Авторам письма президенту РФ В.В.Путину
против клерикализации общества,
в поддержку и с благодарностью
Под покровом Солнечной Богоматери
Стойте в огненном столпе демократии.
С вами мысль Соловьева, Бердяева,
Святых плащаница неприкасаемая.
Слава бесстрашным русским ученым, не побоявшимся поднять голос против возрождающейся византийщины!
Почему мы воспеваем сегодня ученых, академиков, нобелевских лауреатов?
Потому что делают то, чего не может ни один теолог или праведный человек - не имея на то ни крепости, ни нобелевской `крыши', ни знаменитости, предохраняющей от ГУЛАГа, как в случае со Львом Толстым и Владимиром Соловьевым...
Потому что имеют мужество и трезвение, которого недостает иным общественным деятелям, заигрывающим с современными чиновниками от религии и верящим в популистские лозунги о "православных основах национальной культуры России".
Письмо академиков всколыхнуло общество и заставило его задуматься. Основы основами, но какие основы? В чем они?
Неужели в том сокровище русского православия, чтобы поп-богослов указывал министерству образования, какую теорию следует преподавать в общеобразовательных школах, попирая конституционный принцип разделения церкви и государства?
Неужели православность в том, чтобы выстраивать новую систему тоталитарной идеологии, одно учение объявляя `единственно верным', а последователям всех остальных, как во время оно, навешивая ярлык `идейно чуждых', `наймитов' и `клевретов'?
Неужели соответствует духу православия разжигание все новых конфликтов в обществе - то через `охоту на ведьм' в лице `тоталитарных сект', к коим относят любые взгляды, неугодные РПЦ, хоть бы за ними стояла вековая традиция; то через `обезьяньи процессы', обличающие вопиющее невежество их инициаторов и выставляющие нашу страну на международное посмешище?
Неужели Серафим Саровский, именем которого лицемерно прикрываются наши новые иезуиты, благословил бы громогласную церемонию освящения ядерного оружия?
У любого нормального человека, даже далекого от религии, это вызывает законный шок и недоумение. Не надо быть богословом семи пядей во лбу, чтобы ужаснуться идее `освященной' атомной смерти. Ничего кроме гнева не вызовет она у истинного христианина - ведь сказано в Нагорной проповеди: сынами Божиими нарекутся миротворцы (Мф. 5:9), а не разжигатели религиозных войн и освятители боеголовок. Но где, спрашивается, православная совесть тех, в чьем уме вера прекрасно совмещается с подобным цинизмом?
И если сегодня все это сходит с рук, и государство в упор не замечает той опасности, которую таит новая `симфония' для российского общества и для всего мира - слава тем, кто не побоялся открыто задать вопрос: `Доколе?!'
Правдолюбцы-ученые, цвет русской интеллигенции, поступили более духовно и свято, чем так называемая "православная общественность", готовая даже черное объявить белым, если это полезно для властолюбивых устремлений Московской патриархии.
В ответ, вестимо, последовали потоки обвинений... Ну да `блаженны гонимые за правду' (Мф. 5:10). Небо рукоплещет им.
Хотелось бы сказать в утешение достойным академикам, авторам `Письма десяти', и тем, кто поддерживает их: не верьте злым языкам, обвиняющим вас в `воинствующем безбожии' и `вражде против религии'.
Не во вред, а на пользу - и не только религии, но и всему обществу - направлено выступление против псевдодуховности и псевдорелигиозности. И церковь, претендующая на монопольное право судить всех и вся - пусть будет готова, для своей же пользы, услышать нелицеприятный суд в свой собственный адрес.
Правильно указывает ортодоксам профессор Сергей Петрович Капица (если из духовных больше указать некому): `Наука развивается, а религия стоит на месте. Как же так?'
Поспешим успокоить вас: истинная религия не умерла, а совершает положенный ей прогресс - прогресс в любви и святости, в постижении премудрости Божией. Истинно верующий никогда не встанет на путь диктата, силового давления и политических интриг. И если некая церковная организация планирует осуществить подобное во всегосударственном масштабе - законная причина, чтобы не только духовные люди, но и все общество встревожились и дали этому отпор.
