ладонью:
     - Это крайне лестное предложение, особенно вот такому «человеку с улицы», как я, но боюсь, это неприемлемо для меня сейчас. Хотя я не отказываюсь именно от вашего предложения, видете ли, в Порто-Франко оставаться жить просто не хочу, скажем. Мне тут несколько… душновато. Если вам когда-либо захочется расширить ареал своего влияния в сторону ППД или Демидовска – я с удовольствием вернусь к нашему с вами сегодняшнему разговору, если вас это еще будет интересовать.
     Менг все так же вежливо кивнула и спросила:
     - Тогда еще один вопрос. Вы рассчитываете забрать свою помощницу или это был разовый контракт?
     Я перевел взгляд на Тому и медленно ответил:
     - Думаю, что все же разовый. Вряд ли девушка, будь у нее желание перебраться в ПРА, работала бы здесь. Так что, вероятнее всего, наши дороги скоро разойдутся, надеюсь, с обоюдным удовольствием от этого небольшого приключения.
     Тамара как-то даже облегченно кивнула. Юин Менг пристально взглянула на нее и медленно проговорила:
     - Тогда я предлагаю вам, после окончательного рассчета с вашим прежним нанимателем, подумать о работе на меня и мою сестру. Вы не слишком умело, но отчаянно торговались, и старались честно отработать каждое экю, ради в целом, как я поняла, постороннего вам человека. Сначала мне показалось, что вы… пара, но я быстро убедилась, что ошибаюсь. Ваши личностные качества будут очень полезны нашей торговой организации. Если вас заинтересует мое предложение, прошу вас в течении этой недели подойти в наш главный магазин, там же и наш пока единственный офис, и мы пообщаемся более предметно. Постараюсь не разочаровать с оплатой труда, в обмен буду требовать той же степени ответственности и лояльности, которую вы показали сегодня.
     Менг встала и чуть поклонилась, мы, уже стоя, ответно кивнули, и через минуту «делика» китайцев исчезла за поворотом. Мы переглянулись и вздохнули с видимым облегчением – очень хлопотное дело получилось. Хотя Тамара явно пребывала в ступоре – такие предложения, какое было сделано ей, обычно горничным не делаются! Прекрасный шанс на повышение своего статуса в этом обществе! Скворцов же думал о другом, что и продемонстрировал:
     - Ну ты даешь! Впечатлить этих узкоглазых, это дорогого стоит, а еще и денег на ветоши заработать! Кстати, сколько всего получилось, не считая бартера твоего?
     Я усмехнулся:
     - Не знаю, я не в курсе.
     Лейтенант удивлено присвистнул:
     - Так ты даже не знал, за что торгуешься?! Силен! А если прогадал?
     - Ну, ты так и вообще предлагал все это оптом на помойку определить! – парировал я и повернулся к Тамаре, – Так чем вы нас порадуете? Кстати, утолите мое любопытство – вы свою долю взяли вещами или финансами?
     Тамара очаровательно хихикнула и кивнула:
     - Разумеется, вещами! Где я еще такое найду по таким ценам?! Точнее, даром – за день ругани всего лишь?! Да все бы так сделали – тут поначалу девки чуть не драку затеяли, когда делить начали, что и кто в каком порядке померяет!
     Я демонстративно вздохнул:
     - Надо же, такое зрелище пропустил. Столько красоток меряют нижнее белье, а я черт знает чем занимался! А ведь мог бы себе показ устроить модного неглиже! Эх, все мы крепки задним умом…
     Тамара хихикнула снова и спросила:
     - Вы минуту подождете? Я деньги твои принесу. Побоялась с собой носить, когда все это началось. Тут у нас есть сейфы под аренду, я там в одну ячейку закинула, это рядом. А твой ящик заперт был.
     Через пять минут, она появилась в сопровождении еще одной девушки, кажется, я ее видел в ресторанчике, официанткой, и положила на столик пакет.
     - Вот! – гордо выдохнула она. Пакет действительно прилично весил для своего объема, а когда я его открыл и высыпал часть содержимого – охнул даже сравнительно невозмутимый Скворцов. На столе вперемежку лежали монеты, несколько слитков и пластиковые карточки, местные экю.
     - Сколько тут? – сказать, что я был ошеломлен, нельзя, но сумма все же немного шокировала. Точнее, такая сумма за совершенно мне ненужные штуковины.
     - Должно быть что-то около двадцати шести с мелочью тысяч! – гордо сообщила Тамара.
     - Охренеть! – это был лейтенант. Я был с ним полностью согласен. Это ж надо, на что, оказывается, готовы женщины, причем ведь не сказать, что это кто-то оценит! Я, например, какой-нибудь супербренд от ширпотреба из ближайшего «подвал-пошива» вряд ли отличу! Я выдохнул и предложил:
     - Тимофей, а твои не будут против женской компании? Давайте отметим этот удачный день! Девушек вот пригласим, если им можно?
     Обе закивали, подруга Тамары сразу добавила:
     - Моя смена уже сдана, Томке только завтра вечером выходить, так что претензий ни у кого не будет.
     Лейтенант сначала слегка нахмурился, а потом даже просветлел лицом и кивнул:
     - Даже здорово! Только дай мне с полчаса, я всех предупрежу, чтоб приводили своих, у кого кто есть – действительно, какого в монастырь играть? Антона не будет, жаль, он в наряде. Зато с таким колоритным типом тебя познакомлю! Не пожалеешь. Идет? – спросил он сразу и у меня, и девушек. Те согласно замотали головами, я встал и попросил:
     - Зайдешь за мной? И, кстати, девушки, вас где подхватить?
     Карина переглянулась с Тамарой и предложила:
     - Давайте вы нас тут подождете? Мы сильно задерживаться не будем, но вы же понимаете…
     - Идет. – подвел черту Скворцов и целенаправленно двинулся к своему коттеджу.
     Вечеринка получилась довольно забавной. Большинство вояк даже обрадовалось возможности привести приятельниц, жен тут ни у кого почти не было, исключая двоих из постоянного состава представительства, но подружки нашлись у всех. По-моему, была даже парочка «не горничных», но особо я не приглядывался. А вот тот «колоритный тип», с которым меня собрался знакомить Тимофей, оказался уже знакомым – Колотилин собственной персоной! Естественно, он меня тоже узнал, и выражение его физиономии было довольно сложным. Я представился своим родным именем, на что получил в ответ «Колотилин, Сергей Николаевич» и равнодушное рукотискание. Я так же вяло жмакнул и намылился к девочкам и шашлыку, но тут вмешался Скворцов, добавивший:
     - Кроме того, известный теперь тебе Алексей – имеет еще и разошедшееся в узких кругах прозвище, куда шире имени разошедшееся.
     Колотилин с толикой вежливо-неприязненного интереса переспросил, явно желая побыстрее отвязаться:
     - Да ну? И какое же?
     Тимофей как-то нехотя выдал: «Маньяк», и замер в ожидании эффекта. Колотилин не подвел, сначала недоверчиво прищурившись, потом неуверенно хихикнув, но тут же замолчав, видя, что над ним не шутят.
     - Ты-ы-ы?! Подождите, но ведь… Сколько тебе лет, парень? Про тебя такие сказки рассказывают, я просто поверить не могу?! А финансиста ты действительно… блин, я тебе руку пожать собирался, за этих вот паразитов (он кивнул на скалящегося лейтенанта), но вот не ожидал…
     Мне это надоело, я себя вдруг почувствовал клоуном на арене, поэтому довольно грубо прервал его болтовню:
     - Знаешь, Сергей Николаевич, хочется тебе так мою руку пожать – на, потискай еще пару раз, и прекратим на этом. Мы с тобой уже встречались сегодня, ты мне все объяснил, я в друзья не набиваюсь, так что пока, приятного аппетита. – и развернулся к столам. За спиной раздался сдавленный смех – разговор слышали еще пара-тройка человек. Вероятно, зрелище получилось забавным. Я же оставил себе зарубочку – поинтересоваться, какие же слухи про меня запустили в городе, что-то такая известность напрягает потихоньку… В остальном же вечер оказался вполне приятственным. А его продолжение – и того лучше. Когда и вышел из ванной и прошлепал в комнату – на кровати меня дожидались обе мои подруги по вечеринке – Тамара и Карина. Причем надето на них было только что-то кружевное, из ниточек, и еще что-то воздушное. Оценив мою реакцию, Тамара промурлыкала:
     - Ты же жалел, что пропустил примерку, для тебя сегодня эксклюзивный показ!

Порто-Франко, Отель «Березка», 47/31-й год освоения, номер для сержантского состава РА.

     Ох, как приятно просыпаться не торопясь, да еще и в такой компании! Девочки оказались вполне себе раскованными, это я больше смущался – все же не шалавы, как-то неудобно… поначалу, по крайней мере. Не знаю, что вдруг на них накатило, даже и не спрашивал – благодарность ли за новые возможности и приятные женскому сердцу мелочи, или просто решили провести время без обязательств, я же четко дал понять, что уже через десять-пятнадцать дней срулю надолго, если не навсегда. Вот и решили оттянуться без лишних заморочек. Утром уже никто не притворялся скромным, и на улицу я выбрался только после того, как девушки собрались домой – оказывается, и квартирку они снимали «на двоих». Мило попрощавшись и пообещав послезавтра продолжить «знакомство», обе упорхнули, а я, повалявшись еще минут двадцать, отправился завтракать – дела не ждали. Примерно к десяти утра я наконец добрался до гаража, искренне рассчитывая сегодня заниматься только машиной, но, как и положено – планы поменялись практически сразу. Оказалось, к Сергеичу активно присматривается техслужба РА в лице старлея Безрыбова, практически уже проводит первичное собеседование, и вот именно этот старлей, шапочно знакомый мне еще по первым, банным, посиделкам, и заявился к ремонтникам в желании пригласить моего знакомого в гараж представительства, какой-то грузовик реанимировать. Я, в принципе, был не против, в конце концов Сергеич оказывал спонсорскую помощь, а не состоял у меня на зарплате, так что в итоге они договорились о встрече после обеда и составлении графика ремонта по ходу обследования пациента. Перед уходом лейтенант, заметив меня, вдруг хлопнул себя по лбу и сообщил:
     - Да, совсем забыл, тебя Олег Михайлович просил после обеда заехать.
     Видя, что я не очень-то понимаю, о ком он говорит, Безрыбов уточнил:
     - Серпов, майор наш, ты ж его знаешь. Ну, мне пора, всем до встречи.
     Я прощально махнул рукой и спросил Сергеича:
     - Проблемы есть? Как дела?
     Сергеич задумчиво почесал нос:
     - Особых нет, разве что сварку придётся аргоновую делать, но у мужиков тут все есть, так что без проблем. Сейчас настраивают какие-то датчики-наблюдатели, что-ли… Приезжали с утра китайцы, померяли в фургоне спальные и прочие места, оставили запчасти и оборудование, сказали, ты с ними уже рассчитался. Тебе еще пять сумок оставили, сказали, твои зеленые, а две серые ты знаешь, кому отдать. Да, еще – этот аппарат не совсем «немец». Тут столько всего намешано… Кое-что от шведского «вольво», кое-что итальянское, в общем – машину собирали так, чтоб проблем с ремонтом было как можно меньше, а «капризов» и вообще не было! И запчасти тоже ходовые, таких хватает даже в Протекторате, по словам Безрыбова. Ну, по сравнению с другими иностранными грузовиками, конечно… По факту, это неизвестной породы грузовик, выполненный на профессиональном уровне, как бы не заводской ручной сборки, на жаргоне «катлета». Ну, на базе «немца», от него все же основа… С точки зрения живучести и неприхотливости просто гениально выполнено, а вот с точки зрения ремонта – могут быть проблемы с разбирающимися людьми. Здесь надо хорошо понимать, что именно ремонтируешь и от чего нужны детали. Хотя все серийное, не придется на коленке кроить…
     Я покивал, потом спохватился:
     - А что не так с обычной сваркой? Чего такое внимание?
     Сергеич ехидно хмыкнул:
     - Так у тебя кабина и фургон не из стали или пластика, как оказалось, сварганены. Там титановые листы сплошные, считай, у тебя броневик легкий! И стекла не тонированные, просто бронестекло! Не знал? Ага, я тоже обалдел. Ничего серьезного, конечно, не выдержит, не броня, но от стрелковки обычной вполне защитит, даже от винтаря,издалека конечно, метров с двухсот, ну и зверушек не слишком крупных остановит. Повезло тебе, Доминик сегодня, как узнал, аж расстроился, бедняга – посчитал, что мог бы добавить еще десяток тысяч и с тобой серьезно говорить о покупке машины. А теперь и ты цену накинешь, если что.
     Я покивал – приятная новость. Титан, конечно, не сверхредкий металл, но и стоит достаточно, чтобы ширпотреб из него не клепали. А пусть и хлипкая, в три-пять-семь миллиметров, но броня – все же не пластмасса с картоном! Сергеич собрался было опять волочь меня к двигателю, но тут из выхода высунулось лицо Доменико и он на своем ломаном русском позвал:
     - Синьоре Алекс, ходи тут, смотреть есть надо, найти ты не видеть.
     Я забрался в машину, за мной залез и Сергеич – и мы охнули почти разом. Оказывается, механикам зачем-то понадобилось снять обшивку в оружейном ящике, точнее, он у владельцев был оружейным, а вообще – шкафчик как шкафчик. Однако при снятии задней стенки шкафчика оказалось, что это вовсе не стенка, а просто кофр с чем-то, поставленный на торец и так плотно вошедший в проем, что только сверху была щель в три-четыре сантиметра. Сам кофр механики вскрывать не стали, учитывая, что владелец машины был под рукой, но никто не сомневался в том, что кофр оружейный. Собственно, я тоже сразу решил, что это оружие, а поскольку никаких пломб на кофре не наблюдалось, то и тянуть с вскрытием не стал. В кофре, на мягкой обивке, действительно лежала винтовка, рядом в своем отдельномгнезде был и оптический прицел довольно серьезного вида – далеко не коллиматор. Снайперка! Очередной чемодан без ручки! Ура-а-а-а! Я не сдержался и выругался:
     - Бл…и-ин, ну надо же как оригинально! А где патроны, или золото, наконец?! Нет, обязательно будет нахрен мне не нужныйвинтарь, причем обязательно какой-то хитровыдуманный, спорим, Сергеич? Вот зуб даю, этой бабахалке потребуется какое-то специальное масло, специальная, тактическая, тряпка, и очень специальные патроны, по сто экю штука!
     Доменико, понявший из моей тирады в лучшем случае четверть, отчаянно замотал головой:
     - Ноу золето, ноу патрьонь, ноу бабах! Онли вис ган! Мьи ноу брать странджь веш-шии!
     Я успокаивающе закивал и проговорил:
     - Ноу проблем, не волнуйся. Это я так грущу… э-э-э, ностальжи, рашшен тоска, ай лав мани мо, зен ганз. Лучше, чтобы ты нашел деньги, андестенд? А ты нашел железяку…
     Доменико, теперь, похоже,разобрав почему-то большую часть моей речи, картинно-виновато повесил голову:
     - Ноу голд, онли винтьярь. Вис винтьярь. Ноу аммо, ноу патьрьон, ноу дьеньг. Тейк вис ган енд гоу аут… плиз. Пожьялъюйст. Это нас, ноу, нам, мешайть.
     Я поднял кофр, вес приличный, килограммов на двенадцать-пятнадцать, и поволок по аппарели к своему джипу. Пристроив возле первого, с еще неизвестным мне стволом, второй, я за две ходки переволок и вещевые пакеты, а после вернулся к Сергеичу, и до обеда мы утрясали с Доменико прочие проблемы. В итоге цена за ремонт опять изменилась, уже в большую сторону – у этой ушлой братии оказались в наличии титановые профили, и в итоге большую часть обвеса договорились сделать из них, а обычный металл пустить только на расходные детали, типа веткоотбойников, зато ставить их не на сварке, а болтовым креплением. Короче говоря, после очередной лекции на тему «что, где и как в этом автомобиле», мы с Сергеичем, под облегченно-разочарованными взглядами (Сергеич) и просто облегченными (я) персонала, каждый на своей машине, двинулись на обед. Сергеич к семейству, а я в сторону центра города – поскольку рассчитывал после обеда заскочить еще и в китайский компьютерный магазинчик. В ближайшем более-менее понравившемся ресторанчике я быстро перекусил, не особо привередничая и заказав вполне пристойный «дежурный» обед, после чего в течении сорока минут разыскивал нужный мне адрес, еще раз порадовавшись наличию колес. Пешком бы я бродил часами…
     Ассортимент магазинчика оказался неожиданно широким. Причем для русских был свой раздел с массой русскоязычных фильмов и видеоклипов, из которого я выгреб приличную кучу старых советских комедий и военных фильмов, таких же мультиков и несколько более современных сборников,чуть добавил старых и современных фантастических, в стиле «Аватара» и «Прометея», заодно поднабрал и аудиозаписей с видеоклипами, но уже не зацикливаясь на русскоязычных – мне и итальянцы с французами, немцами и даже финнами нравятся, да и англоамериканки некоторые приятно поют... На удивление, цена за всю груду оказалась вполне терпимой, всего чуть больше полутораста экю, а потом я опять начал баловать свою морду – приобрел электронную книгу с картой памяти под нее, и заплатил за обещание продавца доставить мне через два дня на купленных тут же двух флеш-картах полный набор литературы со всех доступных электронных библиотек, включая как техническую, так и художественную. Если справочники, в том числе и по авто- и прочему ремонту, мне должны были быть предоставлены по договору, то вот такого легкого чтива заметно недоставало. Вот это встало в копеечку, но с учетом скидки, в полтысячи экю влез. Не знаю, есть ли в этом смысл, но пусть уж будет и такая развлекуха – на Земле читал я запоем. Потом продавец, скабрезно улыбаясь, предложил мне еще и порнуху, как-бы «из-под прилавка» по советским легендам, хотя, я так понял, вполне себе ходовой товар. Я было сначала хотел отказаться, а потом вспомнил о своем видимом возрасте, и все же прикупил десятка полтора дисков. Не стоило давать слишком уж много поводов к размышлению китайцам. Показанный мне собираемый для меня компьютер выглядел пока как набор деталей, зато обещанные характеристики навели меня на еще одну положенную возрасту мысль, и в общий пакет отправились еще и десяток игровых дисков. Это уже было чистой шпиономанией – ну где вы видели подростка, не рубящегося в стрелялки-бегалки-леталки? Тем более, по сходной цене. В итоге продавец срубил еще сотню с хорошим лишком, и я решил уматывать отсюда – мало ли, что он еще хранит под прилавком… Время перевалило за второй час, и я направил машину к представительству, попутно прикидывая, какие еще дела остались несделанными. В принципе, по подготовке к переезду и относительно комфортной, по местным условиям, жизни, практически все – машину обещали закончить через шесть дней, так что еще дня три останется на пробные поездки;куплено все, что только можно и нужно, даже с запасом. А вот с собственно перспективами – не очень. Мне нужен был тренер-наставник, и чем раньше, тем лучше – поскольку то, что я решил сделать в ближайший год, требовало очень серьезных навыков, которыми я не обладал.
     Вот с такими мыслями я и вошел в кабинет Серпова, отметив присутствие в нем еще двух человек. Одним был неизвестный мне и сразу же попрощавшийся старлей, а вот вторым – приснопамятный Колотилин! Надо же, как тесен мир! После взаимных приветствий и вежливых вопросов Серпов, прихлебывая морс, спросил:
     - А что вы с Колотилиным не поделили? Насколько я тебя знаю, хоть ты и Маньяк, но это скорее слава, а не твоя натура, скандалить и искать неприятности не твой стиль?
     Я пожал плечами и кивнул:
     - Да нельзя даже сказать, чтобы не поделили… Скорее, я предложение сделал, меня не то, чтоб совсем хамски, но послали… Ну, так я не девка, чтоб всем нравиться, бывает. Вот, в общем, и все, нет так нет… А что?
     Майор засмеялся:
     - Да вот, тебе «нет, так нет», а человек теперь переживает, сам прилюдно махал флагом, обещая массу благ за обломанного Зырянова и прихваченного на горячем Лунге, и сам же посылает… Народ коситься начал, да и не по совести так. Ты чего на самом деле хотел?
     - Я и на самом деле хотел того, что сказал. Мне нужно добыть не менее парочки козлов ваших, горно-редкостных. Есть для кого, в общем.
     Майор протяжно присвистнул:
     - Во-о-он оно что! А я голову ломаю, не похож ты на того же Колотилина, нет в тебе этой бродяжьей легкости…
     Тут вмешался Колотилин:
     - А не на продажу ты это добывать собираешься?!
     Я вздохнул:
     - Мне нужно минимум два, максимум пять курсов лечения. С омоложением, желательно максимальным. Я хочу помочь своим родителям, и, возможно, еще кто из родни присоединится. И только – делать на этом деньги я не собирался и не собираюсь. Вот только, боюсь, просто выжить на природе местной будет не слишком реально такому как я,«городскому путешественнику». Вот и хотел поинтересоваться, чего тут едят из подножного корма, и чем натираются, чтоб меня не ели, и запаха не было, и не сдохнуть попутно, ну и прочие хитрости. Ведь наверняка они есть!
     Колотилин медленно проговорил:
     - Стоп, я, кажется, начинаю понимать… Ты не спрашиваешь, ты точно знаешь, что «панацея» существует. И просто интересуешься, как добыть нужные тебе ингредиенты без того, чтобы платить огромные деньги, которых у тебя нет. А откуда ты так уверен, что тебя не надули с существованием «панацеи»? Майор, у нас протекает?
     Олег Михайлович засмеялся:
     - Да нет, просто, насколько я знаю, Маньяк по возрасту нам, считай, ровесник, под четыре десятка. Скворцов говорил, что еще месяц с небольшим назад так и выглядел.
     Колотилин аж выматерился от изумления:
     - Да… вашу… в…! Так я думаю, что беседую с… пацаном, а на самом деле!? Ну вот же ж…! Тогда все понятно становится!
     Майор покивал и добавил:
     - То, что тебе про него говорили, тоже правда – Маньяком окрестили за острые зубы. Правда, неожиданно оказалось, что ему в трофеях досталось больше, чем планировалось – но это он уже сам ухитрился так крутнуться. Я про твою распродажу тряпок! – сообщил он мне, и добавил:
     - Поскольку все неясности разрешены, я думаю, вы с Колотилиным остальное решите между собой. А лично от меня – все же, я тебе обещал посодействовать, а получается, вроде как обманул. Ты приходил, мне сообщали, да времени не было. Просто так, или понадобилось что-то?
     Я кивнул:
     - Есть маленькое дело. Опять же, связанное с охотой. Мне тут по случайности досталась снайперка. Под что-то мощное, больше, чем наш 7,62. И еще одно, я еще не смотрел, что именно, но, по-моему, тоже снайперское ружье. Мне бы краткий хоть ликбез на тему – как, куда и почему звякает. Ну, и в применении к самостоятельному путешествию в диких местах.
     - Про один твой кофр я слыхал, – медленно произнес майор – а вот второй для меня новость. Что, купил еще один ствол?
     - Нет, нашел. В грузовике оказался, довольно примитивно, но успешно спрятан. – махнул я рукой.
     Майор покачал головой:
     - Ну, тебе везет… Инструктор, значит? А давай! Есть один отпускник, все равно уже скучать начинает, а врачи ему еще неделю на службу запретили возвращаться. Вот он тебя, от безделья, и погоняет. Естественно, спецназером не станешь, но что-нибудь полезное он в тебя вколотит… Это я образно! – поспешил он откомментировать мое выражение лица.
     - Ну, если образно – то пускай. – согласился я. Майор покивал и спросил:
     - Ты, кстати, не передумал в протекторат ехать?
     Я удивленно ответил:
     - С чего бы это? Естественно, еду. Мне вот к концу недели обещали машину доделать, еще обкатаем ее, и буду собираться. Кстати, куда оплату вносить, и сколько тариф за мои машины?
     - Стандарт, триста экю за машину, вторая же у тебя прицепом идет? Тогда вторая бесплатно. – равнодушно ответил майор, явно думая о чем-то своем. Потом встряхнулся и добавил:
     - Ну, тогда завтра к… трем часам будь на стрельбище, там к тебе подойдет человек, зовут Максом, вот он и займется твоей стрелковой подготовкой. Ты, кстати, в курсе, что после получения гражданства плюс месяца два-три, обязан будешь год отслужить в армии?
     Я с показным сожалением сообщил:
     - Именно поэтому, я и не буду с ходу принимать гражданство. Насколько я знаю, так можно какое-то время прожить на территории протектората. А в сухой сезон я все равно уеду на промысел – и смотреть буду уже по итогам.
     Майор нахмурился, потом нехотя кивнул:
     - Да, можно. Налоги на любой вид деятельности втрое, плюс ограничение по местам работы – в оборонке или промышленности серьезной тебе делать нечего, плюс запрет на коммерческую деятельность, и на приобретение собственности, вернее недвижимости, тоже. Ну, и по мелочи там тоже немало неприятного.
     - В суп в столовой плевать не будут? –обеспокоился я, пытаясь за шуткой скрыть серьезное опасение. Серпов хмыкнул:
     - Да нет, не настолько. Но вот в гости могут на свадьбу или там днюху не позвать – и это будет нормально для окружающих. Да и вообще – будешь сбоку припека. Тем более – с девками тоже… пообщаться захочешь, так могут и толпой морду настучать. И без особого осуждения окружающих, даже и одобрят... Надо оно тебе?
     Я стиснул зубы и кивнул:
     - Пока не решу свои вопросы – времени терять не хочу. И дня не хочу, о годе вообще и говорить не стоит! До сезона дождей доберусь куда-нибудь за Демидовск, и там пересижу эти пару месяцев. А потом – в поход, и буду этим заниматься до тех пор, пока не будет удовлетворительный результат. А вот после – не хочется, если честно, но могу и в армию. Хотя свое я уже отбегал, но, если уж без меня никак – могу и послужить.
     Майор медленно кивнул, потом подвел черту под разговором:
     - Ну, если так, так и твое дело. Тогда завтра ты на стрельбище, как договорились, а доберешься до протектората – сам смотри. Но когда все же устроишься на постоянку – имей в виду, на тебя у Скворцова планы были. Говорил, что потенциал у тебя неплохой, характер ему твой подходит, а физически ты вполне неплохая заготовка. Ну, а теперь прощаемся, дела у меня.
     При выходе из кабинета Колотилин придержал меня за локоть и спросил:
     - Ты не очень торопишься? Хочу с тобой переговорить.
     Я молча повернулся и показал руками – веди, мол. Тот криво ухмыльнулся и повел меня какими-то коридорчиками, пару раз спускались по лестницам, пока не оказались в маленьком подвальчике. Колотилин жестом предложил мне устраиваться в ближайшем, одном из трех разнокалиберных офисных креслиц, из тех, что для младших клерков. Сам же плюхнулся в более роскошное, но до изумления затрепанное кресло за письменным столом времен «брежневского застоя» и, выставив на стол пару стаканов, выволок откуда-то из-под стола бутылку с чем-то спиртным и пластиковый поддон со льдом.
     - Лед тебе кидать? Это местный ром, неплохой, испанцы гонят, не знаю из чего.
     - Три кубика. – так же лаконично отозвался я. Колотилин набулькал в стаканы грамм по семьдесят и приподнял свой:
     - Твое здоровье. – и, дождавшись моего «Взаимно», сделал глоток. Потом внимательно посмотрел мне в глаза и переспросил:
     - Ты точно решил охотиться за архарами? Учти – там много такого зверья, которое будет охотиться на тебя самого.
     Я молча смотрел на него. Он вздохнул:
     - Н-да, дожили. Никак не рассчитывал обучать охоте. Вот отбивать такое желание – это да, это мое, как егеря… Черт, как досадно, что у меня тут работа подвернулась! Погонять бы тебя, потренировать чуток… А ты в курсе, что первичные ингридиенты необходимо хранить в специальных условиях? И среди них одно из самых важных – температура. Уже через четыре часа железы сначала становятся бесполезными, а потом и ядовитыми! И как минимум один смертельный случай связан именно с этим. Ты как – переносной холодильник с собой возить собираешься?!
     - Ты мою машину видел? – поинтересовался я. – А раз не видел, то объясняю – у меня экспедиционный кемпер, там и душ с сортиром есть, и кровать с телевизором. Надеюсь, бытового холодильника достаточно? Или требуются тысячные доли градусов?
     Егерь несколько ошеломленно кивнул:
     - Да нет… точнее да… в общем, при нуле или минусе по цельсию можно около месяца держать без потери качества, даже и к лучшему, если свежепримороженное… какие-то ферменты там временно приостанавливаются… Блин, ты что, с Земли готовился?!
     - Не думал даже ехать сюда! – отрезал я. – Я классический «попаданец» из художественной литературы – непонятно как, а тем более за что! Авария на нашей стороне ворот и головотяпство на этой. А фургон мне от бандитов уже готовый достался. К счастью, я его не стал продавать.
     Колотилин задумчиво качнул лысиной:
     - Ясненько… Ну ладно, только учти – если то, что я тебе сейчас расскажу, узнают сторонние люди – тебя зароют. Не то, чтобы это большой секрет, не известный никому вообще и под грифом «перед прочтением сжечь, потом сожрать!»... Но есть нюансы, из-за которых итоговый продукт здорово отличается по качеству и эффекту. В ордене, между прочим, до сих пор считают, что «панацея» - это просто хороший общеукрепляющий препарат, типа «боевого коктейля» на местных ингридиентах, с возможностью экспресс-поддержки организма. Если и омолаживает – то года на два-три, и то через раз и с возможностью летального исхода. Ничего кардинально полезного и сверхневозможного. Мы считали, до тебя – что лет десять потолок, при точной дозировке и правильном применении. Ты же резво и без последствий лет двадцать скинул, как я понимаю! Согласен?
     Я внезапно охрипшим голосом ответил:
     - Да. Я клянусь, мне нужно только для своих. На хлеб я заработаю чем-то еще, я не мясник.
     Колотилин вытащил из скрипящего ящика под столешницей большую флешку и протянул ее мне:
     - Бери. Тут общеупотребительные правила выживания в дикой местности, мои собственные, да и не только мои, наработки по местной флоре и фауне, короче, то, что ты и просил. Пароль –«Асмертат», это персидская богиня то ли здоровья, то ли долголетия, то ли вообще медицины – не я придумывал. Три раза неправильно введешь – прощайся с данными. Копировать, редактировать, вообще что-либо, кроме прочтения – не получится, тоже сотрется. Опять же – не я делал, так что как это все действует – не знаю. Каждая третья страница, начиная отсчет с четвертой от начала текста, имеет данные по обработке желез архара, со второго абзаца. На каждой следующей абзац тоже следующий – то есть, на четвертой странице это второй абзац, на седьмой – уже третий и так далее. Это на всякий случай. При этом часть абзацев несет в себе неправильные данные, делать нужно по-другому. Теперь слушай внимательно – расскажу, как правильно готовить полуфабрикат, это как раз просто, и кому и где его сдавать – чтобы сохранять и цену, и монополию, и не допустить уничтожения этих баранов за пару-тройку лет до нуля. Сам понимаешь, это важно, как для нас в ПРА, так и вообще в перспективе. Иначе выбьют барашков, и бестолково, поскольку сохранить железы не смогут в основном, и заодно будут долгожителями делать всяческую сволочь, что тоже лишнее… Через год я тебя найду, флешку вернешь. Согласен?
     Я смог только прохрипеть:
     - Ну, ты, блин, даешь…
     Вечером я еще и еще раз прокручивал в голове то, что мне рассказывал егерь, стараясь выучить наизусть. Несложные в общем-то условия, но как отличается, по словам егеря, результат! Флешку я запаковал в целлофановый пакет и засунул пока поглубже в личные вещи – успею просмотреть. Дорога в ПРА длинная, да и после – пару месяцев мне просто надо будет чем-то заниматься. С удивлением узнал, кстати, что в состав «панацеи» теперь ввели какие-то доли вараньей крови, точнее, вытяжки из вараньей печени. Причем это узнал из устных комментариев…

Порто-Франко, Отель «Березка», 31-й год освоения, номер для сержантского состава РА.

     В этот раз я, быстро позавтракав, на одной с Сергеичем машине, ради разнообразия его «ниве», с утра отправился в гараж. Работы были в самом разгаре, спецы начали монтаж отреставрированного и замененного оборудования, причем хвалились, что смогли как-то оптимизировать расход электроэнергии для экономии топлива. Я глубокомысленно покивал и полез разбираться, что и куда ведет, для чего, а как оно работает – даже не слишком заморачивался. Наваренные детали неплохо меняли внешний вид грузовика, а после перекраски и навески запасок он должен был измениться еще сильнее. Пожалуй, теперь даже и со второго взгляда машину узнать будет непросто, что не может не радовать.
     К назначенному времени я был на стрельбище, аж приплясывая от нетерпения. Впрочем, долго ждать не пришлось – ровно в три часа в стекло моего «самурая» постучал парень в армейской форме и, дождавшись моего выскакивания, протянул руку:
     - Привет, я Макс. Майор сказал, ты меня ждать будешь. Ты… – он сделал паузу, я вздохнул:
     - Я Алексей, ваши прозвали Маньяком. Незаслуженно.
     Он рассмеялся:
     - Ну, ребятам же скучно. Вот и придумали легенду! Ничего, скоро надоест, это сейчас про тебя по городу рассказывают ужастики, мол, без огнестрела людей режешь, а то и жрешь…
     Я аж замер – так вот почему те курицы так перепугались! Ну, Скворцов, соловей новоземельских степей, ты попал! Ганибала долбаного Лектора из меня сварганил! Я тебе должен, и постараюсь рассчитаться! Ну, вот же ж …, драть его…, балабола!
     Макс, повернувшись к машине, спросил:
     - Ну, и что у тебя за стволы? Давай, не тяни!
     Мы дружно подхватили по кофру и поволокли на стрельбище, на этот раз более оборудованное, чем в первый раз, по двадцатке с носа, но не менее отдаленное, чем первое. На рубеже открыли кофр, у меня аж пальцы дрожали, интересно же – что там такое! Когда открыли, Макс на секунду замер, потом резво выдернул винтовку и начал ее только что не обнюхивать. Потом спросил:
     - Где ты эту штуку достал? Редкая у нас игрушка!
     - И чего это вообще? – я протянул руки к оружию, но он положил ее на стол и принялся рассказывать, попутно разбирая винтовку на детали:
     - Это – винтовка полуавтоматическая бельгийско-американского производства, типа эф-эн-скар в варианте марк-двадцать, то есть снайперская версия. Отличается от обычных скаров более тщательным качеством изготовления, несколько более длинным и толстостенным стволом и отсутствием режима автоматического огня. Только полуавтомат, по сути, концептуальный аналог нашей СВД-хи, армейская винтовка для поддержки пехоты, или второму номеру в снайперской паре, хотя там полезнее ее прародитель, нормальный автомат. По современным понятиям – полуснайперка. Очень неплохая, в отличие от их базовой мэ-шестнадцать, имеется нормальный газовый поршень с коротким ходом, так что вполне надежная игрушка. Хотя – не АК ни разу, так что в болото ее не макать. Так, теперь давай, собирай ее обратно, я прослежу. – неожиданно закончил он. Я принялся собирать, офигевая от вражеской технической мысли, успев задать вопрос:
     - А почему – полуснайперка? Что, неточная, что ли?
     Макс снова заулыбался и покачал головой:
     - Да не то, чтобы неточная. Для своих паспортных характеристик вполне нормальная штука. Просто сейчас считается, что нормальная снайперка должна бить метров на девятьсот, а то и за километр, точно бить, я имею в виду. Соответственно, винтовки делаются неавтоматическими, «болтовки» с ручной перезарядкой, патрон в них используется приличных размеров, с тяжёлыми пулями, и калибра так от восьми с половиной и выше, противоматериальные так и пятнадцать могут иметь, а ЮАР-овцы даже в двадцать миллиметров влезли. А вот такая, как и наша обычная СВД, точно бьет на шесть-семь сотен, от специалиста зависит, да и патрон в принципе аналогичный, в СВД 7,62х54, тут 7,62х51. Так, вот эту фиговину не сюда!
     После третьей сборки он смилостивился и принялся приспосабливать меня правильно держать винтовку. Пока я менял позиции – «лежа», «с колена», «стоя» и промежуточные, он продолжил рассказывать:
     - Появилось это чудо недавно, и, я думаю, не от хорошей жизни. Все же автомат на базе винтовочного патрона – несколько экзотично, очередями стрелять отдача замучает. Так что они пошли по пути модульного оружия, и очередями оно стреляет в основном в варианте скар-лайт под ихний 5,56, на крайний случай скар-хай эм-ка-семнадцать с укороченным стволом, то есть о точности на дальних дистанциях, а дальние для укоротов от двух сотен начинаются, можно промолчать – зато и импульс от патрона 7,62х51 у «коротыша»поменьше выходит. Есть и длинностволы под тот же 7,62, но это уже разве что теоретически автоматы, лупить очередями можно, но бесполезно. Наша АВТ тоже еще в 36-м, в свое время, могла и очередью, только вот толку с того – и для оружия, и для мишени… Как указано в инструкциях к скарам, «боец самостоятельно может поменять ствол и калибр прямо на поле боя за несколько минут и с минимальным набором инструментов». Сам понимаешь, если это же говорить русским языком, хрен когда он будет это делать, если не совсем идиот. Хотя в принципе оружие неплохое, особенно с учетом того, что кое-что они содрали сосвоей же эф-эн-ка, а та, по сути, адаптированный «калашников», честно свиснутый у нас и измененный до изумления вариант. Ну, с косметикой «под европу». Твой вариант – нормальный полуавтомат без выдёргиваний, ствол несменяемый, очередью не постреляешь, под нормальный же винтовочный патрон, с хорошим качественным стволом и приличной надежности автоматикой с детскими чертами «калаша». Так что оружие нормальное, разве что чуть тяжеловато, пять кг как-никак, что тоже практически повторяет характеристики СВД-хи, та даже полегче будет. А эта покрасивее зато, конечно. В итоге имеем оружие двадцать первого века, созданное по концепции нашей старой СВД времен шестидесятых двадцатого. Даже забавно – аж пятьдесят лет думали, пока надумали то, что уже существует! Соответственно стрелять будем так, как стреляют из СВД. Магазин бери – и на огневой рубеж!
     Отстреляв два магазина по двадцать патронов (отдача была посильнее, чем от АКМ-а, зато не так подбрасывало винтовку, так что действительно, с точной стрельбой очередями из такого несколько погорячились) и, заслужив обнадеживающее «…ладно, для шпака пойдет, завтра начнем менять дистанцию…», я положил оружие обратно на стол и спросил:
     - Следующую доставать?
     Макс, с интересом поглядывавший на второй кофр, закивал головой, а когда я вытащил вторую винтовку, аж крякнул:
     - Ну а это диво ты где добыл?! Это вообще ни в какие ворота не лезет!
     - Не поверишь, нашел. – вздохнул я, глядя на его лучащуюся энтузиазмом физиономию.
     - Даже та-а-ак? – протянул он удивленно, потом заговорил:
     - Ну, тебе виднее… Ладно, слушай. Перед нами довольно новый образец, пожалуй, единственный в своем роде. Полутяжелая снайперка с автоматом перезарядки, под собственным именем «Ульбрехт». Я про нее только читал. Сразу объясню – полутяжелая потому, что есть и под более мощные патроны, типа нашей ОСВ под 12,7, или уже упомянутых ЮАР-овских, да из любой производящей оружие страны мира есть аналоги. Но все они, кроме еще пары образцов у немцев и американцев, с ручной перезарядкой. А вот это диво именно полуавтомат, но под патрон три-три-восемь-лапуа, то есть уже даже не совсем винтовочный, или «тяжелый винтовочный» патрон калибра 8,61х71. При этом писали, что точность на километр вполне на уровне. Оборотная сторона – пропорционально увеличившийся вес, эта штуковина килограмм под десяток, если с патронами. Вот это уже вполне снайперка по всем нормам, то есть требуется второй номер для наведения и прикрытия, и с этой штукой уже не побегаешь. Да, еще – тут конструктор не выдергивался и сделал обычный несъемный ствол, как в нормальном оружии, да и вообще автоматику слизал с ДП, дегтяревского пулемета. Надежность прекрасная, но для лапуа – килограмма на два тяжелее, чем могло бы ожидаться от подобной системы, такой вес обычно уже на 12,7-миллиметровых противоматериалках идет. Так что у тебя – можно сказать, спортивно-охотничий вариант для очень сильного человека. Для тебя – так себе, не тяжеловес ты… Давай, собирай ее обратно.
     После того, как я трижды собрал винтовку (даже проще, чем «скар», на мой вкус), Макс скомандовал:
     - А теперь – на рубеж. Начнем метров с трехсот… там посмотрим. Где патроны?
     Я несколько виновато, энтузиазм бойца просто подавлял, развел руками:
     - А нету. Была только винтовка в кофре. Боеприпас не прилагался.
     Макс аж рот открыл:
     - Да твою ж… ррреволюцию! Так какого ты сразу молчал! Мы б… хотя, давай сейчас мотнемся за патронами, у Билла в «Гане» точно такие есть, он снайперками торгует часто, поехали!
     Я отрицательно помотал головой:
     - Извини, без меня. В последний раз он посоветовал к нему на выстрел не приближаться. Так что я не поеду. Могу тебя подбросить, пару кварталов сам пройдешь, деньги за патроны верну.
     Макс с новым интересом уставился на меня:
     - Надо же. А что произошло – расскажешь? Может, дело плевое, Билл мужик правильный, договоримся.
     Я снова отказался:
     - Нет, не расскажу. И не спрашивай, не мое это дело, я обещал. Да и он не виноват, в общем-то. Так сложилось, мне там не рады, хотя я не хулиганил, просто… вот так получилось. На этом все. Так как – поедешь?
     Макс почесал затылок и предложил:
     - Тогда давай по-другому поступим. Завтра к обеду я подъеду… ты, вроде, в «Березке» обитаешь? Вот туда и подъеду. Смотаемся на базу «Европа», там точно такие есть, закупимся, мне тоже кое-что нужно там, и на обратном пути постреляем бесплатно, есть там парочка практически безопасных мест. Если клювом не щелкать, конечно. Бандосы пока как вымерли, после визита на «Россию» и… разъяснительной работы. А зверье с твоей фузеей, да с моими стволами, считай, не противник. Туда – доберемся, а обратно пусть они прячутся. Идет?
     Я согласно кивнул. Макс обрадованно воскликнул:
     - А раз так – приступаем к чистке твоего оружия! Поехали…

Дорога Порто-Франко – база «Европа», 27-е число 8-го месяца, 14 часов.

