"И ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах на суд великого дня" (Иуды 1:6)
I
Она парила над водой подобно птице. Сущность, растворяющаяся в полете, так похожем на падение. Она стремилась ввысь, но все ее помыслы оставались там, где за туманной дымкой виднелся мир, больше ей не принадлежащий.
Женщина приподняла голову с подушки и посмотрела на своего любовника - он спал, раскинувшись на постели, где несколько часов назад они предавались безумной страсти. Красивый, мускулистый, опасный... Женщина осторожно встала, боясь разбудить, и накинув его рубашку на голое тело, босиком, вышла из комнаты. Пройдя мимо высокого, в полный рост зеркала, она бросила взгляд на свое отражение: огненно рыжие волосы были распущенны и слегка растрепаны, губы немного припухли от его яростных поцелуев, прекрасные темные глаза горели от предвкушения того, что должно произойти. В коридоре ее окутала темнота, но это не смутило. У демонов отличное ночное зрение. Она шла по дому, словно прислушиваясь к чему-то, и остановилась напротив двери, откуда сквозь щель вдоль дверного проема пробивался слабый свет. Несколько секунд колебалась, не решаясь войти в комнату, но, переборов себя все же толкнула дверь. Демоница не ожидала, что все будет настолько легко.
Небольшая комната отличалась от той, откуда она только что пришла: светлые стены, мягкий ковер, на подоконнике свежий букет цветов, трюмо, на котором были разбросаны украшения - все говорило о том, что комната принадлежит женщине. Единственное, что было здесь совершенно неуместно - огромная, в человеческий рост, капсула, больше похожая на саркофаг. От нее шли сотни проводков, переплетаясь и разветвляясь у блока автономного питания.
- О, да! - с нескрываемым удовольствием, демоница подошла к капсуле и заглянула внутрь. Было трудно что-то рассмотреть из-за инея, покрывавшего стеклянную крышку, но все же, женщине показалось, что она кого-то видит.
- Вот я и нашла тебя, миледи, - с неожиданной злобой произнесла демоница, - он будет доволен.
Она провела длинным ноготком по крышке, будто царапая кожу той, кто там лежал. Блок находился близко, достаточно протянуть руку, и это тело, в котором каким-то неведомым образом до сих пор поддерживалась жизнь, наконец-то умрет.
- Не помешаю? - голос, разорвавший тишину, заставил демоницу слегка вздрогнуть. Она замерла возле саркофага, не решаясь сделать то, ради чего пришла. Слишком легко она попала в этот дом, используя свое соблазнительное тело, опыт и магию суккуба. О полукровке ходили разные слухи - что он обезумел после битвы с Мятежным ангелом, утратил силу, стал затворником, лишил себя жизни. Потеряв практически всех своих союзников, отказавшихся выступить против Падшего, он, совсем недавно в одиночку уничтоживший Совет, стал объектом живейшего интереса со стороны многих кланов. Она выполняла приказ, но вынуждена была признаться, что полукровка ее заинтриговал... более чем.
- Ты... - она моментально подавила нарастающее чувство паники. В конце концов, после того, что они вытворяли совсем недавно в постели, вряд ли он будет в силах ей навредить. Было странно, что он вообще смог встать. Неужели ее обманули?
- Давай я тебе помогу, Алекса, - мягко начал Валар, - ты искала уборную, и заблудилась? Или нет - наверное, просто осматривала дом?
- Я пришла, чтобы увидеть ее, - неожиданно для себя призналась демоница, - мне было интересно, что из себя представляет та, кто бросила вызов Падшему.
- И как? - поинтересовался Валар.
- Я не смогла ничего рассмотреть. Мне кажется, она мертва.
- Она жива, - улыбнувшись, полукровка подошел к демонице, и приобняв ее за талию, чуть склонился над саркофагом, - и скоро проснется.
- Ты так в этом уверен, - Алекса наблюдала, как полукровка, с необычной нежностью, проводит рукой по стеклу, словно для того, чтобы стереть с него иней. Неожиданно в ней зашевелилось чувство ревности - как он, после всего может так смотреть на этот кусок льда, когда здесь, перед ним живой демон - соблазнительный, обольстительный, сексуальный.
- Я это знаю, - шепнул полукровка, словно боясь потревожить покой спящей во льду женщины, и, наконец, переведя взгляд на Алексу, продолжил, - я задам один вопрос, и от того, насколько правдиво ты на него ответишь, будет зависеть твоя жизнь.
- Как ты смеешь, полукровка! - суккуб отшатнулась, пытаясь вырваться из рук Валара, но он сдерживал ее железной хваткой, не боясь причинить боль. Напротив - и она видела это в его глазах - он хотел сделать ей больно.
- Назови его имя, - холод в его голосе заставил Алексу задуматься - а не совершила ли она ошибку.
- Я пришла сюда, чтобы быть с тобой, - ее тихий, чарующий голос должен был заворожить его, заставить желать сильнее. Она знала, как действует на мужчин, даже на демонов. А этот был им лишь наполовину. Именно для этого она здесь: заставить их всех понять, на что она способна, и доказать что она достойнаего, - разве тебе не понравилось?
- Очень, - глаза Валара сверкнули, и он довольно жестко продолжал, - и если бы ты не повела себя как дура, мы, возможно, продолжили.
- Как ты... - суккуб была уязвлена. Никогда ей еще не попадался настолько сложный и непредсказуемый "объект".
- Наверное, тот, кто прислал тебя сюда, не счел нужным предупредить о том, кто я.
- Меня никто не посылал, - прежняя уверенность суккуба дала трещину, и теперь демоница нервно оглядывалась по сторонам, чувствуя надвигающуюся угрозу. Они были в доме не одни! Это ловушка. Как же она не почувствовала этого раньше?
- Скажи это еще раз и я вырву тебе глотку. Знаю, какое-то время ты еще сможешь жить, вот только вряд ли найдешь себе жертву для поддержания силы. Не думаю, что кто-нибудь из смертных позарится на такую красотку.
- Пусти меня! - голос суккуба больше не был ни чарующим, ни сексуальным. В нем был лишь страх и паника.
- Кто он? Чьи приказы ты исполняешь? - настаивал Валар. Его рука сдавила демонице шею, не обращая внимание на ее визг и попытки выцарапать ему глаза, и дождавшись когда она захрипит, слегка отпустил.
- Я жду! Пока еще терпеливо, - порезы от когтей суккуба начали затягиваться, однако кровь на лице при тусклом освещении делало полукровку похожим на монстра.
- Он этого так не оставит! Ты заплатишь за то, что посмел мне угрожать, - выдавила Алекса, едва сумев говорить.
- И кого же я должен бояться? - насмешливо спросил полукровка.
- Родгара? - уточнил он, - жаль, что не смог до сих пор его поздравить. Впрочем...
Он замолчал, внимательно оглядывая суккуба. На миг его взгляд смягчился:
- Наверное, у него на службе много таких как ты?
- Я единственная! Для него! - с какой-то детской непосредственностью произнесла Алекса.
- Не думаю, - возразил Валар, - иначе ты не оказалась бы в моем доме.
