Дмитрий Колодан, Карина Шаинян: другие произведения.

Над бездной вод

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


 Ваша оценка:

  Резиновая лодка покачивалась на слабых волнах подземного озера. Электрический фонарь на корме светил еле-еле. От влажности батарея быстро разряжалась, лампа то и дело гасла, но с завидным упорством включалась снова, расплескивая блики по черной, как нефть, воде.
  Здесь, в самом сердце городских катакомб, было холодно и сыро. Перегрин Остер кутался в плотную ветровку, прятал ладони под мышками и все равно не мог согреться. Зубы стучали так, что он боялся прикусить язык; изо рта вылетали рваные облачка пара. Если бы не фляжка рома с перцем, было бы совсем плохо. Да и Остер уже сомневался, что верное средство спасет от простуды.
  Идеально круглое озеро было больше ста метров в диаметре. Кирпич стен, крошившийся от старости и влаги, потемнел и оброс тиной. Из труб, выходящих по периметру, текла вода - где слабыми струйками, где ревущими потоками. Вены города без устали гнали темную кровь, но куда она уходила, оставалось загадкой. Остер изучил все доступные карты подземных коммуникаций, но не нашел указаний на глубину этого огромного колодца. Кое-где из стен торчали проржавевшие скобы - похоже, этими лестницами пользовались лет двести назад. Остер не решался проверить, куда они ведут: железо было слишком хрупким, а купаться здесь не хотелось ни за какие коврижки. Сам он добрался сюда по одному из многочисленных туннелей, который тремя километрами южнее соединялся с дождевой канализацией Юго-Западного района.
  Над головой загрохотало метро, заглушив шелест падающей воды. Поезда проходили каждые четыре минуты - Остер привык отмерять время по далекому перестуку. Точность, конечно, относительная, но в рамках допустимой погрешности. Он механически сделал пометку в блокноте на колене и склонился над шахматной доской. С прошлого раза ничего не изменилось.
  Припаянные к бортам доски медные струны слегка дрожали; к ним были привязаны индукционные катушки, сейчас скрытые в воде. На черно-белых клетках в беспорядке лежали магнитные фигурки из тех, какими украшают холодильники: два помидора с выпученными глазами, радостная груша, танцующий слон. Набор едва ли годился для игры, но будь на месте этих фигурок обычные туры и пешки, Остеру вовек бы не дождаться объективных результатов. Потенциальные взаимодействия в шахматах слишком сильны, чтобы ими пренебрегать. Остер сомневался в непредвзятости перемещений какой-нибудь пешки, окажись она вдруг под ударом ферзя. Да и за самого ферзя тоже не мог поручиться.
  Остер смастерил прибор две недели назад, прочитав в "Популярной науке" о связи эфира с магнитными явлениями. Общий смысл двадцатистраничного труда остался неясен, однако кое-что вело к весьма интересным выводам. Автор работы, профессор Рисоцки, пытаясь показать то ли неуловимость предмета исследований, то ли свою начитанность, сравнивал эфирные волны с Моби Диком. В этом ключе специально созданное магнитное поле превращалось в своеобразный "Пекод", чья встреча с объектом охоты была неизбежна. Идея такого использования магнитных полей показалась Остеру восхитительной. Но, в отличие от зыбких эфирных колебаний, наличие которых оставалось под вопросом, его цель была конкретнее - рыба Доджсона.
  Остер был абсолютно уверен в том, что в озере под городом живет огромная невидимая рыба. Для него этот факт не требовал доказательств, как Ахаву не нужны были доказательства существования белого кита. Правда, Остер до сих пор не встретил своего Моби Дика, но научное любопытство не давало покоя. Природа рыбы Доджсона - вот что занимало Остера. Реликт времен ледникового периода - или карп, мутировавший в городских стоках? Как рыба стала невидимой? Остер даже допускал, что рыба Доджсона могла быть двухмерной или четырехмерной и попросту выпадала из структуры мира, но его знаний теоретической физики не хватало, чтобы доказать или опровергнуть эту гипотезу. Однако изобретение должно было сорвать завесу тайны с загадочного существа.
  Индукционные катушки создавали под днищем лодки сильнейшее поле. Если в него попадал хоть сколько-нибудь значимый объект, информация тут же передавалось на магнитные фигурки. Каждая клетка шахматной доски обозначала определенный участок подземного озера. Испытания, проведенные в комнатном аквариуме, дали хорошие результаты: фигурки ползали по доске, отражая перемещения двух сомиков рода астронатус. Дома прибор работал как часы. Здесь, под толщей земли, кирпича и бетона, все шло не так гладко. Остер сидел в лодке третий час, но ни один магнит так и не сдвинулся с места.
  Наверху беспощадный апрель заливал город теплыми дождями. Весна пришла в тугих ливнях и синих тучах. Под землей смена сезонов почти не чувствовалась, только яростнее стали стоки, да прибавилось городского мусора в мутной воде. К бортам лодки приносило окурки, похожие на медуз обрывки целлофана, и размокшие бумажки. Они сиротливо липли к резине, словно искали поддержки. Затхлый воздух пах бензином, серой и плесенью.
  Снова загрохотал поезд.
  Остер поставил в блокноте очередную галочку и посмотрел на доску. Ничего. Он взял фляжку и с сожалением отметил, что рома осталось на донышке. Рыба Доджсона ускользнула. Еще два поезда, и можно поворачивать к выходу. Остер вздохнул, - эти "два последних поезда" тянулись уже три четверти часа, и каждый раз он решал подождать еще чуть-чуть. Забавная все-таки штука - надежда.
  Улыбающаяся груша дернулась и переползла на четыре клетки. От неожиданности Остер выронил фляжку; остатки выпивки пролились на резиновое днище. Фигурка остановилась, но тут же двинулась соседняя, широкой дугой скользнув к краю доски. Остер сверился с координатной сеткой и присвистнул: объект находился в ближайшем квадрате. Некоторое время фигурка не шевелились, а затем рванулась вперед и свалилась с доски. Метрах в пяти от лодки озеро вспенилось. Остер схватил фонарь и направил луч на бурлящую воду.