     Базу «Россия» проехали минут тридцать назад. По идее, вот-вот должна была показаться «Европа», мне даже казалось, что я узнаю рельеф местности и пейзаж. Внезапно Макс попросил:
     - Притормози, посмотришь, да и мне интересно.
     Я послушно остановил машину прямо посреди дороги, не глуша мотор, а Макс прижал к глазам бинокль и показал мне жестом на мой, в кармане куртки. Я послушно смотрел в указанном направлении, но ничерта там не видел, кроме моря полусухой травы и каких-то кактусов, эти виды уже приелись, так что я не понимал Максового энтузиазма.
     - Да не туда смотришь! – досадливо бросил он, – Смотри на два часа по ходу машины, под кривым кактусом, вон, с дурацкой верхушкой.
     Указанный кактус найти оказалось куда проще, чем определить направление «по ходу машины», а под ним… Мама дорогая, это что за зверье?! Грязные, в кровище, со здоровенными зубами в собачьего вида пастях!.. И стаей жрут кого-то!
     - Блин, что они там жрут?! – отголоском моих мыслей прозвучал голос Макса. Еще через пару минут разглядывания он разочарованно-облегченно сообщил:
      – Показалось. Стая шакалов загнала и жрет мелкую антилопу. Давай-ка валить, там на всех не хватит, они только озвереют.
     Я с радостью тронул машину и переспросил:
     - Это что вообще было?
     - Шакалы. Ну, или виверны.
     Я удивился:
     - Так ведь виверна – вроде как гадина типа змеи?
     - Верно. – подтвердил Макс. – Эту сволочь окрестили недавно, какой-то умник сообщил, что оно похоже на земное семейство виверровых, или виверновых, черт его знает, как правильно, типа этакий полукот-полупес. Ну, а народ у нас лишним не заморачивается – семейство виверновых – так виверном и будет!Пока еще надумают, как их правильно вносить в справочники…
     - А вообще они что? – поддержал разговор я. Макс охотно продолжил:
     - Гадкая тварь, вот их как раз надо было гиенами назвать, куда более похожи. Но гиен тут уже года два-три не видали, вслед за рогачами ушли, наверное. Шумно тут для них, народ ездит, частенько сдуру стрелять начинают, цивилизация, короче. Рогача теперь ближе полста кэмэ от дорог и городов увидеть трудно, скоро такими темпами только на баре Арама и останется память... Не, дальше в саванну их хватает пока. А за рогачами и еще кое-какой крупной живностью и гиены пропали, жратвы, видать, маловато стало. А на их место, вслед за более мелкими травоядными, которых даже чуть прибавилось, появились вот эти сволочи. Жрут все, что могут найти или поймать, хоть свежее, хоть тухлятину. Охотятся стаями штук по десять, чуть больше или чуть меньше. Размерами… килограмм по триста, зубищи что у медведя, лапы кошачьи, только когти не втягивают. Злобные, всегда голодные, агрессивные и довольно хитрые твари. Как-то так.
     - Миленько. – только и смог сказать я.
     Еще через пару минут показался забор базы, и разговор увял сам собой.
     На территорию мы въехали без проблем, но на Макса в его форме РА охрана косилась подозрительно. Некоторые, правда, тайком показывали большой палец вверх, но таких было абсолютное меньшинство… Макс на площадке перед офисным зданием выскочил и куда-то умотал, а я отправился в местный арсенал. На удивление, там было довольно людно, да и сам арсенал был куда объемнее, чем на «России», и вообще тут это был не глухой склад, а вполне приличный магазин с витринами и товарными стеллажами. Человек пятнадцать-двадцать шатались по большомупомещению, щупая и клацая затворами, прикладами и вообще всем, чем только можно клацнуть и звякнуть в оружейке. Я дождался освобождения одного из сотрудников базы, продававшего какому-то капризному европейцу, кажется, бельгийскую FNC, и молча положил перед продавцом, мужчиной лет тридцати пяти, заготовленную еще вчера бумажку, куда написал,под комментарии Макса(!), правильное наименование патрона. Тот недоуменно переспросил меня о чем-то, что я понял как вопрос – мне нужно оружие под этот патрон или требуются сами патроны, а ствол не нужен. Я буркнул «Картридж, аммунишион», после чего мне были предложены пачки по двадцать штук, и, кажется, предоставлен выбор. Ага, как раз,умное решение! Да я в них как свин в ананасах! Тем более, выбрать между производителями – да кто там у них, буржуев, знает, которые лучше?! Я озадаченно смотрел на парня, переводя глаза на пачки и обратно. Он, кажется, понял мои затруднения и начал было что-то говорить по-английски, вероятно, описывая разницу в патронах, на что я по-русски возразил:
     - Извините, но я вас практически не понимаю. У вас никого нет, чтобы мог объяснить мне все это на человеческом языке?
     Клянусь, сам не знаю, как это у меня вырвалось! Блин, неудобно как! Кажется, мне могут и по фейсу… стоп, он же не понял! Слава аллаху, пронесло… Единственное, что понял продавец – это то, что на английском со мной говорить не стоит. Несколько слов на немецком и еще фраза на итальянском или испанском не произвели ожидаемого впечатления, правда, последним и сам говоривший, кажется, владел примерно как я английским… Наконец ему надоело и он, фальшиво улыбаясь в традиционно-европском стиле, прямо спросил:
     - Уот из е ленгвиджь?
     Я с облегчением назвался:
     - Русский. Рашшен, руссиш. Могу чуть понять английский, но только на бытовом уровне.
     Продавец аж изменился в лице, панически осмотрелся, но рядом не было никого, напоминающего бодигарда, и он почти выкрикнул, затравленно глядя на меня:
     - Ирма! Ирма, кам ту ми-и-и!!!
     Из коридора в соседний зальчик с боеприпасами вышла коренастая невысокая девушка, лет этак «под тридцать, но пока еще -надцать». Довольно широкое лицо, мелкие глазки, густые и жесткие волосы «околочерного» цвета, крепкие короткопалые руки и коротковатые даже для ее тела ноги, легкий намек на талию. Но вполне располагающая улыбка, ровные белые зубы и глубокий грудной голос:
     - Уот а ю дуин? Уай ю велл?
     Перепуганный мужичок ткнул в меня пальцем и опять почти заорал:
     - Хи из рашшенз! Хи вонт картриджс!!!
     Девка тоже чуток испуганно взглянула на меня, но мой явно небравый внешний вид ее несколько успокоил. Она оттолкнула мужичонку к тому проходу, из которого сама только что появилась, и, повернувшись ко мне, несколько нервно спросила на корявом русском:
     - Добри деенн, чьего вии хоттьиитее поккупиит?
     Я протянул уже ей свою бумажку, постаравшись сделать это медленно и спокойно:
     - Вот, такие патроны. Я не знаю, какая разница между ними. Мне ваш сотрудник предложил вот этот выбор (я обвел рукой выложенные на столе пачки), но я не знаю, как мне выбрать. Вы можете мне помочь?
     Напряженно вслушивающаяся в мою речь Ирма покачала отрицательно головой:
     - Ноу, неет, я помогаайтт ваас нее мошноо. Я знаать, ктоо помоогеет. Кам виз ми.
     Я, оглянувшись на перепуганное лицо «мужичка», выглядывающего из коридорчика, потопал за женщиной, уже на выходе услышав его облегченный вздох. На удивление, дорога оказалась довольно долгой. Мы шли сначала через здание, потом перешли какую-то улочу и вошли в соседнее, я уже начал примериваться к висящему на боку ножику, но Ирма остановилась, распахнула железную дверь и вошла, пригласив за собой меня:
     - Зайтии.
     В маленькой комнате, точнее, не столько маленькой, сколько захламленной, у такого же заваленного верстака работал пожилой уже мужчина неопределенно-затрепанной внешности, лет так очень глубоко за… полтинник… даже, пожалуй, и за шестьдесят заметно, и с неопрятной седоватой шевелюрой. Не будь он настолько упитанным и краснолицым, вполне подошел бы, в своем засаленном халате и грубых ботинках, на роль классического «сумасшедшего ученого» из дешевеньких голливудских сериалов.
     - Хай, Берхард. Вис рашшен вонт… – дальше я слушать не стал. В любом случае придется объяснять заново. Зато пока эта шведка, эстонка или финка объясняет, можно осмотреться.
     Вокруг было царство смертоносного металла. Оружие валялось на стеллажах, верстаках и стульях. Причем если на стеллажах оно валялось в довольно строгом порядке, то вот на верстаках встречались даже настоящие завалы – и это только те четыре стола, что я видел. Причем здесь огнестрел был явно послужившим – новыми иногда были только приклады, стволы и некоторые детали. Вопросов нет – мастерская по ремонту «стволов». А этот круглолицый дядька – оружейник. Прекрасно, по крайней мере в патронах он точно разбирается! Наконец Ирма закончила тарахтеть, собеседники посмеялись (думаю, все же не надо мной) и девушка откланялась. Местный гном-переросток посмотрел на меня и очень чисто (для иностранца) спросил:
     - Здравфствуйте, молодой чшеловек. Так чшего вам нужшно от старого Берхарда?
     Я усмехнулся и ответил:
     - Да, собственно, я как-то не слишком понял, почему меня именно к вам привели. А нужно мне купить патронов для… случайно… доставшейся мне снайперской винтовки. Только я не знаю, как выбрать. Мне предложили несколько видов, от разных производителей, а я ни разу не снайпер, так что и близко не разбираюсь. Попросил помочь, а там такой тип, перепуганный, как начал визжать… Ну, вот меня в итоге сюда и привели.
     Берхард засмеялся, потом объяснил:
     - После вашегхо налета на кажшдой базсе прикинули, как бы стали отбиваться в случае чшего. И пришли к выводу, чшто никак! И некому, и решительности не хватит. Кое-кто сбежшал, кто-то радовался, а некоторые, как этот Мэттью, боятся дажше собственной тени теперь. Тем более – у вас по сей день не очшень любят таких как он… как это… нетрадицсионных.
     Оценив выражение моего лица, мужик натурально заржал, выдавив сквозь смех:
     - Во-о-от, именно та-а-ак!
     Отсмеявшись, он спросил:
     - Так чшто у тебя зса винтовка?
     Я протянул ему записанные с клейма данные, добавив вслух:
     - Называется «Ульбрехт», вроде как новая какая-то. Тяжелая, зараза.
     Оружейник, прочитав все, что я нацарапал на бумажке, кивнул:
     - Слыхал. Не «ульбрехт», а «ульфбрехт», очшень неплохая машинка для любителя, хотя и тяжшеловата, да. Ну да с ней тебе по горам не бегать, так чшто хорошее оружшие. Под него подойдут любые патроны, но лучшше брать фирменные «свисс», потому чшто со спортивным вариантом отдачша куда зсаметнее. Хотя можшно и с тяжшелой взсять, там пуля вообшще под двадцсать граммов, местное крупное зсверье выносить вполне способно с пары попаданий. Сейчшас можшно сходить в арсенал, купишь свои патроны, и пристрелять винтовку можшно. Еще чшто-нибудь тебе нужшно?
     Я задумался, потом вздохнул:
     - Да, в принципе, стоит посмотреть.
     Дед радостно подскочил со стула:
     - Тогда пошли! А то я тут зсасиделся, хоть кости разсминать… разсомну, вот.
     Обратная дорога оказалась несколько короче почему-то, при виде перепуганного дед брезгливо сморщился и что-то сказал приказным тоном. Потом повернулся ко мне:
     - Так сколько тебе надо? Цсены тут у них жшуткие! Хотя, дальше вообшще не купишь, такое в Демидовске пока не делают, только под свои калибры и разсмеры работают. Одна штука семьдесят цсентов. Это минимально, ешще года два назсад по экю за штуку драли. Тебе сколько надо?
     Я задумался, со слов Макса, нормально подготовить снайпера – это патронов тысяч восемь-двенадцать спалить надо, а просто попадать на разумных дистанциях – и пятисот достаточно. Я решительно махнул рукой:
     - Тысячу. Пока хватит, а не хватит – закажу или еще где куплю.
     Берхард одобрительно кивнул, потом уточнил с надеждой:
     - Так тебе больше ничшего не нужшно? Может, надо чшто посоветовать? Тут, кстати, и моей работы много, так чшто спрашивай.
     Я согласно кивнул головой и поинтересовался:
     - А что-то типа очень мощного пистолета тут есть? У меня «беретта» хорошая под 9х19-пара, только вот сильно я сомневаюсь, что местное зверье на нее вообще внимание обратит. А зверье тут…
     Дед согласно закивал:
     - Это правда, пистолеты против дажше вивернов никуда, особенно с учшетом того, что они меньше чшем по семь-восемь штук не ходят. Про гиен и чшупакабр я вообще молчшу.
     Я мысленно оставил себе заметку уточнить насчет этих самых чупакабр, но спросил про другое:
     - Так какое малогабаритное оружие посоветуете? Так, чтобы быстро под рукой, и хоть из кабины, а хоть и на улице, с одной руки желательно?
     Следующие полчаса мы вдвоем бродили по залу, рассматривая в основном разные пистолеты-пулеметы, рассуждая о их ТТХ и бракуя один за другим. Довольно приличный выбор на поверку оказался практически отсутствующим! Большинство моделей разнообразных производителей использовали пистолетный 9х19, так что браковали мы их сходу. Толку злить зверя пчелиными укусами. Немного интереснее смотрелись варианты под .40S&W-й и 45-й калибры, но все же и эти патроныне годятся даже против шакала, а что-то меньшее можно и «девяткой»… ну, хотя бы отпугнуть. Зато цены за них как-бы не переплюнули нормальные автоматы! Так что к концу стеллажей с ПП разочарованы были мы оба, кажется. Автомат у меня был свой, и получше любого из выставленных, так что я уже собрался уходить, когда дед как-бы ненарочно придвинул ко мне странный агрегат. Выглядело это совсем не по-европейски. Грубовато, этакий советский прямоугольный дизайн, длиной с полметра. Судя по всему, магазин у этого… даже не знаю, ПП, наверное, был в рукояти. Очень такой «калашовский» магазин, кривоватый… стоп! Магазин и был рукоятью! И магазин куда более широкий, чем под любой пистолетный патрон, хоть и недотягивающий до ширины автоматного! Я пощупал оружие, потом вопросительно взглянул на деда. Тот довольно хмыкнул и ответил на незаданный вопрос:
     - Вот это то, чшто ты и искал. Короткий автомат или автоматичшеский пистолет, под промежшуточный патрон. Кстати, мое детишще, сам сделал.
     Я удивленно переспросил:
     - И что, надежная штука, стреляет? Чем, кстати?
     Берхард вздохнул:
     - Надежшная. В принцсипе, я его именно сделал, а вот придумали у вас, я его не изсобретал… Просто в свое время, ешще когда была жшива ГДР, я, совсем молодой инжшенер, дашже, правфду говоря, сташжер, имел дела с вфашими конструкхторами, по конкурсу«Модерн». Уже после конкурса, само собой, нам дали вфосможшность озснакомиться с егхо резсультатами… Меня тогда перспектифным счшитали, да ешще и зснакомствфа… Ну, это не относится к делу, да.Вот это, по сути, переделанный мной автомат товаришщя Ткачшева, я адаптирофал его с мало… э-э-э… импульсного патрона,ваш 5,45х39, под тожше… малоимпульсный, но ужше 7,62х35 «виспер», он жше американский «блэкаут», дозсвуковой. Мошщность разса в два-три выше, чшем у любого пистолетного, отдачша нормальная, дажше для одной руки.
     Я недоверчиво посмотрел на него:
     - Получается, это вроде как новый класс оружия – пистолет-автомат?
     Берхард довольно захохотал:
     - Точшно, русский, пистолет-автомат! Я вижшу, ты понимаешь, для чшего и как это применять! Да, зсвук выстрела тожше не очшень-то громкий, хоть и погромчше, чшем с глушителем. Я дажше увеличшил чшуть-чшуть магазсин, теперь надежшная работа с вфосемнадцсатью патронами, у товаришщя Ткачшева было пятнадцсать. И мелочшевку добавил, зсадержшку под палец, предохранитель… Тьюнинг сделал, в обшщем.
     - А патроны? – задал я важный вопрос. Оружейник развел руками:
     - Вот с патронами не очшень. По цсене могу помочшь, как обычшные по сорок цсентов пойдут, а вот где ешще купить такие можшно – не зснаю, тут бесшумное оружшие не очшень любят. Счшитается, что порядочшному чшеловеку оно не нужшно. Но если возсьмешь, я тебе найду и патроны на первфое вфремя!
     Я прикинул ствол на руке, легкий на изумление, для автомата конечно, пластиковое цевье, складной вверх приклад, потом спросил:
     - А пострелять?
     Дед закивал головой и потащил меня в тир…
     В итоге в арсенале «Европы» я оставил более двух тысяч экю! Дед не только продал мне действительно хороший автомат-пистолет за 450 экю (изначально он его выкладывал за шестьсот, но более полугода оружие не привлекло ничьего внимания даже для пробы – европейцы такие… европейцы…), а, в качестве бонуса, со скидкой всучил и еще один(!), под наш вариант УС, с сожалением признавшись, что боеприпасов к нему практически нет. Так, на пару магазинов. Второй я бы не брал, но был шанс найти в Демидовске для него патроны 7,62х39 УС, как назвал их Берхард, советский аналог дозвуковых «висперов». Чуть менее мощный, чем «виспер», зато стандартизован по нашим нормам – я про такие и не слышал. Да и пули у обоих вариантов разнились на пару граммов, я думаю, башке шакала будет все равно, разнесет ее 12-граммовой пулькой или 14-граммовой! Полторы тысячи «висперов», проданных мне через Берхарда, вызвали у гомоватого продавца практически панику, успокаивала его Ирма, она же пробила чек, так что он даже не заметил, как я с тележкой, на которую были свалены покупки, покинул арсенал, попрощавшись с оружейником – Берхард чуть только не прослезился, приглашая заходить еще и обещая приготовить еще какие-то интересные образцы, заодно докинув мне в общую кучу (и цену – по десятке штука!) еще и подсумки для РПС-ки под новые магазины… жулик, блин!
     Надо было видеть глаза Макса, в нетерпении переминавшегося возле «самурая», когда я вытолкал заваленную коробками с патронами и сумкой с оружием тележку! Он молча дождался, пока я перегружу боеприпасы в багажник, а сумку за сиденье, а потом осторожно спросил:
     - А вот подскажи, тебя Маньяком назвали потому, что ты без стрелялки обойтись и в туалете не можешь? Мы же только за патронами к «бреху» ехали! Ну, и вон мой баул, давай, закину. А ты нагреб на маленькую армию! Я ж тебе сказал – полтысячи, на кой ты тысячу гребанул? Это ж не на запас, это просто мания! А второй калибр тебе куда? И, к слову, у тебя что, еще и бесшумка есть? Или в сумке лежит, вот той, новой, что ты принес? Опасно это, кое-где за такое, частного владельца, за шею подвесить могут, а еще кое-где и не только подвесить…
     Я выслушал все это молча, потом согласно кивнул:
     - Со снайперскими пожадничал, разве что могу сказать, цена на них не по экю и не по девяносто центов, а всего по семьдесят. Так что не сильно я больше потратил, чем считали. А так и тебе сотню-полторы выделю, пострелять. А второй калибр… Сейчас выедем – покажу. И давай двигать, а то мне что-то не по себе – продавец тут такой нервный, козел дырявый…
     Макс замолчал и нахмурился, потом резко кивнул и полез на сиденье. А как только мы проехали КПП и остановились на площадке-отстойнике перед ним, быстро вытащил свой 103-й и примкнул магазин. Потом нацепил кобуру с пистолетом и подсумок с двумя гранатами. Я за это время только-только вставил в зажимы свой заряженный 762-й. Пистолеты, еще без патронов, цеплял уже под нетерпеливым взглядом бойца. Потом он как-то напрягся и глухо буркнул:
     - Не успели. Надеюсь, ты там никого не зарезал?
     Я взглянул в зеркало заднего вида и обнаружил пару патрульных ордена, идущих к нам со стороны бетонных блоков. Один шел вроде как миролюбиво, второй же винтовку держал обеими руками, пусть и пока стволом в землю, и готов был стрелять в любую секунду. А самое поганое – из бронеколпака в мою машину целился ствол крупнокалиберного пулемета, и удрать от стрелка, будучи на расстоянии не более двадцати метров, было просто нереально. Подошедший между тем патрульный постучал по стеклу и, дождавшись, пока я его опущу, презрительно потребовал, чуть нагнув голову:
     - Потрудитесь выйти из машины, сэр. Оружие оставьте в кабине.
     Я как-то равнодушно, даже не ожидал такого от себя самого, ответил:
     - С какой стати? Какие-то претензии, солдат?
     Патрульный явно ждал другого поведения. Подумав секунду, он заявил уже злее:
     - Нам сообщили, что вы только что приобрели запрещенное оружие!
     - Где «приобрели»? – с интересом переспросил я.
     - В арсенале базы! – почти выкрикнул патрульный. Я в свою очередь недоуменно посмотрел на него:
     - Это как?! Ваши сотрудники продают, прямо на базе, запрещенное оружие? Тогда почему его продают?! А если продают – то как оно может быть запрещенным? И кем именно запрещеное?!
     Орденец, по акценту что-то вроде поляка, завис на более долгий срок, потом отмер, получив, видимо, какие-то инструкции по рации (наушник с гарнитурой торчал в ухе):
     - Сэр (это было сказано, как выплюнуто), будьте добры объяснить, зачем вам столько патронов к бесшумному оружию?!Вам не продавали ни глушителей, ни винтовок, на которые их можно установить. Вы купили только два пистолет-пулемета, но при этом набрали много боеприпасов для снайперского и бесшумного оружия. Если к снайперским патронам вопросов пока (он выделил это «пока!» интонацией) нет, то вот насчет бесшумных боеприпасов – очень много. И советую вам не пререкаться, иначе вы будете признаны виновным в дорожном разбое!
     Я зло улыбнулся:
     - Рядовой, вы лжете! Я не приобретал никаких бесшумных боеприпасов. Снайперские патроны предназначены для той винтовки, которая находится в видимом вам через стекло кофре (я показал рукой), а остальные патроны приобретены мной именно для моих новых автомат-пистолетов. Я понятия не имею, о чем вы говорите! И требую вызвать сюда ваше начальство, иначе посчитаю именно вас дорожным грабителем и постараюсь донести эту мою догадку до всех желающих и могущих это услышать. И только от доброй воли слушающих будет зависеть, вас лично, или всю вашу организацию, вкупе с вашими командирами! Я жду!
     Патрульный было попытался что-то сказать, но я показал ему вытащенный мной из кобуры и направленный ему в живот «макаров» и добавил:
     - Надеюсь, вызвать ваше начальство не слишком сложно и долго? Я намерен серьезно обсудить с ними это странное поведение охраны базы «Европа». Пока – обсудить!
     Патрульный оглянулся на напарника, который в это время внимательно разглядывал смотрящее вроде бы в сторону дуло автомата Макса, потом зло выдал:
     - Вас перехватят на дороге!
     Я пожал плечами:
     - Это будет иметь значение, для вас? Да и я пока никуда не убегаю…
     Через пятнадцать-двадцать минут нас держали под прицелом уже человека четыре, это без пулеметчика, а к машине подошел довольно худой мужчина лет сорока. В это время я уже стоял перед машиной, прикрываясь от пулемета телом патрульного – не столько рассчитывая уцелеть при его стрельбе, сколько надеясь на нежелание стрелять в своего. На площадке успело скопилось около полутора десятков машин с обеих сторон – движение тут сегодня весьма оживленное, а проезд мы практически заблокировали. Причем трое водителей были как минимум русскоговорящими, поскольку внимательно прислушивались к переговорам – говорили все громко, а расстояние позволяло слышать разговоры даже из кабин.
     - Что здесь происходит?! – зло поинтересовался пришедший начальник. Я молчал, давая возможность совершения глупости патрульному. Тот меня не подвел:
     - Сэр, мы остановили машину по подозрению в вывозе запрещенных боеприпасов для совершения дорожного разбоя. После требования покинуть машину владелец угрожал мне оружием! Я считаю, это дорожные грабители, сэр! Русские бандиты из Русской Армии, сэр!
     Незнакомец повернулся ко мне:
     - Что вы можете сказать в свое оправдание?
     Подобная трактовка вопроса меня взбесила сходу, поэтому я не столько отвечал, сколько выплевывал слова:
     - А кто Вы такой, чтобы требовать с меня каких-либо оправданий?!
     - Заместитель начальника безопасности базы «Европа» Мориц Мерклингер, и в мои задачи входит безопасность базы и прилегающих территорий! А кто вы, молодой человек?! Или вам принадлежность к Русской Армии придает ложное чувство собственной неуязвимости? – скрипнул он желваками, но ответил, и даже не орал.
     Я заметил, что как минимум четверо зрителей снимают происходящее на ручные камеры, и решил отыграть спектакль полностью. Сделав выражение лица надменно-разочарованным, я заговорил:
     - Очень приятно, меня зовут Алекс, вам так будет легче выговорить. И вы ошибаетесь – как раз к Русской Армии я не имею отношения – ну, не считая национальности, разумеется. Правда, у меня хватает там знакомых и приятелей, но к данной ситуации — это отношения не имеет. Теперь касательно голословных и хамских заявлений вашего подчиненного – объясните мне, с каких это пор патрульный проверяет багаж посетителя базы, требует отчета об официально, в арсенале базы, приобретенной амуниции, угрожает оружием и, пользуясь служебным положением и фактически под угрозой убийства, заставляет абсолютно невиновного человека выполнять свои распоряжения?!
     Мерклингер несколько озадаченно переспросил у патрульного:
     - Что именно вы, Мат, сказали обвиняемому… вами, человеку?
     Тот несколько стушевался и начал отвечать, подбирая слова и запинаясь:
     - Сэр, я… попросил… объяснить… зачем этот… житель… приобрел (тут Меклингер скривился, начиная понимать весь идиотизм ситуации) боеприпасы для бесшумного оружия, сэр! Нам позвонили… из арсенала и сообщили об этом, сэр! А когда я потребовал покинуть машину, он угрожал мне пистолетом, сэр! – и чуть тише и как-бы в сторону добавил:
     - Если позволите, Матеуш, сэр…
     Безопасник, не обратив на эту эскападу внимания, повернулся ко мне, но я не дал ему говорить:
     - А прочему ваш… подчиненный… молчит о том, что он открытым текстом обвинил меня в дорожном бандитизме?! Почему он молчит о том, что угрожал мне своим оружием и оружием своих… подельников?! Молчит о том, что он ничего не просил (я тоже умею выделять слова интонациями), а просто потребовал от меня выйти из машины, без оружия, и отчитаться ему о моем багаже? Да и вообще – с каких это пор орденский патруль требует отчета о покупках, совершенных вполне официально, за честные деньги, в арсенале базы ордена?! Что дальше, заместитель начальника безопасности – начнете вещи переселенцев перебирать, заглядывать в сумки, а то и отбирать себе, понравившиеся?! Надо же, меня почему-то останавливают по звонку из вашего арсенала! А может, у вас принято и из иммиграционной службы звонить, предупреждать о зажиточных переселенцах? Интересно, кому звонят из местного отделения банка, например?!
     К едва слышному жужжанию камер (точнее, жужжала только одна, остальные были совсем бесшумными) добавились блики от фотовспышек – ине хуже менявидел это и Мерклингер. С полминуты он молчал, потом, приняв решение и сказав несколько слов в рацию на плече по-немецки, медленно заговорил:
     - Мой… подчиненный, действительно, несколько… превысил свои должностные обязанности… господин Алекс. Тем не менее, хотя боеприпасы были приобретены вами абсолютно законно, я… просил бы вас объяснить, для чего вы приобретали боеприпасы для бесшумного оружия. Иначе я вынужден буду… задержать вас до выяснения… обстоятельств.
     Я уже был в состоянии едва контролируемого бешенства, поэтому выплюнул:
     - А вы уверены, что это входит в ваши, собственные, должностные обязанности?! Если я останусь в живых, я постараюсь сделать все, чтобы о вашем собственном, орденском, бандитизме узнали на всех территориях, где умеют читать и писать! Вы требуете от меня каких-то оправданий после, повторяю, после совершения моих покупок! И угрожаете мне арестом и содержанием неизвестно где по придуманному вами обвинению! У вас есть для этого иное название, чем – дорожный разбой?
     В этот момент, рыкнув, глухо зарокотал запустившийся двигатель грузовика, за рулем которого сидел один из тех, кто внимательно прислушивался к переговорам. Грузовик медленно сдвинулся с места и чуть вывернул в сторону, перекрывая проезд. Тут же затарахтел еще один двигатель, небольшого джипа, который, прикрываясь корпусом грузовика от патрульных и крупняка на КПП, развернулся и нацелился на отрыв от преследования. Грузовик между тем заглушил двигатель, а его водитель, с автоматом в руках, даже вылез из кабины. Еще возле пары машин клацнули затворы.
     Мимо внимания патрульных эти приготовления не прошли, а невозможность замолчать происходящее в любом случае, серьезно ограничила им способы решения проблемы. Мерклингер схватился за соломинку:
     - Вы угрожали патрульному оружием!
     Я расхохотался в ответ и демонстративно показал окружающим «макаров» с отсутствующей в рукояти обоймой:
     - Я никому не угрожал, господин Мерклингер! Мой пистолет даже не заряжен, я как раз собирался его привести в боевое положение перед дорогой! Я не виноват в том, что ваши подчиненные настолько трусливы… и глупы!
     Безопасник тоже закусил удила и холодным тоном отчеканил:
     - Вы так и не ответили, зачем вам боеприпасы к бесшумному оружию.
     Я ядовито улыбнулся:
     - Вы ошибаетесь, у меня нет ни бесшумного оружия, хотя, замечу, к половине продаваемых вами образцов ничего не стоит прикрутить глушитель – а вы заинтересовались почему-то именно мной, – ни боеприпасов к нему. Вы уверены, что вы не желаете просто отобрать мое имущество, прикрываясь вроде бы заботой об общей безопасности?!
     В этот момент на площадке появились новые действующие лица, а точнее, трусливый продавец из арсенала, в сопровождении аж двух солдат охраны. При виде меня он просветлел лицом и зачастил, тыкая в меня пальцем:
     - Сэр, йес, итз рашшенз киллер, хи боут картриджс! Итс хи!!! Тэйк хим!!!
     Безопасник с кривой улыбкой посмотрел на меня:
     - А вот наш сотрудник уверяет, что вы купили именно патроны для бандитского оружия. «Блэкауты», полторы тысячи. Как вы это объясните?
     Я еще раз фальшиво рассмеялся и громко и раздельно заговорил:
     - Вот теперь я начинаю что-то понимать. Значит, ваш сотрудник, подтверждая, что сам, лично, продал мне эти пресловутые патроны, теперь вдруг озаботился тем, для чего они предназначены?!
     Мерклингер с каменным лицом кивнул. Я зло оскалился:
     - Ну так тогда вам стоит внимательнее подбирать ваш персонал, который не разбирается в том, чем он занят! Все, повторяю, все эти, как оказалось, вдруг ставшие спорными, патроны предназначаются для того оружия, которое я сегодня, опять же обращаю внимание, сегодня,одновременно с патронами, приобрел у этого же… продавца, который теперь, пользуясь силовой поддержкой охраны базы «Европа», пытается обвинить меня неведомо в чем, подозреваю, с целью грабежа! Эти патроны я приобрел для купленного, у этого же убогого урода,своего нового пистолета-пулемета. Кстати, «блэкаутов» там всего сотни четыре, остальные «висперы», и не надо говорить, что это одно и то же. Знаю. Просто информирую, что ваш пидо… -ридурок толком и не знает, что именно я у негокупил.
     Тут даже безопасник опешил – такого он точно не ожидал. Наверное, поэтому его голос звучал особенно зло:
     - Простите, но не существует пистолет-пулеметов под автоматный патрон!
     Я пожал плечами:
     - Хотите – покажу прямо здесь, даже постреляю в воздух. Надеюсь, вы не попытаетесь при этом меня убить на том основании, что я окажусь уже с заряженным оружием рядом с вашими трусливыми подчиненными? Или вам просто нужен повод?!
     Мерклингер с побуревшим лицом холодно ответил:
     - Нет, я даю слово, что наличие у вас в руках заряженного оружия не приведет к открытию огня.
     Я достал из машины оружейную сумку и быстро набил по восемнадцать патронов в два магазина, один положил на капот «самурая», второй присоединил к автомату. Спокойно смотревший до сего момента на мои действия безопасник даже сморгнул пару раз, когда я передернул затвор и, подняв оружие вверх одной рукой, выпустил почти весь магазин в небо, одной очередью. Потом быстро поменял рожок на полный и повернулся к безопаснику:
     - Я, до ваших невнятных претензий к вашим же боеприпасам, понятия не имел, что это какие-то особенные патроны для бесшумной стрельбы. Я покупал подходящие под вот это оружие малоимпульсные патроны, обычные 7,62 слишком мощные для стрельбы с одной руки, да и вообще не для пистолетов-пулеметов. Оружие, как вы слышали, вполне громкое, как для пистолета, в связи с этим мне совершенно не нравятся ваши нелепые попытки обвинять меня в каком-либо разбое. За разбой на многих территориях вешают, если вы не в курсе! Вы согласны с обвинением вас, самих, в, скрытой благими словами, попытке ограбления, а, возможно, и работорговли?!
     Мориц Мерклингер снова пошел пятнами и судорожно вздохнул:
     - Прошу прощения, господин Алекс. Это… неприятный случай, у службы безопасности базы «Европа» и патруля Ордена нет к вам никаких претензий.
     Я вдруг улыбнулся от проскочившей идеи:
     - Извините, господин заместитель начальника безопасности, но, теперь, мне этого мало. Ваши люди оскорбили меня, обвинили в бандитизме, заставили потерять время и деньги, надеюсь, вы не станете выяснять ещё и, как именно?! Угрожали оружием, пользуясь служебным положением и фактическим превосходством в силе, непонятно почему требовали от меня отчета в моих делах… вам не кажется, что это несколько не соответствует официально декларируемой политике ордена?! И после всего этого, после угроз и оскорблений, вы считаете нормальным этак небрежно заявить – «извините, ошибочка вышла»?!
     Безопасник катнул желваки и выдавил:
     - Я согласен с вашими…претензиями. Вас устроит денежная компенсация?
     Я сделал вид, что задумался, потом презрительно-печально спросил:
     - И в каком объеме? Орденская тысяча для бедных?
     Безопасник, вскинувшийся было при моем завуалированном согласии, под взглядами и камерами уже примерно полусотни людей еще более напрягся:
     - Нет, я надеюсь, пять тысяч экю смогут в заметной степени окупить ваши… потерянные возможности и заработок.
     Я примерно на это и рассчитывал, поскольку помнил, что это максимальный размер оперативного финансирования одного человека, думал, правда, что начнут тысяч с трех, поэтому сделал вид, что задумался, а потом нехотя выдал:
     - С финансовой частью урегулирования претензий я… согласен. А вот с моральной… ваши люди меня оскорбили, господин Мекленберг. И это совсем не шутка, обвинение в бандитизме… На территориях, в случае облыжного обвинения, вешают тоже, но уже лжесвидетелей. Вы слышали о таком милом и, на мой взгляд, очень даже справедливом обычае?
     - И чего вы хотите?! – голос безопасника звенел как струна. Вешать, пусть и идиотов, но все же сотрудников, он не мог, как не мог и не вмешаться в процесс, попытайся их повесить я, с поддержкой зрителей. И «отмазать» их не мог, нечем.
     - Я хотел бы знать, когда я увижу свои деньги. – ответил я невпопад, потом уточнил, – И прошу вас выдать их сейчас, здесь, и в золоте – я теперь несколько… не вполне доверяю орденскому банку, как минимум я не доверяю его местному отделению. Это возможно?
     Мекленберг отдал несколько приказов в рацию и кивнул:
     - Да, золото доставят через… шесть минут.
     Я согласно кивнул и ответил на первый вопрос:
     - Так вот, я требую, чтобы вот эти два ваших сотрудника, пока не доставят мое золото, извинялись передо мной, а также перед всеми тут собравшимися, из-за них, людьми, за мое и их потерянное время, за угрозы, за хамство и наглость, за национальную нетерпимость – я не ошибся, вот этот ваш непосредственный подчиненный этнический поляк и ему, чем-то, не нравятся русские? Надеюсь, за стояние на солнцепеке под дулами пулеметов по наглому и лживому обвинению – это не слишком непомерная цена?! – я специально повысил голос.
     Безопасник молча кивнул и отдал короткий приказ. Патрульный неверяще посмотрел на него, потом на меня и заорал:
     - Да жебы я препрашалем пжед тым москальскем ублюдком, пся-а-аа-а…а…
     И заткнулся. В его лоб смотрел мой, заряженный свежим магазином, автомат. На едва дернувшихся патрульных быстро и привычно навели около двух десятков стволов подъехавшие со стороны саванны и давно уже вооружившиеся люди, в основном из «старых» переселенцев – я краем глаза лично видел не менее десятка, кто-то наверняка был и за спиной. Даже со стороны КПП была какая-то возня. Я тихо, но разборчиво спросил:
     - Чего замолчал, мудак? Язык в задницу запал? Смелости хватает вякать, только когда у меня пустые руки? Считаю до пяти – или ты, жопорванец, начинаешь громко и разборчиво извиняться, за все свои выдергивания, или я стреляю. С пяти метров ты превратишься в вонючий труп без башки. Понял?
     - Тебя застрелят… – прохрипел патрульный, глядя на ствол моего автомата.
     - Хочешь проверить, сделаю я это или нет? Не советую. Меня здесь хорошо научили не отступать. Раз.
     Поляк беспомощно оглянулся на начальство, но тот с хмурым интересом смотрел на вооруженных людей вокруг и предпочел «не заметить» взгляда.
     - Два. Стоять! – мне показалось, что поляк дернулся бежать.
     - Три. – щелчок скинутого на одиночные предохранителя.
     - Проше пана… выбачце мнье…
     Я чуть опустил ствол, не отводя от мишени:
     - Громче, и скажи, за что именно извиняешься.
     - Выбачце мнье. Проше… извинения за оскорбления и… угрозы. Я был неправ и признаю вину. – мешая польские и русские слова, довольно громко выдавил патрульный. Я кивнул и опустил свой автомат:
     - Теперь иди к людям и извиняйся перед ними. Учти – если будешь дергаться, ни я, ни остальные не промахнутся. – и повернулся к скукожившемуся продавцу:
     - Теперь ты. Быстро сюда!
     Один из его… ну, теперь уже скорее конвоиров, что-то сказал ему на английском и подтолкнул ко мне. Затравленно глядя на мой автомат этот… тип, подрагивая, подошел ко мне и затарахтел, захлебываясь словами:
     - Ай аск ту фогив ми, экскьюзез ми, сэр, ай диднт ноу…
     Я махнул рукой:
     - Теперь пошел за вторым, извиняйся перед людьми. Быстро! – повысил я голос. Урод прыснул в сторону, путаясь в ногах, а народ вдруг начал смеяться. Хохот нарастал, смеялись даже орденцы, один я, кажется, не мог понять причины, пока не догадался снова взглянуть на уже прилично отдалившегося… вот уж действительно, засранца! Я только развел руками и присоединился к общему ржачу…
     Минуты через три приволокли золото, Мекленберг лично передал мне в руки пять стограммовых брусочков, я рассовал их по карманам и протянул ему руку:
     - Прощайте, господин заместитель по безопасности. Прошу принять мое уважение – вы достойно вышли из глупой и опасной ситуации, в которую вас втравили злобные и тупые подчиненные. Более того, возможно, вы сегодня сохранили несколько жизней, включая свою и мою. Я благодарен вам за это и не хочу расставаться врагами.
     Безопасник хмуро взглянул на меня и на улепетывающих подчиненных, после чего крепко пожал мне ладонь и буркнул:
     - Я тут только две недели, после… визита… ваших соотечественников на «Россию» многие… поменяли место работы. Этот охранник здесь еще от моего предшественника.
     - Я так и понял. – кивнул я и прибавил – Рекомендую убытки записать поровну на обоих козлов – это им будет и полезно, и справедливо. 
     Мекленберг с интересом взглянул мне в глаза и злорадно ощерился:
     - Прекрасная мысль! И самое интересное – я уже слышал про… похожий случай. На базе «Россия», месяца полтора назад. Вы… случайно, конечно же… не принимали в этом участия?
     - Понятия не имею, о чем вы. – удивился я. – Еще раз – всего хорошего.
     Когда я садился на свое водительское место, народ вокруг захлопал в ладоши, а джип, готовившийся удирать, дважды просигналил и рванул по дороге в сторону Порто-Франко, будто за ним гналась местная гиена. Водитель грузовика полез в кабину и завел двигатель, я помахал ему рукой и сжал обе руки в салюте, на что тот, мужик лет чуть за сорок, благосклонно кивнул и освободил выезд. Я запустил мотор и медленно вырулил с площадки, кивая и улыбаясь окружающим и стоически выдерживая стучание по крыше «самурайчика».
     Через пять минут наконец заговорил Макс, выпуская из рук автомат и откидываясь на спинку кресла – до того он с подозрением следил за дорогой сзади:
     - Да-а-а… Давно так орден не опускали. Вот так вот наплевать прилюдно в тарелку… Правильно про тебя говорят – маньяк и есть. Ушибленный на всю башку! Ты понимаешь, что нас могли перестрелять нафиг?!
     Я выдохнул, с удивлением чувствуя, что, оказывается, напрочь вымок, пропитав потом камуфляж и даже, кажется, ботинки:
     - Понимаю. И понимаю, что они это затеяли с молчаливого одобрения руководством базы. Нынешним или прежним – не существенно. Говнюк из арсенала действительно не в теме, просто… петух, а вот этот патрульный явно сознательно повышал этим способом самооценку, и, возможно, не в первый раз! Ну нельзя было прогибаться под них, тем более, они почему-то решили, что я из РА. Обгадить русского, да еще армейца – чем не развлекуха?! Да еще и на публику! Думаю, поддайся я на наезд, и мы бы с тобой стояли в позе пьющего оленя с руками на затылке, а машину мою шмонали бы до сих пор. А потом могли бы и закрыть, «по подозрению в чем-нибудь»! Тебя – вряд ли, ты как раз армеец, тебя бы, часа через четыре, с извинениями и советами лучше подбирать попутчиков, усадили бы в поезд и помахали платочком. А вот я – никто, и не исключено, что завтра-послезавтра поехал бы в Дагомею или Халифат, но уже в ином качестве, в трюме какого-то орденского, а то и просто частного корыта… Кто бы меня искал, а главное – как?! Ну, вы бы, возможно, выкатили претензии, вам бы ответили, что разбираются, а через месяц, например, собщили бы, что уже давно отпустили и о дальнейшей моей судьбе не имеют никакого понятия… это если б вы потрудились спросить еще раз. Вот и выходит – если тебе особо ничего не грозило, то для меня все это могло закончиться очень погано, причем, заметь, все очевидцы, поголовно, верили бы или делали вид что верят, в версию о доблестных орденских героях, бдительно предупредивших зверства со стороны злобного русского… Спасибо вам, ребята, за прозвище, отдельное и большое – уверен, и его бы вспомнили в случае чего!
     Макс несколько ошарашенно выслушивал мою сумбурную речь, пару раз пытался перебить, но к концу уже сидел глубоко задумавшись, и только недоверчиво покачивая головой. А потом неожиданно выдал:
     - Знаешь, Маньяк, а ведь не такой ты и маньяк… Вот слушаю тебя, и ведь понимаю – мог быть именно такой вариант, не начни ты буром переть, но то, что это мне выкладываешь ты… Блин, как нашего лейта слушал, так он меня старше лет на десять! А ты – пацан пацаном, но башкой работаешь! Главное, быстро…
     Я устало вздохнул – меня начало серьезно потряхивать, руки не дрожали только потому, что обеими я вцепился в руль и не столько вел машину, сколько держался за нее. Макс понимающе поглядывал, но сесть за руль не предлагал – похоже, его тоже «вело» не слабо. В итоге, двигались мы «на второй скорости», километров так двадцать пять в час, я даже ногу на педали газа просто расслабил – как будет, так и поедем. Наверное, именно поэтому, да еще благодаря тому, что вместо кондиционера «включили» открытые окна, уже после того, как проехали поворот на «Россию» и неспешно переваливались по колдобинам дороги, донесшийся издалека отчаянный крик мы услышали. Крик женский, пронзительный, на одной ноте и полный дикого ужаса. Макс, мгновенно подобравшись, вцепился в автомат и выдохнул:
     - Вправо, там вон колея, давай по ней!
     Я без лишних вопросов, мимоходом позавидовав мгновенной реакции на опасность, повернул руль и чуть прижал газ. Джип резво пошел по пробитой не так давно – трава еще пахла соком, не больше трех часов – колее, а Макс выставил в окно ствол и всматривался в густую, повыше метра траву. Уже через минуту трава пошла на убыль, точнее, высота – густой она оставалась по-прежнему, колея свернула в широкий распадок между невысокими холмиками, и я прибавил газу, а Макс открыл огонь! В распадке стоял автобус, или кемпер на базе большого микроавтобуса или маленького грузовичка. На его крыше с дробовиком в руках визжала женщина лет под сорок, или тридцать с хорошим «хвостиком», точнее не разглядеть. Рядом скорчился еще кто-то, а недалеко от машины валялось окровавленное нечто, и еще такая же куча была почти рядом с кабиной машины. Автобус стоял к нам передом, водительская дверь распахнута настежь. А вокруг машины наматывали круги аж пять долбаных виверн! Еще две жрали «нечто», скорее всего, кого-то из пассажиров машины.
     - Рули вокруг фургона, метров за тридцать-сорок, не останавливайся, эти суки могут и в окно морду воткнуть! – крикнул мне Макс, продолжая поливать короткими очередями. Он успел прибить аж двух тварей, прежде чем остальные обратили свое внимание на нас и слаженно бросились в атаку! Максу досталось большинство тварей, снова пять – жравшие быстро присоединились к остальным, а я давил на газ и молился про себя, чтобы движок не подвел и чтоб не влететь в ямину – если мы остановимся, твари нас сожрут! Потом отпустил руль одной рукой и выставил в окно ствол «коротыша» - одна из тварей проскочила по короткой дистанции, срезав расстояние, и почти добралась до моего окна! Расстояние не превышало десятка метров, когда я открыл огонь по башке скотины, удерживая руль левой рукой. Гильзы весело затарахтели по лобовому стеклу, едкий дым горящего пороха заполнил кабину, вытягиваясь в окна и быстро рассеиваясь, и вновь клубясь при выстрелах. Я бил одиночными, как и выставил переводчик еще на дороге – попасть очередью в таком положении, да еще из окна в паре метров от чужих зубов, может только снайпер с нервами из стали и толщиной в дорожный лом. А я просто мимо еду! Блин, неужели… попал?! Точно, попал, второй раз, брызги из башки, и явно красные! Сдохни, скотина!
     - Стой, они кончились, стой, я тебе говорю!... – в чувство меня привел основательный тычок кулака в бок. Кажется, все. Справились.
     Я остановил машину метрах в десяти от кемпера и вырубил двигатель. Макс уже достреливал тех тварей, в смерти которых у него были сомнения, собственно, кажется, каждой с расстояния метров в двадцать он вкатил хотя-бы по одной пуле в башку. Я подхватил свой автомат и полез наружу прикрывать его – мало ли, а вдруг еще есть зверушки… На удивление, чувствовал я себя как бы не лучше, чем еще десять минут назад. Кажется, адреналинчику сегодня получилось хватануть с запасом, желательно чтобы на годы вперед!С крыши фургона доносились крики и плачь вперемежку, причем рыдала не только женщина, но и детские голоса. Наконец мой соратник оставил в покое трупы и полез по узкой лесенке, приваренной к заднему борту фургончика, к пострадавшим. Мне туда лезть не хотелось. Люди потеряли близких, на своих собственных глазах, на что там смотреть, да и помочь мы уже не поможем больше, чем помогли…
     Макс крикнул с крыши:
     - Прими ребенка, они тут сами, кажется, с перепугу и ходить разучились!
     Вообще-то, он несколько преувеличил –ребенок, точнее, подросток спускался сам. Но руки его заметно тряслись, так что действительно пришлось буквально снимать с лестницы. А подросток, спустившись и твердо став на ноги, вдруг разрыдался, вцепившись в меня руками так, что это даже стало несколько болезненно. Спускаться женщине я помогал уже одной рукой, второй пытаясь одновременно держать автомат и хоть немного отодвинуть рыдающее тельце. А Макс спускал еще одного страдальца, молчаливо трясущегося мальчишку лет двенадцати. За ними быстро спустился уже сам Макс и открыл дверь в фургончик. В нем обнаружился еще один ребенок – девочка лет девяти-десяти, и… ну, это ни в какие ворота не лезет – мужик около тридцатника, может чуть больше! Он вылезал последним, и выглядел весьма жалко – лицо перекошенное, губы дрожат, кажется, он даже обоссался – в общем, противно смотреть…Мужичонка что-то бормотал, Макс задавал вопросы и тоже морщился. Потом повернулся ко мне и начал объяснять:
     - Эта дружная шведская семья из четырех человек плюс дети, насколько я понял, пацан ребенок этой тетки, а остальные приемные, прибыла позавчера утром. Сегодня часа четыре назад они выехали с базы «Европа» в Порто-Франко, по пути восторгались красотами нового мира и решили устроить пикник на природе… дебилы! Отъехали от дороги, причем так, чтобы им «пыль от машин не мешала», расстелили вон тот половичок, ага, вон тряпка какая-то, еще недоеденная, и сели обедать… А стая голодных вивернов тоже… решили, что стол уже накрыт. Мужа этой дамы по имени Марта выдернули из-за руля машины, он там пытался педальку газа нашарить, а жену вот этого перепуганного сожрали первой, прямо за столом. Повезло еще, что остальные были рядом с машиной, и еще то, что два куска мяса несколько утолили голод стаи. Твари просто развлекались.
     - Они действительно шведы? – немного невпопад переспросил я.
     - В смысле? А-а-а, ты про национальность… Нет вроде, хотя… Сейчас.
     Он задал несколько вопросов женщине, получил на них ответы и продолжил объяснения:
     - Не все, наоборот, собственно шведка только вот эта Марта. Оставшийся в живых мужик – датчанин, ее муж, уже бывший – норвежец, а четвертую женщину звали Хелен, голландка. «Шведская семья», как я понял, это в смысле отношений. Теперь их осталось вдвое меньше, не считая детей, и она не знает, как будет справляться. На Йенса надежд у нее мало – это вон тот перепуганный. Просит довести их до ближайшей базы, хочет купить больше оружия.
     - А что, у них нет? Я думал, просто не успели, я вот тоже в первый день автомат в машине оставил?! – удивился я, но Макс только махнул рукой:
     - Не поверишь, этот вот дробовик, да еще такой же где-то в сумках, причем стрелять умеет только Марта. И то – плохо.
     Мы переглянулись и одновременно покачали головами – вот как раз на базах нам сегодня делать нечего. Тем более, что поворот на «Россию» уже позади, возвращаться не очень хочется, а на «Северной Америке» нам уж точно не место – не факт, что там нам не устроят какую-либо провокацию еще за очистку «России», месячной давности. А если лично наши сегодняшние художества там уже известны – радиосвязь никто не отменял – так и вообще нужно проскакивать на максимальной скорости! Наконец Макс заговорил с теткой, а я все-же сумел отцепить от себя плачущее существо. Существо, отлепившись и чуть успокоившись, оказалось молоденькой девушкой, я, пожалуй, обманувшись общей субтильностью и спутанными волосами, приуменьшил ее возраст. Не менее пятнадцати, однако, может и чуток больше! Девушка смотрела на меня зеленющими глазами и всхлипывала, потом засмущалась (однако, в такой-то семейке!) и полезла в фургончик. Я посмотрел на часы и показал их Максу – мы и так уже сорвали сегодня все планы и рассчеты. Он, впрочем, понимал это не хуже меня, поэтому быстро закруглил разговор, отрицательно качая головой и отвечая на увеличивающиеся в громкости вопросы все резче и злее. Самое интересное, что возмущался больше всех именно мужиченка. Макс наконец что-то коротко сказал и развернулся ко мне:
     - Не поверишь, вот этот му…жик требует, именно требует, чтобы мы, как имеющие оружие и умеющие им пользоваться, обеспечили, врубаешься, обеспечили этим придуркам охрану! Мы им, оказывается, должны! Это при том, что, рубль за копейку, если бы было наоборот – этот козел рванул бы куда подальше еще при звуках стрельбы. А еще этот дебил обещает пожаловаться… кому-нибудь. Типа, наше начальство нас накажет.
     Я спросил, быстро зверея:
     - Ты им что сказал?
     - Сказал, что могут жаловаться кому хотят, мы не собираемся их обслуживать!
     Я кивнул и уточнил:
     - Как думаешь, знаки он понимает?
     Макс прищурился:
     - Ты что, бить его собрался? Вообще-то, неплохо бы, но как-то…
     Я отрицательно мотнул головой:
     - Нет, по крайней мере не сразу. Вот посмотрим, как оно ему… – с этими словами я повернулся к брызжущему наглостью придурку и громко приказал:
     - Шат ап! – после чего, пользуясь паузой, выставил средний палец из кулака и продолжил: - Ит из ин инглиш! – потом хлопнул себя по плечу второй ладонью и закончил, показывая согнутую руку со сжатым полностью кулаком:
     - Энд вис из транслейт ин рашшен! Андестенд? О-кэй, гуд лак! – и уже Максу – Поехали, ну этих психов к чертям.
     Макс согласно кивнул, и мы направились к машине, я действительно был готов плюнуть на этих еврокретинов – и так выручили их, рискуя собственной шкурой, между прочим! Так после этого мы же еще и должны,чего-то там, этим долбо…бам остаемся? Да щас! Еще пять минут, и эти уроды договорятся до того, что если бы мы были попроворнее, так и тех двух могли бы спасти, а, следовательно, именно мы виноваты в их гибели! А почему нет? Пусть сами выбираются, раз ума и совести нет…
     Когда я уже завел машину и захлопнул дверь, тетка наконец сообразила, что еще минутка – и она останется одна против всех, кто еще обитает в этой травке – а на запах крови и кишок уже начали сбегаться местные падальщики, среди которых попадались экземпляры не хуже вивернов – тех же свинок местных возьми. Ага, а вон и птеры появились – тоже, те еще, птичччки! Дрянь вроде птеродактиля на Земле, зубастая и вечноголодная! Фрау… или у шведов как-то по-другому? Ну не суть, тетка завопила что-то жалобное и помчалась к нашему джипу, голося по ходу движения. Макс открыл дверь, вышел и что-то коротко… пожалуй, приказал шведке. Та с готовностью закивала головой, потом прикрикнула на что-то было вякнувшего Йенса и погнала детей в фургон. Потом заскочила в кабину и завела двигатель. Макс несколько недоуменно посмотрел, как она подъезжает к телу сначала мужа, потом подруги, что-то быстро с ними делает и снова заскакивает в машину. Потом оттуда донесся короткий громкий спор с криками, и грузовичок-кемпер вырулил нам в кильватер. Я дождался Макса, собрался было трогаться, потом на всякий случай уточнил:
     - Они что – тела своих… друзей, забирать не будут? Так вот и бросят? Они понимают, что через час тут и костей не останется?
     Макс с тем же, наверное, выражением лица посмотрел на меня:
     - Вот и я не врубаюсь. Кажется, она только собрала ценности, и все. Или ай-ди подобрала… может, просто грузовик так поставила? Я переспрошу…
     Боец в который раз выбрался из машины и подошел к стучащему двигателем грузовичку, поговорил с водительницей, потом пожал плечами и, плюхнувшись на сиденье рядом со мной, буркнул:
     - Поехали. Она мне заявила, что не может подвергать лишней опасности детей и надеется, что «…до возвращения ее с похоронной командой господь защитит тела…». Теперь ей ее господь тоже что-то должен…По-моему, у нее серьезные тараканы в башке…
     Дальнейшая дорога, к нашему счастью, обошлась без происшествий. На повороте к базе «Америка-США» грузовичок бибикнул, но я проехал мимо, мигнув поворотником – типа, хочется туда, так езжайте сами. Фургон чуть притормозил, но потом решительно набрал скорость, проехал поворот и снова пристроился за моим «самураем». Ну и ладно. Так мы и ехали, со скоростью в сорок кэмэ, до самого Порто-Франко. Уже ввиду КПП детище японского автопрома вдруг прибавило ходу и рвануло на обгон. Я спокойно пропустил его мимо, будучи уверен, что это евростадо радостно спешит к безопасности за воротами. Ага, если бы! Воистину правду говорят, что «благими намерениями дорога в ад выстлана»! Когда мы подъехали к КПП, на нас смотрело дуло пулемета с турели «хамви» охраны, это не считая пары стволов охранников. А старший недвусмысленными жестами приказывал выйти из машины. За спинами орденских вояк маячила злобная тетка Марта и ее… лепший друг Йенс. Блин, пяти минут не прошло! Ну и ушлые сволочи! Интересно, что они им наплели? Ладно, на выход!
     Разбирательство оказалось неожиданно мутным и долгим. Для начала нас обвинили в бандитизме – я так понял, это любимое и почти не требующее доказательств обвинение на этой драной во все дыры Новой Земле! Особенно, если тело обвиняемого уже остыло – тогда оно еще и насильником, и мошенником вполне может отработать. А чего? Телу-то уже как-бы все равно… Но наши с Максом тушки вполне еще живы и дышат, так что просто обвинить для получения денег маловато будет. Кроме того, даже орденцы не могут просто так «делать выводы» – хоть какое-то подобие справедливости (законов тут нет вообще, по-моему, соответственно о законности и речи не идет!) они соблюдать обязаны, иначе в них начнут стрелять при первой встрече все, прожившие тут хоть неделю – исключительно из-за инстинкта самосохранения. Нет, если бы мы им попались где-то на дороге или в саванне – были бы варианты, но вон стоит на стоянке пикап с эмблемой каких-то местных «новостей» на двери, ручаюсь, где-то рядом тусуется и владелец этого средства передвижения. Так что извольте доказать, или для начала хотя-бы перекричать обвиняемых! Чем, в общем-то, и занимался старший на КПП. Другое дело, что не сильно у него получалось – ересь, которую несла сдуревшая тетка, заставляла морщиться даже самих патрульных. Минут через пятнадцать выяснилось – сладкая парочка хочет, чтобы мы им(!) компенсировали(!) моральный ущерб(!) от наших(!) действий! Мы, по их мнению, оказывается, должны были, как «вооруженные люди в форме», всеми силами защищать и заботиться о гражданских – сиречь, о них, бесценных. Особенно Марта напирала на то, что мы не обратили внимания на «…бедных, несчастных, только что осиротевших детей…». То есть не кинулись оказывать им и ей лично, страдалице, психологическую помощь (именно так и заявила!), обертывать их одеялами и тащить им стаканчики с кофе (вот на кой оно все ей, при здешней жаре-то?). В конце концов орденец скомандовал своим бойцам отбой и, похоже, был уже и сам не рад затеянному разбирательству. Возможно, конечно, на его здравомыслие повлиял как раз удачно подъехавший со стороны саванны БТР-90 с буквами РА на бортах, в сопровождении двух тентованных грузовиков. С КПП не было видно, есть ли кто под брезентом, но и сам бэтр со своей скорострелкой и гранатометом выглядел куда представительнее, чем орденский «хамви» с его пулеметом, чего вполне хватило орденцу для полной беспристрастности в расследовании… А когда из бортового люка выскочили двое бойцов с АК в руках, а скорострелка немного пошевелилась вверх-вниз, орденец коротко отмахнул рукой, и нам подняли шлагбаум. М-да, беспредел во всей красе… Не важно, кто прав, важно, какие у кого кулаки… Хотя, я могу и наговаривать на честного человека, нервы сегодня что-то совсем поистрепались. Да, некоторую помощь, нам, в этом «расследовании» оказала та девчонка, снятая с крыши фургона. Она что-то лепетала патрульным, за что «мамаша» и «папочка» периодически начинали на нее орать, но девчонка упрямо вмешивалась в разговор, из-за чего в итоге ее затолкали в фургон и захлопнули дверцу. Последние действия кто-то снимал на портативную камеру (продвинутый тут народ, однако), а как только охраняющие КПП орденские бойцы рассосались по своим обычным местам, к Максу ринулась затянутая (именно затянутая, ее вариант местной милитари-моды выглядел как образец закрытого купальника – исключая вполне брутальный пистолет на ремне) в камуфляж фигуристая девушка, с микрофоном в руках, и парень с камерой и пистолетом-пулеметом через плечо. Кажется, Макс становится телезвездой?!
     Интервью оказалось довольно быстрым, Макс ответил на десяток вопросов и озвучил свою версию произошедшего. Потом корреспонденты прыгнули в пикап и мотанули, кажется, вслед за фургончиком – а мой соратник устало вытер лоб и грустно потопал к джипу. Я же, хоть и некрасиво это, даже чуть порадовался тому, что на этот раз досталось не мне. Когда Макс садился в машину, моя довольная физиономия вызвала у бойца понятное раздражение, но я успел раньше:
     - Ну, не бросать же их было?! Тем более, кто командовал, куда ехать?! Да и вообще, тут я совсем не при делах – не пытался даже рот открывать! Так что нечего с больной на здоровую… Я так понимаю, пострелять сегодня уже не выйдет? Да и не очень… можется, если честно.
     - Согласен. Сейчас стрелять – только патроны зря жечь. Едва руки не дрожат, и глаз дергается. Блин, эти еще, нннновости!
     - А тебе-то что? Ну, дал интервью, ну, еще и по телику покажут… Среди девок популярен будешь!
     Макс отмахнулся:
     - Ага, популярен. Лишь бы среди начальства не стал слишком популярным – оно у нас… да оно везде очень изобретательное, по части награждений непричастных и наказаний невиновных. А знаешь… поехали, наверное, к майору, такое ему надо рассказать первому. А то только за молчание выгребем… выгребу. Ты у нас пока не числишься, к твоему счастью. Поехали, хотя бы меня подкинь, если сам не пойдешь.
     Я вздохнул в унисон и помотал головой:
     - Да ладно, я ж не изверг какой – вместе пойдем, попробую отбрехаться. За базу – за твое собственное соло перед камерами сам отмазывайся.
     К майору мы попали совсем под вечер – он уже собирался уходить. При виде виноватого лица Макса и моей каменной физиономии он молча откинулся в своем кресле, махнул на стулья перед столом и буркнул:
     - И чего интересного вы мне хотите сказать? Порадовать, наверное, пришли? Давайте, расскажите чего-то приятного, чтоб хорошо завершить очень муторный и напряженный день…
     По мере рассказа – скорее доклада – Макса, лицо майора меняло свое выражение. Сначала он откровенно злился, выслушивая ситуацию с моими покупками и то, что на выезде нас тормознули орденцы. Потом, по мере объяснения как того, на кой мне нужны были патроны виспер/БЛК и чем реально мог обернуться, по моему мнению, наш с Максом арест, лицо его стало задумчиво-отрешенным. Когда мы дошли до стычки на городском КПП, он только брезгливо поморщился на вольный пересказ обвинений и ответов на них подчиненного, а когда Макс со вздохом признался, что потом ему пришлось засветиться перед камерой – неожиданно довольно кивнул и поинтересовался эмблемой телеканала. Выслушав ответ – я даже не обратил на эмблему внимания, кстати – Серпов задумчиво покивал и отправил нас восвояси. С наказом «заткнуться и не отсвечивать», конечно… Когда мы выходили, он набирал чей-то телефон.
     Я подвез Макса до его отельчика, где у него работала какая-то родня – после беседы с майором, обошедшейся без огрвыводов, он прямо воспрял и все предлагал зайти тяпнуть «по полтинничку», я едва отбоярился завтрашними стрельбами, с чем он согласился, и, договорившись о месте встречи и комплекте (какой там комплект, обе снайперки и патронов… побольше!), мы разошлись. Точнее, я разъехался, если так можно сказать.

Порто-Франко, отель «Березка», номер для сержантского состава РА, 28-е число 8-го месяца.

     Утро как утро, выспался, все-таки в длинной ночи есть и своя прелесть – когда бы не проснулся, обычно это все еще утро, тем более я вчера завалился пораньше. Вставать было лениво, но все равно надо – иначе опоздаю… везде. Завтракать, смотаться в гараж – обещали начать установку облицовки назад, все оборудование практически установлено и протестировано – потом на стрельбище, точнее, на выезд с Максом, и назад, в «Березку». И без этих идиотских ситуаций! Хватит, развлекся, дважды чуть не пристрелили и раз чуть не сожрали.За день, между прочим! Какая свобода в этом чудесном мире, наслаждайся жизнью – если выживешь! Прям мечта! И ведь есть придурки, сами сюда рвутся! Ладно, если на Старой Земле задница горит, тогда такой шанс – выход для многих, все лучше, чем быть зарытым на ближайшей стройке/лесопосадке, или сесть лет так до конца жизни… своей и правнуков… Но ради интереса или адреналина – увольте. Мне уже достаточно – за неполную неделю по горлышко нахватался. Или это именно в Порто-Франко так весело? Свалю в ПРА – посмотрим. С другой стороны – родных сюда по-любому перетащить придется, когда обзаведусь парой комплексных стимуляторов. Раньше – нет смысла, я все же хочу не укрепить их, в их состоянии заметной уже старости, а именно омолодить, а это, как я понял, надо делать по свежим прививкам в период адаптации – пропустишь день, и труба, хоть по плечи себе локти отгрызай.
     На этот раз я обошелся без кофе – никогда его и на Земле не глушил литрами, и тут не хотел начинать. Повалялся в ванной, потом контрастный душ, чистое белье и высохшие ботинки – что еще надо для комфортного существования? Правильно – обильный и вкусный завтрак. А то обед, по местным реалиям, может вообще не наступить, или плавно в ужин трансформироваться – как вчера… Так что – в ресторанчик!
     При входе на меня очень странно посмотрела администратор, а когда я вошел в зальчик привычной уже кафешки, чей-то веселый голос произнес:
     - А вот и второй! Солист! – и вокруг раздались аплодисменты. Я даже оглянулся – кто пришел, наверное, уважаемый человек, но к аплодисментам добавился хохот, а улыбающаяся официантка подхватила меня за локоть и направила к столу, за которым сидел Макс (как и договаривались), и Зырянов. Зальчик был полон примерно на треть – и вот вся эта толпа, человек пятнадцать, провожали мое движение аплодисментами! Очень, надо сказать, неприятное ощущение – особенно когда не знаешь, за что тебя так… С лица Макса можно было писать картину «Озадаченность». Я уселся на соседний стул и поинтересовался:
     - И что все это такое? Кому и за что хлопают?
     Ответил Зырянов, весело скалясь всеми зубами:
     - А ты вон на экран посмотри, как раз выпуск новостей. Я тебе переведу, это на немецком.
     На экране висящего на стене телевизора появилась заставка, быстро сменившаяся миленькой девушкой в легкой одежде, смуглой и улыбчивой. Девушка заговорила, и Антон начал переводить:
     - Так, это про погоду, про сезон дождей, скоро… ага, это про перестрелку в порту… трое убитых, двое раненых, кто-то удрал… Это тоже не интересно, какие-то бабские дела, новый салон модной одежды… Ага, вот. Дословно: «А теперь сообщаем о… дополнительных новостях… насчет вчерашней попытки орденских вояк подло отомстить Русской Армии – попытке всласть… покуражится над двумя заехавшими на базу «Европа» за… снаряжением русскими парнями, из которых, как удалось узнать, к РА принадлежал только один. Его тронуть орденцы побоялись, попытавшись выместить… свою злость на простом русском, попробовав его ограбить и унизить. Однако русский оказался не робкой породы… не робкого десятка, и в ответ послал орденцев так, как посылают хамов все уважающие себя люди. При попытке угроз русский пообещал применить свое оружие, только что купленное в арсенале базы и как раз то, которое патрульные ордена попытались сделать… э-э-э, поставить ему в вину. Впрочем, смотрите сами – хотя, наверняка, вы видели это еще вчера вечером…».
     А дальше я с большим удивлением увидел на экране, как я, под прицелами орденцев, выхожу из машины, ну, и разговор с Мекленбергом, вполне отчетливый, с субтитрами и даже закадровым дубляжем, о чем голос-комментатор предупредил еще на неозвучиваемом этапе!Этот этап Зырянов переводить не стал, ехидно подхихикивая в самых, на его взгляд, забавных местах. Мне вот было как раз не до смеха – я как-то не думал, что эта ругань на КПП базы станет предметом общего внимания. Да еще поданная таким образом! Я никак не тяну на проблему для ордена, в лучшем случая на мелкий прыщ, а прыщи, обычно… выдавливают, блин! Я ж даже геморроем для местных гегемонов не буду, так, незначительное раздражение! Кажется, попал… И рыпаться поздно – ну, даже если этот драный канал новостей раскается, то видели ролик, судя по встрече, уже все, кто хотел. Единственная радость – кажется, здесь мне аплодировали только свои, а лица моего на съемке не очень-то и различишь – я в кадре со спины… Хотя – кто я такой, при желании, выяснить проще простого даже без учета ай-ди… В смысле, для левых кренделей, орденцы наверняка и так уже давно в курсе… Ну, веселуха продолжается!
     В этот момент я на экране уже сел в машину и уехал – монтаж телеспецы сделали качественный, ужав почти десять минут ругани и еще столько же, если не больше, ожидания, в три-четыре на экране, при этом не потеряв ни грана смысла! Уважаю. Но на экране появилась все та же девица и снова заговорила, и опять начал дублировать Зырянов:
     - Однако, уважаемые телезрители, это еще не все новости! Оказалось, что эта, крайне грязная со стороны ордена, история, неожиданно получила продолжение! По пути к нашему городу оба уже известных нам героя услышали выстрелы и крики о помощи и не раздумывая вмешались в очередное приключение. На этот раз в ловушку попали новые переселенцы со Старой Земли, устроившие пикник в саванне! Русские бойцы не раздумывая стали на их защиту, и стая виверновых шакалов, будем честными, не самая крупная – не более десятка особей, прекратила свое существование. К сожалению, двоих не очень умных, судя по их поведению, поселенцев, русские спасти не успели. Оставшихся в живых, в том числе троих детей, наши герои отконвоировали к Порто-Франко, не пожелав заезжать, во исполнение требований спасенных, на ближайшие базы – мы с вами прекрасно понимаем, почему – и благополучно доставили этих… людей… к орденскому КПП. В благодарность за спасение эти… переселенцы выставили претензии к своим спасителям, при этом даже не подумав компенсировать имхотя-бы потраченные патроны – причем, судя по гильзам, и те самые, из-за которых одного из русских чуть не убили орденцы! Как видите (на экране в это время прокручивались записи с места побоища, в недоеденных останках даже еще можно было угадать как людей, так и шакальи тушки – надо же, и туда смотаться успели!), переселенцы даже не потрудились подобрать своих погибших товарищей, зато придумали, как им казалось, способ нажиться на своих спасителях. Крайняя степень подлости – эти новички обратились к орденскому посту с предложением арестовать спасших их русских, и вы не поверите – орденцы тут же согласились это сделать! Черная неблагодарность со стороны новичков и крайняя предвзятость со стороны ордена! Неизвестно, чем бы закончился этот конфликт, но, как видите, в ситуацию вмешались новые действующие лица, с хорошими аргументами (на экране как раз БТР ворочал стволом скорострелки), и эти аргументы убедили всех негодяев, что претензии новопоселенцев не слишком обоснованы. А теперь послушайте обвинителей, отплативших своим спасителям, без преувеличения спасшим их жизни, подлостью и гнусной клеветой…
      Спич Марты я слушал рассеяно, вполуха. Когда она закончила высказывать свои нелепые претензии, большинство видимых мне лиц морщились в брезгливых гримасах. Ведущая, тоже слегка брезгливо, добавила:
     - А теперь интервью с ее спасителем, на удивление ровно отнесшимся к этой гадкой… ситуации. Боец РА, представившийся Максом, любезно, что, принимая во внимание все произошедшее, говорит о великолепной выдержке и железной воле, ответил на несколько наших вопросов…
     Дальше шло интервью Макса, довольно сжато и сухо поведавшего про обстоятельства знакомства с фрау Мартой и ее семейством. Макс был просто на удивление лаконичен и безэмоционален, единственное, что он отметил, это отказ переселенцев подобрать тела своих погибших.Вот тут мелькнула тень отвращения, а дальше он опять коротко и сухо рассказал о дороге к городу, уложившись в пару-тройку фраз (это вместе с происшествием на КПП). Когда он пропал с экрана, а на его месте опять появилась симпатичная журналистка, Зырянов прекратил «сурдоперевод» и добавил от себя:
     - Поздравляю, Маньяк, ты сейчас один из самых популярных людей среди новичков. Я, вообще-то, не припоминаю, чтобы менее чем за месяц, если не считать твоего валяния в больнице, кто-то стал бы настолько известной личностью. Это пока еще не всем известны твои художества в полном объеме... – он бросил короткий взгляд на Макса.
     - И слава богу. – буркнул я. Антон ухмыльнулся:
     - Не дрейфь, прорвемся! Как там твой пепелац? Скоро проверять будем?
     Я кивнул:
     - Спецы обещали днейпять. Когда точно конвой планируете?
     - Назначено на тридцать девятое число. Много набирается транспорта, вызвали дополнительные силы, примерно к тридцать второму-третьему должны прибыть. Ну, и дней пять на отдых и окончательное согласование.
     Я прикинул сроки и облегченно выдохнул – вполне успеваем, даже если китайцы или механики затянут с ремонтом. В этот момент в зале появился Сергеич со своим семейством, начали искать место для завтрака, а потом увидели нашу компанию, Сергеич аж запнулся, и повлек все семейство к нам. Старшая Щеглова что-то прошептала на ухо мужу, а потом решительно, хоть и не очень охотно шагнула ко мне и четко, хоть и не громко, сказала:
     - Здравствуйте, молодой человек. Я хочу просить вас извинить меня за мои неоднократные попытки вас оскорбить и некоторые мои… грубые и невоспитанные намеки, которые вы вежливо игнорировали все это время. Я очень хотела бы, чтобы вы попробовали забыть эти моменты и не считать меня вашим недоброжелателем.
     Я удивленно вскинул брови, вставая со стула:
     - Да, я, собственно… никаких вопросов, конечно я полностью… э-э-э, прощаю… то есть я и не считал вас… ну, в общем, не… недоброжелателем…
     Женщина хихикнула и вполне нормально добавила:
     - Большое спасибо. Тогда – мы всегда вам рады, если что. – и вернулась к уже усаживающимся за соседний столик дочерям. А вот Сергеич устроился за нашим столиком на последнем свободном месте. Вот его я и спросил:
     - И что это с твоей супругой? Откуда такое изменение отношения?
     Сергеич хмыкнул и сообщил:
     - Новости вчера посмотрели, всей семьей. Раза четыре, по разным каналам, даже с русским комментарием нашли. Жена аж валерьянку пила, до того разнервничалась. Понимаешь, ты вроде и не хвастался, но вот звучало все это как боевик напополам со сказкой. Когда ты в кафе тогда рассказывал про свои машины, Натаха мне довольно ехидно на ухо комментировала, а уж дочкам и вообще тебя как… э-э, молодого… враля, охарактеризовала. Потом ты появился с машинами и оружием, но тут уж нашла коса на камень – теперь ты для нее стал богатеньким мажором, с мутным прошлым и весьма… раскованным поведением. Тут действительно, то… девки, то местные горничные… Да и средства у тебя есть… Да-а-а… Ну, а вчера она поняла наконец, что… не права. Да и от меня – уважаю. Так стоять под прицелом, как стоял ты… Это дорого стоит, и я верю всем словам, сказанным про тебя вояками – это не сыграешь! Ладно, какие планы? Утро у меня свободное…

Порто-Франко, 39-е число 8-го месяца, площадка перед КПП на выезде на северную дорогу.

     Ну, наконец-то! Все, чао, суматошный город-вокзал! Выезжаем! Не знаю, как будет там, а вот здесь меня уже ничего не держит. Девчонки устроили прощальную ночь, причем настолько… прощальную, что спать хочется жутко. Кажется, мой организм наконец-то стал приходить в среднестатистическое человеческое состояние, я имею в виду – из кроличьего. Ремонт машины в итоге обошелся в двенадцать с мелочью штук, еще полтысячи пришлось отдать за перекраску и подготовку к буксировке «самурайчика». Зато моя машина – реально теперь дача на колесах! Удобно, даже где-то уютно, все работает и довольно качественно, необходимые расходники и всякая мелочь в наличии… Вчера опять пришлось побегать, я вдруг обнаружил, что в машине есть все, кроме еды! Ну, если не считать ящик тушенки и сухпайки. Пришлось хватать ноги в руки и ехать закупать продовольствие в товарных объемах – как свежее, так и различную консервацию. На удивление дорогими оказались морепродукты долгого хранения – кроме моллюсков, пожалуй. Опасное дело ловить рыбку в местных морях, сейнеры вооружены что сторожевики, кроме ПВО, конечно, сети меняют чуть не каждый день – такое тут водится, что и бывалые китобои обгадятся при встрече, а сети с рыбой эти твари как столовую бесплатную воспринимают… Мне рассказывали, что сейнеры дальше пятидесяти миль не отходят от портов, сети не ставят, ловят почти все тралами, кошельками пробовали, но уж больно расход сетей велик! Не успел выбрать – а халявщики уже прибыли, рванули сетку, и лопают… Ну, и самое главное – разделывать рыбу на судне практически невозможно, при определенном количестве крови в воде на обед прибывают совсем уж жуткие чуды, для которых местный сейнер – не более чем мелкий конкурент, которого надо… того! Так что, если на борту нет глубинных бомб, а лучше РБУ – так не стоит и связываться. Ну а если сейнер всем этим оборудовать – так рыбка, по цене, что соловьиные язычки пойдет! Консервный заводик есть, помаленьку клепает местных «бычков в томате», но именно что помаленьку – нет товарного количества. А моллюски – их тут на фермах выращивают, воду спустил или откачал – и собирай, зверью на плесы хода нет, там такие волноломы и решетки, что и плезиозавра остановят!
     Холодильник плотно забит морожеными кусками местной селедки, размером с земного тунца, а также деталями вполне земных свинок и телят, ящики с тушенкой из антилоп и рогачей, банки с теми самыми «бычками» в томате и масле тоже намертво закреплены, плюс пара коробок со свежими продуктами – девчата постарались. Тамара даже слезу пустила напоследок, хотя уже пятый день работала на сестер Менг и жизнью, в целом, была довольна, а от перспектив аж подвизгивала. Карина была более спокойной, только сожалеюще вздохнула и умелась по своим делам, естественно, напоследок пригласив «…не забывай, будешь у нас в Порто-Франко…». Я так же дежурно пообещал «…разумеется, буду помнить и скучать…» и постарался побыстрее настроиться на долгую и тяжелую дорогу. Сергеич бибикнул, выезжая со стоянки, я чуть даванул газ и пристроился за его прицепом, через десять минут мы уже получали номера и частоты связи (Сергеичу просто вручили «ходи-болтайку» веселенького желтого цвета), а еще через час разношерстная колонна уже вытягивалась за ворота и пристраивалась на площадке перед КПП – последний раз проверить запасы, расплатиться с конвойщиками, кто еще не сделал этого раньше, зарядить и пристроить под руку оружие и прочие надобности. Собирался конвой больше двух часов, но ближе к обеду, наконец, старший, капитан Маслов, дал команду на движение. Мое место было почти в самом конце, так что еще минут двадцать я наблюдал за попытками автостада выстроиться в нормальную змейку и начать равномерное движение с постоянной скоростью. И сам получил нагоняй по радио, прозевав собственный старт! Блин, замечтался! Обидно, однако… На этот рейс я взял себе новый позывной, представившись заму Маслова как Варан. Ну, ничего нормального в голову не пришло, а свое местное прозвище называть не хотелось – и известно слишком, в узких кругах, и не сказать, чтоб уж очень благозвучно. Но когда уже несколько злобный летеха потребовал шустро назваться для оперативной связи, я как-то растерялся, а кто-то недалеко как раз выдал фразу «…да эти зверюги даже от варана могут в одиночку отбиться, заметь, не удрать, а именно…». Я на автомате и ляпнул:
     - Варан? Это такой ящер, который… – но летеха на интонацию внимания не обратил, посчитав как ответ на свой вопрос:
     - Так, Варан, пойдешь в хвосте, слушай радио, не гони и не старайся показывать класс, тут твои умения гонщика никому не нужны… – и так далее на пять минут дежурного инструктажа. Я же решил не дергаться, все ж получше, чем предыдущее имечко, варан так варан. Вот и услышал по рации:
     - Варан, твою дивизию, какого х…я застрял, твоя очередь за грузовиком идти, не тормози колонну!!!
     Я торопливо дернул машину, заглох, получил еще пару ласковых и все же пристроился за грузовиком-автобусом, в котором в ПРА ехали несколько семей из разряда неимущих. По-моему, беглецы из какой-то «братской» республики, как бы не белорусы, точнее, «русские белорусы», смывшиеся от расплодившихся в последние годы,как опарыши на трупе, нациков…
     Автобус был вылитый «шлюхобус», в котором я катался в первую свою поездку по этому миру, и вызывал у меня неуместное веселье при каждом взгляде, так что ехал я с улыбкой во всю физиономию. Да, весь первый час. Потом оказалось, что крутить руль в течении целого дня – это вовсе не развлечение. Блин, это работа! И очень даже муторная. И это в моей машине, под кондиционером и с гидроусилителями всего, что только можно усилять, и на «плавающей» сидушке! Каково было тем, кто передвигался на обычных легковухах, или, спаси и сохрани, на чем-то типа «КРАЗа» или «шишиги» – я боялся даже представлять. Когда через три часа объявили привал, столпив наше стадо на широкой площадке у подножия какого-то холмика, из-за руля я буквально вывалился. Черт, жалких три часа в довольно удобной позе – и такой результат… При виде большинства прочих разминающих ноги людей, я вынужден был признать – я такой не один, но и тех, кому такая поездка что прогулка – предостаточно. Даже детвора, лет так от пяти до двенадцати примерно, уже затеяла чехарду вокруг машин. Но кое в чем я этих новичков все же превосходил – только двое мужиков из автобуса озаботились прихватить пистолеты, да и то как-то так, что было видно – больше для солидности повесили на ремни. Остальные вообще высыпали из машины как туристы! На их фоне я с А762 под рукой и «береттой» в кобуре на животе выглядел как завзятый псих-милитарист, да еще дополняли картинку несколько подсумков с магазинами на РПС-ке, и две «лимонки» – в кармане и в подсумке. Мне настолько не понравилось отсутствие оружия на Базе, когда я чуть не голышом стоял под прицелами, что после долгих раздумий я приспособил в кармане свой вариант «смертной» гранаты…
      За моим кемпером разминался водитель следовавшего сзади грузовика, вместе с напарником, к ним подошли еще двое и о чем-то разговорились, иногда взрываясь хохотом. Последний в году конвой был довольно велик и по староземельным меркам – если бы там вообще ходили конвои. На глазок, в ПРА и попутно следовало около сотни машин, может чуть больше. Правда, в это число входили еще и шесть БТР-ов охраны, два «Ростка» и четыре«восьмидесятки», только пушечные какие-то модификации. К ним конвойщики имели еще и четыре БРДМ-а, в четырехколесной модификации, и, кажется, не с КПВТ в башне, что-то более скромное, но тоже крупняк. Впрочем, я мог и ошибаться... К этому бронедивизиону прилагались еще и четыре грузовика с небольшим десантом, классические «гантраки» по типу амеровских времен Въетнамской войны, в кузовах либо крупнокалиберный пулемет, либо мелкая скорострелка вроде ЗСУ-23-2, точнее не разглядел, поскольку зачехлено и под тентом. Собственно, и это-то увидел только потому, что по старой памяти шапочно знакомый караульный меня не сразу шуганул, и я практически случайно заглянул под тент – а так они выглядели как обычные грузовики с пехотой, в каждом человек по десять, с тем что в кабине рядом с водителем.Такимобразом на каждую конвойную машину приходилось около восьми-девяти поднадзорных. Народу в конвое тоже было довольно много – помимо частных машин вроде моей, на которых передвигалось от одного человека (я и еще пяток таких же) до четырех-шести (семейство Щегловых, например, видел еще семью с четырьмя детьми, от пяти-шести лет до примерно четырнадцати-пятнадцати), шли еще четыре «автобуса» с какими-то вахтовиками, возвращавшимися с сезонных работ или наоборот, ехавшими на них, не знаю. Эти были ребятами тертыми, и каждый бродил вооруженным до зубов, не хуже армейцев. Плюс еще пять автобусов, но сосвеженькими переселенцами, разнокалиберной ордой без всякой соображалки относительно местных реалий…
     Перекур закончился, на мой взгляд, слишком быстро – уже через полчаса, моя задница опять примостилась на сиденье, и колонна, на этот раз куда быстрее, тронулась. Как ни странно, но в этот раз я уже чувствовал себя за рулем куда свободнее, даже появилась возможность посматривать по сторонам. По радио уже меньше орали начальник и его зам, стало намного меньше резких торможений и требований сократить интервал, даже пыль стала как-то более редкой, а может, сменился ветер… В один из таких более-менее равномерных моментов движения я даже смог оглядеться вокруг – и только вот сейчас наконец увидеть действительно Новую Землю! Все, что мне попадалось на глаза до сегодняшнего дня, исключая, пожалуй, схватку с вивернами – вполне укладывалось в земные реалии, ну, пусть даже реалии какого-нибудь Сомали или там «страны вновь победившей демократии» типа Ливии или Ирака, под прицелом заокеанских и прочих «миротворцев» и напополам с обычной махновщиной… Но в общем-то не выбивалось из понимания. Ну, стволы у каждого встречного, ну, кровочку тут не считают особо, особенно чужую, ну, живут не по законам, а по «понятиям» и по праву силы… На Земле таких стран тоже хватает, и с каждым годом все больше и чаще! Особенно если у государства есть что-то полезное, тогда уж его обязательно и как можно быстрее облагодетельствуют «свободой и демократией» вместе с их «прелестями»… Но все это было как-то понятно и местами даже привычно, что-ли. А вот сейчас я видел огромное пространство, покрытое кое-где кустарникровыми зарослями, сухой и не очень травой, с редкими холмами и небольшими рощицами, и это пространство было чужим. Цвет земли, буровато-ржавый, даже на американских равнинах он более приятного оттенка. Небо, огромное и ярко-слепящее, белесо-сероватое, не похожее на земное. Полное, абсолютное и постоянноекруглосуточное отсутствие облаков, может, где и есть на Земле такое, в пустынях Африки, но я такого не видел даже по телевизору. Солнце тоже вроде бы и меньшее, чем в полдень на Земле, но печет так, что кажется, будто оно совсем рядом. Вдалеке какой-то скалистый выступ-останец, вокруг него чахлая растительность, хотя, может, чахлая она только издалека. А вокруг этого «оазиса» - стада. Рогачи! Я впервые здесь вижу живьем рогачей, чуть не символ этого мира, как кенгуру в Австралии! Стадо, или как это назвать, медленно плетущееся в одном с нами направлении, к где-то впереди расположенным горам. Рогачи тоже уходят с равнин на период мокрого сезона, ближе к твердой почве и условно высокой местности, как и большинство прочей равнинной живности. Но какие эти зверюги огромные! И – неправильные какие-то. Довольно низко относительно всего тела расположенная голова делала их чем-то похожими на черепах, похоже, до травы таким тушам дотягиваться не очень легко. Масса рогов, торчащихиз всех частей тела через густую черную шерсть нефункциональна, как у некоторых динозавров, какими их рисуют палеонтологи-реконструкторы. Но если у динозавров большинство их шипов-щитков-рогов-воротников несли, вроде бы, еще какие-то функции, вроде терморегуляции организма, то вот у рогачей, насколько я знал, рога были именно рогами, и на кой черт они торчали из крупа в сторону хвоста, например, объяснить не мог никто. Бодаться задницей – не очень удобно, даже и в Новом Мире! Собственно, охоте гиен и прочих хищников на этих недоежиков такие рога ничуть не мешали, так что даже непонятно, как и зачем они сформировались у этого вида травоядных гигантов… Недалеко заметно еще одно стадо, на этот раз то, что тут назвали «большая антилопа». На вид оно больше напоминает зубров или бизонов, только с длинными прямыми рогами в количестве четырех штук, и посуше на вид, такое длинноногое и массивное копытное. Любимая добыча гиен; кстати, насколько рассказывали знатоки в Порто-Франко, на рогача гиена идет неохотно – один удачный удар головой или ногой с массивным копытом вполне способен ее покалечить, а значит, в итоге и убить. А вот антилопа может только бодаться, ноги заметно слабее, что куда менее опасно. Правда, и передвигаются антилопы стадами не менее чем в два десятка особей, даже на пастбищах, а вот рогача можно застать и одного, разве что в прямой видимости остальных. Но самое интересное – со слов старожилов, антилопу гиена, и не только гиена, сжирает до костей, а то и с костями, а вот рогача – может и полтуши не сожрать! Такое впечатление, что местному зверью, исключая падальщиков, которые жрут все подчистую, не слишком нравится вкус этих зверюг. Людям, к слову, тоже не очень, рогачей разве что на тушенку используют, а в жареном виде мясо, вроде, пресное и жесткое, да и пахнет странно, как ни засыпай приправами. В супе еще хуже… впрочем, сам не пробовал пока что.
     - Твою ж мать, Варан, ты куда прешь, идиот! Дистанцию держи, водятел хренов! – заорала над ухом радиоточка, и я вынырнул из рассуждений, чтобы обнаружить, что прямо перед носом у меня задний борт автобуса с рожами за стеклом, причем далекими от доброжелательности! Замечтался, называется… Я сдернул ногу с газа и выжал сцепление, машина чуть дернулась и пошла по инерции, замедляя движение и наращивая интервал с каждой секундой. Слава фаберже, кажется, не стукнул. Надо же, как засмотрелся! Сзади засигналил грузовик, и я нехотя отпустил сцепление и чуть даванул газ, снова разгоняя машину, но продолжая наращивать все еще близкую дистанцию до впереди едущего. В стекле мелькнул чей-то кулак, но, к счастью, этим и ограничилось. Стоит, пожалуй, поосторожнее, а то на ночевке и морду набить могут, чего доброго. Главное, за дело набьют, лучше не нарываться.
     Вечером конвой остановился на большой, огороженной колючими плетнями в полтора метра высотой, площадке, возле неглубокого оврага, по которому тек ручеек вполне питьевой воды. Он выбегал из трещины в каменной стене оврага и, как сказали конвойшики, в нее же и нырял, метров через триста. Сам овраг был не столько даже оврагом, сколько каменным миниканьончиком в гранитном основании равнины, метров в пятьдесят-семьдесят ширины, причем сам скальный выход имел длину около трех километров и ширину немногим меньше, у начала каньона-оврага имелся еще и небольшой каменный холм, весь в трещинах и сколах, в высоту метровпятнадцать, или поменьше немного. Этакая рваная щель посреди равнины. В самом овраге и по его кромкам росли шипастые кусты и широколистые деревья, иногда довольно высокие, а вот вокруг не было ничего зеленого – только мелкая щебенка и валуны, к концу оврага вообще практически голая скала. Похоже, караваны здесь останавливались нередко, потому что место было прилично обустроено, от продолговатых кострищ с небольшим запасом дров до туалетов типа «сортир уличный», девочки-налево мальчики-направо, причем сортиры защищались целой системой обороны из колючих веток, заборов-плетней с теми же ветками и самой настоящей контрольной полосы, выравненной граблями. Ну, согласен, мало приятного, если тебя в самый ответственный момент ухватит за задницу чья-то пасть! Когда я загонял свой грузовик на место под помахивания солдата-регулировщика, краем глаза заметил боевую операцию по проверке сортиров на необитаемость – пара бойцов с заметной осторожностью зафигачила в каждый из сарайчиков по дымовой шашке, а подумав чуть-чуть, в один добавили еще и гранату! Пожалуй, мой собственный автотуалет ничуть не хуже какого-то сортира… по крайней мере,я туда пойду без автомата!
     На стоянку мне приходилось становиться особо извращенным способом, чуть развернувшись на месте – иначе сцепка с «самурайчиком» не давала открыть задний, он же парадный вход в фургон, а лазать через кабинный переход удовольствие было то еще. Благо еще, вчера, подцепив машину, я успел попробовать как вылезать из фургона вперед, так и пооткрывать вход. При развороте получилось, что мой выход пришелся прямо в сторону оврага, метрах в десяти-пятнадцати от обрыва. Я выбрался из кабины, проверил как открывается люк, закрыл кабину, перебрался в кузов – и вдруг обнаружил, что мне, собственно, нечего делать! Разводить костры, ставить палатки, готовить ужин… Еда осталась, мне ее еще день-два доедать, благо, умненькие девушки приготовили все полусухое и копчено-вяленое, свежего было мало, а сырокопченая до деревянной твердости колбаса, например, даже в здешнем климате неделю спокойно пролежит и без холодильника. Ну, супчик какой можно сварганить, но это работы на полчаса, на нормальной кухне-то и на скорую руку... Можно спать завалиться с книжкой, но вот как-то не хочется, после дня за рулем хочется чуть пройтись, размяться, подвигаться! О, как раз вот собирают народ на инструктаж, надо сходить, молодцы ребята, вроде и рассказывали, и по рации перед стоянкой говорили, и вот опять будут про местное зверье туристам объяснять. Надо же, опять они все без оружия… а, нет, вот мужик моих лет, то есть моих прежних лет, с СКС-ом, еще один с «мосинкой», и вон бугай здоровый, с АКМ-ом, а рядом еще пара похожих вертится, у одного, дохловатого даже на моем фоне, тоже АК, только совсем древний, как бы не АК-47 этак пятидесятых годов, а вот второй вооружен ТТ-хой и каким-то довольно новым внешне автоматом, подозрительно напоминающим«доделанный АК», но точно не советско-российского производства. Обвешан разными планками, коротковат, хоть и не «ксюха» ни разу, и магазин какой-то странный, как разлинованный и вдоль, и в поперёк. А вот газоотвод и верхняя крышка – не спутаешь. Чей-то клон, наверняка, кто только «калаши» не клепает сейчас, и не всегда кривыми руками, кстати. Чем же они мне не нравятся?! Вся эта троица, хоть «крутой автомат» вроде как сам по себе? Посмотрим, с детства если человек мне не нравится с первого взгляда, то обычно с ним у меня в итоге конфликт, исключений пока не случалось, хотя конфликт мог и через пять-десять лет возникнуть. Как чувствую гниловатый народ, или сам себя так обманываю, а потом из-за моего отношения так выходит? Что там лейтенант рассказывает?
     - Повторяю еще раз! Все за пределами лагеря передвигаются с оружием; кроме большого зверья, которое прогоним или убьём мы, есть масса куда более мелких, которые опасны не меньше, и которых мы можем не успеть даже увидеть! Огонь открывать только когда на линии выстрела нет человека! Все оружие на предохранителе! Все, кто не выходят за охранную зону, во избежание несчастных случаев, могут оружие оставлять в машинах, кто не умеет пользоваться или не уверен в своем умении – из лагеря не выходит! Детей из лагеря не выпускать! За водой сейчас организуем группу, все желающие могут присоединиться к ней со своей тарой! Костры жечь только там, где уже устроены кострища, если есть необходимость, готовить пищу по очереди! Никаких драк или стрельбы друг по другу, в случае бессмысленного огня виновные как минимум будут вышвырнуты из конвоя, а при тяжелых последствиях – повешены! Это не шутка, предупреждаю еще раз!
     Я дослушал очередной вариант «…туда не ходи, снег башка попадет…», и выбрался из столпившегося вокруг оратора народа. Чуть подумал, потом вернулся к фургону, взял небольшую, литров на пять стальную канистру из нержавейки (таких мне китайцы в кемпер укомплектовали аж пять штук, очень похожи на те, что ребята из РА в «сузуку» сложили) и, закрыв на ключ все двери, присоединился к отправляющимся за водой переселенцам. Не потому, что мне нужна была вода, а для «посмотреть» - ведь новый мир же! Тут даже трава не слишком похожа на земную, вся такая будто сплетенная из тоненьких волокон, и выглядит это… ну, как если бы лист земной фиалки, которая, стоя у многих на окнах, заменяет прогулки по парку, вытянулся бы на полметра-метр, при этом будучи по толщине не более пяти-семи миллиметров, и при этом был бы не слишком пушистым, но зато как бы без сердцевины, ну не могу объяснить по-другому! Наверное, это как-то помогает сохранять или, чем черт не шутит, собирать влагу в жаркий сезон, который тут почти весь год. Выдернуть пучок из земли почти нереально, каждый отдельный листик вырывается с серьезным усилием, причем именно рвется; выдрав пяток стеблей, я ни разу не вытащил корня этой травки! Похоже, он у стебельков как у кактусов – очень длинный и о-очень глубоко…
     Наконец кое-как сформированная группа «водоносов» двинулась к спуску в овраг. Предстояло пройти около двухсот метров по дну оврага до источника, чтобы набрать действительно чистой и холодной воды. Сопровождали группу из двух десятков людей с канистрами пятеро бойцов, все в полной выкладке. Первыми двигались прикрывающие друг друга разведчики, за ними узкой колонной по двое топали мы, за нами и по бокам колонны шли еще трое бойцов. Народ чувствовал себя на пикнике, громкий говор и веселые возгласы то и дело прерывались криками и хохотом. Набирали воду долго, но разойтись сержант не дал, вызвав ропот недовольства и даже откровенные намеки на угрозу, которые равнодушно игнорировал. Возвращались так же, мой сосед, молодой парень с тёмно-рыжей шевелюрой и весь в веснушках, не сумевший меня разговорить по пути «туда», «обратно» уже молчал, оглядываясь и поминутно прицокивая языком. Весь поход занял около часа, причем шли мы не более десятка минут, остальное время ушло на набор воды. Канистру я забросил в один из держателей в фургоне, прошелся по лагерю, но такая скученность и некоторая… неаккуратность и нечистоплотность некоторых людей и даже целых семей довольно быстро начала вызывать раздражение. Знакомых, коими у меня числились Щегловы, я не нашел, правда, не очень и старался. Выслушав очередное мнение на смутно-понятном как-бы белорусо-украинском (черт их знает, но очень похоже «говиркают» западенцы на Волыни) о шляющихся без дела, едва не дернулся к пистолету, и решил, что вполне уже нагулялся. Забравшись в фургон и задраив входы, включил внешние камеры на контроль окружающего пространства (я вообще обалдел, когда увидел этот девайс, «датчики-наблюдатели», как их Сергеич обозвал, и выбил из китайцев установку автоматической записывающей программы, точнее, перенос ее с прежнего, «убитого» компа на новый – теперь при включении камеры исправно писали полный периметр, и накопителей хватало на трое с четвертью суток непрерывной регистрации), приготовил ужин и упал на кровать с желанием продрыхнуть до утра.