- Что ты задумал? - паника в голосе суккуба перешла в ужас, когда она увидела, как меняется лицо полукровки, становясь мрачным и холодным, а зрачки наливаются огнем.
- Всего лишь собираюсь преподнести шурину подарок.
- Мессир! К вам посыльный. От Андрэса Валара.
В кабинете смолкли голоса, и каждый из сидящих за огромным столом, украдкой бросил взгляд на главу клана. С тех пор как мессир Данталион погиб, защищая, как оказалось, свою родную дочь, его место занял Палач. Многие сомневались в его праве, но хранили молчание, боясь разделить участь с сотнями несогласных, посмевших восстать во время воцарения Родгара на троне своего отца. Нынешний глава безжалостно подавлял любой бунт, уничтожая всех заговорщиков, которые смели усомниться в его праве.
За пять лет к их клану примкнуло много демонов. Большинство из них когда-то занимали сторону Совета, и в их лице Родгар получил поддержку и необходимую силу для уничтожения любого мятежа.
Сегодня была годовщина его воцарения на трон и ее смерти. Может быть, именно поэтому он не сдержался, и послал суккуба...
- Приглашай, - Родгар откинулся на высокую спинку кресла, стараясь не показать присутствующим своего нетерпения. До сих пор все его попытки достать Валара не приносили никакого результата. Наемники из низших, человеческие киллеры, шлюхи... Все они исчезли без следа. Неужели, затея с суккубом удалась? Значит, он не ошибся, когда послал Алексу.
В кабинет вошел молодой мужчина, в костюме тройке и дорогом галстуке с коробкой перевязанной огромным красным бантом, и, обведя взглядом присутствующих, остановился у дальнего края стола.
- Артемиус Колдер? Что привело цепного пса полукровки ко мне в дом? - с наигранным интересом спросил Родгар.
Артем склонил голову в насмешливом приветствии, и, поставив коробку на стол, подтолкнул ее к Родгару. Большая коробка, пронеслась мимо сидящих за столом демонов, оставляя за собой кровавый след, и остановилась прямо напротив главы. Родгар смотрел на подарочную упаковку, скривив губы в подобии улыбки. Наконец, словно желая довести спектакль до конца, он сорвал бант, и отбросил крышку. В коробке находиласьголова с роскошными рыжими волосами, слипшимися от крови. Губы суккуба были приоткрыты, словно в беззвучном крике, в остекленевших глазах, еще недавно смотревших на него с таким обожанием, застыл ужас.
- С годовщиной, мессир Родгар, - торжественно произнес Артем.
Подняв холодный, ничего не выражающий взгляд на "курьера", бывший Палач улыбнулся:
- Странно, что он прислал именно тебя. Не предполагал, что преданность сейчас настолько не в цене.
- Как и любовь, - молодой демон указал взглядом на коробку, - между нами - мне ее было немного жаль.
- Думаешь, сможешь отсюда уйти живым? - с неподдельным интересом спросил глава, - если забыл - отсюда невозможно переместиться.
- Уверен, - губы молодого демона расплылись в широкой искренней улыбке, - а это причина моей уверенности.
Он демонстративно поднял руку, в которой был сжат небольшой продолговатый светящийся красным предмет:
- Знакомая штучка, а, Палач?
- Откуда она у тебя, сосунок? - Родгар видел, как от молодого демона в страхе отшатнулись сидящие рядом с ним. Он сам, побледнев, замер, не желая спровоцировать безумца.
- Неважно откуда. Важно то, как я собираюсь это применить, - не меняя выражения лица, сообщил Артем.
- Пошел отсюда вон! - рыкнул Родгар. Он почувствовал, как над верхней губой выступил пот. Давно не испытываемое им ощущение такого привычного для человека, и необычного для демона страха, сковало его тело при мысли о том, что эта штука сможет сделать со всеми ними. Счастье, если ущерб коснется лишь комнаты, но что-то ему подсказывало, что она гораздо мощнее тех, что он видел до сих пор. Но взял себя в руки, не желая демонстрировать перед присутствующими то, что чувствовал в этот момент.
- Жаль, что не смогу присутствовать на праздничной части этого вечера, - вздохнув, Артем поклонился, - вынужден вас покинуть. Дела, знаете ли!
Он вышел в предусмотрительно раскрытые перед ним двери, и только когда легко запрыгнув в спортивный автомобиль, и помахав смотрящему на него из окна стражу, завел мотор, все невольно перевели дух.
Родгар уставился на голову несчастной демоницы, успевшую пропитать картонную коробку, испачкать кровью стол и капающую на пол. Больше не обращая внимания на гостей, он с диким рыком столкнул ее со стола. Голова демоницы покатилась по паркету, оставляя за собой яркий кровавый след.
Тусклый свет скрывал собеседника, но Николай Александрович Прихватов знал, что даже если он запомнит его лицо в мелких деталях, это ничего не даст. Кем бы ни было существо, назначившее ему встречу посреди ночи, каждый раз оно принимало другой облик, используя новое тело. Вот и сейчас, перед ним сидел высокий худощавый мужчина, средних лет, с сединой на висках, в элегантном костюме. Единственное, что оставалось неизменным - цвет бездушных, способных рождать ужас одним своим взглядом глаз. Светлые, холодные, иногда Прихватову казалось, что они способны проникать в самую душу, и выворачивать ее наизнанку. Иногда после их встреч он чувствовал себя разбитым, ослабленным. Но никогда не мог отказать, и приходил снова и снова.
- Когда мне ждать вашего посланника? И как я его узнаю?
- Он сам вас найдет в нужное время. Единственное, что от вас требуется - сделать то, что он от вас потребует.
- А прикрытие? - встревожился Николай Александрович.
- Не беспокойтесь, - собеседник улыбнулся одними губами, и сердце Прихватова сжалось от страха, - оно будет.
Ветер пригибал деревья к земле, молнии разрывали небо на части. Казалось, что мир отчаянно сопротивляется ведомой ему одному угрозе вторжения. Неведомая сила рассекла небо пополам, столб света ударил в одиноко стоящее дерево. Внезапно мир замер, точно готовился к чему-то...
Я резко открыла глаза в полной темноте и попыталась вздохнуть, с ужасом понимая, что не могу. Голова раскалывалась, странная тяжесть сковала тело, мешая дышать, шевелиться. Все тело было словно парализовано, в приоткрытый от беззвучного крика рот набивалась земля. Меня охватила паника: я задыхалась, не в силах высвободиться из земляного плена помочь себе потерявшими чувствительность руками.
Хотелось кричать, рыдать, биться из последних сил, чтобы только выбраться отсюда. Почувствовав боль в кончиках пальцев, поняла, что к ним вернулась чувствительность, и, превозмогая тяжесть земли начала раскапывать могилу, вырывая ногти с корнем, сдирая кожу до крови о то и дело попадавшиеся камни.
Чувствуя, что если не сделаю глоток воздуха прямо сейчас, то умру, захлебнусь этой мерзкой липкой жижей, внезапно замерла, словно сраженная догадкой.