  Из пучины быстро поднималась белесая туша. Страх заворочался внизу позвоночника. Это не рыба Доджсона: так просто, без оптических приборов, он бы ее не увидел. Фонарь в руке моргнул и погас, - разошлись контакты. Остер судорожно залупил по лампе, ожидая, что вот-вот из темноты на него бросится неведомое чудище. Представив, какие твари могут явиться из черных вод, он прикусил губу.
  Лампа мигнула, вспыхнула, и на матово-белой шкуре лежащего перед лодкой существа заиграли влажные отблески. Остер еле удержал фонарь: волны плескались о массивную тушу крокодила-альбиноса, огромного, метров шести в длину. На месте глаз у рептилии морщились складки тонкой кожи.
  Едва сдерживая дрожь, Остер потянулся за веслом. В это время года крокодилы ленивые и вялые, еще не отошедшие от зимней спячки, однако рисковать не стоило. Мозг рептилий устроен просто, и все равно невозможно предугадать, что взбредет им в голову. Остер где-то читал, что природная злоба крокодилов определяется железами, расположенными рядом с печенью и выделяющими особый "фермент жестокости", который вроде бы собирались использовать в армии.
  Остер беззвучно погрузил весло в воду, готовый к тому, что в любой момент распахнется пасть, и чудовищная рептилия разорвет лодку в клочья. Надо избегать резких движений, иначе - пиши пропало.
  Крокодил качнулся. К морде прилип оранжевый полиэтиленовый пакет. Остер замер, не сводя глаз с ящера. Медленно и почти величественно тот перевернулся на спину, показав белоснежное брюхо. Чуть ниже грудины зияла черная дыра.
  Остер зажмурился и снова открыл глаза. В пару гребков он подплыл к ящеру и толкнул его веслом. Крокодил не отреагировал, да и не мог - вся нижняя часть брюха представляла собой чудовищную рану с рваными краями, белеющую обломками ребер. Словно кто-то невероятно огромный выел кусок, а остальное выбросил.
  Грохот поезда заметался над головой. Остер вздрогнул, невольно оттолкнув тушу. Мертвый крокодил перевернулся и пошел ко дну, оставив Остера в полной растерянности.
  
  ***
  На поверхности хлестал ливень. В решетки над стоками обрушивались настоящие водопады, автомобильные гудки глохли в насыщенном влагой воздухе. Тротуары заливало радужными волнами. Машины плыли тропическими рыбками: раздвигали рылами воду, поводили переливчатыми боками, плавно огибали рифы-небоскребы и сбивались в стайки перед светофорами. Остер заколебался у входа в метро, раздумывая, не поехать ли домой, махнул рукой и почти побежал по улице, высматривая, где бы перекусить и обсохнуть.
  Брюки промокли до колен и липли к ногам, за шиворот натекло. Остер готов был сдаться и повернуть к дому, когда уловил жирный запах выпечки. Большая красно-желтая вывеска бросала маслянистые отблески на мокрый асфальт. Пригибаясь под струями с карниза, Остер нырнул в дверь.
  В зале было битком. Остер протиснулся между столиками, спеша занять единственное свободное место: у окна в одиночестве сидела высокая девушка; ее светлые волосы, длинные и пышные бросались в глаза. Перед блондинкой на подносе, застеленном рекламкой, стояли солонка, блюдце с четвертинками лайма и рюмка. Пахло текилой. Разноцветные блики дрожали на сером пластике стола. Блондинка опрокинула рюмку и принялась жевать лайм, щурясь в залитое водой окно. Пробормотав "Вы позволите?" и не дожидаясь ответа, Остер поставил сумку на свободный стул и отправился к кассе.
  Дохлый крокодил не шел из головы. Такую рану могло нанести только очень крупное животное. Стоя в очереди, Остер нервно притопывал. Слепая рептилия наверняка стала жертвой рыбы Доджсона, но нужны более весомые доказательства. Остеру впервые удалось подобраться к таинственному животному так близко, и он не хотел обольщаться раньше времени.
  Очередь подошла. Остер ткнул пальцем в гамбургер. Вспомнив соседку по столу, спросил текилы. Рыжая кассирша прыснула в кулак и налила большой стакан колы. Задевая стулья, Остер побрел к своему месту. Ориентиром служили волосы девушки - казалось, они светятся в чаду закусочной.
  Остер пристроил поднос на столик и, покосившись на соседку, вытащил из сумки потертую папку. Развязал коричневые шнурки, - синяя дерматиновая обложка, разбухшая от сырости, раскрылась, и Остер еле поймал просыпавшиеся листы. Здесь были карты канализационных систем, вырезки из газет и журналов, собственные заметки и расчеты - все материалы, что удалось собрать за годы поисков рыбы Доджсона. Остер машинально откусил от гамбургера и зарылся в бумаги.
  Что-то в атмосфере закусочной мешало сосредоточиться. Строчки скакали перед глазами; Остер заметил, что третий раз перечитывает один и тот же абзац. Отложив статью, он откинулся на спинку стула и осмотрелся. Наверняка отвлекала какая-то мелочь: найти ее, осознать, и помеха будет устранена. Взгляд остановился на блондинке.
  Острый запах лайма мешался со слабым ароматом водяных цветов, - почему-то было понятно, что это не духи. В рюмке снова плескалась желтоватая жидкость. Стекло в царстве пластика и картона выглядело странно. Остер позавидовал девушке: промокший и замерзший, он и сам не отказался бы от чего-нибудь покрепче, но в его фляжке не осталось ни капли.
  Прикрываясь листом бумаги, Остер принялся рассматривать соседку. Очень белая кожа - будто ее прятали от солнечных лучей. Девушку легко было представить под зонтиком и в шляпке, затеняющей нежное лицо. Так выглядели знатные дамы, волей судеб и мужей заброшенные на другой конец света, на жаркие берега, пахнущие солью и испарениями мангровых болот, в места, где чудеса и тайны близки и обыденны. Блондинка переложила ноги, обтянутые джинсами, но вместо грубого шороха плотной ткани Остер услышал шелест кисеи и шелка. Вода билась в окно, жесткая геометрия зала растворялась во влажном мареве. Фигура девушки зыбко дрожала, и Остер почти видел, как простенькая футболка превращается в украшенный лилией корсет.