Северная дорога, 40-е число 8-го месяца, конвой на Демидовск, кемпер.

     Выспаться мне удалось с трудом. Ночью не обошлось без неприятностей. Сначала меня разбудило кваканье тревоги – камеры засняли движение возле машины нескольких человек. Причем эта троица внимательно осматривала мой фургон, даже пощупал его один тип, в котором я легко узнал дохлого из виденной днем неприятной компании. Вот на щупанье и среагировал датчик сигнализации, разбудив меня тихим, но крайне противным звуком тревоги. И захочешь – не проспишь… час я просидел с автоматом под рукой, но троица не вернулась, правда, рожи всех трех на камеру засветились. Только я рискнул опять заснуть, как в лагере началась серьезная и довольно громкая суета, мимо кемпера в сторону условного начала колонны ломанулись несколько бойцов, даже пару выстрелов кто-то выдал, что только добавило суеты и паники. Ну, и когда орет рупор-громкоговоритель, «…не паниковать, человека укусила сколопендра, помощь оказана, продолжайте отдых…», тоже не очень расслабишься. В зачет этой бурной ночки старт колонне был дан часов в девять, на дорогу автостадо вытягивалось около сорока минут, так что реально двинулись мы в десять. Шею и спину у меня после вчерашнего пути ломило, но в целом чувствовал я себя на удивление неплохо, может, благодаря вновь обретенному здоровью, а может, нормально работающему кондиционеру в кабине. На этот раз движение было чуть более скоростным, машины уверенно держали сорок пять-пятьдесят километров, и заминок и команд замедлить движение было куда меньше, чем вчера – народ потихоньку втягивался в ритм пути. Я тоже приноровился немного, и сегодня осторожно оглядывался вокруг, каждые полминуты уже на автомате оценивая расстояние как до впереди идущего, так и до преследующего грузовика. Места в колонне были теми же, что и ранее, зато пыль сегодня усилившимся ветерком сносило лучше, так что с одной стороны вид на саванну был почти туристическим. Но и виды, практически не меняясь, начали несколько надоедать – равнина, холм, рощица, равнина, холмик… Рогачи, мелькнувшие вдалеке, особого восторга тоже уже не вызывали, проскакавшая в сторону от дороги группка антилоп тоже не вызвала интереса, зато я сумел увидеть еще и здешних свиней. Ну, действительно, свиньи и есть – очень похожи на африканского бородавочника, только раза так в три-четыре крупнее и поджарые, что гепарды; да морда больше, относительно туши, с целой выставкой безумного стоматолога в пасти, и пасть пошире и поприплюснутее. Милая зверушка, одним словом! Стая (ну, не стадом же ЭТО называть) в десятка полтора голов лакомилась дохлятиной метрах в пятидесяти от дороги, не обращая внимания на проезжающих людей и рой насекомых над падалью. Один из «бардаков» притормозил и дождался, пока колонна проследует мимо, держа стаю на прицеле башенного пулемета, но даже этим вечно-голодным тварям пока что было достаточно – в сторону колонны ни один даже не посмотрел. Чавкали.
     Вообще сегодня саванна была населена куда более активно – зверье то и дело мелькало вокруг, кто-то кого-то гнал, кто-то уже жрал, над травой мельтешили местные бабочки-стрекозы-мухи, довольно пестрые и крупные, раз на обочине я заметил корчащуюся толстенную змеюку метра три длиной, которую переехал кто-то из впереди едущих… саванна кишела жизнью, спешащей завершить свои дела перед сезоном дождей. Дорога чуть петляла, обходя высокие холмы и вроде бы ровные участки, возможно, овраги или еще какие препятствия, и команда остановиться на привал-обед прозвучала даже как-то неожиданно. Остановились в этот раз в широком распадке между двух холмов, на которые шустро метнулись БРДМ-ы с наблюдателями. Распадок оказался тоже «наезженым», тут была оборудована стоянка, но без плетня-забора и источника, только туалеты и кострища с остатками дров. Из-за топлива даже вспыхнула ссора сразу трех семейств, быстро погашенная бойцами конвоя. За полтора часа желающие приготовили и употребили обед, остальные подкрепились сухпаем и обменялись новостями. Как сообщил мне один из ехавших в идущем перед моей машиной автобусе, ночью в палатку к паре едущих в Москву молодых переселенцев каким-то образом попала сколопендра, насекомое размером с мышь-полевку, хищное и очень ядовитое. И тяпнуло девку за задницу, которой та ухитрилась придавить живность. Укус крайне болезненный и опасный, не зря же уколы врачи тоже любят делать в туда, да и яд сколопендры относится к нервно-паралитическим… Благо, девка успела завопить сиреной, разбудила сожителя или кем он там ей приходится, тот тоже не растерялся, распахнул палатку и выпнул туда сколопенру, ну, и на помощь позвал. Штатный медик вколол противоядие, когда девка уже только всхлипывать могла, тело одеревенело. Обычно у человека есть от пяти до десяти минут для самоспасения, дальше еще минут десять-пятнадцать шанс на помощь друзей, а больше получаса не переживет никто, хотя умирает человек среднего веса и роста часа через полтора, не раньше. Теперь деваху везет санитарная «буханка», ориентировочно к вечеру полностью вернется подвижность, и ее пересадят обратно в машину к мужу, точнее, переложат – на задницу она сможет сесть дня через два, как минимум.
     В этот раз двинуться мы смогли всего лишь за полчаса; истины ради, колонна на стоянке перестраивалась в две линии, а не в компактный лагерь, как на ночевке. Движение замедлилось, дорога стала чуть более извилистой, обзор тоже стал ближе, «бардаки»носились по холмам как шальные, но к вечеру саванна вновь стала обычной, пологие равнины с редкими скальными останцами и рощицами. Еще через час мы услышали долгожданное «…скорость держать не более двадцати, следить справа, становимся на ночь, регулировщикам направлять машины по местам, стоянка через четыре километра…».
     В этот раз мы устроились в этакой подкове, образованной двумя небольшими холмами. Источник был и тут, но вместо оврага образовывал озеро метров тридцать в поперечнике, в которое впадал ручейком трех метров длиной. Я присоединился и к этому походу за живительной влагой, просто ради разминки и впечатлений, причем в этот раз, как и весь прошедший день, выходил из машины через кабину, не афишируя основной вход. В этот раз нас шло человек тридцать, и не обошлось без происшествий – один из подростков, паренек лет четырнадцати, поперся«пройтись» по берегу озера. Чего ему там было надо, он потом толком так и не объяснил – скорее всего, покидать в воду камешки хотел от безделья. Когда из кустов к нему метнулся виверн – мальчишка сумел только завыть что-то нечленораздельное и с места скакнуть в озерцо метров на семь! Шакал промахнулся – скорее всего, от неожиданного звукового удара, а через пять секунд в бедолагу лупили пять автоматов – из них только два конвойщиков – три СКС-а и одна «мосинка»! Сопляка достали из озерка, папаша сначала ощупал его со всех сторон, а потом, убедившись в сохранности, от души выписал смачную затрещину родному чадушке. Я, кстати, выстрелить не успел – только прицелился, но понял, что шакалу уже ничего не надо, и снова поставил автомат на предохранитель. Правда, и стоял я спиной к происшествию, так что пришлось разворачиваться, соображать, что происходит, и искать место, откуда я не смогу попасть в окружающих людей… Не знаю, может, показалось, но бывший в этой группе водоносов бугай из троицы «неприятных», когда думал, что делает это незаметно, презрительно скривился в мою сторону и брезгливо плюнул на землю. А еще я заметил весьма характерные татухи на пальцах его правой руки, «перстни», не разбираюсь в воровских символах, но то, что это именно зоновские наколки – уверен.
     Вечером, когда солнце уже почти село, я, закрыв фургон, пошел в сторону бойцов РА, точнее, их палаток. В десятке метров меня стопанул караульный, но, поскольку я вел себя мирно, проводил, по моей просьбе, к ближайшему старшему, которым был замученный летеха-зам. Мне предложили сесть на складной табурет и сходу поинтересовались причиной моего появления.
     - Дело в том, что вокруг меня и моей машины какое-то неприятное шевеление. Тут одна мутная компания из трех приметных козлов крутится, вчера машину чуть не облизывали, сегодня тоже что-то на меня пялятся нехорошо…
     Летеха устало выдохнул:
     - И чего ты от меня хочешь? Ты этот… э-э-э… Варан, да? На здоровом кемпере с прицепом?
     - Да, только прицепом у меня «сузуки».
     - Все, помню. И чем я тебе могу помочь? Охрану возле тебя лично поставить? Так после вчерашнего ты у меня даже не двадцать пятый, кто требует себе личного собственного конвоира! Ты вот только идею оригинальную придумал, а так – каждые десять минут приходят! Думаешь, мы тут няньки?
     Я помахал ладонями перед его носом – что-то он совсем «на взводе»:
     - Да нет, я по другому вопросу. Вот если они полезут, а я их грохну – что мне за это будет? Или тут, как на Старой Земле – «превышение пределов самообороны» и презумпция невиновности, особенно для грабителя, рулят?
     Летеха осекся, потом насмешливо прищурился:
     - Это ты собрался троих урок лично валить?! Ты ж вроде сам идешь, без напарников? Ну-ну, киллер диванный… Интересно, а как ты собрался доказывать, что они тебя грабить собрались?
     - А по существу? – уже немного раздраженно переспросил я.
     - По существу, – тон офицера стал сухим и безэмоциональным – если будет четко ясно, что они тебя грабили – вали на хрен. Еще и премию от ордена получишь, штуку за голову. Но, если я или капитан засомневаемся – поедешь на каторгу, с лишением имущества, лет так на пятнадцать-двадцать. Короче, до конца жизни по факту, понял? Так что лучше не отсвечивай, и в ковбоя не играйся… парень (что он, интересно, хотел сказать – «пацан» или «сопляк»?).
     - Еще один вопрос. – не повелся на подначку я – В качестве доказательств что принимается? Если, допустим, я с отмычкой в руках одного из них грохну – второй случайно не окажется «невинным прохожим»?
     Лейтенант задумался, потом нехотя пожал плечами:
     - А ты постарайся, чтоб у второго тоже отмычки были, или там в тебя выстрелить успел, но промахнулся! Не уверен, лучше не стреляй... во второго. Или, например, можешь на камеру снять, как они к тебе лезут – вот тогда да, претензий не будет. – и он хихикнул, показывая, что слова о камере в момент ограбления не более чем глупая шутка.
     Я встал:
     - Больше вопросов нет, жаль, что вот это и все правосудие, но уж как есть. Пойду… камеру готовить.
     Летеха подозрительно посмотрел на меня, потом устало кивнул:
     - Иди, отдыхай… нервный.
     Я вышел из палатки и побрел обратно к машине, прикидывая шансы. Взломать замки сходу эти ушлые гаврики не смогут – как минимум, поковыряются. Устраивать перестрелку в фургоне не хочется, оборудование хрупкое, да и рикошеты никто не отменял. Минус – их трое, и по жизни занимались отнюдь не выращиванием ромашек. Плюс – они уверены, что я «мажорчик», и способен разве что кричать «спасите-я-буду-жаловаться!», а они – крутые перцы. До этих урок еще не дошло, что стволы тут у всех, и многие вполне не пугаются их использовать. Они по старой памяти уверены, что все остальные, не блатные – боятся государства больше, чем бандитов, поскольку бандит, ограбив, может и отпустить, а государственный чиновник не только ограбит, но еще и жизнь поломает. Причем даже не для собственной выгоды, а сплошь и рядом просто из желания «не портить отчетность», или ради эфемерной «раскрываемости преступлений», а то и со скуки… Ну, ладненько, я не приглашал, но чем угостить - найду!
     Когда я уже почти открыл кабину, к мне вдруг подкатился «дохляк», с бутылкой в руке:
     - Эй, пацан, давай с нами выпьем! С мужиками, как положено, вечерком!
     Я отрицательно покачал головой:
     - В дороге не пью, без меня.
     Похоже, ожидавший этого урка заржал и почти крикнул:
     - Тю, да ты что, совсем сопляк?! Мамочки тут нет, по жопе не даст! Давай, за знакомство! В одну сторону едем, свои люди, обчество приглашает!
     Сидящее у костра метрах в пятнадцати «обчество» из двух его дружков и еще трех-четырех прибившихся радостно-согласно загомонило. Ха, этот имбецил меня на слабо ловит! Ну надо же, и тупо-то как прет, как по учебнику… для задержавшихся в развитии!
     - Я сказал, в дороге не пью, для вашего общества вас вполне достаточно. Обойдетесь без меня.
     Заводила радостно-обиженным голосом завопил:
     - Ты че, народ не уважаешь, пацан?! Тебя как мужика позвали, а ты прям в морду хамишь?! Да ткакие как ты у нас на зоне быстро девочками становились, понял, петушок?! Че, ссышь с мужиками за стол сесть, ципа, или стесняешься?! Или, може, брезгаешь?!
     Я смотрел в его глаза и видел там расчетливую злобу, никак не обиду, которую на публику играл этот урод, и понимал, что ему очень хочется напоить меня, возможно, что-то добавлено в пойло, а может, и так рассчитывает довести до невменяемости. Пить с ними нельзя, ни в коем случае. Я молча покачал головой и полез в кабину. Урка дернулся толи схватить меня, толи спровоцировать как-то, но промахнулся и зло выкрикнул:
     - Пацан, народ не уважаешь! Борзый, че-ли, не по годам?! – и дернул на себя незакрытую дверь. И замер – прямо в его рожу смотрел зрачок пистолетного ствола. Я спокойно оттолкнул «дохлого» ногой подальше и тихо спросил:
     - Ты шкурой своей рискнуть хочешь?
     Тот как-то недоуменно хлопнул ресницами и севшим голосом прокаркал:
     - Ты че, пацан, беспредельничаешь, да ты ж за мокруху сядешь, да ты…
     Я спокойно и демонстративно щелкнул предохранителем:
     - Еще раз завопишь – получишь свинец в пасть, причем никто тебя спасти не успеет. Дошло? Бухать топай к своим, и не визжи – не таких видали. Все, пошел, не доводи до греха.
     Заводила, сдувшийся на глазах, деревянно повернулся и потопал к костру, я же спокойно закрыл дверь и заблокировал замки. Потом выглянул в окно и вздохнул – понятно, почему они так активно за меня взялись. Мой кемпер сегодня стоял почти на самом краю стоянки, если что – можно просто рвануть в саванну, и лови потом ветра в поле! Хотя, похоже, это был запасной вариант, а основной – подпоить меня, чтобы… да мало ли что! От банального «ножом по горлу и в колодец» до «друганы, давайте я вас подвезу, поможете порулить!», а через пару дней уже «завезу братков, тут недалеко, они просили», ну и опять возвращаемся к первому варианту – но уже вдали от зорких очей бойцов протектората.
     В этот раз я лег спать в полном обмундировании, разве что ботинки скинул и тщательно расшнуровал, чтоб одеть быстро. Даже мимолетно пожалел, что не обзавелся сапогами – по быстроте надевания с ними разве что шлепанцы сравнятся. Уснул, на удивление, быстро, хотя ожидал от себя мучительного ворочания на постели. И проснулся – как не спал. Камера показывала копошащуюся возле борта фургона со стороны пассажира парочку из «бугая» и «дохлого». Пытаются вскрыть замок фальшдвери – ну-ну, там глухая стенка, долго замок искать будете! О, надоело, минуты три возились, пока дошло. Перешли к кабине, с той же стороны. А где третий урод, на стреме где-то устроился? Ага, вот он, что-то командует шестеркам, и протягивает… ах ты ж гад, монтировку? Ну, все, сами виноваты, теперь играем!
     Я откинул входной люк и тихо сполз на землю, молясь про себя, чтобы там не обнаружился очередной местный зверек вроде сколопендры,«гусиным шагом» пробрался к левому борту машины, выглянул за скат и услышал сдавленную ругань:
     - Бля, чего ковыряешься, утырок?! Живее, вставляй лом, а то дождемся вояк этих долбаных, местную шконку опробовать хочешь?!
     Пора стрелять. По людям – хотя, какие это люди?! Шакалье! Я поднял оружие и… ощутил то самое состояние, в котором ухитрялся уклоняться от ударов Оскара в больничном зале – интересно, это завязано на стресс?! Хотя – какая сейчас разница… прицелился, выдохнул и дал короткую очередь из своего автомата. Вой и визг раненых показали – не промазал. Черт, но их там двое, где третий?! Я кувыркнулся под машину и выставил ствол автомата, но ответного огня не было. Куда делся тот, что стоял на стреме?! Где их «пахан»?!
     В лагере загорались огни, два прожектора шарили по земле и быстро нащупали источники воплей – два завывающих тела возле моей машины. Уже через минуту, подняв тучу пыли, за забором тормознул патрульный БРДМ, из которого вывалились двое армейцев и тут же взяли на прицел мою машину и воющие тела. Еще через минуту подлетел заполненный людьми «уазик» командира конвойщиков, оттуда выскочил медик и бросился к раненым, а капитан, наспех одетый и явно злой, прокричал:
     - Кто стрелял!? Оружие выбрасывай и выходи!
     Я выкрикнул из-под колес:
     - Не стреляйте, я под машиной!
     Капитан зло заорал в ответ:
     - Так вылезай, е… … … на …!!!
     Я аккуратно выложил автомат перед колесами, потом так же осторожно выбрался сам. Меня взяли на прицел еще когда я копошился под машиной, а когда наконец выпрямился, бойц с «уазика» подскочил с целью забрать пистолет из кобуры. Я быстро отшагнул назад и удивленно спросил:
     - А это еще что?! Куда лапы протянул, не трогать!
     Армеец аж отшатнулся от неожиданности, и в ожидании уточнений повернулся к капитану – водитель при этом продолжал меня держать на прицеле. Капитан, прекрасно расслышавший мои слова, побурел и набрал воздуха в легкие, но на удивление не кричал, а как-то даже вкрадчиво спросил, усиливая голос с каждым словом:
     - Ты парень, смотрю, совсем берега потерял? Ты с дури подстрелил пару человек и еще права качаешь?! Да тебя…
     Что он хотел сказать еще, меня уже волновало мало. Я в свою очередь вдохнул поглубже и заорал в ответ:
     - А кто тебе, вообще-то, сказал, что я этих мудаков подбил случайно?! Ты хоть спросил, капитан, какого хера они заполночь у моей машины делали?! Ты вообще хоть что-то узнал, чтобы выводы делать?! Да с какой радости ты уже меня обвинил, какое к е… чертям «с дури»???!!! Я их сознательно вырубил, стрелял по ногам так, чтоб пули ушли в поле, и сделал это не случайно и от безделья, а потому, что два этих п…са пытались в мою машину влезть, ночью, с отмычками и ломиком! Так что лапы от моего прочь, я пока не арестант, чтоб с меня ремни с пистолетами сдергивать! И автомат мой не цапайте, я его отложил, чтобы вы, с дури, в меня не шмальнули, сейчас подберу! Так понятнее?!
     Капитан аж почернел в свете прожектора, но потом вдруг криво ухмыльнулся и прохрипел сдавленно:
     - А если ты мне пургу несешь? У тебя хоть какие-то доказательства есть, парень?! Смотри, за облыжное обвинение можно и в ящик сыграть, тут такого не любят…
     Я развел руками и ткнул в валяющиеся тела:
     - А пошарьте там возле этих, наверняка и ломик с отмычками нашарите рядышком! Эта парочка вчера еще, чего-то возле машины крутилась…
     Тут «дохлый», которому, похоже, досталось совсем немного, «бугай» взял на себя остальное и пребывал в глубокой отключке, заголосил:
     - Брешет он все, гражданин начальник!!! Никуда мы не лезли, выпили вчера, и этого сопляка звали в компанию, люди подтвердят! А он обчеству нахамил и ушел! Вот и хотели его на мировую позвать, пацан молодой еще, глупый! Думали, он просто дурковал вчера, а он, сученок, палить вздумал! А мы даж без стволов к нему, с дорогой душой! Другана покалечил, мне ногу прострелил, гад! Люди, сопляку свобода в башку ударила, а вы его слушаете! Нет у меня никаких отмычек, и монтировку взяли, чтоб со шпалерами не бегать – в народ чтоб случаем не попасть!
     Уже собравшийся вокруг народ загомонил, некоторые нестройно поддержали: «…Да было, звали… за стол… пацан борзый…». Капитан, тоже прислушивающийся к бурчанию, снова повернулся ко мне:
     - И что ты теперь скажешь? Монтировка – вон она, а вот отмычек я что-то не вижу! Ты случаем в одно горло не тяпнул у себя в машине, а?!
     Я зло взглянул на него, потом на уже потихоньку заводящихся под вопли опять затянувшего свою песню «…люди-шож-це-делается…» бандита, думая, стоит ли вскрывать карты уже сейчас, а потом краем глаза увидел что-то странное. Стараясь не спугнуть мысль, чуть повернул голову – и увидел стоящего на краю полумесяца, в который сама собой выстроилась кучка народу, третьего бандита. Но самое главное – этот урод держал в руках свой автомат, а на плече у него висел второй, кажется, «бугайский»! Значит, он никуда не уходил, все это время крутился здесь! Ну, сволота, теперь вы попали! Я вздохнул и громко спросил, обращаясь к капитану:
     - Значит, капитан, ты уже все себе определил. Пацан наглый, пострелять хочет, непуганый сопляк, так?
     Капитан, снова побурев, переспросил:
     - Это все, что ты можешь сказать?
     Я зло рассмеялся, снова впадая в то состояние бешенства, которое «попробовал», стоя на КПП «Европы»:
     - Нет, это не все. Посмотри вон туда, вон, того урода видишь? Это их третий. Обрати внимание, у него, похоже, отмычки и спрятаны, в кармане или еще где.
     Внезапно оказавшийся в центре внимания мужик, отшагнув назад от неожиданности, заорал:
     - Да чего вы этого щенка слушаете?! На всех вокруг наговаривает, чтоб свою шею спасти, накосячил, а теперь выкручивается!!! Я вообще никого тут не знаю!!!
     Капитан еще думал, а толпа вновь забубнела «…врет сопляк…выкручивается…обчеству в глаза плюет…». Вот последняя фраза меня и взбесила окончательно:
     - Эй, вы, «обчество» облезлое! Зенки, водярой халявной залитые откройте, пока на мясо вас не пустили! Смотрите на этого сученыша, и спросите каждый себя – кто тут, бля, с двумя автоматами ходит?! У него ж за спиной «калаш», и на пузе еще один, вы слепые тут все или алкаши конченые, без стакана нихера не соображаете?!!! Чей, бляха, он ствол за спиной держит?! Вон того, полудохлого, которого, сам сказал, не знает!!! Вора не знает, а его оружие прихватил! А ну, карманчики его проверьте, да в штанинах посмотрите, и там, где он сейчас стоит – а то мало ли, скинет отмычки и ищи-свищи!
     «Пахан» перевел взгляд на капитана, как бы случайно развернулся вполоборота и резко нагнулся, собираясь прыгнуть в сторону уже жиденькой, но еще темноты из освещенного прожекторами пятачка, и его движение прозевали все, кроме меня и двух бойцов. Один из них держал на прицеле меня, второй, водитель, схватился за брошенный на сиденье рядом автомат, а я на автопилоте рванул «макарку» и выстрелил навскидку….
     Н-да. Не зря говорят, что ПМ оружие для специалистов, настрелявших из него не одну тысячу патронов, и для стрельбы «от бедра» не предназначен ни разу! Я промазал, но пуля, не попав в ногу главарю, выбила облачко камешков и пыли рядом с его стопой. И он замер в полуприседе, весь сжался и закаменел – инстинкты заставляли его не бросаться без раздумий в драку или побег, а переждать, выдержать несколько секунд, затаиться! А через эту самую пару секунд стало поздно – из тени вынырнул еще один конвойщик и недвусмысленно направил ствол на бандита. Тот как-то сразу обмяк, хотя я продолжал целиться в него, решив валить наглухо, если он хотя бы дернется – таких врагов живыми не оставляют. Его быстро избавили от автоматов и пистолета за поясом, в карманах ничего неожиданного не было. Капитан снова набрал воздуха, но тут его боец, при обыске поглядывающий на меня, прощупал штанины «пахана» над ботинками – и вытащил небольшую характерно гнутую железку, такую легко сквозь дыру в кармане протолкнуть в шатнину, и не денется никуда, штанина «берцем» прижата. Бандит не рыпался, но на меня смотрел с дикой ненавистью. Это нормально, любой урод с психологией «хочу!» всегда винит кого угодно, но не себя – даже не понимая, что самнапросился. Хотел ограбить, не вышло, дали по рылу – вот негодяи, как посмели, меня, такого замечательного, ненавижу! Интересно, чего с ними теперь будет?
     Капитан при виде отмычки зло насупился и отдал пару коротких приказов. Двое подранков тут же были взяты под стражу, а я, пользуясь фактическим снятием с меня обвинений, медленно, но спокойно поднял автомат и повесил его на плечо, под правую руку. Боец, следивший ранее за мной, сначала дернулся, а потом бросил косой взгляд на начальство и демонстративно отвернулся. Обыск вещей троицы дал последние доказательства – четыре чужих «ай-дишки». Вот этого у нормальных людей в конвое, еще пару дней назад вышедшем из Порто-Франко, быть не могло ни в каком варианте. Я облегченно вздохнул и подумал про то, что моя система контроля пространства вокруг кемпера пока остается секретом, авось, выручит еще. А на стоянке, уже хорошо освещенной утренним солнцем, теперь кипели страсти – одна из ай-ди принадлежала следовавшему в конвое мужику, искать которого было, судя по всему, уже поздно. И «обчество» теперь требовало уже крови бандюков – но как-то нерешительно, в стиле «помитингуем и разойдемся»… Капитан же на удивление успокоился и не обращал на кучкующихся мужиков и их жен особого внимания. Я было собрался закрывать главный вход и лезть в кабину, но был остановлен окриком капитана:
     - Эй, парень, вещи этих уродов и они сами теперь твои, так что и судьбу их решать тебе. Ты их взял, ты и разбирайся. – и этак небрежно махнул рукой на пяток рюкзаков и три тела под охраной двух бойцов. Я удивленно взглянул на него, но лицо капитана было непроницаемым – не знаю, что он хотел бы увидеть, но ему не понравится то, что я сделаю… если он же меня не остановит! Я пожал плечами, кивнул и спросил:
     - Что, у вас к ним больше вопросов нет? А премия за тушки, как я понимаю, заслуженно моя? Убедили. Могут мне дать на пять-десять минут грузовик какой-нибудь, не слишком загруженный?
     Бойцы заинтересованно взглянули на меня, потом капитан разрешающе кивнул, и через пару минут подъехал бортовой «урал» с поднятыми вверх полами брезентового тента. Я подошел к «уазику» и спросил у уже усевшегося туда врача:
     - Можете мне помочь? Сделать еще одну перевязку? Я заплачу, если нужно.
     Медик обеспокоенно выскочил из машины:
     - Ты… вы ранены? Куда, чем?
     Я успокаивающе покачал головой:
     - Не я, вот этот гад, ранен…
     Медик недоуменно повернулся к сидящему между конвоиров «пахану» и начал говорить:
     - Но он вполне… – его речь прервал выстрел и вой уголовника. Я спокойно (действительно спокойно, я поймал себя на мысли, что мне абсолютно не страшно или не радостно – только слегка противно, и очень хочется быстрейшего завершения) спрятал в кобуру «макара» и взглядом указал на простреленную ногу урки: – Вот видите, ему нужна ваша помощь. Я же не зверь какой, мучать зря такое… человека. Перебинтуйте его, пожалуйста, лекарства можно не тратить.
     Потом повернулся к толпе и поинтересовался:
     - Эй вы, «обчество», хотите узнать, что здесь делают с бандитами, взятыми «на горячем»? Закиньте эту компанию в кузов и можете сами влезть, если интересно!
     Вдруг заголосил «дохлый», дергаясь на земле и подвывая с каждым словом:
     - Это что за беспредел, мы права имеем! Я законы знаю, мне положен адвокат! До суда я обвиняемый, не имеешь права меня трогать!!! Я на зону пойду, но и ты за мной, я тебя там найду! Сопляк красноперый! Отпустите, суки!!! Я права свои знаю!!!
     Я хмыкнул в ответ на его «пламенную речь», а капитан вдруг спросил:
     - Ты с ними что собрался делать?
     Я оскалился и ответил:
     - Как что? Отпущу их, чего ж таким людям, да еще из приличного «обчества», не пойти навстречу? Вот он права имеет, как он думает, их он и оценит – полностью, до корочки.
     Капитан помолчал, потом вздохнул:
     - Н-да, не ожидал… Ты под каким позывным?
     - Варан. – я недоуменно уставился на него.
     - Варан, значит… А если я тебя назову Маньяком – не ошибусь?
     Водитель «уазика», до того притворявшийся ветошью, не удержался и втянул сквозь зубы воздух. Я скривился:
     - Не знаю, кого вы имеете в виду. Наверное, с кем спутали, та-арщ капитан?...
     Капитан хмыкнул и кивнул:
     - Уговорил, спутал так спутал, ага. Этих… я так понял, ты их просто вывезешь в саванну?
     - Да. Пусть дохнут. Сейчас вот найдем стайку кого-нибудь, и отпущу.
     - Хорошо, давайте быстрее. Через час начинаем движение.
     В кузов машины набилось человек пятнадцать, плюс пара бойцов РА и еще водитель с напарником в кабине. Я подошел к водителю и вполслова объяснил, что именно мне нужно. Тот с каким-то изумлением окинул меня взглядом, потом злорадно оскалился и закивал:
     - Без проблем, ща сделаем! Этого добра тут валом! Лезь в кузов.
     Я перебрался через борт, и тут же один из бойцов похлопал ладонью по кабине. «Урал» рыкнул двигателем и покатил по сухой траве в сторону меньшего холма. Народ в кузове глухо гомонил, а вот ворье, пока еще связанное, почему-то приободрилось и даже попробовало покачать права, этак нагло интересуясь, где это тут ближайшая «кича» с хорошей кормежкой и как долго им сидеть до суда. Стадо свинок мы обнаружили через минуту после поворота, не отъехав от лагеря и двух километров по прямой. Я встал, подошел к заднему борту остановившегося грузовика и оглядел сидящих и стоящих в кузове людей:
     - Слушайте внимательно, «обчество», повторять не буду. Вы все прибыли сюда из… стран, где есть такое понятие, как «законы» и «права», по крайней мере в теории. В Новом Мире этого нет. Здесь каждый защищает себя так, как может. Или как могут его друзья и знакомые. Здесь очень много уродов и подонков, которые там жили под защитой этих «прав и законов», привыкли к ним. Вы – тоже привыкли, и ждете здесь каких-то ограничений, умных дядей с ОПОН-ом за спиной, которые, по идее, вас защитят, при большом везении, и уж наверняка будут «прессовать» независимо от удачи, если вы сами себя защитите, тем более оружием. Таких дядей тут нет, просто нет, попадется такой умник – смело стреляйте. Каждый защищается как умеет, сам, что вы сегодня утром и видели. Но – и бандитов защищать некому. Нет тут никаких адвокатов и прочих «правострадальцев». Вы невиновны? Так? – обратился я к бандитам, глядя на «пахана» и очухавшегося «бугая». Первый что-то уже понял и лихорадочно озирался, второй угрюмо взглянул на меня и буркнул:
     - Ниче, еще сочтемся… Не все тебе фарт будет…
     Я кивнул и добавил, для «обчества»:
     - Эти уроды жалеют только о том, что промахнулись и выбрали не ту жертву. Любого из вас, скорее всего, ждала бы судьба тех, кого они уже убили и ограбили. Именно в таком порядке! Но теперь я им и судья, и прокурор – это мое обязательное право по местным правилам, которые успешно заменяют те самые «правильные законы». Некому их защищать – от меня! А я считаю, что они ведь могут быть и правы. Ведь такие замечательные люди, на халяву вам бухла наливавшие, не могут врать, а, «обчество»? Вот и пусть их судьбу решит провидение – а я их отпускаю. Выгружайте их, они могут идти по своим делам.
     Похоже, не поняли ситуацию не только урки, но и большинство из зрителей. Когда третий, «дохляк», радостно заскакал к двум другим на одной ноге, я крикнул:
     - Эй, фартовые! Прощайте, черти вас уже заждались! – после чего вцепился в раму тента – машина дернула вперед. Отъехали мы недалеко, метров на двести, и водитель высунулся в окно кабины, а его напарник даже выскочил на подножку. Переселенцы недоуменно загомонили, но один из бойцов в кузове прикрикнул:
     - Смотрите сами, и запоминайте – другим расскажете. У нас очень не любят грабителей и бандитов. От вот таких мудаков мы вас и защищаем – когда их много и они на машинах. А когда вот так тихонько – можем и не успеть… Ага, началось.
     Бандиты поняли, что их ждет, чуть раньше, взвыли и кинулись к машине, но между нами и ими уже мелькали холки подсвинков и прочего свиномолодняка, в то время как крупные свиньи загоняли их к секачу. Долго играть голодное зверье не стало, и через десяток секунд дикий вой заживо сжираемых бандитов заставил не менее половины зрителей выблевать все, что у них было в желудках, на сухую траву, перевесившись через все три борта машины. Кто-то пытался булькнуть «…это же бесчеловечно!», но злой взгляд бойца заткнул очередного жалельщика на полуслове.
     Когда машина вернулась в лагерь, часть людей не спрыгивали, а сползали. Один из наиболее крепких вдруг дотронулся до моего локтя и спросил:
     - Ты… вы… знали, что так будет? Вы сознательно их туда вывезли?
     Я кивнул и выдавил (зрелище подействовало и на меня):
     - Да. Эти твари хотели меня убить. И ограбить, мой уже труп. Попытались вчера подпоить, и эту ночь я бы не пережил. Не вышло – решили по-другому достать. Таким самое место в животах свиней. Хотя – отдал бы их и шакалам, не за собой же тащить таких скотов.
     От меня отшатнулись, и больше вопросов никто не задавал. Я быстро закидал доставшиеся мне рюкзаки и три ствола плюс ТТ-ха прямо на пол кемпера и полез в кабину – колонна уже начала выдвигаться. Рация засипела и принялась голосом лейтенанта раздавать указания, кто-то переругивался, кто-то кого-то искал… Все как всегда. Через полчаса разговоры потихоньку стали затихать, колонна вытянулась и набрала скорость, и тут кто-то хриплым голосом спросил:
     - Эй, мужики, так а че там было? Че вы такие зеленые приехали? Рассказывайте, скучно так ехать, да и интересно же!...

Северная дорога, 2-е число 9-го месяца, конвой на Демидовск, кемпер.

     Хоть в эту ночь выспался! Никто к моим машинам ближе десяти метров не приближался, да и ко мне самому тоже – народ меня не то чтобы игнорировал, но вот даже переговорить было не с кем – все разговоры сворачивались и затихали сами собой при моем приближении. Собственно, мои соседи по конвою были все те же, и в основном они же составляли массовку при вчерашних разборках. Думаю, слухи, ходившие в голове конвоя, уже мало что общего имели с реальными событиями… Радиорассказ произвел на некоторых весьма устрашающее действие, и около получаса после него в эфире было совсем тихо, а потом как-то нехотя кто-то откомментировал сам вид казни, и на этом как отрезало. Но уже на ближайшем привале мой кемпер оказался в изоляции настолько, насколько это вообще возможно при движении в колонне! Я спокойно размял ноги, прошелся вокруг своих машин, с удовольствием констатируя их полную сохранность и даже почти полное отсутствие пыли в буксируемом «самурае», и по команде полез обратно за руль. В этот раз перегон оказался короче, чем обычно, и мы всем табором медленно втянулись в небольшой оазис посреди степи, выросший вокруг маленького озера с родничком. Вообще, в этой саванне подобные места были совсем не редкими, и, если бы не удушающая жара, вероятно, тут уже было бы что-то вроде лесных лиственных зарослей, перемежающихся кустарниковыми полянами. Но вода, которой немало было под землей, просто не успевала добраться до корней растений, высыхая прямо у источника. Соответственно массы зверья бродили от водопоя к водопою, периодически попадая на зуб друг к другу и воюя между собой за более сочную траву или более крупный водоем. Саванну усеивали маленькие оазисы, овражки, просто зеленые пятнышки травы и кустарника, которые обычно указывали на наличие воды, открытой или сравнительно неглубоко. При этом кустарники и даже деревья имели все признаки растительности засушливого региона, массу колючек и жестких прутьев при весьма скромного размера листьях, а то и вообще – не то чтобы листьев, а скорее чуть более широких колючек. Стволы и ветки отличались крайней жесткостью и прочностью, отломать веточку было до изумления сложно, она гнулась, «мочалилась», лохматилась волокнами, но продолжала цепляться за ствол!
     Я потратил почти двадцать минут на попытку ее оторвать, потом плюнул и с заметным трудом срезал ножом. А все потому, что в выданной мне флешке, которую я наконец-то начал читать прошедшим вечером, данный кустик был указан как прекрасная (именно прекрасная!) замена земной петрушке, точнее, корню петрушки в любых горячих блюдах! Запах его смятых листиков описывался как «похожий на запах одновременно морковной ботвы и листьев лимонного дерева», и я загорелся попробовать – как раз на последнем привале добыл из замороженных брикетов несколько кусков рыбы и местных моллюсков, и они уже должны были размерзнуться. Свежая уха – что может быть прекраснее, посреди местной африки?! Для пущей экзотичности принял решение готовить на открытом очаге – костре, если попроще. Так получилось, что подготовленное кострище было всего в десятке метров от моей машины, и его пока никто не занял – то ли не требовалось, а то ли брезговали моим соседством. В «наборе туриста» была вполне качественная тренога под большой котелок, вот им я и воспользовался, установив над костерком и залив водой на две трети, и приступил к нарезке ингридиентов и чистке картошки.
     Народ в основном тоже кучковался возле костров, люди готовили еду, переговаривались, кто-то ругал какого-то Мишу, но беззлобно, по-домашнему. Ближайший костер был от меня метрах в пятнадцати-двадцати, и там было довольно людно. Я так понял, все желающие ну никак не вмещались, поэтому и переругивались, определяя очередность. Но вот среди них выделилась компания из двух относительно молодых женщин, точнее возраст определить сложно, и трех мужчин, да еще и ребенка – мальчика лет восьми-девяти. Женщины, с решительными лицами, потопали в мою сторону, держа в руках какие-то сумки и кульки, а мужики шли за ними с мрачными лицами – как на каторгу. Мальчика они сначала загнали за спину последнему, третьему типу, тащившему в руках небольшой топорик на деревянной рукоятке, а потом один из мужчин взял его за руку и повел рядом с собой. Похоже, очередные проблемы идут…
     Когда эта… компания подошла совсем близко, я понял, что чуть ошибся – женщины оказались матерью и дочкой, одной прилично «за тридцать», вторая заметно «до двадцати». Правда, по фигурам обе были почти близнецами – насколько это можно рассмотреть под мешковатой камуфляжной формой, причем в пользу прекрасно сохранившейся мамаши. Мужчина, шедший рядом с ними со странным приспособлением под рукой, в котором я с трудом опознал какой-то пистолет-пулемет, с магазином в рукояти по типу израильского «узи» (но вроде как российского производства – слишком утилитарный внешний вид), очень походил на старшую женщину, как прямой родственник. Одет он был тоже в похожую форму, как бы не с одного склада, а от его «берцев» ветерком даже чуть тянуло новой кирзой и портянками – я аж скривился, когда они подошли метра на два. Топавший за спинами этих троих мужик выглядел среди них бедным приживалом, затесавшимся в эту компанию совершенно случайно. Он носил выцветшую брезентовую штормовку, штаны непонятного происхождения и растоптанные кроссовки, и волок в руках белую пластиковую канистру с водой литров на десять и кулек с посудой, звякающий всем содержимым. Оружия при нем, как и у женщин, не наблюдалось. Ведущий за руку мальчишку последний мужчина был повыше остальных, одет аналогично первой тройке, с каким-то «калашом» на плече. Старшая женщина стала напротив меня и с вызовом спросила:
     - Вам не кажется, молодой человек, что вам одному целого кострища многовато?!
     Я промолчал, помешивая варящиеся овощи и корнеплоды, уже заправленные моллюсками и булькающие в котелке, ожидая момента готовности настолько, чтобы можно было бросать куски рыбы. В котелке же уже была и порезанная на щепки веточка кустика, а запах, шедший от варева, очень даже пробуждал аппетит.
     - Вы меня слышите, молодой человек?! – тетка никак не унималась, и я вынужденно поднял глаза:
     - А что вы от меня ждете?
     Такой простой в общем-то вопрос вызвал у нее секундный ступор, потом она, несколько неуверенно, спросила на тон ниже:
     - Я хотела узнать, не слишком ли вам много целого кострища?
     Я хмыкнул и чуть добавил в котелок молотого перца, одновременно пытаясь вспомнить, что же я еще не кинул в уху. По идее, кроме рыбы и полстакана водки, вроде как и все, но водка идет последней, а до рыбы еще минут десять. Я снова прикрыл котелок крышкой, подкинул пару маленьких поленьев и уже с легким нетерпением снова осел на расстеленном рядом с костерком половичке, прихваченном именно для этих целей.
     - Вы меня слышите, молодой человек?! – почти взвизгнула тетка. Я поморщился – вот не люблю скандалистов, которые ищут забот для других, оставляя себе разве что общее руководство – и снова посмотрел на женщину. Рядом уже стоял мужик с мальчиком и угрюмо пялился на меня, создавая этакий угрожающий фон. Окинув всю компанию взглядом, с утрированной усталостью спросил:
     - Вот чего вы от меня хотите? Мне дать вам высочайшее разрешение на разжигание костра в кострище длиной в два с половиной метра, рассчитанного на три-четыре одновременных готовки? Или вы хотите у меня что-то отобрать, и ищете повод для ссоры? Так не стоит, я не люблю ни хамства, ни грубости, и очень ценю все, чем владею. Я ответил на ваш незаданный вопрос?
     Женщина секунд десять осмысливала мои слова, потом даже помотала головой и беспомощно посмотрела на, кажется, мужа. Тот же, к моему удивлению, кажется, теперь еле сдерживал смех. Он же и ответил на молчаливый вопрос:
     - Золотце, этот молодой человек по прозвищу «Варан», кажется, тебе ясно и понятно ответил – он и не собирался никого отгонять от костра, и не претендует на единоличное пользование дровами. Кормить же никого не собирается, если попробуем отнять – даст по голове. Но то, как ты задала вопрос, ответа не подразумевает вообще. Вот смотри. – он повернулся ко мне и улыбаясь спросил:
     - Молодой человек, вы не будете против, если мы воспользуемся свободной частью кострища?
     Я оскалил зубы в ответ и повел рукой:
     - Почему бы мне быть против? Даже можете угольков себе подгрести, чтоб с растопкой не возиться. Тут еще пару костров можно развести без проблем.
     Женщина возмущено вдохнула, собираясь что-то сказать, но второй ее сосед, тот самый похожий на нее мужчина помоложе, вдруг быстро и тихо буркнул:
     - Сначала подумай. Здесь тоже можно за длинный язык нарваться. – и приветственно кивнул мне головой. Я в ответ махнул рукой и снова взялся за половник. Когда крышка котелка была снята и аромат ухи, пока еще без рыбы, только на моллюсках, достиг носов гостей, в двух животах отчетливо забурчало. Мой только глухо квакнул, но и это вызвало усмешки, которые были мною проигнорированы. Уже через пяток минут пришедшее семейство настраивало свой вариант треноги, лило в котелок воду и что-то яростно кромсало на разделочной доске, а я, еще раз попробовав варево и потыкав в картошку ножом, ссыпал в котелок всю приготовленную рыбу и покрутил в котелке половником, с сомнением прикидывая, как я это все съем – без рыбы это выглядело куда меньшим объемом! Соседи тоже что-то набросали в свой котелок и ждали, когда закипит вода, а я достал тарелку, нарезал немного вяленого окорока и приготовил пару лепешек. Потом достал бутылку водки, местного разлива, но практически не отличающейся от средней паршивости земных марок, и небольшую кружку, прикидывая, сколько именно объема в кружке составит полстакана. Теперь сдавленно сглотнул уже третий, молчаливый мужик в заношенных шмотках. Так и есть – по роже видно, алкаш-профессионал. Завязавший или завязывающий, но алконавт со стажем! Впрочем, это его проблемы, мне до них нет дела. Еще три минутки я помешивал булькающее варево, потом влил огненную жидкость в жидкость кипящую и тут же снял котелок с костра и примостил его в заранее приготовленной ямке. Потом, пока уха чуть остывала и одновременно настаивалась, отнес уже ненужные мне вещи и предметы посуды в машину, прихватил предпоследнюю колбу с замороженным морсом и чуть сполоснул руки, готовясь ужинать. Запах ухи я почувствовал метров за пять от котелка, так что, когда тарелка с янтарным от тонкой пленки жира супом наконец оказалась в моих руках, на полчаса минимум я полностью выпал из реальности…
     «Н-да, не обманули – ветка супер» - думал я, сыто отдуваясь. Из трехлитрового котелка, полного на четыре пятых, осталось около литра прекрасной еды, я задумчиво прикидывал, куда мне перелить остаток, чтобы влезло в еще очень прилично забитый холодильник. Соседи как раз плямкали, только приступив к еде. И вид у них был какой-то взъерошенный, что-то с готовкой не сложилось и прилично тянуло горелым зерном. Кажется, это у них был кулеш или похожая каша… должен был быть. Что получилось – им виднее, пусть едят.
     Я подхватил котелок с остатками ухи и отнес его в машину, где перелил в небольшую стальную кастрюльку с крышкой и устроил ее в холодильнике. Потом залил котелок водой и побрызгал чистящей эмульсией, рассчитывая через полчасика легко оттереть нагар и накипь, и снова отправился на свежий воздух – еще осталось немного мяса, на пару бутербродов, и полколбы морса, и все это я думал употребить в эти самые ближайшие свободные полчаса. Соседи как раз заканчивали ужин, и настроены были «посидеть под костерок», что не то чтобы сильно меня радовало, но и неприятия не вызывало. Тем более, они особо не шумели, так что до меня долетали только отдельные слова. Я дожевывал последний бутерброд, когда от соседей отделились оба мужика в камуфляже и направились в мою сторону. Уже общавшийся со мной отец семейства спросил:
     - Вы не против немного поговорить, есть несколько неясностей, а вы тут, похоже, ориентируетесь получше нас.
     Я жестом предложил устраиваться… как-нибудь. Половичка моего хватало разве что на меня. Мужики не особо задумались и устроились «по-турецки» прямо на земле. Более высокий спросил:
     - Вы бы не могли объяснить… э-э-э… систему местных взаимоотношений, что-ли? Вчера вы подстрелили двух людей, ну, и третьего потом… причем начали первым, а вам за это еще и передали их имущество, да к тому же и премия, вроде бы, положена? Мы понимаем, что эти трое были далеки от понятия «честный человек», но как-то… Вот вы не переживаете, что у местных властей будут к вам вопросы? Превышение пределов самообороны, например… Хотя – еще более непонятно нам решение командира конвоя – вам по сути отдали этих… пусть грабителей, на самосуд! Причем вы, судя по вашему поведению, ничего иного и не ждали, по крайней мере, вы не выглядели сильно удивленным...
     - И что именно вам непонятно? Поведение капитана или мои взаимоотношения с властью? – уточнил я. Мужики переглянулись, второй махнул рукой:
     - И то, и другое.
     - Тогда давайте коротко. Власти абсолютно плевать, причем на всех нас. Как минимум по причине отсутствия здесь вообще какой-либо единой власти, кроме как местных городских в каждом отдельном селении – этакие кланы, но поделены не по кровному, а скорее по имущественно-территориальному принципу. Поскольку эти бандюки не принадлежали пока ни к какой общине или анклаву – претензии предъявлять просто некому. Вы платите за место в конвое – знаете, за что именно?
     - За безопасность, сопровождение опытными людьми… – начал отец мальчика, но я его перебил:
     - Не только. Это все верно, как и защита от бандитов, но в первую очередь вы платите за то, что вам присваивается в чужих землях хоть какой-то статус. Вы не подозрительные «неизвестно кто» – вы в составе конвоя, и в случае каких-либо трений с местными «властями» вас не просто поставят перед фактом вашей вины перед аборигенами – но и ваше мнение учтут, поскольку за вами, с известными оговорками – четыре броневика, не считая прочего… Иначе – вы будете виновны в любом случае, такое тут бывает, как мне рассказывали. Вас могут спровоцировать, а потом, как минимум, обобрать до нитки за какой-нибудь, может даже и вымышленный, ущерб.
     - И часто тут такое?! – несколько нервно спросил родственник матери семейства. Я развел руками:
     - Как когда. Южная дорога среди наших не пользуется популярностью именно поэтому – мне один знакомый (спасибо, Макс, за информацию!) рассказывал, что два раза конвоям пришлось уходить почти с боем – это за последний год. И вообще провокаций там хватает, народец там европейский, работать не любят, особенно за скромную плату, все больше бизнесмены да разные управленцы… Только вот, тут колоний нет, ни рабсилы дармовой, ни ресурсов ничьих «за спасибо» взять негде. Кое-что конечно делать умеют, но не слишком хотят. Ну, и банк орденский…
     - А что банк? – удивился глава семейства – Нам говорили, их тут не очень любят?
     - Не то слово. Но, истины ради, банк этот не дает появиться такому понятию, как инфляция, и душит даже попытки организовать тут хоть какие-то биржи и все с ними связанное. Соответственно, любые финансовые операции либо приносят конкретную прибыль, либо очень быстро прекращаются, торговля деньгами за ваши же деньги тут не прижилась пока. Вон, тот же Зион – евреи себе устроили, как думали, отдельно взятый рай. Все как привыкли – и море рядом, и территория обособленная, и даже арабов черт-те куда выселили – дальше уж по местным реалиям и не выйдет. И – сели в лужу. Причем все разом.
     - Почему? – удивился тот же мужчина.
     - Да потому, что здесь в развитие чудесного государства сверхценных и сверхталантливых, по земным сказкам, евреев, под названием «Израиль», никто денег вкладывать не собирается! Арабов для тяжелых и низкооплачиваемых работ тоже не дождешься, такое счастье и в Халифате на каждом шагу, смысл переть через залив? Платить же больше гнусавые не могут, поскольку местная Германия их в виду имела, плакать по поводу этого забавного «лохокоста» там некому, и избытком толерастности немцы тут, вроде, не страдают. Халявных денег за выдуманные притеснения нет! Более того, местный правопреемник мирового гегемона по имени «Пиндостан», он же Орден, тоже им не откашливает финансы, поскольку никакой полезной функции тут Новый Израиль не несет – они ж тут не на местном Ближнем Востоке, с его нефтескважинами, интересы СШ… Ордена блюдут, аки верные собачки, а так, себе собственную норку строят – ну и пусть делают это… за свой счет. Никто особо не мешает, некому, да и не нужны они никому нафиг – но и помогать, в особенности материально, некому тоже, как оказалось! Я слыхал, народец оттуда даже потихоньку эмигрировать начал – поскольку тепленькие места расписаны уже на десятилетия вперед, от наследничков не протолкнуться, а собственных ресурсов для развития нет никаких – полуостров он и есть полуостров. Рыбу много где ловят, да и работа тяжелая и крайне опасная по местным меркам, а стать здешней Федеральной Резервной Системой им не светит ни при каких раскладах, как минимум пока что. Ну, и работать за долю малую там тоже не хотели и не хотят – как и положено среднестатистическому еврею. Классический вариант – семеро с ложкой и только один с сошкой, да и тот вечно на бюллетене… Туристы по местным пляжам если и появятся, то не в этом веке точно, земли они сами себе отвели мало, поскольку не любят такой работы тоже, как и рудников с шахтами, и карьеров с заводами. А на одних магазинчиках, торговых лавках да ресторанах экономику не построить! Но мы, кажется, от темы несколько отклонились?
     - Да, вы пока не объяснили вашу… легкость в применении оружия… по живым мишеням. – это уже старший, да и женщины подтянулись поближе и уже развесили уши.
     - А тут и вообще все просто. Здесь нет тюрем, нет лагерей и колоний для арестантов – нет властей, которые все это строят и содержат. Зато нет и судебных процедур – виновный просто или убивается, или на продажу на каторгу – но это даже хуже смерти, по слухам, поскольку пожизненно, и совсем даже не в раю! Правда, в русских землях вроде как есть аналог именно каторжно-лагерного режима, согласно сроку, а не пожизненно, но я тут не очень в теме. Да и вообще, применяется, вроде, только для «своих»… Зато и никто не препятствует вам защищать себя так, как вам это заблагорассудится. Классический «дикий запад» в его самой циничной форме. Виновен – повесить! А прав тот, кто после перестрелки остался на ногах. Ну, с теми поправками, которые я уже называл, разумеется. Я был полностью в своем праве, отвечая на разбой огнем, это за конвойщиками своего рода косяк – я подходил к лейтенанту и предупреждал о бандитах. Кстати, если бы ошибся – за облыжное обвинение можно и самому повиснуть. Ну, а метод казни… Так это тут никого не интересует – а примерно таким образом, с использованием местной фауны, вообще сплошь и рядом, экономит материальные ресурсы... Здесь вообще, выгнать безоружного человека из-за ограды, или оставить без транспорта и боеприпасов в саванне – гарантированно убить. Если на вас налетела банда, а вы даже и отбились, но потеряли возможность уехать и стрелять – вас убили. Сдаваться в плен тоже не вариант – или продадут в рабство в Дагомею или Халифат, вариант той же каторги, но еще хуже, или убьют после местного варианта развлечений, обычно это пытки и издевательства. Так что если тут стреляют, то почти наверняка – до уничтожения одной из сторон. Иногда сдаются, конечно, но больше на инстинктах, я бы так сказал… Ну а дальше смотри первый пункт – властей тут нет. Зато от ордена нетрудно получить премию за мертвого, причем убитый без особых проволочек признается бандитом – есть и такой способ заработка, к сожалению. Поэтому рефлекс тут – стреляй первым! Но не переборщи, а то тебя посчитают опасным и выгонят из общества, любого общества – и это минимум. Могут внести в черные списки, как бандита – и тогда уже в города, где есть какие-то свои власти, лучше не соваться – как минимум арестуют и выдадут ордену, а скорее грохнут… и отправятся за премией. Ай-ди проверяют все, и везде. Хотя никто вам не мешает где-то в Нью-Рино или Виго быть абсолютно законопослушным и уважаемым жителем, и при этом устраивать налеты на дороге. Все по-европейски – поймали на горячем, значит бандит, не поймали, следовательно, успешный бизнесмен и джентльмен. Не путать!
     Мужики несколько ошеломленно переглянулись, потом родственник матери семейства буркнул:
     - М-да. Попали. Как-то с этой точки зрения не рассматривали мы этот переезд… Получается, оружие здесь нужнее трусов?
     - Добавьте в список еще и всю прочую одежду и даже выпивку – вот тогда примерно так и выйдет. А что? – засмеялся я.
     - Да вот – шурин говорит, что мы с оружием тут пролетели, а я раньше не соглашался. А теперь – и не знаю даже…
     Я удивился:
     - Так вы ж вроде не с голыми руками? Вон автомат на плече, и ПП у второго неплохой, кажется? Ну и в машине наверняка что-то есть для других…
     Мужики синхронно вздохнули:
     - Да в том-то и дело – нет больше у нас ничего. Автомат на базе купили, и еще «из дому» вот этот ПП был, «вереск» называется, и все. Думали – вполне достаточно, а тут такая фигня прямо в конвое! Подошли вот узнать, как часто такое тут бывает, а ты прям как молотком по башке… И патронов к «вереску» кот наплакал, а патрон нестандартный, особой мощности, хрен его где здесь купишь! А ты, мы смотрели, и на минуту ствол из рук не выпускаешь, в грузовик с автоматом, оттуда с автоматом, ты даже ел так, что автомат под правой рукой!
     - Это вы протупили, без вариантов. Желательно, чтобы у каждого в группе был хоть один ствол. А в идеале – еще и короткоствол, для ношения в городах и вообще для солидности – мне тут говорили, что кое-где если ты без пистолета – так и не совсем человек даже, скорее товар. Сами же видели – местные бандиты с целым арсеналом ходят, те, что мне достались – просто дети, новенькие тут. Обычно местный бандит и на машине, и в бронике каком, а часто и крупнокалиберный пулемет имеет.
     - Даже так? Н-да… – отец семейства почесал затылок. Я встал и принялся собирать остатки трапезы, а собеседники переглянулись, и «шурин» нерешительно спросил:
     - А вот вчера вам отдали оружие этих… бандитов. Вам оно нужно? Мы видим, что у вас своего более чем достаточно…
     Я кивнул:
     - Да в общем-то ничего там интересного для меня нет. Какой-то клон «калаша», я вчера мельком глянул, но не разбирался, только предохранитель проверил. Второй – обычный АКМ, вообще без наворотов. Третий – старый совсем АК, первых выпусков, кажется.
     Мужики переглянулись:
     - И можно посмотреть?
     Я в псевдоодесском стиле переспросил:
     - Вам таки посмотреть, или таки покупать?
     Мои собеседники слегка нервозно хихикнули и синхронно кивнули:
     - Покупать. И пистолет, если есть лишний.
     Через пяток минут оба под светом принесенных женщинами аккумуляторных фонарей сноровисто раскидали по деталям все три автомата, просматривая их стволы на просвет и ощупывая чуть не каждую деталь. Я же смотрел только на оружие главаря – раньше такого видеть не доводилось. Как сказал глава семьи, отставной подполковник полиции (на этом моменте он слегка замялся, но я переспрашивать не стал – зато понял, откуда у них такой интересный ПП) – мне достался довольно редкий вариант безлицензионной копии АК – болгарский «арсенал» какой-то там версии. В принципе, тот же АК, слегка тюнингованный для «признания всем мировым сообществом самостоятельности разработки болгарскими оружейниками», но вполне приличного качества, да и вообще – на уровне. Вот только именно этот агрегат был выполнен под патрон 5.56х45 НАТО, в отличие от двух других, отечественных «калашей», и его подпол, после сожалеющего вздоха, отложил в сторону.
     - Отдельно для него патроны покупать придется. А до ближайшего приличного города еще пилить и пилить; когда доберемся, если он будет еще при тебе – разрешишь попробовать? Ну и купить, если что. – сообщил полисмент. Я согласно мотнул головой и спросил:
     - Из этой парочки что берете?
     Подпол задумался, а его жена, неожиданно для меня, вдруг зло высказалась:
     - Да что ты с этим сопляком договариваешься, дай ему пару сотен этих карточек, и хватит с него! Ему это и так нахаляву досталось! Не обеднеет… – договорить она не смогла. Я насколько мог быстро вывернул висящий все это время на плече «дегтярь» и щелкнул предохранителем. Ствол смотрел на женщину, но когда ее опешивший от такой жесткой реакции брат потянулся к своему пистолету-пулемету, я перевел ствол на него и тихо бросил:
     - Не стоит. У меня ковровский АЕК, и патрон сейчас уже в стволе, я положу всех раньше, чем ты дернешься. Оружие сняли одной рукой за ремень и положили на землю – все, быстро.
     Когда двое мужчин выполнили приказ, я спросил:
     - Так вы что, решили тоже меня грабануть? Так попробуйте! Вот ты, умная – иди и возьми оружие – нахаляву, как ты сказала. Это же так просто и ничего тебе не стоит, правда? Кроме злого сопляка с автоматом, который будет вам стоить как минимум пару жизней, даже если твой муж сумеет достать из-за пояса припрятанный пистолет, который я сейчас совсем не замечаю. Что там, подпол?
     - «Макар» табельный… – буркнул он.
     - Ну-ну, для постоянного использования не очень, но вполне убойная машинка. Так что вы мне теперь скажете?
     Полис-мент спокойно повернулся ко мне спиной, подошел к жене и смаху, ладонью размером с суповую тарелку, влепил ей здоровенную оплеуху! Женщина взвизгнула, повернулась к брату и попробовала что-то сказать, но ее братец неожиданно даже для меня вдруг влепил ей такую же, но по другой… стороне, там прилетело не только щеке. Муж одобрительно кивнул и уточнил:
     - Ты хоть понимаешь, дура болтливая, что ты ляпнула и во что нас втравила?! Мы попытались ограбить хозяина, который нам мог бы продать оружие! Сейчас по местным правилам он может нас как минимум оставить без оружия вообще, и мы окажемся в положении добычи для любого из местных ухарей! Дочку в бордель, а тебя, скорее всего, «на хор» и на плантации где-нибудь в Имамате. Помнишь, вчера водила из РА рассказывал?! Нас с шурином в расход, и все довольны. Стоило мотать с Земли, чтобы тут опять из-за твоего дурного языка влететь в историю! Тебе мало было того раза?!
     Я чуть передвинул автомат и несколько раз хлопнул в ладоши:
     - Вот так нормально. По-моему, давно пора – или вас пристрелят при очередном ее взбрыке. Не я, так еще кто-нибудь. Тут это быстро.
     Подпол раздраженно зыркнул на меня:
     - А ты сможешь – именно насмерть, парень? Приходилось, своими руками, не просто из машины выкинуть в поле? – присмотрелся к моему лицу и выдохнул – Ага, вижу. Даже без особых угрызений совести, верно? Ясно… Как теперь расходиться будем?
     - Ну, дура-баба — это ваши проблемы, у меня претензий больше нет, так что как знаете. – пожал я плечами.
     - И автоматы продашь?! – заинтересовался «шурин».
     - А почему нет? Что-то изменится, если их вам продаст кто-то еще? Только этой вот неадекватной ствол не давайте, вам же спокойнее будет.
     Подпол кивнул, и ткнул пальцем в АКМ:
     - Сколько за этот?
     Я зло хихикнул и ответил, больше для его супруги:
     - Новый АКМ, почти не стрелявший. На базах такой идет стабильно по пятьсот пятьдесят, в Порто-Франко по шестьсот тридцать – поскольку билет на орденский поезд как раз по пятьдесят экю туда и обратно. Выгоднее купить в городе, аж на двадцать экю, еще и на патроны хватит. Для вас – пойдет за семьсот пятьдесят, исключительно за ваше понимание ситуации и длинный язык вашей супруги. В ППД такой может и по пятьсот найтись, но туда сначала нужно доехать…
     Мужик катнул желваки и снова внимательно посмотрел на всхлипывающую супругу:
     - Договорились. За этот старый сколько хочешь?
     - Старый, но с хранения АК, вообще нестрелявший, даже пушсало этот дурак не вычистил, так и таскал. На базах они по те же пятьсот пятьдесят, в Порто-Франко таких не встретишь, разве что из третьих рук, вам отдам за шестьсот пятьдесят. Магазины все, что есть в комплекте. – увидев вопросительный взгляд мужчины, продолжил:
     - Пистолет ТТ, новый, с хранения, настрела нет, на базах по сто двадцать, вам отдам за сто пятьдесят, патроны отдельно. Что берете?
     Мужики переглянулись и почти хором ответили:
     - Все берем. Тебе как лучше – золотом или карточками орденскими?
     Через десять минут я разбогател на полторы тысячи плюс еще почти сотню за патроны (продал все демидовские и к ТТ-шнику все, что было у бандитов) потом забрал болгарский «калаш» и уже собрался уходить в кемпер, но подпол меня остановил:
     - Скажи, а может у кого-то можно тут патронов подкупить еще? А то на три ствола всего четыре сотни – даже не смешно, пока пристреляем не меньше ста уйдет, и с чем останемся? По паре рожков на нос?
     Я задумчиво посмотрел на него, потом медленно протянул:
     - И почем возьмете патроны?
     Мужики азартно переглянулись, и «шурин» хрипло выговорил:
     - Двойную цену дадим, от орденской.
     - Хорошо. – согласился я. – Могу продать вам цинк 7,62х39, демидовских, прямо сейчас.
     - Ну нифига себе! – восхитился непритворно полисмент – А всего сколько у тебя есть?
     Я посмотрел на него как на идиота, на что он понятливо хлопнул себя по лбу. И тут же мне захотелось сделать то же самое – я практически забыл, что к «арсенальному» автомату патроны у меня тоже есть! И их смело можно толкнуть этим же покупателям вместе с нафиг мне ненужным стволом! «Калаш» у меня и свой есть! А сортамент патронов лучше уменьшать, а не увеличивать, а то еще сдуру прихвачу к этому агрегату в бой отечественные, и жалуйся потом… Ну, и сам автомат по земным меркам неплох, но здесь эти 5,56… разве что от бедности, или для целого подразделения, ну или строго против людей.
     - Эй, ребята, так вы этот ствол (я качнул удерживаемый за ствол болгарский клон) хотите взять или нет? Или передумали – в принципе, калибр не ваш…
     Отец семейства покачал головой:
     - Да взяли бы, для дочки бы как раз подошел – хоть и тяжеловат, но не так, как АКМ, а в остальном «калаш» он и в Африке «калаш», и отдача у 5,56 полегче будет… Но без патронов на кой он нам нужен?
     Я прищурился:
     - А если будут патроны? В товарном количестве?
     В общем, я разбогател еще на полторы тысячи, толкнув им и автомат, и цинк натовских боеприпасов, не без основания предполагая, что мне ими пользоваться если и предстоит, то разве что для развлечения. А люди так обрадовались, что теперь все они вооружены, что даже не торговались! Я в качестве бонуса подарил им по сумке на каждый автомат, у бандитов в багаже они как вещмешки использовались, и мы расстались удовлетворенными торговой операцией – все, кроме мамаши. Той не дали ни автомата, ни пистолета, а уж финансовые траты она вообще считала запредельными. АКМ достался «шурину», старенький АК отдали затрепанному мужичку, оказавшемуся в принципе моим аналогом – тоже попал сюда случайно, только более божески, чем я – повез на отдых семью начальника на «ГАЗ-оне»-вахтовке на речку, ну и сам… отдохнул. Рядом «отдыхали» какие-то молодые и бравые мальчики, жене подпола стукнуло в башку позагорать «топлесс», прогрессивная такая дамочка, ребятки подвыпили и начали приставать, заодно и к дочке, тетка рот открыла и послала их… грубо… В общем, мальчики оказались буйными и достали стволы. Подпол вытащил свой – и обнаружил, что от слова «полиция» никто в обморок не падает. Пришлось стрелять, четыре тела, два из которых, к его сожалению, дети весьма крутых родителей, для которых этот полисмент – так, досадная неожиданность. Валил он их из табельного ствола, и вопрос его поимки, точнее, завершения разборок между «крышами», исчислялся днями, а то и часами. Терять было нечего, про этот вариант «спасения» он знал уже года два, а даже иногда в шутку прикидывал, как бы сюда перебирался сам, с чем и кем. Пришлось задуматься серьезно – и очень быстро. Водятла напоили и уложили в фургоне, чтоб не мешал, квартира у подпола была еще ведомственная, вещи собрали за два часа, пока он через шурина (которому по таким раскладам тоже «дома» ловить было нечего, и он с сиротой-племянником решил присоединиться) договаривался о переходе; потом они еще что-то провернули, чтобы уйти не с пустыми руками. Заодно и ПП с автоматом со службы шурина, тоже какого-то мелкого чина из органов, прихватили, а вот с прочим оружием не сложилось, что-то помешало, я не уточнял, что именно. На этом решили остановиться и, прыгнув в тот же «газон», благо машина отдельская, полноприводная и довольно ухоженная, рванули к воротам. Полсуток на нервах, потом перешли, честно заплатив часть праведно награбленного, и оказались тут. И только тогда вспомнили о водителе, который мирно догнался в фургоне из заботливо приготовленной ему бутылки и, завернувшись с головой в одеяло, так и продрых и поездку, и переход, и даже первые полтора часа на базе. Обнаружили его только когда он начал орать в окно и тарабанить в закрытую дверь фургона – приперло... Теперь он штатный водитель в этой компании и путешествует с ними на положении «друга семьи».
     Все это мне выложил подпол, Андрей Олегович, когда мы сидели у костра и распивали маленькую бутылку коньяка на всю компанию – «мировую». Шурин его, Владимир Сергеевич, от этого Нового Мира был в восторге, с домом его ничего не связывало, жена, Алена Романовна, пребывала в состоянии перманентного раздражения, дочь Каролина не знала, как она себя чувствует, но скорее была недовольна, а водителю Семену было параллельно. Закусив из их запасов какой-то ветчиной, я пожелал им всего наилучшего и отправился перебрать оставшееся барахло бандитов и спать.

