Шалашов Евгений Васильевич: другие произведения.

Десятый самозванец

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 2.00*3  Ваша оценка:

  Часть первая
  Беглый подьячий
  
  7154 год от сотворения мира (1646 год от Рождества Христова)
  Москва
  
  Сухонький, как лущеная шишка, боярин Морозов сидел за длинным столом, покрытым голландским бархатом и мял листы дорогой бумаги.
  - Из Константинополя грамотка пришла - у турок русский царевич объявился! - зло выкрикнул боярин. Не удержавшись - запустил комком в стоящего навытяжку дьяка и пристукнул твердым кулачком по столешнице:
  Борис Иванович, бывший царский дядька и опекун, коему покойный царь Михаил Федорович велел заботиться о сыне, был, почитай, главным боярином. Да, что там боярином! И, на Руси, и, в Европе знали, кто нынче настоящий царь на Москве ...
  Назарий Чистой, глава Посольского приказа, благоразумно помалкивал, а Морозов, повысил голос, чуть ли не до визга:
  - Почему ж вы, дьяки посольские, головы ученые, самозванца проспали? Или, знали, да не докладывали? А?! Отвечай, когда спрашивают?!
  Борис Иванович закашлялся, схватил стоявший на столе корец с квасом и принялся пить, словно хотел вымыть из горла гнев.
  "Ну, вроде, выдохся!" - решил дьяк и начал оправдываться:
  - Прости Борис Иванович, не ведали о самозванце. Истинно - ни сном, ни духом не ведали! Послы Константинопольские, сиречь, Стамбульские, нам не подчиняются и отписок в приказ не шлют ...
  - Знаю, что не подчиняются... - буркнул Морозов, успокаиваясь. - Иначе - другой бы разговор был. Не то, что с шапкой бобровой, а с головой бы распростился. Ладно, - смилостивился боярин. - Садись, дьяк...
  Назарий Петрович, с опаской присел на краюшек тяжелого табурета.
  - Так вот, Назарка, - продолжил между тем боярин Морозов. - Должен ты сего самозванца сыскать и к нам доставить!
  - Что за самозванец-то? - осторожно спросил дьяк. - Кто таков-то?
  - Ну, если бы я знал... - фыркнул боярин, поправляя высокую шапку. - Посланник, князь Телепнев, пишет, что зовется Иоанном Каразейским-Шуйским.
  - А точно, самозванец-то? - осторожно поинтересовался дьяк. - Вдруг, да...
  - Не вдруг, а точно! - прикрикнул Морозов. - Не было у царя Василия сыновей. Точно говорю! Было у него от первой жены две девки, да обе во младенчестве померли. А от второй - никого. Да и молод сей Ивашка, чтобы сыном Шуйского-то быть...
  - Князь Телепнев, вора ловить не пытался? - деловито спросил Назарий Петрович.
  - Ну, как же, пытался. Только, - развел боярин руками, - разве ж они выдадут? Им, басурманам, на руку, чтобы новая Смута у нас завелась.
  - А может, - подумав, предложил дьяк, - подкупить кого - из тех же турок, али татар? Дело нехитрое... Ну, а разве беглого ворья в Османской империи мало? За полушку родную мать удавят... Вот, ежели, серебра не жалеть, то и нового самозванца прирежут. Ну, а чтобы не обманули, так пообещать, что ежели, мол, голову-то сюда привезут, так и вовсе награда царская будет.
  - Ну, это - как уж пойдет, - помотал головой Борис Иванович. - Для начала - узнай - кто таков, самозванец-то этот. А не то, государь-то спросит - а что я отвечу? Телепнев даже имени настоящего узнать не смог. Когда узнаешь, так ведь и ловить-то легче будет! Вот, забери все отписки от послов, всех приказных хомутай. И - с Богом! - заключил боярин, провожая дьяка...
  
  ...Вернувшись в Приказ, дьяк для начала, просмотрел бумаги, скопившиеся на столе. Самозванец - самозванцем, но, ежели, есть дело, которое требуется выполнить немедля, то самозванец немного и обождет. Ждал год, так лишний час не помеха - не убежит.