Превозмогая панику и тошноту, я закрыла глаза, стараясь не замечать того, что вода с землей заполняет легкие, проникая, казалось, сквозь каждую пору, отрешаясь от тошноты, страха и боли. Что-то мощное вырвалось из меня, отбрасывая комья грязи в стороны и вот я уже смотрю на мрачное, покрытое хмурыми тучами небо. Ливень не прекратился, но теперь это уже не имело значения. Выплюнув всю гадость, что я успела проглотить, наконец-то вздохнула полной грудью, протерла глаза, и медленно вылезла из оказавшейся неглубокой могилы. Отдышавшись, осторожно прикоснулась рукой к болезненной ране на голове, убедилась, что она никуда не собирается исчезать, и, вздохнув, осмотрела место, в которое меня забросила судьба.
Ночной лес был наполнен шумом дождя и раскатами грома. Внезапно я упала на колени, мною овладела дурнота и головокружение. Несколько минут меня нещадно рвало, хотелось умереть и никогда не выбираться из-под земли. Прислонившись головой к дереву, я почувствовала, как его кора царапает кожу, а капли приятно холодят лицо, очищая его от грязи и земли.
Немного придя в себя, я тяжело поднялась на ноги, и медленно пошла по лесу, не до конца понимая, куда. Каждый шаг отзывался болью в искалеченном, недавно еще мертвом теле, то и дело, спотыкаясь о корни и пожухлую траву, я двигалась вперед. Мокрые волосы облепили лицо, тело дрожало от холода, из губ вырывался пар. Снова упав в грязь, я заплакала от бессилия и бешенства, несколько раз ударила кулаком по грязной луже, и зло закричала:
- Ненавижу тебя. Михаэль! Слышишь? Ненавижу!
Как я и думала, мне никто не ответил. Только дождь и отдаленный грохот грома. Что же, я здесь, я вернулась... Боже! Помоги!
II
Холодные капли дождя скатывались за воротник порванного пиджака, и противно ползли по спине. Лес грозной стеной обступал меня с двух сторон, небо скрывали темные тучи. Дорога была скрыта завесой дождя, но я упрямо двигалась вперед, стараясь оказаться как можно дальше от собственной могилы. С каждым шагом идти становилось все труднее, словно тело отказывалось мне подчиняться, впрочем, это не удивляло. Слишком мало прошло времени с момента... возвращения, чтобы надеяться на полый контроль.
Я слишком поздно заметила свет фар и услышала урчание мотора. Водитель резко затормозил, и машину занесло. За долю секунды мне удалось уйти из-под рокового удара, но, все же, падая в лужу, услышала хруст шейных позвонков. Если так пойдет и дальше, у меня не хватит сил, чтобы поддерживать тело в нормальном состоянии.
Шаги почти заглушал шум дождя, но я сразу почувствовала приближение человека. Он склонился надо мной, пощупал пульс и осторожно приподнял, взволнованно заглядывая в лицо.
- С вами все в порядке? Простите, я не ожидал, что в такое время на дороге кто-то будет, и не сразу вас увидел.
Я приоткрыла рот, думая о том, что ответить, но, судя по всему, моего ответа не ожидали, или считали что я в шоке.
- Не бойтесь. Я отвезу вас в больницу. Как раз туда ехал. Моя жена сейчас там. Потерпите немного.
Я закрыла рот, и приготовилась терпеть. Впрочем, мой спаситель стремился свести все неудобства к минимуму, аккуратно подняв с земли, и стараясь не уронить, отнес в машину, опустив на заднее сидение. Подумав минуту, снял с себя куртку, и вывернув ее внутренней стороной, подложил мне под голову.
- Держитесь. Скоро вам помогут.
Приободренная этим напутствием прикрыла глаза, делая вид что отрубилась, и сквозь ресницы принялась рассматривать мужчину: невысокий, но довольно крепкий, раз без труда смог поднять это тело в намокшей одежде. Лысина не портила добродушное лицо, а большие синие глаза смотрели на меня с тревогой и заботой.
- Хорошая оболочка, - как-то отстраненно подумала я, но тут же со злостью поправила себя, - надежный человек. В нем чувствовались искренняя забота и участие.
Дорога заняла не больше получаса. Все это время мужчина беспокойно оглядывался на меня, опасаясь, что я не дотяну до больницы. Совершенно излишняя забота - тело постепенно начинало себя исцелять, и я уже не опасалась озадачить местных эскулапов. Резко затормозив перед дверью приемного покоя, он побежал за санитарами, а я, приняв страдающий вид, что, впрочем, не потребовало больших усилий, свернулась клубочком на заднем сидении, ожидая, когда за мной придут. Рука с грязными, обломанными ногтями, невольно коснулась головы. Рана уже давно не кровоточила, но причиняла боль. Оставалось лишь надеяться, что я успела ее залечить настолько, чтобы не вызвать подозрения.
Наверное, я все-таки потеряла сознание, потому что как только открыла глаза, около меня были незнакомые люди в белых халатах. Так много белого... С трудом удалось подавить ироничную улыбку, никак не вязавшуюся с моим состоянием:
- Обширная травма головы... Нужен нейрохирург... Ни в коем случае не давайте ей уснуть.
Голоса... их так много, и они совершенно не дают сосредоточиться на главном.
- Вы можете говорить? Назовите свое имя! - молоденькая врач нагнулась надо мной, проверяя зрачки. Судя по ее удовлетворенному виду, на свет они среагировали как и было нужно.
- Вы помните, как вас зовут?
Я вздохнула, понимая, что после моих слов все изменится и уже никогда не будет прежним. Наверное, останься я такой, какой была прежде, никогда бы не решилась на это. Вот только, у меня не было выбора.
- Карина... - тихо с трудом прошептала я, - меня зовут Карина Жданова.
В палату реанимации пробивался солнечный свет. Дождь давно закончился, и воздух был наполнен влагой и свежестью. Я приподнялась на койке и прислонилась спиной к подушке. Руки сами собой потянулись к голове - плотный бинт не давал возможности прикоснуться к ране, но мне достаточно было сосредоточиться, чтобы ее почувствовать. Врачи сделали все, что могли, теперь оставалось только ждать, чтобы выбраться отсюда как можно быстрее и заняться исцелением.
Дверь в палату открылась, впустив пожилую медсестру. Проверив повязку, она вынула из вены иглу капельницы и улыбнулась:
- Доброе утро! Вижу, вам уже лучше! Честно говоря, никто не ожидал, что вы так быстро придете в себя. Елена Максимовна, ваш лечащий врач, опасалась, что вы с такими повреждениями не дотянете до операционной. К счастью, все обошлось. Рана на голове оказалась не настолько серьезной, - и внимательно на меня посмотрев посветлевшими глазами, добавила уже другим тоном, - в следующий раз ты должна быть более осторожной.
- Здравствуй, Кадмиель. Я тоже рада тебя видеть. Учту твои пожелания, но в следующий раз, наделяя меня мертвой оболочкой, Михаэль должен будет предупредить о некоторых... неудобствах.
- Он не сомневался, что ты справишься, - взгляд Кадмиель изменился, потеряв настороженность, - как и я. А это тебе.
