# Антонина Продажная

Сергей Тамбовский

Лето, жара, берег Волги, не очень молодой, не совсем богатый и не слишком удачливый человек, выполняющий на досуге обязанности управдома, сочиняет детективную историю для журнала, но тут вокруг начинают происходить странные вещи...

Стоял июль, жара была под 30 градусов. Почти отвесные солнечные лучи били наискось как из пистолета-пулемета системы Дягтерева, жалюзи и белесые занавески только создавали видимость защиты, все вокруг медленно плавилось и растекалось. Иван Сергеич Буряков, временно без работы, но по инерции все еще председатель кондоминиума (что в переводе на понятный язык означает просто управдом) дома ?10 по улице Чернянской, сидел на кухне 8-й квартиры этого самого дома и пытался закончить детективную повесть о буднях преступно-милицейского мира. Повесть обещал пристроить в местный журнал 'Степь да степь' знакомый Ивана Сергеича, некий Антоха Павловский, широко известный в узких кругах алкоголик и интеллектуал. 'Врет, наверно', - тогда еще со вздохом подумал Иван, но согласился, потому что все равно никакой другой работы уже давно не подворачивалось. Срок был до послезавтра, объем 25 авторских листов, написано было меньше 10, поэтому Иван тупо глядел в окно, пытаясь отыскать там способ довести до конца сюжетную коллизию, с немалым трудом выстроенную в предыдущую неделю.

На кухне было не так жарко, потому что выходила она на северную сторону и буквально утыкалась в склон реки. Вообще дом ?10 был в своем роде достаточно необычным - построен он был в старинном районе Воздвиженской слободы на берегу реки, так что южная его сторона смотрела окнами на череду дебаркадеров с прогулочными пароходиками, а северная утыкалась в почти отвесную стену высокого правого берега. Чуть повыше на этом склоне стоял Воздвиженский монастырь, счастливо возвращенный в лоно церкви несколько лет назад, с соборами, монастырской стеной, надвратной церковью и духовной семинарией для лиц мужеского пола. И с колокольным звоном по поводу и без оного.

Иван Сергеич вздохнул, почесал в затылке и продолжил долбать по клавиатуре:


Продажная.

Часть первая. Тварь.


Полковник милиции Антонина Продажная с огромным трудом оторвалась от подушки, разбуженная звоном будильника. Давно она так не страдала от жары, как в эту зиму. ЖЭК топил яростно и отчаянно, как будто хотел отыграться за все предыдущие холодные зимы. Открытые форточки, окна и двери не помогали - жара преследовала Продажную по пятам, не давая покоя ни на минуту. 'Ах ты боже мой, как меня достала вся эта лабуда', - пробормотала спросонья Антонина, нашаривая под кроватью тапки, потянулась скрипя суставами, заехала при этом в бок новоприобретенному супругу Грязнюкову, ткнула по пути в ванную в кнопочку домашнего мастера, включившего CD-проигрыватель с потрясающей новой композицией "Уймись, крысеныш", телевизор "Грюндиг" с диагональю 38 дюйма, с экрана которого популярный диктор Татьяна Витькова горько жаловалась на свою тяжкую жизнь, СВЧ-печь, внутри которой стояла предусмотрительно заготовленная вчера яичница, компьютер, сразу же отославший нескольким адресатам электронные сообщения о том, какое сегодня настроение у хозяйки, и пылесос-автомат, аккуратно начавший чистить кухню и прихожую до немыслимого блеска.

Уже сидя в горячей ванне в стереонаушниках и с бокалом "Мартини", Антонина горько размышляла о превратностях судьбы, ставящей ей, самому блестящему аналитику прокуратуры Глюкинского района, столько препонов на пути к генеральскому званию. Взять хотя бы блистательно раскрытое дело о кастрюльном маньяке. Антонина вычислила кошмарного монстра, истязавшего свои жертвы при помощи 3-хлитровых кастрюлек, за какие-то неполные 8 месяцев, включив при этом на полную мощь свои потрясающие аналитические способности и сексуальную привлекательность. Неожиданно громко и противно зазвонил мобильник. Намыленной рукой Антонина потянулась к полочке под зеркалом и усталым голосом ответила - "ну кто там еще?"

-Ну кто там еще? - раздраженно спросил Иван, подойдя к телефону в зале, который своими окнами выходил на реку. - Узнал..., да..., конечно..., что, опять...?

Звонил сосед Алексей Пробкин из 3-й квартиры, тренер по пулевой стрельбе, человек редкой занудливости и хамства. Речь шла о том же, о чем и вчера, как впрочем и позавчера - о вредительской деятельности другого соседа, Петра Студнева, строящего в подвале дома магазин. Вопрос этот обсуждался с небольшими перерывами без малого полгода и относился к вечным вопросам типа "Есть ли жизнь на Марсе?" и "Доколе борзеть будут ГАИшники поганые?". То есть неразрешим был этот вопрос. Все документы у Петра на подвал были в полном порядке, все разрешения, включая пожарников, он выбил. Раньше надо было суетиться.

- Леша, ну сколько можно, нет у нас на него управы.

Слышимость в доме была хорошая, звук прекрасно распространялся по внутреннему дворику и из квартиры Пробкиных отчетливо слышался визгливый как циркулярная пила "Блэк энд Дэкер" голос супруги Алексея - Светы: "И скажи ему, что мы этого, блин, так не оставим! И передай ему, что, это самое, мы до верхов дойдем! И пусть он к нам не суется со своим магазином, блин! Ишь, загорать кверху брюхом вылез!" Иван глянул в окно - действительно Петр лежал на парапете реки с видом памятника монументальной пропаганды здорового образа жизни.

- Ну что вы в самом деле с утра с раннего... Да и дела у меня вообще-то... Хорошо, давай общее собрание соберем, только не сегодня, ладно? Вот кстати и скажи всем в своем подъезде... Что значит не можешь? Времени нет? Со мной значит по полчаса у тебя есть время об одном и том же талдычить, а тут сразу оно куда-то девается? Ну в таком случае и я тоже занят!

Иван с лязгом положил трубку на рычаг. Телефон жалобно тренькнул и немедленно зазвонил снова.

- Я же тебе все уже сказал! А... это ты, извини, обознался, богатым скоро будешь.

Звонил другой сосед - столяр-мебельщик Николай, но звали его исключительно по отчеству - Григорьич. Одновременно же зазвонил дверной звонок.

- Подожди, дверь открою.

За дверью медленно покачиваясь из стороны в сторону стоял как обычно весь сизый и бухой Витек, слесарь из 5 квартиры, человек в общем и целом неплохой, мастер на все руки и остроумный собеседник, правда в трезвом состоянии.

- Здорово, Витек, нету у меня взаймы, - без риска ошибиться предупреждающе выстрелил Иван. По другим проблемам Витек обащался к нему, как и ко всем прочим, крайне редко. - И не проси, на мели я.

- Иван, эта... червонец всего...

- А ты у Петра попроси, вон он перед домом загорает, он у нас богатый.

- Не дает он, зараза, смеется только...

- Как смеется?

- Ну противно так... гы-гы-гы... до завтра только, Иван.

- Все равно ведь не отдашь. Нету, сказал.

- Иван, эта, загнусь я, вишь синий уже весь...