Северная дорога, 3-е число 9-го месяца, конвой на Демидовск, кемпер.

     Мешки у бандосов оказались ожидаемо бесполезными. Пара дешевых спортивных костюмов, белье, зубные щетки, две бритвы и одна расческа на троих. Денег со всех всего пара сотен, плюс у главаря в чуть более приличном армейском рюкзаке два пятидесятиграммовых золотых орденских слитка. Дрянные «финки» на каждого, и пять банок консервов на всех. Собственно, этим их имущество и ограничивалось. В еще двух мешках оказались в одном продукты долгого хранения, как я понял, это могло быть уже награбленное/уворованное, но все довольно-таки дешевенькое, так, крупы в паре-тройке мешочков, котелок потертый, кружки-ложки-вилки; другой был явно чужим, не бандитским, как бы не того мужика из конвоя, но тоже ничего неожиданного в нем не нашлось – тот же сухпай, тощая стопка орденских карточек на полтысячи или чуть меньше, тарелка-ложка-кружка и немного шмоток в ценовой категории «для неимущих». Зачем его убили – непонятно, может, что подслушал/увидел лишнего?
      Две затрапезных куртки я утром спалил в костре, когда собрался туда же закинуть ветхий «абибас» китайского производства, нарисовались трое водителей-армейцев, которым я оптом подарил и шмотки («Ковыряться с осями пойдут!» - авторитетно заявил самый старший из них) и прочее барахло «от бандюков». Самое смешное, что через десять минут, уже перед отправкой, один из водил появился возле моей кабины и отдал мне найденную в одном из спортивных костюмов, в зашитом кармане, тощую пачку экю, на глаз этак до полутора сотен мелкими карточками. Еще и объяснил, что, если б я им шмотье продал – это был бы их законный приработок, а раз просто отдал – так это мое. С достоинством приняв благодарность и отказавшись от более материального ее выражения, он пожал мне руку и вдруг замер на подножке, на которой стоял при разговоре. Его глаза впились во что-то за моей спиной, потом он хмыкнул своим мыслям и, улыбаясь, попрощался «до вечера». Я захлопнул дверь и осмотрел кабину, но ничего необычного или забавного не заметил. А вечером возле моего костра появился капитан, начальник конвоя, и насмешливо спросил:
     - И какого лешего ты дурака валял? Почему не назвался нормально сразу… Маньяк?
     Я только выругался:
     - Капитан, достали этим дебильным прозвищем, … на…! Я – нормальный! Как хоть убедились-то – кто-то меня видел раньше?
     - Не, – ехидно заулыбался армеец – просто один из наших к тебе в кабину заглядывал.
     - И что? – все еще не мог понять выводов я.
     - А надо свой автомат, который пистолет и который здесь полмира знает, хоть как-то прятать! А он у тебя прямо в держателе перед торпедой торчит. Понимаю, так удобнее, но вот с точки зрения незаметности...
     Я только сплюнул от досады и предложил:
     - Может, не стоит делать это общеизвестным фактом? Я как бы не артист, и в популярности не нуждаюсь.
     - Да, собссно, про тебя только армейцы мои в курсе, и все. Остальным знать не нужно, да и мои это «сарафанным радио» растрезвонили, а так лишнего никто и не знает.
     Я вспомнил странные взгляды со стороны конвойщиков на привале, и несколько большее, чем обычно, их движение во время остановок, и мысленно поблагодарил водил, что не стали по радиосвязи языками трепать. Это ж как скучно тут живут люди, что такая, в общем-то довольно заурядная ситуация, вызвала такой резонанс? Хотя… армейцы-то меня знают именно как Маньяка, могли и происхождение прозвища знать, а тогда да – на мелкую местечковую известность дворо-районного масштаба я, пожалуй, потяну и по земным меркам.
     - Ладно, пусть так и будет. Но и достаточно, ладно? – попросил я. Капитан кивнул и, помявшись, спросил:
     - По поводу той троицы… без обид?
     Я налил в чашку свежезаваренного чая, достал из сумки себе вторую и, легко чокнувшись с капитаном краями, ответил:
     - Твое здоровье.
     А когда Маслов, оценив качество напитка, блаженно жмурился, добавил:
     - Обид нет. Только своему заму объясни, что людей надо все же внимательнее выслушивать, да и сам не делай скоропалительных выводов… Эти козлы меня пасли дня два, минимум, так что заработали свою судьбу. Ну и черти с ними. Не подскажешь лучше, чего вы уже второй день нервные такие?
     Капитан нахмурился, потом махнул рукой:
     - Есть причины. Срисовали тут пару банд, которые точно нацелились на нас. А вчера радиоразведка засекла, сосредотачиваются твари. Похоже, завтра попробуют нас на зуб, а послезавтра можно ждать полноценного нападения.
     Я почесал затылок, потом уточнил:
     - И что, их так много, что можем не отбиться?
     Капитан досадливо помотал головой:
     - Да нет, отобьёмся, у нас есть… пара сюрпризов для этих скотов, но в конвое много гражданских людей, а главное – детей полно! В смысле – не подростков лет по пятнадцать-шестнадцать, а именно детей, больше полутора десятков малолеток! Есть совсем крохи, четыре годика, и едут в обычных машинах, и прикрыть нечем. Командование готовит штурмовики, но они будут только через три дня, это минимум. И что прикажешь делать?! Не в бэтры ж их сажать – по броне самая пальба и будет?!
     Я медленно кивнул, а потом замер от неожиданной идеи:
     - Слушай, капитан, а ты что про мою машину знаешь?
     Тот недоуменно пожал плечами:
     - Да как и все – взял ее с Хана, трофей классный, починил, двух егерей припахал под это… чем прославился как бы не больше, чем самим трофеем…
     Я покивал и продолжил:
     - Чинили ее специалисты, чуток замаскировали по моей просьбе, пришлось варить на нее всякое, и варить пришлось спецсваркой аргоновой, особо дорогой. Не в курсе?
     Капитан несколько раздраженно переспросил:
     - И какая мне разница – какой именно сваркой тебе машину чинят? Это имеет значение?
     - Имеет. – отозвался я – Поскольку моя машина из титановых сплавов неизвестной мне породы, но промежуточную пулю держит уверенно. Вот крупняк уже продырявит навылет, а винтовочный на двух сотнях мне не страшен, как говорили. Фургон у меня большой, хоть и тесный, но человек пять-десять малявок разместить можно. А если и в кабину парочку ребят поспокойнее отобрать – так и еще больше. Если так приперло – поговори с родителями тихонько, пусть выделят пару теток посолиднее, чтоб за детьми следили, и я их утречком могу взять на борт. Плюс у меня и душ, и туалет в машине, так что всю дорогу можно не выпускать – пусть мультики смотрят, там суток на десять безостановочно хватит. Ну, и продуктов пусть каких подкинут – у меня свои-то есть, но готовить на всю ораву на моей плитке… Так лучше будет?
     Капитан аж дышать забыл, поэтому шумно вздохнул пару раз, а потом буркнул:
     - Знаешь, я нашим не верил про тебя, когда вживую увидел такого малого пацана… Думал, привирают… Тебе самому зачем этот геморрой? Молчи, дурной вопрос… завтра жди гостей. Это действительно решение, да еще какое! Теперь у меня руки развязаны, пусть и не совсем! Ну, парень, ты сам не представляешь, что мы теперь с ними… сможем сделать. Все, готовь машину, завтра у тебя будут все дети и парочка мамаш. До завтра. – он крепко стиснул мне руку и быстро пошел куда-то вглубь лагеря.
     А утром мне устроили небольшой скандальчик, под который перегнали в середину колонны, между крытыми грузовиками, вроде я мешал проезду… кого-то там… и пока колонна готовилась к движению, под прикрытием тентованных кузовов через основной вход в мой кемпер загрузились четырнадцать детей и две женщины, одна лет тридцати – мать двух пятилетних девочек-близняшек, вторая примерно до сороковника, мать мальчика-семилетки и девочки на три года младше. Пока колонна нарочито медленно вытягивалась по дороге, я в течении десяти минут рассказывал и показывал, что и как включать можно, а что не трогать и пальцем, а потом запрыгнул на свое сиденье и тронул машину на ее место. Кстати, порядок в колонне сохранили прежний – капитан опасался наводчиков среди подопечных, и менять машины местами не решился. Поэтому перед моим капотом маячил все тот же, надоевший за это время «автобус» с переселенцами, а лаз в фургон я уже через полчаса закрыл сдвижным люком – детвора освоилась невероятно быстро и уже чирикала вовсю, постоянно чего-то требуя, возмущаясь и рыдая по неведомым мне поводам…
     Для детворы я из кабины включил кондиционер, мультфильмы нашли и запустили на телеэкране уже самостоятельно мои гости, и примерно до обеда все было спокойно. Уже перед остановкой на «перекур» в кабину затарабанила старшая из «воспитательниц», но ей пришлось ждать еще четверть часа, прежде чем я смог остановить машину и влезть в кемпер, показывая ей, как пользоваться кухонными устройствами. Разобралась она молниеносно, уже через полчаса, когда колонна начала потихоньку вытягиваться по дороге, мне в кабину доставили тарелку с бутербродами из… не знаю чего, какое-то мясо, подвяленное и потом закопченное. Учитывая, что жесткое мясо было переложено листиками салата, дольками огурца и помидора и прочими вкусностями, пошло «на ура!», вместе с большой чашкой кофе. А через час после начала движения командир конвой выдал в эфир:
     - Всем – внимание! Разведка обнаружила патрули бандитов. Было столкновение, двое наших ранено, бандиты потеряли два багги, у нас поврежден «бардак». Всем умеющим пользоваться оружием быть в готовности, без команды огня не открывать! Повторяю, без команды не стрелять, можете попасть в моих людей, головы поотрываю! О повреждениях машин докладывать немедленно, людей мы не бросаем, так что только от вас зависит, как скоро вам будет оказана помощь. Все, конец связи.
     Скорость колонны резко снизилась. Мы тащились километрах на тридцати, а то и меньше, причем за соблюдением интервалов конвойщики стали следить просто зверски. Ко мне в кабину выбралась более молодая мамаша и попросила:
     - Можно, я тут у вас посижу полчасика? Там детвора частью спит, а частью смотрит кино, мне нужно немного передохнуть. Кстати, можно было ваши диски спрятать, я едва успела отобрать у детей!
     Я секунд пять-десять раздумывал, о чем вообще речь, потом густо покраснел:
     - Да это вообще… то есть… а, ладно, понятно. Это мне китайцы типа как из-под полы продали, а я не стал особо перебирать, так и валялись в общей куче. – несколько коряво оправдался я. Но женщина неожиданно весело кивнула:
     - Теперь понятно, я еще удивилась, у вас они действительно кучей валяются, только пара лежат отдельно, карты и справочник по местной флоре и фауне. Видно, что их смотрели, а остальное ждет лучших времен. А вообще машина у вас просто невероятная. Таких кемперов тут единицы, правда, я и не знаю толком сколько, обычно внутрь посторонних не приглашают. Тесновато только, еле влезли все дети, если бы не кондиционер – не знаю, как бы мы тут и дышали. А так даже здорово, свежо, хоть и душновато. Ничего не слышно про банды?
     Я недоуменно кинул на нее взгляд, женщина пояснила:
     - У меня муж – конвойщик РА, мотопехота, водитель БТР-а. Так что я в курсе, почему нас сюда пересадили. И как зовут водителя – тоже! – и она снова хихикнула.
     Я вздохнул и ответил:
     - Ну, раз так… было столкновение, капитан циркуляно передал. Им подбили две багги, про потери не уточнялось. И они отметились, у нас двое ранены и БРДМ подбит, но вернулся. Пока один-один, в нашу пользу.
     Женщина выдохнула:
     - Госссподи… И нехорошо, но спасибо, что «бардак», а не «бэтр»!
     Я понимающе покивал. Женщина ушла в свои мысли, я же «держал» машину и раздумывал о том, что все мои потуги сделаться незаметным не стоят и выеденного яйца – все, кому интересно, за минуту узнают кто я такой и откуда у меня машины… Минут через сорок женщины сменились, теперь отдыхала старшая, но от нее кроме «Вы не против, я тут посижу?» вообще не было ни звука. Я тоже устал – забраться в кемпер, не наступив на чью-нибудь ногу, можно было только при определенном везении, да и медленное выматывающее движение здорово утомляло. К вечеру я уже хотел только спать, и когда меня загнали на ночную стоянку – в этот раз на старое место рядом с грузовиками, только настолько хитро, что я оказался между ними – мечтал только о том, чтобы упасть в кровать. А вот с этим вдруг нарисовались проблемы – я-то, наивный, думал, что дети у меня в машине только на время перегона. А вот капитан и его подчиненные решили, что этого недостаточно! Поэтому на ночь в моем уютном домике на колесах организовалось целое общежитие – семеро самых мелких детей при одной… дрессировщице? Не, воспитательнице, так правильно! Вся эта компания наглухо оккупировала как кровать, так и раскладную спалку у кабины. Детей удалось уложить поперек кровати, так что влезли шестеро, седьмая собиралась спать с «тетей», а вот мне места не осталось. Около получаса я бродил вокруг машины, но, в общем-то, вариант остался только один, если не привлекать внимание – я разложил сиденье в кабине и организовал себе очень неудобную, узкую и неровную лежанку. Благо еще, кондиционер на стоянке работал и на кабину. Ужин тоже пришлось готовить на улице, хотя вот как раз этого я бы сегодня хотел избежать. Может, поэтому то, что я сварил на костре, с равным успехом могло числиться как супом, так и кашей, да и на вкус было так себе – горячее, и хорошо. Единственное, что мне удалось сделать перед сном – это все же скупнуться, причем «для разнообразия» не под душем, а в местном озерке, если еще точнее – под крохотным, не более трех метров водопадиком. Сие диво истекало из узкой расщелины на глубине в метр ниже уровня земли, и падало в махонькую лужицу, из которой уже растекалось по овражку и так же, как и в первую стоянку, уходило в стену оврага метрах в ста ниже по течению. В этом овраге-промоине выход был очень пологим, и наш конвой практически перекрыл въезд в ложбину. Место оказалось почти необорудованным, тесным и неудобным, даже туалеты выглядели открытыми ямами с плетнями возле них – садишься этак в позу орла, свешиваешься, придерживаясь за плетень, ну и… Я догадался, что это нечто вроде запасной стоянки – если не успели добраться до основного места где-то дальше. Ну, или не захотели туда ехать…

Северная дорога, 4-е число 9-го месяца, конвой на Демидовск, кемпер - кабина.

     Ох, какая же поганая ночевка! Это я совсем расслабился, получается, в своих, по местным меркам, «аппартаментах»! Каково же тем, кто едет в обычных машинах, а то и вообще – «бордельбасами»? Или даже, обычным грузовиком, с тентом в качестве кондиционера и открытым окном взамен вентилятора?! Удавиться. Я хоть под приятным ветерком, в закрытой от местной насекомой дряни кабине, хоть и тесновато, да…
     Пока конвой просыпался, чистил перышки и завтракал, в кемпер по одному доставили вчерашний состав пассажиров плюс еще двух детишек, вчера мной невиданных. Точнее – «детишка» была, вообще-то, одна, как-то смутно знакомая мордашка. А вот вторая – мама дорогая, наша с Максом спасенная в составе «семьи фрау Марты»? Это откуда они тут взялись, неужто евросемейство отправилось в Протекторат?! Не верю, хоть и не Станиславский ни разу! А мелкая – блин, из той же семьи! Ну, дела…
     Девушка меня тоже узнала и принялась что-то радостно лепетать на каком-то странном языке с вкраплениями смутно знакомых слов – ну, как если слушать поляка или болгарина – тоже, вроде как и знакомо, но общий смысл ускользает. Я беспомощно посмотрел на вчерашних попутчиц, более молодая женщина, жена бойца из РА, понимающе кивнула и обратилась к девушке сначала на каком-то неведомом мне наречии, а потом по-английски. Они живо заговорили, потом женщина помрачнела и принялась расспрашивать девушку, та погрустнела и начала отвечать все более короткими и тихими фразами. Под конец она почти шептала, а потом вдруг разревелась! Солдатка принялась ее успокаивать, потом мотнула мне головой на кабину, а сама повела девушку к входу в кемпер. Я не понял, что тут произошло, но временно махнул на все непонятки рукой и завел двигатель – пора было выезжать.
     Тайна, которую поведала девушка, до моих ушей добралась только после обеда, когда «на передых» в кабину влезла молодка. Сегодня она явно готовилась к неприятностям – вместо вчерашнего спортивного костюма на женщине был местный вариант «от кутюр», стиль «милитари». Ботинки типа «берцы», некий камуфляж «возможно пустыня», даже легкая разгрузка с парой подсумков! Кстати, в пятнистой футболке, обтягивающей торс, да еще и с лямками разгрузки, грудь женщины… бли-и-и-ин! Я же уже с полминуты… да пялюсь, как это еще называется?! А эта стервоза сидит, этак изогнувшись, и только что не ржет! Хотя нет – уже не сдерживается!
     - Ты действительно – Маньяк! – расхохоталась она, как только я слегка отмерз. – Не зря среди бойцов про тебя сказки рассказывают! Но учти – только сунешься, получишь в глаз. – голос ее построжел. Я уныло покивал и счел нужным объяснить:
     - Лекарства на мне пробовали – специфические. Выжил, но побочный эффект… Это уже остаточные следы, вот неделей-двумя раньше… Ладно, что там такое утром было? Я эту парочку знаю, это дети одной дебильной семейки… – но молодка меня перебила:
     - Да знаю, тоже смотрю телевизор иногда, знаешь ли. Вас с Максом уже в магазинах узнают, проверено. По крайней мере, его. А эта бедняга… Ну ничего, думаю, мы еще побываем в Порто-Франко и сможем их найти… В общем, после того, как вы их доставили в город, ситуация несколько изменилась. Оказалось, что основные средства их глава семьи хранила (я округлил глаза, на что женщина коротко кивнула) на каких-то отдельных счетах, с которых их получить оказалось невозможно. Соответственно, семейство оказалось практически без средств к существованию. Нет, можно было бы искать работу, но это же не метод для по-настоящему толерантного европейца! Работать, да еще и за небольшие деньги? И тут вдруг семейке сделали предложение, крайне их заинтересовавшее. Предложение трудоустроить девочек. Догадался, кем?! По сути, продать в бордель! Когда Снезена – это старшая – услышала, как эти выродки торгуются, пересыпая откровенную похабщину лицемерными стенаниями о недопущении эксплуатации детского труда, она подхватила Татьяну и мотанула куда глаза глядят.Похоже, для фрау Марты и ее дружка эти две девочки из Сербии были только способом получать пособие на воспитание сироток, как только они разобрались, что тут пособий нет, немедленно решили получить деньги другими путями. С-с-с-суки! – неожиданно зло закончила она. Я выпустил сквозь зубы воздух – блин, ведь на прицеле ж почти были эти… лллюди… Эх, знать бы сразу! Ну да ладно, мир круглый даже здесь…
     - А откуда они в конвое взялись? – удивился я. Женщина опять хихикнула:
     - А они запомнили, как разговаривали их спасители, и БТР наш тогда тоже с эмблемами был. Старшая вообще кое-как по-русски разговаривает, паршиво, но понять можно. Младшая, из того же детдома – только по-английски и на родном, причем на обоих плохо. Исключительно общеупотребительные слова и понятия. У последних «родителей» они оказались всего с полгода назад, до того кочевали с рук на руки, записались сестрами, хотя не родственницы. Родители их погибли при очередном набеге хорватов на их деревеньку, старшая помнит смутно своих, младшая совсем не помнит и считает Снезену единственной родней. Кочевали по детдомам, по «родителям», нигде не приживались, чаще всего из-за домогательств – их, похоже, и брали-то для этого… А тут даже убогой европейской ювенальной «защиты» не оказалось, вот и сбежали. Неделю жили на улице, благо, и до того приходилось не слишком легко, выдержали. Ну, увидели на улице нашу машину, грузовик с эмблемами, и потихоньку забрались в кузов – вспомнили вас с Максом! У них была утащенная из магазинчика бутылка с водой, точнее, пакет на шесть бутылок. И батон хлеба. Не поверишь, три дня так жили, мочились в пустые бутылки, а когда вода кончилась – выползли с просьбой приютить и готовностью делать все, что скажут… кроме постели. Крепкие девочки, железный характер! А когда она тебя увидела – глазам своим не поверила, и что-то про судьбу лопотала... – молодуха хитро посмотрела на меня. Я недовольно пожал плечами и буркнул:
     - Это дело не сегодняшнее, мелкие они обе. Да и вообще – я мзду не беру, тем более у таких бедолаг… Нехорошо их положением пользоваться. Она сейчас на любого, кто не ударит, как на мессию посмотрит. Вот как отойдет – тогда будет видно.
     Женщина как-то даже удовлетворенно кивнула и перевела разговор на другое:
     - Что-то колонна ускорилась, кажется, начинается…
     Я и сам заметил, что идущий впереди «автобус» ушел чуть вперед. Тут же по рации раздалась команда капитана:
     - Внимание, атака с правого фланга, бандиты на джипах и багги, кто может, поддержите огнем ручного оружия. Пулеметы и тяжелое не использовать, стрелять по машинам и бандитам только из автоматов! Держать колонну, при пробоинах в колесах докладывать немедленно! – и, вероятно, переключился на закрытый канал.
     С хвоста колонны донеслась нестройная и довольно жиденькая пальба, которая, однако, нарастала с каждой секундой. Похоже, нас пытались выгнать из лощины, по которой змеилась дорога, в очередную долину, где нас должны были ждать основные силы нападавших. Похоже, те, с кем перестреливался арьергард, просто либо не дождались команды, либо случайно попали на прицел к конвойщикам, а те решили немного сократить поголовье «бандитского скота». Пальба нарастала волнами, то чуть стихая, то снова наполняя воздух частым стуком автоматического огня. Как-то неожиданно мы вылетели на равнину, широкую долину в окружении невысоких холмов, и понеслись по ней. И вот тут начался настоящий бой! Из неприметной ложбинки справа вылетели сразу с полдесятка багги с тяжелыми пулеметами на турелях и открыли плотный огонь по концевому бронетранспортеру. К их несчастью, поторопились и сами оказались на прицеле у башенного орудия! Первая очередь прошла выше машинок, порскнувших в разные стороны, а вот вторая накрыла сразу две самые неудачливые цели, и на равнине закувыркались две горящие железяки. Так их! Черт, «автобус» впереди снизил скорость и отворачивает в сторону, что за ерунда?! Ага, впереди идущая машина подбита, левый задний скат в клочья, блин! Левый?! Ах ты ж! Слева тоже машины бандюков, четыре джипа, набитых рожами в шемахах – не обязательно арабы, даже почти наверняка не они, просто рожу неплохо от пыли этот платок прикрывает, его даже бойцы РА иногда носят... Вот же сволочи, пока багги носятся вокруг броневиков, эти уроды из автоматов лупят по скатам машин! Вот значит, как они конвои потрошат – обстреляли, отбили несколько «стреноженных» машин, и захватили себе. Это если конвой пойдет дальше, но это ж русский конвой, что будут делать, если колонна станет вся?! А черт, по стенке кемпера щелкнуло три попадания! Блин, они что, лупят по пассажирам?! Точно, твари, отстреливают тех, кто в машинах! Им нужны товары, людей они не собираются брать, разве что единицы! А вот и засада, впереди слева разворачиваются два здоровых фургона, и из них сыпется пехота, разнокалиберно одетая и вооруженная… для чего там-то? Вон оно что, колонна начинает выворачивать вправо, дорога поворачивает, впереди овраг или еще что-то непроезжее, мы теперь пройдем левым бортом прямо «через строй»! Все БТР-ы отчаянно пытаются отогнать багги, вон спереди несутся, лупят по нашим… сволота, стволов не жалеют, бьют длинными очередями! «Бардак» горит! Аж вы ж сссуки, огонь по «автобусу» перед моим носом, по бортам лупят, по людям, да что ж такое, где эти сраные капитанские сюрпризы, бл…ха?! Как горохом по моему кемперу, еще очередь, чем-то мелкокалиберным, типа 5,45 или 5,56. Да сколько их тут?! Что там моя соседка орет? Справа?! Вижу, БТР с нами поравнялся и лупит куда-то в сторону, а его догоняет багги бандюков с «крупняком» на турели, между мной и «бэтром» выходит и откроет огонь через десяток секунд – хрена! Не стоит так близко подлезать к моему грузовику – довернуть на бронетранспортер, еще немного, ага, багги уже рядом… нна-а, сссука-а! Бампером в раму тебе не нравится?! Кра-а-асиво кувыркается! Радио?! Замедлить движение?! Какого?! Как – бандиты сдаются?! Я что-то не заметил? Ах вон как…
     Пока я устраивал таран бандитской машины, четыре наших «гантрака», скинув тенты с кузовов, взяли «в два огня» как высадившуюся пехоту, так и вылезшие на открытое место джипы. ЗСУ-23-2 считай в упор – это жутко, скажу я вам… Раненых не остается вообще! «Бардаки», за исключением двух подбитых, перерезали им возможность отхода, а БТР-ы прижали огнем моторизованных бандитов. Собственно, тот багги, который подставился мне под бампер, уже не столько нападал, сколько пытался удрать по тому единственному пути, который у него оставался – прорваться между транспортом конвоя на равнину и уйти между холмов. Не сумел. Теперь оставшиеся в живых после обстрела бандюки стояли на коленях с руками на затылке – судя по всему, самые пугливые, таких было не более десятка, и два целеньких джипа-пикапа, неведомой мне за дальностью расстояния до машин марки – шильдики на капотах были либо закрашены, либо их и вообще не было. Я остановил свой кемпер возле небольшой кучки таких же гражданских машинок и вылез из кабины, прихватив оружие и внимательно осматриваясь. Бойцы РА споро паковали еще живых налетчиков и собирали их оружие, «уазик» с врачом носился вдоль приткнувшихся кое-как машин, из которых часть бойцов и гражданские вытаскивали раненых, а может, и убитых – кто знает, без сознания человек, или… Весь бой занял минут пять, не больше. И то – мое реальное участие ограничилось секундами под обстрелом и раздавлением багги. Мелочь, в общем. Где-то послышались стенания – похоже, не все выжили в драке…
      Два «автобуса» с вахтовиками вместе с двумя «Ростками» вдруг сорвались с места и понеслись куда-то в сторону ближних холмиков, перед поворотом грузовики притормозили, и из фургонов посыпались люди, грамотно рассеиваясь вокруг машин. Ага, «вахтовики», ясненько! Что там дальше происходило, я не видел, но стрельбы особой не послышалось, зато через двадцать минут показалась целая колонна из наших и аж пяти чужих грузовиков, похоже, трофеев. Но от наблюдения меня отвлекли резкие команды конвойщиков. Под их повелительными взмахами рук мы (в смысле, сравнительно целые и сохранившие подвижность машины) довольно быстро выстроились на обочине, остальным начали оказывать техническую помощь. Два БТР-а стали дозором метрах в трехстах, по верхушкам холмов распределились два уцелевших БРДМ-а, еще один «восьмидесятый» держал на прицеле усаженных на землю уцелевших бандюков, а два «Ростка» с грузовиком попылили назад по дороге. Кажется, кто-то остался там… Я после переезда из кабины не вылазил, внимательно слушая радио, но никаких внятных команд для гражданских не прозвучало. Тогда я сам решил уточнить, что нас ждет в ближайшее время:
     - Я Варан, вызываю старшего конвоя. Прием.
     - Чего тебе, что-то случилось? – тут же донеслось из динамика.
     - Нет, просто уточните, чего стоим и кого ждем? И как долго? Может, помощь нужна?
     - Здесь Маслов, Варан. – вмешался голос капитана, – Стой спокойно, нам еще часа два тут, не меньше. Нападающие уничтожены, сейчас проверят округу, и в принципе все. Помощь твоя не нужна, и так ты влез со своим тараном куда не звали. Хотя за ребят спасибо, крупнокалиберный их бы в дуршлаг превратил. Можете даже обедать, если кто в состоянии. Всем машинам – отбой тревоги. Бандитов больше нет, но соблюдать осторожность, могут где-нибудь в траве еще ползать недобитки. Отбой.
     Я сообщил детям и женщинам радостные новости и вылез из машины – стоило посмотреть, чего мне стоил этот обстрел. После быстрой инвентаризации я повеселел – «самурайчик» не получил ни царапины, похоже, бандиты оценили то, что он двигается на прицепе и не стреляли в его сторону вообще, считая своей собственностью. Бампер-кенгурятник прилично погнуло, но без последствий – можно и с таким спокойно ездить, не влияет ни на что. На стенках кемпера я насчитал четырнадцать отметин с одной стороны и три с другого борта, от мелкокалиберной стрелковки, по сути, краску содрали и все. И, к сожалению, изуродовали один из скатов на второй оси – покрышку в хлам разодрало, причем, скорее всего, не пулями, а просто размочалило при движении. А я еще удивлялся, почему это меня налево тянет? На замену, без вариантов, может, само колесо и уцелело, но скат придется покупать новый…
     Вот этим я и занимался следующий час, приводя машину в рабочее состояние. Благо, снять с заднего борта колесо было не слишком сложно – наличествовала подвесная система. Но пока скрутил старое, пока поставил новое, пока срезал с колеса раздавленную резину с кордом и проволокой… За это время мимо меня проехали как бы по делам пяток разнокалиберных гражданский таратаек, на взгляды их водителей или пассажиров я только успокаивающе кивал – мол, с вашими чадами все в ажуре! После замены колеса я почесал затылок – и полез за тюбиками с краской – позамазывать блестящие царапины. Не, я в курсе, что титановые сплавы устойчивы к окислению в нормальных атмосферных условиях – но закрасить лишним не будет?
     Когда наконец все бытовые вопросы оказались решены, и я уже серьезно собирался перекусить – подкатил «уаз» с одним из бойцов, кажется, он водитель у капитана и доктора, точнее, водитель этой посыльно-разъездной машины.
     - Э-э… Варан, тебя капитан просил подъехать переговорить, там твой трофей приволокли, посмотреть надо. Сейчас готов?
     Я секунду подумал, потом кивнул, вытер руки от масла и краски (насколько это можно сделать без мыла), предупредил пассажиров, оставив более молодой, жене местного бойца, на всякий случай ключ от стартера, и запрыгнул в машину, придерживая автомат правой ладонью. Ехали недолго, к хвосту колонны, где бойцы и «типа вахтовики» уже организовали сортировку трофеев. Я вылез из остановившейся машины и подошел к махнувшему мне рукой лейтенанту.
     - Твои пассажиры в порядке? – первым делом поинтересовался тот.
     - Я ж сказал уже, еще по рации – все нормально. А вообще какие потери? – в свою очередь переспросил я. Летеха профессионально-подозрительно окинул меня глазом, потом чуть даже застеснялся (и такое бывает, оказывается!), и ответил:
     - Из наших, я имею в виду РА – потерян один «бардак» наглухо, сгорел, и «восемьдесят-второму» разворотили двигатель в хлам, но вроде как ремонту машина подлежит… Двое в БРДМ – «двухсотые», еще семеро из пехоты тоже… совсем… И около десятка раненых, трое тяжело – в том же «восьмидесятом». Гражданских двенадцать убито, две машины расстреляли вообще в дрова, сволочи, и примерно полсотни раненых, тяжелых, к счастью, нет, и калек тоже не будет. Повезло, если можно так сказать.
     Я покивал – действительно, можно и так сказать... Но зачем меня-то позвали?
     - Слушай, а чего от меня надо? Меня боец когда нашел, сказал, Маслову что-то понадобилось? – озвучил я свой вопрос. Летеха отмахнулся:
     - Да он мне тебя перепоручил, сказал с тобой по трофеям обговорить. Та таратайка, что ты снес, разбита в хлам, минуту назад доложили, что даже на капремонт не пойдет, зато она везла на себе зама этой банды, и этот урод пока еще жив. Не поверишь – обе ноги сломаны, ключица, ребра штуки три-четыре, плечо выбито – а угрожающих жизни повреждений нет! Капитан сказал – уточнить, тебе за него стандартных пяти штук хватит?
     Я сначала не понял, потом покраснел:
     - Да я вообще на эту тушку не претендую, вы чего, головой ударились?! Сам же понимаешь, это везение просто, что он мне под колесо подлез, да еще вы мне подсунули молодуху, которая как увидела «бэтр», по которому те уроды стрелять собрались, так чуть из кабины не выскочила – муж у нее там, вроде! Какие деньги? Забирайте так, только пусть эта тварь в итоге сдохнет, и если можно – долго сдыхает!
     Летеха удовлетворенно покивал и как ни в чем не бывало договорил:
     - Значит, тебе пять штук за урода, он сейчас чуть отойдет и петь начнет соловьем, это я на себя беру, и по штуке за его дохлый экипаж, итого семь. Пулемет там неплохой… был, М85, но он только на детали, даже ствол в бублик завернуло, сама машинка тоже металлолом, даже раму повело неслабо, а их рюкзаки, барахло и оружие тебе вечером подвезут. Даже не спрашиваю, вижу, и так согласен. Да, вечером тебя ждем, будем прощаться с ребятами… Тем более, что тебя и так уже только гражданские не узнали еще, да и то – не все. Там за бойцами подъедут, и ты залезай, счет у тебя хороший, серьезную гниду подловил. Детвору к вечеру разгребут обратно, и – спасибо тебе. Три машины, где есть раненые и убитые – там твоих пассажиров едва не половина ехали, еще четыре продырявлены неслабо, так что как минимум пара-тройка живых детей – теперь твои крестники.
     - Тебя как звать, летеха? – чуть осипшим голосом спросил я.
     - Зови – Свят, вообще Святослав Кузьмин, но тебе хватит и имени… Маньяк. Давай, назад сам дойдешь или подкинуть? Хотя – дурной вопрос, щас, все равно им туда...
     Назад меня привезли на броне попутного БТР-а, что видевшие это переселенцы отметили выпученными глазами и отвисшими челюстями – мои отношения с конвойщиками считались крайне натянутыми после эпизода с грабителями, а тут чуть не торжественный лимузин!
     Вечером отъехавшая от места побоища (бандюков, включая тех, что прихватили в группе обеспечения, или может резерва, завалили более двух сотен, и еще двенадцать пленных и с десяток добитых сразу подранков) колонна конвоя стала на очередном месте ночевки, к этому моменту у меня осталось только семь пассажиров, из них два ребенка с мамой-солдаткой, две «сестры», и еще двое разнокалиберных мелких спиногрызов, которых тут же забрали родители. Своих детей женщина тоже собрала и вывела из кемпера на свежий воздух, а вот с сербскими «сестрами» внезапно возникла проблема – ни старшая, ни младшая не хотели уходить! Я мало понимал, что говорят девушка-подросток и девочка, но похоже, обе упирали на то, что боятся и чувствуют себя хорошо только у меня в машине. В конце пятиминутных переговоров, солдатка вдруг хитро усмехнулась и что-то проговорила довольно быстро и тихо, я только уловил «…дотчэз…», «…е фостер фазэр…», хотя и этого не понял. А вот девочки, точнее старшая, вдруг решительно встала, схватила за руку сомневающуюся младшую и так же решительно потопала к люку. Я недоуменно перевел глаза на шкодливо лыбящуюся женщину и спросил:
     - И что это было?
     - Я им сказала, что остаться у тебя в машине они могут только как родственники, самый правильный вариант – ты их удочеряешь, если они тебя уговорят. Младшая еще думала, а вот старшая с таким решением категорически не согласна. Ей ты в папах не нужен!
     - А как мне дети нужны приемные, ты не поверишь! – не остался в долгу я, слегка фигея – а если б согласились?! Меня что, вообще уже ни о чем не спрашивают? Ну, надо же, какие дела творятся в этом замечательном мире! Блин, когда же наступит тихая и спокойная жизнь?! Да я экзотикой нажрался по горлышко!
     Я успел еще быстренько вымыться и мимоходом оценить запасы воды (стоит пополнить, как только попадется нормальная, без фауны) и даже натянуть свежий камуфляж, как в дверь фургона забарабанили. На экране компа виднелись двое бойцов конвоя, так что я спокойно открыл дверь и впустил обоих – точнее, один остался снаружи и подавал баулы/рюкзаки, а второй, уточнив, куда складывать, быстренько покидал четыре рюкзака с притороченными к ним стрелялками и парой ботинок и сообщил:
     - Это с твоего трофея сняли, целое все. Собственно, там и водитель целый был, пристегивался, гад, только шею себе свернул при кувырках. Но их раздевать – если только сам хочешь этим заняться. Вон только ботинки сняли с него, уж очень хорошие и новые, сорок третий примерно, ну и из карманов у них всю мелочевку вытащили, в какой-то рюкзак скинули, я не в курсе…Одну винтовку тоже покурочило, остальные вон привязаны. Патроны еще, в ящиках, сюда же?
     Я равнодушно махнул рукой:
     - У меня сорок второй, вообще-то, да и черт с ним, носки натяну вторые, или еще как… Да и оружия хватает, там посмотрим… патроны кидай в общую кучу, рядышком, сам потом разберусь.
     Боец покивал и спросил:
     - Ну, ты готов? Кузьмин сказал, ты с нами подъедешь, подождать?
     Я несколько растерянно оглянулся – а, собственно, как готовиться-то? Вроде, все на мне и при мне, включая уже совершенно машинально прицепленные два пистолета и автомат на расстоянии вытянутой руки. Боец понимающе кивнул и выбрался из машины, кинув через плечо:
     - Автомат лучше не бери, там хватит стволов, да и ненадолго это, так, помянем ребят…

Северная дорога, 6-е число 9-го месяца, конвой на Демидовск, патрульная группа, 16 часов дня.

     Сказал бы мне кто, что я опять попаду на военную службу, еще пару месяцев назад – плюнул бы ему в рожу! У меня остались такие незабываемые воспоминания о срочной в «вильний украйинський армийи», что и врагу не пожелаешь – и это при том, что служба пришлась на абсолютно мирное время! Такого убожества, занудства, барства и равнодушия со стороны шакалов (кто не в курсе – так ласково именуется то, что в «вильний» занимает места, официально предназначенные для офицеров), такой нищеты и одновременно жлобства я не встречал больше нигде в своей жизни. Не зря говорят, что армия – лицо государства. То, что выдавалось за лицо в этом «государстве»… В общем, «не понравилось» – наиболее мягкое и емкое определение, если опустить остальные, неприличные и непечатные. А вот сейчас я, в компании двух бойцов РА, торчу на верхушке холма, в небольшом окопчике, в качестве снайперской поддержки. И торчать мне тут до вечера – пока смена не появится. Правда, в рядах РА я пока еще, бог миловал, не числюсь. Это у меня типа «вольный контракт», на короткий срок, чуть не на пару суток. Причем про оплату как-то неудобно было спросить, не удивлюсь, если я – это «спонсорская помощь». С другой стороны – и отказать никак, это уж совсем надо типа корейцем, который Хон-гиль-Дон, быть. Дело в том, что после боя с уничтоженной бандой оказалось, что наши потери несколько серьезнее, чем рассказал мне лейт. Во-первых, слова об отсутствии тяжело раненых были правдой только наполовину – действительно совсем уж тяжелых не было, но только при нормальном медобслуживании в стационаре, а вот дорогу с десяток могли не пережить. Так что в ближайшее время ожидали спецтехнику для доставки раненых в нормальные клиники или госпиталя, вместе с сопровождающим медперсоналом. Во-вторых – до пятой части всего транспорта требовало ремонта средней тяжести – замены/ремонта пробитых радиаторов, подвески, топливных баков или чего похожего – и счастье еще, что взрываются машины при попадании пули в бензобак обычно только перед камерами в Голливуде, в жизни такое скорее исключение. В-третьих – часть бойцов с техникой убыли в неизвестном направлении. Мне «по-секрету» только сообщили, что подразделение (кстати, с двумя грузовиками «вахтовиков»!) отправилось с ответным визитом вежливости – и, думаю, этот визит запомнят многие… кто уцелеет. Все бандиты были идентифицированы, хотя на телах ай-ди практически ни у кого не было, но вот в захваченной колонне снабжения – чего только не нашлось… Включая чуть не списочный состав – и, практически все, дорожные грабители были жителями местного Евросоюза! Это у многих оказался прямо семейный бизнес, напасть-убить-ограбить-продать – вот и поехали наши ребята передать привет… родственникам… Конвой ждал подхода дополнительных сил, а людей стало серьезно не хватать – и, как оказалось, в первую очередь снайперов, которых как назло почти выбили в этой свалке. Нет, в течении месяца большинство вернется в строй, но вот сейчас именно – нету. Капитан Маслов долго не рассуждал и кинул клич по переселенцам – кто может помочь с патрулями и охраной на стоянке. Мне – персональный, этот паразит Макс кому только не растрезвонил о моих винтовках! Вот и сижу с двумя «нормальными» бойцами в окопчике, а на бруствере стоит мой «брех», и в подсумках на пузе полсотни патронов в магазинах и пара десятков россыпью. Народ, ожидавший утром, когда мы собирались на пост, максимум СВД-хи, малость приофигел, но воспринял тяжелую машинку с большим энтузиазмом – нас даже пересадили на другой холмик, где я мог обстрелять куда большее пространство. Два десятка патронов мы потратили на пристрелку, предупредив об этом разводящего заранее, захваченные бутерброды были уже «пообеданы», даже вода почти закончилась, и сейчас мы просто ожидали конца смены.
      Я за вчерашний день успел закачать из родника воды и вернуть машину в «додетский» вид, и теперь предвкушал вечерний душ, ужин и сон. Солнце палило немилосердно, и только маскировочная сетка давала иллюзию тени. Единственное, что облегчало наше состояние – это время от времени срывавшийся ветер, приносящий пусть и жаркий, но сквознячок. Разговаривать не хотелось – да и не очень получалось. Бойцы в основном молчали, переговариваясь изредка междометиями, а то и жестами. Я пару раз попытался затеять беседу, но быстро заметил, что веду не беседу, а монолог – и заткнулся. Теперь время от времени я через прицел или бинокль оглядывал округу, механически отмечая ориентиры и временами исчезающее или появляющееся зверье, и снова садился на дно окопчика. Запах пыли, а заодно и ее вкус, кажется, пропитал насквозь не только людей, но и оружие – даже от снайперки уже часа два не доносилось запаха пороха, все пыль, зной и пыль…
     Когда меня позвал наблюдатель, я с некоторым трудом смог вернуться в реальность. А позвали меня по прозаической причине – пришла команда сворачиваться. Солнце село почти полностью, теперь охрану возьмет на себя следующая смена, ночные патрули, которые вот сейчас выдвигаются на позиции – и где эти позиции, знают они и разводящий, и только. Ночью здесь обычно не воюют – слишком легко стать закуской, но охрана все-же устраивается, причем так, чтобы было незаметно их расположение, соответственно, нельзя и неожиданно напасть на часовых. Нет, вычислить не так уж и сложно для профессионалов – только где те профессионалы, да и против таких наверняка что-то есть... Впрочем, это уже не мои вопросы – пора на стоянку.
     Вернувшись и отчитавшись Кузьмину (а чего там – «происшествий нет»), первым делом я занялся оружием – то есть, почистил и сложил в кофр «бреха». Потом собрался было в душ – и обнаружил, что забыл включить нагрев воды в баке-накопителе, теперь как минимум час мне предстояло потратить на другие дела! Коли так – стоило наконец разобраться с трофеями, доставшимися мне в этот раз, считай, случайно.
     Врученные мне рюкзаки так и лежали грудой возле кровати, я ухватил ближайший и принялся его шерстить на предмет полезных вещей. Обычный «суточник» очень неплохого качества, хоть и не новый, да еще в варианте с интегрированной разгрузкой, сразу и рюкзак, и РПС. Оставить себе, пригодится. В рюкзаке ожидаемый набор – две упаковки носков, три смены чистого белья армейского типа, плотная…жилетка, с короткими рукавами по локоть и высоким воротом, из какой-то синтетики, мешочек, исполняющий роль несессера, отдельно полотенце, две банки консервов и пачка галет, целая пачка патронов 9х19-пара типа +Р, очень неплохо. Еще упаковка какого-то странного табака, судя по запаху, и баночка с леденцами, лимонными, едва початая. К рюкзаку пристегнута кобура с очередным пистолетом, кстати, тоже вполне заурядным – девятнадцатый «глок». Однозначно – на продажу, у меня есть «длинный», тридцать четвертый. Может, и его толкнуть? Как бы, неосновное оружие, пистолетов и так до черта? Деньги в рюкзаке тоже были, но мало – всего полторы сотни, так, на черный день. Ну, другого и не ожидалось, вообще-то… Следующий рюкзак литров на пятьдесят-шестьдесят, практически такой же, какой я себе купил на «Европе» - как по функциональности, так и по качеству, только более заношен. Продать, мне такое уже не требуется. Внутри – тот же набор, причем, вроде, тоже моего размера, бельем я теперь на год обеспечен, как и носками! Очередная жилетка с рукавами, вроде чуть большего размера. Еще есть короткая плащ-накидка, две двадцатипатронные коробки с патронами 7,62х51 НАТО, зато нет пистолетных, и консервов четыре банки. Набор по уходу за оружием, довольно новый и в хорошем состоянии. Денег – кот наплакал, едва полсотни! Фляга, качественная, с водой кажется, еще какие-то таблетки, аптечка. Все. А, нет, еще всякая мелочевка россыпью на дне, похоже, высыпали сюда то, что по карманам собрали – несколько золотых монет, разного номинала, примерно на пару сотен; пара туристических зажигалок; пижонский портсигар, серебряный, с гравировкой; брелок с ключами, неведомо от чего; кожаный чехол для маникюрного(!) набора; смартфоны дорогие, две штуки, из разряда все-выдерживающих; аптечка-мини; инъектор для введения лекарств и пяток ампул местных сывороток (сухих) в пластиковом кофре; маленький моток тонкого шнура песчаного цвета; два выживальщицких НАЗ-а, в красивой жестяночке и пластиковом чехле – похоже, ни разу не использованных, поскольку барахло земной сборки. Вот теперь действительно все! К рюкзаку приторочены тканевая кобура с пистолетом, причем совсем новым, на стволе маркировка НК VР9, под все тот же 9х19 – кстати, весьма похож внешне на мою «беретту», оставить пока – и уже знакомое мне чудо швейцарского военпрома: SIG 751 в варианте штурмового автомата, короткий, то есть. Тоже новый, «муха не сидела», как говорится. А к большому баулу прикручен его «родной брат» с длинным стволом! Вот с этими штуками я даже не знаю, что делать. Недавно даже жалел, что продал оба «коротыша» Биллу – все же винтовочный патрон по местному зверью, как бы, предпочтительнее промежуточного, сам видел, как держат пулю виверны… Решено, оставляю пока оба, попробую приспособиться к их отдаче, зато если смогу, пойдут для путешествий по лесам-горам –там, где как раз нужен мощный патрон и автоматический, или хотя-бы быстрый полуавтоматический, огонь. Второй раз мне попадаются, причем с бандитов, имеющих возможность выбрать оружие под себя, да и не самый это распространенный вид стрелковки, с «калашом» даже сравнивать смешно – значит, пользуется здесь популярностью?!
     Третий рюкзак. Ого! Новенький «трехдневник», навороченный по максимуму вариант для охотника, сорок пять-пятьдесят литров, с клапаном для мягкой фляги (и самой флягой в комплекте), регулировкой всего что только можно регулировать, с жесткими вставками под спину, короче – мое! Открываем… ну, все, как всегда! Клада нет, волшебной палочки тоже не наблюдается. Белье, жилетка и носки! Причем все это на тушку раза в полтора поболе моей – точнее даже, на меня, но до клиники. То есть, на уже вполне взрослого, даже потихоньку стареющего мужика, с небольшим пузцом. Но – той же фирмы и одинаковой упаковки, что и предыдущие. Консервов только три банки, зато несессер фабричный, и наполнен нормально так, с запасом. Те же 7,62х51, три пачки, пачка пистолетных с какой-то невиданной мной еще маркировкой, явно заленточные, комплект чистки и ухода, в кучу, а вот это что? Бумажник? Надо же, и деньги есть! Немного, но и семьсот… шестьдесят экю на земле не валяются! А вот это что? Ах ты ж… с-сссучара!!!
     В развороте бумажника были фотографии, сделанные явно здесь, в «новом мире». Улыбающаяся семья, посредине сидит глава семейства, плотненький такой, типичный бюргер, сзади на его плечо рукой опирается мамаша, этакая классическая фрау, по бокам стоят два сына с винтовками, вот этими самыми SIG-ами, в руках, а на коленях у папы сидит фигуристая дочка лет так «пятнадцать-плюс», с небольшой винтовкой уже на ее коленях; все пятеро весело улыбаются в камеру. Следующая фотография – папа и сыночки, все так же улыбаются – но на фоне двух тел, из которых одно явно подросток или ребенок! Третья фотка – похожа на вторую, но уже с участием доченьки, на дальнем фоне сгоревший «урал», на коленях перед этой сволочью окровавленная девушка в форме… форме РА?! Та-а-ак, выродок, ты подыхать будешь до-о-олго! Это я теперь знаю наверняка! Это, получается, я эту развеселую семейку на 0,5 умножил?! Ну, теперь стоит умножить попроще, на ноль!
     - Я Варан, прошу капитана Маслова или лейтенанта Кузьмина подъехать к моей машине, есть вопросы. Повторяю, капитана или лейтенанта к моей машине, побыстрее, важно. Прием. – выдал я по рации.
     - Через десять минут буду. – коротко ответил динамик капитанским голосом.
     Капитана я встречал снаружи – у меня руки зудели отдать ему эти фотографии – ведь только сутки, как наши ушли прочистить в некоторых головах понимание соседских отношений. Должны еще быть только на подходе, а эти мрази выжить не имеют права. Это не женщины, это… оно дышать больше не должно!
     Маслов, выйдя из машины, недовольно пробурчал:
     - И чего тебе на этот раз от меня понадобилось? Только собрался передохнуть. Не могло потерпеть до завтра? Так, что случилось?! – он наконец обратил внимание на мой вид. Меня буквально трясло! Я молча полез в кемпер, жестом позвав его за собой. Капитан протиснулся в люк и снова спросил:
     - Ну и что?
     Я только ткнул пальцем в лежащую на столе стопку фотографий. Капитан сначала недоуменно взглянул на меня – верхняя фотография вполне себе нормальна для местных условий, но уже со второй он так и впился в них глазами. Просмотрев все восемь, пошедший пятнами Маслов глухо выдохнул:
     - Вовремя. Наши там… недалеко… сейчас. И – спасибо, за то, что не дал этим выбл…кам уйти. Теперь никто из них не уцелеет, и есть, что показать… остальным. У тебя все?
     - Пока – да. Только – если нужно, я готов… поучаствовать. И как боец, и как… поговорить с этой гнидой. Вы – военные, вам нельзя, наверное. А у меня моральных и должностных препятствий нет. Надо – на мелкие лоскуты порежу. Медленно… – я даже сам от своего голоса чуть струхнул. Капитан, слыша от, как он думал, сопливого пацана-переселенца, пусть и обстрелянного, подобное, чуть нервно передернулся и отрицательно помотал головой:
     - Пока не надо. Буду помнить. Все, давай. У меня теперь… дела…
     Я еще несколько минут как-то бездумно сидел перед раскиданными вещами, а потом с какой-то мстительной злобой приступил к дальнейшему потрошению рюкзака. Ничего дальнобойного к нему не прилагалось, боец говорил, вроде, что одну винтовку на запчасти разобрало при кувырках, так что все сходится. А вот пистолет был – к лямке пристегнутая кобура «порадовала» пижонским, дорогущим не по теме швейцарским «сфинксом-3000», по сути, спортивным пистолетом под боевой патрон, и крайне завышенной цены. Вот это точно стоит продать, но не просто так – надо найти ценителя и впарить ему эту игрушку как можно дороже! Мне тяжелый, хоть и качественный даже на вид «короткоствол», и даром не нужен – если только пострелять пару раз, повыдергиваться. Это скорее «представительское» оружие, примерно, как часы «брегетт» или запонки с алмазами – не столько нужно, сколько престижно. Что еще? Карман, в передней стенке рюкзака, в жесткой вставке. Ого, маленький ноут-планшетник, дюймов семь-восемь, навороченный, с возможностью отделения экрана от клавиатуры, типа армейского, противоударно-водозащитно-всяковыдерживающий! Кажется, мне опять к капитану… Тут столько может оказаться полезного – а я и добраться реально не смогу, не хакер ни разу. Но сам аппарат пусть вернут! Автозарядка к ноуту, пара флешек – точно в РА отнести – почему-то отдельно чехол-сумка для электроники, родной причем, судя по маркировке… Все? вроде, все… а почему рюкзак такой тяжелый-то? Мой вроде полегче будет, и серьезно – этак килограмма на два-три. Может, каркас сверхусиленный? Да не может быть – это ж для нас пара кг туда-сюда не вес, для европейца это повод в суд потащить производителя! Стоп, а вот еще молния… ну надо же!
     В закрытом отделении, которое я почему-то (вот действительно – на виду все, причем чуть не в первую очередь) пропустил сначала, покоился еще один… да-да, компактный пластиковый чемоданчик для оружия! Просто невероятно! А я-то ждал сокровищ или, на худой конец, непонятной инопланетной фиговины… В чемоданчике валетом лежали два похожих пистолета – на корпусе маркировка «вальтер» и буквоцифры Р99QA и Р99сQA. Тот, который был «с», на вид поменьше и полегче. Более того, для мелкого пистолета в кофре, в уголке, имелась еще и кобура-самовзвод, аналог моей «макаровской»! У большего ствол примерно на сантиметр выступал за габариты пистолета. Странно, почему этот козел не взял в бой «вальтеры», нацепив свой швейцарский агрегат? Пистолет дорогой, а главное, тяжелый, и вообще, больше для понтов, а-ля генеральские инкрустированные… Ну, это его проблемы, а я трофей использую с удовольствием – мой «макар» все же далеко не идеал оружия скрытого ношения. Вот приеду куда-нибудь, где есть хоть какое стрельбище, и поменяю. Пока, все же, привычное оружие предпочтительнее. Теперь идем… стоп, никуда не идем! Есть еще большая сумка. Вот ее выпотрошу – тогда и потопаю. Не бегать же еще раз, когда в этом бауле найдется еще один ноут или что-нибудь аналогичное? И офицеров дергать каждый раз – дело неблагодарное, можно и на неприятности напроситься. Оно-то по делу, но все же – не стоит. Открываем... Надоело! Опять оружейка – мягкий чехол! В сторону, он не очень большой. Три пустые оружейные сумки – туда же. Коробки с патронами… а вот это уже серьезно. В бауле, плотненько упакованные, лежали мои старые знакомые – «висперы», причем, насколько я видел, большей частью именно дозвуковые, «бесшумные»… В общем, где-то под три-четыре сотни патронов для «противочеловечьего» оружия. За такое где-то, где народ погрубее, и пристрелить могут без зазрения совести! Не за патроны, хотя и это не приветствуется, а вот за оружие к ним… Следовательно, в чехле должен быть вариант «бесшумного» ствола. Это пока подождет, что еще в сумке?
     А в сумке больше не было ничего выдающегося – три хороших походных набора посуды, точнее даже, разделённый на три части один, три спальника в тропическом варианте, одна палатка, из серии компактных, в сложенном виде не больше крупной подушки, и сумка-органайзер со специями, от простого перца и соли до совсем мне неведомых коробочек. Плюс две бутылки спиртного из разряда понтовых, судя по бутылкам, и пара мешочков с крупами, а к ним пакет с несколькими упаковками спагетти. Малый джентльменский набор дикаря… Все, в общем, полезное, хотя и несколько избыточное количественно.
     В мягком чехле лежал бесшумный автомат. Нет, я далеко не спец, чтобы сходу определить марку оружия, его тип и ТТХ – просто трудно спутать с чем-то еще матово-черные цилиндры глушителей. Аж четыре штуки, из них один явно пострелявший. Ну, и сам автомат, с отсоединенным прикладом, плюс какие-то кофры в том же чехле – «приблуды», типа разных прицелов, аж три вида, фонарик, ЛЦУ, рукоятка-сошки и прочие девайсы. А ведь хочется себе оставить! По весу почти мой «дегтярь», но ведь реально бесшумное оружие; такое может, с местной бурной жизнью, быть очень даже необходимым. Ладно, посмотрим, а пока ноги в руки и вперед!
     - Опять ты? Маньяк, сколько можно? – устало выдал мне в виде приветствия Маслов. Я спокойно поставил на стол сумку и вытащил из нее ноут бандита.
     - Там в сумках было. Я думаю, вам оно будет интересно. Только с условием – инфа вам, железо мне. Можете нужное вам слить и даже почистить, от для меня лишнего. Надеюсь, если там окажется код к банковскому счету, вы меня не надуете? Ну а бандитские явки и каналы продажи добычи мне ни к чему, пользуйтесь, пока я добрый. – я плюхнулся на стул и этаким широким жестом развернул сумку к капитану, заодно «засветив» и оба смарта, мало ли, там тоже может быть что-то полезное...
     Маслов перевел затуманенный взгляд с сумки на меня, потом обратно на ноут, заторможено кивнул и нажал кнопку вызова на «ходи-болтайке»:
     - Кузьмин, сюда мухой, и своего «левшу» волоки, дело есть. Тут опять Маньяк работу подкинул. Не, меня можешь не благодарить, его благодари. Ага, прямо здесь! Все, отбой.
     Потом снова посмотрел на меня:
     - Ноутбук вернем, не волнуйся. И еще чего-нибудь полезного, если попадется. Есть еще чего, для нас интересного?
     Я задумался, потом медленно покачал головой:
     - Ну, для вас – вряд ли. Для меня – есть пара вопросов, но вам они до фонаря, так что не горит. Там я опять оружие нашел, для третьего из семейки, интересное такое, ну и комплект к нему, и все оно… попахивает. Короче, вполне подождет.
     - Тогда завтра и поговорим. Нам тут еще сутки минимум торчать, так что давай, топай... – Маслов действительно был смертельно уставшим, так что я быстренько собрался на выход, так и не дождавшись лейтенанта и его неведомого мне специалиста.
     Пока добрел до своего кемпера – мне дважды пожали руку и раз пять похлопали по плечам. Н-да, как же коротка как народная ненависть, так и ея же любовь! Еще три дня тому эти же люди жаждали моей крови. Ну, не так уж чтоб сильно, но это скорее моя своевременная изворотливость, чем их добрая воля. А теперь – чуть не каждый второй, оказывается, всегда был мне лепшим другом… Когда я увидел идущего ко мне с радостным оскалом одного из тех, кто запомнился мне среди «обчества», мое лицо, видимо, меня выдало – мужиченка, с еще прилипшей к физиономии лыбой, вдруг на девяносто градусов поменял направление и нырнул за ближайшую машину. Я потер физиономию и вдруг как-то разом понял, что все – пора отдохнуть. Дел особых нет, и не надо. Сегодня я больше из машины не вылезу – а если вылезу, то начну стрелять, будут трупы. Кое-как поужинав чем-то подручным, я еще нашел в себе силы как попало распихать новые шмотки в рундуки. А потом рухнул на кровать и вырубился.