Как в науке идет борьба с оболванивающими лженауками, так и в религии идет вечное противостояние истинной духовности с лже-религиозностью.
Да не покажется вам странным, но есть нечто глубоко общее в идеалах истинной науки и истинной веры. И там, и здесь во главе угла - человек: свобода и достоинство его разума, примат его бесконечной перспективы совершенствования. Религия пользуется иными ключами, открытыми ей. Получая духовные откровения, совершая интроспеции во внутренние глубины человеческого существа, она раскрывает божественный потенциал человека, улучшая и о-добряя его.
Вера в Бога неотделима от веры в человека, от уважения к человеку. Совершенным и божественным становится он не через формальное поклонение храмовым алтарям и не через баранье следование очередной мессианистической доктрине (всегда чреватой инквизицией и крестовым походом). Божество в нем проявляется через реализацию потенциала духовной совести, через благородство, мужественное стояние в правде, доброту, премудрость, орлиный полет мысли, девство тела и духа, миролюбие и нестяжательство.
Для того и посылаются люди от Бога в мир, чтобы несмотря ни на какие препоны, чинимые дьяволом (князем мира сего), достичь раскрытия в себе этих божественных качеств. Такие люди украшение земли. Им принадлежит Царство Небесное - ведь оно, по словам Христа, `внутри вас суть'.
И когда церковь перестает во множестве рождать подобных `малых Христов', когда вместо этого она начинает действовать методами устрашения, `промывки мозгов' и авторитарной власти - она уже ни к чему не годна, словно соль, переставшая быть соленой.
Ученые восстают против библейского шестоднева и диктата РПЦ МП...
И правильно делают!
Зададимся вопросом: откуда вообще взялось такое противостояние?
Ученым предъявляют `воинствующий атеизм' и новые `гонения на веру'... Полноте, окститесь! Правильно возражает клеветникам нобелевский лауреат, академик В.Л.Гинзбург: `Давайте не путать атеизм и воинствующий вандализм, воинствующий идиотизм'. Воинствующий вандализм, воинствующий идиотизм проявляют сегодня как раз неуемные клерикалы, развязавшие целую кампанию клеветы против блестящих российских интеллектуалов, у которых чести и совести побольше, чем у иных `преосвященнейших' митрополитов.
Является ли врагом Богу честный атеист? Ответим, положа руку на сердце: нет, не является. Не от Бога ли в человеке сокровенная свобода совести, право самому делать выбор, какие взгляды исповедовать? И то, что иной не желает верить в библейского Бога - как ни парадоксально, в большей степени подчас на совести церкви.
Какого Бога проповедуют воинствующие ортодоксы? Сотворил мир в шесть дней; сотворил человека из праха земного... Требует поклонения, ошарашивает чудесами, угрожает судом... Вечно попрекает `первородным грехом' - а тут уж рукой подать до нечистого на руку батюшки, без чьей индульгенции не видать тебе спасения...
Человек в такой `системе координат' - нечто бестолковое и жалкое. Где ему дерзать духом и разумом. Ему бы всю жизнь поклоны бить да под епитрахиль на исповедь ходить. И единственная узда для грешника - `Закон Божий'.
`Если Бога нет, то все дозволено', - некогда изрек Ф.М.Достоевский, дав тем самым `непобиваемый козырь' в колоду клерикалов. Но позвольте - оказалось, если Бог есть, тоже все дозволено: и инквизиция, и аутодафе, и гонения на инакомыслящих, и стукачество, и палачество, и ядерные ракеты... Все это охотно благословляют церковные `государственные умы', о чем свидетельствовала и свидетельствует история.
Что же это за Бог такой, что подобное позволяет?! - воскликнет праведная душа и отшатнется от веры в такого Бога...