- Не загнешься, что тебе впервой?

- Иван, я эта, с крыши упал, крышу вчера на соседней улицы крыл и поскользнулся, во руку чуть отрезали, - и Витек сунул Ивану под нос забинтованную по локоть правую руку.

- Высокая крыша-то была?

- Не больно и высокая, метров 5, но больно-о-о... Иван, как человека прошу.

- Черт с тобой, держи, - Иван с отвращением вытащил из кармана мятый червонец, дал его Витьке в здоровую левую руку и захлопнул дверь. Из комнаты раздалось глухое кваканье. - Ёлы-палы, забыл про телефон, - подумал Иван.

- Чего надо, Григорьич?

- Чего надо, чего надо. Денег, чего же еще. До получки.

- Да вы что, сговорились все что ли? Я же без работы хожу второй месяц, откуда я на вас на всех напасусь? Не умею я их рисовать. И вообще занят я.

- А... ну тогда ладно... я подумал почему-то, что ты выручишь. Тогда у Студнева пойду попрошу что ли. Вон он с утра брюхо греет. Не хотелось конечно, после того случая с гаражом... Но делать нечего. Извини, Иван.

- Да чего уж там. Правильно, у Студнева спроси, он весь наш дом с потрохами купить сможет, - Иван снова с лязгом кинул трубку и с решительным видом сел за компьютер.

- Иван! - раздалось на этот раз из окна. Иван высунулся по пояс через подоконник - из окна соседней 7-й квартиры торчала голова Сергея Тришкина, майора таможенной службы, небольшого коротко стриженного крепыша с неподвижным зверским, приобретенным надо думать на государственной службе, выражением лица.

- Дай взаймы...

- Нет у меня ничего, безработный я!

- Ты не понял, денег я тебе сам могу дать, надо?

- Спасибо, может завтра. Извини, у меня что-то сегодня все взаймы просят. А че надо-то?

- Домкрат, я свой на днях сломал.

- Держи ключи от машины, - Иван кинул ему связку ключей на брелке, машины их стояли рядышком перед домом. - В багажнике лежит, потом только не забудь закрыть.

- Спасибо, друг.

Иван в сердцах пнул ни в чем неповинного кота Мурзика, валявшегося на коврике перед плитой, вынул из холодильника запотевшую бутылку "Камского" и уселся за детектив с твердым намерением больше не подходить к телефону, дверям и окнам.


Продажная.

Часть вторая. Шкура.


Третий час полковник Продажная, генерал Неподкупный и капитан Задрищенко на изношенной ручной дрезине гнались за уходящим поездом Москва-Тамбов, на подножке последнего вагона которого уходил от погони мерзко ухмыляющийся садист и маньяк Наддув Шершавов. Раскрасневшаяся и растрепавшаяся от азарта Продажная убирала чуть полноватой, но от этого еще более прекрасной и соблазнительной рукой пряди волос, непослушно ниспадающие на ее взволнованный лоб, колышащиеся плечи, нервно вздымающуюся грудь. Короткая форменная юбка едва прикрывала удивительно гармоничные бедра в ажурных чулках от Пако Раббани, купленных Антониной на премию за поимку особо опасного убийцы, терроризировавшего администрацию главы государства. Ажурное белье от Калвина Кляйна мелькало то в вырезе короткой фирменной юбки, то в глубоком откровенном декольте фирменного кителя, сшитого на заказ в секретном ателье Министерства иностранных дел по личному распоряжению министра, питавшего тайную страсть к нашей героине.

- Капитан, наддай еще, родной, уходит! - взволнованно вскричала Продажная.

- Слушаюсь, товарищ полковник, - отвечал ей Задрищенко по всем правилам - по стойке смирно и с отданием чести.

- Эх, Тоня, - вздыхал генерал Неподкупный, поправляя табельным пистолетом медаль "За отвагу на пожаре", - скинуть бы мне годков этак сорок, уж я бы показал, на что способны сотрудники прокуратуры. Уж я бы тогда ух...

Что бы тогда сделал генерал, осталось так и непроясненным, потому что слова его потонули в паровозном гудке, перемежающемся грязной руганью садиста Шершавова.

- Уйдет, ведь, уйдет, гнида, капитан, стреляй по колесам.

Раздался резкий хлопок выстрела, сопровождаемый звоном разбитой бутылки...

За окном кухни, выходящим на замусоренный монастырский склон, раздался натуральный выстрел. Перепутать его с чем-то сложно, разве что с хлопком из выхлопной трубы автомобиля, когда бензин дерьмовый зальешь, но на 45-градусном склоне автомобили у нас пока не ездят. Иван подошел к окну - напротив, на расстоянии максимум 5-6 метров стоял парнишка из соседнего дома, один из двух рыжих братьев-близнецов, по именам их никто сроду не звал, а откликались они на простую кличку Рыжики. Оболтусы и раздолбаи были эти Рыжики, в школу через два дня на третий ходили, слонялись по Чернянке без дела и еще тащили все до чего дотянуться могли. У Ивана с ними были не слишком, скажем так, нормальные отношения, как-то раз он застукал одного из Рыжиков, когда тот пытался залезть в гараж Григорьича, а тот отомстил, вызвав однажды от имени Ивана службу по отлову собак, чтобы отловили, значит, Тузика-Рейтузика, добродушного кудлатого пса, любимца всей округи. Собачку соседи с боем отстояли, а Ивану потом месяц пришлось от грязи отмываться да доказывать, как он животных любит.

Так вот, в руке этот Рыжик держал большой черный пистолет, и целил его прямо в Иваново лицо. Слова у того сразу застряли где-то в глотке, наружу вырвалось только подобие сдавленного мычания - Ы-ы-ы-у-у-у-а-а-а, следом практически одновременно Иван мешком рухнул на кафельный пол кухни, и прозвучал еще один выстрел, зазвенело окно, заложило уши. Дальше была тишина. Иван обалдело полежал минутку на полу, ощупал руки-ноги и голову, вроде ничего не повреждено, колено только заныло от удара о кафель. Ну ё-моё просто какое-то, в своей родной квартире скоро замочат, такого даже от Рыжиков я не ожидал, крыша что ли у него съехала от безделья.. И пистолет, пистолет-то он откуда взял, паршивец, надо разобраться.

Надо ли говорить, что все глубокие мысли о детективной повести, так удачно пришедшие на ум Ивану, немедленно улетучились. Попиши тут чего-нибудь, когда в тебя из нагана палят. Выглядывать в окно Иван сразу не стал, черт знает, что там на уме у этого малолетнего придурня, подполз к стоящему в дальнем углу кухни трюмо, вытащил из тумбочки маленькое зеркальце супруги, тем же путем приполз обратно к окну, поднял зеркальце в вытянутой руке и попытался разглядеть в него, что там за окном происходит. Обзор был маленький, ни хрена не видно, но все же то, что склон чист, Иван сумел разглядеть. Он осторожно приподнялся, заглянул сбоку в окно - точно, убежал Рыжик, а пистолет оставил. Валялся он, большой и сизый, на битых кирпичах, которые монастырские ребята в изобилии скидывали вниз, у них там евроремонт келий похоже шел.