 Северная дорога, 10-е число 9-го месяца, конвой на Демидовск, кемпер, утро.

     Вчера мы наконец миновали срединный хребет и вышли на равнину, на которой и размещался протекторат. Еще один день – и мы прибудем в Аламо. Довольно заметный город, по местным меркам, почти столица одной из местных Америк. На удивление, довольно лояльная к русским. Впрочем, тут сразу несколько причин, среди которых одна из основных – деньги. Через этот местный Техас вообще и Аламо в честности идет до тридцати процентов торговых транзитов с русскими территориями – а это масса товара! От патронов и гранат до гвоздей и металлической фурнитуры, от бензина и солярки до местных пластиков и пластпродукции. Соответственно, в Аламо, с одной стороны, демонстрируют свою приверженность «идеалам демократии и свободы» при любом удобном случае, особенно вслух, а с другой – нападение на русский конвой или русских поселенцев рассматривается как чуть ли не оскорбление флага и наезд лично на Микки-Мауса с Суперменом в одном лице, со всеми вытекающими! Любой судебный спор наверняка будет здесь предельно беспристрастным, так что город для нас, русских, почти безопасен. Почти – поскольку в этом мире совсем безопасно только на кладбище – да и то потому, что тебе там уже все равно…
     С полученным с ублюдочной семейки барахлом я уже частично расстался – причем с некоторыми шмотками совершенно бесплатно! Забавно так получилось… Вчера утром к моему грузовику подошла моя невольная попутчица, Нина Николаевна Леснова, или просто – Нина, на отчество она почти обиделась. Та самая молодка, которая два дня спасала меня от внимания мелких пассажиров! Подошла и попросила продать пару спальников, если есть лишние. Когда я услышал, для кого – слегка опешил. Оказалось, посоветовавшись с мужем, она удочерила обеих сербок, как бездомных детей, и теперь маялась с их экипировкой! Я сначала прохохотался – новоявленная «мама» в лучшем случае лет на десять-двенадцать старше более взрослой из двух «дочерей», а потом подумал минуты две, да и подарил все, что у меня было полезного для детей. Этим полезным оказались слегка поношенный, но вполне крепкий и качественный рюкзак, предметы первичной гигиены – новые, из собственных запасов, зубные щетки, паста, расческа, тюбик шампуня и мыло – два спальника из трех трофейных, палатку свою собственную, на «Европе» купленную (она оказалась чуть больше, чем трофейная, хотя вроде и похуже качеством – но бандитская реально была «полуторной»; то ли у бандюков где-то завалялись еще палатки, мне не доставшиеся, то ли они рассчитывали дрыхнуть в обнимку и не более чем вдвоем…), «набор туриста», все эти ложки-тарелки, и даже котелок предложил – от которого Нина отказывалась, свой имелся. А вот по комплекту посуды взяла с охоткой, немного поотказывавшись от третьего, но в итоге и его забрав вместе с котелком. Предложенное нательное белье она забраковала, заявив, что для девушек это убожество куда хуже, чем пройтись совсем голышом, и уже собралась уходить, но я задержал ее вопросом:
     - А оружие им носить можно?
     Женщина замерла и с интересом уставилась на меня. Я же, на волне даже мне самому не совсем понятной щедрости, предложил:
     - У меня есть два лишних «глока» - девятнадцатый и тридцать четвертый. Я не уверен, что для Тани стоит искать оружие, маловата еще девочка для огнестрела, на мой взгляд, а вот для старшей что-то подобное было бы в самый раз. Как? – я уставился на собеседницу. Та сначала задумалась на несколько секунд, потом медленно кивнула:
     - Знаешь, а я вот почему-то об оружии и не задумалась. Давай так – оружие мы у тебя купим. Не спорь – тряпки тряпками, а вот трофейные стволы – трофеи же оба, я так понимаю – это совсем другое. Считай, поверье местное уже, примета такая – не стоит оружие дарить, если не родственникам, можно или снять с врага, или купить. Насколько я знаю, у тебя вообще все таким методом приобреталось, верно?
     Я задумался, потом неуверенно кивнул:
     - Ну, не совсем так, но, в принципе, через драку практически каждый ствол, да и все остальное… да… можно сказать.
     Женщина покивала и предложила:
     - Тогда давай так, мы с мужем переговорим, и завтра я с девочкой подойду, пусть себе ствол выберет. А для второй я все же возьму и оставшийся. Тебе, я так поняла, оба не нужны?
     Я согласно покивал, и женщина отправилась в обратный путь с целым баулом вещей – благо, рядом тут же нарисовался «свободный» боец. А вот теперь я ждал гостей, потягивая кофе из здоровой чашки – потихоньку привыкаю к местным традициям, тут без чашки кофе, кажется, даже в туалет не ходят. До отправления оставалось еще не менее полутора часов, да и перегон обещали короткий, часов до четырех вечера, так что настроение было «фестивальным» – еще немного, и я окажусь в городе, погуляю по замечательным, уже самим фактом своего существования, улицам, постреляю по мишеням в цивилизованном тире, съем приготовленную нормальным, квалифицированным поваром отбивную, выпью вина, наконец, не опасаясь повернуться спиной к соседу! Да мало ли развлечений можно найти в городе! Да и вообще…
     К моей машине подрулила целая кавалькада – две «буханки», БРДМ и «уаз»-посыльный, все буквально забиты пассажирами. Впрочем, именно к моему грузовику подъехала только одна машина из группы. Когда рядом с кемпером затормозил, подняв облачко пыли, старенький «уаз-буханка», я отставил уже пустую чашку и встал. Насколько я понял, особо деньгами ни Нина, ни ее муж не располагали, а значит, будет не столько покупка, сколько инсценировка таковой для девочек. Впрочем, я и так собирался дарить пистолеты, так не все ли мне равно – пусть хоть и по десятке экю за штуку? Из машины тем временем выбралась сначала мать семейства, потом Снезена с Таней, пара родных близняшек, за ними какой-то мужчина, и напоследок муж Нины – а кто еще мог бы, будучи в форме бойца РА, этак ласково приобнять жену за талию? Я уточнил:
     - Вам сюда выносить или ко мне полезете?
     Нина открыла было рот, но ее муж решительно кивнул:
     - К тебе. Говорят (тут он бросил взгляд на жену), у тебя просто хоромы, не прощу себе, если не посмотрю!
     Я молча развернулся и привычно забрался в люк, за мной легко запрыгнула Снезина и, несколько более неуклюже – ее приемная мать, девочки, потом Татьяна, боец, и последним – неизвестный мне тип. Я недоуменно и немного раздраженно взглянул на Нину, которая виновато улыбнулась и представила нахала:
     - Это мой дядя, только три недели как из-за ленточки, мы на его машине едем, наша в ПРА осталась, попутно получилось, зовут Мироном Сидоровичем.
     Дядя как-то по-хозяйски осмотрел мой дом и буркнул:
     - Неплохо устроился. Тут пашешь, как трактор, а сопляки всякие жируют, дебилы мажористые…
     Я настолько офигел, что несколько секунд только смотрел на него, затаив дыхание – как-то пропали все слова. А потом тихо, на грани шепота, прошипел:
     - Слушай, кусок вонючего мяса, быстро-быстро выпал отсюда и спрятался в своем тарантасе. И не попадаешься мне на глаза до самого Демидовска…
     Мужик аж присел – я действительно был в бешенстве – но потом ему на глаза попался муж племянницы, и он несколько приободрился:
     - Да кто ты такой, чтобы мне тут командовать?! Да я таких как ты… – что именно он делал с «такими как я», осталось его секретом – я просто ударил его кулаком в горло. Это очень больно, если кто не знает. Убить так довольно трудно, хоть и можно, наверное – но после такого удара человеку хочется некоторое время просто заново научиться дышать, ничего больше его не интересует. Когда же тело на полу с сипом втянуло первый глоток воздуха, я с огромным удовольствием с-ноги засандалил по ребрам скорчившегося мужика так, что он аж квакнул. Следующим ударом, куда-то по копчику, тело было буквально выброшено из машины на улицу. Я выпрыгнул вслед за ним и добавил еще раз, уже по другому боку, так, что этого дурного козла впечатало в борт его же машины. Сплевывая пыль, этот идиот схватился за висящую на боку закрытую кобуру, по-моему, с ТТ-хой, на что я демонстративно положил руку на рукоять висящей на животе «беретты». И, постаравшись сделать голос как можно более приторным, поинтересовался:
     - Поиграем в «кто быстрее»? Давай, придурок, попробуй достать пушку. Я не думаю, что, когда твои мозги окажутся на воздухе, кому-то тебя будет сильно не хватать. Пробуешь?
     Мужик суетливо отдернул руку и вдруг заскулил – скорее всего, от бессильной злобы. Я выдохнул, обернулся к фургону – и вдруг от подъехавших вместе с этим придурком машин раздались аплодисменты! Блин, они что, в цирк сюда собрались?!
     Оказалось, действительно, в цирк! Из БРДМ-а выбрался, все еще ухахатываясь, Зырянов, и весело заорал:
     - Ну, кто проигрался, быстро заклад на стол! Я ж вам говорил – Маньяк долго не разговаривает, или стреляет, или бьет! Не знаю ни одного хама, которому он бы не врезал в течении первых же секунд. Здорово! – это он уже мне. Я оглянулся на активно греющих уши переселенцев и развернулся к Антону:
      - Привет, гость нежданный… Давно не виделись!
     Антон что-то почуял и шустро отступил на шаг:
     - Эй-эй, ты чего?! Ну, повеселились ребята, так этот удод давно уже всех достал, я вот второй день тут, вчера приехал вам в усиление, а тут такой повод! Вот и решили посмотреть, сколько ты продержишься. Я выиграл, спорил, что и минуты терпеть это не будешь. Удивительно способный кретин, пристрелят его наверняка, не сегодня, так послезавтра!
     Я сплюнул на землю и подшагнул ближе, прошипев:
     - Да мне на него начхать, какого ты это дурацкое прозвище орешь?! Я, для людей в портупее, тут Вараном называюсь! Блин, Антон, ты вообще мозгой шевелить разучился? Хоть бы спросил кого!
     Зырянов так покраснел, что я даже злиться перестал. Только махнул огорченно рукой и полез обратно в машину. Оттуда на меня с живым интересом поглядывал муж Нины, в целом одобрительно и несколько даже с завистью. Я, забираясь в люк и пригласительно махнув Антону, тихо спросил:
     - Что, самому хочется? Какие проблемы, дал бы пару раз, можно по башке – в ней же все равно нет ничего ценного?
     Тот сдавленно хихикнул и ответил:
     - Жена просила – не лупить. Слов этот даун не понимает, дал бог… р-р-родственничка! А тут Нинка позвала на пистолеты опытным глазом посмотреть, а вон тот раздолбай предложил спор – сколько ты будешь терпеть. Я, кстати, продул – думал, просто выставишь его, и не так быстро… Хоть и знал, что ты Маньяк, но даже не думал, что это прямо твое второе имя, как под тебя придумали.
     В кемпере Нина попыталась мне что-то высказать, но залезший за мной Зырянов быстро погасил ее порыв короткой фразой:
     - Нинка, ты радуйся, что твой дебил-дядя живой и даже относительно здоровый – так, легкие гематомы и прочие похожие травмы. Я вот был уверен, что будут переломы или огнестрельные. Так что Маньяк проявил максимум терпения, не бухти. Знаешь ведь своего дядю, а про Маньяка тебе рассказывали… и я лично, к слову. Привет, Колька! – это он уже ее мужу.
     - Присаживайтесь, кто где найдет. – решил я проявить гостеприимство. – Тем более, что все у меня уже бывали и представление имеете. Ну, а ты, Николай, давай за стол, на нем пистолеты, смотри на здоровье. Можешь разобрать-собрать, стрелять будьте добры на улицу. Ну, и Снежине предложите попробовать по руке, что-ли…
     Боец прошел к столику, устроился на диванчике и привычно раскидал пистолеты по деталям. После короткого осмотра так же быстро собрал их обратно и обратился к жене:
     - Оба пистолета новье, только обстреляны, нареканий нет. Хорошее оружие в отличном состоянии. Пусть девочки выбирают.
     Я покивал на эту речь и спросил Зырянова:
     - Ты чего-нибудь выпить хочешь? Я имею в виду, холодного или там кофе?
     Зырянов, уже вернувший прежний цвет лица, отрицательно мотнул головой:
     - Не стоит, а то потом весь день буду как лошадь хлебать. Слышал, ты опять прибарахлился? Причем опять чуть не главаря банды завалил?
     Я фыркнул:
     - Да слушай больше. И не главаря, и не завалил, и даже, можно сказать, не совсем я – вон, Нина прямой свидетель и даже участник тоже, в какой-то мере... Ударил бампером багги с бандитами – и это все мое боевое применение. Ну, с них кое-что затрофеили бойцы и мне, как гражданскому, отдали. Один из пистолетов как раз с этих бандитов, второй «глок» ты помнить должен, решил вот избавиться от лишнего оружия.
     - А что, много лишнего появилось? – съехидничал Антон, на что я совершенно серьезно ответил:
     - Не поверишь – отделение уже вооружить можно. Вот, например – я достал из ящика швейцарский пистолет – смотри, дорогущий и тяжеленный «сфинкс», мне и даром ненужный, но и найти на него ценителя – замаешься. Думаю в Аламо продать, там должен хоть какой любитель отыскаться. В шкафу у меня стоит длинноствольная версия швейцарского «сига», и короткий один, мы, если помнишь, два таких продавали уже. Короткий пока хочу оставить, вдруг пригодится, а вот длинноствольный мне тоже не нужен – есть нормальная снайперка под такой патрон, а в остальном ничего особенно ценного этот «сиг» из себя не представляет. Есть еще один «браунинг», помнишь, тебе еще нравился? Вот, кстати, его могу тоже продать, ты пока первый в очереди, если не передумал. У меня тут аж два новых «вальтера» и «хеклер» появились, муха не сидела. Вот и хочу хоть от части железок избавиться.
     Антон присвистнул:
     - Везет тебе… Хотя, мы уже это обсуждали, помню-помню. – тут же поправился он. Затем сам себе кивнул и спросил:
     - Насчет «браунинга» подумаю, а вот новые стволы свои не покажешь?
     В этот момент Николай, переговаривавшийся с Ниной и Снезеной, сказал громко:
     - Решили. Маньяк… извини, твое прозвище знает уже весь конвой, мы берем оба ствола. «Глоки» новые, в прекрасном состоянии, для девочек в самый раз. По девятьсот пойдет?
     Я отрицательно помотал головой:
     - Дороговато оцениваешь. Я такие в Порто-Франко по восемьсот продавал, давай так?
     Николай засмеялся:
     - Да ты не переживай, нас не обдерешь! Тут ребята, как услышали твою идею и про палатку с прочим барахлом узнали, начали скидываться девчонкам, кто чем. Так что бери и не спорь, ты и так здорово помог, причем сам же первый и предложил. Маслов, как услышал, выматерился и сказал, что сами бы могли догадаться, а не у гражданских совета спрашивать. Бери деньги, и закончим.
     Я молча засунул пластиковые карточки в карман, потом протянул девочкам две сумки для оружия, выбрал парочку поменьше. В каждую заранее положил по пачке 9х19 Р, кобуры и по набору для обслуживания пистолетов. На попытку что-то сказать со стороны Николая только буркнул:
     - Комплект. Какие возражения? – и перевел разговор на более важную тему:
     - Вам теперь с этим… дядей, проблем не будет?
     Нина неуверенно крутнула носом:
     - Ну, не должно быть… Не настолько же он дурной…
     Когда мы вышли из машины, «дурной» как раз что-то вопил в сторону бойцов, с интересом с брони «бардака» наблюдающих за его ужимками. Когда этот, довольно еще нестарый тип, лет так сорока от роду, увидел Николая, то немедленно переключился на него с матами и требованием немедленно меня: а) арестовать; б) побить; в) совместить эти действия; г) оштрафовать на энную сумму за избиение невинного его (стоимость своих хотелок придурок еще не придумал, видимо). Когда же Николай потребовал от него заткнуться, поскольку его еще и дети слушают, у этого типа окончательно сорвало крышу, и он кинулся в машину. Через несколько секунд из «буханки» полетели сумки с вещами. Вокруг вдруг стало очень тихо. У Николая резко выделились скулы, его жена беспомощно поглядывала на мужа, Зырянов машинально гладил цевье автомата. Я же начал прикидывать, где мне разместить это довольно габаритное семейство. Однако, к моему удивлению (я только успел жестом показать Николаю на свой транспорт и получить отрицательное качание головой, удивиться (и показать это в жестах), получить утвердительное кивание и сожалеющий вздох от Нины), уже через пяток минут к нам подкатил автобус на базе «Садко», куда выскочившие из него двое бойцов споро побросали вещи и девочек. А во время погрузки из автобуса вылез злой, как медведь-шатун, Маслов, по одному жесту которого не менее злые бойцы выдернули из «буханки» идиота и поставили «смирно» перед начальством. Капитан вытащил из кармана тоненькую стопочку местных экю и всунул их в нагрудный карман мужику. Потом коротко приказал:
     - У тебя есть пять минут. После ты, муд…к, уже не считаешься подконвойным. Если через пять минут ты все еще в прицеле, даю команду стрелять на поражение, как по дорожному бандиту. Башенным. Пошел вон!
     И повернулся ко мне. Я, понимая, что и моей вины часть в этом инциденте, только ссутулился, опустив глаза. Не удивился бы, если бы и меня сейчас выставили из колонны. Все же, кто-кто, а я доставил неприятностей больше, чем любой другой гражданский за все время движения конвоя… Капитан зло выдохнул и бросил:
     - Маньяк, бл…дь, как же ты меня уже достал! Почему если где-то происходит какая-то неприятность, то ты обязательно где-то рядом? То трех… переселенцев... укокошишь, то кого-то лупишь? Был бы придурком – ладно, бухал бы – тоже хоть понятно, но ты же постоянно влипаешь в самые разные неприятности за просто так! Тебе по приколу, что ли?! Что в оправдание вины скажешь на этот раз?
     Я услышал тихий вопрос Антона кому-то из сгрудившихся вокруг нас бойцов конвоя:
     - Это каких еще переселенцев? Чего я не знаю?
     Маслов смотрел на меня, я вздохнул и ответил:
     - С тем, что у меня вечно получается попадать в неприятности – согласен. Я тут, на этой Новой Земле, в общем-то, тоже так и оказался, вон Зырянов соврать не даст… А насчет моей вины – не уверен. Я его не звал в машину, не приглашал в гости, не провоцировал мне хамить – он это вообще почему-то сделал самостоятельно и сразу, как влез. Я даже не видел его до сегодняшнего дня! Так что не могу сказать, что с моей стороны был какой-то злой умысел. Ну, а остальное – производные. Не дай я ему в рыло – через минуту он бы допиз…говорился до того, что его надо было бы пристрелить. Удивительно, скорее, что до меня этим никто не озаботился…
     Капитан молча смотрел на меня. Я устал горбиться и, посчитав раскаянье вполне наглядным, выпрямился. Кто-то тихо хихикнул. Потом громче. Через секунду ржач буквально валяющихся бойцов и прочих зрителей спугнул залегшую в трех сотнях метров стаю свиней! Маслов сплюнул и скомандовал:
     - Прекратить ржание, лошаки! – а потом уже мне – Знаешь, если бы я не знал, что тебе этого дебила специально подвели, и даже знаю, кто (Зырянов за спиной тоненько ойкнул!), ты бы легко не отделался! Зрителей, смотрю, собралось немеряно… Кажется, у них много свободного времени (смех вдруг стал быстро стихать). Ничего, это мое упущение, я его и исправлю. А теперь – по местам! Пошли к тебе в машину, поговорим – и ты, прикомандированный, не стесняйся, идем со мной.
     Антон натянул на лицо жалобную маску и, вздыхая, полез вслед за капитаном в кемпер. Я забрался за ними и услышал команду капитана:
     - Дверь закрой. Разговор есть.
     Когда мы устроились за столом, Маслов протянул мне вытащенные из маленького рюкзака ноут и полиэтиленовый пакет с телефонами:
     - Держи, это твое. Там все лишнее мы стерли, зато кое-что тебе полезное осталось, и мы добавили в счет потерь – карты там, полезные справочники... Есть еще интересный вариант, но об этом будешь говорить уже в Демидовске, а то и в ППД. У этого паскудника была кое-какая собственность, теперь бесхозная. Если получится, то сможешь претендовать на долю, но это будет не скоро, года через полтора… И то вряд ли. Теперь второе. Тебя хотят видеть в ППД, чтоб не переживал – поблагодарить, за то, что прибил этих уродов, ну, и за живого, в особенности. Он, для сведения, из этой ублюдочной семейки последний, пока еще – живой. Девушка на фотографии… Ладно, там узнаешь, может быть. Третье – чего ты мне вчера недорассказал? Ты говорил, есть еще несрочные вопросы?
     Я молча вытащил из рундука чехол с автоматом и положил его на стол. Зырянов, все это время молчащий как мышка, резко оживился и потянулся к замку, получил от капитана по пальцам и обиженно насупился. Маслов расстегнул «молнию» и несколько раздраженно уставился на лежащий в разобранном состоянии автомат. Потом достал оружие, сноровисто раскрыл приклад, скрутил дульный тормоз, заменив его глушителем, и положил автомат на стол. Посмотрев на меня, капитан поинтересовался:
     - Ну и на кой черт тебе такой аппарат? Ты же не киллер наемный, чтоб с «тихими» бегать?
     Я упрямо помотал головой:
     - Пусть будет. Такая штука в магазине вряд ли попадется. А по местным реалиям пусть лучше будет ненужный ствол, чем не будет, а он нужным окажется.
     - А показал мне зачем? – уточнил офицер.
     - А чтоб не было недоверия. Судя по всему, про этот автомат вы уже знаете, поскольку не вижу большого удивления.
     Капитан переспросил:
     - А почему только автомат показываешь? Пистолет с глушителем, как бы, не хуже, а про него ты ни слова?
     Вот тут уже удивился я:
     - Так нет никакого пистолета с глушителем, вроде. Один «хеклер» есть, один «глок» я продал уже, швейцарский «сфинкс», но он для понтов скорее, а не для убийств. И два «вальтера», девяносто девятых, один нормальный и один компакт, набором. И все. Может, не нашли на месте боя?
     Капитан хмыкнул:
     - Покажи «вальтеры».
     А когда я выложил на столик второй кофр, он уверенно вытащил больший пистолет, как-то провернул кромку ствола, и отложил в сторону снятый колпачок. Под ним обнаружилась резьба на стволе – а Зырянов уже ощупывал кофр, а потом с победной ухмылкой поддел край внутреннего наполнителя и достал из открывшейся ниши два цилиндра глушителей!
     - Вот так вот. Вижу, ты даже не догадывался, что именно прихватил! Ладно, понял, добром не отдашь. Смотри, узнаю, что ты не по той дорожке пошел – охоту на тебя объявлю лично. И не только я. А пока – владей, вдруг ухитришься для хорошего дела использовать…
     - Что хоть мне досталось? – спросил я, пакуя обратно «вальтеры».
     - Швейцарский автомат «бэ-энд-тэ АПК», у тебя модель «триста». По факту, универсальный стрелковый комплекс, со сменой патрона со сверхзвукового на дозвуковой и применением глушителя превращающийся в бесшумный автомат. Нет, выстрел слышен, разумеется, но как бы не тише нашего «вала». Нечто похожее делали в Союзе еще, и для АКМ-а, и АК-74 разных версий, даже на «укороты» лепили, но широкого распространения не получилось. Так, малые серии, для спецназа, и при этом не очень удачные, что-то там с глушителями было, или патрон УС не очень вышел... Или просто применения тогда не нашли – все же спокойное время было… А этот вариант именно полноценный комплекс «оружие-патроны», то есть меняется тип патрона – меняется и область применения оружия, но без каких-либо серьезных изменений самого оружия! Сам понимаешь – скрутить дульный компенсатор и навернуть на его место глушитель – это не поменять затвор с пружиной, или ствол с УСМ в придачу. И это при одинаковых геометрических размерах патрона. Очень интересный автомат хорошего качества. И опять же – на местных территориях осуждаемый до безобразия! Можно пользоваться и как нормальным оружием, тогда его характеристики практически аналогичны обычному АКМ-у, включая вес и даже количество патронов в магазине. Только «висперы», в отличие от наших 7,62х39, приходиться закупать со Старой Земли, мы такой патрон не выпускаем и пока, как я знаю, не собираемся. Так что Орден имеет прекрасную возможность отследить любые движения такого оружия по любым территориям. Хотя, насколько я понимаю, тебе эта штука нужна для «чтоб было», мы с той багги сняли два цинка «висперов», один дозвуковые и один нормальные, тебе ребята этот ящик закинут сегодня, хватит надолго. Еще и удивлялись, зачем им такие… пока тот выродок не разговорился. И еще просьба – если решишь, что такое тебе все-таки не нужно, продай кому-то из наших, я имею в виду РА. Не стоит разбрасываться «тихими» бездумно. Ну, и броники, если продавать надумаешь, то начни с нас.
     - Какие броники? – я действительно не понял. Маслов хмыкнул:
     - Да, то ли ты хитрый, то ли просто везучий (Зырянов дернулся, но промолчал). У каждого из этой семейки по легкому бронежилету было, в вещах посмотри, на десяти метрах пистолетную пулю 9х19 удержит, обычную, конечно, про усиленные речи нет; ну, а остальное как повезет. Мягкие такие, вроде жилета или футболки. А тяжелые броники на них в бою были, они как общий трофей пошли, так что не обессудь, они тебе, по здравому размышлению, нафиг не сдались…Ну на кой тебе тяжелая броня?
     Я вспомнил о странной одежке-жилетке в каждом рюкзаке и аж облизнулся. Маслов понимающе хмыкнул и напомнил:
     - Продавать что полезное будешь – РА в первую очередь!
     - Идет. – кивнул я, складывая автомат обратно в чехол.
     Зырянов, чуть не слюну пускающий на это великолепие, тут же вмешался:
     - Маньяк, когда пробовать будешь, меня не забудь! Я тебе даже патронов подкину, у меня есть заначка… не здесь, правда. Или у местных куплю, вдруг завалялись такие? Но, если отстреливать поедешь, и меня не возьмешь – затаю зуб! И камень за пазухой!
     Общий смех несколько разрядил ситуацию, а еще через минуту я остался в машине один. И до самого Аламо доехал спокойно – только вот уже перед городскими поселениями, этакими фермами-асиендами, на обочине дороги обнаружилась «буханка» дурака, и он сам в ней, полуживой, здорово порванный какой-то местной мелкой тварюшкой. Мелкой – поскольку крупных отстреливали фермеры, да и опасались уже те же гиены или виверны приближаться к человеку слишком близко. По крайней мере, рядом с городами… м-да. Дурака же порвала какая-то тварь размером с небольшую собаку, и очень глупо – отлить вылез, и мало этого, еще и поперся к ближним кустикам! Где и пережидала зной эта зверушка. Дурак, это навсегда, по крайней мере, в таком возрасте… зверька он пальбой отпугнул, благо, ТТ-ху свою не забыл в машине, но мяса с него нарезал зверек немало, да и кровопотеря… Все это рассказал вечером Николай, по приказу Маслова доведший обнаруженную на обочине дороги «буханку» до Аламо и в процессе выслушавший скулеж и жалобы дурака и комментарии приведшего его в чувство медика. Благо еще, дверь не пришлось ломать – этот тип ее только захлопнул, и успел себя кое-как перевязать, чем и спасся. По мнению и врача, и бойцов, напал на этого идиота местный хорек – лысоватая такая зверушка с декоративного пуделя габаритами, с длинными челюстями и очень острыми мелкими зубами, на длинных и сильных, в отличие от земных аналогов, лапах, занимающая здесь, в Новом Мире, нишу пустынных койотов или лис Старой Земли. Этакий всеядный мелкий хищник, не брезгующий при случае и падалью, но в основном охотящийся на еще более мелкое зверье, от грызунов и ящериц до газелей и даже домашних птиц, если повезет. Их стало довольно много возле человеческого жилья, с его мусорниками и птичниками, кошарами и домашними любимцами. На вид он действительно напоминал длинноногого и поджарого хоря с его характерным изгибом спины и пушистым длинным хвостом, только с более крупными относительно головы глазами, более вытянутой пастью, и когти у этого хищника были больше похожи на кошачьи. Ну, и размер, конечно… Этакий гибрид хорька и рыси, с лисьей пастью. И ущерб фермерам эти звери приносили немалый, благо еще, в стаи никогда не собирались.

Северная дорога, 16-е число 9-го месяца, конвой на Демидовск, кемпер, утро.

     В Аламо мы провели четверо суток. Народ мылся, отъедался, закупал истраченное или сломанное, чинился, да просто развлекался, наконец. Я сумел смотаться на «охоту», прямо на кемпере, только отцепил на стоянке «самурая». Зырянов, как старожил, поработал проводником и действительно привел машину в очень незаметное и довольно уединенное место, где мы с ним на пару расстреляли около полутысячи разнообразных патронов, в первую очередь «висперов» и 9х19. Если к моему новому «АПК» претензий не было, то вот от «сига», длинного, я окончательно решил избавиться. Слишком тяжелый, и недостаточно точный, чтобы быть снайперским, этот «автомат» не имел никаких преимуществ, кроме мощности патрона, сиречь дальности прицельного выстрела, перед любым оружием под нормальный промежуточный боеприпас (патрон, конечно, мощнее по энергетике – но недостатки серьезнее, особенно невозможность ведения автоматического огня). «Короткий» же решил пока оставить – пусть будет, мало ли, хотя и сам с трудом представлял себе ситуацию, в которой куда-нибудь возьму с собой именно этот агрегат. Очень порадовали результаты испытаний обоих «вальтеров» - уже к вечеру вместо заслуженного «макара» на моем поясе висел 99-компакт, превосходящий старый пистолет по всем показателям, кроме, пожалуй, чуть более заметной отдачи. Но зато его не так подбрасывало, так что на кучности этот момент не сказывался. В остальном новый «вальтер» был лучше, особенно при стрельбе навскидку, как, собственно, и должен был применяться. Второй, с возможностью присоединения глушителя, я пока оставил в чемоданчике – не было смысла менять более привычную и удобную для моей руки «беретту». Да и преимуществ особых, кроме этого самого глушителя, «немец» не имел, практически полный аналог. Еще раз отстреляв «браунинг», Зырянов таки решился его приобрести, цену я не ломил, все ж друг уже, можно сказать… После того, как оба настрелялись до звона в ушах, я быстренько подбил из «полуснайперки» мелкую (по местным меркам – каких-то две сотни кг, не больше) косулю, с острыми, торчащими как вперед, так и назад рогами и длинным хвостом с острым шипом на конце оного (и выслеживали недолго, всего часа два-три), и Зырянов показал класс в свежевании добычи. К вечеру, условно чистые и уставшие до полусмерти, мы добрались до города и устроили шашлыки, благо женщин хватало и мариновали мясо уже чужие руки. Учитывая количество едоков в конвое и их аппетит, сожрали не только косулю, но и привезенную еще одной группой охотников мелкую антилопу, причем всю! Умололи почти шестьсот килограмм мяса! Ну, это без вычета костей, требухи, голов с рогамии копытами, но все же…
     Утром я прошелся по городу, а уже к обеду на меня криво косились как новоявленные «дочери» Николая, так и его жена. Ну, я чем виноват?! Да и вообще – им-то что за дело, где и как я отдыхаю… морально?! И физически, конечно, не без того… Короче, первый местный бордель мы с Зыряновым посчитали недостойным, и посетили еще три – все, что были в городе. Антон, кажется, тоже потреблял «панацею», поскольку затейщиком идеи проверить именно все(!) местные «массажные салоны», «гостиницы с почасовой оплатой» и «клубы для джентльменов» был как раз он – я предлагал ограничиться вторым. Но вот почему-то именно меня назвали развратником! Хотя – ведь ничего особенного не делал, какая разница, блин, по очереди звать девочек или обеих сразу? Вот в чем отличие?! Ну, привык я за время лечения к таким кувыркам, как-то уже и не очень понимаю, какие могут быть вопросы…
     Да и «посетили» мы на самом деле только два борделя, на третий только посмотрели (и нюхнули атмосферу) и решили, что процесс лечения венерички на Новой Земле вряд ли приятнее, чем на Старой. Вот какие можно придумать ужасы из такого простого и естественного времяпровождения?! Не знаю, кто и что именно про нас рассказал, но смотрели на меня что Нина, что Снезена, что Таня так, будто я особо цинично надругался над всем Иерусалимом, Сарнатхом и Меккой впридачу! Ну и фиг с ними. Я, вроде, никому ничего не обещал, да и не требовал ничего…
     Выезд из Аламо был куда проще, да и быстрее, чем из Порто-Франко. Небольшая часть транспорта и людей оставалась в городе, эти шли к Нью-Рино, но в Аламо объединялись с какими-то коллегами, или еще как-то… Мне было не очень интересно. Пара местных торговцев просто шла в Аламо с товаром, для них поездка вообще закончилась. В связи с этим конвой несколько сократился в людях, и заметно уменьшился в численности машин. Зато теперь все БТР и БРДМ, включая присоединившийся в Аламо БТР взамен подбитого, прикрывали колонну несколько плотнее. Ну, и количество бойцов на единицу гражданского населения немного увеличилось (правда, это если без учета убывших «вахтовиков», которых и считать как - непонятно). В остальном дорога была все той же – холмистая местность, казалось бы, с одной стороны, сухая, а с другой, напротив, полная разведанных и отмеченных мест с водой, а часто и с рощами или даже лесочками. Зверье, насекомые, разноцветные и разноопасные, змеи, изредка мелькающие вдали стада крупного и многорогого скота, хищники, стайные и одиночки… Уже привычно и даже скучновато. Скорость колонны теперь поддерживалась на уровне 50-55 км/ч, что уже не вызывало особых проблем, хотя и приходилось время от времени снижать ее до 40, а то и меньше – изредка. Вечером я оказался предоставлен сам себе, а ввиду наличия свежих продуктов даже с готовкой возиться не требовалось. Так что весь вечер удалось посвятить изучению информации с флешки, одолженной Колотилиным.

Демидовск, 21-е число 9-го месяца, кемпер, день.

     Сегодня утром конвой был расформирован окончательно. Я попрощался с Сергеичем и его семьей, которых после Порто-Франко впервые увидел уже перед Москвой, когда наш конвой сократился настолько, что все путешествующие могли собраться на стоянке у десятка костров. Оставшийся народ был в основном или семейным, или «в возрасте», так что я как-то незаметно оказался несколько отстраненным от остальных. Конвойщиков тоже стало гораздо меньше, осталось всего два «ган-трака» и два БТР при одном «бардаке», да и те несли службу больше по обязанности, чем по необходимости. Нет, все отрабатывалось «от и до», БРДМ по-прежнему носился по холмам вздрюченным сайгаком в передовом охранении, но вот видно было – здесь спокойно. Масса мелких деталей показывала, что тут нападение если и произойдет, то разве что со стороны ошалевшей гиены или свихнувшихся виверн, но даже совсем уж сумасшедших бандитов можно не ждать. Да и остальные гражданские это поняли уже за одну ночевку перед Москвой – когда БРДМ приезжает с двумя антилопьими тушами на броне, даже самому перепуганному становится ясно – воевать в ближайшем будущем не придется. Я даже разрядил все магазины, кроме двух к своему «коротышу» и паре к «дегтяреву», ну и по обойме к пистолетам на поясе. Остальные сложил в оружейный шкаф и даже слегка законсервировал часть оружия.
     Вечерами народ обменивался планами на жизнь, перспективами трудоустройства и ожиданиями «светлого будущего», в чем я, согласно собственным планам, почти не участвовал. Да и от меня не то чтобы отворачивались, но заметно сторонились, как одиночки или компании, так и семейства, особенно с дочерями. Кажется, мой «имидж» этакого «безбашенного стрелка», сначала убивающего, а потом уже разглядывающего, кого именно, будучи весьма привлекательным во время путешествия по опасным территориям, в ожидании мирной жизни начал пугать и раздражать людей. Ну, следовало ожидать, вообще-то, в мирной жизни вояки и к ним приравненные здорово напрягают, а если мирная жизнь длится более одного поколения – даже бесят остальных. Вот когда начинается война или какая заваруха – тогда сразу поднимается хай: «где наша армия, зачем мы их кормили все это время?!». То, что кормежка была не сказать, чтоб очень уж сытной, плавно забывается всеми «кормильцами» уже на первый день… конфликта. Да сам такой, так что и возмущаться нечему… Благо еще, здесь армия занята вполне благим делом, и пользуется заслуженным уважением – а если б нет? Так что к Демидовску так как-то сложилось, что там, где костер разводил я, кроме присоединяющегося регулярно Сергеича с семьей и крутящегося возле Ани вьюном Зырянова (которому почему-то поход по бардакам Аламо в вину не ставился!) иногда пристраивались только немногие свободные солдаты, частью выказывая интерес к Свете, да резко пополнившаяся семья Лесновых, уже с их собственными приятелями. Сергеич ходил кругами, пока я в лоб не спросил, чего ему надо, а когда он набрался (с моей помощью) духу, то прямо спросил, имею ли я виды на его младшую дочь. И признался, что мое «реноме» не то, чтобы отпугивает, но вот как-то так… Я уточнил, как ко мне, по его мнению, относится сама Света, и услышал в ответ пространную оценку бабьего ума, поведения, предпочтений и пристрастий, сводящуюся к буквально одной фразе: «Да она сама не знает, чего ей, дуре, надо, но нельзя сказать, чтоб без тебя прям и свет не мил стал – так, не против хвостом покрутить!».  В ответ я его заверил, что вовсе не сохну по его дочери и не собираюсь устраивать перестрелки в духе шерифов с Дикого Запада, если вдруг услышу, что у его дочуры завелся хахаль. А вот все остальное – уже проблемы самого Сергеича, я, в общем-то, ни разу не брат, шурин или там дядя для его дочерей, и беречь их нравственность вовсе не моя любимая работа, пусть мама с папой беспокоятся. Кажется, Сергеич вместе с облегчением испытывал и разочарование, так что слова про «…сама не знает…» и к нему относились в полной мере... Кстати, именно Сергеич среди своих новых знакомых ухитрился «сосватать» мне клиента на «длинный» SIG-751, покупателю хотелось иметь что-то автоматическое, мощное и сравнительно точное при серьезной дальности, и поновее СВТ, так что швейцарский «переавтомат» его устраивал, тем более, что Демидовск выпускал боеприпасы вполне подходящего качества – хотя я и предупредил его, что как полноценный автомат — это диво совсем никак, скорее его стоит рассматривать как некий аналог моей «полуснайперки». Я даже продал ему три десятка патронов, и радостный дядька помчался испытывать свое новое приобретение…
      Таким макаром мы не спеша проехали почти половину Протектората, и вот сегодня перед въездом в город капитан Маслов официально сообщил, что считает себя полностью выполнившим свои обязанности командира конвоя. Его дружно и искренне благодарили, как и солдат, многим и поцелуи от девушек перепадали, а потом бойцы споро погрузились в свои машины и куда-то шустро свернули перед самым въездным КПП. А наши машины потянулись в город, многие во время пути уже нашли себе работу (ехали-то не только новички) или место, где таковую искать, а остальные собирались активно заняться этим в самом Демидовске. Я же, дождавшись, пока площадка перед КПП опустеет, пешком подошел к часовому и поинтересовался:
     - А где в городе можно недорого остановиться на день-два? И второй вопрос – где можно купить карты местности, даже не так – карты, где отмечено, куда соваться посторонним не надо, а где можно спокойно путешествовать?
     Вопрос поначалу немало удивил как рядового, так и его начальника-сержанта, но через минуту, уточнив, что в городе я задерживаться не собираюсь, и узнав, что я собираюсь пока остаться без гражданства, мне посоветовали сразу ехать вслед за бойцами, дорогой на ППД, и там уже поинтересоваться, куда мне не стоит совать нос. Сержант даже предложил сопровождающего, вроде как показать дорогу, но тут уже я, наконец, понял, что меня банально приняли за шпиона! И объяснил, что вовсе не собираюсь устраивать теракты или похищать секретные явки, пароли и клички – просто по своим причинам не могу позволить себе пока потерять год на неизбежные службу в армии и прочую «акклиматизацию» в Протекторате. Кажется, сержант теперь решил, что я просто трус и «кошу» от службы, и начал смотреть на меня с этаким брезгливым пренебрежением, но хоть подозревать перестал, кажется… Его брезгливость мне была как-то параллельна, вырос я давно из «а тебе слабо?», но вопрос, заданный вроде как между делом «А почему вы в Москве не остались?», с подтекстом «…такому мажору только там и место!», на всякий случай запомнил. Может, за москвича прикинуться? Этакий бездельник с богатым папочкой, застрявший в Протекторате на сезон дождей… Ладно, будет видно.
     Поскольку в городе у меня дела все же еще были, я въехал в город и направился в рекомендованную мне гостиницу «Сойка», устроившуюся недалеко от речного порта. Кстати, порт в городе оказался весьма развитым и технологичным на удивление. Кроме собственно порта аж с десятком мощных кранов и невероятно для этого мира развитой складской и транспортной сетью чуть в стороне располагался крупный терминал для нефтепродуктов, рассчитанный как минимум на несколько тысяч тонн! Нифига ж себе городок! Да и по населению Демидовск производил впечатление как бы не более многолюдного, чем Порто-Франко. Хотя – сложно сказать, улицы были не то чтоб забиты народом, в отличие от первого увиденного мной местного города. Зато дома стояли заметно теснее, и многие были весьма похожи на наши родные «хрущебы», правда, с куда большими окнами на вторых и выше этажах, и несколько более изящные внешне. Но многоквартирное здание с виллой спутать все же очень сложно – а здесь стояли именно многоквартирные дома. Вообще город походил, в отличие от уже виденных мной, не на распластанную на песке медузу, вольно размазавшуюся по поверхности, а скорее на этакий колючий куст, к которому можно подойти за ягодами или плодами – но осторожненько, с оглядочкой… А то замаешься шипы выдергивать!
     Заселение в «Сойку» прошло довольно буднично, гостиница оказалась примерно на «три звезды» по земным меркам, то есть довольно дорогой и комфортабельной по здешним, может, поэтому свободных номеров хватало. Поскольку времени до вечера еще оставалось часов шесть, стоило озаботиться хотя бы частичным закрытием накопившихся проблем. И в первую очередь – разговорами с родителями. Для чего я прямо из гостиницы заказал себе такси (да-да, и такой сервис тут тоже уже был, а расконсервировать «самурая» ради одного дня смысла не виделось), и в первую очередь отправился в орденский банк, по совместительству его же представительство, где заказал разговор с Землей. Мне предложили вернуться через три часа, и вежливо выпроводили за дверь. Ожидающий меня либо нового вызова таксист поинтересовался, чего теперь я собираюсь делать, и после небольшой беседы отвез в местный… ну, что-то вроде делового центра, километрах в трех-четырех от банка – это если по улицам... Похоже, ушлый водятел просто развел меня на «проехаться»! Ожидаемо, центром географическим этот «деловой» не был, располагаясь почти на окраине, противоположной порту и заметно попахивающему нефтью терминалу. Как и всегда, в общем-то – чем обеспеченнее житуха (или больше желание таковым выглядеть) у хозяина/владельца/управляющего, тем дальше человек от того, что собственно обеспечивает ему это богатство… Зато здесь располагались и большинство кафешек, ресторанчиков и ресторанов, некоторые даже с вариантами эстрады-варьете или чего-то похожего! Пришлось еще раз объяснить водителю, что я вовсе не жажду платить за обычную антилопью или телячью отбивную стоимость всей антилопы, включая в общую сумму еще и цену патронов, бензина и водки на охоте, на нее потраченных! Просто не хочу толкаться в очереди в столовой при ближайшем предприятии или заводике, не больше. Искомое недорогое и уютное заведение нашлось за пять минут, и на полчаса я выпал из реальности – все же готовят в этом Новом Мире куда вкуснее и сытнее, чем на Старой Земле, хотя, возможно, и не так изощренно – ну так и я не эстетствующий гурман…Уже заканчивая обед холодным соком, похожим одновременно на апельсиновый и абрикосовый, и ожидая последнего блюда – мороженого, я, откинувшись на спинку стула, заметил, что немногочисленные посетители на меня поглядывают несколько неодобрительно. Мысленно пробежавшись по своему внешнему виду, не нашел ничего, к чему стоило бы придраться, и махнул было на всех рукой, но сидящий через один столик пожилой дедок вдруг встал и пошкандыбал к моему столику:
     - Простите, молодой человек, вы не позволите присоединиться к вам? Я вижу, обедать вы уже закончили?
     Я приглашающе повел ладонью и кивнул. Дед шустро – и не скажешь, что только что передвигался как паралитик – шмыгнул за стол и спросил:
     - Извините, не будет с моей стороны наглостью просить вас немного… прокомментировать ваш, э-э-э-мн, внешний вид, молодой человек?
     Я удивленно уставился на деда, потом несколько запоздало кивнул, и переспросил:
     - А что в моем внешнем виде вас так… удивляет?
     Дед пожевал губами и насмешливо ответил:
     - Да вот вижу, понимаете, перед собой молодого человека, одетого в довольно новый и очень дорогой камуфляжный костюм европейского образца, с дорогим же оружием, тоже из Старой Европы (дед кивнул на «беретту»), да и вообще вид – как из магазина для богатых путешественников. При этом вы весьма молоды, очень весьма. Нет, я понимаю, что стиль «милитари» здесь, в Новом Мире, крайне популярен будет еще лет сто, но все же даже если вам (ах, как прозвучало это «вам»! Прямо-таки «а тебя, сопляк, я в упор не вижу»!) хочется выглядеть… старше своих лет, то все же навешивать на себя перед обедом огнестрельное оружие, нож, запасные магазины и прочее – ну, несколько… забавно и нелепо, уж простите старика за откровенность! Тем более, что вы не производите впечатление опытного ганфайтера, да и оружие повесили так, чтобы оно было хорошо видно, но вот для скоростной стрельбы не очень комфортно.
     Я задумчиво смотрел на деда и пытался понять, что вообще происходит. Дедок настолько явно провоцировал «сопляка» на хулиганку, что ему разве только в рожу мою плюнуть не хватало, для полноты эффекта. Я мысленно крутил ситуацию так и этак, но смысла в ней не находил – ну глупо все как-то происходило, невероятно глупо и бессмысленно. Меня здесь пока никто не знал, организовать подставу специально для меня не могли – не в первые же по приезде часы?! Развлекается таким образом дед? Так и для развлечения должен бы найти что-то поинтереснее, чем троллить пацана-мажора… Тогда все же подстава? А ради чего? Я здесь никакими особыми средствами не светил, да и не успел бы в любом случае… Ну, одет неплохо по местным меркам, но ведь это не причина. Или – меня приняли за кого-то другого? И этот другой сильно не нравится деду, который «его» не знает в лицо? Может быть, вполне может… Но провоцировать на скандал? Или деду нужно что-то еще, и он пытается загнать меня в должники после улаживания глупого щенячьего поведения – а я прямо должен сейчас взбрыкнуть? Чего этот пень от меня хочет?!
     - Вот скажите, неожиданный собеседник, а зачем вы пытаетесь меня разозлить и вызвать скандал? – я не придумал ничего лучше, чем «в лоб» спросить у деда. А вот дед был, мягко говоря, удивлен – секунд десять он только подбирал слова, то открывая рот, то вновь начиная буравить меня раздраженным взглядом! Затем шумно выдохнул и заскрипел, уже не прикидываясь «добрым дедушкой», тихо, но зло:
     - Ну, если так, тогда слушай внимательно, пацан! Первое – твоя пушка здесь никого не пугает, видали и покруче. Второе – если вы, говнюки, и дальше будете крутиться возле моего ресторана, я вам кишки повытаскиваю и на них же повешу. Третье – если с голов моих внучек упадет хоть волосок, я лично займусь тем, чтобы вы все сдохли, и сдохли очень непросто. И твой папочка тебя не спасет! Это понятно?!
     Я удивленно смотрел на старика, сейчас выглядящего как загнанная в угол крыса, и отрицательно покачал головой:
     - Нет, мне вообще ничего не понятно. Не стоит шуметь – я прервал уже готового разразиться криком деда, – я вообще не понимаю, о чем вы говорите. Я только сегодня приехал в город, вместе с конвоем, и просто зашел пообедать. А завтра, скорее всего, уеду дальше, есть еще дела, которые мне нужно успеть сделать до сезона дождей. Поэтому я совершенно ничего не понял из вашей речи, кроме одного – вы с кем-то меня явно перепутали. Поэтому я не обижаюсь ни на грубость, ни на «пацана», но прошу вас все же несколько сбавить тон – не стоит хамить неизвестному и абсолютно постороннему человеку. Это лучший способ сделать его не посторонним – но вот другом очень даже вряд ли. Хорошо?
     Дед опять замер, разглядывая меня, потом поинтересовался осторожно:
     - Твоя… ваша… фамилия не Каровский? И ничего… вам, эта фамилия не говорит?
     Я хмыкнул:
     - А кто это вообще? А, да – моя фамилия точно не Каровский, и я даже не знаю, о ком вообще идет речь.
     Дед даже слегка покраснел и начал путано извиняться, на что я покивал и остановил его словесный поток:
     - Да я же сказал – мне все понятно. Не стоит нервничать, тем более в вашем возрасте. Ну, обознались, бывает, ничего непоправимого не произошло. Давайте забудем этот неприятный инцидент, тем более что я, действительно, уже завтра-послезавтра уезжаю и вернусь, если вообще вернусь в Демидовск, не скоро. Не переживайте, с каждым бывает…
     Но тут наше сумбурное общение прервали – в ресторанчик ввалились, иначе не скажешь, трое колоритнейших персонажей. Если бы они находились на Старой Земле, да еще лет двадцать пять тому назад, то назвать их можно было бы вполне уверенно – «братки». Два «быка» и их хозяин, кстати, совсем молодой вьюнош, и очень похоже на меня одетый, да и мордой – как… ну, троюродный брат точно! Только камуфляж у него был пустынный армейский, американский или канадский, а может австралийский. И пистолет, висящий на боку в открытой кобуре, был куда более понтовым, чем мой –точнее, правильно будет сказать «револьвер», пижонский хромированный агрегат, даже на вид дорогущий и какого-то, совершенно дурного, калибра и размера. Я при виде этого чуда сразу вспомнил так и валяющийся у меня в грузовике «сфинкс», который вполне органично смотрелся бы рядом с этим револьвером – оба дорогие не по эффективности. У «братков» на ремнях были вполне нормальные для таких АПС-ы, у одного еще на плече висел какой-то ПП ментовско-бандитского вида, с трубой магазина под стволом. Пожалуй, для городских условий вполне себе вариант, хоть и с натяжкой – автомат, но еще пистолет. А ношение пистолетов разрешено, и, по-моему, не регулируется – пистолет или пистолет-пулемет. Кстати, многие и в других городах таскают именно ПП, это я с «ковровским» бегаю...
     Троица по-хозяйски уселась за столик и вьюнош загнусавил:
     - Официант, официант! Мы хотим есть! Почему клиенты должны ждать?! Да сколько звать можно, что, тут весь персонал глухой?!
     Я посмотрел на деда и понимающе покивал. Да и чего непонятного? Похоже, это чмо повадилось портить жизнь владельцам ресторанчика, и, кажется, я понимаю, почему – дед чего-то там про внучек упоминал. Вот только почему его еще не прибили – не этих же двух «быков» боятся? Что там было еще про «папочку»? Я нагнулся над столом ближе к деду и тихо спросил:
     - А его папочка в деловых связях с верхушкой Демидовска? Уважаемый бизнесмен?
     Дед замотал головой:
     - Нет, слава богу, он вообще из Одессы перебрался, там его прижали здорово. Но у него десять «братков» на подхвате, и все вооружены и постоянно с ним или его сыночком. И пока он никому из серьезных здесь людей дорогу не перешел – осторожная сволочь. А вот нам портит жизнь – убивать их нельзя, они границ не переходят, а наши привычные клиенты потихоньку перестают к нам заходить, да и за внучек страшно… Одних уже почти месяц на улицу не выпускаем, но ведь всю жизнь не будешь прятаться? Да и поклонников у них за этот месяц стало втрое меньше – народ не то чтобы боится, но влезать в драку просто так никто не хочет, а женихами девочки пока не обзавелись... Мне предлагали уже за долю в ресторане решить вопросы, но я случайно узнал (свисти, старый интриган, «случайно», ага!), что долю придется отдать им же. Извините, я вас за него принял… Я сам его не видел, только фото, уезжал по… делам, тут были верные мне люди, они и рассказали, и за внучками смотрели.
     Я отмахнулся и увидел спешащего ко мне официанта с креманкой – ура, мое мороженое! Но его увидел и «мажор» - и заверещал на весь зал:
     - Да чо эт-такое! У вас уваж-мые клиенты па-полчаса ждут только шоб заказ сделать, а тут всях-хи-х оборванцев (ну щас, помятый у меня «камок» и пыльноватый, но целый же!) как родных прин-мают! Эй, ты кто воа-ще такой?!
     Не понял – это он мне? Он что – только приехал со Старой Земли? Или действительно умеет регенерировать мозги – которые просто требуют, чтоб их вышибли из этой головенки?! Тут народ довольно сдержан в своем поведении и очень внимательно «следит за базаром» – поскольку можно в ответ и на пулю нарваться. Откровенного хамства не позволяют себе даже самые оборзевшие и признанные отморозки – поскольку ценят свою жизнь. На всякий случай я решил проигнорировать придурка, откровенно лень было после обеда скандалить, орать, да двигаться было лень! Тем более – влезать в чужие «разборки». Может, заткнется, и избавит меня от ненужных проблем?
     Не заткнулся. Наоборот, мое молчание только спровоцировало этого соплежуя на более активные действия. Так всегда бывает с туповатыми людьми – не получив в рыло за хамство, они наполняются чувством собственной значимости и некой «грозности», что-ли, и, как правило, сразу спешат закрепить это свое эго, сплошь и рядом на том же объекте. Именно на том же, сразу две причины – с одной стороны, таким уродам просто жизненно необходимо не просто «победить», а именно унизить, втоптать в грязь, опустить ниже собственного убогого уровня; с другой стороны, такие уроды весьма ценят свою шкуру, причем так весьма, что даже крохотный ей ущерб воспринимают как конец света. А от уже как бы подавленной жертвы ожидать сопротивления не приходится. Вот и этот мудозвон не успокоился, помимо вяканья, которое я в силу своей лени и нежелания опять влезать в конфликт воспринимал как звуковой фон. Зря, пожалуй… Один из «быков», повинуясь команде борзого сопляка, поднялся, протопал к моему месту и, нависнув над моим столом и опершись на него рукой, второй своей грязной (черт ее знает, но пусть будет ГРЯЗНОЙ) лапой перевернул мое мороженое! Мне на… колени!
     Громкий хохот троицы дебилов прервался быстро и радикально – воем «быка»! Я бы тоже выл – когда твою кисть пришпиливают ножом к столу, тут и сознание можно потерять, а не только взвыть! Бугай дернулся назад, чем сделал себе только хуже, еще больше распанахав руку и от боли потеряв равновесие. В итоге его туша вместе со столом (и моим ножом) грохнулась на пол, где и заскулила на одной ноте, время от времени прерывая мат угрозами и наоборот. Я стряхнул чуть подтаявшие холодный шарики мороженого туда же и повернулся к ошалело глядящему на меня сопляку:
     - Ты должен мне – за мороженое, испоганенное твоим человеком, за которого по всем правилам отвечает его наниматель, и за, как минимум, чистку моих вещей. Или за новые штаны – тогда я даже не буду вас бить.
     Я говорил сравнительно тихо, может, поэтому меня не поняли. Второй «бык» схватился за висящий на плече пистолет-пулемет, а сам говнюк потянул из кобуры свой пижонский револьвер! При этом в глазах уродов уже блеснуло подленькое такое торжество – их двое, и оружие уже у них в руках, а мой ствол в кобуре на пузе. Я же, как уже привычно стало в похожие моменты, впал в состояние этакого скоростного механизма – вот в руках говнюка револьвер, «бык» тянется к взводу ПП, я захватываю рукоять «компакта» под полой куртки, «бык» дергает заевшую или просто неудобную рукоятку, мажор второй рукой взводит курок, я резко давлю «вальтером» вниз, вырывая его из кобуры и одновременно взводя, мелкий козел целится в меня, но ствол еще пока торчит куда-то вверх, я «от бедра» навожу пистолет на мажора, тот видит черноту пистолетного дула и дергается, совсем уводя свой ствол от цели, но с перепугу давит на спуск… выстрел!!!
     Мажор еще смотрит на меня, осознает, что промахнулся, пытается прицелится – но моя пуля в грудь швыряет его на пол, а я уже доворачиваю оружие на его охранника, справившегося наконец с ПП, и снова давлю на скобу. И снова, и опять – иначе подранок может со своим ПП наделать кучу бед в тесном помещении! И третий, лежит ко мне вполоборота и частично прикрыт столом, но зато рука у него одна, и та левая – полшага вправо, шустрая сволочь, уже вытянул свой АПС из кобуры, но еще не взвел – выстрел! И сразу – второй, но не мой! Кто это тут у нас такой активный?!
     Блин, во дедок дает! Откуда-то выдернул привычный такой «макаров», и успел всадить пулю еще дрыгающемуся «мажору»! Выстрел! Это братку с ПП прилетело от бармена, из такого же «стечкина», что и у самого бандита. Я быстро обвел взглядом три лежащих тела и опустил пистолет, приходя в себя и оглядывая окружающих людей. Как же мне иногда мешает эта моя «нирвана», или как еще назвать это состояние – вроде как и выручает, позволяя двигаться быстрее и охватывать вниманием сразу всех врагов, а, с другой стороны, «вижу» я только их, и если откуда-то вылезет еще один-два – пришьют меня влегкую! Вот и сейчас – трех положил, но будь у них еще и «засадный полк» - и я бы тоже уже остывал… Деда проморгал, бармена даже не видел… Н-да. Кстати, странно – обедающие и просто отдыхающие под кофе люди что-то не торопятся сматываться?! Кто-то прячет в кобуру пистолет, кто-то спокойно говорит по мобильнику (кстати, значит, и сотовая связь тут действует, запомним), дедок взмахами распоряжается официантом, барменом и еще парой мужиков в поварских передниках, выскочивших из маленькой дверки за стойкой с парой же ПП в руках – только похожих не на дубинку-переросток, а вполне даже узнаваемые «верески», я такой у мента, которому «калаши» продавал, видел, в конвое. Не, ну надо же! Тела быстро и сноровисто шмонают, освобождая от личного ненужного уже имущества, а дед набрал номер и говорит с каким-то «Владимиром Леонидовичем», описывая текущую ситуацию. Я увидел, как в общую кучу трофеев официант, немолодой мужик лет под полтинник кладет мой нож, выдернутый из столешницы и лапы урода, и протянул за ним свою руку. Официант дернулся меня остановить, что-то ляпнув про «вещественные доказательства», я снова начал прикидывать, кто тут самый опасный, но дедок быстро проговорил:
     - Не стоит, ничего особенного Леонидыч из этого ножика не получит, тут и так хватает улик, не мешай, Степа...
     Я вытер уже чуть свернувшуюся на лезвии кровь бумажной салфеткой и, морщась от противного запаха пороха с кровью, забиваемого вонью от расслабившихся после смерти тел, вложил нож обратно в ножны. Потом сменил обойму в пистолете и привычно, не задумываясь, доснарядил вынутую. Когда я прятал пистолет в кобуру, дедок остро взглянул на меня, но промолчал и сделал вид, что очень занят. Я же неожиданно даже для себя не знал, что мне вообще сейчас сделать. В саванне бы я просто обобрал бандитов и поехал по своим делам, а вот в городе, как бы не местном центре цивилизации, взять и уйти – а если обвинят в нападении? Сбежал – следовательно, виновен?! Черт, и ведь никто ничего не говорил о таких случаях! Что мне сейчас делать?!
     Тут в двери ввалился – иначе не скажешь – здоровенный дядька, возрастом близкий к «Степе», а вот габаритами как бы не с трех «Степ»! И от самых дверей забухтел, голосом, близким к заводскому гудку, гулким и низким – а еще говорят, что у крупных людей голоса тонкие:
     - Ну и что тут ты устроил, Артем Николаевич? Я же просил тебя – не затевать стрельбу в городе, не хулиганить, решили бы дело спокойно, «залетному» уже нашлись люди, чтоб намекнуть, как именно себя не надо вести… А что я вижу?! Три трупа, включая наследничка, наповал. Теперь этот гад еще устроит разборки, да и к городским властям жаловаться помчит, ручаюсь. И что прикажешь тогда делать?
     Дедок вдруг хихикнул и противным таким голосом ответил:
     - А с чего ты решил, что это моя работа? Это вот молодой человек, четыре выстрела и три трупа! А я так, сидел себе и обедал спокойно…
     Мужик резко подобрался и внимательно взглянул на меня:
     - Это выстреляли, молодой человек? Ясно. Сдать оружие! Вы задержаны до выяснения обстоятельств.
     Опять?! «Выяснения обстоятельств»? Кой тебе черт тут еще не ясен?! И как именно ты собираешься выяснять? Ну ни хрена, оружие вы с меня сможете снять, но не отобрать, клянусь!
     Я нарочито медленно вынул из кобуры «беретту», а потом резко передернул затвор и довернул ствол на мужика:
     - И с какой, простите, радости, я должен это делать? Вам что-то не ясно? Так спросите, я скажу. Хотя, на мой взгляд, тут и так все видно. Но если что, спрашивайте, мне скрывать нечего…
     Глаза мужика сузились, и он зловеще переспросил:
     - Ты мне угрожать вздумал, сопляк?
     Я отрицательно покачал головой:
     - И в мыслях не держал! Но вот к любым «защитникам закона», как и к их привычкам, отношусь строго отрицательно. И почему даже здесь всегда они начинают с темы про «сдать оружие»? Что, просто так говорить боятся? Я понимаю, безоружного человека… убедить, в чем-нибудь… гораздо проще, и легче, разумеется. Но я как раз это очень хорошо понимаю! Вы, вообще, кто?  Из каких таких соображений вы решили, что я вам должен что-то там отдать, а вы вправе меня задерживать? Пока весь мой здешний опыт убеждает меня, что лучше остаться без штанов, чем без ствола. Так что вам стоит быть крайне убедительным, чтобы оставить меня без него. Я не хочу лишних неприятностей, но и пистолет останется со мной.
     - То есть ты отказываешься подчиняться представителю власти, мешаешь мне выполнять свой долг по охране правопорядка? – вроде бы даже с ленцой поинтересовался мужик, как бы в возмущении упираясь руками в пояс – только вот правая как-то слишком уж близко к кобуре! Я смотрю в его глаза и жду. Мужик тоже ждет. Я изо всех своих сил сопротивляюсь повторному сваливанию в «нирвану», это может только помешать сейчас, когда вокруг неизвестно кто и совсем не факт, что сейчас все эти люди не станут моими врагами. Народ постепенно затихает, и тишина такая… нехорошая. Кажется, мне тут не очень рады!
     Внезапно, для меня, послышался грохот шагов и в зал с лестницы, ведущей на второй этаж, влетела девушка с автоматом в руках – я увидел оружие, направленное на меня, и сразу упал на колено, прикрываясь столом. Защита так себе, но вдруг девушка об этом не знает?! Но – кажется, она тоже не на моей стороне! Блин, сейчас меня все-таки прибьют… Последний шанс?!
     Я отстегнул пуговицу, сунул руку в карман и вытащил так и таскаемую там гранату – банальную Ф1. Все это левой рукой, прикрываясь столом. А потом встал – и выпрямил руку полностью! Шнурок, привязанный к кольцу, вытянул предохранитель, и теперь от взрыва гранату удерживали только мои пальцы на рычаге. И вот это заставило ухмыляющихся с видом превосходства дедка и «представителя власти» резко побледнеть личиками! Собственно, их шансы при взрыве бились 50%/50%... «Эфка» совсем не вундервафля, и сказки про 200 м поражения – это сказки. Реально она убойна метров на 20-30, да и то не сплошным ковром, скорее если тебе не повезет, то в этом круге почти любой осколок, если попадет, как минимум тебя ранит. Если очень не повезет, то может и на 200 м достать, но это уж совсем случайно. Но вот в радиусе метров двадцати граната оборонительная Ф-1 – крайне опасное, смертельное оружие! Можно огрести очень серьезную баротравму, даже не получив ни одного осколка – это, правда, и вообще до трех-пяти метров от взрыва, но в помещении, где все находятся не далее тех самых пяти-семи метров – даже и разговаривать не о чем… И все окружающие знали это, судя по закаменевшим лицам, не хуже меня. Дедок прищурился и замер, демонстративно чуть оттопырив раскрытые ладони подальше от тела. «Правоохранитель» было зыркнул глазами в поисках укрытия, но ничего подходящего в зальчике, наполненном легкой пластиковой мебелью, не могло быть по определению. Я же спокойно (ну, я надеюсь, что прозвучало это спокойно!), уточнил:
     - Вы точно хотите забрать мое оружие? Хотите, я вам брошу вот эту его часть? Кидать недалеко, наверняка поймаете! Ваш долг будет исполнен – если вообще он есть, этот долг. Поскольку вы так и не посчитали нужным представиться, я пока вполне могу считать вас жуликом, примчавшимся на стрельбу и разыгрывающим, самостоятельно или в сговоре, спектакль перед наивным приезжим, с целью обмана, грабежа и, возможно, убийства, или лишения этого приезжего, то есть меня, свободы. Кроме того, вы так и не потрудились объяснить, что же именно вам в ситуации неясно, особенно после того, как я подтвердил, что действительно перестрелял этих троих бандитов. Но, насколько я знаю, убийство бандита в Новом Мире вовсе не является исключительно прерогативой особо отмеченных вышней благодатью, и запретной для простых смертных, деятельностью? Так какие у вас основания что-то от меня требовать?!
     Мужик, выслушивая мой спич, постепенно наливался кровью, его рука дрожала возле кобуры – но понимание того, что даже убив меня, он не остановит взрыв гранаты, вполне удерживало его от резких движений. Официант сделал полшага мне за спину, но ствол моего пистолета помешал ему сделать следующий шаг. Не знаю, чем бы все это закончилось – скорее всего, трупами, включая мой – но вмешалось новое действующее лицо.
     Войдя в двери ресторанчика, этот человек сначала замер на секунду, а потом коротко скомандовал:
     - Всем прекратить истерику! Оружие не трогать! И вообще – что тут вы такое устроили? Владимир Леонидович, это вас касается в первую очередь. Почему у молодого человека в руках граната без чеки и пистолет, если три бандита уже лежат?
     - Так, Николай Макарович, парень отказывается сотрудничать и угрожает… – забухтел мужик, показывая на меня рукой, будто и так не было понятно, о ком речь. Инстинктивная моторика вещь неистребимая! Но вошедший перебил его:
     - Ага, отказывается и угрожает. Вижу. Ты, капитан, давно уже напрашивался на подобное, так что неудивительно. Другое дело, что сейчас может и до смертей опять дойти, поэтому послушай меня – завтра утром ты отправишься к своему начальству, побеседуете… на вольные темы. Ты, кажется, «забронзовел» на должности районного в столице… теперь по вам, молодой человек. – мужчина повернулся ко мне.
     - Вы, молодой человек, в первый же день в городе ухитрились влипнуть в неприятности. Будьте добры, уберите оружие и суньте обратно чеку: я вам гарантирую, что ваши интересы при разбирательстве – хотя, кажется, тут и разбирать нечего, здесь в зале есть видеокамеры, аж две, и обе вели запись, так что все будет вполне понятно при первом же просмотре – будут учтены в полной мере.
     - А вы кто? – поинтересовался я.
     - Я? – хмыкнул мужчина, потом задумчиво ответил:
     - Для вас… Например, могу представиться… э-э-э, представителем РА. Николай Макарович. Так будет нормально?
     Я пожал плечами:
     - Не знаю, оснований вам не доверять у меня много, но вот не верить, вроде бы, нет. Если не секрет – что из всего этого получится? – я сунул в кобуру «беретту», заодно стараясь запомнить, что теперь ее нужно бы снять с взвода, и освободившейся рукой начал запихивать обратно так и болтающуюся на шнурке чеку. Когда я разогнул «лапки», народ выдохнул, бармен даже убрал «стечкина» под стойку, а вот мужик, названный «районным», вдруг попытался прыгнуть на меня! Я толком не понял, как у меня в руках оказался «вальтер», но первым же выстрелом (вот что значит – пистолет «заточен» под стрельбу навскидку!) продырявил ногу этому шустрому дядьке. Попал хорошо – мужик рухнул на пол и взвыл! Я крутнулся вокруг себя, но все остальные вели себя вполне вменяемо и не хулиганили. Николай Макарович заорал:
     - Всем стоять, оружие не трогать! Еще одно движение – и я стреляю по любому кретину!
     Надо же! Вот что такое – профи. Я же даже не заметил, как у него в руке появился пистолет! Уважаю, мне до него расти и расти… А вот сам «молчи-молчи» (вот зуб даю, это именно он!) с интересом присматривался к моему собственному оружию, но никак не комментировал его наличие. Зато, одновременно со мной обнаружив дерганья раненого… ну, наверное, местного «мента», коротким футбольным тычком вышиб у него из руки вытащенный под собственные стоны пистолет, со словами:
     - Все, Володя, ты меня достал! Хорошего отношения не понимаешь – будет по-плохому. Завтра получишь новое назначение, и обещаю – туда ты поедешь надолго. А если уволишься – из города лучше вали, иначе я тобой займусь лично! Дошло?
     Подранок аж затих, услышав эти слова, но тут вмешался дедок-провокатор:
     - Эм-м-м, не будет ли с моей стороны несколько невежливым поинтересоваться, этот молодой человек является вашим сотрудником? Насколько я понял, у вас есть общие знакомые… Или он просто ваш родственник?! – и дедок остро глянул на офицера. Тот улыбнулся и отрицательно покачал головой:
     - «Нет» на оба вопроса. – коротко ответил
     - Понятненько… Так получается, что молодой человек – «вольный стрелок»? И если что, то за ним нет ваших ушей?
     Странный допрос, вообще-то. Такое ощущение, что старый козел как бы даже недоволен тем, что я избавил его как минимум от одной проблемы. Или… стоп! Этот ушлый засранец просто хочет повесить на меня все претензии от остальной компании этих «братков»! Типа, они сами пристали к «залетному», тот, резвый как понос, их положил наглухо, даже вон бедного мента подстрелил, такой нехороший редиска, так какие к бедному старичку вопросы?! Ну, жучара! Он же просто от меня сейчас отпихивается, «я не я и хата не моя». Это вместо хоть какой-то благодарности, блин! Не удивлюсь, если этот гешефтмахер ситуацию и спровоцировал, как-то так, что я не обратил внимания. Ну, старпер, сам напросился. Как там тебя этот подстреленный называл:
     - Артем Николаевич, а вы о чем спрашиваете? Мы, вроде бы, с вами все обговорили… Или вы хотите отказаться от своих слов?! Вроде бы, мои родственники и знакомые вас, до завершения этого… инцидента, не интересовали? Так что теперь вас озаботило?
     Ай, как скривился старичок! Прелесть просто! А «молчи-молчи» едва удерживается от смеха – он идею «срисовал» молниеносно. Теперь старичку не отмазаться от разборок – любой, кто слышал мои слова, будет наглухо уверен, что дедок просто нанял меня – как этакого ганфайтера, решить его проблемы радикально. То бишь, претензии к деду, а не к пистолету! Ну, как теперь ты покрутишься, хитропопый? Ой, кривится как… аж приятно за себя, нехорошего…
     - Идемте, молодой человек. Заодно посмотрим камеры, и барахло, оно теперь ваше. Вы с нами, Артем Николаевич? – это офицер.
     - Я… подъеду позже, скоро. – выдавил из себя дед, судорожно дыша. Я послушно потопал за этим непонятным Николаем Макаровичем, с сожалением взглянув на небольшую горку трофеев. Дедок как-то обессиленно присел на стул и о чем-то задумался.
     Ушли мы недалеко. Запись и картинка с камер шли на довольно потрепанного вида комп в маленькой кандейке за кухней и складом разных расходников на первом же этаже, так что даже лестницей воспользоваться не пришлось. Просмотр событий на таком же потрепанном мониторе и копирование на флешки службиста и мою (контрик скривился, но промолчал) тоже не заняли слишком много времени, так что уже через полчаса я, сопровождаемый Николаем Макаровичем (или конвоируемый, вот как-то так непонятно было) уже шагал к местной реинкарнации «лубянки», хотя мой… пусть будет «сопровождающий», назвал это офисом. Охрана на входе была представлена дедком в новеньком камуфляже, подозрительно поглядевшим на меня, но даже не рыпнувшемся, повинуясь какому-то замысловатому кивку Николая Макаровича. За дедком и его вертушкой типично заводского вида коридор резко поворачивал, и почти сразу же переходил в просторный холл с массой дверей. Интересное какое место… Вот если я, допустим, напал, дедулю грохнул, бегу, сбрасываю скорость и поворачиваю, выбегаю в зальчик, пустой до изумления, кстати, только мягкие диванчики вдоль стен, да и то мало… а из дверей меня автоматчики – в лапшу! Серьезная, по местным меркам, фортификация! Или я все придумал, а за дверями коридоры и туалеты? Да и черт с ними! Ага, кажется, пришли.
     Кабинет оказался маленьким и тесным. Мой сопровождающий уселся за стол, для меня остался только гостевой стул, офисно-безликого вида.
     - И что теперь ты собираешься делать? – сразу перешел к делу «молчи-молчи». Я помотал головой:
     - Да, как бы, ничего особенного и не собираюсь. Сейчас переговорю со своими родственниками, да поеду в гостиницу. А что?
     Офицер (да кем он еще мог быть) поморщился:
     - Ты понимаешь, что теперь тебя этот залетный бандюган будет убивать? Ты грохнул его единственного сына. Плевать, что сынок – выбл…док, папаша тоже не лучше. Но на тебя охоту теперь начнут, и не успокоятся, пока не прибьют.
     - Ну, и к чему этот разговор? – я действительно не мог понять, чего от меня хочет этот особист. Ну, начнут охоту… Так предлагай, умотать в темпе, или посидеть под замком, или там вступить в ряды – чтоб урки и дышали в мою сторону через раз… Но вот так просто нагнетать обстановку – глупо. А, стоп, он меня не знает! Перед ним «щеня» с большим самомнением! Так может быть, он «работает» сопляка?! Тогда… подыграю, пусть так пока и остается, да и мне не советовали много болтать.
     - Я так понимаю, мне надо из города валить по-быстрому? – я постарался показать страх, который якобы давлю гордостью и гонором –Но они же… могут отправиться за мной?! Я, конечно, не боюсь каких-то бандитов, но все же их много, около десятка, верно?! – я постарался «дать петуха» голосом. И стал ждать реакции. Николай Макарович расслабленно ухмыльнулся и этак покровительственно предложил:
     - Ну, мы… я имею в виду власти города… могли бы помочь в решении данной проблемы. Но, сам понимаешь, потребуются серьезные средства, чтобы убедить… нужных людей, иначе они не станут… участвовать в твоей проблеме.
     Я, уже не притворяясь, обалдел. Вот так вот примитивно? Обычный развод на деньги?! От местного аналога Ке-Ге-Бе в ее современной убогой инкарнации – СБУ или там ФСБ?! Я что – опять перенесся, незаметно для себя, и сейчас на Старой Земле??? Какого?!!!
     - Извините – все еще пытаясь прийти в себя, заблеял я – но я, если честно, не очень представляю себе, о чем вы говорите. Вся моя собственность – машины, аж две, немного денег и то, что на мне. Я не уверен, что все это действительно может заинтересовать… серьезных людей.
     Мужик нахмурился и раздраженно, хоть и стараясь сдерживаться, уточнил:
     - Вы – Варан, ваш позывной, сегодня приехали?
     Я согласно кивнул. Он задумчиво потер подбородок:
     - А что-то насчет… э-э-э… вашей части акций «Си ойланд азе шипс»?
     Я продолжал смотреть на него полным бараном, и этот, пусть и гниловатый, но вполне компетентный офицер прекрасно это понял. Демонстративно вздохнув, он принялся в темпе завершать эти переговоры – точнее, это я только сейчас понял, что у нас, оказывается, переговоры тут идут:
     - Наверное, мы ошиблись. Что ж, тот, кто допустил такой прокол, будет наказан, но вот с… вами… несколько сложнее. Поскольку заинтересовать… серьёзных людей, вам нечем, могу только порекомендовать вам быть осторожным и при необходимости обращаться к работникам правопорядка. В каждом районе Демидовска есть специально назначенный участковый, в чью обязанность входит недопущение противоправных действий против граждан и гостей города. Да… Обращайтесь при необходимости, и спасибо за потраченное на нашу беседу время. Вы, насколько я знаю, в «Сойке» остановились? Прекрасно, ваши трофеи будут вам доставлены сегодня к вечеру. А завтра – можете быть свободны, претензий к вам… пока, нет.
     - А почему завтра? Я, в целом, могу и сегодня выехать. – удивился я. А вот собеседник, на мгновение отведя взгляд, вдруг закрутил головой:
     - Вряд ли, нам могут еще понадобиться ваши свидетельские показания, да и ваши трофеи оформить мы не успеем за такой короткий срок. Так что извините, но пусть будет завтра. Договорились? На КПП я предупрежу… Ну, не буду вас больше задерживать, до свиданья.
     - Хорошо, понял, как скажете… До свидания…
     Вот так вот. Значит, или сегодня ночью придут, или завтра будут на дороге ловить. А сей дядя решил меня бандюкам подарить. Раз я не тот, кто ему нужен, но интерес свой он уже выдал, да я еще могу где-то что-то ляпнуть лишнее – то стоит от меня избавиться. При этом чужими руками, да еще и бандюков на крючок взять… Н-да, но вот мне гарантированный кирдык. Мое выживание не планируется. Хреново-то как!
     С этими и аналогичными мыслями я, вслед за вызванным солдатом, дежурным или дневальным, вышел из здания и направился в орденский банк – как раз пора было готовиться к разговору с родителями…
     Беседа оказалась ожидаемо сложной и радостной одновременно. Были слезы, всхлипывания в трубке и из меня слезу вышибли молниеносно, были и жалобы, и грусть, и радость, и надежда, и горечь… Но главное – я сумел убедить своих родных начать готовиться к переезду сюда, в новый мир. Хотя, подозреваю, сам по себе новый мир их интересовал постольку-поскольку, главное, они решили переехать за мной, раз уж я не могу вернуться к ним! И это было счастьем. И это же всколыхнуло во мне какое-то темноебешенство, как только, выйдя из банка и все еще блаженно улыбаясь сквозь слезы, я увидел на противоположной стороне улицы тонированный джип грязно-серого цвета и двух жлобов рядом с ним. А вот и новые знакомые – неважно, что я их не знаю. Они меня знают – им этого достаточно. Ну, выродки, сами напросились... Последить за мной решили, чтоб не удрал куда, бросив все имущество? Не дождетесь! Мне еще родню встречать! И вас, даже в перспективе, быть не должно!!!
     Я зло улыбнулся и, махнув ближайшему таксисту (на этот раз транспортом было нечто вроде азиатского варианта, в индонезии, например, называющиеся баджадж – этакий моторикша с конструкцией вроде трехколесного открытого мопеда, с легким навесом от солнца над двумя передними сиденьями и почти велосипедным седлом над задним колесом) громко скомандовал:
     - Гостиницу «Сойка» знаешь? Вот туда и рули. И без осмотра местных красот, договорились?
     Сидящий на своей жердочке парень моих примерно нынешних лет несколько насмешливо кивнул и рыкнул ручкой газа:
     - Да и не собирался даже. Экскурсии за отдельную плату! Десять экю – и через пятнадцать минут вы на месте, причем так, что вот эти ваши… знакомые не увидят, куда вы уехали! Там такая промзона – сам иногда теряюсь!
     Я усмехнулся:
     - Бессмысленно. Тогда они там и подождут. А мне как бы и не надо сильно прятаться, главное – чтоб не в спину и не сразу все… Ну, это мои вопросы. Давай, вези по кратчайшей. – и уселся на неожиданно мягкий диванчик. И через двадцать минут довольно-таки приятной поездки по улицам города, пахнущим на удивление не вездесущей пылью, а даже какой-то свежестью, вылез у ворот гостиничного дворика. Джип все это время мелькал то впереди, то где-то сбоку, а когда я вошел во двор, пристроился напротив главного крыльца.
     До самого вечера я терзался сомнениями. Нет, не в смысле – стоило ли убивать ту троицу. Тут даже вариантов не было – или прогнуться, или насмерть. Но прогибаться в первый же день – не лучшая политика из рассчета на перспективу. Так что выбора у меня так и так, можно сказать, не было. Сомнения меня мучали по другому поводу – где ждать ночных визитеров? То, что они явятся – это и сомнений не вызывало, а вот где их встретить… С одной стороны – в машине как бы безопаснее, все же какая-никакая защита там есть. С другой – а если эти гады в курсе о моем кемпере? Тогда они могут и крупнокалиберный приволочь, а это гарантированная хана. И машину жалко… Устроиться в гостинице – можно, но там будет только то, что я смогу взять с собой. И из оружия, и из защиты. И, кроме того, автоматы-пулеметы потребуют опечатать в сумках-сейфах, тут и мечтать не о чем. Зато мой номер на третьем этаже, и из общего холла аж три выхода на разные лестницы. И за окном есть лестница, пожарная, и стены в гостинице ну никак не картонные. Удрать если что должно быть не слишком сложно, но вот воевать… Правда, из машины это делать еще хуже, там только кабину перекрой, и бери возле входа тепленьким…
     В итоге я отправился спать в гостиницу. С собой взял обычный свой набор, «беретта»-«Р99с», но дополнил его Р99-м, вместе с глушителем, а кроме обычного «ковровца» прихватил и швейцарское диво, тоже с глушителем – вдруг понадобится? Ну, и на себя – «мягкие» броники, сразу два напялил. Маслом кашу…
     Остаток вечера я посвятил легкому отдыху (просмотр кино по ноуту) и фортификации номера – переставлял всю мебель так, чтобы дверь нельзя было сходу выбить, а диваны-кресла дали хотя бы защиту от взгляда – я сильно сомневался в их способности защитить от пули. Ну, и сейф в номере, оружейный, куда при мне горничная закинула мою орденскую сумку с ушками для опечатывания, вскрыл. Не, не потому, что я вдруг стал «медвежатником» – просто в этих сейфах в номерах были кнопочные кодовые замки, и от использования нужные кнопки чуть вытерлись. А код, видимо, не меняли с самой установки сейфа. Так что условно запертое оружие было доступно мне в любую секунду. Кстати, в Демидовске (или только в «Сойке»?) оружейные сейфы не опечатывались, персонал гостиницы просто не сообщал постояльцам коды, а при отъезде выдавал обратно оружие по первому требованию. И устанавливались сейфы не в техническом помещении гостиницы, как в Порто-Франко или Аламо, а прямо в номерах постояльцев. Такое впечатление, что вообще все это оружейное опечатывание тут было некой формальностью, принятой по требованию ордена или еще кого, и особого внимания ему не уделяли. Подозреваю, что за пару экю (ну, или пару десятков экю) код становился доступным владельцу оружия без лишних треволнений. Оно и верно, в целом – при таком количестве огнестрела и полном отсутствии контроля за ним любые декларативные меры – так, фиговый листок. Ну, закрыли сумку на замочек – а кто сказал, что у ее владельца в кармане, в машине или просто у знакомых не припрятан арсенал, в котором и артиллерия солидно представлена? А от пьяных перестрелок тут лечат еще в первый месяц пребывания, некоторых – летально… Кстати – действительно, в нетрезвом состоянии тут разве что морды бьют, а вот за стволы хватаются крайне редко, при этом обычно дело заканчивается смертью или ранением пьяного придурка. Считается нормой отобрать ствол и как минимумкачественно поломать грабарки, за него ухватившиеся с залитых зенок.
     Пока я перекатывал ленивые мысли в голове, стараясь не довести самочувствие до мандража (а вы думаете, легко ожидать, когда придут за твоей дурной башкой злобные киллеры?), наступил вечер. Я устроил на кровати чучелко из одеяла и пары подушек, а сам пристроился на мягкой шкуре кого-то травоядного за диванчиком в уголке. И попробовал покемарить вполглаза, рассчитывая проснуться при проявлении ожидаемых визитеров. И, неожиданно для себя, довольно быстро и спокойно задремал. И проснулся так же – быстро и сразу. Проснулся от чего-то неожиданного – как бы и правильного, но вот что-то не то? Несколько секунд прислушивался, а потом звук повторился – обычный щелчок в замке. Дверь открывали ключом, причем, судя по звуку, родным. Блин, неужели горничную того? Хотя… могли, бандиты, все же. Наконец в номер просочились два тела и, споткнувшись о заботливо установленное кресло, с тихим стуком свалились один на другого. Один довольно громко выматерился, второй буркнул:
     - Не бухти. Похоже, сопляк подстраховался. Наше счастье, что Галка ему в сок клофелина накапала, дрыхнет вон, как тюлень. Ну, да так ему и легче… пока что. Давай, вяжи ноги-руки, и дай нашим отмашку, пусть подгоняют машину к окну.
     Я похолодел от запоздалого страха. Вот это повезло! Если бы я выпил этого сока, со стола в номере!.. Ну, сучка, погоди, пообщаемся! Мое счастье, что сладких соков я терпеть не могу, самый для меня вкусный – это томатный с солью. Ну да ладно, моя очередь.
     Я чуть привстал за диванчиком, прицелился в четко выделяющиеся на фоне открытого окна силуэты и выстрелил три раза. Четвертый делать было не в кого – обе тушки тихо и мирно легли у кровати, так и не успев обнаружить подмену. Меня чуть потряхивало, но пока что не со страху, адреналин аж из ушей фонтанировал, и я решил довести дело до логического конца. Пошел было к окну, но голос из-за двери быстро изменил мои планы.
     - Хлопци, вы там шосе робите? Давайте шустрее, мене скоро позвуть девки, най йих, то я уже внизу буть мусю! – тихий шепот из-за двери заставил меня аж подпрыгнуть. Ну что я так туплю, та самая «Галка» проявилась, а я даже не проверил вход! Так, бегом к двери, и вот так, чуть сбоку… А шепот стал злым и сварливым:
     - Шо мовчите? Вы шо, завалили шмаркуна? То я чула! Бодай вас же як го лайдака!!! То вы тямите, шо вам за то вид газда буде, пид...ры?! – и в полуоткрытую дверь скользнула женская фигура, кстати, весьма аппетитная, если я правильно помню горничную. Вот только что-то железное, пахнущее порохом и смазкой, у нее в руке, портило общее приятное впечатление.
     - Вы шо, сдурилы? Вы де ся маете? – в голосе появилась легкая, пока что, истерика, продолжения я решил не дожидаться и снова выстрелил. Бесшумный «вальтер» был великолепен, звук не то что не походил на выстрел, он вообще был практически не различаем на фоне общего шума города, пусть и ночного! Правда, и заряжен он был спецпатронами, теми самыми дозвуковыми из коробки в рюкзаке главы ублюдочной евросемейки. Вот и пригодились… Девка как подкошенная рухнула лицом вперед. Выроненный ей пистолет тихо звякнул. Так, три в минус, еще кто-то за дверью есть? Секунд двадцать я прислушивался, потом почти ползком высунулся в коридор – пусто. Сколько видно влево-вправо – никого. Осталось окно и те, кто ждут внизу. Как, интересно, они договорились? Восемь раз мигнуть зеленым огоньком и три раза оранжевым? Ой, вряд ли. Скорее всего, просто открыть окно и позвать. Только вот – из чего их грохнуть? Пистолет или автомат? А что на гостях за стволы? Хотя… не, на фиг. Стрелять тут недалеко, десяток метров, да и не ждут от меня такой подляны. Только не из бесшумки будем лупить, а из родной «беретты». Даже если кто и удерет – не смертельно, зато скрою следы применения «нежелательного» оружия! Кто там разберет, когда и где началась пальба?! А гильзы у патронов одинаковые, нарочно проверял. Так, решено, стреляем из пистолета! Я законопослушный пока еще негражданин!
     Я открыл окно и, не высовывая в него моську, пару раз махнул в проеме рукой. Через полминуты стоящий на стоянке джип-пятидверка сосъемным верхом (сейчас открытым) мигнул подфарниками и, тихо гудя двигателем, подкатился к окну. Из джипа вылез мужик в темной одежде и, задрав голову, придушенным голосом выдал:
     - Ну, чо телитесь? Давайте этого говнюка, торчим как на проспекте…
     Вот это уже совсем некультурно. Ну почему же – говнюк? Ну, козел, ну, сопляк… Интересно, этот гад один? Я решил рискнуть и тоже искажая голос, как бы в попытке говоритьтише, спросил:
     - Ты чо, сам волочить его будешь? Сопляк, а тяжелый, зараза…
     Мой собеседник сплюнул и буркнул в машину что-то, чего я не расслышал, зато результат меня обрадовал – из джипа вылезло еще одно тело. И стало прямо под окном, в ожидании моей бренной тушки. Расстояние было прямо полигонным, и поэтому первый выстрел я позорно влепил «в белый свет»! Блин, а кто сказал, что стрелять сверху вниз удобно!? Но два урода внизу, ошеломленные вспышкой и неожиданной стрельбой, дали мне еще секунду! Второй выстрел разнес башку тому, кто выбрался из машины последним, а третью пулю я успел вогнать в ногу моего недавнего собеседника! Тот рухнул на землю и заорал, нелепо размахивая руками – и получил еще две пули в тело, где-то около груди-живота, отчего сразу затих. Еще одна пуля первому, теперь назад и добавить по пуле каждому из гостей! Ф-фу-у-уххх… Все, кажется? Ну, надо же! Пять тел и ни царапины! Повезло, однако. Даже броник не понадобился, хотя… пусть пока побудет. Оба. Интересно, как скоро на стрельбу отреагируют?
     Я зажег свет и в темпе разобрал «бесшумный» Р99, глушитель спрятал в узеньком кармане под нож на голенище ботинка, а сам пистолет убрал в кобуру на левом бедре. Какие, если что, претензии? Стрелял с двух рук, ганфайтер я, тот самый Неуловимый Джо, есть недовольные?! Бью как с пулемета и не промахиваюсь даже с пяти метров, не то что с трех! И кто не согласен – его проблемы… Ага, кажется, кто-то пришел. Кричат.
     - Эй, в комнате, оружие убрать! Здесь участковый Харитонов! Носом к стене и не рыпаться!
     Нет, ну что за город? Опять участковый, и опять же борзый что победитель мировой выставки ризеншнауцеров с безупречным экстерьером! А если так… где он… вот! Я открыл свой трофейный ноут, на который еще вчера перекинул видео с флешки, затем поставил его на запись (камера на задней крышке вполне позволяла это), а потом, подумав, отсоединил клавиатуру и пристроил получившийся планшетник в карман разгрузки на животе, и застегнул сетчатый клапан, попытавшись обеспечить возможность видеозаписи…
     - Эй, участковый, а если я жалобу накатаю на тебя, что в твоем районе к мирным постояльцам в номер по ночам бандиты шастают? Причем с помощью гостиничного персонала? Это как – тебе в плюс или нет? Может, не стоит так резво меня носом к стенам тыкать? Ты не в Старом Мире, побереги свое и чужое здоровье. И будь добр, входить соберешься, свое оружие оставь за дверью – а то мало ли, вдруг ты тоже с ними в одной банде… Ладно? – меня еще здорово трясло адреналином со страхом напополам, и меньше всего мне хотелось выслушивать идиотские претензии и вопросы. Тем более, что кто-кто, а уж местный участковый наверняка в курсе, кто ко мне явился, и зачем, как минимум, догадывался… Если не полный кретин, но на таких должностях кретины как-то не заживаются даже на Земле. А вот его попытка сходу меня «прессануть» действительно наводила на нехорошие мысли. Я подождал секунду, видимо, местный «капо» от неожиданности онемел и пытался подобрать аргументы (наверняка с удивлением осознавая, что их просто нет – поскольку если ты ведешь себя как хам и скотина, то «уважать» тебя могут только за превосходство в силе, на Земле это наличие официальнозаконного оружия с правом его применения – но здесь это не превосходство, однако!), и уточнил:
     - Участковый, я не шучу. Мне надоели трупы, но, если ты будешь настаивать, появятся новые. Меньше всего я хочу сам таким стать, поэтому буду отбиваться даже зубами, ты ж не совсем глухой и знаешь наверняка, кто ко мне пришел и почему. Не нарывайся, я сейчас крайне нервный.
     Этот монолог возымел результат – голос того же мужика потребовал не вякать и засунуть свое мнение… ну, дальше куда именно и насколько глубоко. Я пожал плечами и выстрелил – для разнообразия, в окно. Голос заткнулся, а потом уже осторожнее спросил, куда я стрелял.
     - Пока – в окно. – честно ответил я, – А дальше будет видно. Мне до омерзения противно всякое хамло, которое думает, что оно хозяин жизни. Своей – да, а вот в моей только я хозяин. Это понятно? Или сотрудничаем, или я считаю тебя главарем этой банды и начинаю прорыв. Патронов у меня хватит на всю гостиницу, да еще эти принесли запасец. Ферштейн?
     - А если я один зайду – палить не будешь? – еще более осторожно поинтересовался тот же голос.
     - Заходи. Руки на виду, оружия нет, двигаешься медленно и спокойно. – отозвался я. Через несколько секунд в двери показалось тело. Ну, как я примерно и думал. Довольно крепкий мужик лет этак за тридцать, или даже за сорок, не разберешь, есть такой тип людей. Руки чуть отставил в стороны, даже ладони вывернул, показывая, что они пустые. И смотрит с опаской. Ну, это как раз понятно – ни разу не поверю, что он не знает, к кому пришел. Уж то, кто эти дохлые, знать просто обязан, как и то, почему они пришли именно ко мне. Иначе – какой он участковый?
     Мужик осторожно осмотрелся, не удержавшись, присвистнул и снова посмотрел на меня:
     - Слушай, парень, ты завалил кучу народу. Ты понимаешь, что тебе за это будет?! – а вот это уже его собственная дурь. Он что, пришел сюда меня «на слабо» брать? Ну, аллах тебе лекарь…
     - Прекрасно понимаю! Их шмотки, оружие и ценности мои, а с гостиницы мне компенсация, за то, что среди ее персонала попадаются бандитские наводчики. И приличная, или я эту конуру на весь Демидовск дерьмом вымажу по самый конек крыши. Или ты, дядя, что-то другое хотел сказать? Ко мне, ночью, втихаря и без приглашения, влезли три бандита, точнее, два бандита и одна наводчица-бандитка, пытались убить, еще двое ждали снаружи, видимо, подстраховка или за награбленным намылились, все с оружием… Я ничего не пропустил? Или ты, участковый, сейчас в лучших традициях продажных полицаев начнешь мне вещать, что они все тут случайно мимо проходили, по пути на трамвайную остановку, а я, страшно злобный, на них напал, заманил с неизвестными целями в свой номер, а потом жестоко застрелил безвинных агнцев? Сразу всех трех, не считая парочки за окном? А они всю жизнь в сиротских приютах бесплатно трудились, а в свободное время старушек через улицу переводили? Тогда не заморачивайся, иди, откуда пришел. Мне эти сказки не интересны.
     Мужик, выслушав мою тираду, покачал головой:
     - У нас так дела не делаются. Первый день в городе, и уже шесть… восемь трупов? А что дальше? Ты, парень, чересчур резвый, у нас таких не любят… Тем более не любят, когда новенький начинает налево и направо убивать уважаемых людей…
     Я подождал секунду, а потом уточнил:
     - Уважаемых людей, говоришь? А не подскажешь – кем именно уважаемых? Кто это у вас так любит и ценит уголовников-мокрушников? Поскольку других я, вроде, и пальцем не трогал… А? И вообще – ты зачем пришел? Убедиться, что они меня грохнули? Так ошибочка, наоборот, я их. А рассказывать мне, только что завалившему пяток убийц, как плохо это поймут те, кто их послал… Ты адрес не перепутал, дядя?
     - Тебя как зовут, парень? – мужик для чего-то решил сменить тему.
     - А тебе как сказали? – вопросом ответил я.
     - Ящерицей назвали. – буркнул он.
     - Вот так и зови – Варан. Зачем лишнее запоминать?
     - Ты это… по мирным стрелять не будешь? – угрюмо поинтересовался участковый, так и не назвавшийся.
     - Не буду – если мне не покажется, что они не совсем мирные. Иначе – сами виноваты. Что еще?
     - Тут за дверью администратор, она хочет осмотреть номер и оценить ущерб…
     - О, так это ж дорогой гость к нашему сабантую! – я реально обрадовался. Все же была у меня вечером надежда, что в практически ведомственной гостинице урки поостерегутся устраивать разборки. Не оправдалась… Вот и разберемся, что это вдруг случилось с рыцарями «держать и не пущать»!