  "Свободная касса!" - деловитый крик разбил наваждение. Остер отвел взгляд. Нездешний ореол исчез: за столиком сидела обыкновенная, хотя и симпатичная девушка. Остер увидел себя со стороны: небритый, с покрасневшими глазами. Рукав вымазан илом, под обкусанными ногтями - черная кайма. Кровь прилила к щекам, и Остер порадовался щетине, скрывшей краску. Он неловко пригладил волосы и исподлобья взглянул на девушку. Та задумчиво вертела рюмку, лицо было спокойным и неподвижным. Остер посмотрел на свои руки, встал, чуть не опрокинув стул, и, поджимая пальцы, поспешил в туалет.
  Жидкое мыло выдавливалось из дозатора крошечными каплями и не столько пенилось, сколько размазывалось скользкой пленкой. Наконец черная кайма превратилась в коричневую, и Остер выключил воду. Раковина с чавканьем всосала остатки воды. Отверстие слива походило на дыхало кита - края слабо пульсировали, выгоняя в стерильную комнату воздух подземных лабиринтов. Антисептик не мог заглушить запахи гнили и мокрой ржавчины. Фундамент здания растаял, истончился, и прямо под сверкающей плиткой пола заколыхалась вода. Остер склонился над раковиной, пытаясь проникнуть взглядом в темноту канализационных труб, и отчетливо услышал долгий вздох. Он точно знал, что в этот момент в сумке мечутся обезумевшие магнитные фигурки. Похолодели ноги. Остер опустил глаза, готовый увидеть, как кафель заливает мутной водой, потерянно посмотрел на сухие плиты и торопливо вышел.
  Подойдя к столу, Остер задохнулся от возмущения. Блондинка перебирала оставленные брошенные бумаги. Тонкие пальцы неторопливо, почти ласково прикасались к истертым листкам. Девушка то приподнимала брови, то хмурилась, покусывая губу. Одни листки откладывала, не глядя, другие внимательно просматривала, держа близко перед собой. Остер сухо откашлялся - блондинка повернулась к нему, отодвинув папку. Ни тени смущения: лишь интерес и что-то еще, совершенно невозможное, - готовый взорваться Остер вдруг понял, что это упрек.
  - А вы зачем ее ищете? - спросила девушка.
  - Кого - ее? - буркнул Остер.
  - Рыбу.
  - Какую рыбу? - он грубо запихал листы обратно. Девушка по-прежнему смотрела на него, чуть улыбаясь. Да что она понимает! Глупая, нахальная девчонка. Такой и в голову не придет, как можно делать что-то из научного интереса. Остер кипел от злости, но в глубине души плескался ужас. Откуда-то он понял, - девушка знает все и об исследованиях, и о других, более важных вещах. С ней можно поговорить о рыбе Доджсона - еще как поговорить! Это пугало, и Остер нарочно распалял возмущение, отталкиваясь от странной девушки.
  Он затолкал папку в сумку, обдирая пальцы о застежку-молнию. Зацепил доску - фигурки со стуком рассыпались по полу. Груша скользнула по плитке и остановилась под стулом блондинки. Остер присел на корточки - голова закружилась от накатившего запаха болотных цветов. Подобрав те магниты, до которых смог дотянуться, Остер бросился к выходу.
  
  ***
  На следующий день Остер чувствовал себя совершенно разбитым. Спать он отправился поздно, проведя полночи в бесплодных попытках починить свое изобретение. Что-то разладилось и упрямо не складывалось обратно. Остер увеличивал размеры и количество катушек, менял полярность, но прибор не работал. Магнитные фигурки то стояли на месте, то без причины начинали ползать по доске, толкаясь, как щенки у миски. Особенно усердствовал суровый морж в капитанской фуражке: он с яростью набрасывался на соседние фигурки и выталкивал их с доски.
  Раздражение на девицу из кафе мешало, как камешек в ботинке. Остер ловил себя на том, что прокручивает неприятную сцены, выдумывая все более оригинальные и злые ответы. Сейчас он бы поставил нахалку на место! Как она посмела? Будто не знает об элементарной вежливости. Возмущение кипело, глубоко внутри мешаясь с растерянностью и страхом. Остер не мог отделаться от ощущения, что встреча не была случайной. Словно блондинка заранее ждала его. Остер гнал эти мысли: истинный исследователь, он с глубоким презрением относился ко всякого рода таинственным совпадениям и мистическим знакам. Всему есть рациональное объяснение. Даже рыбе Доджсона.
  Рано утром, так толком и не выспавшись, Остер вышел из дома. Он собирался вернуться к подземному озеру. Сейчас, когда рыба Доджсона активизировалась, нельзя было терять ни дня. Все дело в магнитном поле: явное следствие использования доски с фигурками. Если так, то вполне можно предположить еще и эфирную природу этого существа. Правда, профессор Рисоцки настаивал на волновых проявлениях эфира, но Остер допускал проявления и в виде рыбы.
  Вчерашний ливень выродился в холодную морось. Город просыпался медленно и лениво. По улицам брели редкие прохожие, безликие, как привидения. В хлопьях утреннего тумана город казался пустым и заброшенным. По лужам полз одинокий автобус, фыркая, как тюлень.
  Остер добрался до крошечного проулка, упиравшегося в глухую кирпичную стену. Сбоку узкая лестница вела к приоткрытой двери полуподвала. Жесть навеса вспучилась уродливыми горбами. Раньше здесь был китайский ресторанчик, но хозяева давно разорились, помещение пустовало, и о прежних временах напоминали только скелеты бумажных фонариков под потолком. Цементный пол залило водой, в которой плавали обрывки гофрированного картона и пожелтевшие куски пенопласта. Отсюда через сложную систему заброшенных подвалов и подземных складов можно было выйти к Большой Трубе, где Остер оставил лодку.
  Он включил фонарик и нырнул в затхлый коридор. Желтый луч скользнул по стене, покрытой вязью свастик и похабных надписей. В углах свисали клочья испанского мха. Хлюпая по воде, Остер прошел на бывшую кухню - там еще сохранились длинные столы, обитые ржавым железом и заваленные полусгнившими одеялами. Иногда здесь ночевали бездомные, но надолго никто не останавливался: слишком холодно и сыро.
