Шаинян Карина: другие произведения.

Жираф в шарфе

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:

  - Я буду Жирафом-в-шарфе.
  Ривера не был похож на жирафа в шарфе. Он был похож на тореро - гибкий, резкий и опасный, сумрачно-красивый - уже не мальчишка, еще не мужчина. Он писал злые стихи, полные дымящейся крови и звона стали, - мы тоже писали стихи, кто их не писал, и отчаянно хватались друг перед другом; но рядом с лезвийными строками Риверы наши слова казались фальшивым мычанием. Он чуть что лез в драку и однажды на спор вскарабкался из окна на крышу ратуши - все думали, что он убьется, но он не убился. Он добрался до острого конька и стоял там, бледный, на трясущихся ногах, и с кривой ухмылкой смотрел в небо. Он круглый год не вылезал из черной куртки и смотрел на мир исподлобья, хмуро и насмешливо. У него даже не было шарфа. Но кто стал бы спорить с Риверой? Я не стал. И Луис не стал - даже когда Ривера назначил его Свиньей-Копилкой.
  Я был - Печальная Лошадь.
  А Эме просто была, маленькая Эме с прозрачными серыми глазами, оливковой кожей и высоким птичьим голосом.
  Мы - карандашные наброски на желтой бумаге, точные скупые штрихи, незаполненные контуры. Наш мир - такой же набросок. Он сгущается вокруг нас, как того требует сюжет; его границы размыты, штрихи там становятся реже, а потом и вовсе сходят на нет, оставляя лишь шершавую бумажную поверхность, белый шум, готовый стать фоном для новой части истории.
  
  Когда Ривера разузнал, что на танцплощадке в парке приезжие молодцы продают грибы из Ибарры, он, конечно, не устоял. Он с таинственным видом зазвал нас с Луисом в гости и, подливая горький кофе с имбирем, долго рассуждал о том, что жизни не хватает объема, нового измерения - уже привычная нам телега. Луис ехидничал. Я зевал, особо не скрываясь. Наконец Ривера остановился, покусал губу и, глядя в сторону, небрежно сказал:
  - Я вчера был на танцах...
  - Что это ты делал на танцах? - с подозрением перебил Луис, но Ривера лишь раздраженно дернул плечом: не важно, мол, не сейчас. А я промолчал. Накануне вечером я звонил Эме, чтобы пригласить ее куда-нибудь; трубку взяла одна из ее сестренок и, подхихикивая, сказала, что я опоздал - Эме вот только сейчас вышла, а вернется поздно. Так что я не спрашивал. Я просто молча смотрел, как Ривера вытаскивает из кармана газетный сверток.
  Он развернул бумагу и показал нам горсть темных перекрученных веревочек. Шляпок почти не было - то ли поотваливались, то ли рассыпались в труху.
  - Я все разузнал, их надо заливать кипятком, - сказал Ривера.
  Я подцепил одну уцелевшую шляпку ногтем - на нем осталась сухая пыль, пахнущая прелой листвой.
  - Похоже на шапки дохлых эльфов, - сказал я, и Ривера одобрительно заржал.
  - И что будет? - спросил Луис, с отвращением глядя на грибы.
  - Будет интересно, - пообещал Ривера.
  Тогда он все и придумал. Мне легче считать, что в случившемся виноваты грибы из Ибарры. С кем не бывает; просто для одних проходит бесследно, а другим... Просто нам повезло, а Ривере - нет.
  