Демидовск, 22-е число 9-го месяца, гостиница «Сойка», очень раннее утро.

     Администратором оказалась милая женщина средних лет, назвавшаяся Алиной Романовной. Она сразу как-то картинно заохала, но, наткнувшись на мою саркастическую ухмылку, вдруг сама не менее зло ухмыльнулась и принялась распоряжаться жестко и решительно. Два тела при мне избавили от всего более-менее ценного имущества, сложив его горкой на столе, и выволокли за двери, тело горничной эта женщина слегка пнула носком туфли и брезгливо приказала убрать, а сюда принести ее вещи из личного шкафа. Вскоре к двум пистолетам с глушителями прибавились пара золотых серег, цепочка и браслет, и пара колец с какими-то камешками. Ну, и бумажник с документами, естественно. У бандюков ценным имуществом были только два АПБ с двумя обоймами каждый, раскладная дубинка и пара кастетов. Ожидаемо – кто в городе «на дело» пойдет с полным набором документов, да еще и со всеми сбережениями? Алина Романовна поинтересовалась, есть ли у меня претензии по трофеям. Я хмыкнул и напомнил:
     - Там за окном машина, два трупа и их вещи. Все это относится к трофеям, не так ли? Я на всякий случай, чтоб не запамятовали, мало ли…
     Администраторша фыркнула несколько разочарованно, и через десяток минут за окном началась суета. А меня и участкового пригласили переместиться в более чистое помещение. Я попросил открыть сейф с моим оружием, за что удостоился ответного саркастического взгляда, но сейф мне открыли, и оружие я оттуда выгреб, повесив на спину сумку с «швейцаром», а ковровский демонстративно зарядил и пристроил на грудь. Участковый поморщился, но промолчал. Впрочем, далеко тащить более десятка килограммов стреляющего железа не пришлось – пригласили нас буквально в соседний номер. Напротив моего и чуть наискосок. Номер – копия моего, чуть других расцветок – порадовал уже приготовленным кофе и какими-то булочками на столе. Хозяйка повела приглашающе рукой, я с благодарностью опустил на пол сумку с оружием и патронами и облегченно плюхнулся в кресло, выбрав то, которое стояло спинкой к стене. Администраторша села напротив и налила себе кофе, последнее кресло занял участковый, оказавшись под прицелом моего автомата – только чуть довернуть ствол. Хотя я предпочел бы сейчас держать в руках «коротыш», но и так неплохо.
     - И что вы, молодой человек, теперь собираетесь делать? – поинтересовалась женщина, отпив пару глотков.
     - А что я особенного должен делать? – сделал удивленное лицо я. – Вроде бы, неясностей нет? Бандиты убиты, я цел, продам ненужные мне трофеи да поеду по своим делам.
     - Это ведь не последние люди у Каровского, ты понимаешь? Ты завалил его сына, единственного, между прочим, так что он будет на тебя охотиться до конца? – вмешался участковый. Я удивился, особенно смыслу, высказанному в этом вопросе:
     - А хотелось бы уточнить, вы сами, я имею в виду, городские власти, что планируете делать в связи со сложившейся ситуацией? С моей точки зрения, меня в вашем городе сначала попытались ограбить и унизить, прошу особо учесть, абсолютно неспровоцированно с моей стороны, а когда я дал отпор – убить. Вы, как представитель городских властей, вполне отдавали себе в этом отчет, но не пошевелили и пальцем для обеспечения моей безопасности и пресечения откровенно бандитской деятельности моих… недоброжелателей. Более того, вы пытаетесь обвинить меня… в чем, кстати? В, смешно сказать, «превышении необходимой и достаточной самообороны»? Особенно смешно это слышать в этом мире, да… Так что вы хотите мне сказать?
     Участковый помолчал, потом, осторожно подбирая слова, ответил:
     - Видишь ли, Варан, в нашем городе люди, которые… определяют… и регулируют… общественные отношения, не любят каких-либо… неожиданностей. Тем более, со стрельбой и трупами. А ты за сутки ухитрился… нарушить сложившиеся отношения. Это вызовет… нехорошее к тебе…внимание. Обычно в случае конфликта перед тем, как устраивать стрельбу, сначала все пробуют решить мирно. До стволов вообще-то редко доходит, это уж совсем беспредельщики пушками машут!
     Я послушал эту ахинею еще минуту, а потом в лоб спросил:
     - Слушай, участковый, а ты участковый, или правильнее тебя называть смотрящим? Вот я тебя слушаю, и не могу разобраться. Ты же мне сейчас на уши лапшу вешаешь про «понятия», даже словечки те же. Ты мне что – покаяться предлагаешь, перед жульем? Может, самому застрелиться, чтоб «серьезные люди» не переживали? Так это ты зря, не трать красноречие. Если кто придет меня убивать – там и останется. Если вмешается кто-то другой – буду отвечать соответственно, надо будет – всю эту вашу «типа зону» к чертям сожгу, а ползать раком перед «серьезными людьми»… Не ко мне. У тебя есть еще какие-то обязанности? По службе?
     Участковый встал и процедил:
     - Думаю, через пару часов тебя арестуют и отправят на каторгу. Сильно ты борзый, сопляк! Так что готовься – и не думай, что успеешь удрать. Попробуешь – тебе же хуже. За Каровским впишется сам Шмулович, а это один из очень важных в городе, да и не только, людей. А кто ты? Никто! За твою жизнь ломаного гроша никто не даст! Так что подумай, действительно, может, сам застрелишься, не так болезненно и страшно будет…
     С этими словами мужик вышел и захлопнул за собой дверь. Я вздохнул и посмотрел на спокойно сидящую администраторшу. Та чуть улыбнулась и предложила:
     - Варан, насчет высказанной тобой идее о компенсации неприятностей… Я не очень понимаю, за что именно я должна платить, и что получу взамен. Заодно и сумму хотелось бы услышать.
     Я озадаченно уставился на нее:
     - То есть как – за что? Это везде так принято, что персонал гостиницы служит наводчицей у грабителей и убийц? Это что – я к себе в номер приперся с «бесшумками»? А ваша… м-да, горнич-ч-чная, там случайно оказалась?
     - Ну, об этом знаем только мы с тобой, только что покинувший нас Роман Андреевич и… да все, пожалуй. Остальные видели разве что тело, убитое, кстати, твоими патронами. Так что я всегда могу сказать, что ты убил ни в чем не виновную работницу гостиницы, по неосторожности или умышленно!
     - И вскрытая без взлома дверь в мой номер вас не напрягает? – удивился я.
     - Нет. Кто там будет разбираться? Сам же понимаешь – важно, не что произошло, а кто и как будет это происшествие оформлять. Кстати, не хочешь трофеи продать? Я возьму недорого, зато успеешь выехать из города до открытия городских учреждений. Если успеешь, конечно – но шанс будет неплохой. Джип у твоих гостей хороший, «ранглер», давно такой хотелось. Возьму… за три тысячи экю. Согласен? – мило улыбнулась женщина.
     Я расхохотался, хотя было не слишком смешно:
     - А не подарить его… вам? Может, еще и доплатить? Такая машина тысяч пятнадцать-двадцать стоит, так что извините – не пойдет.
     Женщина не огорчилась, скорее обрадовалась:
     - Тогда он будет моим бесплатно – за небольшую помощь в поимке тебя. – и она выдернула откуда-то из-под столика аккуратный пистолет калибра этак пять-шесть миллиметров. И, откинувшись в кресле, навела его на меня:
     - А теперь не дергайся, сюда скоро придут люди господина Шмуловича, Тугрик здорово за тебя раскошелился, как только услышал, что его боевики облажались! Не вздумай тянуться к своим пушкам, с трех метров я тебя насквозь продырявлю! Это не «кольт», всего лишь кел-тек 30-й с экспансивными дозвуковыми пулями, но для тебя и такого хватит!
     Я вскочил на ноги и крутнул автомат в ее сторону, одновременно нажимая на крючок…
     Бляха, как же все-таки это больно! А валяться некогда – надо драпать! Вот жжжешшь сссука!!! Успела, тварь! Два выстрела, в грудь и плечо! Больно-ооо… Но, кажется, живой. И почти здоровый – по крайней мере, дышу, и крови не видно. Спасибо броникам… И моему странному ускорению… А эта стерва… ага, не дышит. Блин, грязно как… И запах – как-то от тех трех вроде меньше воняло, а тут – и кровь, и потрохами несет, и одеколоном или духами аж прет… Так, пора валить. На выход.
     На удивление, автоматная очередь после пары хлопков пистолетных выстрелов вовсе не собрала массу поклонников автоматической стрельбы – наоборот, коридор как вымер. Я быстро перебрался в свой прежний номер, раскрыл окно и по пожарной лестнице спустился во двор. К моему счастью, и машину бандюков, и тела уже убрали, а с ними убрались и все любопытные и заинтересованные. К стоящей на площадке своей технике я добрался без проблем, забросил в кабину сумку с оружием и улепетнул со стоянки, не дожидаясь провожающих – благо, выезд был в сторону нефтяного терминала и скрыт как самой гостиницей, так и заборами складов вокруг. Однако настроение, и так не фестивальное, стремительно ухнуло в минус, когда я врубил радио на трансляцию – чтоб не возиться с наушниками – и в авторежиме нашарил-таки волну местных бандюков – они не особо и скрывались, к слову. На меня объявили охоту, приказывая не выпускать из города и при поимке валить наглухо, не пытаясь взять живым! Приказывал некий Георгий Маркович, странным таким голосом, я бы его назвал сладковатым, не спутаешь, отвечали ему четыре абонента, из которых один, видимо, был моим смертельным врагом – господин Каровский аж на пену исходил в гарнитуру, буквально заикаясь от ненависти. Ну, тварь, значит, будем воевать – сам напросился! Самое смешное, что они меня потеряли – даже не засекли моего отъезда с обратной стороны здания, и один из голосов оптимистично докладывал, что я все еще в гостинице, ему прекрасно видны закрытые двери входа, и, вероятно, я даже не подозреваю, что меня сейчас будут убивать. Еще два голоса докладывали, что через десять минут будут выдвигаться к «Сойке», как только соберут всех бойцов. Один еще просил прислать ему на сотовый мою фотку, чтоб не перепутать, кого валить. Видимо, получил, поскольку через несколько секунд его удивленный голос заявил:
     - И чо, вот этот сопляк завалил уже кучу наших? Да в жизни не поверю, это ж щенок!
     Голос Каровского практически взвыл:
     - Этот щенок положил уже семь моих людей и сына!!! Эта тварь очень опасна! Я не знаю, кто он, мои сейчас ищут людей из конвоя, расспросят. Не вздумайте шутить, эта гадина умеет убивать!
     - Спокойнее, Тугрик. – вмешался голос Георгия Марковича – Скоро мои приволокут его башку. Вы там долго будете копаться? Не хватало еще засветиться перед армейцами, проваландаетесь – могут они вмешаться, а мне этого не нужно. Или забыли бэтры возле дома Кошеля? Так мне такие гости ни к чему, обойдусь! И вообще – харе трепать языками, Седой, бери своих и мотай к «Сойке», можешь «форда» взять, чтоб все в одну влезли. И смотрите – без трупов среди мирняка, нам проблемы с РА не нужны! Ехать аккуратно, не вые…ываться! Задавите кого – лично на каторгу спроважу! Усекли? Все, по приезду доложите. Узик, продолжай пасти «Сойку», сам в драку не суйся, и стучать не забывай…
     Я осмотрелся и сбросил газ – как раз пошли узкие проезды промзоны, через которую вчера меня возили таксисты. В голове зацепилась дурная мысль, и чем больше я ее вертел, тем больше она мне нравилась. Судя по всему, ездят тут все одинаково, меня все еще «ловят» в гостинице, здесь не ждут и вообще не опасаются… А не поиграть ли мне в «героического рембу»? Впереди минимум пара поворотов чуть не на сто восемьдесят, где при известном везении можно подловить этих гавриков и устроить локальный армагеддец. Терять мне, по сути, и нечего, подождут-поищут в гостинице и устроят прочесывание города, а мне с моей «незаметной» машиной только еще покричать, чтоб уж наверняка не прозевали… а на КПП наверняка уже пасутся их боевики, нефиг ждать, пока все в кучу соберутся, только хуже будет. Решено! Вижу машину с толпой вооруженных мужиков и начинаю уничтожение. Плохо только, что левая рука двигается с болью, что-то в плече пуля той стервы все же зацепила. Пусть и без пробития, но хороший ушиб иногда по воздействию хуже сквозной дырки… Так, машину оставим в этом закоулке, гранаты, автомат, патроны, пистолет дозарядить, жаль, блин, каски нет нормальной!
     Как только неведомый мне Седой отчитался, что выезжает, я выскочил из кабины и потрусил к выбранному перекрестку. Сотня метров в амуниции и по жаре, когда на тебе больше десятка кило груза – не для спринтеров. Хорошо еще, до рассвета не менее пары часов. Но до поворота я добрел без проблем, после чего уютно устроился за будкой трансформатора прямо на повороте. Какой-то чахлый куст еще и прикрывал меня со стороны города, так что засада оказалась замаскирована на славу, не считая вони – будку, как и на Земле, активно использовали в качестве писсуара. Блин, ну кому оно тут-то может приспичить?! Здесь же только машинами ездят! Неужели из города поссать приезжают, ностальгия их мучит, что-ли?
     Тишина минут через пятнадцать оказалась нарушенной приближающимся рокотом мотора, потом добавились огоньки фар, и еще через минуту притормозивший пикап вывернул с ведущей от города улицы в сторону гостиницы. Я в это время внимательно разглядывал в утренних сумерках пассажиров крытого брезентом, с поднятыми пологами, кузова – человек пять-шесть с автоматической стрелковкой в руках. Кажется, мои клиенты! Когда пикап окончательно вывернул на дорогу, я уже стоял за углом трансформаторной, стиснув в руке гранату с выдернутой чекой. И, как только кабина показалась из-за угла, кинул гранату под двигатель. Раз, два, три… ШАРАХ! Вторая граната полетела туда же, а я скорчился под стеной и прикрыл голову руками… ШАРАХ! Автомат к плечу, бегом! Двое встают на ноги, огонь! Еще кто-то в кабине, шевеление, огонь! Черт, патроны высадил, сменить магазин, огонь! Это в голливудском кино дверка из тоненькой жести спасает от «калашовской» пули, в жизни все куда печальнее! С кабиной все, кузов! Один поднимает пистолет, получай! Все?! Все… Двое в кабине, двое выпали или выскочили на дорогу, четверо в кузове, пара были «готовы», остальных добил… все.
     Гранаты оказались далеко не вундервафлей, первая оторвала заднее колесо и днище вышибла под сидящими у заднего борта бандюками, попутно их разодрав в клочья, но почти не зацепив тех, кто сидел ближе к кабине. Вторая глушанула сидящих в кабине и слегка прошлась осколками по кузову. В итоге из восьми человек двое оказались разве что напуганными и оглушенными, еще трое – один в кабине и пара в кузове – несмертельно, хоть и болезненно раненными. Но – в ответ никто выстрелить не успел! Я с тоской облизнулся на трофеи и мотнулся к кемперу – могу успеть на следующую встречу. Молчать, хомяк, жаба, держи его! Самому жалко! Но – не время, успеется… если выживу. Что там по радио передают? Тишина пока что. Не услышали грохот? Ой, сомнительно… а что тогда? Так, второй перекресток, никого, выметаемся, гранаты в подсумок, бегом, дохлятина! О, гудит? Или у меня в ушах жужжит, как у фрекен Бок? Не, светят фары… что-то они медленно едут, или мне кажется? Так, вот и машина… стоять!
     Я чуть не подпрыгнул – машина, полностью оказавшаяся в поле моего зрения, была заурядной «тоетой» и везла двух девиц –надцати лет, безоружных и одетых в какие-то легкие тряпочки. Неужели это охотницы на меня? Не верю! Слава богу, сначала посмотрел, а уж потом гранату метать собрался… Блин, повезло девкам – и мне. Иначе тут за мной весь город охоту бы начал! Ну где мои гости?! Так, ну их на, ноги в руки и назад в кабину – радио послушать надо.
     - Седой, отвечай, где ты болтаешься?! – услышал я сразу, как только включил радио. Н-да, рановато забеспокоились. Или кто-то все же услышал взрывы и сложил два и два? Ну, вообще-то и так неплохо, одну боевую группу на ноль помножить тоже непросто. Будь они готовы к бою, да ожидай такой наглости в «своем» городе… А я просто крыса, та самая, которую в угол загнали. Чего еще болтают?
     - Седой, мать твою, ты где?! Отвечай, бля…ь, порву на х…й! Так, Узик, в «Сойке» тихо?
     - Не понятно, шеф. Чего-то засуетились, свет позажигали, но на улицу пока не вылазят. Никто не выходил.
     - Не нравится мне эта суета… Ладно, Гога, ты где?
     - Еду в гостиницу. Со стороны реки еду. Буду минут через пять. Ничего подозрительного не видел.
     - Ясно. Как приедешь – начинайте без Седого. С тобой сколько?
     - Трое. Маловато будет…
     - Я тоже скоро буду! – вмешался голос Каровского. – У меня тоже трое. Дождись меня, я минут через десять подъеду. Белый «ниссан», левая фара не горит, не шмальните сдуру.
     - Ладно, подождем. – отозвалась рация, и опять затихла. Я рванул на перекресток, но опоздал – машина с одной горящей фарой уже поворачивала. Блин, я же тут как на ладони! На землю! Над головой пролетел световой столб, кажется, даже зацепил, но пассажиры не обратили внимания на бесформенную кучу, а я после проезда машины дрожащими руками вытер – точнее, размазал вместе с потом – пыль на роже и потащился к кемперу. Не получилось, досадно… но, с другой стороны, как бы я их опознал, если б не радиоперехват? Вот едут они – мне что, «голосовать», чтоб убедиться? Так что черт с ними, еще встретимся, похоже…
     Усевшись в кабину и погнав машину к городу, я со злобным удовольствием прослушал концерт на тему «Он их всех перебил!!!» в исполнении дуэта Каровского и еще одного солиста-бэк-вокалиста. Но это было приятным бонусом к вставшей во весь рост проблеме – куда мне теперь двигаться? Самое поганое, что до утра оставалось не более часа-двух, а дальше спрятаться будет почти невозможно. Как и удрать – если этот «шмулерсон» действительно такая серьезная шишка в городе. Если же нет – перед блокпостами меня ждет засада из двух-пяти красавцев со стрелковкой… можно и прорваться… Если у них нет гранат. Вот гранаты я не переживу. Даже если мне просто порвут колеса – мне крышка. Единственное, что пока меня спасало – быстрота… улепетывания. Так, надо немного подумать. В городе ловить нечего, тут меня разорвут просто за счет толпы. Их банально больше, зажмут и пристрелят, это если еще не объявят какой-нибудь местный вариант «перехвата» с применением армейских сил – тогда вообще кирдык. А вот если уйти за город – пусть побегают по местным буеракам, я их не знаю, но что-то сомневаюсь, что и они разбираются на местности сильно лучше меня! Это ж не егеря, обычные бандюганы, чего им в диких лесах-полях делать? Им кабаки подавай, шалав доступных и посмазливее, бухла… А судя по картам и фотографиям – спасибо китайцам – есть один забавный вариант. Сильные заграждения периметра городской территории стоят со стороны Бразилии местной и в сторону гор. В сторону ППД попроще. У реки их нет вообще – кроме самой реки, конечно. Зато есть местный почти что МКАД – этакая набережная. Широкая, проезжая и местами благоустроенная, именно как транспортная развязка, полоса вдоль реки, метров семьдесят в среднем. По сути, охватывающая город с трех сторон Амазонка используется как способ быстро транспортировать любые грузы, от топлива до продуктов, местными вариантами «речных трамваев». А вот с виллами-бунгало на берегу не очень – твари в реке бывают весьма… Так что вроде набережная и есть, но от города отделена и сугубо утилитарна. Я ее вчера видел даже, своими глазами. Самое интересное – она отсыпана щебнем вдоль всего города и еще с пару километров за. Можно попробовать проскочить по самому урезу воды, если, конечно, там сейчас ничего не выгрузили или не грузят. Нет, пост есть и там, но скорее этакий сигнальный, фортификаций долговременных нет. Город растет, строить и переносить постоянно нет смысла. А выбраться туда можно прямо из города, через грузовые терминалы – где я, собственно, и нахожусь. Они тоже запираются, наверное, но там меня не ждут, там я могу попробовать уйти без стрельбы. Единственное – вывернуть от реки на дорогу не очень просто, места топкие, щебень сыпали не от хорошей жизни, но сейчас конец года, все подсохло – то есть, можно попытаться! Ну, а в саванне и лесу – охотьтесь, мои дорогие, в эту игру поиграть можно и в две руки!
     Я решительно повернул руль и погнал машину к ближайшему выезду. Собственно, все улочки, перерезающие дорогу, ведущую в город от промзоны и нефтяного терминала, вполне себе подходили на роль выхода на набережную. Их хватало, но часть из них на ночь перекрывалась обычными воротами, а часть продолжала работать. Мне, после короткого совещания с собственной паранойей, предпочтительнее были первые. Пытаться рассказать привратникам о своей тяжелой судьбе… И ладно, если просто не выпустят, а вот если еще и сообщаят кому не нужно… даже если это получится случайно… В первый раз мне не повезло – в виде ворот использовалась мощная бетонная конструкция, по верху еще и опутанная «егозой». Ставилась эта конструкция установленным на берегу портальным краном с электропитанием – то есть, даже если гипотетические в Демидовске приезжие бандиты захватят сам кран, толку с него им не будет. Ну, если только заодно с собой не приволокут еще и передвижную электростанцию… А против зверья такое заграждение идеально – даже рогач не снесет, с первого раза, во всяком случае. И я – не вышибу, только если машину разбить в хлам.
     Следующий в сторону выезда проулок оказался используемым – прямо на моих глазах туда зарулил маленький грузовичок из породы полуторок, причем проезд тут же осветился парой прожекторов – хотя светало уже, почти утро, блин... Туда мне тоже не надо. Судя по карте, впереди было еще три таких проезда, но, к счастью, все проверять не пришлось – третий оказался таким, какой я искал. Массивные металлические распашные ворота, причем с затянутыми сеткой смотровыми проемами, запертые на столь же могучий засов, зафиксированный навесным замком на проушинах засова. Искать что-то более удобное просто не оставалось времени, и те десять минут, в течении которых я пилил дужку замка ножовкой (ну, не озаботился заранее мощными гидроножницами, кто ж знал!), стоили, пожалуй, столько же сгоревших нервов, сколько и предыдущий бой! К моему счастью, удалось не только тихо выбраться на набережную, но и прикрыть за собой ворота. Замок я прихватил с собой, пусть поломают головы, сами закрыть забыли или тут прокрался жуткий террорист с «болгаркой»! От ворот к реке была хорошо накатанная дорога, причем так хорошо, что имелись даже некие придорожные насыпи, все из того же щебня. Для моего «мерса» полметра обочины не барьер, и уже через несколько секунд я бодро тарахтел по слегка прикатанной отсыпке вон из города. Кемпер переваливался по рытвинам, за спиной виднелась метрах в трехстах суета по разгрузке небольшой самоходной баржи, к которой выстроились аж три машины, а впереди все отчетливее проступала ограда набережной, разделяющая «цивилизованную» часть и «дикую». Ограда вполне серьезная, на безопасности местные, и не только в Демидовске, не экономили, если только могли себе это позволить. Два ряда сетки типа «рабица», но с короткими шипами (я такое уже видел здесь и раньше), разделенные примерно метровым промежутком, перерезали дорогу и с одной стороны примыкали к КПП, выложенному, в лучших традициях современной эрзац-фортификации, из бетонных блоков, а с другой спускались почти к самой реке. Вот, это самое «почти»! Есть проезд, узкий, тесный, но кемпер пройдет! Около полутора-двух метров сухого и даже посыпанного щебенкой пространства, от крайних стоек до воды. И берег пологий, так что второе колесо пойдет по песку, пусть и в воде. Есть шанс!
     Я медленно, не газуя, подвел машину к кромке воды и на первой передаче потащился к выезду. Под левыми колесами хлюпала вода, но машина шла уверенно, не буксуя, я же вцепился в руль и мечтал, чтобы все поскорее закончилось! Вот кабина уже за вторым ограждением, вот намеченная мной точка поворота… переднее левое внезапно ныряет на десяток сантиметров вниз, кажется, вместе с моим желудком! Нет, снова опора, чуть выворачиваю руль и через несколько секунд оба передних уже на сухом месте. Если бы не передний привод – мог бы и сесть! Вот и задние выбираются, вроде что-то и там дернуло, но уже куда меньше, вот и «прицеп» на берегу, так, вон та промоина самое то для выезда на дорогу, и будет это метрах в четырехстах от КПП… ходу!
     Машина на второй передаче вкатилась в широкую промоину, скрывшую грузовик почти на три метра, только верх жилого блока торчал над землей, и я внезапно вспомнил, что не дышу уже с минуту! Несколько вздохов со всхлипом прогнали кислород по альвеолам, я чуть прибавил газ и выскочил на дорогу. И только сейчас на КПП началась суета, а в рации чей-то хриплый (неужели дрыхли?!) голос заорал на общей волне:
     - Эй, ты кто такой, шустряк?! Фургон с прицепом, куда намылился, стой, сукин сын! У меня крупнокалиберный, я ж тебя щас в решето издырявлю, стой!
     Я, уже на четвертой и за полкилометра от поста, решил все же ответить:
     - Эй, на КПП! Я Варан, драпаю из города, ваши бандюганы на меня войной пошли, а я так не договаривался. Стрелять не надо, у меня ничего запрещенного, никаких преступлений за мной не числится, а вы сами там посмотрите, есть у вас недалеко непонятные наблюдатели? Если да, то это меня пасут, причем не для того, чтоб просто пива выпить в приятной компании! Полбеды, если б просто смотрели, но могут и машину повредить, а мне это сейчас не нужно. Так что извините, но я и дальше буду сваливать из вашего чудного города, где бандитам такое раздолье, а нормальные люди вынуждены отбиваться изо всех сил. Не уговаривай, не остановлюсь! И не порть мне фургон, в меня не попадешь, а машину изуродуешь, самого же и на ремонт припашу!
     Судя по отсутствию реакции, на какое-то время на КПП просто опешили от моей наглости и новой информации. Или разглядывали соседей, тоже возможно. Я в это время продолжал улепетывать со всех колес, поэтому, когда голос в рации снова заговорил, между мной и блок-постом было уже километра два, два с половиной.
     - Эй, Варан, никаких наблюдателей нет. Зато ты умотал довольно далеко, теперь не дотянемся... Только учти, хитровыдуманный, сейчас на тебя пойдет ориентировка по РА, так что бегать тебе часа полтора от силы. Лучше сам сдавайся, тюрьма лучше смерти, все же. Так что…
     - Та-арщ сержант, тут от города сообщение… – и тишина в динамике. А еще через минуту, я как раз свернул и ушел из видимости КПП, знакомый голос прорычал в микрофон:
     - Ты, сссука! Знаю, ты меня слышишь! Ты ловко надул нас, гад. Ты сказал, на тебе нет преступлений?! А гора трупов в «Сойке» - не твоя работа?! На тебя пришла ориентировка от городских властей, с полным перечислением… Ну, гадина, готовься! Молись, чтоб тебя пришили сходу! Если живьем попадешься – я лично шкуру с тебя сдеру!
     - Ты кто такой страшный? – устало поинтересовался я. Кажется, подключился админресурс. Значит, некий Шмулович вполне может дать ориентировку на меня для поиска и убийства, но вот сам приказать армейцам не в состоянии. Хорошо, хоть так. Еще побарахтаемся…
     - Я – сержант Рябенко! – с вызовом и угрозой прокричал голос.
     - А откуда столько злобы, сержант? – все так же устало спросил я.
     - Ты!... – задохнулся голос от бешенства – Ты, гад, за шо Зоряну убил?! Что, шмонать номер соседей помешала?! Ну, погоди, доберусь я до тебе! Она мне замуж обещала пойти!
     Я аж передернулся от злобы, прозвучавшей в голосе, а потом спросил:
     - Слышь, Рябенко, а ты сам откуда? Я имею в виду на Старой Земле?
     - Я – из Украины! – гордо и как-то с вызовом ответил голос сержанта, – Я из Хмельницкого, слыхал?!
     Блин, ну, лучше некуда. Еще и на национально озабоченного нарвался! Ну ладно, стоит попрощаться:
     - Слышь, Рябенко, от кого ориентировочка пришла? Не от Шмуловича, часом?
     - Ты… откуда… твое какое дело?! От уважаемых людей!
     - - Слушай сюда, Рябокозел! – мне надоело сдерживаться – И запоминай. Твоя шмара – наводчица из банды ублюдыша Каровского. Шмара опытная и злобная, вроде тебя. Давно с ней путаешься? Думаю, достаточно, чтоб это понимать, а может, и участвовать! Сколько трупов из «Сойки» ты помог сбагрить по-тихому?!
     В динамике неожиданно для меня было тихо. Я продолжил:
     - Чего молчишь, козел? Я правду угадал? Ты, падла, в доле?! Или хотя бы знал, верно? Так вот, козел рябой – если ты мне попадешься, сдохнешь, дошло? Я уже достаточно ваших на тот свет спровадил, поинтересуйся у подельников! Остальным бойцам на КПП – ваш сержант в доле с убийцами и ворами, которыми заправляет через Каровского Шмулович. Именно они сейчас меня преследуют. Эй, Рябой, ты уже хозяину стуканул, где я? Ага, молчишь… Об одном тебя прошу, по-человечески – езжай вместе с ними, ладно? Не заставляй за собой охотиться! Хочешь меня достать? Так давай! Я ждать буду, ублюдок!
     - Алло, Варан, как тебя зовут? – раздался из динамика знакомый голос Каровского.
     - О, а это кто такой? – я вовремя вспомнил о том, что бандиты не знают, надеюсь, про мою рацию армейского образца с широкополосным сканером.
     - Это – Каровский, понял, бэнзона? Я сейчас соберу людей, и мы тебя на куски порвем! Мы тебя затравим, как пса помойного, понял?! – он почти выл.
     - Ты сначала доберись до меня, ублюдок. А предварительно исповедуйся, пригодится. Сколько там вас было, пока я не приехал? А сколько осталось, это если твоего выбля…ка не считать?! Кто тебе сказал, кретин, что дальше будет по-другому?  Ты уже на КПП? Шустрый какой, надо же! Ну так двигай за мной, мудак, и своего шакаленыша не забудь, Рябокозел там такой рядышком где-то… Я – Варан, тебе достаточно. Все равно – ненадолго, смысла плотнее знакомиться не вижу. До встречи, сволочи, для вас она будет последняя.
     Я переключил рацию на прием и сканирование частот, продолжая гнать машину по дороге и начав высматривать место своего последнего и решительного… Удрать по ровной дороге на грузовике от джипов нереально, разве что по настолько пересеченной местности, чтобы они сели, а я еще нет… а вот залезть поглубже и понезаметнее, и устроить им партизанскую войну – это вполне. Так что через несколько минут я свернул между двух заросших кустарником холмов и вкатился в распадок. Один из холмиков, невысокий, метров восемь-десять, вполне подходил моим планам, которые, собственно, заключались в желании для начала «стреножить» моих преследователей. Подхватив «бреха» с пятью полными обоймами и накинув на шею ремень от «коротыша», я как сайгак вскарабкался на холм и принялся лихорадочно устраиваться на верхушке. На удивление, времени мне выделили достаточно, я даже начал переживать, что мои враги выдумали что-то новенькое – но на дороге показалась целая кавалькада из трех джипов разной степени подготовленности. Я немедленно прицелился и принялся разглядывать машины в оптику «ульфбрехта». Мои или не мои? Стрелять или ждать?! Черт, кто вообще в машинах, и кто из них Каровский?! Внезапно машины остановились, прилично до меня не доехав, из них высыпались человек шесть, и двумя группами принялись проверять обочины, заросшие густым кустарником. Остальные тоже повылезали из кабин и сгрудились за машинами, вроде как прикрывая прочесывателей. Одна физиономия показалась мне знакомой. Я чуть подкрутил оптику и расплылся в довольной улыбке – мои клиенты! Спутать физию участкового было практически невозможно, не с моим прицелом, а чего ему тут еще делать, как не меня ловить? Странно, чего это они там застряли? Хотя… Ха, да они же меня в кустах выискивают, там как раз узость! Хорошо, что я не там пристроился, не разглядел сразу, если честно… Не понравились им гранаты и участь Седого?! Так вы еще и половины моих талантов не знаете, красавцы! Ну, начнем…
     Я выцелил за машиной наиболее пижонски одетого бандита и плавно, затаив дыхание, нажал на крючок. Дистанция была около шестисот метров, для моей винтовки в самый раз, а вот для меня – не очень. Я попал, но вместо живота разнес своей цели башку, да так, что мозги и кровь забрызгали всех окружающих его уголовников! Блин, а хотел живым оставить! Новая цель, поправка, выстрел! Во, так получше будет, попал, правда, тоже не туда, куда хотел, но все же заметно ближе к цели. Два тела. До остальных дошло, что их начали убивать, попадали где стояли и принялись палить по… кустам?! Не, ну какие замечательные мне попались бандиты, про снайперов даже не слыхали? Мало того, идиоты ухитрились подстрелить парочку своих же! С перепугу одного вообще наглухо завалили, а второй вопил так, что и мне кое-что было слышно. Хорошо. Сколько их осталось? Три машины, в каждой сидело по шесть-восемь человек… минус четверо… десятка два. Ну, пусть чуть меньше. Но, самое интересное, эти придурки продолжали лежать прямо на дороге, причем человек пять улеглись так, что я видел их целиком! «Кина про войну» насмотрелись? Прятаться надо в ямки, граждане бандиты, в ямки и канавки! А на ровной дороге – вы мои мишени!
     Следующий выстрел достался самому, на мой взгляд, опасному типу – мужику в форме РА и с «калашом» на груди. Этот, единственный из стаи, нервно оглядывался, то и дело поворачивая башку к холмам, да и залез за валун на обочине – вот только, вполне просматривается с моего рубежа. Похоже, Рябокозел таки присоединился к погоне. И, кажется, он понял, что работает снайпер, но не понял пока, откуда – потому и не дергается, ждет выстрела, тогда и начнет работать в зависимости от ситуации. Жаль, что мне он виден только от макушки до плеча и далее от пояса и ниже. Ну да ладно, чем задница хуже живота, как мишень? Ннна! Есть! Орет и корчится, причем только верхней частью, похоже, тяжелая пуля повредила позвоночник. Не боец. Следующий… а ты куда собрался?
     Один из бандюков вскочил и метнулся в машину. Я не стал даже пытаться достать его за стеклом и влупил по колесу джипа, машина аж подпрыгнула! Еще через несколько секунд обработал и остальные, выбив каждой по колесу и лишив бандитов подвижности. И выдав свое положение, не без этого... На мой холмик обрушился буквально шквал огня, палили все и отчаянно. Блин, а их для меня многовато! Более того, участковый, гадина, организовал стаю и погнал их на холмик, в атаку! Пока они перебегали дорогу и добирались до подножия, я успел положить троих, а вот дальше стало плохо – урки прятались в кустах, и стрелять приходилось почти на звук. Соответственно, точность, и так невеликая, стремительно скатилась к почти нулевой отметке. Эх, не снайпер я, хоть и с ружжом! Валить пора, кажется.
     Я уже намылился рвануть к своему кемперу и продолжить маневр под названием «тактическое отступление», но в драку вмешались новые действующие лица в виде двух БРДМ и пары бэтээров, споро блокировавших дорогу и взявших под прицел заросли холмика. А «бардаки» как птицы взлетели на верхушку холма и выбросили по четверке бойцов десанта… Я и дернуться не успел, как перед моим носом появились пара ботинок и ствол автомата, и чуть задыхающийся голос скомандовал:
     - Руки на затылок, не дергаться и оружие не трогать. Во избежание. – последнее было произнесено с этаким удовольствием. Я осторожно поднял голову, посмотрел на говорившего, потом на страхующего его бойца, и заложил руки за голову. Мой «брех» подхватили за цевье и отставили подальше – на удивление аккуратно. Потом предложили встать на ноги.
     - А меня, пока буду стоять, мои… собеседники не подстрелят? – поинтересовался я у говорившего бойца с нашивками старшины, продолжая лежать.
     - Ну, если мы кого не заметили, и этот кто-то камикадзе и решил все же совершить харакири… то, может быть. – насмешливо ответил тот, и добавил – Давай, мужик, подъем и не дергайся. Или тебе же хуже.
     Я медленно встал и выпрямился. Старшина (собственно, нашивки я рассмотрел только сейчас) продолжал держать меня под прицелом, но вдруг ствол автомата вильнул в сторону, а боец удивленно выдохнул:
     - А это что такое? Парень, откуда у тебя этот ствол?! Так, как там Колька говорил – на пузе «беретта» должна быть, на боку… Бес, проверь, на боку под курткой «макар» в самовзводной кобуре, плюс нож на поясе! А ты не дергайся! – это он уже мне выдал, разглядывая меня несколько ошалевшим взглядом.
     Руки второго бойца шустро избавили меня от «лишнего» пистолета, но без фанатизма – даже гранату в кармане не нащупал. Не потому, что не нашел – скорее, не искал.
     - Так, вместо ПМ-а… ого, неплохая штука! – присвистнул старшина, взглянув на «вальтер», потом ехидно взглянул на меня:
     - Ну, так как тебя на самом деле зовут?
     - Кто про меня хоть болтал? – я действительно был раздражен до истерики. Мне что, теперь до смерти в психах ходить?
     - Коля вчера рассказывал, как ты его родственника… что ты с ним сделал? – решил проверить меня боец.
     - Которого? – вздохнул я. – Новых дочек или дядюшку?
     - Точно, он. Бес, глянь, только вчера сказки про него рассказывали, ни дня без драки у человека, а сегодня он собственной персоной, и заметь – таки опять в бою! С кем ты сцепился и за что? – поинтересовался он у меня.
     - Демидовская оргпреступность. – машинально ответил я, думая больше о том, что мне теперь светит. А вот старшина, да и второй боец, как-то резко напряглись и… ну, как пистолет – то просто лежит на столе, и видно, что это так, деталь интерьера, а вот когда он со взведенным ударником и патроном в казеннике, пусть и в кобуре – совсем другое ощущение. Вот и эти… взвелись, что ли. Старшина прищурился, потом медленно проговорил:
     - А доказать сможешь? Тут тебе не саванна, это там бандита пристрелил – и никаких проблем. А в городах – или доказал, или тебя же крайним и сделают. Извини, парень, но я должен тебя… провести к командиру, он пусть и решает. – старшина кивнул бойцу на мое оружие, при этом как бы не заметив нож на поясе. Я пожал плечами и побрел за старшиной. На меня накатило отупение от недосыпа и избытка адреналина, тело, покрытое уже даже не потом, а слоем клейко-грязной слизи, зудело, голова была пустой и гулкой. Я даже пару раз споткнулся на ровном (ну, по меркам саванны) месте. Блин, устал, кажется. Хорошо, РА подгребли, иначе еще час-два, и я просто вырубился бы.
     На дороге все было спокойно. БТР-ы перекрыли проезд, один держал под прицелом дорогу на Демидовск, второй навелся на холм. Вместе с БРДМ-ами весь склон и распадок находились под прицелом. Я вдруг вспомнил о своей машине и подергал старшину за плечо:
     - Слушай, там моя… мои машины стоят за холмом, вы б кого отправили, пусть сюда пригонят. Мало ли…
     Старшина кивнул, забрал ключи и скрылся за корпусом БТР-а. А меня предъявили командиру группы, лейтенанту с веселой фамилией Смехов. Сидя в БТР-е, я ждал. Не было сил даже толком переживать – настолько я обессилел, разом как-то. Ну, и привык уже, что РА – это защита и помощь, пусть и не с первого раза. Лейтенант секунд тридцать меня разглядывал, потом холодным голосом спросил:
     - Как к вам обращаться? Для удобства, чтобы было ясно, с кем мы имеем дело и кому предъявлять обвинения.
     - Пусть будет Варан. А какие обвинения вы мне собираетесь предъявлять? – удивился я. Ладно, город, но РА?
     - Мы прослушивали ваши радиопереговоры и по их завершению выдвинулись к городу с места дислокации, так как вы угрожали бойцу РА. По прибытии на место обнаружили тяжело раненного бойца Рябенко, трех убитых и двух раненных гражданских, все пулями калибра вашей снайперской винтовки.
     Я добавил:
     - Простите, поищите еще. Должен быть как минимум еще один труп, может и пара. Я настрелял вроде чуть больше в цель.
     - То есть вы не отрицаете того, что этих людей убили вы? – тут же сделал стойку лейтенант. Я чуть ожил и начал слегка злиться:
     - Отрицаю. Я убивал не людей, а бандитов, которые, к слову, сюда приехали за мной вдогонку, и не на шашлыки пригласить! Если бы не ваше вмешательство, то могло бы и получиться, я не ремба с титановыми фаберже.
     Лейтенант тяжело посмотрел на меня и процедил:
     - Слушай внимательно… Варан. Сейчас мы выдвигаемся в город, я, лично, буду участвовать в расследовании. И если ты будешь виновен – сам тебе веревку на горло приспособлю! Рябенко из моего взвода, эту неделю должен был стоять на КПП, ты его сделал калекой. Перебит позвоночник, а калибр у твоей дуры такой, что там все в крошку. Руки работают, а ноги не будут никогда! Молись, чтоб оправдаться!
     Я опешил от такой сентенции, зато пришел в себя. Черт, а еще ничего не кончилось! И РА может оказаться не защитой, а скорее проблемой! Вот же влип! Ну, посмотрим…
     В БТР загрузили трех из моих загонщиков, устроили на противоположном борту. Все трое с заметной осторожностью и недоумением поглядывали на меня. Это и понятно – вот увидь они здорового амбала, всего в шрамах и со сбитыми в мозоли костяшками, и все было бы понятно. Этакий крокозавр порвал их на лохмотья, так «вы ж на него сами посмотрите»! Но когда это делает сопливый пацан абсолютно безобидного вида – возникает то, что психиатры называют «когнитивным диссонансом». Глаза видят одно, а память говорит совсем противоположное. Только что они сидели по кустам и мечтали не попасть в прицел снайперу, еще не отошли от страха, а теперь видят этого самого снайпера и не знают, бояться его или смеяться над щенком!
     В люк заглянул старшина и хмуро кивнул мне:
     - Машины твои пригнали, все цело. Там сейчас опечатают все, может, контрики заинтересуются чем.
     Мне вдруг в голову пришла идея, я наклонился к нему и тихо прошептал:
     - Слушай, старшина, если можешь, свяжись с капитаном Комлевым или лейтенантом Скворцовым, или Маслову дай знать! Они же из разведки? Ну, кроме Маслова… Предупредить бы их надо. А то мало ли…
     Старшина с подозрением уставился на меня:
     - А зачем? В Демидовске есть подразделение Конторы (так и сказал, с большой буквы!), там вполне серьезные люди.
     Я скривился:
     - Люди серьезные, вот только… чуток гнильцой от них тянет… С одним таким я пообщался, вполне серьезный, кстати…
     Старшина аж сглотнул, потом тихо процедил:
     - Ладно, сам не полезу, а вот своим передам… Смотри, если врешь – сам тебя достану. Таким шутить…
     В Демидовск мы въехали изрядным конвоем часа через три. Собственно, дорога заняла не более часа с учетом скорости БТР-ов, которые никто гнать полным ходом не собирался. Остальное время потратили на ремонт подбитых мной машин и ожидание водителей к этим машинам (владельцев за руль лейтенант сажать не захотел). Когда дошло до моего грузовика, я помахал рукой, привлекая к себе внимание:
     - Очень попрошу, машины вести осторожно. Это не дрова, и на «камаз» не очень похоже. Поаккуратнее там.
     Водитель, парень лет двадцати, хмыкнул, глядя на разрисованное чудо с «татровским» шильдиком на капоте, но когда влез за руль, из кабины донеслись восхищенные матюки, а боец, высунувшись в открытую дверь, выдал:
     - Слушай, парень, ты где такое нашел?! Я такое только в кино видел! Это вообще что за машина?!
     - Хорошая, я же сказал. Поэтому будь аккуратнее. Мне еще на ней ездить и ездить…
     Когда я выбрался из полумрака бронетранспортера, чуть рассеиваемого открытыми амбразурами, оказалось, что мы находимся в городе, возле знакомого мне здания, только в этот раз тут крутилось куда больше народу. Меня, внимательно контролируя, провели в камеру, отобрали нож, а из кармана выгребли гранату и там же лежавшую флешку, ту самую, с записью вчерашней перестрелки в ресторанчике, после чего заперли – но ненадолго. В дверях показался знакомый мне по вчерашнему вечеру особист – Николай Макарович.
     - Ну, молодой человек, я же вас предупреждал, вам стоило бы быть поаккуратнее. – с порога начал он. Я же в этот момент вдруг вспомнил об одной штуковине и молился про себя, чтобы меня не стали обыскивать! Только не сейчас! Блин, если еще работает… Спокойно!
     - Николай Макарович, вы же знаете, что произошло… – я заблеял таким перепуганным тоном, что аж самому противно стало – не переиграть бы? Но «молчи-молчи» насмешливо улыбнулся и ответил:
     - Ну, знаешь ли, мало вчерашней стрельбы, когда ты уложил сразу трех вполне приличных людей, так еще и ночью такое безобразие в гостинице, а потом и утром… Нехорошо, нехорошо… Теперь вы, молодой человек, отправитесь на каторгу, с конфискацией имущества, разумеется.
     - То есть, вы меня не просто не прикроете, но и утопите, я правильно понимаю? – поинтересовался я. Офицер (хотя – таких у нас в части шакалами называли, какой он офицер?!) хмыкнул:
     - Тебе же, щенок, по-хорошему предлагали – поделиться? А ты в несознанку ушел… Ты что, серьезно думал, что никто не поймет, как тебя на самом деле звать, а, Маньяк? – и особист с видом превосходства покрутил отобранной у меня флешкой перед моим носом – Парень ты резвый, но не с серьезными людьми тебе тягаться. Хотя все пошло и не совсем правильно, но итог будет тот, что нужно – ты на каторге, а то, что нужно уважаемым людям – у них в собственности. Да, к тебе гости… – он выглянул за дверь и позвал – Господин Каровский, можете войти – но только без рук.
     В камеру ввалился здоровый боров, иначе не скажешь. Злобные глазки пылали торжеством, а знакомый голос буквально сочился ненавистью:
     - Ты, тварь, думал, удрать сможешь?! Не-е-ет, ты теперь сдохнешь, как последняя крыса! После суда я сам займусь твоей судьбой, ублюдок! Таких на каторге любят, но до нее ты не доедешь, обещаю! Зато все удовольствия получишь, щенок, последним пидо…ом станешь, перед тем как сдохнуть, ты молить будешь, чтоб тебя добили, сука!!!
     - Спокойнее, Тугрик, еще не время. Погоди, через час-полтора суд, а там я тебе его обеспечу в ленточке упакованного. – вмешался особист, видя, что урка теряет контроль. Я старался выглядеть напуганным и жалким, да собственно, и стараться особо не приходилось – мне и так было реально страшно. Старшина, блин, не подведи! Дай боже, чтоб Комлев, Скворцов или хоть Маслов были недалеко! Или меня тут и зароют, причем действительно, еще и мечтать об этом буду! Тут в камеру заглянул еще какой-то тип и знакомым голосом скомандовал:
     - Вы чего здесь с этим щенком торчите?! Хватит пузыри пускать, Тугрик, я же тебе сказал, его голова твоя, но чуть позже. Так что пошли, никогда еще судьей быть не приходилось! – он хохотнул.
     - Конечно, Георгий Маркович, сейчас идем. – отозвался боров и вопросительно глянул на особиста. Тот кивнул и деланно сожалеюще вздохнул:
     - Ну, молодой человек, до свиданья. Жаль, что все так сложилось… Но вы сами виноваты, вас предупреждали. Так что извините, увы. – и вышел. Кто-то за ним закрыл дверь и скрежетнул засовом.
     Через час-полтора меня вывели из камеры двое здоровых лбов и повели на улицу. Блин, меня что, уже врагом народа объявили?! Нифига себе, встречают!
     Перед входом в здание собралась неслабая для Новой Земли толпа, человек под триста. Все с оружием, а когда меня вывели, часть начала что-то орать и махать стволами в мою сторону. Я удивленно покосился на конвоира и спросил:
     - Это кто такие? Чего им-то я сделал?
     - А твои художества, гад, по новостям уже часа два показывают! – зло ответил конвоир и добавил – Шагай, сволочь, тебя ждут. Дорожку на каторгу ты себе обеспечил!
     Меня провели сквозь толпу, заполнившую небольшую площадь, причем я отчетливо слышал клацанье затворов и злобные выкрики, и, миновав небольшой «предбанник», втолкнули в здоровый зал. Оформлено помещение было в старосоветском стиле – трибуна-сцена с занавесом, зал с креслами для кинопросмотра (возможно, кстати, в прозаические моменты жизни это просто кинотеатр?), и деревянная такая загородка чуть в стороне перед трибуной. А народу собралось… Человек двести, может на полсотни меньше. Набились так, что и в проходах между кресел сидят! О, и кино снимают! Интересно, а это «подконтрольные купленные СМИ» или «независимые новости»? Ну, если выживу, то точно буду новостью номер один! Ага, запихнули в загончик, все как положено, на такой скамеечке не посидишь нормально, обязательно скукожишься и будешь «общипаным птицем» выглядеть. Чувствуется опыт «специалистов»… О, начинают!
     А вот с постановкой суда ребятки накосячили! Кажется, им захотелось показать себя ВЛАСТЬЮ, покуражится, поиграть в вершителей судьбы – комплексы у них зековские, что ли? Но они затеяли натуральное судилище, а когда какой-то тип довольно гомосячного вида тонким голосом зачитал состав судей, я вообще ошалел – из трех чуваков в париках (реально парики!) двое были моими знакомыми! Шмулович и участковый, ранее известный мне как Роман Андреевич! Теперь и фамилию знаю, Райман! Надо же, поиздеваться хотят, участковый-то наверняка для того, чтоб я окончательно понял, что мне не светит… Так, вот Шмулович своим противно-приторным голосом зачитывает что-то процессуальное, просто тащится гад, как хрен по стекловате, самим процессом… Вот странный типчик, кто такой – а, представитель защиты, местный вариант адвоката «за счет города». Обвинения, бла-бла, убийство жителей города, грабеж, бандитизм… чего? Попытка изнасилования?! Это когда я успел-то??? Надо же, я ту суку гостиничную, оказывается, к себе в номер затащил, а два урода ринулись ее спасать? Вот я негодяй! А это что? Телепоказ тушек на здоровой плазме, не иначе специально для этого и повешенной, похоже, нарезки из новостей, которые по городу крутят, неудивительно, что меня виноватым за все сделали… И я бы после такого зрелища озверел… А почему нет трупов из машины под окном? А, понял, в легенду не вписываются. Откуда ж им тут взяться, если я в гостинице бесчинствовал, сам по себе? Нормально, героическая администраторша пыталась задержать негодяя, а я, такой злобный, взял да и… не, хоть эту не пытался изнасиловать, и на том спасибо… Машина взорванная, трупы… не понял, так они, бедные, просто на рыбалку ехали?! А я, такой мерзавец, напал… а зачем… а, думал разжиться оружием, вон оно как, а тут только удочки были. Не повезло мне, надо же. И на видео только пистолеты, и то не у всех. А куда остальные стволы поныкали?! Дальше что? Ага, обманом выбрался из города, обстрелял пылающих жаждой справедливости преследователей… это понятно, достойнейшие граждане, именно что борцы за справедливость, как же иначе… перебил кучу народа, подло напав – а как по-другому, негодяй может нападать только «подло», аксиома, один на два десятка – но благодаря своевременным действиям РА был захвачен и предстал перед судом. Вот он я какой, закоренелый бандит, клейма негде ставить! Что дальше, интересно? Ух ты, свидетели пошли!