  Обнаружив, что похожий на индийского элифанта, стол завален лишь теми бумагами, что могут полежать еще день-другой, а то и неделю, Назарий Петрович немного успокоился. Выглянул за дверь и крикнул, чтобы накрывали на стол. Было слышно, как с рундучка в сенях, упал проснувшийся Гринька Котошихин - молодший приказной, должный следить за порядком да бегать в харчевню.
  - Так ведь, ничего еще не принесено, - сунул Гринька в дверной проем опухшую от сна рожу. - Я ж думал, что ты, Назарий Петрович, позже приедешь... Сон мне, тут, давеча приснился, что к батюшке-царю тебя вызывали, за наградой великой... Вот, стало быть, - закатив глаза, принялся рассказывать подьячий,- по морде видно - только что придумал. - Приходишь ты к государю великому, да становишься впереди бояр да окольничих, а царь-батюшка тебе и говорит - жалую тебя, слуга мой верный Назарий, чином думного дворянина! И выносят тебе бояре шапку песцовую! И, сам боярин Морозов, возлагает, батюшка-дьяк, на головушку твою...
  В другое время дьяк с интересом послушал бы Гринькино вранье, но сегодня было не до этого. Да и брюхо начинало подводить...
  Чистой, хмуро посмотрел на подьячего, раздумывая - то ли его на двор отправить, с приказными мужиками дрова рубить, то ли - сразу в конюшню, навоз убирать...
  - Э, да не извольте беспокоиться, - переменился в лице Котошихин. - Счас, в харчевню сгоняю...
  - Я ведь, в Приказ-то, тебя, почему взял? - задушевно сказал дьяк, глядя в глаза непутевому приказному. - Взял, потому, что батька твой просил, к делу дурня приставить... А дурень этот, что даже перо очинить не может, совсем уж и страх и совесть потерял. Видел же, что дьяк приехал, а время - обеденное? И, что, сообразить не мог? Лень-матушка, вперед тебя родилась? Может, к батьке тебя отправить, обратно?
  Приказной мелко затрясся. Знал, паразит, что ежели, разозлившийся дьяк отправит его к батьке, старому дворянину Котошихину, имевшему и без того троих сыновей, что перебивались с хлеба на квас в захудалых имениях, будет худо... На него земли у отца не хватит. Тогда останется подаваться в стрельцы, либо, плюнуть на гордость и честь дворянскую, идти к кому-нибудь в холопы. Ну, можно еще в монастырь или, на дорогу, с кистенем... А в приказных, Гринька, худо-бедно, имел ежегодно, три рубля. На хлеб-квас, да на одежу хватало. Ну, перепадало еще и праздничных, да наградных (хотя, этих, нечасто). Мог бы давным-давно получать больше, но был глуп, аки баран.
  Чистой, из уважения к отцу, не гнал дурня, определив его в личные посыльные. Ну, грамотку там, из приказа в приказ доставить, да обед из харчевни для боярина притащить - ума у парня хватало. Ну, а еще врать он умел, как сивый мерин...
  - Назарий Петрович! - возопил Гринька, бухаясь на колени. - Прости меня, дурака! Прикажи лучше в батоги меня бить, без жалости, но к батьке не отправляй!
  - Ладно, - вздохнул дьяк, - к батьке погожу отправлять. Но, - нахмурил он бровь, - из молодших подьячих переведу я тебя обратно, в неверстанные писцы...
  - Назарий Петрович, да я сейчас, мигом! - радостно возопил Гринька, срываясь с места.
  - Стой! - рыкнул Чистой, а когда тот встал, как вкопанный, сказал: - Судочки-то, небось, грязью да паутиной поросли? Так ты, лодырь, их так в харчевню-то и понесешь! А там кто их мыть-то будет? Плюхнут, прямо в грязное! Нет уж, всю посуду намоешь, золой надраишь, а опосля - мне покажешь. Понял?
  - У-гуу, - радостно завыл лодырь, срываясь с места.