  - Скучно, - говорил Ривера. - У нас скоро отрастет брюхо - у Луиса уже отросло. Ты впариваешь домохозяйкам механическую дребедень, Эме учит сопляков, что дважды два - четыре, я, - он с отвращением сплюнул, - верчусь в мастерской. Лу и вовсе перебирает бумажки в папашиной конторе... Это жизнь? Что за дурацкий мир... Что за дурацкие люди кругом... Нажраться и поржать. И не думайте, что вы лучше других!
  - Да мы не думаем, - улыбнулся я, но Ривера не слышал - как всегда, когда его несло.
  - Думаешь, раз каждый вечер торчишь в библиотеке, можешь воображать себя Борхесом? Черт возьми, - Ривера ткнул пальцем в Луиса, - что ты сделал за последнее время?
  - Я написал сонет, - важно ответил Луис.
  - Ооо! Сонет! - Ривера иронически зааплодировал, и толстые щеки Луиса покраснели. - Так прочитай нам его!
  - Не буду. Это личное, - сказал Луис и покосился на Эме. Она не подняла глаз, и он со вздохом перевел взгляд на Риверу. - К тому же вы все равно его не поймете, - нахально добавил он.
  Ривера коротко хохотнул и повернулся ко мне. Я развел руками и скорчил рожу.
  - Понятно, - хмуро сказал Ривера. - Думаешь, я не знаю, как ты втирал Эме про башню из слоновой кости? Пошляк...
  Это было предательство. Луис побагровел. Я, задыхаясь, посмотрел на Эме - но она с непроницаемым лицом глядела в окно: следила за проезжавшей по улице тележкой торговца кукурузой с таким вниманием, будто от него зависела жизнь. Мне захотелось ее ударить. Или заплакать. Или убить Риверу. Вместо этого я сказал:
  - Ну и что ты предлагаешь?
  
  - По-моему, ты чушь несешь, - сказала Эме. - Выдумки - это одно. А жизнь - совсем другое. Одно дело - писать истории, совсем другое - их жить. И тем более - жить стихи. Это плохо кончится.
  - Где мы были, если бы лучшие из нас не смешивали выдумки с жизнью? - меланхолично заметил Луис.
  - Женщина, чего ж ты хочешь, - пожал плечами Ривера.
  - Осел, - ответила Эме и ушла. А мы с Луисом остались. Не потому, что нам нравилась затея, или мы что-то особое поняли - просто Ривера был нашим другом. Не знаю, что думал Луис, но, судя по веселой ухмылке и напряженному взгляду, он уже подводил под идеи Риверы философскую базу и вот-вот готов был разразиться очередным псевдоинтеллектуальным манифестом. А я думал - почему бы не поприкалываться за компанию? Игры в поэзию давно мне надоели, я продолжал их лишь для того, чтобы не обижать Риверу... ну и из-за Эме, конечно. А здесь что-то новенькое.
  - И как мы это сделаем? - спросил я Риверу.
  Вот тогда он и сказал:
  - Я буду Жирафом-в-шарфе.
  
  - Комикс! - выкрикивал Ривера, расхаживая по комнате и размахивая руками. - Сериал, где на нить нанизываются маленькие истории...
  - А говорил - стихи, - не удержался я.
  - Жизнь такая дурацкая, что ничего лучше тупого комикса из нее все равно не слепишь, - немедленно отреагировал Ривера.
  - По ходу разберемся, - ответил Луис. - Это будет соответствовать...
  - Избавь нас от теорий! - Ривера сложил руки в комической мольбе и снова заходил из угла в угол. - А нить будет такая: мы станем каждый вечер ходить на вокзал к прибытию скорого, - Ривера остановился и победно оглядел нас.
  - Нафига? - спросил я, не выдержав театральной паузы.
  - Чтобы встретить того, кто нас нарисовал, когда он приедет, - сухо пояснил Ривера.
  Луис крякнул. Мне идея показалась бредовой, но на всякий случай я сделал вид, что напряженно над ней размышляю.
  - И что ты ему скажешь, когда он приедет? - наконец спросил я.
  - Я скажу: сделай наш мир выпуклым, - ответил Ривера неожиданно серьезно, и мне стало немного не по себе. - Я скажу: мне тесно, старик!
  Я уже тогда должен был понять: Ривера втягивает нас в свою историю, потому что боится. Если безумие сделать явным, оно на какое-то время превращается в игру. Если явное безумие разделяют друзья - игра может даже показаться безобидной... Я должен был понять, но не захотел. Мне хотелось, чтобы всем было весело. Три эксцентричных поэта, забавный ритуал на философской подложке - я почти любовался нами. Но мы играли, а Ривера жил свои стихи задолго до того, как сказал об этом вслух. Вряд ли мы могли помочь ему, Эме; и прости за то, что мы не захотели ему помочь. Да и ты сама не позволила бы нам; ты ведь все понимаешь, Эме, хотя и ненавидишь нас...
  