  Дорогу Остер знал назубок: через пролом в узкий туннель, где под потолком тянутся пучки телефонных кабелей; потом через склад текстильной фабрики в сплетения катакомб под индийским кварталом, где даже камень пахнет корицей... Этим путем он ходил уже не первый год и чувствовал себя здесь гораздо увереннее и уютнее, чем наверху, на шумных и беспокойных улицах. Изредка, когда Остер подбирался совсем близко к границе миров, в тишину подземелий врывался гомон города. В остальное время единственными звуками были скрип битого кирпича и стекла под ногами, журчание воды да сиплый шорох собственного дыхания. Луч фонарика выхватывал то скопления бурых водорослей, то колонии бледных грибов. Белый, почти прозрачный краб размером с детскую голову метнулся в щель между трубами и тихо скребся там, пока Остер не отвел фонарь. Порой очередной туннель разрезали косые полосы серого света, льющегося сквозь решетки стоков. Но вскоре о существовании остального мира напоминал лишь далекий перестук поезда метро.
  Остер почти вышел к Большой Трубе, когда впереди мелькнул слабый огонек. Остер остановился и выключил фонарик. На мгновение он почти ослеп; темнота навалилась, сжав в тисках клаустрофобии. Он зажмурился и сосчитал до двадцати, дожидаясь, пока под веками исчезнут разноцветные пятна. Когда Остер открыл глаза, то уже мог различать что-то дальше собственного носа.
  Огонек то вспыхивал, то опять гас. Голубой отблеск расплывался в сыром воздухе тусклым гало. Остер нерешительно шагнул вперед и замер. Может, это горит приманка подземного удильщика, и Остера ждут оскаленные клыки неведомой твари? Или светится фонарик на шлеме такого же, как он, исследователя подземного мира?
  В стороне от первого огонька вспыхнул еще один, спустя мгновение - третий, пустой и холодный в кромешной темноте. Остер почувствовал себя астронавтом, потерявшимся в просторах дальнего космоса: на мириады световых лет вокруг - лишь бездушное сияние. Подземное созвездие, великое в малом. Адмиралу Берду и прочим адептам теории полой Земли этот образ пришелся бы по душе.
  Огоньков стало больше десятка, и они приближались. Издалека донесся напряженный стрекот. Остер попятился, запнулся о торчащую из пола балку и замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Что-то резко ударило в грудь и отлетело в сторону, - будто с силой швырнули скомканной газетой.
  Остер щелкнул выключателем. Фонарик пару раз мигнул, но все-таки зажегся. Прямо под ногами на цементном полу шевелил усами сверчок - огромный, почти с ладонь. Жирное брюшко пульсировало, будто насекомое никак не могло отдышаться. Суставчатые лапки дернулись, и в уши ударил оглушительный треск; вспыхнуло синим. Остер нагнулся, чтобы получше рассмотреть удивительное существо, но сверчок отскочил в сторону. Огонек рассек темноту туннеля, как метеор, а на рукав Остера прыгнул второй сверчок, немногим меньше первого.
  Остер не заметил, как его окружили насекомые. Их становилось все больше; звук нарастал, как рев прибоя. От шелестящего гула заложило уши, свет бесчисленных фонариков сливался в мерцающее марево. Остер вжался в стену в надежде переждать нашествие, но насекомые прыгали на одежду, лезли в лицо и за ворот, - он едва успевал сбрасывать с себя нахальных тварей.
  Очевидно, это была массовая миграция - явление таинственное и уникальное. Сверчки приходятся родственниками саранче и наверняка могли унаследовать ее привычки. Правда, до сих пор Остеру не доводилось слышать, что подобные феномены возможны под землей. В солидной монографии профессора Кларка "Фауна катакомб" об этом не было ни слова. Впрочем, в той же книге рыбе Доджсона было посвящено два абзаца, сводившихся к тому, что "с большой вероятностью это миф, не имеющий научного подтверждения". Остер со злорадством отметил, что Кларк вновь оказался некомпетентен.
  Мимо текла сверкающая, гудящая река. Остер вдруг осознал, что не видит ничего, кроме разноцветных кругов. Голова раскалывалась. Пошатываясь, он шагнул вперед. В стрекоте отчетливо слышались слова: "Прочь бежать, прочь бежать, прочь бежать...". Не понимая, что делает, Остер побрел за сверчками, с трудом продираясь сквозь копошащихся насекомых.
  Звонкий крик как скальпель разрезал монотонный гул.
  - Закрой глаза!
  Властные нотки прозвенели с такой силой, что Остер подчинился. Перед глазами по-прежнему крутились радужные отблески. Остера схватили за рукав и потащили в сторону.
  - Только не открывай глаза!
  Под ногами липко хрустело. Невидимый проводник держал крепко и уверенно, и шел быстро - Остер еле поспевал за ним. Ноги заплетались, нестерпимо хотелось развернуться. Прочь бежать, прочь бежать... Остер дернул рукой, пытаясь освободиться, но хватка стала только сильнее.
  - Осторожнее!
  Остер споткнулся о выступающий порожек и упал на четвереньки. Какой-то сверчок воспользовался этим и запрыгнул ему на макушку. Остер замотал головой, сбрасывая нахального пассажира, но тот, похоже, запутался в волосах. Насекомое дергалось и больно царапало кожу.
  Остера потянули за воротник; в шею впился замок молнии. Остер неловко перебирал руками и ногами, пытаясь хоть как-то ползти, но сбивался и падал, оскальзываясь на цементном полу. Сверчок пронзительно верещал.
  Дикая цветовая пляска перед глазами постепенно утихала, и Остер рискнул открыть глаза. Он был в узком боковом туннеле. За спиной колыхалось светящееся море, но здесь сверчков не было. Легкий ветерок принес запах затхлой воды, к нему примешался настойчивый аромат водяных лилий. Подняв голову, Остер увидел водопад светлых волос.
  Почувствовав взгляд, девушка обернулась. Сейчас она сама напоминала насекомое из-за дешевых картонных стереоочков с целлофановыми пленками вместо стекол - красной и синей. Остер узнал ее сразу: нахальная блондинка из кафе! Какого черта она здесь делает?! Городские подземелья - не то место, где ожидаешь встретить молодую симпатичную девушку. Живую, во всяком случае.