На стекле были две дырки от пуль - ровненькие и круглые, с трещинами по краям, одна трещина почти до края стекла дошла. Ну еще этого не хватало, теперь и стекло менять надо. В милицию что ли позвонить, подумал Иван. Нет, все-таки сначала разобраться надо, в милицию мы всегда успеем. Тут грянул телефон.

- Да нет, показалось тебе, откуда у нас тут стрелять могут, - звонил еще один сосед, Андрей Городов, бывший конструктор в секретном ящике, не сумевший правильно вписаться в изменившуюся в стране обстановку и потому ярый сторонник коммунистов. - Это наверно опять Армен из соседнего дома свой драндулет заводил... Ну да, он еще иногда ездит...

Ни к чему, решил Иван, пока других впутывать, разберусь-ка я сам сначала. И пошел Иван разбираться.

Чтобы попасть на склон, надо было выйти на улицу, пройти квартал по Чернянке и свернуть в Монастырский переулок, который собственно и переулком-то не был, а представлял собой крутой подъем (или спуск, смотря с какой стороны идти) к воротам монастыря. Застроен был этот переулок старинными полуразрушенными домами, среди которых выделялась бывшая усадьба бывшего купца Волина, про нее ходили упорные слухи, что после революции тут некоторое время обитало ЧК. Слухи эти не были подтверждены официальными документами, но место и вправду было нехорошее, на памяти Ивана у развалин этой усадьбы сменилось аж четыре хозяина, но ни один не смог даже начать ремонт. Нет неправильно, последний из них, бриллиантовый магнат Саркисов, вывез машин пять мусора, после чего был взорван вместе со своим былинным шестисотым на окраине города. А дом как был, так и продолжал стоять с пустыми черными окнами.

В самом конце переулка высились недавно построенные новорусские коттеджи, в три этажа со встроенным гаражом, балконами, виньетками, башнями и всем что полагается. Классные домушки, чего уж там. жаль только жить в них нельзя. Строители, придурки, не удосужились грунт как следует проверить, фундамент заложили ленточный, а тут сваи надо было вколачивать, склон-то он весь подземными ручьями насквозь пробит. Вот и поехали дома, трещины в палец толщиной. Иван обошел эти особняки по узенькой тропинке и спустился на склон. Ох и завален же он был всяким мусором, не одно поколение, видно, сюда отходы жизнедеятельности сбрасывало, сколько же времени надо чистить эти конюшни. Как бы ноги не переломать, - думал Иван, спускаясь к своему дому со стороны монастырской общаги.

Пистолет был на месте, большой, серо-сизый, со ржавчиной на стволе и на рукоятке. Иван покопался в памяти, вспомнил учебу на курсах младших офицеров и выудил оттуда название - ТТ. Ну да, ТТ, времен отечественной войны, так, а вот эта хреновинка для вытаскивания магазина, так, что у нас с патронами? Магазин вышел со скрипом, правильно двух штук не хватает. И где только его раздобыл этот Рыжик? Ну ладно, потом додумаем, а сейчас надо к его отцу сходить, к алкашу этому. Матери у него сроду не было, а отец должен дома быть.

Иван тем же макаром вернулся на Монастырский переулок и зашел в первый дом - причудливой конфигурации, некоторые говорили - постройки архитектора Кизеветтера, с внутренним двориком, где белье обычно сушилось, с полуобвалившимися колоннами и всеми причиндалами здания прошлого века. Рыжики с папашей жили здесь на втором этаже. Иван долго стучал в обитую черным дермантином дверь, звонков тут отродясь не было, никто не открывал. Тогда он вышел обратно на улицу, зашел с противоположной стороны, со склона были прекрасно видны окна Рыжиковой квартиры - пусто, ну и хрен с вами.

Возвращаясь домой, Иван опять прошел мимо загорающего на парапете Петра Студнева. На приветствие - Здорово, Петро, - тот не прореагировал, да не очень-то и хотелось, хоть сгори тут, боров толстозадый. У подъезда топтался Миша Степанов, священнослужитель из монастыря, купивший квартиру в доме с полгодика назад.

- Привет, святой отец.

- Здорово, что это тут с утра, стреляли кажется?

- Да нет, Миша, тебе послышалось, кто у нас стрелять может, сам посуди, Рыжики может? - сказал Иван, изо всех стараясь, чтобы пистолет не слишком сильно выпирал в кармане штанов. - Ты бы лучше своим архаровцам сказал, чтобы они мусор под откос не кидали.

- Ну да, ладно, скажу, только они ведь мне не подчиняются. - Моргнул правым глазом и добавил. - пистолетик-то не носил так бы в открытую.

Иван поднялся к себе квартиру, на ходу соображая, что же ему делать дальше. Выкинуть пистолет уже не получится, спрятать его что ли? Ладно спрячу пока, а там видно будет, - решил он наконец после недолгих размышлений. Но куда - в одежный шкаф, в посуду, в холодильник? Не годится, слишком банально. В книги, в системный блок компьютера? Ну его, замкнешь чего-нибудь невзначай. В диван, в обувь, в газовую колонку? Тоже не то. А, вот - спрячу-ка я его в сортире.

Иван прошел в туалет, открыл настенный ящик, где между туалетных принадлежностей жены стоял ящик со столярно-слесарными инструментами, и засунул пистолет в одну из вскрытых упаковок из-под прокладок "Олвейз плюс".

- Хватит, пожалуй, с меня на сегодня приключений, сяду я лучше за свой детектив, а то не работа, а гонки с приключениями, - сказал в пространство Иван и прочно уселся за монитор, намереваясь провести за ним не менее трех часов.


Продажная

Часть третья. Любовь.


Лучший аналитический ум прокуратуры Глюкинского района Антонина Продажная сидела за своим столом в угловом грязном кабинете и тосковала... Так удачно начатое дело о мармеладном убийце (он всегда оставлял на месте преступления обертки от мармелада и обязательно фабрики 'Красный рассвет') забуксовало буквально на глазах и грозило перейти в категорию мертвых висяков -

- У-а-а-а, - донесся из джунглей протяжный крик. - Убили-и-и-и, зарезали-и-и-и!

Иван поднял голову от клавиатуры. С улицы доносилось протяжно-однообразное "Убили-зарезали", вдруг сразу завыли похоже все собаки, находящиеся в округе. Иван подбежал к окну в зале - рядом с Петром Студневым стояла на коленях его жена Лариса и громко выла. Не раздумывая, Иван пулей выскочил из подъезда. Петр лежал в той же позе, что и с утра, глаза были закрыты, в виске была маленькая аккуратная дырочка, с другой стороны из нее натекла лужица крови.


Тут все и закрутилось. Сначала участковый, потом оперативники, под занавес следователь. Все задавали одинаковые вопросы, заполняли одинаковые бумажки и производили одинаковые следственно-оперативные действия. Жена Лариса некоторое время продолжала выть, потом ее увели, потом увезли труп, потом разошлась и небольшая толпа, собравшаяся по такому случаю, не каждый день на Чернянке такие события случались. Потом самый последний следователь, представившийся капитаном Игнатьевым, изъявил желание пройти по квартирам.

- Так вы, значит, говорите управдом?

- Управляющий кондоминимума.

- Кхм..., кондо... чего?

- Товарищества домовладельцев.