  - От, дурень, - беззлобно сказал дьяк в след Котошихину.
  А когда Гринька гордо предъявил начищенные до блеска медные судки, Назарий Петрович остался доволен. И, вроде бы простил...
  - На- ко, - протянул дьяк копеечку, сверх того, что давал приказному. - Возьмешь сегодня щи да каши на троих. Скажешь, Ерофею Ивановичу, да Унковскому Ваське, что бы на обед ко мне шли...
  
  ...Приглашенные к столу понимали, что дьяк их зовет не на особливый пир, а потому, что есть срочное дело. Дьяк Посольского приказа Ерофей Иванов, коего все, кроме начальника, звали Алмазом Ивановичем, послал домой татарчонка, предупредить жену, чтобы обедать не ждала и, послала б чего-нибудь к столу. Ну, а та и расстаралась рыбными пирогами, да кашей с черносливом (день-то постный). Унковский, старший подьячий, был вдовцом и, потому, приволок к столу копченого леща и квас.
  Помолившись, все трое принялись за постные щи, принесенные Гринькой.
  - Поварню бы завести? Что мы все - по харчевням, да по трактирам, как стрельцы холостые, - сказал думный дьяк, отодвигая пустую миску.
  - Неплохо бы, - согласился Унковский, а Ерофей-Алмаз, которому было все равно, промолчал...
  От каши с черносливом дьяк решил отказаться, зато пирога с осетром отведал с удовольствием.
  - Мастерица, супруга-то у тебя! - похвалил Чистой, на что Иванов горделиво кивнул.
  - Только, ежели, поварню-то заводить, так и место под нее нужно, - отметил Унковский, обдирая леща. - Это ж, пристройку надобно делать.
  - И - повара брать и, мужиков кухонных, - согласился начальник приказа, запивая обед квасом.
  - А для Васьки - повариху посмазливей, да погрудастей! - хохотнул Алмаз Иванович.
  - По мне, так лучше - позадастей! - не стал спорить Унковский, вдовствовавший уже второй год.
  - Ну, приказной люд, ерунды не болтать! - с нарочитой строгостью насупился дьяк. - День-то скоромный, а вы...
  Подчиненные притворно притихли, а Назарий Петрович продолжил рассуждать о поварне:
  - Ну, надо бы все обдумать да обсчитать, а там уж решать - челобитную государю подавать - или нет. Даст боярин Морозов денег - тогда можно. Ну, а ежели, не даст? Ну да, ладно, - заключил он, - поварня от нас не уйдет. Жили мы как-то без нее и еще проживем...
  - Дело, стало быть, спешное есть, - вздохнул Алмаз Иванович.
  - Ну, может, не столько спешное, сколь - важное, - кивнул Чистой, вытирая руки рушником. - Помолимся, да поговорим...
  Поблагодарив Господа за трапезу, крикнули Гришку, чтобы убрал со стола. А как Котошихин сгреб посуду, протер столешницу, посольские чины принялись за дело. Бумаги, присланные из Константинополя-Стамбула, читались вслух самим дьяком, а потом перечитывались наособицу.
  - Не густо примет-то Телепнев накопал, не густо... - вздохнул Назарий Петрович. - Лет, может, под тридцать, а может, чуть поболе... Волос черен, лицо - продолговатое... Хм. Нет бы, шрамы, какие там, на теле. Или, пятна там, родинки. Как искать-то будем?
  Алмаз Иванович, читал грамотки более вдумчиво, посему, первым нашел кое-какую "зацепочку":
  - Назарий Петрович, пишет Телепнев, что переводчик при посольстве, Зульфикар-ага, сказал, что сей самозванец, по-турецки говорит чисто, но так, будто татарский язык вначале учил... И, вот, еще, - "Хвастал оный самозванец, что в Польше бывал и язык польский разумеет. И, обронил еще в беседе, что Москву хорошо знает".
  - Ну и что? - пожал плечами Чистой. - Ну, знает... И, что с того, что знает-то? Чем нам это помочь-то сможет?