Передо мной блеснула цепочка из белого металла с висящим на ней камнем овальной формы кроваво-красного цвета.
Я молча приняла подарок тут же надев его на шею:
- Надеюсь, его хватит надолго. Впрочем, ты всегда сможешь обратиться за помощью к нам.
- Благодарю, - я улыбнулась, невольно вспомнив минуту слабости, когда бросила в адрес Михаэля не слишком ласковые слова. Надеюсь, он на меня не в обиде. Хотя, даже если и так, пусть привыкает. Чего еще ждать от ангела, демонического происхождения, созданного Люцифером.
- Он скоро будет здесь, - заметила Кадмиель, - ты готова?
- Неужели отрицательный ответ что-то изменит?
- К счастью для тебя - нет.
- Что и требовалось доказать. А сейчас, я бы хотела остаться одна. Нужно подготовиться к встрече, - с иронией проследив за тем, как медсестра вышла из палаты, я постаралась расслабиться. Однако это удалось не сразу. Прикоснувшись к камню, слегка на него надавила. На мгновение тот стал ярче, и я вскрикнула, от хлынувшей в меня силы. Человеческое тело ослабляет, постепенно высасывая жизненную силу, делая более уязвимой. Мне удалось взять под контроль чужую мертвую оболочку, но если бы не Михаэль, вдохнувший в нее жизнь, сомневаюсь, что хватило бы сил даже выбраться из могилы.
Захотелось тут же оставить эту койку, палату, саму больницу. Чистая мощь кипела во мне раскаленной лавой, почти лишая возможности мыслить разумно. Теперь я понимала, что чувствуют демоны, забирая чужую Anima, и настолько тонка сейчас грань, отделяющая меня от них.
И все же я встала, накинула больничный халат, и тихонько приоткрыв дверь, оглядела коридор. Убедившись, что дверь в сестринскую прикрыта, решила выйти. Одно из окон было открыто, и я встала напротив, вдохнув полной грудью свежий воздух. Давно забытые ощущение полноты и завершенности нахлынули на меня. Я и не представляла, как мне до сих пор не хватало простых "телесных" радостей.
На стене выкрашенной серовато-зеленой краской висело небольшое зеркало, и я, мгновение поколебавшись, все же решилась на себя взглянуть. Что же, на первый взгляд ничего страшного. По крайней мере, тело было довольно молодым, лет двадцати восьми. Мне все-таки полостью удалось восстановить оболочку, и теперь никто бы не смог подумать, что еще несколько часов назад она была мертва. Лицо утратило синюшную бледность, на щеках выступил румянец, губы начали розоветь. Бинт скрывал волосы, но я знала, что они светлые и коротко пострижены перед операцией. Лишь только глаза... Я помнила, что когда-то они были ярко-зелеными, но теперь их цвет изменился, став серовато-голубым. Не знаю, удастся ли мне водить его за нос слишком долго.
Прилив силы обострил все чувства. Теперь я могла видеть, слышать, ощущать всех, кто находился в этом здании. С тихим стоном я опустилась на колени, под гнетом боли, страха, отчаяния и слабой, робкой надежды. Их так много... этих людей, которые страдают. Наверное, мне не стоило настолько открываться именно здесь. Так непредусмотрительно и опасно...
И все же, один голос, я игнорировать не могла. По-прежнему стараясь, чтобы меня не заметили, спустилась на два этажа вниз. Без труда пройдя пост медсестры, оказалась в родильном отделении. У окна, прислонившись лбом к стеклу, стоял невысокий человек. Его пальцы с силой вцепились в подоконник, а спина сотрясалась от несдерживаемых рыданий. Я его сразу же узнала.
- Она жива? - я подошла к нему поближе и положила руку ему на плечо, стараясь успокоить, утешить. Все еще дрожа от рыданий, но уже более осмысленно мужчина посмотрел на меня, видимо не узнав.
- Она... да... с ней все будет в порядке. Но ребенок... Мы так долго не могли иметь детей, и когда Ириша забеременела... А теперь он умирает, и врачи не знают, как ему помочь.
- Мне жаль, - я опустила глаза. Пустые, ничего не значащие, ни на что не влияющие слова. Чем провинился перед этим миром малыш, только начавший жить? И справедливо ли дать ему умереть?
- Ты же знаешь, что ничем не сможешь помочь, - в голове я услышала голос Кадмиель, - каждый из них проживает свою собственную жизнь. Ты не вправе вмешиваться.
- Жизнь? У малыша ее не было. Он умирает, не успев родиться, - так же мысленно возразила я.
- Такова его судьба, - голос ангела стал громче, словно пытаясь перекричать мои мысли.
- Я вас вспомнил, - нерешительный голос мужчины отвлек меня от разговора с Кадмиель, - это ведь были вы? Там, на дороге?
- Да, - я печально улыбнулась, наблюдая за тем, как оживившееся на мгновение лицо человека теряет краски, становится хмурым и печальным, - спасибо за помощь. Не знаю, что со мной было, если бы не вы.
- Не стоит меня благодарить, - он вздохнул, и я поняла, что сейчас его мысли далеко, вместе с малышом, который борется за жизнь. Но если все так, как сказала Кадмиель, у него нет ни малейшего шанса.
Поняв, что никакими словами сожаления не облегчить горя отца, я от него отошла. Мысли со страшной скоростью вертелись в голове, сменяя друг друга, плавно приводя меня к одному: я ангел, и я здесь. А на остальное... на остальных в данную минуту мне просто плевать. А кто говорил, что мою сущность что-то сможет изменить?
Проникнуть в отделение для новорожденных оказалось труднее. Но "убедив" медсестру меня провести в реанимацию, я без труда почувствовала слабую искру жизни. Подойдя к контейнеру, увидела крошечное сморщенное синюшное тельце. Наверное, несколько лет назад, в той, другой жизни эта картина разорвала бы мне сердце. Но с тех пор мне пришлось увидеть и пережить слишком много...
Отключив электропитание, и проигнорировав слабый протест медсестры, находящейся под моим контролем, я открыла инкубатор и взяла ребенка на руки.
- Что же, малыш! Там, наверху не слишком в нас верят. Но мы очень сильно их удивим.
Новорожденный смотрел на меня совершенно осмысленным взглядом, словно понимал о чем с ним говорю и внезапно я почувствовала слабый отголосок сожаления. Сожаления о том, что в моей жизни никогда не будет такого вот малыша со смуглой кожей и темными глазами. Что же, судя по всему, эмоции окружающих влияют на меня куда сильнее, чем я надеялась. А это значит, что надо как можно скорее уходить отсюда.
Прижав малыша к груди, я закрыла глаза, представляя, как нас обоих обволакивает свет. Моя кожа стала горячей, и ребенок, видимо что-то почувствовав, слабо пискнул. Стараясь не отвлекаться, я мягко коснулась его силой, потихоньку вливая ее в это хрупкое тельце. Не знаю, сколько это заняло времени, но когда снова открыла глаза, у меня на руках лежал абсолютно здоровый карапуз, с нежно-розовой кожей, пухлыми щечками и сморщенным в плаче курносым носиком, демонстрирующий всю мощь своих легких.