  Блондинка отпустила его и чуть отступила назад, пока он поднимался на ноги. Остер подумал, как глупо он выглядит с гигантским сверчком на голове. Он как-то читал про одного коллекционера экстравагантных шляп. Помнится, у того была шляпа-клетка, в которой жил столетний говорящий попугай. Однако носить вместо головного убора живых насекомых было слишком даже для такого чудака. Остер хотел сбросить противное создание, но сверчок только больше запутался.
  - Я помогу, - улыбнулась девушка.
  Она легко сняла насекомое, посадила на ладонь и протянула Остеру. Фонарик на конце брюшка слабо тлел, словно в нем разрядились батарейки.
  - Кажется, вы хотели посмотреть поближе?
  Он отшатнулся. Девушка укоризненно покачала головой и, вторя ей, закивал сверчок - будто перед Остером стояли королева насекомых и ее преданный шут. Длинные усы шевелились, как подхваченные приливом водоросли.
  - Что вы здесь делаете?
  - Ну, только что спасла ваш рассудок, - сказала девушка. Она подбросила сверчка, и тот, блеснув падающей звездой, скрылся в туннеле. - А то вы, похоже, решили пойти вместе с этой компанией.
  - Я? - Остер посмотрел назад.
  Узкий вход ярко светился: шествие не убывало. Остер и не думал, что под землей живет столько насекомых. Девушка права - он чуть не отправился в путь вместе с ними. Видимо, дело было в каких-то особых колебаниях, свойственных мигрирующим животным, сочетании звука и света. Переселяющиеся лемминги, издавая писк определенной частоты, способны увлечь за собой даже овцебыков. Очевидно, Остера накрыло подобной волной, и, если бы не девица, кто знает, где бы он мог оказаться. В ушах по-прежнему стрекотало.
  - Будем знакомы, - девушка протянула руку. - Джулия Чатауэй.
  Чуть помедлив, Остер пожал кончики пальцев, быстро, словно боясь обжечься.
  - Перегрин Остер. Или просто... - он замялся, осознав, что не представляет, как звучит это "просто". В школе его иногда называли Пип, но сейчас это имя никуда не годилось. Девушка терпеливо ждала.
  - Остер, просто Остер, - смутился он и тут же разозлился на самого себя. Джулия серьезно кивнула, но Остеру почудилось, что ее губы дернулись в подавленном смешке.
  - Я знаю.
  В целлофановой пленке очков полыхнули отражения бесчисленных фонариков. Остер вздрогнул, услышав за сухим треском насекомых громкий плеск воды. Налетевший порыв ветра всколыхнул длинные волосы Джулии. Прядки взметнулись, извиваясь, как крошечные змейки. Остеру нестерпимо захотелось сорвать дурацкие очки и либо увидеть вместо нелепой маски человеческое лицо, либо - окаменеть навеки.
  - Вы так и не сказали, что здесь делаете.
  - Отчего же, - удивилась Джулия. - По-моему, как раз сказала: спасала вам жизнь.
  - Как вы меня нашли? Вы за мной следили, да?
  Джулия хихикнула - звук вышел бодрым и фальшивым.
  - Даже если я случайно оказалась рядом, вы мне не поверите?
  - Нет, - сказал Остер. - Что вам от меня нужно?
  Джулия на секунду задумалась, поправила очки. У нее были красивые пальцы.
  - Предположим, я журналистка, охочусь за сенсациями. Огромная невидимая рыба - чем не сенсация?
  - Это неправда.
  - Конечно. Хотя звучит вполне убедительно, согласитесь. Какая шикарная фотография могла бы украсить первую полосу!
  Остер не выдержал и рассмеялся. Несмотря на все странности, девушка ему нравилась; однако нужно было держать себя в руках.
  - Вы уходите от ответа.
  Джулия вздохнула, смиряясь с его занудством.
  - Вы можете привести меня к рыбе Доджсона. Вы это хотели услышать?
  Остер смутился.
  - Да, я... Я бы мог догадаться, - хотелось спросить, зачем ей потребовалась рыба, не просто же из любопытства, но он так и не решился. Собственная неуверенность бесила. Остер до боли прикусил губу. Ехидно и грубо спросил:
  - А почему я должен вести вас к рыбе?
  - Наверное, потому, что я знаю, как ее увидеть, - пожала плечами Джулия.
  - Что? - переспросил Остер. - Но... - он замотал головой. - Глупости! Ее нельзя увидеть. Ее природа исключает визуальное наблюдение - можно только зафиксировать проявления при помощи некоторых приборов...
  - Нужно правильно смотреть, - перебила Джулия. - Все важные вещи заметны только краешком глаза. Так что иногда неплохо взглянуть на мир через стереоочки. Получается, что на все глядишь вроде как под углом.
  - И мир выходит более объемным, - съязвил Остер. - Чушь.
  - Но что мешает попробовать? Не вежливо отказывать девушке, которая вас только что спасла.
  Остер нахмурился. Совершенно не хотелось делить рыбу Доджсона с кем-то еще, даже с Джулией. Но, как ни крути, она права: он ей обязан.
  - Хорошо, - буркнул он. - Только не путайтесь под ногами.
  Он смутился, представив, как глупо это прозвучало. Интересно, почему сверчки на нее не подействовали? Наверное, из-за очков. Сквозь цветные пленки все воспринимается иначе, и свет фонариков на брюшках получается искаженным и ослабленным. Но считать, что это поможет увидеть рыбу Доджсона, глупо. Или нет? Если предположить, что рыба невидима потому, что неправильно отражает свет...
  Джулия сняла очки и повесила на воротник, зацепив картонной дужкой. В полумраке туннеля ее большие глаза чуть блестели. Остер отвел взгляд и достал из сумки сложенную вчетверо карту. Не без труда отыскал место, в котором они находились: на плане это была лишь тоненькая черточка. К счастью, туннель тоже выходил к Большой Трубе, - далековато от лодки, но возвращаться в кишащий сверчками проход было рискованно. Остер махнул рукой в сторону сгущающейся темноты:
  - Нам туда.
  Он, не оглядываясь, зашагал прочь от стрекочущего туннеля. Джулия неслышно пошла следом.
  Проход заканчивался широкой вентиляционной шахтой. Когда-то ее перегораживала решетка, но сейчас остались лишь ржавые лохмотья, густо заросшие мхом. Огромный, в два человеческих роста, вентилятор застыл намертво. Остер и Джулия протиснулись меж тяжелых лопастей и наконец вышли к своей цели.