  - Так, подумать нужно, чем... - задумался Иванов. - Может, прикинуть, кто у нас такой умный-то может быть? Кто ж он таков-то - Иоанн Васильевич Каразейский - Шуйский?
  - Ну, так, где тут зацепочка-то? - хмуро сказал начальник приказа. - Ну, то, что не Шуйский - понятно. А Иван? Иванов-то у нас, пруд пруди. А может, имя-то совсем другое... Из княжат или, из детей боярских? Ну, из этих-то - вряд ли... Телепнев бы узнал.
  - Может, из купцов? - предположил Унковский. - Купцы-то, могут языки хорошо знать. Как считаешь, Алмаз Иванович?
  - Может, - согласился приказной дьяк Иванов, который и сам был из московских гостинодворцев. - Только, не припомню такого...
  Алмаз Иванов задумался. Не упомнив, кто из знакомцев мог бы подойти под описание вора, покачал головой...
  - Может, из приказных? - предположил Унковский.
  - Из приказных? - недоверчиво переспросил Назарий Петрович. - Много ли приказных, что бы по-татарски, по-турецки, да по-польски говорить умели? Ну, по-татарски, положим, - принялся рассуждать думный дьяк, - многие знают, да понимают. А по-польски? Есть и такие. А так, что бы сразу, да три языка? Наш, ежели, приказ взять, так и то, не более пяти-шести человек наберем. Грамотный да иноземную речь знающий? Вот я таких, за двадцать лет службы не упомню...
  - А Коска Конюхов?- вспомнил вдруг Алмаз Иванович. - Умнейшей головы мужик был, хоть и пьяница. Все грамотки, хоть русские, хоть иноземные, читал, как Псалтырь. Пропал он, не то три, не то четыре года назад.
  - Да нет, - покачал головой Чистой. - Не Коска это. Тому, сколько помню, и лет-то уже к полста, да и приметы другие... Длинный, сутулый. Да и волос - не черный... Он, помнится, весь уж седой был. Вроде бы, спился, да помер. А так, светла головушка была. Васята, а ты что скажешь?
  - А что сказать? - переспросил Унковский, дворянин из мелкопоместных, которому уже было не в первой работать "гончим псом" Посольского приказа. - Среди беглых приказных надо искать. Сейчас возьму молодших подьячих, да по приказам разошлю. Поспрошают, списки составят, кто без вести пропал, али, в бега подался. Потом, приметы сверять будем... А вот, Алмазу Ивановичу,- в Разбойный бы приказ сходить. Пусть приказные тамошние посмотрят - нет ли у них кого в розыске, с такими вот приметами. Мне-то могут и не сказать... Ну, чует мой нос, что что-нибудь да там должно быть, такое, такое, любопытственное. Может, где-нибудь да и всплывет, рыбка-то наша...
  
  ***
  
  - Ну, нашли чего? - с надеждой посмотрел Чистой, на вошедших в палату дьяка Иванова и старшего подьячего Унковского.
  - Вроде бы... - неопределенно ответствовал Унковский, вытаскивая из-за пазухи несколько грамоток.
  - Ну, садитесь, да толком разъясните, - осерчал думный дьяк. - Почитай, цельную неделю по приказам лазили, так не тяните кота за ...хвост! Меня же нонеча боярин грозился к царю отвести, что бы о деле потолковать...
  - Алмаз Иванович, ты начнешь, али - я? - почтительно спросил Унковский.
  - Ну, давай я вначале скажу, а ты - продолжишь, - предложил Иванов. - Пришел, значит, я в Приказ Разбойный, да попросил, чтобы рассказали - не было ли каких-нибудь с приказными происшествий? Может, пропадал кто, может - убили? Вначале-то они, поворчали. Мол, таких на Москве - пруд пруди... Каждый год бегут - кто в Литву, кто - на Дон, да на Запорожье. А уж мертвыми-то, кажий месяц находят. А как я приметы-то обсказал, старшой подьячий вспомнил, что был у них мужик, с такими приметами. Только, вроде, погиб мужик-то тот. Года три назад, пожар на Тверской случился. Может, помнишь, Назар Петрович?