И тем самым окажется ближе к истинному Божеству, чем лукавнующая церковь.
Если задаться вопросом `чего, собственно, хотят ортодоксы?' и заглянуть во внутреннюю их кухню - останется лишь ужаснуться. Культивируют религию буквы (при `80% православных' среди российского населения едва ли 3% живут по евангельским нормам, в то время как лицемерие и стукачество в приходах процветают и не считаются грехом); спорят с государством о материальных ценностях, не ими нажитых; всюду являют себя как `хранителей морали и нравственности', хотя в народе идет молва о гомосексуализме в монастырях, поповском сребролюбии и тесной дружбе `батюшек' с криминальными авторитетами; объявляют себя чуть ли не единственными `авторами' многонациональной российской культуры - однако в чем их нынешнее `культуртрегерство'?
Письмо группы ученых заставило общество посмотреть в корень. И открылось, что под разговорами о духовности и культуре кроется примитивное, безбожное рвение к власти.
Увы, в наше время вновь исполняются слова Христа: на Моисеевом седалище воссели книжники и фарисеи (Мф. 23:2). Общество пребывает под гипнозом золотых ритуальных чаш, `длинных воскрылий' и `первенствующих мест в собраниях', не обращая внимания на то, что оставлена `наибольшая заповедь в законе': возлюби Господа всей душой и возлюби ближнего, как самого себя.
Не потому ли отходят люди от веры и предаются всевозможным оккультным суевериям, что церковь утратила свое главное сокровище - праведность и святость?
Когда есть любовь к Богу - позволит ли она святить ядерные боеголовки, способные уничтожить мир адским пламенем? Когда есть любовь к ближнему - допустит ли она авторитарность, двойную мораль, подковерные ходы? И чего стоят современные дорогостоящие богослужения и церковные ордена, если в обществе не прибавляется любви?
Вот о чем следовало бы печься самозваным судителям и управителям народа, а не о своем праве диктовать Академии наук, как ей заниматься наукой.
Есть тайна, о которой старательно умалчивает официальная церковь, тем самым бросая черную тень на само понятие религии. Есть два образа веры и два образа Бога.
`Почему Российская империя, где православие было государственной религией, а Закон Божий - обязательным предметом в гимназиях и реальных училищах, все же не избежала трех революций и воинствующего безбожия в государственных масштабах. И почему чуть ли не поголовное (если верить некоторым социологическим опросам) возвращение российского народа в лоно православия не привело к усилению морали в обществе?' - задается вопросом совестливый В.Л.Гинзбург.
Ответ содержится в проклятом наследии византийщины, вернуть которое на российскую почву тщатся (и, увы, не без успеха) фундаменталисты от православия. Проклятие это - в искушении церкви государственной властью.
Христос устоял против этого искушения - последней, самой сильной атаки дьявола во время Его 40-дневного поста в пустыне. Христианская церковь ему поддалась. Начиная от эпохи Константина I, искусилась статусом официального государственного культа, а следом переняла и все прочие дьявольские атрибуты: право судить и приговаривать всех и вся, насаждение веры огнем и мечом, сребролюбие, ложь и насилие вместо нестяжательства, истины и любви...
От "растленной Византии", где "угас божественный алтарь" (выражения русского поэта и философа В.Соловьева) эта лже-вера перешла и на Русь, приняв уродливую форму имперской идеологии `Третьего Рима'. И финишировала страшным крахом, на многие годы ввергшим нашу страну в кровавый водоворот большевизма и сталинщины.
Нынешние горе-`православизаторы' российского общества, усиленно возрождая и насаждая новую (на самом деле, плохо забытую старую) имперско-православную идею, готовят повторение трагедии в еще большем масштабе.
Но да не будет!
В противовес этой модели была и существует традиция истинной христианской духовности. К ней принадлежали все святые (к слову, так же гонимые официальной поповщиной, что и средневековые ученые диссиденты). Именно она по-настоящему привлекала и привлекает людей. Этой традицией, стоящей на принципах любви и святости, и создано все по-настоящему драгоценное, что дала человечеству религия.