  Большая Труба напоминала грязный канал, уместный скорее в Венеции, чем под землей. Арочный потолок пересекали трубы, скалившиеся обломками грязных сталактитов. С проволочных растяжек свисали пучки электрических кабелей, похожих на мохнатые тропические лианы. По ним бесконечными вереницами ползли сверчки - будто в преддверии праздника Трубу украсили яркими гирляндами. То и дело насекомые падали в воду и гасли, барахтаясь в слабых волнах.
  Кирпичная набережная была настолько узкой, что кое-где приходилось идти, прижимаясь спиной к скользким стенам. По краю тянулись железные перила. Местами они обрывались, и, выгибаясь спиралями, уходили в воду. Кто пользовался этим лестницами, Остер не знал. С год назад он нашел неподалеку круглый стеклянный аквариум размером с футбольный мяч, с приделанным сбоку обрывком гофрированного шланга. По всем приметам это был водолазный шлем, однако он не подошел бы и ребенку. Спустя три месяца Остер наткнулся на изодранный в хлам ботинок со свинцовой подошвой - величиной под стать шлему. К счастью, за все время, которое он исследовал подземелья, похитить лодку никто не пытался. И сейчас она покачивалась на волнах там, где ее оставили, крутобокая, похожая на толстого тюленя. Внутри копошился пяток сверчков.
  Остер спустился по торчащей из стены железной лестнице, подтянул лодку к берегу и помог Джулии забраться в нее. Некоторое время они отлавливали незваных пассажиров - лодка опасно раскачивалась, грозя перевернуться, но Остер не хотел плыть в компании насекомых. Достаточно общества Джулии. Он покосился на девушку - та сидела на носовой скамейке, и, чуть перегнувшись через борт, водила рукой по воде, словно что-то писала.
  - Будьте осторожны, - предупредил Остер. - Пока какой-нибудь крокодил не решил проверить, что здесь происходит.
  Джулия повернулась с насмешливым недоумением.
  - Думаете, крокодилы - самое страшное, что живет в этих водах?
  - Совсем нет, - вздохнул Остер, берясь за весла. Он прекрасно помнил вчерашний случай. Действительно, здесь водятся твари пострашнее. И Остер с Джулией ищут, быть может, худшую из них.
  Он вывел лодку на середину канала. Вскоре впереди замаячила арка - вход в подземное озеро. Течение усилилось, и Остер отложил весла. Уровень Большой Трубы был немного выше, - вода на границе кипела белой пеной в маленьком водопаде.
  - Держитесь крепче, - предупредил Остер. - Мы приплыли.
  Под неожиданно усилившийся стрекот сверчков лодка устремилась к арке.
  
  ***
  Нанесенный ливнями мусор прибило к стенам, и круглая поверхность озера очистилась. По смоляной ряби метались зеленые блики. Чуть выпуклый низкий потолок напоминал крышку - как будто Остер смотрел изнутри котла. Лодка покачивалась на поднятых веслами волнах, и Остеру на мгновение почудилось, что его суденышко - один из кусочков, плавающих в кипящем супе. А где-то в глубине ходит главная часть этого блюда - рыба Доджсона.
  Остер расчехлил доску, опустил в воду катушки. Джулия обернулась и приподняла бровь, глядя на эти приготовления. Остер сердито сжал зубы. Стараясь не обращать внимания на девушку, он расставил магниты. Одна клетка осталась пуста - груша, наверное, так и осталась валяться под столиком в кафе. О том, как фигурки вели себя ночью, лучше было не вспоминать. Остер строго взглянул на моржа и погреб к середине озера.
  Отплыв подальше от тоннеля, он поднял весла и взглянул на доску. Заломило шею, и Остер понял, что напрягает мышцы, пытаясь защититься от глаз Джулии, устремленных в затылок. Казалось, под этим взглядом рациональность Остера раскрывается, как ребристая раковина, под действием тепла обнажающая розовое мясо и жемчуг своего нутра. Остер дернул плечом, стряхивая наваждение, и уставился на доску. Магниты оставались неподвижными, и проволока не отзывалась ни малейшей дрожью. Либо рыба Доджсона ушла из озера, либо ослабло магнитное поле. Ведь именно груша, вспомнил Остер, двигалась в ответ на перемещения рыбы. Он чуть поправил моржа, подвинув его ровно на середину клетки.
  - Вам, наверное, не хватает этой детали, - сказала Джулия. Остер вздрогнул от неожиданности и оглянулся. Девушка протягивала недостающий магнит. - На самом деле, - продолжала она, - вам вовсе не нужны эти... - она махнула рукой, и Остер понял, что Джулия еле сдерживает смех.
  - Эти глупости? Действие магнитов не зависит от того, в какую оболочку они заключены, - буркнул Остер, чувствуя, что краснеет - один в один помидор с доски. - Почти, - тихо добавил он, вспомнив про шахматы.
  - И с надеждой искали его и с умом, и с наперстком в руках подстеречь...
  Остер аккуратно, стараясь не задевать ладонь, взял фигурку - пластмасса нагрелась и казалась живой. Он поставил грушу на пустующую клетку и склонился над доской, приготовившись ждать.
  Груша слегка дернулась. Остер затаил дыхание и потянулся за листом с координатной сеткой, боясь шорохом или движением спугнуть неуловимую рыбу. Не отрывая глаз от доски, он зашарил в сумке и замер.
  Фигурки сошли с ума. Груша, ухмыляясь, поползла по доске. Следующим очнулся морж: он налетел на весело крутящийся помидор и спихнул его к самому краю. Остер еле успел поймать магнит. Уложив доску на дно лодки, он в отчаянии обхватил голову руками. Рыба была совсем рядом, но засечь ее не получалось, и это сводило с ума. Ну почему именно сейчас? Магнитная буря? Остер посмотрел на Джулию - та с интересом наблюдала, как носятся по доске магниты. В ее взгляде и движении фигурок виделась связь. Остер укоризненно уставился на девушку, раздумывая, как заставить ее отвернуться и при этом не обидеть.
  - Здесь не помогут никакие приборы.
  - Почему это? - спросил Остер. - Что вы знаете про эту рыбу?
  Он едва сдерживал возмущение. Глупая девчонка! Какое она имеет право учить его? Остер гонялся за этой рыбой столько лет, и кому, как не ему, знать, что здесь поможет, а что нет.