- Мда..., ну пройдемте тогда что ли в ваш этот кондо... товарищество, проспрашиваем жильцов, может кто расскажет чего.

- А без меня никак?

- Пойдемте-пойдемте. Или вы отказываетесь помочь следствию? - уже с некоторой угрозой в голосе сказал капитан.

- Да нет... следствию я всегда... готов... - тупо ответил уже мало что соображающий Иван. - Пойдемте. В доме 8 квартир, жильцов я почти всех знаю, строили вместе этот ЖСК. Сейчас дома должны быть... наверно все, если только Портновы куда уехали... вроде я их сегодня не видел.

- Тогда пошли, по ходу дела будете пояснять, кто где живет. Подъезд у вас кажется один?

- Один.

- Черного входа нет?

- По проекту должен быть, но строители съэкономили.

Дверь в подъезд была закрыта на кодовый замок. Иван поковырялся в замке, открыл его и пропустил вперед капитана.

- На первом этаже 2 квартиры... на всех других тоже вообще-то. Первая квартира направо, живет там Степанов, дьякон вон этого монастыря, что сверху. С семьей - жена Ольга и двое детей.

Дверь железная, серая, с элементами отделки. Кнопка звонка в виде львиной головы, которую надо было повернуть. Дзи-и-инь.

- Кто там?

- Это я, Иван, управдом. Поговорить надо.

Открыл сам дьякон или как его там. Был он низенький, толстенький, с редкой бородкой, одет в спортивный костюм. Чем-то на президента Чечни Ахмада Кадырова смахивал.

- Здраствуйте, капитан Игнатьев, городская прокуратура.

- А-а-а, это по поводу сегодняшнего?

- Да, можно войти?

Степанов без слов повернулся и пошел в дальнюю комнату. Ивану с капитаном ничего не оставалось, как последовать за ним. Хм, подумал мимоходом Иван, не хило попы живут, с евроремонтом.

В дальней комнате расселись по креслам, после чего Игнатьев откашлялся и начал.

- Значит вы работаете в Воздвиженском монастыре?

- Ну да.

- Кем?

- Старшим архидьяконом.

- Это как?

- Отвечаю за хозяйство. В переводе на обычный язык - зам по экономике.

- Давно здесь живете?

- Второй год.

- Убитого хорошо знали?

- Ну как хорошо... здоровались. Дети вместе играли.

- С семьей его были знакомы?

- С Ларисой-то? Да так же примерно.

- Не было ли вас каких-либо неприязненных отношений?

- Между соседями вообще-то всегда что-то бывает... пролил он меня раз, а потом платить не хотел... Вот и все неприязненные отношения.

- Не замечали, Студневу в последнее время никто не угрожал?

- Н-нет, ничего такого.

- Может он с кем-то ссорился?

- Это да, если вам еще не рассказали, то он со всеми почти жильцами в ссоре был. Хотел магазин в подвале открыть, винный. А нам это, сами понимаете, даром не надо.

- А супруга ваша сейчас где?

- На службе. Дети тоже там.

- Та-а-к, - почесал в затылке капитан, - и последний вопрос, оружие у вас в доме имеется?

- Оружие? Огнестрельное в смысле?

- Всякое.

- Кинжал есть подарочный.

Кинжал висел на стенке, поэтому отпираться Степанову было бессмысленно.

- Кинжал - это хорошо. А еще?

- Был спортивный пистолет, воздушный. Но куда-то пропал в прошлом году, - сказал, подумав, Степанов. И тут же добавил: - Разрешения на него не надо.

- Если воздушный, то не надо. Что ж вы так пистолетами разбрасываетесь? Мало ли что.

- Сынишка заиграл. В войну. Патроны-то я спрятал, так они просто с железякой бегали.

- Больше ничего не было?

- Нет, больше точно ничего.

- Ну хорошо, Михаил... э-э-э...

- Игнатьевич.

- Михаил Игнатьевич. У нас возможно к вам еще вопросы будут, мы вас тогда вызовем.

- Хорошо.

***************************************************

Квартира напротив, ?2. Деревянная дверь, выкрашенная в больничный зеленый цвет. Раздолбанный замок. Видно было, что его вышибали, и не один раз. Звонка нет, есть только провод, ведущий к нему. Провод замотан синей изолентой.

- Здесь живет Виктор Монахов.

- Что, тоже из монастыря?

- Нет, просто фамилия такая. Живет один. Жена вообще-то у него есть, но ушла уже года два как. Пьет он.

Стук-стук. Шаги за дверью.

- Кто еще?

- Вить, это я, Иван. По поводу сегодняшнего.

- А с тобой кто? - спросил Витек, внимательно разглядывая лестничную площадку в глазок.

- Гм.., капитан Игнатьев, городская прокуратура.

- Ксиву покажи, капитан.

Игнатьев раскрыл красную книжечку. Дверь открылась. Витек был коренаст, черняв, с золотым зубом справа, припадал на левую ногу. Рука была забинтована.

В квартире был натуральный срач. Не убирались наверно полгода, из мебели присутствовал продавленный диван, облупленный во многих местах стол и два колченогих стула. Все.

Сели на стулья, предварительно сбросив с них засохшие остатки еды и бутылки.

- Та-ак, значит один живете?

- Дык... сами видите.

- А жена где?

- Ну... ушла жена. К теще и ушла.

- Давно?

- Угу.

- Где работаете?

- Ну эта... сейчас нигде. А в том месяце еще работал, в этом... как его... забыл, ООО какое-то, крышу мы ремонтировали.

- Значит строитель по специальности?

- Да какой строитель... так... все умеем.

- С убитым в каких отношениях были?

- Ну дык, в каких... ни в каких. Взаймы мне блин не давал ни разу.

- Значит в неприязненных отношениях?

- Да какой в неприязненных... жлоб он был, прости господи. А так хороший человек... наверно.

- Ну ладно, оружие в доме имеется?

- Да какой оружие... Тут и пожрать-то ничего не имеется.

Неожиданно следователь встал и прошел к одной куче в дальнем углу комнаты.

- А это что такое? - спросил он, поднимая одним пальцем за спусковую скобу старый проржавевший пистолет.

- А-а-а... да это ж рази оружие, это мы недавно старый дом ремонтировали, в подвале раскопал. Антиквариат.

- Какой дом?

- Вон там, в Монастырском переулке, мож знаете, дом купца Волина.

- Пистолетик я у вас заберу все-таки, а вы Виктор, э-э-э...

- Чего э-э-э?

- Отчество у тебя, Виктор, какое, - неожиданно перешел на ты следователь?

- Ну это... Федорович.

- Так вот, Виктор Федорович, ты уж не уезжай никуда из города в ближайшее время. И мусор хотя бы выброси.

***************************************************

Второй этаж.

- Направо квартира самого Студнева.

- А-а-а, туда мы наверно не пойдем пока. А налево?

- Алексей и Лариса Пробкины. Без детей.

Пробкины открыли без вопросов. Алексей был высоким и крепким спортсменом, голос имел хрипловатый, взгляд с наглецой, нос чуть сворочен набок. Бабам такие обычно нравятся. Лариса была на голову ниже, с черными завитыми волосами, с пышными формами и зазывно-блядским выражением лица. Мужикам такие обычно нравятся. Нашли они короче друг друга.