  И мы стали ходить встречать вечерний скорый. Мы приходили минут за пять до прибытия и ждали у выкрашенной в ярко-синий цвет ограды, отделяющей перрон от путей там, где останавливался тепловоз: здесь был единственный выход к вокзалу и дальше в город, и все приехавшие пассажиры проходили мимо нас, как на суетливом параде. Ривера требовал, чтобы наши лица были исполнены печальной надежды - и мы старались, хотя меня разбирал смех, а Луис все время порывался разглагольствовать. Только Ривере стараться не приходилось.
  Вместе с поездом в грохоте и искрах налетал теплый, почти горячий ветер, и сумерки оживали. Я вдруг начинал замечать то, чего не видел раньше: дрожащий ореол мотыльков у фонаря, травинку, пробившуюся между бетонными плитами перрона, кружевной истлевший лист, прилипший к железной трубе парапета. В эти странные моменты я был счастлив, что могу каждый вечер приходить на вокзал и ждать того, кто все нарисовал и кто рано или поздно обязательно приедет. Я почти верил, что мир может стать выпуклым, если мы попросим об этом.
  Поезд останавливался, проводники спускали скрипящие лесенки, обтирали поручни черными от дорожной пыли тряпками, и перрон наводняла гортанно гомонящая, остро пахнущая толпа. Я ловил себя на том, что невольно всматриваюсь в лица, будто и правда жду, что вот-вот среди них появится тот, кто все нарисовал, - почему-то я не сомневался, что мы его узнаем. Злясь на себя, я начинал смотреть на Риверу - но смотреть на него в такие моменты было страшно и стыдно, и тогда я переводил взгляд на Луиса. Его круглое лицо слегка заострялось, и он делался похож на ребенка, которому пообещали целую груду прекрасных, сверкающих красками игрушек, - и который не верит в такие обещания. Тогда я переставал смотреть в лица и глядел лишь на свои ботинки, стараясь не думать ни о чем.
  Когда поток пассажиров истаивал, Ривера поправлял невидимый шарф и говорил, растягивая слова:
  - Наверное, в следующий раз...
  И мы шли пить кофе, а потом расходились по домам, с каждым поездом все раньше. Нить тянулась, но никаких историй на нее не нанизывалось, и нам с Луисом было скучно и страшно рядом с все больше мрачнеющим Риверой.
  
  Поток приезжих схлынул, поезд, душераздирающе крикнув и, грохоча сцепками, сдвинулся с места и снова остановился, дожидаясь последних пассажиров. Ривера поправил невидимый шарф, но я не стал дожидаться ритуальной фразы.
  - Не едет что-то, - сказал я, усмехнувшись. Я вдруг подумал, что если бы ушел прямо сейчас, то мог бы позвонить Эме, и она наверняка оказалась бы дома, раз Ривера здесь. Я тряхнул головой, отгоняя картину смеющегося лица Эме и ее сияющих, влюбленных глаз - глядящих на меня.
  - Ну да, - говорил тем временем Ривера. - Все правильно. Это и есть история: мы ждем и ждем, а он все не едет... а мы все приходим на вокзал встречать поезд, а жизнь идет...
  - Так вот о чем ты плакал? Тогда, под грибами? - неожиданно понял я.
  - Я не плакал, - медленно и жестко ответил Ривера. - Я смеялся.
  Луис, засопев, вдруг двинулся к вагону.
  - Ты куда? - окликнул я, уже догадываясь.
  - Поеду я отсюда... - Луис на мгновение обернулся, посмотрел на меня, на Риверу, криво улыбнулся. - Тесно...
  - Ты свихнулся, - холодно сказал Ривера.
  - 'Неожиданное путешествие - это танец, предложенный Богом', - ответил Луис, наставительно подняв палец, но в его глазах стыла растерянность.
  - У тебя хоть деньги есть? - безнадежно спросил я.
  Луис порылся в кармане, вытащил горсть смятых банкнот и уставился на них, задрав брови.
  - На билет хватит, - наконец сказал он. - На пару дней в городе - тоже. А там, глядишь, работа подвернется...
  - Свинья-копилка, - усмехнулся Ривера.
  Луис снова печально улыбнулся в ответ и грузно поднялся на подножку вагона.
  