  - Ну, где же все пожары-то на Москве упомнить? - буркнул было дьяк, но тут же спохватился: - Постой, постой... Это, не тот ли пожар, когда дом шведского посланника едва не сгорел? Еле-еле отстояли.
  - А вот, Разбойный приказ, когда сыск по пожару чинил, обнаружил, что начался-то он с дома Тимошки Акундинова. Уголья да бревна горелые разобрали, да там труп нашли. Он, хотя и горелый, но видно, что бабий. Соседи по одеже да жуковиньям опознали, что труп тот супружницы Тимошкиной, Таньки. Ну, а Тимошкина-то тела нигде не нашли. А в доме, окромя Акундиновых, жил еще Коска Конюхов. Так вот, Конюхов-то, тоже куда-то делся. Смекаешь, господин дьяк?
  - Конюхов? - заинтересовался думный дьяк, припоминая, что разговор о Коске Конюхове и его знании иноземных языков у них уже был. - Хм... А Тимошка, что за гусь?
   - Мужик, говорят, грамотный. Родом из Вологды, стрелецкий сын. Отец его, Демид Акундинов, во дворе у владыки Вологодского и Великопермского жил. Владыка свою внучку, что крестницей у боярина Ивана Патрикеева была, замуж за Тимоху отдал. Приданое хорошее дал, а самого Тимоху к Патрикееву в службу отдал. Патрикеев, до того как в Новую четверть сесть, да боярином стать, в Вологде, при воеводе Лыкове служил. Ну, а сам князь Лыков Тимоху грамоте-то и обучал.
  - Лыков, Лыков... - задумался Чистой. - Если тот, что в Вологде, в воеводах был - князь Михайло. А князь Михайло, помнится, греческий да латынь хорошо знал! И, ежели, Тимоху Акундинова грамоте обучал, то мог и языкам иноземным обучать. Как, мыслишь?
   Цепкая память да прежний опыт помогали Чистому держать в уме сказки едва ли не на всех служилых людей Российского царства.
  - А я об этом и не знал, - уважительно посмотрел Алмаз Иванович на начальника. - У тебя, Назарий Петрович, не голова, а Дума боярская! А я-то решил, что это Конюхов мог его татарскому да польскому обучить!
  - Так одно другому не мешает! - хмыкнул польщенный дьяк. - Он ведь, мог и у Лыкова поучиться, да и у Конюхова чего-нибудь перенять. Парень-то, сам сказывал, толковый... А что там, еще-то про пожар-то? Может, они с Косткой-то бабу убили, да в бега и пустились... Только, зачем?
  - Ну, точно-то сказать нельзя, - поднял плечи Иванов. - Но дело-то еще, вот в чем... В Разбойном-то приказе, поперву, розыскные листы никуда не рассылали. Ну, а вдруг и сам Тимоха в пожаре погиб? Тела-то ведь могли и не найти. Убил он свою бабу, или нет, никто не знает. Но вот, в приказе Разбойном, Васька Шпилькин служит. Его-то, на месте сейчас нет, но говорят, что у Васьки на Тимоху - вот такой зуб! Что взял как-то Акундинов у его бабы ожерелье, да зажилил. Ну, а еще соседи Тимохины видели, как два воза добра из дома увозили. По виду - скупщики краденого везли. А люди сказали, что в доме-то все, что было - приданое Танькино...
  Назар Чистой был умным человеком. Посему, долго раздумывать не стал:
  - Приданое знатное... Ожерелье зажилил... Видимо, для чего-то деньги ему нужны были? Смекаешь ли, для чего?
  - Да кто его знает? Я ведь еще узнал, что Тимошка-то в Приказе Новой чети служил. Ну, а в Новую четь Василий ходил...