- Удачи тебе малыш, - шепнула я, нежно целуя его в макушку и передавая медсестре.
Через мгновение я покинула палату, стремясь оказаться подальше от места, где мои человеческие чувства могли вырваться на свободу.
- Ты совершила большую ошибку, вмешавшись в его судьбу, - никак не среагировав на голос Кадмиель в моей голове, я вернулась к себе, надеясь, что моего отсутствия никто не заметил. Не думаю, что кто-то из пациентов был бы способен разгуливать по больнице через несколько часов после операции на мозге.
- Мне пришлось позаботиться и об этом, - мне послышалось, или в голосе ангела, помимо назидательности, промелькнуло еще и ехидство? Впрочем, в этом не было ничего странного. Кадмиель, как и я раньше была человеком. Вот только ее смерть была не столь "зажигательной" как моя.
- У меня еще есть время? - спросила я, укладываясь в постель. Почувствовав что-то холодное на груди, я прикоснулась к кулону: он слегка потускнел, утратив свой кровавый оттенок.
- Исцеление забирает много сил, - пояснила ангел, - ты должна понять, что тебя послали сюда не за этим.
- Знаю, - я прикрыла кулон халатом.
- Он будет недоволен, что ты нарушила его указания, - Кадмиель и не думала останавливаться. Впрочем, я тоже была упряма. Наверное, гены... прошлого воплощения.
- В таком случае, я поясню все ему лично! - почти фыркнула я, в тайне радуясь, что новая оболочка позволяет демонстрировать такое обилие эмоций.
- Я тебя предупредила, - последнее слово я предоставила озвучить ей, и уже через мгновение осталась совершенно одна. Впрочем, ненадолго.
Я почувствовала приближение людей к своей палате, и поспешила закрыть глаза, приняв соответствующий вид. И все же, не смогла удержаться, чтобы не бросить взгляд из-под опушенных век на высокого мужчину в белом халате с маской на лице, уж очень нетерпеливо вошедшего в палату. Сопровождавшая его врач оказалась более медлительной.
- Карина! Девочка моя! Что эти мерзавцы с тобой сделали? - он попытался меня обнять, но был вовремя остановлен подоспевшим врачом.
- Осторожнее, пожалуйста, профессор. Я понимаю, чего вам стоит увидеть ее снова живой, после стольких недель, но все же она слишком слаба после операции. Не стоит беспокоить.
- Да, разумеется, - торопливо сказал тот, кого назвали профессором. Он склонился к моей руке, и коснулся ее губами, - просто я так счастлив. Я давно потерял надежду... и теперь она совсем рядом... живая.
- Значит, нет никаких сомнений? Это она?
- Она, - я снова почувствовала прикосновение к своей руке, на этот раз горячих пальцев. Казалось, мужчина не в силах выпустить меня из рук... точнее, не совсем меня, - эта Карина. Моя жена.
- Поздравляю вас, профессор Жданов. Я рада, что все закончилось хорошо. Медицинский вертолет, как вы и просили, готов к вылету. Сейчас наша бригада подготовит вашу жену к перелету. Думаю, вам лучше подождать в коридоре.
Оставшись одна, я едва успела перевести дух, как в палату вошла Кадмиель в сопровождении двух санитаров. Они легко перенесли меня на каталку и вывезли из палаты. Двигаясь по коридору больницы, я чувствовала легкий страх и волнение. Хотя... после стольких лет я могла легко спутать два этих чувства с любыми другими. Не ожидала, что будет настолько трудно погрузиться в этот мир, полный чужих ощущений и эмоций, которые уже давно перестали быть моими. Но если это именно то, чего от меня хочет Михаэль, я рискну. Ведь, по сути, у меня уже давно нет выбора.
Кадмиель наблюдала за взмывшимся в чистое небо вертолетом. Проведя пальцем по стеклу, она начертила на нем охранный знак, словно надеясь, на помощь древнего символа:
- Удачи, Регина. Пусть тебя хранит Господь.
III
- Она скоро очнется? - взволнованный голос Олега заставил снова прикрыть глаза и положиться на внутреннее чутье. Он стоял у моей постели, не решаясь взять за руку. Лечащий врач, грузный пожилой мужчина, по имени Анатолий Сергеевич, был рядом с ним. Оба говорили шепотом, но для меня это не являлось проблемой.
- Думаю, да - уверенно ответил врач, - несколько раз она уже приходила в себя, и даже разговаривала с медицинским персоналом. Разумеется, это настоящее чудо, что она осталась не только жива, но и в здравом уме. Признаюсь, рана на голове меня беспокоила.
Я внутренне усмехнулась, полностью разделяя мнение своего врача. Он даже не представлял, насколько эта рана беспокоила меня. Столько дней переносить ненужную боль, когда достаточно небольшого усилия, чтобы полностью себя исцелить. Но я была обязана придерживаться легенды до конца, а значит, придется потерпеть небольшой дискомфорт.
Решившись, наконец, прийти в себя, я открыла глаза и посмотрела на Олега. Он действительно был взволнован, но когда наши взгляды пересеклись, тут же почувствовала в нем перемену. Обойдя врача, Жданов поспешил ко мне и порывисто, но осторожно привлек к себе.
- Привет! - тихо шепнула я, приняв подобающее случаю выражение лица: радости, облегчения, и легкой усталости.
- Кари! - теперь он находился слишком близко, для человека, которого я знала всего пару дней. В нашу первую встречу мне так и не удалось рассмотреть его лицо под маской, но сейчас это стало возможным.
Рядом со мной был высокий, крепкий мужчина, лет сорока, с резкими чертами лица, которое смягчилось, стоило улыбке коснуться его губ. Темные волнистые аккуратно подстриженные, волосы, с легкой проседью на висках придавали его внешности импозантность и солидность.
- Ты жива! Это главное! - голос слегка дрогнул, а взгляд затуманился. Я счастливо вздохнула, и уткнулась лбом ему в плечо, недоумевая, откуда на меня свалилось такое "счастье" в лице безутешного вдовца, внезапно вновь обретшего жену.
Мягкий свет луны пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, падая на ковер и прикроватную тумбочку. Закрыв глаза, я постаралась почувствовать всех, кто находился в доме: Олег... муж, Нина - пожилая неразговорчивая медсестра, нанятая присматривать за мной и охранник, после моего исчезновения живущий в доме. С тех пор как я вернулась, профессор обратился в охранное агентство и теперь по всему дому были расставлены камеры наблюдения, а компанию охраннику - парню по имени Владислав, составлял огромный, угрожающего вида доберман Ральф. Пес был ему бесконечно предан, всем своим видом давая понять обитателям дома, что их он только терпит.
Я встала и подошла к окну. Оттуда открывался замечательный вид на небольшой садик, разбитый у дома, тропинку, ведущую в лесок и зеркальную гладь озера. Ночь казалась безветренной и тихой. И вряд ли человеческий глаз смог бы уловить слабое дуновение ветерка, колыхнувшего тонкие листики рябины, травинку, качнувшуюся от севшего на нее жука едва слышный плеск воды о песчаный берег...