  Этим вечером мы долго кружили по городу, молча и бессмысленно, переполненные горечью и злостью друг на друга настолько, что никак не могли разойтись - казалось, что пока мы с Риверой шагаем рядом, эта ядовитая жижа внутри не может расплескаться, но как только мы расстанемся, она прольется и прожжет нас насквозь. В конце концов мы забрели в какие-то трущобы, где пахло помойкой, под ногами блестели тухлые лужи, и огромная желтая луна заливала обшарпанные стены домов. Я даже не знал, что в нашем городе есть такие места; мне хотелось поскорее выбраться отсюда. Но Ривера, похоже, твердо решил, что история должна двигаться дальше, и теперь лишь искал случая, и случай вскоре представился.
  В переулке в окружении теней стоял огромный, лоснящийся автомобиль. Ривера расплылся в широкой улыбке.
  - Какая тачка! - шепнул он. - Какой антураж! Сразу ясно, что внутри сидит главный злодей, да? И тут наши герои случайно... - он не договорил, хмурясь и ухмыляясь одновременно. Мы уже почти прошли темный зев переулка, когда Ривера резко свернул и зашагал прямо на машину. Теперь я мог рассмотреть, что вокруг нее стоят три человека. Один, высокий и тощий, тихо говорил, наклонившись к раскрытому окну машины. Еще двое мрачно следили за нами из-под надвинутых на самые глаза шляп, загораживая его спинами, но я успел заметить, как в окно просунулась бледная рука, держащая целую пачку банкнот. Мне захотелось ускорить шаг.
  - Не самое подходящее место для добрых католиков, а? - громко сказал Ривера. - Интересно, чем они здесь занимаются? - с деланным любопытством спросил он.
  Высокий быстро бросил в машину какую-то сумку; автомобиль, мягко заурчав мотором, сорвался с места и скрылся за углом. Мужчина тщательно затолкал деньги в карман и медленно двинулся на нас.
  - А ведь нас сейчас будут бить, - сказал мне Ривера. - А может быть, даже убивать...
  Я с ужасом различил в его голосе нотки удовольствия, но тут он изо всех сил дернул меня за рукав, и ступор прошел. Оскальзываясь на лужах, мы рванули в ближайший переулок, - следом затопотали, но мы были моложе и быстрее. Ривера несся, как летучая мышь, легко огибая повороты и ориентируясь по только ему известным приметам, и мне оставалось лишь держаться за ним. Через длинную арку мы выскочили на улицу - пустынную по позднему времени, но чистую и почти светлую. Над мостовой нависал горбатый пешеходный мост, построенный скорее для красоты, чем по необходимости. Мы перебежали улицу под ним, пригибаясь и прижимаясь к опорам. Одинокое такси свирепо рявкнуло на нас, - но мы уже нырнули за угол и остановились, задыхаясь от бега. Ривера едва не приплясывал - кулаки сжаты, глаза горят. Надо было уводить его скорее, пока нас не нашли, пока он не влез в драку, но мои легкие горели, и я едва мог говорить. А потом Ривера возбужденно толкнул меня локтем в бок и показал на мост.
  - Это те самые парни из Ибарры. Похожи на драных котов, а? - радостно прошептал он. - Коты, играющие в орлянку пробками от пивных бутылок... вокруг темнота и помойка, и случайным прохожим не поздоровится...
  Силуэты четко выделялись на фоне темно-синего неба. Они и правда были похожи на мультяшных помойных котов, вставших на задние лапы - тощие, угловатые, в шляпах, надвинутых на глаза. Чернильные пятна с резкими, изломанными контурами и отточенными до комичности движениями. Ривера начал выламываться, изображая, как коты крадутся и осматриваются в поисках жертвы. Меня разобрал смех, и я зажал рот ладонью. А потом один из них перегнулся через парапет, приставив руку козырьком и всматриваясь вниз, - я закатился пуще прежнего и вдруг осекся, поняв, что этот нелепый жест полон издевки: нас заметили и теперь играли, тоже играли - вполне возможно, с ледяным ужасом подумал я, в ту же самую игру.
  - Бежим, - сдавленно шепнул я Ривере и потянул его за руку, но он оттолкнул меня, выпрямился во весь рост и медленно, почти лениво шагнул навстречу перелезавшей через ограду троице.
  Сразу стало тесно. Меня быстро сбили с ног - в отличие от Риверы, я никогда не умел и не любил драться. Я попытался откатиться в сторону. Увидел в странном ракурсе джинсы Риверы, полосу бордюра, широкие брюки игроков, трещину между булыжниками, чьи-то ботинки, застрявший на сточной решетке смятый картонный стакан и снова ботинки. Я прикрыл голову, успев еще заметить у перекрестка подолы цветастых платьев и несколько пар полных ног, обтянутых блестящими в свете вывески подвального кафе нейлоном, в удобных туфлях на низких каблуках. Какие-то кумушки возвращаются из кино, отвлеченно подумал я и заорал от ужасного удара в живот. Рядом страшно зарычал Ривера, ухо резанули женские визги и вопли, и я отключился на мгновение, а когда очнулся, все было кончено. Я лежал, блаженно прижимаясь щекой к прохладному асфальту, и слушал топот убегающих ног: похоже, троица вовсе не хотела иметь дело с полицией.
  Наконец я приподнялся и взглянул на Риверу. Он сидел на тротуаре, тяжело дыша и держась за бок; его глаз полностью заплыл, из носа текла сукровица.
  - Псих! - сказал я, еле ворочая разбитыми губами.
  - В комиксе должны быть злодеи, как же иначе? - пожал плечами Ривера и скривился. - Дурновкусие! Сплошной китч! Что может быть пошлее жирафа в шарфе? Разве что свинья-копилка...
  - Не нравится сюжет? - ехидно спросил я.
  - Почему же, нравится, - ответил Ривера и сплюнул красным. - Динамично... Но шутки плоские!
  - А чего ты хочешь? Это же комикс. Бумага. Ей положено быть плоской. Это ты так захотел...
  Ривера бешено взглянул на меня, сунул руки в карманы и почесал вперед, не оглядываясь. Он болезненно горбился и то и дело сплевывал - и я знал, что могу проследить его путь по пятнам крови на мостовой, и что путь этот будет недолгим.
  - У него сломано три ребра, - ледяным голосом сказала Эме, когда я позвонил ей на следующий день. - Ты что, не мог его остановить?
  - Не мог.
  - Не звони мне больше, - сказала Эме. - И ему не звони. Хватит.
  Я и не стал. Пусть Ривера играет один; хватит, Эме, хватит с меня, думал я; какими бы мы ни были друзьями, сходить с ума и нарываться на неприятности за компанию - это уже перебор. А Эме... Было бы подло уводить девушку у лучшего друга, правда?
  