  Унковский, что слушал старших, не перебивая, почтительно кивнул:
  - Узнал я, что Акундинов сто рублей в приказе получил, да деньги в казну не вернул. Расписочка его лежит. А казначей, что лишние деньги выдал, платит теперь все сполна, из собственного жалованья... Боярин Патрикеев, как косточки-то крестной увидел, то заплакал, да в Разбойный приказ пошел - ловите, мол, убивца! А приказные тамошние ему говорят - а где видоки, что зрели, как Тимошка бабу-то свою убивал? Ну, Патрикеев полаял, да и отступился. Решили, что грамотки сыскные отправят на Акундинова как на татя, что деньги в казне украл... Ну, а коли сыщут его, тогда можно и спросить - убивал он жену-то, али - нет... Может, от какого воеводы и отписки есть. Только, на память не вспомнят, а искать долго. Я там человечка посадил, пусть все подряд смотрит. Вдруг, да чего найдет...
  - Списки с листов розыскных на татя остались? Приметы какие?
  - Приметы все схожи - роста среднего, волос - черен, губа - оттопырена. Ну, еще - когда он на Москве жил, то бороду носил. Ну, бороду с усами сбрить недолго... Я еще с народом потолковал, кто Тимошку знал. Говорят - точно, его приметы!
  - Стало быть, самозванец - Тимошка Акундинов и есть! - утвердительно заметил думный дьяк. - Может, он еще тогда воровство-то измыслил? Что бы, сыном-то царя назваться, деньги немалые надо иметь... И, скажи-ка - родня у Тимошки есть?
  - Сын у него, есть, Сергунька, - кивнул Унковский. - На Москве живет, у приятеля Тимошкинова - Ивана Пескова. Был я у Пескова-то. Тот рассказал, что мальчонка к нему прибежал перед самым пожаром. Сказал, батька да матка ругаются сильно... Песков баял, что боярин Патрикеев хочет мальчонку к себе во двор взять, вроде, на воспитание. Ну, а пока он к дьячку бегает, грамоте обучается. Вроде, говорят, еще и мать у Акундинова жива.
  - Ну, что же! - повеселел Чистой. - Одну задачу, что боярин задал, решили. Стало быть, оный самозванец - Тимошка Акундинов. Ну, ты, Ерофей Иванович, еще подьячих-то в Вологду пошли, пусть мать его отыщут, да в Москву привезут. И, грамотки сыскные всем воеводам да посланникам надо отослать, что бы Акундинова ловили. Но, это уже царю-батюшке, да Морозову надо докладывать, что бы они сами приказали - вернее будет...
  
  
  
  7151 год от сотворения мира (1643 год от Рождества Христова)
  Москва
  ... Тимофей Акундинов раскрыл похмельные зенки и понял, что лежит не на собственной мягкой перине, да не под боком у нелюбимой, но законной супружницы, а в чужом чулане, да на грязном тряпье. Окон нет, так что и не понять - вечер, сейчас, али - утро...
  - Очнулся, голубок? - услышал он голос. - Пить, небось, хочешь?
  - Хочу, - не стал скрывать Тимофей, попытавшись рассмотреть - кто это с ним разговаривает?
   "А, вроде бы, Федотом звать, - с трудом припомнил парень. - Кажись, гость торговый, из Холмогор. Точно. Говорил, что в Москву он кость рыбью привез, да сукна, что у аглицких купцов прикупил, да еще что-то. Сколько же, мы с ним вчера выпили?"
  - Держи, милок, от щедрот, - добродушно сказал Федот, протягивая ковшик. - Тута пивко тебе. Всю ночь караулил. Хотел сам выпить, да поберег. Вот, думаю, проснется, друг-то мой сердечный, да пить и захочет!
  Тимоха, жадно ухватил ковшик, сделал один, второй и третий глоток. Хотел, было сделать еще один, чтобы башка встала на место, но был остановлен...
  - Эвон, присосался-то как, как телок к вымени, - ласково приговаривал Федот, отбирая посудину. - Давай, друг любезный, о деле поговорим, а уж потом и пивко допьешь!
  - А что за дело у тебя ко мне? Просьба, что ли какая? Да ты ведь, вроде бы, по торговой части, а не по питейной...
  - Просьба? - искренне удивился Федот. - У меня-то к тебе, какие просьбы могут быть? Не, парнёк...
  - А что?
  - Ты в кости вчера играл?