  - Давным-давно один очень хороший человек написал для моей пра-пра-бабушки стихи про эту рыбу. Правда, он придумал для нее другое название, он любил выдумывать новые слова. Говорят, в этих стихах он хотел рассказать прабабушке про ее далекого предка - доброго и славного короля Пелинора...
  Джулия прикрыла глаза, склонила голову на бок, и Остер невольно прислушался. Журчание воды в стоках превратилось в мелодию. Далекие отсветы светляков на воде, отблеск фонаря на полиэтиленовом пакете, изгиб потолка, борода тины на кирпичных стенах - все поплыло по кругу в торжественном танце. Джулия протянула руку, и Остер сжал тонкие пальцы. Лодка вздрогнула, медленно завращалась. Брошенные весла походили на раскинутые руки. Сырой воздух наполнился запахом мангровых болот, и тяжело вздохнула вода - будто озеро потягивалось, очнувшись от долгого сна. Откуда-то издалека донесся перезвон колокольчика. Бледные пятна света замелькали в глазах, и подумалось, что Джулия спасла ему рассудок лишь для того, чтобы тут же лишить его. Все это, чтобы найти рыбу, напомнил себе Остер. Он должен быть в здравом уме, когда она появится, иначе поиски окажутся напрасными.
  - Ах да, рыба, - отозвалась Джулия и высвободила руку.
  Лодка замерла, мелодия стихла, и окаймлявшие озеро цветные сокровища вновь превратились в плавучий мусор. Джулия свесилась через борт. Она не стала надевать очки и смотрела не вглубь, как сделал бы на ее месте Остер, а разглядывала мелкую рябь, - словно морщинки на глянцево-черной поверхности были тайными знаками. Остеру показалось даже, что Джулия чуть шевелит губами - читает, повторяя про себя слова.
  - Она рядом с лодкой, - прошептала Джулия. - Хотите посмотреть?
  Остер со свистом втянул воздух. Джулия передала ему очки. Остер торопливо одел их, - рассуждения девушки больше не казались безумными. Сливочный свет фонаря загустел. Остер направил луч в озеро. Вода осталась темной, и в тоже время стала прозрачной, как крепко заваренный чай. Рядом с лодкой в водяной тьме висела плотная тень. Остер моргнул, и тень превратилась в рыбу.
  Крупное округлое тело - рыба была раза в три больше давешнего крокодила. Гладкая черная кожа без чешуи, выпученные белесые глаза. Розоватые щели жабр пульсировали. Подавив растерянность, Остер поднял очки. Рыба исчезла - вместо нее под водой остался лишь прозрачный сгусток, похожий на медузу. Он снова надел очки - животное по-прежнему пучило глаза и глупо разевало большой рот. Он опустил руку в воду - ладонь скользнула по гладкой коже, и рыба лениво повела плавниками, отодвигаясь. На пальцах осталась слизь, пахнущая тиной.
  Разочарование окатило холодной волной. И за этим заурядным мутантом он гонялся так долго? Фотографиями подобных забиты и толстые научные журналы, и желтые газеты. Этот экземпляр, конечно, больше, намного больше... но и только. Остер уставился в дно лодки - оттуда ему подмигивали магниты, насмехаясь над его безумием.
  Запах болотных цветов, к которому он успел привыкнуть, растворился в канализационной вони. Остер взглянул на Джулию. Заурядная, почти некрасивая девушка: на щеке мазок тины, волосы потускнели и спутались. Кожа казалась землистой. Глаза Джулии лучиличь сочувствием и странной, неуместной надеждой. В отчаянии Остер сорвал очки и швырнул их в воду. Они поплыли, чуть покачиваясь. На целлулоидных линзах серебристой икрой осели пузырьки воздуха. Рыба поднялась поближе к поверхности - почему-то Остер продолжал ее видеть, мучаясь ощущением, что это лишь фантом, отпечаток на сетчатке глаз. Рыба открыла пасть, и, вздрогнув, подалась назад. Ее морда казалась озадаченной и такой надутой, что Остер не выдержал.
  Задыхаясь от злости, он обрушил на лобастую голову весло. Рыба ударила хвостом, и озеро вскипело нечистой пеной. Лодка качнулась, зачерпнув бортом. Джулия вскрикнула. Она балансировала на краю борта, размахивая руками. В лодку вновь хлынула вода. Джулия обернулась через плечо, ее лицо перекосилось от ужаса. Остер рванулся к борту, пытаясь увидеть, что ее так напугало. Лодка встала почти вертикально, и он, схватив Джулию за руку, подался назад.
  - Это бу... - прошептала она. Запястье выскользнуло из пальцев Остера, и Джулия рухнула в озеро. Громкий всплеск заглушил конец фразы.
  Остер вскочил. Резина под ногами содрогалась, прогибаясь. Джулия неподвижно висела под водой, глаза были открыты, и Остеру показалось, что девушка не тонет, а истаивает, превращается в пустоту в ореоле потемневших волос. Сбросив сапоги, он нырнул следом. Ледяная вода впилась в тело, и навалилась удушливая паника - казалось, сердце не выдержит холода, а ведь где-то рядом реяла в толще воды рыба Доджсона, и ее невидимая пасть была жадно раскрыта. Захотелось замереть, чтобы не привлекать внимания, но мысль о Джулии помогла задавить страх.
  Остер опустил лицо в воду и открыл глаза. Под ним тяжело колыхалась прозрачная безжизненная тьма. Представилось, как Джулия погружается все глубже и глубже - вечное движение вниз, в недра бездонного озера. Остер нырнул, подумав, что может и не выбраться на поверхность - намокшая одежда тянула ко дну. Рука задела что-то скользкое и извивающееся. Он вскрикнул, хлебнул отдающей гнилью воды и выскочил на поверхность.
  За рукав зацепились очки. Надев их, Остер опять нырнул. Тьма превратилась в гигантский кристалл, поставленный перед лампой, будто кусочки целлулоида были крошечными цветными прожекторами. Остер застыл, раскинув руки, чтобы рябь не мешала смотреть, и в прозрачной темноте увидел два сгустка, - вода там уплотнилась, приобретя иные свойства. Джулия и рыба Доджсона бок о бок уходили во тьму вод.