     Я на некоторое время отвлекся, разглядывая лица в зале, болтовня пары бандюков с дороги и какой-то шалавы из «Сойки» мне были неинтересны. А вот лица в зале, это куда интереснее. Половина как минимум искренне верят этой ахинее и желают мне сдохнуть! Лучше всего мучительно. Еще часть несколько сомневается, видимо, знают кое-кого из «борцов за справедливость», или хоть слышали про них, и не очень понимают, как вдруг эти граждане стали «бедными, но честными». Но такие доказательства… О, знакомое лицо! Один из родителей кого-то из тех детей в конвое! И мужик явно собирается драться, вон нахмуренный сидит какой, и мне кивает. Блин, а сердце греет, хоть кто-то мне верит! В меня верит! Еще не вечер, уроды, не обломится вам! А вон еще одна физия… боже ж мой, старшина, да я тебя в пятки расцелую, даже если ты копыта раз в году моешь! Лейтенант Скворцов, родной ты мой… и пара егерей, причем медленно и так ненавязчиво ко мне пробираются… и кто еще там? А, кэп Маслов, и тоже не один! Вот и все… Буду жить. Не, как раз теперь не все! Вам, бля…и, шоу захотелось, покуражиться решили?! Ну, будет вам шоу, на весь остаток своей вонючей жизни запомните, твари!
     Обвинение болтало еще с полчаса, самое интересное произошло, когда милейший Гошевич, Николай Макарович, как свидетель со стороны обвинения, заявил, что я виноват в убийстве трех невиновных человек в ресторане, и не был арестован только потому, что запись камеры безопасности была повреждена, а я ввел следствие в его лице в заблуждение и был оставлен в городе под невыезд, но на свободе. Но запись сумели частично восстановить, и вот теперь он предъявляет мне и эти трупы, а я мерзавец и вообще убийца. Вот так вот. Сам ролик довольно небрежно отформатировали, но основное урезанная запись выполняла – вот я разговариваю с «быком», вот я уже стою с пистолетом, «бык» корчится на полу, а «невинный бедняжка Каровский-младший» тянет ствол из кобуры, а вот я стреляю и кровь фонтанчиком… Однозначно, подонок и моральный урод. Я, в смысле. И ты выгребешь, сученыш, обещаю… Ага, кульминация. «Адвокат» ожидаемо заявляет, что не видит ничего смягчающего мои действия, и отказывается меня защищать, как страшно закоренелого преступника, толпа в зале довольно воет (кстати, похоже, на улицу идет прямая трансляция из зала, поскольку там вой прямо истерический!), и просто лучащийся довольством Шмулович спрашивает меня, имею ли я что сказать за себя в виде оправданий. Ну, гнида, сам напросился! Не видишь, что рядом аж четыре переодетых егеря и с пару десятков бойцов по залу? Получай:
     - Сказать что-то в свое оправдание? Интересное предложение. – я встал и повернулся к залу. – Но чуть неправильное. Я его поправлю – позже. А сейчас у меня один вопрос – к людям в зале. – я повысил голос – Я вижу в зале нескольких людей, с которыми я ехал в конвое в Демидовск. Я хочу спросить у них, верят ли они этому обвинению, и хотят ли что-то сказать, как свидетели с моей стороны. – я замер и окинул зал взглядом, не обращая внимания на презрительную ухмылку Шмуловича. Ну, люди?! Или я навсегда возненавижу этот город! Нет, встают! Вон уже виденный мной мужик, и еще двое!
     - Я скажу. – пробасил ближайший ко мне, сжав руку на рукояти торчащего за поясом пистолета – Варан, пока мы ехали из Порто-Франко, спас моих детей! При налете банды евроговнюков дрался рядом с остальными, труса не праздновал, в отличие от многих, потом тоже ходил в охранение и вел себя как настоящий мужчина! Я, Петр Мартынов, не верю в эту чушь! Парня явно подставили, посмотрите, какие «честные» люди стали трупами и кто в судьях сидит! Варан, я тебе верю. – это уже мне.
     Примерно так же высказались и еще двое, Беляев и Кузьминин, причем пока последний говорил, двое других протолкались к загородке и стали рядом, зло глядя на двух моих конвоиров. А вот те чуть занервничали. Странно, вроде бы мужики не хилее пришлых, да и при исполнении…
     Я благодарно кивнул, и, глядя на главнюка, оскалился так, что того передернуло:
     - А теперь основное – надеюсь, меня всем хорошо слышно? Я, Варан, обвиняю (зал, затаивший дыхане, ахнул и снова затих) сидящего в кресле судьи Шмуловича, его соседа Раймана, а также выступающего свидетелем старшего лейтенанта Гошевича в преступном сговоре, создании бандитской группировки с целью грабежей и убийств, организации поддельного судилища и попытке убийства меня лично! Все все расслышали?! – в зале пораженно охали, но очень быстро наступила тишина. – И я, к глубокому сожалению собравшихся меня убить негодяев, имею вполне достойные доказательства! Я могу их предъявить, не боясь, что на меня набросятся и попытаются убить прямо сейчас, или отобрать улики? – я повернулся к залу и смотрел прямо в камеру – Есть те, кто сможет обеспечить мне такую возможность?
     Шум в зале усилился, отдельные выкрики «пусть показывает!» и «что вы этого урода слушаете!» прорывались через общий шум, Шмулович было начал что-то показывать знаками паре своих людей у сцены, но возле них вдруг, как бы ниоткуда (честно, я не заметил) возникли трое егерей, а рядом с креслом, на котором вольготно развалился Гошевич, сам собой обнаружился Маслов, дружелюбно приобнявший офицера, видимо, теперь уже бывшего, за плечи так, что вскочить тот не смог бы при всем желании.
     Я поднял руку и дождавшись тишины, продолжил:
     - Для начала, хотел бы сообщить вам, граждане Демидовска, что запись, показанная свидетелем Гошевичем Николаем Макаровичем, действительно испорчена. Только вот испорчена она очень интересно – так, чтобы я на ней выглядел убийцей, а мои бывшие враги – ангелами. А хотите, для начала, посмотреть неотредактированную версию?
     Гул в зале усилился. Я кивнул:
     - Эта версия была. Перед судом наш «честный» свидетель Гошевич наведался к мне в камеру и похвастался отобранной флешкой, на которую я скинул свою копию записи камеры из ресторана. Был этим очень доволен, кстати. – я снова взял паузу. Снимающий меня оператор не выдержал первым:
     - Так запись есть или она у Гошевича?!
     Я ухмыльнулся:
     - Запись на флешке у Гошевича (оператор разочарованно выдохнул что-то вроде «ну и че ты показывать буишь?»), но Гошевич, кажется, не подумал, что запись можно и скопировать, на другие носители. Если у вас найдется усб-шнур, я предложил бы прямо здесь и сейчас просмотреть полную, нерезанную запись камеры! – и я с видом фокусника достал из кармана на разгрузке планшет. При виде этого прямоугольника Гошевич вздрогнул, а Райман и Шмулович обеспокоенно переглянулись.
     Шнур нашелся секунд за десять. Зал бурлил, Гошевич здорово побледнел, но дергаться и не пробовал – кроме Маслова рядом с ним уже не скрываясь сел еще один боец, с пистолетом в руке! Когда запись, идущая на этот раз с момента появления меня в ресторане, пошла на экран, я начал давать короткие комментарии к происходящему, и особист съежился еще больше:
     - Как видите, я просто обедал и не собирался встревать ни в какие разборки. И продолжал этим заниматься даже тогда, когда… а вон, видите, звука нет, но по рожам видно… да, когда эти уроды начали меня оскорблять, в основном нецензурно. Я молчал даже тогда, когда они стали откровенно унижать меня – но, когда они от слов перешли к делу, я просто вынужден был поставить скотов на место! – на экране как раз «бык» переворачивал на меня мороженое. – Как видите, даже тогда я не стал убивать – только наказал ублюдка (зал гудел уже почти одобрительно, Скворцов, поймав мой взгляд, на уровне пояса выставил вверх большой палец), но остальные попробовали напугать меня оружием. И даже успели достать – некоторые (как раз меньшенький Каровский с пушкой в руке дернулся и начал заваливаться на спину). Я хорошо стреляю, как уже говорили здесь мои… друзья, и я благодарен им за поддержку! Не знаю, что хотели сделать прочие присутствовавшие в ресторане, поскольку их поведение было не очень… адекватным. Вместо благодарности меня попытались сделать крайним (начался эпизод с гранатой, и с улицы донеслись удивленные крики), но появился Гошевич, и предложил свои услуги как представитель городских властей. Именно он и сообщил, что особых претензий ко мне нет, он же и назвал имена тех, кто пытался надо мной поиздеваться. Не все знают, я думаю, так что я озвучу – тот гаденыш, который командовал двумя бугаями, еще вчера был сыном некоего Каровского, мелкого бандита, чьим хозяином является присутствующий здесь в виде судьи бандит покрупнее, Шмулович! – я ткнул пальцем в «судью», и тот, уставившись на меня свинячьими глазками, не подвел, заорав:
     - Я не знаю никакого Каровского! Что ты себе вообще позволяешь, сопляк?! Да и вообще, ты арестован за убийства в гостинице!
     Я засмеялся, но вышло как-то так, что и самому мне стало неприятно:
     - Сдал подельника? Не удивительно, бандитскую натуру не изменишь… До гостиницы дойдем. Итак, как видите, в случае с рестораном я защищался, и не считаю себя виновным ни в чем. Есть сомневающиеся и несогласные? – зал несколько секунд побурлил и согласно затих. Я кивнул оператору и продолжил:
     - После довольно странной беседы с Гошевичем, во время которой он предложил мне откупиться от мести бандитов, пообещав познакомить с какими-то «серьезными людьми», я понял, что бандиты могут начать мстить мне за уничтожение троих из них. Защиты мне никто не обещал, хотя данное происшествие уже подпадает под определение «организованная преступность», и Гошевич об этом прекрасно знал, поэтому к нападению бандитов я стал готовиться самостоятельно – тот же Гошевич прямо запретил мне покинуть город вчерашним вечером. Я еще не верил, что этот подонок сдал меня бандитам, но уже подозревал подобное. Ночью, когда я, забаррикадировавшись в номере в «Сойке», пытался заснуть, пришли убийцы. В качестве наводчика у них была одна из работниц отеля, точнее, я тогда думал, что только одна… Когда они забрались в открытый ключом этой суки номер, мне удалось перебить их, первым выстрелить, по сути. Оказалось, что действовали они не только в номере, у них и на улице была группа поддержки, о которой здесь не сказали ни слова эти бандиты, нарядившиеся судьями – не получилось придумать, каким это образом оказалось, что «ночующих» постояльцев, мной застреленных, на улице ждала машина с еще двумя мерзавцами?! Этих я перебил из окна и начал ждать появления представителей властей, надеясь на нормальное отношение и даже рассчитывая, что мне должны быть благодарны за уничтожение подонков. Оказалось, что как присутствующий здесь участковый Райман, так и отсутствующая по понятным причинам администратор гостиницы, некая Алина Романовна, тоже участвуют в бандитском сообществе. Да, та самая «невинная жертва», о которой тут лились крокодиловы слезы! Я, ожидая помощи и участия, оказался вынужденным снова защищать свою жизнь, и сделал это так, как только и возможно, когда в дело пошло оружие – убив нападающих…
     - Вы можете это доказать? – вмешался третий судья, смотрящий на меня с непонятной симпатией – Со случаем в ресторане все ясно, и мне тоже непонятно, что могло произойти с записью, которая у вас куда полнее, чем предоставленная… свидетелем (от отчетливой паузы веяло очень нехорошим, Николай Макарович скривился, но остался сидеть на месте).
     - Не поверите – могу! – ответил я весело. – Вот этот планшетник, с которого вы смотрели запись… Перед появлением участкового в гостинице, сразу после перестрелки с ночными убийцами, я, видя, что ситуация становится совсем нехорошей, включил его на видеозапись с камеры и динамиков, и сунул в карман на разгрузке. И, откровенно говоря, просто забыл потом выключить! Так что все время после уничтожения налетчиков в моем номере полностью записано и может быть просмотрено посекундно, причем со звуком. Смотреть будем?
     Дружный вопль «ДА-А-А!» чуть не оглушил, орали и в зале, и на улице. Я нашел запись, на всякий случай скопировал ее и открыл копированный файл, продолжая комментировать, когда на звуковой дорожке появлялись промежутки без слов, только фоновые шумы:
     - Итак, меня позвали «поговорить», вместо того, чтобы заняться пресечением деятельности бандюков, и Райман начал предъявлять претензии за их уничтожение мне! Как сами понимаете, он прекрасно знал, кто и за что меня навестил, и не приложил никаких усилий по предотвращению бандитского налета! Если это называется не «участие в банде», то я и не знаю, что так называется тогда…Всем слышно, как он возмущается? Хорошо, что динамики чувствительные… Вот, помчался к хозяину докладывать, что сопляк не прогибается, и даже не собирается застрелиться… А вот и «несчастная жертва злодея», бедная но честная, Алина Романовна! – я подождал, пока запись промотается до момента ликвидации женщины, и снова спросил зал, на камеру, демонстративно потирая плечо:
     - А теперь вы тоже будете орать, что я убил невинную женщину, или это больше подходит под мое определение – сука-наводчица, а заодно и «крыша» для второй твари, убитой чуть раньше?!
     Зал потрясенно и даже смущенно(!) загудел, а тем временем запись шла дальше. Мои прыжки по лестнице и выезд с парковки особого интереса не вызвали и в зале судилища даже начались шепотки, но я снова привлек внимание поднятием руки:
     - А теперь внимание: мне в процессе бегства, выбора у меня другого не оставалось, сами понимаете – удалось сесть на волну, на которой переговаривались бандиты. Так что слушайте внимательно, кто, кому и что говорит, чтобы не было потом вопросов и неясностей!
     На экране крутилось рулевое колесо, иногда в кадр попадали мои руки, а иногда край кармана вообще закрывал объектив. Но голоса, на всю кабину передаваемые через динамик радиостанции, слышны были прекрасно и вполне узнаваемы. Народ превратился в уши, только стоящий рядом со мной (не в клетке, конечно) Петр Мартынов, казалось, вообще не прислушивается к телевизору, он внимательно смотрел на бледных Раймана со Шмуловичем, и улыбался таким оскалом, что меня передернуло. Видимо, какие-то старые счеты вышли на новый виток – и пережить этот виток обоим уродам теперь, похоже, не светило…
     - Когда я понял, да вы и сами слышали, что на меня бандитами, при, как минимум, невмешательстве городских властей, организовывается охота, я решил прорываться из города, – снова заговорил я – и прорываться самостоятельно. Я не мог доверять ни армейским, ни гражданским. Вас обрабатывали всего пару часов – и вы, все, кто не знал меня лично, и даже часть тех, кто знал, поверили в эту шитую белыми нитками чушь! Я не желал воевать со всем городом, тем более с теми, кто всего лишь доверчивые идиоты, или просто желающие поохотиться толпой на человека – скажете, среди вас нет таких, кому просто десять минут назад хотелось человечины?! (Зал вскинулся – и затих). Но меня загоняли качественно и быстро, и мне просто необходимо было выиграть время и пугнуть преследователей – именно поэтому я атаковал группу этого самого Седого. Я выбрал место и время, а бандиты любезно (в зале раздалось несколько довольно нервных смешков) указали свои приметы. Честно, мне, наверное, просто повезло, что под мушку не подвернулся никто из невинных, я к этому времени уже почти сутки не спал и чувствовал себя очень…неприятно. Но группу Седого я опознал верно. Смотрите внимательно и сравнивайте их с «несчастными рыбаками», которых показывают по вашим новостям! Как видите, рыбка у вас тут мощная, на нее ездят с автоматами и винтовками, зато без удочек. – как раз пошла запись боя, с хорошо видимым, хоть и нечетким изображением. – Обратите внимание на положение тел и их имущество – и вспомните, мои обвинители заявили, что я напал на эту свору ради оружия, но его у них не оказалось? Сами видите, как раз стволов-то «оказалось» более чем достаточно, но брать их я не стал – своего хватает, тем более незнакомые стволы, да в бой… Зато я оторвался от преследователей и пугнул их, заставив осторожничать и бояться! А вот я пытаюсь перехватить еще одну банду, но сначала попались две каких-то девки, я их пропустил, а потом просто не успел занять позицию и грохнуть Каровского с его уродами. Зато наслушался в эфире о себе после! Сейчас и вы послушаете, какими бедными сиротками были убитые мной бандиты… А вот сейчас извините, я уже слабо себя контролирую из-за адреналина, только что из ушей не выплескивается, и начинаю говорить сам с собой... Если что, этот эпизод можно просто промотать! – добавил я скороговоркой, видя, как мои руки хватают ножевку. Пока я пилил замок и боялся, я вполголоса матерился, обещая своим преследователям самые разные впечатления, если только они не появятся, пока я не допилю. Самое мягкое обещание, «Глаз на жопу натяну теперь!», прозвучало в самом конце, остальные были непечатными! Когда снова зарычал двигатель кемпера, народ грохнул! Ржали даже Скворцов с Масловым – последний, правда, разве что из вежливости, и продолжая придерживать Гошевича – кажется, стволом в ребра. Я, чувствуя прилившую к щекам кровь и понимая, что от моей рожи можно прикуривать, развел руками:
     - Я предупреждал… дальше все было проще. Я смог выехать из города по самому урезу у реки, к счастью сейчас конец сезона и Амазонка здорово обмелела. Там, я видел, когда мы возвращались с армейцами, как раз заканчивали дополнительную фортификацию, так что выход был одноразовым…Вот, сами видите, едва получилось, но все же вырвался. Не знаю, почему на КПП не сразу отреагировали, но как именно отреагировали – сейчас услышите.
     Все время ругани с Рябенко я следил за лицами бойцов (чьи мог видеть), и желваки на скулах Маслова, как и хмурый вид Скворцова, не обещали ничего хорошего. Но оба промолчали, а когда запись подошла к моменту моей высадки на холм, и чей-то голос в зале, при виде на несколько секунд попавшей в камеру винтовки присвистнул «Ну ни хера ж себе базука! Во уроды влипли!», Скворцов даже скупо улыбнулся. Дальше экран был темным (я лежал на пузе), в динамиках тоже слышно было только мое дыхание, потом звуки выстрелов, а потом радостно-злой голос, слышимый довольно глухо, произнес «Руки на затылок, не дергаться!...».
     Я оглядел лица людей в зале. Многие переглядывались и прятали глаза, некоторые смотрели на меня с каким-то даже страхом, некоторые с восторгом, а большинство разделилось примерно пополам и следило за экраном и за «судьями», которые, если верить выражениям их лиц, сейчас мечтали оказаться как можно дальше от этого зала.
     - Дальше не очень интересно примерно часа три, чуть больше, может быть. Меня и нескольких бандитов везли в город, я иногда выглядывал в амбразуру, никто ничего не говорил, так что можно, чтоб не терять времени, чуть промотать вперед, до момента, когда меня вывели из БТР-а. – предложил я зрителям. Одобрительные крики подтвердили согласие, и оператор снова оставил свою камеру на треноге и поковырялся у телепанели. Так, вот… меня ведут в камеру, пара минут на «поговорить» есть:
     - А вот самое интересное, смотрите и слушайте внимательно. К моему глубокому удивлению, вся эта свора уродов не поленилась лично прибыть ко мне в камеру и старательно «засветиться», особое внимание на то, как именно они все «друг друга не знают», тут вот Шмулович об этом орал недавно.
     На Гошевича смотреть было одновременно приятно и противно. Он побледнел так, что выглядел абсолютно обескровленным, этаким вампиро-зомбаком. Его взгляд обегал окружающих людей, но дергаться он даже не пробовал – следили за ним (ну, и не только за ним, если быть честным) уже человек пять, все с оружием в руках, это не считая мрачного Маслова. Примерно такой же бледный вид был и у Раймана. Шмулович пошел пятнами, как мухомор, и смотрел только на меня, с такой ненавистью, что мог бы – сожрал бы прямо здесь!
     «Беседа» в камере мгновенно вызвала такую тишину, что слышны были даже кашли на улице. И «шиканья» на закашлявшегося! А когда эпизод закончился, и я предложил перемотать время моего сидения в камере перед «судом», на улице раздался какой-то шум, а через минуту в зал вволокли Каровского собственной персоной! Скворцов, оскалившись, бросил:
     - Давайте сюда эту гниду. Пусть своим «незнакомым друзьям» компанию составит.
     Как ни странно, наибольшее впечатление произвели последние минуты записи. Люди замирали, краснели, прятали глаза, отворачивались, видя самих себя, беснующихся как ополоумевшее зверье при запахе крови! Они слышали собственные выкрики, угрозы, злобные обещания… Стыд – тоже сила, главное, что он есть. Я дождался начала фарса под видом суда и знаком попросил остановить запись, что было выполнено с похвальной быстротой и без вопросов:
     - Теперь вы видели все, что произошло вчера и сегодня. Есть еще кто-то, ну, кроме сидящих на трибуне парочки уродов и того, кого сейчас приволокли, думающий, что я виновен?! – дружный рев отрицания стал ответом на риторический (с моей точки зрения) вопрос.
     Один из конвоиров распахнул загородку и махнул рукой:
     - Выходи, Варан. И… извини, даже в голову не пришло… не держи зла. Тем более, – он нервно хохотнул – что те, на кого ты зуб затаил, на свете долго не заживаются, кажется…
     Я вышел, молча пожал руки троим мужикам, рискнувшим меня поддержать и сейчас радостно лыбящимся, но даже не смог выдавить слова благодарности – что-то горло перехватило… А потом почти случайно я увидел глаза Шмуловича, и как морозом продрало – как же люто он меня ненавидел! Ну, последнее усилие!
     - Тогда, у меня два вопроса! Первый – а что теперь будет с теми мразями, которые устроили это судилище? Этим гадам покуражится захотелось, не вышло, но… они вполне живы и здоровы!
     Мартынов выдохнул:
     - А ты их, кажется, обвинял в преступном сговоре, да еще с организацией банды?! Народ! Доказательств достаточно?!
     Дружный вопль «ДА-А!» чуть не сорвал крышу, посыпавшуюся с потолка пыль, во всяком случае, я видел отчетливо! Мартынов кивнул Белову, и тот махнул кому-то в зале. Через минуту Райман и Шмулович стояли в окружении группы озлобленных мужиков, примерно двух десятков, и обильно потели… А Скворцов, протолкавшись через народ к камере, объявил:
     - В городе начата операция по зачистке бандитской малины! Работает РА, постарайтесь обойтись без лишних проблем, кто желает, могут оказывать помощь. Сейчас как раз берут штурмом особняк Шмуловича. Люди, не устраивайте лишнего шума и суеты! Его обязательно повесят, слово офицера, но дайте нам с ним пообщаться сначала! Договорились?
     Крики «Давно пора!» и «Ладно, договорились!» подтвердили смычку армии и народа. А Мартынов повернулся ко мне и спросил:
     - Варан, а какой второй вопрос? Ты сказал, их два?
     Я кивнул:
     - А второй – когда мне, мать его, вернут мое оружие?! Я понимаю, обвиняемым не положено, но сейчас-то отдайте! Я себя без пистолетов как голый чувствую.
     Под общий хохот знакомый старшина пробился ко мне и с довольной физиономией выложил на бортик загородки мой набор. Когда первый пистолет, «беретта», снимаемый камерой, лег на дерево, понимающие люди (а здесь таких каждый третий минимум) загудели одобрительно, а вот когда старшина выложил ВСЕ стволы – включая АО – внезапно шум стих. Почти в полной тишине я рассовал оружие по местам и повесил миниавтомат на плечо, машинально передернув затвор и щелкнув предохранителем. Когда даже граната заняла свое место, девушка-комментатор, симпатичная шатенка, все это время молчавшая как рыба, спросила:
     - Простите, а это все – ваше оружие? Личная собственность?!
     Я удивленно на нее посмотрел и ответил без всяких мыслей:
     - Естественно. В общем-то, обычный набор, я его всегда таскаю… старшина, куда «бреха» дел? Снайперку мою?
     - В машине положили, в кофр упаковали, все как положено! – с явным удовольствием отозвался тот. – И даже автомат твой, который «дегтярь», в оружейку поставили, не чистили, правда, сам не маленький.
     Я покивал и направился было к выходу… Говорили же мне – не расслабляйся! Я видел окруженных Шмуловича и Раймана, меня хлопали по плечам и поздравляли, я уже прикидывал, положено ли мне что-то от убитых гадов – и забыл про третью сволочь! Крик «Варан, справа! Каровский!» резанул по нервам так, что я прямо на половине шага бросился на пол, одновременно поворачиваясь к опасности и пытаясь прикрыться левой рукой, а правой нашаривая что-нибудь из оружия! Поздно! Тупой, но очень сильный удар в грудь чуть ниже левой ключицы, резкая ослепляющая боль в предплечье левой же руки, суки, почему его приволокли со стволом?! Грохот выстрела, над головой что-то свистнуло (ну, что-то – пуля, но мне не до нее!) я сквозь боль и заливающие глаза слезы разглядел борова со стволом в руке. Ничего вокруг, только эту гадину! И – рукоять-магазин «коротыша» в ладони. Я вдавил крючок и еще успел увидеть, как короткая очередь перечеркнула тушу где-то в районе поясницы! А потом обзор закрыли чьи-то спины, и я вырубился.

База ППД, гражданский госпиталь, 24-е число 9-го месяца, вечер.

     В себя я пришел рывком, без промежуточных зеваний. Голова была на удивление ясной, более того, я даже помнил, как здесь оказался! После того, как стрельба и шум в зале суда (сказал бы – «паника», но особой паники как раз и не было) прекратились, меня, тогда еще находившегося без сознания, оперативно отволокли в ближайшую больницу. В процессе волочения я пришел в себя от боли и дальнейшее происходило на фоне периодически уплывавшего сознания. В больнице констатировали кровотечение в легком и перебитую лучевую кость левой руки, и то, и другое сложные ранения. Решили транспортировать меня в оборудованный необходимыми приборами (и хирургами!) госпиталь в ППД, куда отправили вертолетом – РА расщедрились, выделив посыльный Ми-2. Машины вояки пообещали перегнать сами, когда я прокашлял этот вопрос, выплевывая кровь, потихоньку заполняющую легкое. В полете я потерял сознание опять, и очнулся при перегрузке меня на каталку, прямо из вертолета. И вырубился опять в процессе доставки в сам госпиталь. Собственно, на этом воспоминания и закончились.
     Теперь вот смотрю в потолок и думаю, что дальше будет. И вообще – что мне делать и на какой я стадии своих собственных планов. И с грустью убеждаюсь – примерно там же, где был при выезде из Порто-Франко. Фактически, месяц пути получился сплошной борьбой за выживание, пару раз смертью не просто пахло, а прямо смердело! Прибыли же за это путешествие практически не появилось, так, в ноль вышел, и несколько новых стрелялок разменял на пару дырок и пяток километров сожженых нервов…  Дороговато они мне стоили! И это при том, что и не сильно нужны-то, если совсем честным быть. И так стволов что блох на собаке, из всех разом не постреляешь! А что дальше делать? Ну, рука заживет, главное, не оттяпали эскулапы местные. Даже пальцы чувствую, так что все в порядке. А вот чего от меня хотят теперь? И, интересно заодно, а сколько тут медицина стоит? Сильно я сомневаюсь, что обслуживание в госпитале для всех халявное. Вот будь я служащим РА – другое дело, но я вообще неясно кто без внятного статуса, этакий «друг семьи». Интересно, когда появятся местные санитары?
     В палату вошел мужчина в белом халате и, подойдя ближе и заглянув мне в глаза, радостно закивал:
     - Ну, вот, наконец-то, а то все без сознания да без сознания! Ну и горазды вы, молодой человек, дрыхнуть! Надо же, почти сутки без просыпу… Как самочувствие?
     - Кха-кха… Тах сепе… – прохрипел я, с удивлением понимая, что до этого вопроса как-то не обратил внимание на жажду и одновременное желание… посетить одно уединенное место. И на общую слабость тела, и даже на то, что мне неслабо хочется есть! Откашлявшись, поправился:
     - Есть хочу, пить, в туалет, грудь болит, рука ноет – кажется, все. А вы кто?
     Мужик, которому я сначал дал лет сорок, а теперь смело накинул бы еще с десяток, покивал головой:
     - Ну, это все правильно. Так и должно быть. Судя по тому, в каком состоянии вы были в момент приезда – это еще и ничего. Хотя – вы на удивление неплохо выглядите для ваших ранений. Давайте вам сейчас помогут с естественными надобностями, потом я вас осмотрю, а там уж и пообедать… нет, это уже поужинать, можно будет. Договорились? – он заразительно заулыбался, я согласно кивнул – и с удовольствием понял, что это не так уж сложно. Вообще, с учетом того, каким я был вчера… или позавчера, доктор про сутки говорил… так я очень даже неплохо себя чувствую. Если бы было нужно – я бы и побегать мог бы! Вот только рука в гипсе, и на плече тугая повязка, на полтела…
     Санитар, в этом госпитале, вероятно, работали военнослужащие, судя по характерным словечкам и этакой «неформальной уставщине», помог мне добраться до санузла, дальше я справился сам. Осмотр проводил вернувшийся врач, назвавшийся Игорем Александровичем. И результаты осмотра его неслабо озадачили:
     - Э-э-э… Молодой человек… А вы никаких местных снадобий раньше не принимали? Судя по скорости вашего выздоровления… точнее – можно уже о регенерации говорить… Ваши ранения не суточные, а примерно недельные! Вполне приличный результат при применении целого комплекса местных производных, но я вам вкалывал только общеукрепляющую сыворотку, она могла дать от силы трехдневный эффект…
     - Принимал, доктор. – отозвался я, не вдаваясь в подробности – После прошлого ранения.
     - И давно?! – обрадовался Игорь Александрович.
     - С пару месяцев назад. – также односложно ответил я. Но врачу этого, как ни удивительно, вполне хватило:
     - Тогда понятно, тогда все правильно. – облегченно закивал он в такт своим мыслям – Многие местные лекарства имеют такие побочные эффекты, выводятся довольно медленно, иногда год-два, и при приеме новых лекарств образуется что-то вроде синергической системы… Ну, это вам не интересно, наверное. Просто лекарства начинают действовать усиляя друг друга, иногда с совершенно неожиданными результатами. Неприятных, к счастью, очень мало, но бывают, бывают… Но это не ваш случай в любом… хе-хе, случае, простите за каламбур. Такими темпами через недельку мы вас даже сможем перевести на амбулаторию, а через пару и вообще выписать!
     Я согласно покивал, кося глазами на принесенный санитаром поднос с едой, на что Игорь Александрович понятливо покивал и с пожеланиями побыстрее выздоравливать оставил меня наедине с тарелками. Какое блаженство! Добив поздний обед, я почувствовал неодолимую сонливость, и через полчаса уснул почти счастливым человеком.

База ППД, гражданский госпиталь, 25-е число 9-го месяца, утро.

     В этот раз я проснулся как нормальный человек, утром. Завтрак, процедуры, восхищенные цоканья языком, удовлетворение от быстроты выздоровления… Все это шло фоном, я просто наслаждался тем, что остался в живых. Я могу дышать, есть, пить, да просто думать! В первое мое попадание в больницу я так это все не ощущал. Наверное, все забивалось безумным гормональным штормом. А вот сейчас я был почти счастлив!
     После завтрака в палату ко мне постучались, и едва услышав мое «войдите!», в дверях показался знакомый мне офицер – лейтенант Скворцов собственной персоной! С широчайшей лыбой на полфизиономии и небольшим кульком в руках:
     - Посетителям можно? – весело уточнил он, закрывая за собой дверь.
     - Так ты уже тут? – удивился я вопросу и махнул здоровой рукой на стул возле тумбочки:
     - Устраивайся давай. Извини, но угостить нечем, тут все строго по нормам и распорядку.
     Скворцов покивал и уселся на стул:
     - Ну, с этим я как раз помогу, тут в пакете окорок и галеты, и зелени немного. Это тебе в самый раз будет, раз ты уже ходишь. Самочувствие как?
     - Да на удивление неплохо. – пожал плечом я.
     - Ага, и врач говорит, что «на удивление!». Я-то понимаю, что все как положено идет, а вот он только охает и все роет носом, чем же тебя лечить раньше могли, для такого эффекта. Ну, да это неважно… – он замолчал. Я, вклинившись в паузу, задал вопрос, который меня волновал сейчас больше всего:
     - Слушай, Тимофей, ты не в курсе, чего с моими машинами? И что вообще потом было? Ну, ты понял, после…
     Лейтенант хмыкнул:
     - Естественно, в курсе. После того, как тебя этот урод подстрелил, а ты в ответ его буквально нашпиговал пулями, народ слегка… разнервничался, пожалуй. Шмуловича мы сунули в камеру, Раймана и того… сссуку… тоже. А по городу началась зачистка. Кстати, ты тут в общем-то и не причем, эту операцию давно готовили, что-то Демидовск последнее время сильно Москву напоминать стал, все эти понты блатные, «хозяева жизни» как грибы повыростали после дождика… Ты, по сути, предлог для начала, типа как красный день календаря, так что не льсти себе, становись ближе! Кроме того, чистили не бездумно, кое-какие группировки даже участвовали на нашей стороне. Те же Мартыновы с Беляевыми, а это целые семейные кланы… хотя – это другое, не бандюки, конечно… Там до полусотни человек в каждом только прямой родни. Старые семьи, там уже третьи-пятые поколения местные, считай, уважаемые аксакалы, и многим из таких вот семей не сильно нравилось, что все больший вес начали набирать чужие, только за счет того, что их подпирали финансами, а иногда и наемниками московские бандиты. Причем не брезговали ничем, от шантажа до убийств и от рейдерских захватов до фальшивых обвинений, вот как с тобой. Кстати, ты теперь у Беляевых числишся в друзьях клана. И не скалься, тут это очень серьезно! Не просто гражданин, но и свой для старых поселенцев – это признание, такого многие из первопоселенцев не получают до конца дней своих. У нас, если ты не понял, полуклановое государство сформировалось, само собой как-то. Чем-то Швейцарию земную напоминает времен так девятнадцатого-двадцатого веков, примерно. Территориально-семейные сообщества с устоявшимися источниками доходов, плюс сформировавшиеся традиции и правила... Ну, и надклановая верхушка, оно же правительство, в ведомстве которого внешняя политика, армия, финансовая система, основные производства, образование и безопасность. За места в этой верхушке идет подспудная грызня, как же без нее, но не переходящая ни в открытое противостояние, ни в союз между семьями. Таких сообществ десятков шесть-семь на весь ПРА, некоторые беднеют и теряют влияние, некоторые наоборот, но если две-три семьи чересчур объединяются, то остальные тут же начинают «дружить против». Никому не интересно общее ослабление, а оно неминуемо при появлении гегемонов из маленькой группы семей или даже одной единственной.
     Собственно, даже противостоянием это называть неправильно, точнее будет состязание, соперничество, что-ли… Соревнуются во всем – в численности, влиянии, финансах, воинских талантах и наградах, даже в школьных успехах детей! Ну, и естественно, чужим надо очень постараться, чтоб их начали хотя бы замечать в этих раскладах. Новички обычно вливаются в разноликую массу отдельных родов, семей без влияния, создают свои... Нет, все возможности доступны и им, но за место под солнцем одиночки грызут судьбу самостоятельно, а вот старопоселенцам иногда достаточно фамилию назвать, или просто появиться на переговорах, скажем – и выгодный контракт уплыл к «своим». Причем иногда даже не обсуждается, кого предпочесть в таком случае, этакая корпоративность рулит. Естественно, и «наехать» на представителя старой семьи – это по сути тявкнуть на весь род, а в некоторых случаях на ВСЕ семьи! Считай, на весь Демидовск; если кланы кинут клич, то поднимется весь город, иначе тихушникам в нем места не останется, выживут к чертям. Такое было дважды, последний раз лет семь назад. Так вот – тебя официально назвали другом семьи, читай, клана. Беляевы – это в основном производственники, слесаря-инженеры, от оружейников до авиамехаников. Клан небольшой, влияние скорее морально-культурное, с финансами тоже… не то чтобы плохо, скорее средненько. Но очень уважаемы, в первую очередь как светлые головы, часто даже судьями-арбитрами выступают в спорных межклановских делах.
     - И чем я подобное отношение заслужил? – я недоверчиво и даже с опаской смотрел на лейтенанта. Тот вдруг резко помрачнел:
     - Понимаешь, мы, когда взяли особняк Шмуловича, там такое нашли… Этот вы…лядок оказался еще и педофилом. У него в подвале дети сидели, трое, и среди них девочка Беляевых, двенадцать лет, пропала неделю с лишним назад. Остальные – из семей приезжих, мальчик и девочка. И – видео нашли… там семеро детей, пропадали от двух лет назад до прошлого месяца! Сам понимаешь, что он с ними… Теперь Шмулович будет отдан клановцам, это даже не обсуждается. Пока еще он у нас, живет, пока нам интересен, говорит без запинки, как канарейка певчая. Но охраняют подонка хорошо, не дай ему боже самоубиться! А на улице, «почему-то», постоянно люди из старых семей прогуливаются, с оружием и рациями, причем из разных – я ж сказал, Беляевы уважаемая семья, да там еще из одного клана ребенок на видео оказался... Думаю, за недельку мы паскуду выдоим, да и избавимся… Вот за то, что ты против подонков один встал и не согнулся, а их согнул, Беляевы тебя и признали. А их слово – это очень, очень много. Ты теперь, считай, почти клановый, круче только если бы тебя прямо в клан приняли. Мартыновы, кстати, такую тему обсуждали, и даже вентилировали с другими семьями, но пока не рискнули...
     - А почему? – заинтересовался я.
     - Для начала, ты гражданство не принял. И я им объяснять, что это временно, а особенно зачем это тебе надо, не собираюсь. А еще – из-за твоих привычек. Ты думаешь, Вараном назвался, так тебя никто не узнает? Да даже кто не знал – уже срисовали тебя с твоим автоматом, старшина, кстати, люлей уже выгреб…Мог бы не выставлять его, спрятал бы в машину, так ему самому, придурку, пощупать да поговорить хотелось. Вот и Мартыновы твои приключения хорошо знают, кто-то им даже про Хана проговорился, думаю, из чьей-то семьи рядом были бойцы, может даже в моем подразделении... А не болтать про тебя я им не сразу приказал, так что и претензии некому предъявлять… Вот они и не рискнули – в клан принять, это типа смены фамилии, а младший Мартынов так и заявил, типа в шутку: «Мне что-то не хочется челюсть вправлять, а Варан, насколько я понимаю, за подобное может сходу зарядить, объясняй потом, что это было почетное предложение! И потом разгребать долго придется – если в зубы получу, то сдачи надо будет давать, а с этим типом не факт, что получится...». Но всем, кому надо, то, что подобное обсуждалось, уже известно. Это равносильно признанию тебя другом двух кланов. Мартыновы – это уже не только моральные преимущества, но и серьезные финансовые и человеческие ресурсы. Один из наиболее многочисленных кланов, держат часть оптовой торговли продуктами, и имеют долю в металлургии. Более того, тобой серьезно заинтересовались еще несколько кланов, в основном с дочерями на выданье… Спокойно! Никто тебя силой женить не собирается, тем более, что никто пока не знает, сколько на самом деле тебе лет. Истины ради, и не задумаются даже, ты себя ведешь как раз на твои внешние пятнадцать-семнадцать по земным меркам!
     - А что мне оставалось делать? Я, по сути, влипаю в ситуации, где и выбора не остается! – я аж привстал от возмущения.
     - Ну, с твоим гонором, действительно... – согласился Скворцов. Я на его последнее замечание скривился, но промолчал – в чем-то он прав, конечно. Я бы не назвал свое поведение гонором – но как же трудно прогибаться, имея возможность и право себя защитить! Я же ни разу первый в драку не лез! Но когда какая-то мажористая дрянь норовит об тебя ноги вытереть, молча такое проглотить… когда в руках оружие, а за мажорчиком нет целой когорты ОПОН-ов/СОБР-ов/БЕРКУТ-ов/прочих, которые тут же набегут, стоит его папе устроить телефонную истерику… Не могу и не хочу!
     Скворцов, даром что молодой лейтенант, мысли буквально с лица читал. И его ухмылка в этот раз выглядела понимающе-хищной.
     - Вот именно это в тебе старопоселенцам и понравилось – такое понимание справедливости. Очень напоминает местные понятия, один в один. Если ты сам стал раком – не обижайся, если тебя… А если не хочешь – так стреляй! Аксакал Кузьминых после суда так как-то и выразился, типа – наш парень, хоть и молодой, и дурной еще. С точки зрения дурости – я с ним согласен, кстати. Ты куда теперь собираешься? – сменил Тимофей тему и тон – я только после этой перемены вдруг осознал, что меня ненавязчиво воспитывали, попутно намекая, что я немного поднадоел местному серьезному начальству своими выходками. Я понятливо кивнул и ответил:
     - А сколько мне еще тут валяться? Я хоть куда-то до дождей успею, собственно? И можно ли, если не успею, пересидеть их в ППД? Это главный вопрос, большой… Ну, и мелкие вопросы тоже – машины мои где, на чем проваливать, если что?
     Скворцов хохотнул:
     - Как всегда, коротко и по теме. Машины твои едут сюда самоходной баржей, по Амазонке. Послезавтра… или даже завтра будут здесь. Кроме того, тебе на счет кинули премии за бандюков, там что-то около двадцати шести или семи штук, это с вычетом за доставку техники и за лечение в госпитале. Плюс, как обычно, горка оружия и амуниции, никто не сортировал, скинули почти все, что нашли, и машинка еще одна – тот самый «ранглер», что баба та хотела… В принципе, тебе еще одна положена, по идее – из тех трех, что ты на дороге подбил. Но, во-первых – не ты их гнал, так что по 25% минус. Ремонт – тоже не на тебе был, считай, одна машина в пролете. Во-вторых, «ранглер» захвачен, в общем-то, не тобой – так что просто обмен получается. А на стоимость оставшейся, ну, твоей доли, тебе записали всех бандюков, даже живых… пока еще, считая и захваченного главаря, плюс оружие их. Знаю, тебе не надо – но это те же деньги, и нормальные вполне. Без претензий? Да, там еще дом от Каровского остался, неплохой домик с нормальным участком, его тоже решено на тебя записать, ты ж его вместе с сынулей сам грохнул; в общем-то, городские власти не против. Только тут сложности есть – ты ж у нас не гражданин и пока не собираешься. Так что дом считается в ведении городских властей, пока ты либо не определишься, либо не… ну, с твоим образом жизни… ты понял. Но имей в виду – если что, дом неплохой, ребята говорили. Даже гараж есть, кажется. То, что осталось от Шмуловича – а там вообще усадьба серьезная – пока что думают, куда деть. Никто из городских не выразил жилания жить в этом гниднике, с такой-то славой... Но и продавать, тем более пришлым, не хотят. Но там твоего ничего нет, машинку Седого ты в хлам превратил сам, стволы тебе покидали в общую кучу, так что все честно.
     Я задумчиво покивал головой и вспомнил про еще одну проблему:
     - Слушай, Тимофей, а как с этим, вашим, Рябокозлом, дальше?
     Лейтенант пожал плечами, с трудом согнав с лица брезгливую гримассу:
     - В целом – уже никак. Рябенко не выдержал угрызений совести и застрелился вчера вечером. Особого выхода у него и не было, честно говоря. Всех его сбережений и собственности хватило бы на два-три года существования… где-нибудь. Из города его собирались вышвырнуть, восстановить подвижность ног он не мог, а если б мог, то повесили бы сразу. Он и жил-то только потому, что уже был неопасен, вот и решил… не тянуть. Здесь калеки живут только тогда, когда за ними свои, которые защитят и накормят, ну и работу по силам дадут. Этот же был одиночкой, а бойцы из его взвода, про его делишки узнав, только что не плевались при одном упоминании. Дали говнюку пистолет с одним патроном, и клеенку подстелили, чтоб не вымывать после него потом… А его подельника, такого же почти урода, на каторгу, на двадцать лет. Если вдруг выживет – то все равно уже никому и ничего не сделает, там через месяц вешаются, бывает. Ну да и хрен с ними обоими. – Скворцов махнул рукой, закрывая тему.
     - Относительно тебя – остаться в ППД тебе можно, но на практически казарменном положении. Сам понимаешь – дружба дружбой, а махорку курим каждый свою. Ты это сам выбрал, когда от гражданства отказывался. В армейском расположении тебе пока делать нечего... Так что, если не хочешь проторчать два месяца в госпитальном парке или во дворе гостиницы, и ни ногой наружу, то есть один вариант.
     Я усиленно закивал, показывая, что полностью согласен с выводами Тимофея. Он тоже понимающе кивнул и продолжил:
     - Вниз по Амазонке есть довольно большое поселение в предгорьях, зовется Верхний Волок. Почему именно так – сам там спросишь. Там в основном портовики, геологи, несколько небольших шахт, пока что небольших, и при них небольшие же фермы, штук десять... В общем, уже почти городок. Считается как бы приграничным, хотя по факту, считай, уже несколько лет в глубине наших земель. С того момента, как дельту почистили от всяких сволочей, горы наши, и чужие там если и шляются, то на свой очень сильный страх и большой-большой риск.  Да, выбивали тогда наркошей долго и с кровью, но им не светило – как кубинцы на островах закрепились, тут же занялись патрулированием побережья, а с реки мы ударили… Так что теперь в дельте даже фермеры появились, рис там, всякие мидии и моллюски, птица водоплавающая, рыбные пруды-затоны… Вот. По западной кромке материка иногда чичи еще рискуют просачиваться в Бразилию, но даже если и проскакивают, хулиганить не пытаются почти – или на них охота такая начинается, что лучше самим сдохнуть, не так долго и страшно. Баржа с твоими тачками идет до самой дельты, даже чуть дальше, идти ей примерно с неделю. На борту хороший лазарет и даже врач имеется, по совместительству, река ровная, если так можно сказать, и прибудет она в Верхний практически с началом дождей. Дорога там от причалов сухая и твердая, так что даже в проливной ливень можно выехать в поселок. Нет, там вниз по течению не один такой поселок, мы горы активно разрабатываем, но этот наиболее крупный перед дельтой, остальные просто поселения, а то и хутора. Там нет никаких удобств типа гостиниц, а главное – нет больниц и врачей, в трех фельдшерские пункты, еще в одном с лазаретом, и все. А в Волоке нормальная стационарная больница, полный комплект врачей и медсестер, они чуть не всю дельту обслуживают, даже хороший хирург есть. И там как раз особых ограничений с проживанием для таких как ты, неграждан, официально нет никаких. Так что рекомендую валить туда. Ну как?
     Я согласно закивал, думая о том, что этот Волок упоминал и Колотилин, тамошний терапевт по совместительству еще и фармацевт, и посвящен в методику приготовления «панацеи». И охота в предгорьях Верхнего для меня ничем не отличается от любого другого места, так что – почему бы и нет, раз так все складывается?

Самоходная баржа где-то на Амазонке, кубрик, 25-е число 9-го месяца, ранний вечер.

     На борту меня приняли вполне радушно. Узнав, что я не за машинами, а наоборот, присоединяюсь к «круизу», меня тут же представили капитану этого судна, плотному дядьке с круглой физиономией, больше похожей на физиономию пекаря или повара, чем «речного волка». Тот меня воспринял настороженно, но потом, глядя на мои неуклюжие ковыляния по палубе, слегка расслабился, справедливо полагая, что в таком состоянии я вряд ли способен доставить кому-либо неприятности. Баржа у него (он же являлся и владельцем посудины) была очень даже представительной, даже по земным меркам. Длиной метров шестьдесят, шириной под десяток, или чуть больше/меньше, это плавсредство было предназначено для перевозки разнообразных тарированных грузов, от морских контейнеров до мелких ящиков, с капустой, например. В длину на палубу могло поместиться три двенадцатиметровых контейнера, в ширину два, итого до шести штук. Имелся трюм, куда при желании можно было впихнуть еще столько же, либо заполнить его прочими грузами. Когда я поднимался на палубу (да-да, этот крейсер тогового флота сидел достаточно высоко, чтобы можно было смело сказать – поднимался), у задней, она же кормовая, надстройки стояло два таких контейнера, дальше по палубе складировано что-то, закрытое брезентовым тентом, а у самого носа стояли мои машины. Я аж чуть не прослезился – не «потерялись», целенькие, даже не побитые! Причем – теперь уже три! Две моих и третья… тоже моя. Скоро караван техники будет за мной бегать, блин. Хотя – так даже и хорошо. Две машины так и так мне нужны, а третья пусть моим будет, когда приедут! Мне «судзучий самурай» самое то, а вот родителям можно подогнать машинку побольше и поудобнее, так что этот джип им как раз подойдет.
     На борт корабля я поднялся самостоятельно, но уже на палубе меня вдруг так здорово шатнуло, что в выделенную мне каюту я попал в горизнтальном положении, на носилках сопровождавших меня в порт санитаров. Хорошо еще, не дали упасть и дополнительно что-нибудь повредить. Хоть и ранения были максимум средней тяжести, но все же рановато я выбрался из госпиталя, рановато… К сожалению, других вариантов не было, а осмотревший меня сразу после вселения врач, миловидная женщина чуть за сорок, как я позже узнал, вторая жена капитана (ага, сам обалдел, у мужика в Демидовске семья, жена и трое детей, плюс «походная жена» на борту корабля – у которой двое детей, живут у первой, учатся в одной школе!) заявила, что вообще-то я идиот, но пока (тьфу-тьфу) все обошлось. После чего меня накормили – за проезд и проживание, кстати, пришлось доплатить еще почти полторы штуки этих самых экю, в основном за провоз техники – и врачиха приказала ближайшие пару дней вставать только в гальюн (это такие понты у моряков – называть обычные вещи собственными особенными названиями: повар – это вообще кок, пол – и вовсе палуба, порог – таки комингс, сортир – не какой-то там, а гальюн!) и к столу. На палубу ни ногой, и вообще – лежать и наслаждаться. Я попытался выпросить возможность сходить в кемпер за книгой и шмотками, но и в этом в ближайшие дни мне было отказано – только покой, правда, книгу электронную мне притащили все же – у кого-то из экипажа позаимствовали. А примерно через пару часов после моего вселения судно мягко дернулось несколько раз и под глухой стук дизеля плавно двинулось вниз по течению. Я наблюдал процесс начала движения через нормальное окно – никаких круглых фиговин под ником «иллюминаторы», все как в средненьком отельчике. Достаточно большая койка, хоть и односпалка однозначно, столик под окном, с одной стороны эта самая кровать (можно на ней сидеть за столом), с другой стороны крохотный диванчик-креслице, в сидении которого встроенный рундучок, под поднимаемым сиденьем. Далее напротив кровати нормальный встроенный шкаф для вещей, до самой стенки (кажется, на «моряцком» это называется «переборка», я не в курсе, кто и чего перебирает), в которой расположена входная дверь. А за кроватью, на пятачке между ней и «переборкой» напротив шкафа, втиснута узенькая дверца в не менее узенький совмещенный санузел. Не хоромы, но и не подвесной гамак между дырой в палубе (гальюн в восемнадцатом веке) и клеткой с курами (холодильник тех же времен), да еще и посменный. А когда оказалось, что при движении работает система центрального кондиционирования (вообще-то, вентиляции, но местные туда охладитель впихнули), то я и вообще почувствовал себя счастливым. После сытного ужина тянуло в сон, что я и проделал еще через часик после отчаливания.

Самоходная баржа где-то на Амазонке, кубрик, 26-е число 9-го месяца, раннее утро.