  - Ну, - нехотя протянул Тимофей, пытаясь припомнить. - Может, и играл... Что с того?
  - А помнишь, сколько проиграл-то?
  Вот это Тимоха помнил смутно. Помнил, что когда в каморку, где они пили, зашел цыган, да предложил сыграть, первым к нему сел Федот. Проиграв копеек пять, друг махнул рукой и с горя заказал еще водки. Ну, а потом решил попытать судьбу и сам Акундинов. Помнится, вначале везло. Цыган только скалил белые зубы, да вытаскивал из кисета новые копеечки, что переходили в Тимохину кису. Ну, а потом, вроде бы, фартить перестало... Кажется, он даже хотел и вовсе перестать играть, но выпили еще... А дальше, вроде бы были какие-то незнакомые морды - не упомнить, мужские или бабьи, новая выпивка, которую он уже и пить-то не мог...
  - Так, сколько же? - с томлением в голосе поинтересовался Акундинов. Ну, ладно если, рубль-два... Хотя, тоже, жалко. Ну, а ежели, все десять?! Считай, что треть жалованья коту под хвостик...
  - Ты, друг любезный, - продолжал ласково улыбаться Федот, - вчера двести рублев продул...
  - Двести рублев?! - еле сумел вымолвить обескураженный Акундинов. - Да быть такого не может!
  - Может, может, - замахал руками друг-собутыльник. - Еще как может! Не веришь, бывает, что и тыщу проигрывают. А у тебя-то - всего-то двести. Плюнуть, да растереть.
  - Да, как же так? - не веря своим ушам, переспросил Тимофей. - Не может такого быть...
  - Тут и свидетели есть, - продолжал издеваться Федот. - И я подтвердить могу, и, сам цыган, да и хозяин.
  Тимофей, перевел дух, откинулся назад себя и задумался. То, что его облапошили - понятно. Тут, как говорится, и, к бабке не ходи... Обычно он старался не пить с незнакомцами, но тут... Не так он себе представлял "подсадных". Да и хозяин, сволочь, такая, не иначе - в доле. Что и делать-то теперь?
  - Дай, ковшик-то, - попросил он, а когда Федот отвернулся, потянувшись за пивом, попытался вскочить и вырваться на волю...
  Увы, Тимофей был с жуткого похмелья, потому - руки-ноги не слушались. Да и мужик этот, похоже, был наготове - увернувшись от удара, пнул Тимофея в живот так, что тот упал на пол и скрючился от боли...
  - Э, ромалы, да что тут творится-то? - донесся из дверей веселый голос. - Кто тут кого бьет?
  - Он, сволочь, бежать хотел, - объяснил довольный Федот появившемуся цыгану. - Ну, а его...
  - Ты, осторожней давай, - обеспокоился цыган. - Не искалечь мужика-то. Зачем нам калека нужен? Не, калека нам не нужен, - рассудительно заметил он и звонко засмеялся: - Калека платить не сможет!
  - Ничо, - усмехнулся Федот уголком рта, а потом, пнул еще раз, пытаясь попасть в пах... - Парень молодой, сильный. Чё ему сделается-то? А поучить-то надо, чтобы не рыпался, на кого не след...
  Наклонившись к Тимофею, стонавшему от боли, цыган укоризненно сказал:
  - Вай, ром, да нехорошо-то как! Играли честно, кто хошь подтвердить может. Сел играть - играй! Проиграл - плати!
  - Да где же я такие деньги-то найду? - захрипел Тимофей, ползая по грязному полу и размазывая по нему слезы и сопли... - Это же все жалованье мое, за шесть лет, с лишним! Да за такие деньги можно три дома на Москве купить!
  - Ну, ром, а вот это меня - ну никак не колышет! - жестко усмехнулся цыган, опять показав белоснежную пасть. - Кто вчера кричал, что жена у тебя - внучка епископа Вологодского, а сам ты - сын князя Каразейского? Врал, никак?
  - Не, почти не врал, - отозвался Федот. - Жена-то у него - на самом деле внучка епископская. Ну, а сам-то он - стрельцов сын.