В квартиру Алексей капитана не пустил, беседовали на площадке, поэтому быстро. Ларисины попытки встрять успеха не имели.

- Что видели?

- Ниче ваще не видел.

- Что и толпу перед домом не видели?

- Некогда мне в окна смотреть.

- И про убийство не знаете?

- (с заминкой) Ну было чего-то.

- С покойным в каких отношениях состояли?

- Не состоял.

- Ничего подозрительного в последнее время не замечали?

- Не замечал.

- Огнестрельное оружие в доме имеется?

- (опять с заминкой) Ну еще бы оно не имелось, я как-никак мастер спорта международного класса по стендовой стрельбе. Все документы имеются.

- Ладно, мы вас возможно еще вызовем.

***************************************************

Третий этаж.

- Направо Васины, Николай Григорьич и Василиса Григорьевна.

- Брат с сестрой?

- Нет, муж с женой, отчества просто совпадают.

Дверь открылась сразу.

- Ой какой ужас, - с места в карьер начала Василиса, женщина средних лет и средней наружности. Волосы русые, лицо рябоватое, круглое. Выделял ее только разве что слегка хохляцкий выговор, они переехали из Белгородской области, там все так говорят.

Нового впрочем, ни она, ни Николай ничего не сообщили. Давали стандартные ответы. Замялись только на вопросе о неприязненных отношениях, все слышали, как Григорьич на той неделе грозился убить Студнева. Был правда он при этом в изрядном подпитии и ничего на утро не помнил. Причина же состояла в том же - Студнев собирался выбросить шмотки Васиных из подвала.


***************************************************

- Налево Портновы, но их кажется нет дома.

Дзи-и-инь.

- Точно нет дома.

- Телефон знаете?

- Городского у них нет. Вот мобильный у меня где-то записан.


**************************************************

Четвертый этаж, последний.

- Направо Тришкины, Сергей и Алевтина. Двое детей, но они у бабушки наверно. Алевтина наверно тоже, а Сергей с утра дома был, домкрат у меня занимал.

Дверь однако же никто не открыл.

- Ну надо же, уехали. На дачу наверно уехали.


***************************************************

- А налево у нас что?

- Налево я живу.

- Ну что же, зайдем. Чаем напоите?

- Ясное дело, напою... если осталось что-нибудь... Жена в деревне, знаете...

Чай быстро нашелся, более же Иван ничего предложить не смог.

- Значит один живете?

- Ну да, один.

- А вы хорошо жильцов знаете?

- Ну знаю...

- Кто такие вот эти, которых дома не было?

- Портновы... они это... предприниматели без образования этого... юрлица. Пара ларьков у них где-то. И автосервис вроде бы. Богатые люди. Общаемся редко, они все в разъездах. Ссор ни с кем кажется не было. Оружие... не знаю. Вроде на охоту ездил.

- А еще одни.

- Тришкины. Он таможеник, лет десять как. Она бухгалтер. Живут небогато, но и небедно. Оружие у Сергея есть, табельное, ПМ.

Неожиданно капитан встал и заинтересованно начал разглядывать дырку в оконном стекле, проделанную с утра Рыжиком. Следом что-то с грохотом обрушилось в сортире. Иван прохолодел, вспомнив про давешний пистолет.

- Что это там такое?

- Понятия не имею... плитка разве обвалилась.

- Значит плитка говорите? Пойдем посмотрим.

Это не плитка оказалась, а молоток, неизвестно как оказавшийся в сортирном шкафчике.


Капитан промуражил Ивана еще пару часов, таскал в отделение и заставлял подписывать многочисленные лиловые протоколы, отпустил он его только совсем уже под вечер, когда начали загораться синеющие фонари на фоне цветущих в изобилии лип. Иван, тяжело вздохнув и перекресившись 3 раза, что пистолет не обнаружился, на деревянных ногах прошел в свою квартиру, механически вымылся под душем (вода была только холодная, но он этого даже не заметил), автоматически поставил чайник на плиту и потянулся к шкафчику за бутылкой виски, припрятанной до удобного случая. И в этот момент зазвонил дверной звонок.

Иван аж подпрыгнул от неожиданности и пошел смотреть в глазок, кого там принесли черти. Черти на этот раз доставили дружбана Антоху Павловского, того самого, который сосватал ненаписанный еще иванов роман в местный журнальчик.

- Ну заходи, раз пришел, - открыл дверь Иван. - Между прочим мог бы и позвонить.

- Некогда было, извини, выпить есть? - без пауз выпалил Антон

- Как раз сам собирался, в одиночку. Вот виски осталось еще, вот консервов последняя банка, 'Дядя Ваня в томате'.

- Вот видишь, как хорошо, в компании-то оно лучше.

Разлили, выпили за здоровье и тут Антон вдруг вспомнил: - А чего пить-то собирался, проблемы?

- Угу, да еще какие, - ответил Иван и тоже без пауз вывалил на собутыльника ворох случившегося за день.

- Дааа, - протянул Антон, - тут явно без бутылки не обойдешься, давай-ка еще по одной и потом слушай мои советы. Если конечно нуждаешься...

Иван нуждался. Услышал он вот что:

- А дела твои, Ваня, хреноватенькие, да, - протянул Антон, крутя в пальцах рюмку, - готовься присесть на некоторый срок, да...

Иван аж поперхнулся, и сдавленно спросил:

- Это почему же так? Я ж не виноват ни в чем.

- А потому, Ваня, потому - нужен же ментам кто-то крайний, чтоб дело висяком не закончилось, ну сам посуди, кого лучше тебя найдешь? С убитым, этим... как его... Студневым ты конфликтовал? Еще как. Мотив стало быть имеется. Возможность у тебя была? Еще какая. Орудие убийства остается... где ты, говоришь, пистолетик-то спрятал?

Иван встал, прошел в сортир и открыл шкафчик.

- Здесь.

- Где, не вижу?

- Да вот же, блять, за прокладками...

За прокладками ничего не было.

- Та-ак, - протянул Антон, - а может и не было ничего тут? Может это твое это... воспаленное воображение нарисовало все?

- Ну нет, воображение конечно у меня есть, но чтоб такую хрень в деталях я себе внушил, это совсем уже чересчур... слушай, пойдем, покажу откуда он стрелял, заодно и домой к нему зайдем, пока меня не закрыли, а?

- Ну пошли, - лениво согласился Антон, - только еще рюмочку налей на дорожку что ли.

И со словами 'А с платформы слышен звон - это город Вашингтон' друзья вышли из дома, обошли кругом Монастырский переулок и залезли на склон, при этом Антон расцарапал в кровь левую руку и принялся ругаться горячо и громко.

- Здесь вот он стоял, - наконец объявил Иван, остановившись напротив окна своей кухни, - а туда вон пистолет бросил, - и показал вмятину на земле.

Антон внимательно все изучил и объявил вердикт:

- Да ни хрена здесь доказательством послужить не сможет - ну мало ли от чего эта вмятина может быть, химанализ все равно ведь никто делать не будет, а следы твоего мифического Рыжика, если и были, все равно мы их уже затоптали. Ну теоретически его пуля конечно могла пробить два стекла и попасть в этого, как его... в Студнева, но на практике это, извини, будет чистой воды фантастикой, а менты наши ей мало увлекаются, это я тебе как сын и внук ментов говорю...