Судьба России зависит от того, насколько наше общество сумеет разобраться, где истинная духовность, а где ее политизированный, нечистоплотный и опасный суррогат.
В прямых планах Божиих - устроение иной церкви, иного образа веры. Не нового - изначально-христианского, аутентичного, не искаженного.
Когда в XIX веке в Европе начались `обезьяньи процессы', премьер-министр Великобритании Дизраэли заметил: `Какой вопрос поставлен ныне перед обществом? Что есть человек - обезьяна или ангел?'
По одну сторону баррикад были тогда христиане, по другую - ученые-дарвинисты.
Ныне ситуация изменилась... хотя вопрос остался прежний. По-иному расположились лишь силы на баррикадах.
`Что есть человек - обезьяна или ангел?' - вопрошают в один голос Бог и человеческая совесть. И проповедниками новой `обезьяньей теории' оказываются сплошь и рядом не кто иные, как ортодоксы-церковники, несмотря на весь свой ярый антидарвинизм.
Кем как не обезьяной (`обезьяной Бога') с религиозной точки зрения надо считать человека, чтобы отказывать ему в праве на свободную совесть, утверждая, что без батюшки-поводыря он способен лишь на зло и заблуждение? Чтобы полагать его бесправным `рабом Божиим', подсудимым небесного трибунала? Чтобы отрицать его способность построить достойное общество без "руководящей и направляющей" руки крепкого вождя и обязательной для всех догмы (а кто против - того в каталажку, как врага народа)? Но именно такие взгляды в последнее время демонстрирует и насаждает РПЦ.
И напротив, атеисты-ученые, отстаивая принцип свободы совести и верящие в прекрасный потенциал человеческого духа и разума, ближе подошли к последней, фундаментальной истине о человеке, открытой еще Христом.
Человек - носитель подлинно божественного потенциала, пусть и несовершенный, но в изначальных своих мотивах благородный и чистый. Чем бы он ни занимался, но голос совести, стремление к правде и способность любить в нем первичны, универсальны и абсолютны. А все остальное - род занятий и исповедуемые взгляды - лишь прилагается.
Когда-нибудь само собой снимется вековое противостояние науки и религии. Оно - всего лишь признак времени, свидетельство несовершенства нашего мира. Настанет эпоха, когда правдолюбцы будут столь же несомненно и опытно постигать проявления любящего и вечного Божества, как сегодня они постигают экспериментально подтверждаемые факты материального мира... Им воочию откроются божественные цивилизации прошлого, ныне не оставившие никаких следов, а потому доступные лишь духовной памяти и мистическому постижению...
Это будет совершенный мир, населенный преображенным человечеством.
Но сегодня, увы, властвует своего рода `лысенковщина от религии'. Всюду насаждая свои ограниченные представления - столь же далеко отстоящие от истинной веры, сколь религия отстоит от науки - она претендует на роль `единственно верного учения', подвергая остракизму всех несогласных. Если ее адептам удастся реализовать свои притязания, судьба России может быть весьма печальна, сколько бы ни кричали они о `патриотизме', `русскости' и `культурных традициях'.
Вот почему честь и хвала вам, благородные `подписанты', от наследников святоотеческой православной духовности! Вы не побоялись во всеуслышанье воззвать к правде - нет, не к `карающей руке большого начальника', как вам приписывают злопыхатели. Вы апеллируете к живой совести человеческой, к самому драгоценному, что заложено в нас свыше. Благодаря вашему обращению всколыхнулось общество, впервые всерьез задумавшись о том, какую веру оно желает видеть в России: веру святых бескорыстных подвижников, или веру фарисеев и религиозных чиновников.
Своим шагом вы засвидетельствовали перед лицом Бога и мира, что в России по-прежнему есть истинная интеллигенция, наделенная чуткой духовной совестью, способная смело и бескомпромиссно отстаивать принципы гуманизма и демократии.
7