На тумбочке около кровати стоял поднос с фруктами, и я невольно потянулась к большому зеленому яблоку. Повертела его в руках, поднесла к лицу и вдохнула аромат. Запах лета, утренней росы, скошенной травы за окном. Закрыла глаза и впилась зубами в сочную мякоть, почувствовала его сладковатый вкус: ничтожная радость, по сравнению с вечной жизнью и спасением души, но все же...
С тех пор как Олег забрал меня из больницы и перевез в свой дом, я старалась изо всех сил, демонстрируя слабость и беспомощность, что, впрочем, было не трудно. Привыкание к оболочке проходило постепенно, но все же иногда я ловила себя на мысли, что воспринимаю свое новое тело как неудачно сшитый костюм. В данный момент оболочка не помогала, а наоборот, сковывала, заставляя тратить столь драгоценное время на сон, еду и выздоровление. Хотя в какой-то момент была готова отдать должное предусмотрительности Михаэля - все время, что я находилась в этом доме, меня старались не тревожить. По крайней мере, проявляя по отношению ко мне трогательную заботу, Олег ограничивался лишь легким поцелуем в щечку и пожеланием доброй ночи. Но все же чувствовала, что скоро мой "покой" будет все-таки прерван. И прежде чем это произойдет, нужно успеть сделать то, ради чего я здесь появилась.
- Значит, вы не знали людей, которые вас похитили? - долговязый капитан с блестящей лысиной на макушке вот уже четверть часа задавал мне в разных вариациях один и тот же вопрос. В руках он держал потрепанный блокнот и постоянно что-то туда записывал. Его напарник - не по годам серьезный лейтенант, словно иллюстрируя параграф о допросе потерпевших, пытался смотреть на меня с заботой и участием. Выходило не очень, учитывая, что пару раз, он, отвернувшись, попытался незаметно зевнуть. Видимо, сказывались последствия бурной ночи. Ах, молодость, - я внутренне усмехнулась, и слегка пожала руку Жданова. Олег, как и положено любящему супругу сидел рядом со мной, всем своим видом демонстрируя готовность защитить меня от любой опасности. Жаль, что слишком поздно.... для Карины. Впрочем, разве я могу его осуждать? Он всего лишь человек, и бессилен против ударов судьбы.
Был полдень, и комнату заливали солнечные лучи. День обещал быть теплым и ясным. Не самое мое любимое время суток, да и этот разговор я считала бесполезной тратой времени. Одев на лицо дежурную маску невинной жертвы, я изо всех сил демонстрировала желание помочь милиции в поиске преступников. Впрочем, в этом деле от моей оболочки было пользы меньше, чем от трупа. По крайней мере, его можно исследовать, осмотреть место преступления, и, возможно, выйти на след похитителей. Я же представляла собой абсолютно чистое сознание, не замутненное воспоминаниями той, кем была эта оболочка прежде.
- Я уверена, что никогда до этого их не видела, - совершенно искренне ответила я. Ни до, ни после. Бедняжка Карина! Означала ли ее смерть то, что она узнала кого-то из своих убийц? Как жаль, что я не могу использовать ее воспоминания... впрочем, слово "жаль" здесь было несколько неуместно. Мне хватало собственных кошмаров, чтобы занимать их у других.
- Вас похитили... - тут капитан заглянул в свои записи, и найдя нужное, снова посмотрел на меня, - две недели назад, 3-го июня. А найдены вы были 10-го. Неделя среди похитителей... неужели вы ничего не можете вспомнить?
Капитан замялся, и посмотрел на меня. На его лице отчетливо читались сомнения.
- Сожалею, но нет. Они накачивали меня наркотиками, и я мало что соображала, - я перевела взгляд на свои руки, и, убедившись, что капитан заметил на них следы от уколов, продолжала, - через несколько дней, когда мне удалось отойти от действия лекарства, я попыталась сбежать. Двое погнались за мной... кажется, один из них меня догнал. Потом почувствовала сильную боль в голове и когда снова очнулась, была уже ночь, шел дождь и я оказалась совершенно одна в лесу. Наверное, они решили что убили меня и бросили там.
Я говорила все это с каким-то отрешенным видом, словно все это происходило в другом мире, в иной реальности. Разумеется, можно легко представить что на Земле кроме демонов существуют и другие монстры, носящие личину человека. Вот только за то время что меня здесь не было я слегка подзабыла каково это - оказаться простым беспомощным человеком.
- Они получили деньги, - кашлянув, в разговор вмешался лейтенант, - и все же попытались убить. Обычно это свидетельствует о том, что преступники не собирались оставлять жертву в живых с самого начали. Либо, чего мы все-таки не можем исключать, они решили, что вы можете узнать кого-то из них.
- Я, кажется, уже сказала, что это невозможно. Неужели вы считаете, что в моих интересах скрывать тех, кто хотел моей смерти?
Я внимательно присмотрелась к лейтенанту - теперь его лицо не выражало ни участие, ни скуки. Все его внимание было сконцентрировано на мне, словно именно во мне таилась разгадка того, что произошло. Рано, малыш, мы ведь еще не в прозекторской, а значит, в мои секреты тебе пока не проникнуть. Эх, лейтенант. Если бурная ночная жизнь не сведет раньше времени в могилу, из тебя может получиться не плохой мент. Но пока тебе еще рано отгадывать тайны вселенского масштаба.
Видимо, студентка, выскочившая замуж за своего бывшего преподавателя не вызывала в нем доверия. А то, что этот преподаватель "случайно" оказался профессором с мировым именем и крупным банковским счетом за границей не прибавляли симпатий ко мне. Наверное, его подозрения имели бы под собой какую-то почву, останься Карина в живых. Но здесь он ткнул пальцем в небо. Не знаю, как должны вести себя жены, которые устраивают собственное похищение ради выкупа, но уж то, что они не оказываются под землей в уютной, но сырой могиле это точно. По крайней мере, это не входит в их первоначальный план.
- Лейтенант! - голос Олега был холоден, но я не сомневалась, что он готов взорваться в любой момент, - мою жену едва не убили! Она пережила настоящий кошмар. Если вы и дальше будете продолжать разговор в подобном тоне, я буду вынужден указать вам на дверь.
- Приношу свои извинения, - похоже, лейтенант понял, что перегнул палку, - но мы должны учесть все факты, чтобы найти преступников. Вы же прекрасно понимаете, что пока они на свободе ваша жена в опасности.
- Я сам позабочусь о ее безопасности, - повысил голос Жданов и, поднявшись, дал понять, что разговор окончен, - я вас провожу.
Из коридора доносились голоса. Скорее всего, служители правопорядка не оставляли попыток извлечь максимум пользы из сегодняшнего визита. Но вскоре щелкнул замок, и я поняла, что гости удалились. Встав с дивана и набросив на плечи шаль, я подошла к окну, подставляя лицо солнечным лучам. Да, я не слишком любила солнце, но сейчас мне просто необходимо было согреться.
- Замерзла? - на плечи опустились руки Олега и слегка притянули меня к себе.