- Ну хорошо, - хмуро согласился Иван, - пойдем что ли к Рыжикам еще зайдем, все равно по дороге.

Выбрались обратно на Монастырску, Антон при этом расцарапал и другую руку, и лаялся уже в полный голос, но к Рыжикам зайти согласился.

- Здесь вроде бы, - ткнул пальцем в облупленную дверь подъезда Иван.

Поднялись на второй этаж, позвонили в еще более облупленную (хотя казалось бы уже дальше некуда, но тем не менее) и когда-то выкрашенную синей краской рыжикову дверь. Как и следовало ожидать, никто не откликнулся. Иван надавил на звонок секунд на пять, снова без видимого результата, затем со злости пнул дверь ботинком. Дверь прогнулась и со скрипом открылась внутрь.

- Ну ничего себе, они не запираются что ли? - спросил сам себя Иван и продолжил уже Антону, - зайдем что ли, хуже уже не будет...

Внутри квартира напоминала помойку, на которую несколько лет свозили разнообразный и слабосортированный мусор пара мусороуборочных машин.

- А тут точно кто-то жил? - спросил Антон, ковыряя носком полузасыпанное ведро. - По-моему никого тут не было последний год точно.

Иван для очистки совести проверил кухню - там было все то же самое, что и при входе, только почти до потолка - и предложил Антону идти оттуда нахер.

----------------------------------------------------------------------------------------------


-Как здорово, что все мы здесь сегодня нажрались, - подытожил результат посиделок Иван, закрывая дверь за Антоном. И на всякий случай отключил городской и вырубил мобильный телефоны, хватит с меня этих бесконечных звонков. Потом подумал и выключил еще и домофон, мало ли кто припрется, объясняйся с ним. И сел за компьютер с твердым намерением закончить очередной кусок книги про гениального аналитика из прокуратуры.

Открыл свой файл и начал:


Сегодня с утра на календаре значилось 10 ноября, знаменательный день для всех работников внутренних органов вообще и гениального следователя Глюкинской прокуратуры Антонины Продажной в частности. Поэтому на работу она не пошла, сказавшись утомленной от поисков злого террориста Камаза Отходова, терроризировавшего весь район последние две недели, а встав попозже, послала дражайшего супруга Грязнюкова за полагающимся к праздничному столу ассортименту еды и напитков, как то: сыр бри и сыр пармезан, непременно итальянский, хамон Иберика, устрицы, буквально 5-6 штук, не больше, фуагры немного, пара бутылок красного вина, да хотя бы Луи Латур, ну там и для себя чего-нибудь, Гленморрет что ли какой с сигарами.

Перечислив список самого необходимого, Антонина открыла недавно подаренный ей министром внутренних дел ноутбук, затейливо инкустрированный уральскими самоцветами и стала пересматривать присланные ей поздравления с праздником. И тут вдруг блямкнул открытый Аутлук - наверно еще кто-нибудь поздравляет, зевнула Антонина, но сообщение все таки открыла...


И тут блямкнул Аутлук - опять наверно член предложат увеличить или заработать в интернете от тыщи баксов/час, подумал Иван, но окно таки открыл. Интересно, ведь если есть электронная почта, должен быть и электронный почтальон? Вот он поди и стучится в дверь...

Нет, это был не спам, в заголовке значилось 'я знаю, кто убил твоего соседа', адрес был как и следовало ожидать, незнакомый, а в теле письма красовалась коротенькая ссылка на видеофайл в файлообменнике. Больше ничего там не было. Иван немного подумал, а потом махнул рукой и открыл ссылку. Файл скачался и открылся довольно быстро, увиденное же сильно потрясло Ивана - там трясущейся и плохо сфокусированной камерой было снято его окно, очевидно с какого-то дебаркадера, их тут две штуки перед домом стоят. В окне смутно, но все же довольно отчетливо можно было разглядеть самого Ивана с пистолетом в руке. Длина записи была всего секунд 20, но Ивана и пистолет было видно достаточно для того, чтоб упрятать его за решетку лет на 5, если не на 8.

Вторично блямкнул Аутлук, Иван машинально открыл письмо - аноним с того же адреса спрашивал - 'Ну что, посмотрел? 5 тыщ баксов не позже завтрашнего вечера, иначе ссылка пойдет уже не тебе, а в ментовку. Если понял, ответь ОК'.


Иван трясущейся рукой набрал в ответном письме ОК и щелкнул кнопку 'отправить'. Буквально через полминуты свалился ответ: 'Как передать деньги, узнаешь завтра. До скорого'

Мысли отчаянно кружились в голове Ивана, не складываясь впрочем ни во что членораздельное, что делать, было совершенно непонятно - таких денег он не то что за день, а и за 3 года не собрал бы ни при каких обстоятельствах. Старенький Гольф, одиноко ржавеющий на заднем дворе в самом лучшем случае потянул бы на тыщу, квартиру продать, если б такая дурная мысль пришла на ум, во-первых за сутки не продашь, а во-вторых она все равно на жене значится, так что это отпадает. Ноутбук с мобилой... это даже не смешно. Занять у кого? Антон сам гол как сокол, а соседи только одалживать могут, а не в долг давать.

Ну что там еще? Пистолет - вдруг стрельнуло Ивана, вот его бы можно было загнать, хотя наверно он все же подешевле 5 тыщ-то встанет... к тому же он ведь пропал. Иван встал и нехотя поплелся в сортир, открыл заднюю дверцу и отодвинул в сторону прокладки - пистолет, сука, лежал на месте!

Совершенно уже обалдевший и ничего не понимающий Иван допил все, что там осталось недопитым после Антона, и лег спать не раздеваясь, утро, как говорят древние мудрецы, вроде бы должно быть мудренее вечера.

С раннего же утреца случилось вот что.

Ивана разбудил настойчивый звонок мобильника. Вот же черт, я же отключил его вчера, - чертыхаясь, подумал он, но ответить ответил, несмотря на незнакомый номер.

- Слушай меня внимательно, Ваня...

Голос был механический, как будто пропущенный через программу микширования, даже непонятно было, мужчине или женщине он принадлежит. Номер почему-то не определился.

- Кто говорит-то?

- Неважно.

- А что важно?

- А важно, дружок, то, что жить тебе осталось не более десяти минут.

- Как это...

- Так это. А если хочешь пожить подольше, слушай меня внимательно и делай что говорят, уяснил, екорный бабай?

- Д-д-да, - дрожащим голосом ответил Иван.

- Вот и славно. Первое - хэнд-фри у тебя есть?

- Зачем?

- Чтоб руки свободны были, идиот! И давай без вопросов, время-то тикает.

- Кажется был где-то...

- Ищи быстрее.

- Нашел... надеваю... готово.

- На лестничной клетке у тебя стоит доска, двухдюймовка кажется, быстро посмотри.

- Да, стоит.

- Тащи ее в дальнюю комнату, дверь за собой не забудь закрыть. На оба замка. Да, а перед тем как закрыть, напиши на бумажке... ну хоть "Буду вечером" и снаружи прикрепи. Сделал? ОК, дальше, возьми самую большую сумку, что есть. Взял? Пистолет спрятанный вытащи из прокладок супруги и клади туда.