  - Ишь, - горько усмехнулся Тимофей. - Все-то и вызнали...
  - Ну, а как же, - довольно хмыкнул Федот. - Нужно же знать, кого из репьев московских разводить будем. Ежели, он безденежный, так чё и стараться-то?
  - Ну, а ежели... - стал успокаиваться Акундинов, почувствовав, что и боль потихоньку отступает. - Положим, если я, скажем, заплатить не смогу? Возьму, да боярину Патрикееву пожалуюсь?
  - Э, ром, да на что пожалуешься-то? - усмехнулся цыган. - На то, что в кабаке напился, да двести рублев проиграл? Что тебе боярин-то на это скажет? А? Думаешь, после этого ты у него в любимцах останешься? В рот тебе водку никто не лил, да силком за стол не усаживал.
  - Ну, а платить не захочешь, - вмешался в разговор бывший друг-сотрапезник. - То можно, скажем, домишко твой спалить. Али, женку подстеречь, да снасильничать. Ну, в крайнем случае - тебя самого на куски порезать...
  - А на кусочки-то резаный, как я тебе деньги отдам? - поинтересовался Тимофей. - С каждого кусочка - по копейке, а с каждого клочочка - по денге?
  - Ох, да ты, шутник, - улыбнулся цыган, а потом ткнул парня в бок одним пальцем. И, вроде бы несильно и ткнул, но Тимофей весь зашелся от боли...
  - Вот, вишь, ром, как больно-то бывает, - рассудительно сказал цыган. - Так что, лучше не шути...
  Когда боль утихла и Тимоха смог соображать, то услышал степенный голос "торговца":
  -Ты, Тимоха-Воха, не шуткуй. Польза, от того, что тебя на куски порежем, самая прямая - другим урок будет! Посмотрят на клочки-кусочки-то, что от тебя останутся да и поймут... Ну, а если же ты не заплатишь, то вон, гляди.
  Федот вытащил из-за пазухи клочок бумаги и сунул его под нос Акундинову:
  - Видишь? Запись кабальная, что ежеля ты, Тимофей Демидов, сын Акундинов, не выплатишь двести рублев, взятые в долг, то с головой и с имуществом своим отдаешь себя в полон помещику, Федоту Иванову, сыну Иванову. Вот - подпись твоя. А тут -подписи видоков... Понял, нет? Срок у тебя - неделя! Иначе, будешь ты моим полным холопом.
  - А ты что, помещик? - сквозь боль усмехнулся Тимофей. - Ты ж говорил - гость торговый. Гостям-то торговым холопы не положены. Рылом не вышли...
  - Ну, когда надо - гость я торговый. А, коли, нужда какая - помещик я, - ухмыльнулся Федот. - Я, когда припрет - и швец, и жнец и, на дуде игрец.... Ты не боись, все законно...
  - Верю, - кивнул Тимоха, а из его уст сами собой стали выходить вирши, до сложения которых он был большой охотник:
  
  Спьяну взял я игральные кости,
  На кон бросил свою судьбу.
  И, беда пришла ко мне в гости,
  Наплевав на мою мольбу!
  
  Коль пришла такая паскуда,
  Мне теперь на все наплевать.
  Водки-пива теперя добуду,
  Победую, едрит твою мать!
  
  - Ну, парень, силен! - прищелкнул языком цыган. - Знал бы тебя раньше, попросил бы песню сложить! А теперь, что уж там...
  - Ладно, мужики, отдам я деньги, раз проиграл, - хмуро сказал Акундинов. - Только, - чуть помедлил он, - водки мне поднесите...
  - Вот это по-нашему, - обрадовался Федот. - Правильно, проиграл - плати! А вот водки-то, не обессудь... - притворно развел он руками, - хозяин задарма не нальет. Он же решит, что ты, как приказной, хочешь ему проверку устроить - государеву водку, да задарма! Домой ступай, да и пей там, сколько влезет...
Оценка: 2.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) А.Верт "Пекло 3"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Н.Мор "Карт бланш во второй жизни"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"