     Проснулся рано и понял, что спать больше пока что не смогу – слишком уже хорошо выспался за время валяния в госпитале. Наша баржа продолжала неспешно двигаться по здоровенной реке, на палубу тихонько сыпался… дождь! Вот что меня подняло – дождь! Первый увиденный мной в этом мире! Ура! Слабенький, мелкий, но дождь же! И свежесть, свежесть воздуха, легкий ветерок, брызги от разбивающихся капель… Жаль, говорили, самый первый в сезоне я прозевал, валялся без сознания. Вообще уже с неделю, а может и больше такой жуткой жары, какую я чувствовал в Порто-Франко и в первой половине пути к Демидовску, не было. Скорее атмосфера напоминала этакое «бабье лето», еще жарко, но уже не все время, а иногда даже и прохладно, а то и холодком тянет… И запахи изменились – если раньше все пахло перегретой пылью, везде, иногда даже еда казалась ею же, то теперь запахи стали незнакомыми, пахло речной водой, тиной, цветами, причем тропическими, такой тяжелый, липкий и душный аромат, деревом, в смысле, пиленым деревом, выхлопными газами, какой-то едой… Странно, но только сейчас я вдруг заметил все это. Такое тоже мне уже было знакомо – это как приезжаешь куда-то, и все тебе кажется, или даже есть, чужое, неприятное и незнакомое, пугающее и раздражающее. И даже подсознательно тело все время находится в напряжении, утром встаешь как не спавший, звуки фильтруются на далекие и неинтересные, и близкие и возможно опасные. А потом, особенно если остаешься на одном месте несколько дней и все в порядке, внезапно как бы «вростаешь» в среду, все становится понятным и знакомым, уже не оглядываешься на каждом повороте, шагаешь куда нужно без привлечения сознательного внимания, вживаешься в окружающее... Быстрее всего такое происходит на отдыхе, на курорте или чужой даче, неважно, но там ты подсознательно уже расслаблен. В командировке такое более сложно, но тоже бывает. Вот и я как-то разом почувствовал себя своим в мире – не на барже, а в этом мире. Странно, но именно сейчас, с заростающей дыркой в руке и едва схватившимися ребрами! До самого визита врачихи я лежал, глядя в окно, и улыбался собственным мыслям. Просто так.
     Врач, Маргарита Николаевна, прощупала мою повязку, послушала стетоскопом, позаглядывала в глаза (с фонариком!) и вынесла решение – можно аккуратно ходить. По каюте и возле лазарета. Ну, и на палубу выйти – но только выйти, а не шляться по ней! И вообще не слишком увлекаться хождением – нагрузки легкому еще противопоказаны. Зато оценила время ранения дней в двадцать, что не могло не радовать – лекарства действовали, да с поправкой на «молодой организм»! Кстати – на барже понятия не имели о моих приключениях, да и о мне самом практически не слышали. Кажется, в Демидовске решили больше не показывать широкой публике ТV-шоу под названием «Приезжий хмырь доказывает приезжим же браткам, что он не лох, под благожелательным присмотром местной массовки!». Экипаж баржи, без сомнения, был в курсе событий в городе, но – в общем. Бандитов побили, армия вмешалась, старожилы в курсе и одобряют, кого-то поубивали, остальных скоро, а кому не открутят башку – на каторгу… Поскольку график рейса и так был очень плотным, сильно интересоваться происшествиями людям было просто некогда. Меня они вообще считали посторонним в этом событии – ранен, но из госпиталя ППД, соответственно никак не мог быть в Демидовске, и рассказывали благодарному слушателю за обедом (на который меня допустили к команде как вполне живого и выздоравливающего) массу придуманных подробностей, почти шпионский роман с отважными разведчиками под прикрытием, джеймс-бондовскими перестрелками и похищеными красавицами. Н-да, не сказать, чтоб совсем уж чепуха, но… правды можно и не искать, скорее, сплошное художественное преувеличение. Зато, слава богам, в этих сказках наглухо пропала личность некоего Варана, даже прозвище не упоминалось. Взамен появилось некое суперспецкрутое подразделение егерей «Ящер», кстати, может, оно и существует реально, я не в курсе… Спасибо за это, я даже догадываюсь, кому! Ближайшие месяцы будет тихо, а там вообще забудется, надеюсь. Или обрастет такими «подробностями», что будет слушаться как еще одна сказка о «сэржанте Полишшуке на мацыцикле» с местным антуражем.
     В целом, подобное путешествие мне нравилось, экипаж корабля, на удивление небольшой, вел себя несколько по-семейному, но и ко мне вполне доброжелательно. Самое интересное – никаких расспросов не было. Кем меня считали – не знаю, думаю, одним из неудачно попавших под пули срочников, коих было пусть и немного, но и не так мало, чтобы каждый раненый вызывал всплеск жалости и патриотизма. Но и не принимали как своего – через неделю меня уже не будет с ними, стоит ли сильно привязываться? Нет, разговоры при моем появлении не стихали, но и вовлекать меня в них никто не пробовал, сидит пассажир рядом – и пусть себе сидит, кому какое дело? Обычно свободных желающих почесать языки попадалось не более трех-четырех, это если за столом, в остальное время и того меньше. Собственно, на борту постоянный экипаж состоял из капитана, он же и оператор-радиометрист (радар и эхолот), если так можно было сказать о должности на гражданском судне, его старшего помощника, по совместительству суперкарго, четыре палубных матроса (из них две, если правильнее, «матроски»), среди которых один боцман (эти в основном для погрузочных работ, помощи механикам, чистки палубы и помещений и т.п.), два электрика-механика (или правильнее – электрик и электричка?!) с парой помощников к ходовым дизелям и всему электрооборудованию, кроме электронной части, кок, врач она же помощник суперкарго и командир четверки матросов-бойцов, и собственно четверо этих универсалов – то рулевые, то впередсмотрящие, то грузчики, а то часовые у пулеметов (тоже с одной воительницей в своем составе) – итого шестнадцать человек. На борту стояли две установки КПВТ на тумбах, те самые чудовищные бандуры калибром за 14 мм, причем на кормовой надстройке это была спарка. А у каждого члена экипажа под рукой – что-то стреляющее. Но, что удивительно, оружие, которое таскали с собой моряки – точнее, речники, пожалуй – выглядело весьма странно. Я бы понял, если бы они носили пистолеты или пистолеты-пулеметы, хотя – на борту даже ПП несколько великоват, да и тяжело таскать полтора-два кг не самого удобного груза. Но ничего подобного не наблюдалось – все до единого виденные мной образцы вооружения выглядели разнобразнейшими вариантами хаудахов! Здоровые обрезы охотничьих ружей, или даже не обрезы, а вполне заводские «короткие», помповик у боцмана, еще что-то у капитана… Я в первую же совместную трапезу спросил, зачем они таскают такие неудобные штуковины, и нарвался на пятиминутную лекцию боцмана Андреича о местных водяных гадах:
     - Понимаешь, Алексей, на воде тут несколько другие правила. И живность другая. В основном или бандиты – хотя этого давненько уже не было, правду сказать, как дельту почистили, так и притихли уроды – или местное водоплавающее и водоползающее. А эти твари, при своих размерах, особо прочной шкуры не имеют, в смысле те, кто может забраться нам на борт, зато очень шустрые, и с маленькими головами и прочими печенками-почками. У одной змеюки, кстати, весьма ядовитая сволочь, аж семь сердец! И пока все не продырявишь – она будет тебя стараться схарчить. Поэтому по ним лучше лупить не тяжелыми пулями, промажешь – и можешь не успеть добавить, дистанции у нас не больше десятка метров, зато из дробовика шарахнул разок – и иди за ведром, палубу драить… Нет, есть тут и бронированные зверюги, впору РПГ брать, но по таким или пулеметом работать, или не связываться, пистолеты-автоматы что мертвому припарка. Да и не могут такие нам на судно запрыгнуть, тяжелые очень. Кстати, тебя Рита предупредила, по палубе не шляться? Так это еще и потому, что отбиться ты не сможешь, нечем, пистолеты тут не спасают.
     - Да они и на суше не очень от зверья спасают. – покивал я в ответ.
     - Вот-вот. От бандюков у нас, естественно, автоматическое есть, но таскать с собой по кораблю автомат… А тем более – два разных, но тяжелых, блин, ствола! Вот и ходим с обрезами охотничьих вертикалок или горизонталок, кому сильно повезет, что-то фирменное таскает, остальные переделывают кто во что горазд. Пробовали с крупнокалиберными револьверами, но не то… дробовых патронов к ним почти нет, да и той дроби там, а пулевые – я уже сказал. У каждого в стволах картечь и дробь крупная, первая или нулевка. Два выстрела все равно максимум, больше не успеть… Даже на соревнованиях по стрельбе моряков здесь специально выделяют, мы все на скоростную стрельбу «заточены», выдернул-жахнул. Ладно, пора мне, выздоравливай давай. – и Андреич, одним глотком допив морс, вышел в двери. Я, поежившись (ну, не люблю я змей, мягко говоря), тоже потихоньку побрел в свою каюту, благо, от кают-компании буквально пара десятков шагов вдоль одного из бортов (кажется, это называлось шкафутом, а может, и шканцами).
     Вечер ничем не отличался от дня или утра, баржа шлепала себе по мелкой волне, в носовой надстройке сидел рулевой (небольшая высокая будка, закрытая, стекла установлены с обратным наклоном и ветровиками, размером ящик примерно три на три и в высоту метра два с половиной, она была смещена к левой стороне, в правой был устроен гидравлический(!) подъемный пандус) и управлял движением, все тихо и спокойно. Под вечер с кормы пара матросов устроили рыбную ловлю, на какую-то дрянь из остатков пищи – и в течении часа натаскали килограммов двадцать рыбы. Невероятно, но факт! Собственно, они даже рыбалкой это не назвали – просто пошли набрать(!) рыбы на завтра. Истины ради, я, когда из любопытства я поплелся взглянуть, какая тут водится рыба – при первом же взгляде понял, почему на меня косились с таким интересом, когда я попросился посмотреть на улов. Каких же только гадов там не было! Что-то змееподобное, шевелилось и шипело сквозь стальную сетку; рядом перебирало лапами… или все же плавниками… непонятно, короче, нечто восьми(!)ластое, с башкой, почему-то смахивающей на аллигаторову; пара рыб, похожих на рыб, оказались при ближайшем рассмотрении скорее насекомоподобными – по крайней мере, панцири у них были точно как у жуков на земле, хотя не уверен, что именно хитиновые, и усы, принятые мной сперва за сомовьи, сегментные и очень жесткие, больше подошли бы кузнечикам размером с хорошую кошку… Когда я поднял ошалелые глаза, внимательно следивший за мной экипаж (когда и собраться успели?!) дружно грохнул хохотом. Я слегка испуганно (зачем портить людям развлечение, да и притворяться пришлось самую капельку!) переспросил:
     - А оно все съедобное? И… оно нас самих не схарчит при случае?!
     Хохот только усилился, народ развлекался в свое удовольствие. Но, когда я уже выбирался из закутка, в который сгрузили рыбу, Маргарита Николаевна дала подзатыльник одному из рыболовов и что-то пробурчала, после чего тот кинулся к сетке и начал там копошиться одетыми в кожаные рукавицы-краги, да еще обшитые мелкозвенной кольчугой, руками…

Самоходная баржа где-то на Амазонке, кубрик, 28-е число 9-го месяца, раннее утро.

     Сегодня днем, после планового осмотра, наша врачиха разрешила мне наконец передвигаться столько, сколько мне хочется! Делая новую повязку, она выполнила ее в облегченном варианте, и дала добро на визит меня в собственные машины, при наличии на палубе кого-то из экипажа. Чем я и воспользовался сразу после обеда. Благо, машины установлены были хорошо, к любым дверям пройти можно было свободно.
     В кемпере меня встретил запах пыли. Кажется, когда гнали машину в Демидовск, или по улицам ехали – открыли окна, то ли не хотели кондиционер включать, то ли не стали заморачиваться. Соответственно, машина нуждалась в уборке. Кроме того, в самом салоне горой лежали оружейные сумки с трофеями с бандитов, собранные заботливыми армейцами. Честно говоря, чего-чего, а такого железа мне не надо было и даром, пожалуй. После сортировки обязательно озабочусь продажей всего этого добра, пока не до него. В остальном за прошедшую неделю ничего неприятного с машиной не произошло. Я нашарил в оружейном ящике свой «ковровский», сунул его в свободную сумку, за ним туда же забросил набор для ухода за оружием, открыл кофр со снайперкой, и с сожалением закрыл его обратно – рановато напрягаться, таская по двадцать кило. Прихватил еще новую смену белья, пистолеты и электронную книгу, и вышел из машины, снова заперев входной люк. Быстро осмотрел «самурайчика» и оказался неприятно удивлен – долгая дорога и гонки по грунтовке не прошли для него даром. Передний левый амортизатор просел, кажется, вырвало из крепления. Масла на палубе практически не было, пара капель, но машинка стояла немного перекошенной. Досадно, как говорил один знаменитый котяра из мульта, «…опять ррррасходы непредвиденные…». Ладно, пока плывем, стоит переговорить с народом, может, посоветуют каких рукастых механиков в этом Верхнем Волоке. Остальное оказалось в порядке – да и что там могло быть не в порядке, в почти пустой машине-то? Ну, займемся трофеем. Что там у нас?
     А «там» все было довольно ожидаемо. Хорошая машина с дизельным движком, «продвинутая» по местной моде максимально. Пять дверей (точнее, четыре и задний борт), съемный пластиковый верх, очень качественный и прочный даже на вид, с внутренним утеплением и отделкой. Кондиционер, электролебедка, сзади еще одна, шноркель, все фирменное и понтовое, кенгурятник с парой дополнительных фар, широкие колеса, высоко задранная подвеска... Машина разукрашена в пятнистый камуфляж, но внутри кое-где поблескивает хромирование. Типичная БМВ с местным колоритом – я имею в виду, не фирма-производитель, а «боевая машина воров»! Все дорогое и пижонистое. А вот комплектация – я чуть не расхохотался, когда открыл задний борт. Все как с моей первой тачкой в этом мире – кроме какого-то неизвестной фасовки «комплекта выживания» в однолямочном рюкзаке под задним сиденьем (похоже, ни разу не использованного!), – нет нихрена! Запаска, канистра на десять литров с соляром, набор ключей, тоже весь блестящий – и все! Машинка для выпендрежных покатушек по городу и выезда «на природу» не далее десятка километров от забора! Хорошо еще, рацию поставить додумались, вроде неплохой гражданский вариант. Как в одном «ателье» с моим «самураем» делали! Благо мне, резина вся с мощным протектором, наверное, входит в местное понятие «эль мачо»… Ну, и зажимы для оружия в наличии, в одном даже торчит что-то – ба, дробовик с пистолетной рукояткой! Поскольку эти типы ни разу не речники, остается предположить, что бывшие владельцы пересмотрели американских боевиков для умственно отсталых. И еще один девайс – могучая стереосистема! Из такой «бух-бух» будет на полсаванны слышен! Ладно, может, загоню ее какому любителю…
     Закрыв «ранглер», я подцепил сумку и пошел обратно в каюту – что-то подустал немного, да и оружием пора заняться. Чем и занимался до самого ужина, почистив оба автомата – А762 и АО, заодно переснарядив магазины к каждому. Взмок и запыхался, да еще пришлось раза четыре откладывать инструменты, пережидая учащенное дыхание – не хватало еще разбередить дырку в легком, пусть и крохотную, как мне сказали еще в ППД. Заодно прочистил и глушитель к Р99, так и пролежавший в ботиночном кармане для ножа все это время. Я сам о нем вспомнил только когда задумался, какое еще оружие надо обслужить срочно. Два пистолета – «беретта» и «вальтер», плюс снайперка. Кажется, из моего я больше ничего не использовал. Оба пистолета были со мной, в сумке, в которой «коротыш» пролежал все время моего лечения, но я уже достаточно устал, чтобы просто плюнуть на все и предаться замечательному делу – отдыху!

Самоходная баржа где-то на Амазонке, каюта, 32-е число 9-го месяца, утро.

     Вчера мне удалось чуть более подробно осмотреть наш корабль. Прекрасно воплощенная идея о судне для местных условий и из местных материалов! Широкое и наверняка плоскодонное судно оказалось построенным из дерева! Честно говоря, довольно непривычно – в 21-м веке я бы не удивился пластиковому кораблю, но деревянный… Как мне объяснил механик Серега, на стальной каркас нашили деревянную обшивку из местного «железного дерева», твердого, легкого и при хорошей обработке почти не гниющего. Обшивка толщиной под 200 мм обеспечивает необходимую прочность и жесткость, при этом весит всего на четверть больше, чем весил бы металлический корпус аналогичного плавсредства на Земле. Зато, например, автоматной очередью не пробивается, разве что в упор и спецпатронами – пули в дереве вязнут. На носу – надстройка рулевого для сложных условий, обычно там ночью сидят наблюдатели и при причаливании кто-нибудь. На корме – основная надстройка в три этажа, на первом из которых камбуз, лазарет, кают-компания, кладовая с холодильниками и три пассажирские каюты. На втором – каюты экипажа, еще четыре пассажирских, арсенал и командная рубка суперкарго, она же пост управления кранами – которых на борту два, у носовой надстройки и у кормовой. Краны хорошие, гидравлические, способны поднять до 10 т, чего вполне достаточно для погрузки большинства местных товаров. Длина телескопических стрел по восемнадцать метров, оба управляются либо с палубы пультами на гибком кабеле, либо, как уже писалось, из «курятника» старпома. На третьем ярусе – ходовая рубка, каюты капитана и врача, там же и пост радионаблюдения. На крыше – боевой пост у спарки крупнокалиберных пулеметов. Ход судну дают два дизельных двигателя, по 500 с небольшим лошадок каждый, не слишком быстро, зато надежно и довольно экономично. Двигатели под надстройкой, в трюме, там же упрятана дизель-генераторная станция и вспомогательный стояночный генератор, а также насосы, топливные и водяные емкости, фильтровальные установки, радиаторы и прочая машинерия. Одна емкость под питьевую воду, самая крупная, устроена и на носу под будкой – я так понял, для равновесия… Остальное в нашем судне – трюмы. Туда я не лазил, не пустили, да и не очень хотелось, честно говоря. Сказали только, что в бортах оборудованы погрузочные пандусы, по два на каждый трюм, коих тоже два, плюс люки в палубе под кранами, и что в трюм смело влезет мой кемпер – если по размеру трюма брать, а не по проему люка. Через проемы только погрузчик пройдет, один на оба трюма. Все это огорожено сплошным деревянным же бортом мне почти по шею высотой, да еще сверху затянуто сеткой на половину моего роста – от зверья. Такие же борта обрамляют галереи вокруг обоих ярусов кормовой надстройки, с нижнего яруса выходы прямо на палубу. Да, название узнал! Сей речной крейсер назывался вполне мирно, «Ладья», похоже, капитан не чужд исторических закидонов… За примерно полчаса я обошел все достопримечательности судна и дальше занимался уже своими собственными делами.
     Дождики, пока непродолжительные, все чаще и сильнее. Теперь в день их бывает не менее трех, по часу-полтора. Похолодало. Я добыл заброшенную ранее за ненадобностью сумку с теплыми (по меркам Нового Мира, разумеется) вещами и перебрал их, готовя к использованию. Пока-что ограничился только сменой легких ботинок на более плотные, но, похоже, и теплый вариант обмундирования (индийский вариант «саванна-горы» вполне подходил под такое определение) был не за горами… Теперь днем температура не превышала двадцати пяти градусов, после одуряющей жары за сорок это воспринималось как заметное похолодание! На ночь я начал закрывать окно и укрываться легким одеялом – иначе к утру просыпался именно от холода.
     Теоретически, еще два дня – и мы прибудем в Волок. Сегодня предпоследняя остановка на пути к городку, такие остановки мы делаем каждый день. Насколько я понимаю, поселки и ставились как этакие постоялые дворы на суточном перегоне корабля. Естественно, не только этого – навстречу нам только сегодня попались две посудины, поменьше, чем наша, но тоже заметные. И обогнал нас один раз катер – явно военный, вооружен до зубов, но некуда и корзину погрузить, не то что контейнер. И экипаж – все в одинаковой форме и при громыхалках! Очень похож на речной бронекатер годов так семидесятых-восьмидесятых, длина метров двадцать пять-тридцать и носовая башня с пушкой. Куда-то торопился, поскольку даже бурун перед носом развел, но капитан остался спокоен, и экипаж нашего грузовоза не нервничал. И я, соответственно, не истерил – мало ли, куда РА нужно? Может, какой идиот-пират в дельту сунулся, аминь ему? А мы спокойно причалили к правому берегу – все поселки строились на более высоком и незатопляемом в ливни правом – и занялись выгрузкой-погрузкой. Я вообще был изумлен четкостью всех этих операций – никаких простоев, никакой ругани, суперкарго в радиорубке согласовывал все грузы чуть не за неделю до нашего прибытия, и судно причаливало к уже складированному на причалах товару. Откидываются бортовые погрузочные ворота, туда погрузчиками (а изредка и вручную) забрасываются или извлекаются упаковки – час-полтора, и пара тонн груза поменяла свое положение. Это со швартовкой и отчаливанием! Насколько я понял, последний в сезоне рейс добирал избытки продукции из поселков – в основном сельскохозяйственной – и развозил заказы и кое-какую промышленную продукцию поселенцам. Поскольку все торопились успеть до дождей, никаких лишних разговоров, развлечений и гостей на борту не предполагалось. День назад даже ночью подобную операцию провели, на каком-то мелком хуторе – а рано утром разбудили меня выстрелом! Оказалось, пока грузились, на палубу со стороны реки влезла местная гадина, и притаилась за грузом. Утром Света, одна из палубных, потопала проведать своего мужа на нос, в надстройку – и нарвалась на эту дрянь, змеюку с мелкими лапками, раздвоенным хвостом и здоровой пастью вроде плезиозаврьей. Вот эту башку от прочего тела снопом дроби и оторвало практически напрочь! Мне, когда я змеюку увидел, чуть не поплохело – сволочь оказалась длиной метра четыре, и толщиной с мою ногу! И зубищи в пасти – что у кобры клыки, только тут таких была вся пасть! Я и ранее не старался долго торчать на палубе, а после такого зрелища решил от греха подальше вообще не любоваться красотами иначе, чем с верхней площадки, и только с автоматом в руках…
     Кстати, автомат мой вызвал законное любопытство и легкую зависть от понимающих людей – такое оружие тут было не то чтобы совсем экзотикой, но дорогой редкостью точно. Пострелять не просили, но разбирать пришлось, благо, руку так загипсовали, что пальцами вполне можно было пользоваться, да и всей рукой – с осторожностью, разумеется. Вообще в ПРА в основном пользовались советско-российским вооружением, иногда перестволенным на какие-либо западные боеприпасы, но редко. За исключением пистолетов – кроме детищ нашего военпрома, АПС/«грачей»/«гюрзей» и прочих ГШ/ПЯ, попадались практически любые представители мировых производителей, как правило, под люгеровский или сороковой калибр патрона и годов разработки примерно 90-х/2000-х. «Макаров» зато я видел только у одного оригинала, ТТ вообще не пользовался популярностью – слишком мелкокалиберный, тяжеловатый и при этом достаточно мощный, чтобы отдача была вполне чувствительна, ну и мало патронов в магазине – но это кому как и для чего. ПП тоже были всякие – от наших ППС/«Вересков», и даже ППШ попадались, под тот же ТТ-шный патрон, до различных немецких и даже американских под .45, .40 или 9х19. Я не слишком-то выделялся своими стволами на общем фоне, разве что новизной некоторых образцов.
     От безделья я полез проверить, что мне досталось от бандитских щедрот. Из шести сумок вскрыл две самые плотнонабитые, оказалось, там пистолеты и ПП. Ну, что сказать – свалка, разнообразного качества и состояния! В первой обнаружилось пара «глоков», один 19 и один 26-компакт, «зиг-зауэры» триста двадцатый и двести пятидесятый (на них написано!), две «беретты» Р8000, причем обе под сороковой калибр, «вальтеры» в ассортименте – ССР, РРХ под 40-й, и маленький PPS скрытого ношения, и даже американские «смит-вессоны», M&P (под сороковой), SW99 и такой же компакт под 9х19, а в самом низу еще обнаружился совершенно мне неведомый KAHR РМ-9. Кроме того, в отдельном кульке(!) лежали два «кел-тека», один под 5,6 (.22 магнум), второй PF-9 под 9х19. На кульке крупными буквами кто-то небрежно набросал: «Тебя из них». Точно – та стерва хвасталась американским стволом! Надо же – не поленились найти и сунуть в общую кучу. В той же сумке оказались и пистолеты-пулеметы, но уже куда скромнее количеством – один хеклер UMP, под сороковой почему-то, американский «зиг-МРХ-К», этот наоборот, под девятку, и крайне странная конструкция TDIKRISS, похожая на строительный пневмопистолет, с пятеркой (или буквой V) на корпусе, тоже сороковка. Я так понял, комплектовали сумки не столько по количеству мной подстреленных, сколько по принципу «это все ихнее – валите в кучу, там разберемся!», а потом все общим гамузом мне и скинули... Единственно, кто-то слегка рассортировал оружие по производителям, по принципу «наше – и все остальное!». Во второй сумке нашлось два старика АПС-а, сердюковский СР1 (оно же «гюрза»), полуитальянец «стриж» и экзотический ПЛ-15. ПП оказались представлены как бы не шире – виденный мной уже «вереск-2М» под редкий/дорогой (выбрать по вкусу) 9х21, ПП-2000 под местный стандарт 9х19, «каштан» тоже под «люгер», АПБ под макаровский патрон (не определюсь толком, АПС – это еще пистолет или все же слегка ПП), и две забавные штуковины под названием ПП-90М1, под все тот же люгеровский боеприпас. Все это в целом в хорошем состоянии и не требующее обслуживания – не стрелявшее и в чистке не нуждающееся. Я только от греха поразряжал магазины, рассортировав в процессе патроны в отдельные коробки. Себе, не удержавшись, прихватил пока только маленькую игрушку – тот самый «кахр». Уж больно удобным и незаметным он мне показался даже на вид! Впрочем, он такой и был, маленький и легкий пистолетик для ношения в кармане, из серии «на всякий случай в ванной». Я его почти машинально сунул в карман и даже не вспомнил о нем, закрывая люк кемпера!
     Остаток дня я потратил на чистку своих пистолетов («беретты» и «вальтера»-глухаря) и валяние с книгой на койке, пользуясь возможностью побездельничать. Шум дизеля ненавязчиво убаюкивал, и я почти проспал ужин, пришлось есть практически в одиночку под несколько раздраженным взглядом кока, приятной внешности полноватой женщины «слегка за тридцать». Впрочем, мою порцию никто не тронул, так что спать я улегся вполне довольным жизнью.
     А сегодня проснуться удалось самостоятельно, без стрельбы и прочих неприятностей. И первую половину дня я потратил на штудирование данных с флешки. Даже мимолетом узнал название давешней змеи – как-то умно на латыни и «сталюка» в просторечии – за цвет и манеру прыгать пружиной на жертву. После завтрака и трех часов чтения «асмертат» буквы уже двоились у меня в глазах, так что я решил прогуляться по кораблю – возможно, в последний раз. Завтра, может быть, времени на это не будет, или желания. Так что – вперед, навстречу свежему воздуху и… сырости с брызгами… блин, а погода реально испортилась. Ветер стал порывистым и швырял то в лицо, то за шиворот холодные и тяжелые струйки то и дело срывающегося дождя. Цвета стали блеклыми и даже окружающая реку сельва выглядела серой и тоскливой. Запахи тоже ослабли, теперь все на палубе пахло сыростью и тиной. Экипаж, правда, выглядел вполне довольным жизнью. Я даже удивился такому жизнелюбию, причем как-то мимоходом выдал это за обедом, за что нарвался на дружный хохот всех присутствующих. Отсмеявшись, суперкарго, Степан Владимирович, принялся объяснять:
     - Ты просто с нами ненадолго, и, похоже, недавно с Земли. Иначе знал бы. Понимаешь, обычно на два дождливых месяца жизнь замирает везде. Все города и поселки «закрываются» и пережидают кто во что горазд. Кроме нас – речников… По реке можно ходить и в ливень, и в сушь, и до последнего времени так и бывало – мы как пожарная команда срывались со стоянки и неслись выручать. То людей доставить – раз даже армейцев возили, то у кого-то топливо на исходе, а они прощелкали, то продукты что-то там пожрало-попортило, мы спасай… Мы же не частная лавочка, точнее – не полностью частная, 60% государственные. Так что – сказали «алга», так и не возразишь. А сейчас появились два специальных судна, дежурные – поменьше нашего и дооборудованные для плаванья именно в дождь. Так что это, считай, первый сезон, когда мы наверняка в дожди не помчимся по вызовам… А ты говоришь – почему мы цветем и пахнем? Через пару недель максимум станем на зимний причал, и все – никаких вахт, когда не видно нихрена и идешь по эхолоту, никаких авральных выгрузок, никаких подстреленных по пъяни или сдуру! На «Судаках» есть и лазареты, и танки с топливом, и все что нужно. А заодно – и кораблики крепкие, даже если в берег врубятся – ничего смертельного. И на бревно наскочить не страшно, там чтоб дно проковырять, минами долбить нужно! Не то что мы – раз наскочили на затопленный обломок, верхушки нет, а ствол и корни на месте. И торчит, как зуб гнилой… А мы с курса ушли, в такой ливень руки своей не увидишь, и эхолот глюканул. И засели – намертво, в трюме дыра, благо что двигатели и генератор за переборкой глухой. В первом трюме воды метра полтора, корпус на грунте носом, и ни помощи, ни даже связи!
     - И что дальше? – задал я ожидаемый вопрос. Старпом махнул рукой:
     - Да ничего хорошего, в общем. Проходил мимо бронекатер, тоже что-то стряслось где-то, связались с ним чуть ли не семафором, он сообщил в ППД, оттуда пришел корабль, сняли половину экипажа и подкинули продуктов и топлива… И сидели мы до конца сезона на пробоине. Под конец дождей, на солнышко всякая дрянь повылезала, отстреливались каждый день, благо, вовремя два наших буксира подошли с людьми и боеприпасами. Вода чуть ушла, откачали из трюма, срезали эту гнилуху, сдернули корабль и поплелись в док на ремонт… И это не самый опасный случай, кстати, просто самый последний. Вот и радуемся, что в этот раз нам такое не грозит!
     Я задумался – в таком ракурсе транспортировка по реке уже не выглядела неспешной приятной прогулкой. Вот интересно – тут вообще есть где-то место, где не нужно постоянно бороться за выживание? Блин, если б можно было домой свалить! Это ж сплошной экшн, без перерыва и завершения – ну, если не сдохнешь, тогда да, конец… Или мне так «везет»? Да, на Земле тоже «не сахар», тот же беспредел, понты и «понятия», но хоть живность тебя не норовит на меню пустить! А тут даже в сортир идут в полной боевой выкладке, ну, или со стволом как минимум! Н-да… Если бы не «панацея»… Я бы любой ценой отговорил бы родных следовать за мной! Но эта штука – шанс. Или через несколько лет у меня ТАМ никого не останется… А тут – поборемся еще!
     Я доел обед, причем последним – остальные не развешивали уши и лопали шустрее. И часа полтора простоял на обзорной палубе – рассматривая реку и наслаждаясь уже почти забытым чувством безопасности. Ощущение было очень ярким и даже чуть хмельным – я уже и забыл, как это, когда автомат воспринимается красивой и крутой игрушкой, а не инструметном повседневной необходимости вроде вилки или трусов… И до вечера читал флеху, книгу и лениво перебирал новостные каналы по телевизору – аж три программы принимались уверенно даже на реке.

Самоходная баржа где-то на Амазонке, кубрик, 34-е число 9-го месяца, утро.

     Сегодня мое плавание завершается. И хорошо, что так – без стрельбы, без скандалов и трупов. Полусонное плавное движение крупного корабля, почти без качки и абсолютно, стопроцентно спокойное – это почти счастье… Жаль, что даже самое хорошее рано или поздно заканчивается. Сегодня к двум часам мы должны прибыть в Волок. Часовая стоянка предполагает быструю выгрузку-погрузку, за это время я должен вывести свои машины на причал и озаботиться их дальнейшим сохранением. Вчера, полдня роясь в картах и справочниках, я окончательно решил начать охоту из Верхнего волока. По рассчетам, мне придется пройти всего около двухсот, ну двухсот пятидесяти километров до предгорий, правда, практически по сельве, но дороги имеются, и вполне приличные, как по местным меркам. Аж три – к рудниковым «кустам». А там, где их нет – есть уже и твердая почва, и растительность не сплошная… Еще через сотню километров можно приступать к охоте – а там, как повезет. На горном плато попробовать, если не выйдет – дальше в хребет забраться, жизнь покажет. Две машины оставлю в Волоке – не тащить же их в горы, да и зачем? Пойду на кемпере, «ранглер» подвижнее и проходимее в чем-то, наверное, но не оборудован для жизни и без холодильной установки – а это критично! Ну, и не бронирован хоть как – тоже неслабое преимущество грузовика. Да и привычнее мне кемпер, комфортабельнее, тут и говорить не о чем… Ну, это дело будущего, а пока – через час завтрак, а потом нужно погонять движки и вообще приготовиться. Жаль, что рука останется в гипсе, зато повязка на груди почти условная, Маргарита Николаевна только довольно кивала и говорила, что скорость заживления великолепная, хотя она и получше видала. И что уже сейчас я почти здоров, еще неделя и можно спокойно идти на стрельбище и вообще делать все, что заблагорассудится.
     После завтрака я убил пару часов на то, чтобы привести в норму кемпер. Ну, как в норму… вымыл пол, перекинул сумки с оружием в последний полусвободный рундук и протер пыль, где достал. Потом чуть погонял, с разрешения капитана, дизели всех трех машин, и посчитал подготовку техники законченной.
     Осталось подготовить себя. Жаль, но, похоже, камуфляжная куртка если и не пришла в полную негодность, то как минимум нуждалась в серьезном ремонте. Разодраный пулей рукав, дыры в груди, общая потрепанность производили удручающее впечатление. А ведь недешевая вещица, блин! Ладно, пока заменим новой из комплекта «для прохладного времени». Ботинки нормальные, штаны пока достаточны и легкие, на голову… А что тут на голову надевают – в дождь-то? Я, кажется, этот момент несколько упустил!
     Консультатцию по дождевой одежде мне устроили прямо на обеде, впрочем, ничего сложного в ней и не было. Разнообразные плащи, от штормовок до плащ-палаток, сапоги резиновые стиля «бахилы» в ассортименте, плюс иногда широкополые ковбойские шляпы – для пижонов. Ни в чем другом выйти под ливень нельзя – точнее, можно, конечно, но почти наверняка итогом будет воспаление легких или хотя бы простуда. С оружием тоже беда – ржавчина почти обеспечена, или надо стволы консервировать как следует. Любой образец, переживший сезон, без постоянного ухода, не под крышей или в герметичной укупорке, к работе практически непригоден. Ну, или после о-о-очень вдумчивого ремонта, разумеется. Кстати, именно из-за этого все большую популярность в этом мире набирают современные образцы оружия с полимерными деталями – геморроя при уходе заметно меньше. Да и легче они обычно, а морозов, при которых некоторые полимеры теряют пластичность, тут днем с фонарем! Другое дело – дома… Где-то читал, что при привычных, в целом, минус двадцати, рамку того же «глока» при выстреле на запчасти рвет… Не всегда, наверняка, но и одного раза достаточно… Но для тропиков – вполне надежное оружие.
     Я успел еще постоять на палубе, пару раз перепроверить каюту на предмет забытого и выслушать повторно перечень необходимых процедур и адресов от Маргариты Николаевны, а потом показался городок, и всем резко стало не до меня. Пока корабль швартовался, пока налаживали аппарель, пока трюмные готовили ворота – я скромно простоял у носовой надстройки, а после заскочил в кабину кемпера и по пандусу медленно сполз на твердый бетон пирса. Еще раз повторил – «ранглером». Норовистая зараза, резкая и шустрая, после грузовика! Чуть не сковырнулся… Пока дергался – корабль закончил погрузку, я, кажется, оказался самым габаритным грузом. Поэтому, видя мои мучения, «самурая» мне сняли носовым краном. Спасибо – а то, мало ли, как себя поведет поломанная машина? На берегу мне коротко махнули в сторону стоянки, корабль гуднул и двинулся дальше. В ответ с причала махали руками, из будки неподалеку тоже загудело, ну, и я бибикнул, на прощанье. Корабль начал разворот, а по дверке кабины настойчиво затарахтел кто-то из местных.
     - Что случилось? – я смотрел на мужика «в самом расцвете сил», только что барабанившего по двери, придерживая ту самую дверь так, чтобы ему не бабахнуло по башке. А он с подозрением смотрел на меня, потом недоверчиво уточнил:
     - Э-э-э… Алекс? Из последнего конвоя в Демидовск, да?
     - Ну, да, я это. – неподдельно удивился я. Вроде, не предупреждали меня, что здесь встретят. Ты кто, мужик?!
     - А что, собственно, вам от меня нужно? И, если не трудно – представьтесь, а то вы меня знаете, а вот я вас – нет. – я не старался грубить, но ситуация несколько напрягала. Мужик хмыкнул непонятно чему, откинул капюшон плаща и представился:
     - Участковый Заедов, Михаил Трофимович. Капитан сообщил, что «Ладья» нам пассажира везет, я вот и пришел поинтересоваться, что за пассажир, куда следует, да и вообще, чем дышит. Город у нас молодой, но достаточно большой уже, людей разных хватает, нас, в смысле государственных служащих, не так и много – так что стараемся заранее выяснить, кто чем дышит, и чего от него ожидать, соответственно. Ну, и помочь приезжим, если что, не без того – если оно для других не во вред. А ты… вы… как-то неожиданно совсем тут объявил…лись, перед самым сезоном. Кто-то знакомый есть? Да еще, вроде, прямо из госпиталя ППД, едва дырки заштопали, Рита врач хороший, разбирается… Вот и интересуюсь.
     - Понятно… Эта, как ее, «кровавая гэбня» в действии, вот. Так чем интересуемся, Михаил Трофимович? Я – действительно Алексей, ай-ди предъявить? И действительно – только что из госпиталя ППД, после перестрелки с… некоторыми уродами. А насчет «чем дышу», как вы выразились – так даже и не знаю, что ответить. И не мучайтесь, Михаил Трофимович – хочется «тыкать», так не стесняйтесь. У меня и так хватает проблем, чтоб еще и этим голову морочить…
     Мужик снова хмыкнул, потом переспросил:
     - А что с ранениями? Мне сказали, достаточно серьезные, чтоб не отмахиваться.
     - Да, неприятные дырки были. Николаевна дала адрес, к кому обратиться в вашей больнице. Но это лучше завтра, сегодня надо с жильем определиться попробовать, с питанием, ну, и подработку поискать на пару месяцев. Но это терпит, через неделю, не раньше, если что тяжелое физически.
     - А чего только на пару месяцев? – удивился Заедов. – Ты что, временно сюда прибыл?
     - Да, пока что наверняка временно. Дороги просохнут – я дальше двинусь. Есть планы, и пока что осесть где-нибудь не выйдет… А потом посмотрю, может, и вернусь. Или нет – как получится.
     - Н-да… Забавный ты парень. Еще и подработку временную ему… А ты что вообще делать умеешь? Судя по возрасту – разве что машиной управлять, да и то… Видел я, как ты «ранглером» съезжал! Прямо скажем, не айс. А землекопы в сезон не надобны, в основном. И еще – насчет жилья. Если немного денег есть – могу отвести к хозяйкам, у них дешевле выйдет, чем в гостинице сезон пережидать. Но если пожалуются – не взыщи, если тебя просто вышвырнут вон из города, хоть под дождь, хоть нет…
     Я подумал, потом переспросил:
     - И часто у вас так? Я имею в виду – вышвыривают? А то мало ли, на что и как эти твои хозяйки пожалуются! И насчет цен – сравнить бы хотелось, и условия, и цены… На крайний случай, я и в машине могу пожить, у меня тут достаточно удобно, но не хотелось бы, еще успеется. А насчет того, что умею… Ну, вообще я инженер-строитель. Бетон, арматура, фундаменты-крыши, немного проводку знаю, но только то, что видел, сантехнику опять же… Сам могу, могу покомандовать, чтоб попроще получилось. Ну, и с соответствующими бумажками знаком, хотя и не уверен, что тут это кому-то надо.
     Мужик задумался, потом кивнул:
     - Понятненько. Кажется, ты удачно заехал… Или нет, надо подумать. Насчет цен – гостиничный номер с душем и санузлом стоит двадцать пять карточек в сутки. Сам считай – тебе это будет около двух, а то и больше, тысяч, за весь сезон. Плюс кормежка, это еще примерно половина стоимости. Или больше – я твоих запросов не знаю. Есть другой вариант – две женщины, хотя – какие они женщины, девчонки сопливые, сдают часть своего дома. Их родители в прошлом году погибли, машину занесло в овраг, а там гнездо бандерлогов оказалось. Это местные обезьяноподобные такие, только чистые хищники, а не как на земле бабуины с гориллами. Порвали в минуту, и по рожку выпустить не успели… А девчонки остались одни, причем по возрасту уже такие, что самостоятельными считаются. Блин! Работают обе, но получается не очень. Точнее – на хлеб хватает, а на остальное не слишком. В этом году они затеяли часть своего дома сдавать под жилье, так у нас многие делают. С рудников народ приезжает, гостиницы кусаются, не смертельно, но заметно. Вот и калымят местные поселенцы, да. Только вот девки-то сами по себе, а народец на шахтах разный, как и везде, в общем-то. Могут и нажраться, и к бабам голодные, да и так – разные бывают…
     - А я, значит, на «всякого» не похож? – я насторожено смотрел на участкового. Вроде и неплохой человек, но прошлый тоже неплохим вроде был, пока не помчал меня своему пахану сдавать. Заедов пожал плечами:
     - Ну, на страшного уголовника ты не похож, к тому же один и вряд ли будешь себе соседа искать, чтоб деньги на двоих раскидать. Не выглядишь ты бедным. Одни шмотки на тебе приличных денег стоят, тут не ошибешься. Да и фургон твой – некоторые его за люкс посчитали бы, а ты нос воротишь. А с одним девки точно справятся, не истерички и не дуры вроде. И я буду рядом, если что. Дома у нас соседские, забор один на двоих. Родителей их я хорошо знал, дружили.
     - Это верно, сосед мне и даром не требуется. Но и бегать мимо девок в сортир не хочется, если честно. Да и вообще – комнату в доме как-то нет желания снимать, мне бы больше нормальное жилье подошло, типа флигеля какого или там мансарды… а?
     - О какие слова умные. Мансарда! Кстати, ты угадал – девки как раз флигель и сдают. Там у них и туалет с душем, и даже печка есть газовая, сам помогал ставить. Газ, правда, только в баллонах, но там недалеко заправка, даже пешком можно пройтись, в смысле, с баллоном на плечах. Зато водопровод свой, без проблем, вода постоянно, есть у нас маленькая водонапорная башня, хватает. Правда, от городских развлечений далековато, это только ехать, причем в ливень. Ну, и холодильник с телевизором, само собой.
     - Ладно, почти уговорил, если по цене сойдемся. Готовить себе я и сам могу, раз есть на чем… А машины мои есть куда поставить? Желательно не под дождем!
     - Фургон у меня под навесом поставь. А две легковые в гараж – у девок сейчас машины нет, и не скоро будет. – отмахнулся участковый.
     - Тогда – ладно. От больницы далеко?
     - Нет, машиной минут пять-десять. Но дорога хорошая, даже зимой проедешь легко…
     - Тогда поехали, посмотрим. Только я один, а машин три. Мне бы, кстати, «самурая» на ремонт определить. Есть тут хорошие мастерские?
     Михаил Трофимович кивнул:
     - Есть. Только это подальше, через полгорода надо ехать. А что с машинами? – поинтересовался он. Я пожал плечами:
     - А черт ее знает. На глаз – вроде амортизатор полетел, менять надо. Но это не точно, сам уже на корабле обнаружил. И вообще – посмотреть машины нужно, мне «ранглер» на хранение надо будет поставить, можно прямо сразу, а «сузуку» после сезона.
     Заедов остро глянул на меня, потом подумал и кивнул:
     - Ладно, с мастерской решим. Ты сейчас на чем поедешь?
     Я посмотрел на него, как на ненормального:
     - Куда? Если в мастерскую – то на кемпере «самурая» потяну, без вариантов. Если жилье смотреть – то могу и на джипе, хотя грузовик привычнее. Только куда ехать-то? Навигаторы, насколько я знаю, тут не работают пока!
     - Ну, если так, давай тогда дом посмотришь. Я и дорогу покажу, твой кунг пройдет, можно сразу на нем. А там видно будет…
     Я разблокировал вторую дверь и уточнил:
     - А остальные машины, пока кататься будем, не уедут без меня?
     Заедов помотал головой, забираясь в кабину:
     - Порт закрытая территория, тут так просто не выедешь. А я сейчас еще предупрежу, чтоб поглядывали, так что все нормально будет.
     - Тогда поехали. – кивнул я, заводя двигатель. Переход между кабиной и кузовом я закрыл, но даже вид кабины впечатлил пассажира:
     - Ну нифига себе машинка! Блин, и кондиционер стоит! Это чье хоть производство?
     - Да черт ее знает. – не стал изобретать новый ответ я. – По идее – нечто немецкое, кем-то вдумчиво доделанное. Привод на все шесть, кузов оборудован под жилье. Дом для путешествий…
     - Слушай, парень, это твое или родителей? Она же кучу денег стоит! – не успокаивался мужик. Я хмыкнул:
     - Моя. И все остальные тоже. Так получилось. – не стал распространяться я. А участковый, похоже, автофанат! Это полезно – он наверняка в курсе всех способностей местных автотехников. Но интересно – откуда все же такое внимание? Или это в Демидовске не повезло, а так тут люди нормальные живут? Ладно, будем посмотреть…
     Дорога оказалась довольно длинной. Ехали мы минут тридцать, из портово-складской зоны в общественную, потом в производственную, и в конце концов в жилую. Причем зацепили ее краем – влево уходили жилые дома, становящиеся все выше и теснее, даже пару многоэтажек заметил. А вправо, к реке, располагались частные участки, и маленькие, соток на пять-шесть, и вполне приличные, соток двадцать и более. Все это я разглядывал, съезжая по пологому спуску улицы к реке. Влево и вправо отворачивали переулки, в которых крутились дети, стояли машины и даже мелькала какая-то домашняя живность. И взрослые люди – то машина мимо проскочит, то из-за забора чье-то лицо выглянет на минутку…
     Поворот в переулок был достаточно широким, чтобы два, таких как мой, грузовика могли свободно разъехаться. Местные улицы вообще радовали своими размерами. Не удивительно, впрочем, народ тут предпочитает ездить на мощном и соответственно крупногабаритном транспорте, «городских мыльниц» не встретишь. Вот и строят с учетом, чтоб потом не переделывать. Третий от поворота участок оказался тем, что нам нужен. Я оставил машину на улице, возле въездных ворот, подхватил автомат и полез наружу, но был остановлен участковым:
     - Эй, погоди, Алексей! У нас на улице автоматы носить не принято! Пистолет – пожалуйста, а вот посерьезнее обычно дома лежит или на стрельбище. Оставь лучше в машине, в городе опасного зверья не водится.
     - Еще раз можно объяснить – нельзя, запрещено или только «не принято»? – переспросил я.
     - Ну, не сказать, чтоб запрещено… Никто не остановит и не заставит в сумку сложить, как орденцы делают в своем Франко. Но коситься будут, наверняка. Ну, сам понимаешь…
     - Тогда – пусть будет… пока. Дом посмотрим, заселюсь – тогда и посмотрим, если что, таскать или нет. Спокойнее я себя с автоматом чувствую, особенно в городе… Лупить куда попало не буду, не волнуйся. – подвел итог я.
     На этом, посчитав спор законченным, я выбрался из машины и захлопнул дверку, потом, дождавшись хлопка второй, кликнул замком и пошел к воротам. Заедов догнал меня (ему пришлось обходить капот грузовика) и буркнул:
     - Что-то мне уже не кажется хорошей идеей тебя в постояльцы сватать…
     Ворота производили вполне благоприятное впечатление. Мощные стойки из стальной трубы, этак двухсотпятидесятимиллиметровой, сами створки с рамами из тоже стальной, но квадратной трубы, полотно заполнено квадратными же прутьями, сваренными намертво, но даже с какой-то изящностью, с претензией на красивость. Забор тоже интересный, кирпичный, высотой с мой рост, даже чуть выше, и сложенный так, что отверстия в несплошной кладке все равно не дают прямого обзора на участок. Ну, это правильно – даже на Земле в тех дворах, хозяева которых озаботились глухими заборами, летом кажется, будто ты в сауне-душегубке, зимой же зуб на зуб не попадает. И это при том, что температура может даже чуть выше быть, чем за забором! Но нет движения воздуха, как в… гробу, что-ли… Михаил Трофимович постучал в калитку рядом с воротами, потыкал кнопку звонка, снова постучал. Я спокойно ждал – мало ли, может хозяев совсем нет дома? Однако через пару минут раздался звонкий женский крик:
     - Кто там хулиганит?! Сейчас дробью накормлю! Это ты, Колька?! Сказано тебе – проваливай, тебе не светит!
     - Я это, Ирка! – крикнул Заедов. – Жильца привел! Вы флигель свой еще сдаете, или уже успели найти кого?
     - А, извини, Михал Трофимыч! Я сейчас! – топот ног, лязг засова, калитка открывается. Действительно, девчонка… Лет двадцати (естественно, по Земным меркам), с дробовиком в руках, высокая, заметно выше меня, и вся такая крупная, из серии «слона на скаку… и хобот ему…». Не толстуха или мужеподобная тетка, а именно «дородная», высокая и крепкая девка, с пшеничной косой чуть не до пояса, сейчас перекинутой вперед. Дробовик с пистолетной рукояткой в ее руках смотрелся вполне на месте и довольно органично. Участковый, видя оружие, удивленно поинтересовался:
     - Чего это ты с пушкой по двору скачешь? Какой Колька? Федотовых младший? Опять буянит?! Я им займусь, потом расскажешь, чего хотел и что творил. А пока – вот тебе жилец, если сговоритесь, Алексей. Сегодня из ППД на «Ладье» привезли, я как раз дежурным был. Покажешь дом?
     Девушка внимательно посмотрела на меня и отрывисто буркнула:
     - Сразу предупреждаю – никаких попыток влезть к нам в койку! Если силой попытаешься – пристрелю! И вообще – никаких намеков и шуточек! Понятно?!
     Я не выдержал и расхохотался:
     - Ну и встреча! Ой, не могу! Слушай, может, сразу предупредишь – на постой беру только кастратов, пенсионеров и одиноких женщин?! Не, так мы точно не договоримся – я ж глаза завязывать не собираюсь, так что пялиться буду по-любому, а это уже намек или еще нет? Если вы такие перепуганные – так лучше не селите никого. Ну, или устраивайте на воротах проверку на наличие… инструмента преступления! Сразу предупреждаю – я ее точно не пройду! – я веселился, видя все больше краснеющую девушку и изо всех сил сдерживающегося участкового. Хозяйка покраснела так, что казалась уже какой-то экзотической индианкой, а не русачкой. Но, к ее чести, справилась с собой быстро и даже без жертв:
     - Извини…те. Я просто немного… Ну, это не к вам претензии, это просто у нас тут… В общем, вас это не касается! Проходите, смотрите жилье, пожалуйста. Может, кофе? – скороговоркой выпалила она, пряча за спину дробовик и отступая назад по дорожке.
     - Нет, от кофе меня скоро тошнить будет, даже от местного. – отказался я, входя в освободившийся проем. Я и дома никогда не был любителем кофе, предпочитая чай или компот, а тут, из-за его избытка в любом меню любого заведения, и вообще стал кофефобом. С ужасом иногда думая, где брать чай, когда закончатся бандитские запасы! Нет, там еще прилично было, я и десятой части не сработал, но все же…
     - Тогда давай…те смотреть жилье? – полувопросительно предложила девушка. Я согласно кивнул и потопал вслед за ней по дорожке к большому дому. За ней же свернул вправо по дорожке вокруг здания, прошел беседку из вполне земного вида виноградных побегов, повернул за угол и увидел предлагаемую альтернативу отелю. Н-да-а-а…На первый взгляд – не очень, даже очень… не очень.
     К дому кем-то толковым, скорее всего – отцом девушки, не слишком давно была пристроена мастерская. Мастерская добротная, с большим навесом перед домиком, этакой крытой верандой с полом из плотно пригнанных досок, на полметра выше уровня земли, верстаком под навесом, еще какими-то дополнительными приспособлениями, сейчас занимающими всю стену вдоль жилого дома. Навес плавно переходил в крышу пристройки, частью опираясь на стену, а частью на столбы все из того же дерева. Бревенчатая стена пристройки делилась почти надвое дверью, прикрытой противомоскитной сеткой, в американском стиле, в каждую сторону от двери продолжаясь метра по четыре. Вид у всего этого был на редкость утилитарный, нежилой, это как на каком-нибудь складе – пусть он будет и качественным, и ухоженным, и вполне себе капитальным – но с жилым домом не перепутаешь; масса деталей выдает, от неплотно пригнанных ворот со щелью над полом до намертво затянутого паутиной глухого окошка без намеков на форточки или открывающиеся створки. Вот так пристройка и выглядела – явно не жилой дом, скорее склад-сарай. Я скептически скривился, что не осталось неззамеченным девушкой:
     - Внутри все как положено, нормальный флигель! – торопливо выдала она. Участковый аж крякнул недовольно, но промолчал. Молодца, не лезет куда не просят! Я, раз уж так вышло, уже сознательно сморщил недоверчивую гримассу, но сказал нейтрально:
     - Тогда давайте посмотрим внутренние помещения. Вы же понимаете, мне предстоит переждать сезон дождей, и делать это я хочу с комфортом.
     Ирина проскочила вперед и открыла дверь. Кстати, дверь та еще, толщиной миллиметров сто, и дерево твердое. Такая дверка и виверна на какое-то время задержит! И пригнана довольно плотно, открывается наружу, нормально. Окно рядом металлопластиковое, тоже с москиткой и мощной решеткой снаружи, вставленной загнутыми концами прутьев в просверленные в бревнах отверстия. Солидно устроено, не сразу и гиена вырвет. И выскочить в окно, если что, не получится, да…
     За дверью обнаружился небольшой… ну, холлом это не назовешь, габариты и интерьер не тот, скорее тамбур, с тремя внутренними дверями. На стенке в углу вешалка-крючок – для верхней одежды, и под ней небольшая двухъярусная полочка для обуви. Все деревянное. Стены обшиты чем-то вроде вагонки, но чуть более качественной, щепок и отслоившихся заусенец не видно, дерево более плотное, наверное. За тамбуром направо, за еще одной монументальной дверью – большая комната. В ней деревянная же двуспальная кровать; солидный металлический шкаф с проушинами под навесной замок вроде тех, где хранятся на заводах различные слесарные принадлежности; еще один, но уже деревянный одежный шкаф; тумбочка у кровати; два стула и одно… кресло, хотя как бы не совсем, такая уютная штука с высокой заваленной назад спинкой и быльцами. Все это частично отгорожено от входа этажеркой, упирающейся в потолок и заставленной какими-то книгами, вазочками и прочими безделушками – получилось похоже на однушку-однообъемник в малосемейке, когда кухню с комнатой соединяют, ломая перегородку. В ближней к входу, большей части комнаты, кухонный шкаф, стол разделочный, плита, небольшой стол-тумбочка и дальше мойка, на шкафчике с дверками. Над мойкой еще один шкафчик, а в углу у двери большой двухкамерный холодильник – получается не очень удобно, за продуктами надо к самой входной двери ходить, но никуда его больше и не воткнуть, наверное. Напротив плиты стол, бывший, вероятно, раньше рабочим верстаком, такой монументальный и грубый, вплотную к этажерке, рядом три табуретки, на столе старенький телевизор, даже, кажется, подключенный к центральной антенне. На глухой стенке несколько полок, тоже не вышедших из рук краснодеревщика. На потолке квадратный светильник, еще что-то электрическое видно над кроватью. Возле кровати виднеется какой-то коврик, на столе скатерть и клеенка. Вот и вся обстановка комнаты, размером где-то пять на четыре метра. Стены, как и в тамбуре, обшиты вагонкой, дерево светлое и слегка зеленоватое.
     - А где… – я сделал вид, что стесняюсь назвать сортир сортиром. Девушка снова чуть покраснела (да что ж они тут такие скромные-то!) и выскочила в тамбур. Я выглянул туда и увидел следующую открытую дверь, ту, что напротив входной с улицы, поскромнее размерами, хотя и не менее могучую. Интересно, что тут водится, раз такие дверки ставят?
     За этой дверью нашелся вполне приличный совмещенный санузел – приличный с поправкой на обстоятельства, естественно. Что-то похожее я встречал на стареньких постсоветских курортах на Черном море – обычный туалет переделывают в душ путем замены смесителя в умывальнике на смеситель с душевым шлангом, и использования дренажной сетки в полу как воронки для слива душевой воды… тут это выглядело не так топорно, но очень похоже. Узкая комнатка, под одной стенкой унитаз (я уже было начал опасаться банальной дыры в полу, пронесло!), напротив чуть наискосок умывальни…чек, маленький такой, только руки помыть, дальше шторка на шнурке, сейчас отодвинутая, и висящий шланг с рассеивателем за ней. Пол цементный или бетонный, несколько раз покрашен хорошей, похоже, даже полимерной, краской. Над унитазом небольшой водонагревательный бак, литров на пятьдесят. По стене проложены трубы, и довольно небрежно, но смеситель у душа собственный. Дырка в полу душевой забрана мелкой сеткой из довольно толстых прутьев, отдушина в потолке тоже, возле умывальника маленькая полочка с куском мыла.
     - Н-да. – прокомментировал все увиденное я. Нет, в общем, меня подобный расклад вполне устраивал. Вопрос только, какую цену они заломят. Так что показывать свою заинтересованность никак нельзя – иначе на голову сядут! Кажется, угадал – Ирина открыла рот, закрыла, потом неуверенно выговорила:
     - Три с поло… две восемьсот! За весь сезон!
     Я пожал плечами:
     - Дорого. Сколько вы там говорили, Михаил Трофимович, номер в отеле стоит? Двадцать пять экю? То есть, я потрачу от двух до двух с половиной тысяч за сезон. Уточните, зачем мне нужно селиться именно у вас? Да еще и дороже?
     Девушка беспомощно посмотрела на участкового, прячущего глаза, и пробормотала:
     - Ну, это же за весь дом… Можно и еще кого-то поселить… Если надо…
     - Нет, селить мне никого не нужно... Девушка, я так понимаю, вы еще никогда не селили жильцов? – решил взять разговор в свои руки я. Она помотала головой.
     - Тогда давайте вы мне расскажете, что такого хорошего в вашем жилье, чтобы я согласился на явно завышенную цену. Какие еще услуги входят в стоимость, может, вы что-то подразумеваете как естественное, а я думаю, что за это придется платить отдельно, например. Или вы готовы скинуть цену до разумной?
     Девушка, покраснев при слове «услуги» до невероятного бурякового цвета, замотала головой:
     - Нет, цену… нужно столько… а что еще входит, я не знаю…
     Похоже, дела у сестер плохи, раз ей так отчаянно нужны деньги и при этом она почти готова на «услуги». Не мое дело, конечно, но… не по-человечески их давить как-то. Тем более, если я вселюсь, никого больше они уже не подселят. С другой стороны, и мне деньги не даром достались, блин, и дырки в моей шкуре тому подтверждение. А всех в этом мире я все равно не спасу… Но и пройти мимо… Так, Варано-Маньяк, думай, чего с них еще сбить. Хотя… идея есть. Вот только стоит ли ее реализовывать? А вот сейчас и узнаем:
     - Ну что, девушка, ничего в голову не приходит? – поинтересовался я несколько насмешливо. Ирина вспыхнула и грубо ответила:
     - Я с тобой спать не буду!!! Я тебе не какая-то…
     Я расхохотался:
     - Ну надо же! Я, если честно, имел в виду нечто иное… но мне нравится ход твоих мыслей! Это можно будет обсудить… позже.
     - А… что тогда? – растерянно переспросила выбитая из колеи хозяйка.
     - Господи, Ирина, ты сама-то в гостиницах когда была? – уже чуть раздраженно уточнил я, а когда увидел отрицательное мотание головой, вздохнул и предложил:
     - Давай присядем на кухне и определимся.
     Участковый, сердито поглядывая на меня, тоже устроился рядом с девушкой, я чуть оперся локтями на стол и заговорил:
     - Итак, со слов уважаемого Михаила Трофимовича (а нечего было на меня зыркать!), проживание в гостинице мне обойдется, вместе с питанием, примерно в три тысячи экю. Может, на пару-тройку сотен больше, не суть важно. За это в гостинице я получу: чистое белье, сменное каждую неделю, безопасность меня и сохранность моих вещей, раз или два в декаду уборку номера, насчет стирки я не знаю, и трехразовое питание прилично приготовленной пищей. Плюс возможность общения с разными людьми, может, интрижку с девушкой, может, мордобой – это в виде развлечений. Вы хотите две восемьсот за проживание. Все мной перечисленное входит в плату? Или после аренды комнаты начнутся требования доплатить за воду, доплатить за электричество, еще какие доплаты, и плюс все проблемы проживания за мой счет? Если да, то мне неинтересно. Плюс – домик неплох, конечно, но при этом достаточно простенький, что-то вроде бывшей мастерской, в которую добавили мебели, верно?
     Ирина почти всхлипнула:
     - Я… я не могу цену снизить… мне нужно не меньше двух тысяч восемьсот. А то, что вы сказали… помыть пол и белье поменять это без проблем! И стирку тоже! Вот только с готовкой… У нас с едой не так чтоб очень… Есть крупа и овощи немного, мяса мало. А готовить мы умеем!
     Я недоуменно посмотрел на участкового:
     - Не понял… Тут у вас что – охоту отменили как идею? Чего-чего, а мяса, сколько я тут болтаюсь, всегда хоть объешься! Ну, не все вкусное, но так чтоб никакого не хватало…
     Заедов и сам недоуменно смотрел на старшую сестру, видимо, он не был полностью в курсе положения сестер. Вот так-так…
     - Мы не охотимся, сестра мала еще, и оружие у нас так себе, машины нет. Страшно! А покупать – моей зарплаты недостаточно. Точнее – ни на что больше не хватает, только на еду и коммуналку… Ну, и на… – и она замолчала.
     - А теперь главный вопрос – на кой вам деньги? Если ответишь честно – могу предложить кое-что взаимовыгодное. Заранее успокойся – не постель. Но – я должен знать, откуда у вас проблемы и чем грозят мне и моему имуществу. Я так понимаю, денег тебе нужно больше, чем две восемьсот?
     Девушка всхлипнула:
     - Да! У отца обнаружился долг! Он взял в долг семь тысяч! У Бриневского, в банке. Я расписку видела, там записано. А отдать не успел… И мы не можем! А если до начала года не заплатим – там такие проценты нарастут… Уже продали ружье и мамины бусы – но мало! Они нас из дома грозят выгнать… – и девушка заревела. Я взглянул на участкового, тот озабоченно тер подбородок.
     - И что это значит? Кто такой этот Бриневский?
     - Да есть тут один. Сам по себе – никто. Но за ним стоит кто-то из Демидовска, вроде бы, даже Шмулович… А это серьезно. Там сильные деньги и связи… Даже если они подделали расписку, врядли удастся что-либо доказать. Хоть, вроде, у Шмуловича сейчас неприятности, да я не очень в курсе, какие, две недели болел, лихорадка, будь она неладна, и радиоузел сдох, как назло... Только слухами и пробиваемся, что речники расскажут, то и знаем. Так они сами мало что знают…
     Я чуть не подпрыгнул – надо же, как тесен Новый Мир. И тут эта крыса успела нагадить… Ну, это уже судьба, блин, иншалла, как арабы говорят! От уродов стоит избавиться, как можно быстрее. Интересно, меня сильно ругать будут, если… Так, это потом.
     - А что им нужно от девчонок? – снова спросил я.
     - Не знаю. – нахмурился Заедов. – Но ничего хорошего – точно. То ли их самих – если чичам продать, деньги будут солидные, а кто их искать будет, если они из города уедут? А может, дом их приглянулся, участок старый и в солидном районе – по нашим меркам… Или еще что.
     Я покивал. Потом спросил:
     - А всего вам сколько надо?
     - Еще почти пять тысяч. Это с процентами. Если за два месяца не отдадим – нарастет вдвое. – почти безнадежно ответила девушка.
     - А зарплата у тебя сколько? – поинтересовался участковый, похоже, для меня. Не верю, что он не знает…
     - Семьсот семьдесят. – так же тоскливо ответила Ирина. Я сморщился, потом мысленно махнул рукой – мне тут тоже помогли, и практически даром. Причем тоже чужие люди. Надо отдавать долги, мир тут слишком жесток для таких… И как они ухитрились такими…чистыми… детьми вырасти?
     - Так, все понятно. Сделаем следующим образом – я дам вам пять тысяч. Этими деньгами вы закроете завтра все долги, сколько их у вас ни есть, и пошлете всех кредиторов на… далеко, короче. А послезавтра мы съездим на охоту, только проводника бы надо. Идет?
     - А что взамен? – с покорностью в голосе спросила Ирина, глядя на меня с непонятной смесью чувств на лице.
     - Взамен… Взамен, помимо кормежки и прочего оговоренного, я оставлю у вас на лето две машины, ну и еще кое-какое барахло, мне пока ненужное. А вы внимательнейшим образом будете следить за их сохранностью и вообще… Согласна?
     Ирина смотрела на меня неверящими глазами, потом опомнилась и мелко закивала:
     - Да! Конечно! Только это не стоит аж двух тысяч… Вы шутите?
     - Нет, не шучу. Или ты не веришь, что у меня есть эти деньги? Так это зря, могу прямо сейчас рассчитаться. Михаил Трофимович, поможете сюда машину перегнать, а вторую вашим специалистам?
     Тот только молча кивнул, тоже рассматиривая меня… непонятно. Потом встал:
     - Идем. Я попрошу подъехать ребят прямо на пристань, оттуда и заберут машинку твою. А на второй приедем сюда. Устраивает?
     - Сначала объясни, как мы туда попадем? – не понял я. Участковый хмыкнул:
     - А это просто. Сейчас договорюсь, тут кое-кто собирался в город, вот и подбросят. Тебе в больницу надо?
     - Завтра. Сегодня я свободен, в принципе.
     - А насчет охоты ты говорил? – немного не в тему вдруг поинтересовался Заедов, когда я сидел на подножке загнанного ему во двор (действительно сосед девчонкам оказался, следующие ворота) грузовика и прикидывал, что мне нужно забрать прямо сейчас. Так и не решив, закрыл дверь и ответил:
     - А что, есть проблемы? Девка вроде сильная, косулю или антилопу разделает, а их и надо две-три от силы – им на полгода хватит со мной вместе. Я пока разве что стрелок, рука не позволит серьезно помочь.
     - Да наоборот. Я просто еще на пару недель относительно свободен, могу проводником поработать. Ну, и себе кого подстрелю, идет?
     Я кивнул, спросив для порядка:
     - На чем поедем?
     Вот тут участковый меня удивил:
     - Можем на моей, но туда много не войдет. Зато могу договориться взять грузовик и приятеля, но бензин пополам. На твоих гонять – только машины уродовать. Не заточены они у тебя под охоту, что фургон, что джипы. Так разве что, для себя и на пару дней… А у приятеля грузовик нормальный, можно на весь сезон затариться и еще на продажу добавить.
     - Согласен. – не стал ломаться я. – Какие стволы брать?
     - А у тебя еще и выбор есть? – удивился Михаил Трофимович.
     - Могу винтовку под натовский семь-шестьдесят два, могу из этого поработать (я погладил рукоятку А762, лежащего на коленях), есть и посерьезнее пушка, но нужно ли?
     - Неслабо. – признал Заедов – Тогда бери свою винтовку, для охоты на местное зверье самое то, и… завтра, часам к десяти, будь готов в дорогу. Ехать не так чтобы далеко, но провозимся весь день. Так что в больницу заскочи с утра, к восьми они открывают для посети