- От-от-куда вы знаете? - начал даже заикаться Иван.

- От двугорбого верблюда. Туда же жратву из холодильника, вали без разбора, консервы тоже. Еще нож, обычный, потом консервный нож и ложку. Деньги наличные есть?

- Есть сколько-то.

- Тоже забери. Теперь... веревку попрочнее, фонарик, если есть, батарейки для него, если есть. Свитер, носки теплые, кроссовки надень сразу, штормовку. Да, ноутбук, надеюсь он у тебя заражен хоть немного. Кажется все... пистолет из сортира тоже возьми, пригодится. Да, все. Теперь... 4 минуты у тебя осталось. Бегом в дальнюю комнату, открывай окно. Открыл? Высовывай доску, должно хватить до склона.

- Сделал... а черт, на самом краю лежит. Это мне по ней идти что ли?

- Ну да, если жить хочешь. Давай, очень медленно, вниз не смотри... И сумку не забывай. И веревку привяжи к ручкам окна.

- Я попробую, - тихо сказал Иван и ступил на доску. Доска качалась и поскритывала, внизу было минимум 10 метров пустоты и залитый бетоном дворик.

- А может зря я это, - подумал Иван, переступая мелкими шажками, - поверил какому-то... неизвестно кому.

- Эй, Иван, чего молчишь, как дела?

- Щас, не мешай... раз-два-три-четыре... готово, перелез. Стой, если уж ты такой добрый, может денег мне на счет положишь, а то у меня там голяк?

- Итить-колотить, ну ты и наглец... ладно, брошу чего-нибудь попозже. Тащи доску на себя... так, и бросай ее, только не вниз, на склон. Тяни за веревку, чтобы окно прикрылось, хотя бы немного. Готово?

- Угу.

- А теперь ноги делай. К дому купца Волина, знаешь? Конец связи, я еще раз позвоню попозже.

Иван побежал вверх по склону, забирая вправо, спотыкаясь о мусорные кучи и корни столетних вязов, в изобилии торчавших в самых неожиданных местах. Сзади что-то кричали, слышно было неотчетливо, поэтому Иван и не оборачивался, ладно что не стреляли.

Дорога была недолгой, буквально через 2 минуты он уже стоял перед входом во двор усадьбы Волина - главный дом тут стоял справа, прямо и налево простирались хозяйственные постройки и помещения для прислуги, конюшня, разбитая в ноль оранжерея и все такое прочее. Все это, включая основное помещение, было заброшенным, грязным и заваленным разным мусором, в том числе строительным.

Иван встал в недоумении, что же делать и куда идти дальше, но тут вторично прозвенел мобильник.

- Ну что, добрался?

- Да, стою посреди двора. Что дальше-то?

- Иди прямо, видишь дверь на одной петле висит? Туда.

Дверь на петле имела место, цвета она была прошлогодней сгоревшей травы. Иван осторожно перешагнул кучу говна и вошел внутрь - внутри было то, что в общем-то и ожидалось, еще больше говна и еще выше мусора. В левом дальнем углу к стене был прислонен лист довольно толстого картона.

- Эй, ты еще там? - спросил Иван, - картонку что ли отодвигать надо?

- Молодец, сечешь фишку, - отозвался голос. - За картонкой есть лаз, высота у него не очень, но постарайся пролезть, тем более что выбора-то у тебя никакого нет. Картонку постарайся за собой на место поставить, мало ли что.

- А лезть-то далеко?

- Не очень, - лапидарно отозвался голос и отключился.

Иван все сделал точно, как было сказано - с трудом, но выдернул картонку из кучи дерьма, за ней действительно нарисовалась овальная дыра в кирпичной стене с неровными краями. Кирпичи видно было, что древние, современные не так выглядят, да и раствор, которым кирпичи соединялись, был явно не из этого и не из прошлого века, явно на яичном желтке замешан, так что держался насмерть, изломы проходили не по нему, а прямо по кирпичам. Дыра была темная и пыльная, видимость была пара метров, потом лаз сворачивал.

В этот момент в переулке совсем недалеко раздались возбужденные крики, что-то вроде 'Сюда, сюда он побежал, зараза!' и даже, по-моему, собачий лай - собаку-то они откуда взяли, подумалось Ивану. Но долго размышлять об этом было опасно, поэтому он быстренько нырнул в лаз и прикрыл его за собой. Постарался прикрыть, получилось не очень. Далее он включил фонарик в мобильнике (ну хоть раз пригодилась эта штука) и полез на карачках, вертикально там выпрямиться было нельзя, но и не ползком - двигался в полуприседе. Это было очень неудобно, голова и плечи периодически задевали за все подряд, к тому же ход пару раз менял направление, но примерно через 10 минут, начертыхавшись и оббив и порвав на себе все, что можно, Иван дошел наконец до конца лаза, здесь обнаружилась дверь. Дверь была деревянная, но оббитая по краям железом, петли тоже были железные, кованые причем, короче видно было, что дверь как и кирпичи явно прожила на свете не меньше пары сотни лет.

Иван потянул за кольцо, которое было на этой двери вместо ручки, дверь с противным скрежетом приоткрылась где-то на четверть, внутри замерцал огонек свечи.

- Ну что встал пнем, заходи, раз пришел - раздался тут женский голос.

Открывшееся помещение было достаточно просторным, выпрямиться по крайней мере позволяло, стены были оббиты досками, потемневшими от времени, пол был земляной и неровный, а в самом конце стоял грубо сколоченный стол и две табуретки, на одной сидела женщина, пригласившая Ивана заходить.

- Ну что, здравствуй что ли, Ваня, не узнаешь? - вторично подала голос она.

Женщина была не сказать чтобы молода и красива, но и уродиной она явно не была. Одета она была в камуфляж, не скрывавший впрочем ее достоинств примерно 3-го размера (как машинально прикинул Иван), на ногах имела полосатые кроссовки. Перед ней на столе стоял открытый ноутбук.

- Да как-то не очень... - протянул Иван.

- Ай как нехорошо, такими красивыми словами меня описывал, понимаешь, описывал, в такие щекотливые ситуации, понимаешь, заводил меня заводи, а теперь встретились, так он нос воротит.

- Так ты чего, Антонина что ли? - потрясенно спросил Иван.

- Ага, Продажная, героиня твоего мать его романа... ну что, нравлюсь я тебе, Ваня или как?

- Так это ты мне звонила что ли? - посидя немного в прострации, задал следующий вопрос Иван.

- Молодец, догадался правильно.

- А зачем?

- Ну как бы тебе сказать... родственные можно сказать чувства заставили - ты ж меня можно сказать породил, так что я можно сказать дочурка твоя, приемная или как там... ну как не порадеть папаше?

Сверху откуда-то капала вода куда вниз, не видно куда, но видимо в лужу, потому что каждая капля сопрвождалась звонким бульком. Вот под этом похоронный перезвон Иван с Антониной и просидели добрый десяток минут в гробовом молчании. Иван переваривал случившееся, Тоня по-видимому все уже сказала и передала пас на другую половину. Ноконец Иван собрался с мыслями:

- А мы где это собственно сидим-то? И зачем вообще здесь сидим, надо ж идти доказывать свою невиновность. И как ты сюда попала? И откуда узнала подробности дела? И кто собственно убил моего соседа Студнева?