  Остер вынырнул и схватился за борт лодки. Комбинезон свинцовым коконом облепил тело. Остер тяжело перевалился в лодку. Зубы стучали, как кастаньеты, и Остер, сдерживая дрожь, изо всех сил сжал челюсти. Над озером повисла тишина, которую лишь подчеркивало далекое журчание и удары капель с потолка.
  Рыбу Доджсона нельзя увидеть, до нее нельзя дотронуться. Остер знал это с самого начала, но предпочел забыть. Джулия намекала, но он не захотел услышать, и она ушла - ушла вместе с рыбой, оставив ему лишь пустоту. Остер раскачивался, обхватив руками плечи. Он должен найти настоящую рыбу - иначе этот вакуум никогда не заполнится, и холод будет вечно терзать изнутри. И никакие приборы тут не помогут. И вся королевская рать...
  Шахматная доска без всплеска канула в озеро. Следом отправились магниты - Остер выпускал их из горсти по одному каждые четыре минуты, пока под сводами колодца металось эхо очередного поезда. Только последняя фигурка, прохладная и гладкая, прилипла к руке и все никак не хотела падать. Это была груша. Подумав, Остер сунул ее в карман и взялся за весла.
  
  ***
  Остер шел по улице, вдыхая запахи мокрого асфальта и бензина. Скоро ему останется лишь сырой воздух подземных лабиринтов. Резиновые сапоги разбрызгивали лужи - забытое детское удовольствие наступать прямо в отражения лип и вывесок и смотреть, как они превращаются в яркую рябь. На него оглядывались. Из моря зонтиков, плывущих по людному проспекту, вдруг выныривало будничное лицо, вытягивалось вопросительным знаком, и прохожий поспешно отступал в сторону. Дождь оглушительно барабанил по каске, и неумолчная дробь отделяла от всего мира. Хотелось включить налобный фонарик - рассеять пасмурную хмарь, но Остер удержался. Запасные аккумуляторы, подвешенные к поясу комбинезона, тяжело били по бедрам, но экономить батареи все-таки было надо.
  Он шагал бездумно, надеясь, что ноги сами вынесут его к нужному входу в подземелье. Воспользоваться одним из привычных путей казалось неправильным, - Остер долго раздумывал, но так и не смог выбрать подходящий лаз. Неприметная дверца на одной из станций метро? Заброшенный бункер в парке? Люк во дворе на юго-западе, среди бетонных коробов спального района? Остер не хотел признаваться себе, что он, исследователь, привыкший во всем полагаться на вдумчивый анализ, ждет знака.
  И знак появился. Над улицей поплыл запах цветов и мангровых болот. Сердце дернулось и застыло, напуганное сбывшимся предчувствием. По другой стороне улицы шла высокая девушка. Тяжелые золотистые волосы струились по спине, и казалось, что она пританцовывает на ходу. Остер ринулся вдогонку. Люди отшатывались, заслышав громкий топот. Джулия то и дело скрывалась за спинами. Он хрипло выкрикнул ее имя, но девушка не оглянулась. Легкая фигура исчезла за мозаикой зонтов. С перекрестка неумолимо надвигался полицейский. Остер побежал, расталкивая прохожих плечами. Какой-то толстяк шарахнулся, загораживаясь зонтом, нейлон лопнул, и оголившаяся спица ткнула Остера в лицо. Он зажмурился от боли, но успел заметить блеснувшее в переулке светлое пятно. Перепуганный толстяк попятился, бормоча извинения. Остер бросился через дорогу. За спиной завизжали тормоза, в лужу посыпалось разбитое стекло. Не оборачиваясь, он нырнул в переулок.
  Это был узкий, безлюдный тупик. Глухие стены смыкались над головой, как своды тоннеля. Остер сник - он принял за Джулию желтое граффити. В мусорном бачке деловито рылся кот - он сверкнул на Остера глазами и скрылся между наваленными вокруг коробками. Возбуждение погони сменилось едкой горечью.
  Мелкий дождь пропитался отчаянием и обволакивал, как мокрый саван. Спотыкаясь, Остер побрел к выходу из тупика. Нога зацепила волглый картон, коробка перевернулась. Из нее выкатилось несколько подгнивших груш, и одна закачалась под самым ботинком. Мятый бок пересекала царапина-улыбка.
  "Все не так просто", - пробормотал Остер и огляделся. Тупик по-прежнему оставался пустым и тусклым. Единственным ярким пятном было граффити - на фоне сырой штукатурки оно почти светилось. Остер отступил к стене, чтобы рассмотреть рисунок, и обмер: бессмысленные надписи и завитушки сложились в искаженный, но явственно различимый рыбий скелет. Между разинутыми челюстями виднелась железная дверь.
  Разум раскрылся, как раковина. Рыба ждет, когда Остер найдет ее, - не жалкое холоднокровное животное из скользкого мяса и тонких костей, а настоящую рыбу Доджсона. Он надел очки и обернулся. Из тупика проспект выглядел далеким, словно Остер смотрел из колодца. Разноцветье машин и вывесок помертвело, превратившись в сплошные оттенки серого. Звуки города таяли в шорохе дождя, журчании ручьев, звонком стуке капель по жестяному карнизу. Остер навалился на дверь. Мокрое железо было шершавым от ржавчины и оставляло на пальцах рыжие следы. Надрывно заскрипели несмазанные петли. Дверь приоткрылась, выпустив из темного нутра клуб холодного воздуха. Пахнуло стоячей водой, водорослями и рыбой. Сразу за порогом зиял черный провал, в него вели обросшие тиной скобы. Остер включил фонарь и начал спускаться.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Е.Истомина "Ман Магическая Академия Наоборот " (Любовная фантастика) | | А.Ардова "Мужчина не моей мечты" (Любовное фэнтези) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | .Sandra "Порочное влечение" (Романтическая проза) | | А.Оболенская "С Новым годом, вы уволены!" (Современный любовный роман) | | В.Свободина "Вынужденная помощница для тирана" (Женский роман) | | С.Шавлюк "Песня волка" (Попаданцы в другие миры) | | LitaWolf "Проданная невеста" (Любовное фэнтези) | | А.Эванс "Право обреченной 2. Подари жизнь" (Любовное фэнтези) | | М.Старр "Мой невыносимый босс" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"