- Немножко, - я прикрыла глаза, стараясь не думать о том, откуда у профессора антропологии в руках столько силы. Хотя, судя по внешнему виду Жданова, он тщательно следил за собой, регулярно посещая спортзал. Но все же, я не могла принять невиновность Олега как аксиому. Раз я здесь, значит с ним и его семьей не все в порядке.
- Я не надеялся снова увидеть тебя живой, - шепнул он, легонько касаясь губами кожи на моей шее, - эти недели без тебя стали дня меня адом.
Я не смогла подавить дрожь от чужого прикосновения. Странная реакция на мужа. Моя или оболочки? Да, я знала, что настоящая Карина уже мертва, и ее память умерла вместе с ней. Но все же меня не оставляло странное ощущение, что ее история еще не закончена.
- Я жива, здорова, и совсем скоро наша жизнь снова наладится, - отстраненно произнесла я, думая о том, что этот человек никогда не сможет понять до конца, что же такое жить в настоящем аду, - извини, я устала.
Обернувшись к нему, я успела увидеть, как на его лице промелькнуло легкое разочарование. Впрочем, Олег тут же взял себя в руки.
- Конечно, Кари, - тихо произнес он, целуя мою макушку, - хочешь, я отнесу тебя наверх?
- Боюсь, что с такой заботой я скоро совсем разленюсь, и не захочу, чтобы ты выпускал меня с рук, - принужденно рассмеялась я, отстраняясь так, чтобы это не выглядело, словно я от него сбегаю.
- Я готов, - улыбнулся Олег, но все же, позволил мне отойти, и проводил долгим взглядом до самой лестнице.
Как только я скрылась с поля его зрения, тут же выровняла плечи, и уже более уверено поднялась на второй этаж, думая о том, что придется работать быстро. Уж очень мне не хотелось на своей потрепанной оболочке прочувствовать всю прелесть интимной жизни семьи Ждановых.
Как только перевалило за полночь, я вышла из комнаты, и, пройдя вдоль коридора, спустилась на первый этаж. Я знала, что небольшой всплеск энергии вывел из строя несколько камер. Дверь в кабинет Олега была плотно прикрыта, из-под нее не пробивался свет. Но и без того была уверена, что сейчас там никого нет. Толкнув дверь, вошла в темную комнату и осмотрелась: мне никогда не доводилось здесь бывать прежде, однако я знала, что если хочу что-то найти, нужно начинать поиски именно отсюда. Подойдя к письменному столу, стала выдвигать ящики. Так ничего не найдя, обратила внимание на стены, вдоль которых простирались полки с книгами. Здесь их были тысячи. Не самый плохой способ спрятать то, что не предназначено для чужих глаз. Пройдя вдоль полок, остановилась напротив ниши с портретом мужчины средних лет, одетого по моде девятнадцатого века.
Сняв портрет, я прислонила его к столу и снова повернулась, чтобы наткнуться на пустую стену. Что же, никто не обещал, что все будет легко и быстро. Отвернувшись было от стенки, застыла, прислушиваясь к своим ощущениям. Возможно, что я ошибаюсь, но нельзя просто уйти, не будучи уверенной в этом. Приложив ладонь к месту, где еще недавно висел портрет, прикрыла глаза. Сила завибрировала на кончиках пальцев и уже готова была вырваться на волю, когда я услышала у себя за спиной грозное рычание.
Медленно повернув голову к приоткрытой двери, я увидела сидящего прямо на пороге пса. Он скалил зубы и рычал, грозя поднять на ноги весь дом. Я сделала шаг к нему, но псина, видимо отказываясь видеть во мне свою хозяйку, вскочила на все четыре лапы и угрожающе двинулся ко мне. Как же ты не вовремя, четвероногий дружок, - с раздражением подумала я, но не остановилась, пока между мной и Ральфом не осталось менее полуметра.
- Сидеть, - тихо, но твердо произнесла я. Ральф ощетинился, и повел головой. Из его открытой пасти снова донесся рык. Я опустилась рядом с ним на колено, и пристально глядя в его черные, полные злости глаза, повторила команду.
Неожиданно пес моргнул, и, втянув голову в плечи, заскулил.
- Тихо, малыш, - ласково произнесла я, - мы же не хотим разбудить весь дом.
Но Ральф, казалось, меня не слышал. Не знаю, что именно он увидел в моих глазах, но все так же скуля, он пятился задом к двери, избегая моего взгляда.
Вскоре по паркету раздался гулкий топот его лап. Что же, от одного нежелательного свидетеля избавилась. А теперь за работу.
Я снова повернулась к стене, как никогда надеясь на то, что там что-то есть. Без сомнения, Жданов сделал все, чтобы его тайник не был обнаружен. Маленькая искра, выпушенная с ладони, врезалась в стену и проникла внутрь. Подождав нужное время, я приложила руку к стене и слегка надавила. Еще совсем недавно твердая поверхность подалась как пластилин и уже через секунду моя рука проникла внутрь.
Мне пришлось сдержаться, чтобы подавить возглас разочаровании - тайник был пуст! Возможно ли, что Жданов, напуганный похищением своей жены, решил не рисковать? Но это значит, то, что я ищу, может быть где угодно, даже за пределами этого дома.
Стараясь сдержаться, я восстановила стену и вернула на место портрет. Никто не обещал, что будет легко. Вот только мне не хотелось думать, что от успеха моего задания зависит так много. Я приникла к книжной полке, перебирая пальцами корешки книг - время! У меня его так мало! Не могу позволить им сделать это!
Легкое покашливание за спиной заставило меня шумно выдохнуть, и раздраженно повернуться к двери. На пороге кабинета снова был гость, невольно рождавший во мне уверенность, что в этом доме по ночам кипит бурная жизнь.
Пришелец - довольно высокий, коротко стриженый молодой человек лет восемнадцати в серой майке и кожаной куртке, вызывающе и насмешливо смотрел на меня. На секунду изобразив смущение, я снова приняла отрешенный вид, предоставляя ему возможность сделать первый ход. Видимо удовлетворившись произведенным эффектом, он неторопливо, с какой-то ленцой перешагнул порог и вошел в кабинет. Пройдя мимо, остановился около стола, заставив меня обернуться назад.
- Ну, здравствуй, мамуля, - с легким смешком произнес он, - не ожидал, что у тебя хватит наглости снова сюда заявиться. Особенно, после нашего последнего разговора.
- Здравствуй... сынок, - решив плыть по течению, я надеялась только на одно - что не сболтну лишнего и не вызову в отпрыске Олега подозрений... В смысле, еще больших, чем у него уже имелись.
- Что, бабки закончились? - не меняя тона, поинтересовался он, - или твой... хахаль тебя выгнал?
Чувствовалось, что он хотел употребить другое слово, но и эта информация, даже высказанная в такой негативной форме была для меня необычайно ценной.
- Неужели мальчик застукал свою мачеху с садовником и так и не доложил об этом папе? - не знаю, откуда взялись эти слова, этот издевательский, полный презрения тон, но парень мгновенно напрягся, его глаза из насмешливых стали холодными и злыми..