- Не слишком ли много вопросов, родной? - вяло ответила ему собеседница, - выбери один какой-нибудь, на все сразу я не могу.

- Ну скажи для начала, где это мы сидим и зачем мы это тут сидим...

- ОК, слушай. Это старинный подземный ход, прорыли его лет 300 так назад монахи монастыря, который над твоим домом. Предназначался он для того, чтобы быстро и безболезненно свинтить, если что... если татары вдруг например или еще какие разбойники. Заодно здесь и хранилище для монастырских ценностей сделали, вон в том углу, можешь посмотреть, только там конечно ничего ценного давно не осталось. Другой конец подземного хода выводит на Гребешок, может еще и полезем туда, посмотришь. Я доступно объясняю?

Иван молча поднялся и пошел в указанном направлении, где там таилось монастырское хранилище, подсвечивая себе фонариком - дверь здесь и правда имела место, дубовая и древняя, обитая по контуру чем-то тоже древним и железным, а может бронзовым, вместо ручки было кованое кольцо. Он медленно потянул его на себя, рассчитывая на серьезное сопротивление, заржаветь же все должно было, однако результат оказался неожиданным, дверь легко и без скрипов распахнулась, открыв совсем уже темное помещение с низким потолком и какими-то нарами по периметру.

Иван вошел внутрь и пробежался фонариком по полкам, там лежал откровенный хлам и пыль, только в одном месте свет вдруг зацепил достаточно древнюю книгу типа фолиант. Книга была здоровая и тяжеленная, с металлическими застежками, дотащить ее до стола, где сидела Антонина, стоило ему довольно большого труда.

- Ну молодец, все испачкал тут, - с отвращением сказала Продажная, - сам будешь отчищать.

- Есть отчищать, - с энтузиазмом откликнулся Иван и открыл первую страницу. Шрифт был совершенно незнакомым, внизу красовался рисунок некого хитрого устройства, сразу отнесенного Иваном к пыточным. - 'Молот ведьм' что ли? - поинтересовался он в пространство.

- Слушай, дружок, у нас по-моему более важные дела есть, чем антиквариат листать, - отозвалась из своего угла Тоня, - вот, полюбуйся, что вокруг твоего подъезда творится. - И она повернула ноутбук лицом к Ивану.

На экране отображалась картинка видимо с камеры наружного наблюдения, закрепленной где-то на столбе на набережной. Видимость была не слишком хорошей, но то, что все окна в ивановой квартире открыты и там мелькают какие-то мутные личности, разобрать было можно.

- А еще на какие-нибудь камеры есть выход? - поинтересовался Иван.

- А то как же, на 7 штук - ответила с ухмылкой Антонина, - вон в левом углу их можно выбрать поочередно.

Иван пощелкал по менюшке, из других мест ничего особо интересного было не видно , разве что с камеры, установленной где-то между монастырем и домом, открывался вид на заднюю часть ивановой квартиры, там, впрочем, было все то же, что и спереди - открытые окна, летающие бумажки и личности в форме. Шел видимо интенсивный обыск квартиры.

- Ну чего, интересно, - буркнул Иван, и тут же в голове его щелкнул переключатель и он подумал о вчерашнем виде на Ютубе. - Ролик, где я с пистолетом стою, тоже значит ты сделала?

- А вот это как раз нет, - отвечала Тоня, - нахрена мне это нужно, ну сам подумай?

- Эх, Тоня-Тоня, - протянул Иван, - Тонька-пулеметчица тебе случайно не родственницей приходится?


- Даже не однофамилицей, - невозмутимо ответила она.

Иван немного подумал и сформулировал свой следующий вопрос:

- А откуда здесь вообще электричество-то взялось? И к камерам ты как подключалась, по проводам? Вай-фай с 4G в этом подземелье вряд ли работает...

- Опять у тебя, Ваня, куча вопросов и все глупые. Электричество из розетки (и она показала пальцем в направлении розетки - действительно была такая на стенке), откуда взялась розетка, я не знаю, а 4G здесь почему-то отлично берет, почему, я тоже не знаю. Может наконец что-то умное спросишь?

Иван подумал с минутку и продолжил:

- Хорошо, держи умный вопрос... даже сразу два умных вопроса: Кто виноват? и Что делать?

- Отличные вопросы, молодец. Ответов у меня нет, может сам же и ответишь?

- Издеваешься, Тоня? Не знаю я ничего, у меня вон руки до сих пор трясутся, когда вспоминаю, как по досочке над бетонным колодцем ходил... тогда уж последний вопрос имеется - что дальше делать-то будем?

В этом момент где-то совсем близко раздался собачий лай и крики явно не одного человека.

- А вот на этот вопрос ответить не просто, а очень просто, Ваня - валить надо отсюда, а то сейчас заметут.

И Антонина быстро закрыла свой ноут, выдернула шнур из розетки, взяла сумку и показала на дверь хранилища, откуда недавно Иван вытащил старую книгу.

- Вот туда, там подземный ход наверх, а дверь ты подопри чем-нибудь, это из задержит хоть на какое-то время.

Иван поднял с пола какую-то древнюю даже на вид дубину и подоткнул один ее конец в поперечину входной двери, а второй в углубление на полу.

- Все, ходу, - скомандовала Антонина.

И они рванули в хранилище, там Тоня раскидала в стороны тряпье, наваленное кучей в дальнем углу, за ним обнаружился совсем уже древний лаз, метр примерно в диаметре, передвигаться по нему можно было только на корточках гусиным шагом, ну или на коленках, но на полу там довольно грязно было, так что лучше гусиным, подумал Иван.

- Пошли, - скомандовала Тоня и первой залезла в эту нору, - тряпье там за собой набросай, может не сразу поймут, куда мы делись.

Лай и крики были уже совсем близко, когда они скрылись в черноте подземного хода. Первые 10-15 минут пролетели незаметно как, на адреналиновой подпитке угрозы ареста наверно. Иван подсвечивал время от времени своим фонариком, стены у этого хода были явно не нашего и не прошлого века, минимум 19-й, а скорее всего и древнее. Два раза встретились разветвления, Иван с Тоней, посоветовавшись, оба раза выбрали правый рукав.

А между тем в блужданиях под землей прошло полчаса без малого.

- Слушай, подруга, а мы правильно идем? И вообще почему ты была так уверена, что эта хрень на Гребешок выводит? Может и не туда совсем?

- А куда же он должен выводить, дубина? - не стесняясь отвечала Тоня, - в бункер Сталина? В секретное метро? В пещеру Али-бабы? Так нет ведь у нас ничего этого, должно закончиться выходом на поверхность, да...

- А если завал, что тогда?

- Этот вопрос я как-то не продумала... - задумчиво отвечала Тоня, - ну да бог не выдаст, свинья не съест... - продолжила она и вдруг с криком провалилась куда-то вниз. Крик впрочем быстро затих.

- Эй, ты там живая? - спросил в провал Иван.

- Ну да, почти, - придушенным голосом ответила Тоня, - спускайся сюда, здесь есть на что посмотреть...