  Через несколько месяцев я получил письмо от Луиса. Свинья-копилка умудрился накопить немало, просиживая штаны в библиотеке: толстяк поступил в университет. Подумать только, наш Луис всерьез изучает литературу! Я пришел в автомастерские и долго бродил среди железного грохота, выискивая Риверу. Когда тот наконец вынырнул из капота блестящего синего седана, столкнувшись со мной нос к носу, мне показалось, что он не сразу меня узнал.
  - Вот увидишь: он еще начнет писать сюжеты для комиксов, - равнодушно сказал Ривера, когда я пересказал ему письмо.
  - А ты все еще... - я не знал, как спросить. Играешь ли? Ходишь ли встречать вечерний поезд? Танцуешь ли с Эме? Я осекся под взглядом Риверы. Его руки были перепачканы машинным маслом, и под грязью угадывались ссадины на костяшках. Он дышал пивом и слушал меня с вежливой скукой, переминаясь с ноги на ногу: Ривера явно ждал, когда я уйду. Тогда я впервые подумал, что у меня тоже нашлось бы, о чем поговорить с тем, кто все это нарисовал.
  - Я уезжаю, - сказал я. Ривера кивнул:
  - Слушай, у меня сейчас срочная работа, - сказал он, не глядя на меня. - Выпьем вечером?
  - Конечно, - сказал я. - Извини, что отвлек.
  - Ничего, я рад, что ты зашел, - Ривера хлопнул меня по плечу и отвернулся к машине. - Я тебе позвоню, - сказал он, зарываясь в промасленные автомобильные потроха.
  Конечно, он не позвонил.
  