- Ах, да! Совсем забыла! У нас ведь нет садовника! - наиграно вздохнула я, направляясь к двери, легко уходя с траектории полета пущенного мне в спину довольно тяжелого предмета:
- Сука! - это было сказано настолько искренне, что я невольно посочувствовала парню, вынужденному мириться с присутствием слегка подзабывшей о супружеской верности мачехи. Хотя, с другой стороны, если он до сих пор ничего не заподозрил, значит, я веду себя абсолютно верно.
- Я рад, что мы наконец-то можем побыть наедине. Ты чудесно выглядишь. Эта прическа тебе очень идет, - ласкающий взгляд Жданова мог бы заставить меня покраснеть, если бы в свое время я не чувствовала на себе другого, проникающего в душу, способного перевернуть весь мой мир...
Не сейчас! Только не это! Думай о чем-нибудь другом!
- Спасибо, - я смущенно улыбнулась, радуясь, что нахожусь сейчас от Олега на достаточном расстоянии. Впрочем, он вел себя подчеркнуто вежливо, видимо, предоставляя мне самой сделать первый шаг.
- Ты уверена, что хочешь отказаться от помощи медсестры? Я беспокоюсь о твоем самочувствии, - Жданов действительно выглядел встревоженным.
Похоже, "муж" искренне беспокоится за здоровье недавно найденной жены. Вот только в присмотре я не нуждалась. Напротив - пара лишних глаз могла бы мне помешать.
Где-то на втором этаже громко хлопнула дверь, послышались торопливые шаги и уже через минуту в столовую вошел мой ночной собеседник.
- Добрый вечер, - небрежно бросил молодой человек Олегу, и полностью игнорируя мое присутствие, присоединился к нам за обеденным столом.
- Мне сказали, ты приехал поздно, Сергей. Думал, что не покажешься раньше следующего утра.
- Выехал сразу же, как только узнал, что наша дорогая Карина жива. Рад видеть тебя в добром здравии, - говоря это, он многозначительно посмотрел на меня, делая заговорщицкое выражение лица. Отлично! Вечер переставал быть скучным. Хотя, если отрок решил поиграть на нервах у свой мачехи, рано или поздно мне придется его осадить. Надеюсь, у него хватит ума не доводить до этого.
Между тем, пасынок прошелся взглядом по моей коротко стриженной голове, лицу, лишенному косметики, задержался в районе декольте и снова поднялся вверх, видимо пытаясь смутить. Наткнувшись на ответный, спокойный, чуть расслабленный взгляд, он уставился на меня не мигая, видимо решив переиграть меня любой ценой. Широко улыбнувшись, я подняла бокал с красным вином, и отсалютовав им, сделала маленький глоток. Внутри разлилось приятное тепло, губы сами собой расплылись в блаженной улыбке.
Даже не пытаясь скрыть проступившую на лице злость, Сергей отвернулся к отцу. Дальше ужин продолжался в спокойной, дружеской обстановке, и больше никто и ничто не мешало мне наслаждаться едой.
Спустя полчаса, дав мужчинам возможность пообщаться, я вышла в сад. Было прохладно, и я зябко поежилась на ветру. Последнее время холод стал моим постоянным и таким привычным спутником. Вдохнув свежий вечерний воздух, прикрыла глаза. Малые радости, незначительные события, простые чувства... Наверное, эта такая малость по сравнению с вечностью. Однако, именно это составляет простую человеческую жизнь - такую хрупкую и быстротечную. Жаль, что они никогда не поймут до конца...
- Сегодня прохладно, - я почувствовала, как на плечи опускается теплая шаль, - мы ведь не хотим, чтобы ты умерла от простуды, мамуля.
- Ты так внимателен. Благодарю, - эта по-детски искренняя ненависть начинала меня забавлять. Преданность отцу дорогого стоит. Жаль, что он слегка ошибся адресатом.
- Я знаю, почему ты вернулась, - не желая сдаваться, прошипел Сергей, - он ведь тебя кинул. Твой любовник! Забрал деньги, и оставил тебя ни с чем.
Я промолчала, не желая отрицать либо признавать его правоту. В конце концов, вполне возможно, что все начиналось именно с банального адюльтера. Жаль, что закончилось не менее банальным убийством.
- Нечего сказать?
- К чему пустые, ничего не значащие слова?
- Значит, ты признаешь, что я прав? - у паренька, похоже, были проблемы с выдержкой. Его так легко завести.
Я обернулась к нему, игнорируя полный презрения и убийственной ненависти взгляд. В нем было столько типично человеческих слабостей и чувств, что я невольно ему позавидовала.
- Под таким гнетом улик могу только покаяться и рассчитывать на твое снисхождение, - даже не пытаясь скрыть насмешки, я обошла молодого человека и пошла по узкой дорожке к дому. Не успев сделать пары шагов, почувствовала, как меня схватили за плечо. Мне бы не составило труда вырвать руку из его захвата. Да что там! Парень даже не понимал, насколько он в эту минуту близок к тому, чтобы лишиться собственной руки, но, сдержавшись, остановилась, дожидаясь его заключительной речи, которая свелась к одной фразе:
- Рано или поздно мой отец поймет, какая ты сука. И я сделаю все, чтобы ему это показать.
- Удачи, - я смерила его взглядом, дожидаясь пока он сам меня отпустит, и уже без задержек дошла до дома. Теперь главное поскорее оказаться в своей комнате, и, наконец, подумать над проблемой, с которой мне довелось столкнуться. А именно - куда Жданов мог спрятать ключ.
Вот уже второй раз за вечер рядом со мной находился мужчина, которому мне было совершенно нечего сказать. Но в отличие от своего сына, Олег был настроен не на войну. Наверное, настоящую Карину мог бы тронуть огромный букет белых роз, робкий, полный надежды взгляд и мягкий поцелуй. Хотя, если Сергей прав, и она была настоящей сукой, вряд ли у Жданова был шанс завоевать ее любовь. Но в данном случае это совершенно не облегчало мне жизнь. Напротив! Хотелось чисто по-человечески закатить глаза, махнуть на все рукой и выдавить сквозь зубы: как же вы мне все уже надоели! Жаль, что я не могла отсюда просто уйти. Интересно, этому миру доводилось видеть ангела, посаженого на цепь?
- Я знаю, что тебе пришлось многое пережить. Ты ничего мне не говоришь, но иногда твои глаза смотрят с таким отчаянием и болью, что у меня замирает сердце. Скажи мне - чем я могу помочь!
Неужели этот человек может так легко читать мои чувства? Или все дело в том, что он искренне любил свою жену, и, скорее всего, просто предположил то, что она могла бы испытывать после всего пережитого. Воистину, любовь слепа. Но может быть именно в этом ее главная ценность.
- Дай мне время, - совершенно искренне попросила я, с неожиданной жалостью понимая, что как только все закончится, Жданов потеряет свою Киру во второй раз. И теперь уже навсегда.
- Я сделаю все, чтобы ты была спокойна и счастлива, - легонько коснувшись губ поцелуем, он ушел, оставив меня наконец-то одну.