  Год спустя я решил провести отпуск дома. Признаться, мне было страшновато выходить из вечернего скорого, - я боялся увидеть Риверу, стоящего у синей оградки и поправляющего невидимый шарф, и еще больше боялся обнаружить рядом тени Свиньи-копилки и Печальной Лошади. Страхи не оправдались: если какие-нибудь призраки и ждали поезд, то я их не заметил. Зато первым, кого я встретил в городе, была Эме: совсем не похожая на привидение, все такая же маленькая и звонкоголосая, она распекала у перекрестка какого-то карапуза лет семи - должно быть, нашкодившего ученика. Я остановился поздороваться, и мальчишка, воспользовавшись тем, что учительница отвлеклась, немедленно удрал. Как-то само собой вышло, что мы тут же засели в ближайшей кофейне, словно не было ни разлуки, ни ее злых слов, ни моих глупостей. Эме подурнела и осунулась; я подумал, что может быть, она беременна или больна. Я знал, что они с Риверой поженились, но только сейчас задумался над тем, счастлива ли она. Глядя в ее бледное лицо, я вдруг понял, как сильно любил ее - и продолжал любить, когда потерял всякую надежду, - еще отчаяннее и прочнее. Мы болтали о всяких пустяках, старательно обходя все, что могло причинить нам боль, но оживление от встречи проходило, паузы становились все длиннее, и в конце концов Эме совсем умолкла и лишь тихо позвякивала ложечкой, бессмысленно мешая кофе.
  - Как поживает Ривера? - наконец принужденно спросил я.
  И тут она заплакала. Совсем тихо - просто из глаз вдруг покатились огромные слезы. Я растерялся. Я не понимал, почему она плачет, - если бы с Риверой случилось что-нибудь серьезное, мне бы написали, и, значит, дело было в чем-то, во что нельзя лезть - никому нельзя, а мне - тем более. Хотелось обнять Эме и баюкать, как ребенка, но мне казалось, что она закричит, если я дотронусь до нее. Даже взгляд был бы сейчас слишком грубым. Я сидел, тупо разглядывая стол: едва заметные царапины на белом пластике и сухой трупик раздавленного муравья на самом углу. Она все всхлипывала едва слышно, а я думал - когда же принесут кофе, и что нос у Эме наверняка распух и покраснел, и откуда здесь муравей. Когда я все же решился поднять глаза, оказалось, что она перестала плакать, так же неожиданно и тихо, как и начала -остались только мокрые дорожки на щеках и чуть порозовевшие ноздри. Я протянул платок, но Эме как будто не заметила его.
  - Он строит самолет, - сухо сказала она, глядя в сторону.
  
  
  Ривера сколотил ангар на окраине пустыря - Эме пожаловалась, что на аренду этой никчемной земли ушла куча денег. Ворота сарая распахивались прямо на взлетную полосу - Ривера прошелся по полю, выкорчевывая кусты, торчащие на пути самолета, да пооткидывал в сторону ржавые, невесть кем и когда брошенные железки. Я вошел внутрь. Здесь было полутемно, пахло стружкой, резиной и машинным маслом; из-под нелепо громоздкого самолета, похожего на скелет, доносилась сдавленная ругань и удары металла о металл. Я тихо окликнул Риверу, готовый к тому, что он впадет в ярость, прогонит меня, или - хуже, обольет равнодушным презрением, как чужого праздного зеваку. Но Ривера шумно обрадовался мне, - он бросился хлопать меня по плечам, радостно восклицать, удивленно присвистывать, - куча действий, положенных старым приятелям после долгой разлуки, и именно поэтому ненужных и фальшивых. Это было неожиданно и слегка пугало. Это был новый Ривера - говорливый, покрасневший, раздавшийся в плечах. Он принялся посвящать меня в какие-то технические детали - я слушал в пол-уха, глядя на лысые шины от грузовика и пытаясь найти нужные слова.
  Все было готово. Я боялся, что смотреть на запуск сбежится полгорода, однако ошибся. Пустырь, заросший сухими метелками травы, среди которых поблескивали осколки битого стекла, был пуст. Проводить Риверу пришли лишь Эме и два ее кузена, мрачноватых типа, неприятно похожих на торговцев грибами из Ибарры, - они были здесь скорее чтобы присмотреть за сестрой, чем из симпатии к ее мужу. Горячий ветер гонял рваные пластиковые пакеты, они облепляли редкие кусты душными разноцветными коконами, и я подумал, что если один из них намотается на винт, самолет, наверное, не сможет взлететь, и все обойдется.
  Ривера обнял Эме, пожал руки ее кузенам, отпустил и обернулся ко мне. Он вдруг снова стал прежним - худым, угловатым, с резкими движениями и злым, острым взглядом.
  - Так куда ты собрался? - безнадежно спросил я.
  - Надрать бездарю бороду, - ответил он, смеясь.
  - И что ты ему скажешь? 'Мне тесно, старик'?
  - Это ты ему скажешь, когда он приедет, - ответил Ривера. - Помнишь, как я лазал на ратушу? - помолчав, спросил он. Я кивнул. - Ну и вот...
  Ривера махнул рукой и вскарабкался в кабину, сколоченную из фанеры, и нетерпеливо уставился в поцарапанное ветровое стекло, снятое с древнего автомобиля. Крылья самолета - куски парусины, натянутые на деревянный каркас, - обвисали под собственной тяжестью, и братья Эме с брезгливо-недоуменными физиономиями поддерживали их с краев, чтобы рамы не задевали землю. Взвыли винты, и кузены поспешно отскочили в стороны. Самолет медленно сдвинулся с места, чиркнул крыльями по кустам и побежал по пустырю, легко подскакивая на сухих кротовинах. Это дурацкое сооружение из фанеры и парусины не могло, не должно было взлететь, но на всякий случай я скрестил пальцы. Надо будет потом напиться, думал я. Напою Риверу до беспамятства, а на следующий день опять напою - и пусть Эме пилит нас, сколько хочет, потом поймет... Главное, чтобы не взлетел, сказал я себе. Что за чушь, Ривера ничего не понимает в самолетах, угробил кучу денег на глупую выходку, только зря жену напугал. Самолет подпрыгнул в последний раз и резко ушел вверх, а я все думал, что, наверное, нужно было его остановить, что мы смогли бы его остановить, и что Эме теперь никогда не будет моей - как если бы она сама сидела в нелепой машине. А потом из-под крыльев повалил дым, самолет нырнул, клюнул верхушки деревьев, изменяя их форму, будто на мгновение превратился в огромный карандаш, задрал нос и вертикально взмыл в небо.
  
  За моей спиной кричала и билась в руках кузенов Эме, а я уходил все дальше от пустыря. Я думал о том, что увидел Ривера: кружевные шары древесных крон, складки холмов, желоба рек, трещины каньонов. Выступы гор и впадины морей, и как земля заворачивается за горизонт и горбится под брюхом самолета, и дальше - башни и слои облаков, и дальше... Я не стал думать о том, что увидел Ривера дальше. Трава запахла креозотом и ржавчиной, и под ботинками захрустел гравий железнодорожной насыпи. Тогда я свернул и, с болезненным вниманием вслушиваясь в оглушительный треск кузнечиков, зашагал по шпалам к деревьям, за которыми скрывалась станция. Я знал, что опоздал, что все мы опоздали, но должен же был кто-то его встретить?
  Поезд уже ушел, но он ждал на перроне, маленький сгорбленный человечек в рыжеватом пальто и длинном сером шарфе, намотанном до самой клочковатой бородки. У его ног притулился потертый чемоданчик, а под мышкой была зажата большая картонная папка. Он, скорбно задрав брови, смотрел в небо, где таял уходящий вверх дымный след, и мне нечего было сказать ему.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) А.Минаева "Академия запретной магии-2. Пробуждение хранителя"(Любовное фэнтези) Д.Деев "Я – другой 2"(ЛитРПГ) Э.Черс "Идеальная пара"(Антиутопия) А.Гришин "Вторая дорога. Выбор офицера."(Боевое фэнтези) Е.Шторм "Чужой отбор, или Охота на Мечту"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая"(Боевая фантастика) А.Емельянов "Последняя петля 2"(ЛитРПГ) Н.Видина "Чёрный рейдер"(Постапокалипсис)
Хиты на ProdaMan.ru Королева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрОтдам мужа, приданое гарантирую. K A AПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеЗолушка для миллиардера. Вероника ДесмондТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Волчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиОфсайд. Часть 2. Алекс ДОсвободительный поход. Александр Михайловский
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"