Тихий шорох, нежность кожи,
Что случилось, что такое?
Мой любимый... нежный друг?
Ты решил, что я исчезла...
Только мне в нем нету места.
И на сердце горько-горько,
- Ася...
- Что?
- У тебя опять почему-то грустные стихи.
- Ну и что?
- Сколько можно то! Открой глаза, смотри! Сколько красивых, свободных, ярких парней вокруг. Что ты зациклилась на одном, да еще и придуманном?!
- Он не придуманный! - возмутилась Ася, поворачиваясь к подруге. - Ты ошибаешься! Он есть! Он существует!
- Только в твоем мире и только в твоем воображении. Аська... когда наконец ты перестанешь искать сказку в реальной жизни?
- Никогда! Это невозможно!
- Почему же?
- Потому что... - Ася замолчала и начала еще раз. - Просто потому, что если не будет сказки - я умру.
- От этого еще никто не умирал.
- А я - умру.
- Аська.
- Если сказка исчезнет... не будет тебя. Не будет мира вокруг. Не будет цветных красок, которые я вижу. Слепая девочка закрытая в комнате без окон... Вилена - стоит исчезнуть сказке.. что со мной станет?
- ты изменишься. Переродишься.
- Я не бабочка... я человек.
- Ты... - подруга, висящая в воздухе поправила копну длинных волос, нервно дернула длинными острыми ушками. - Аська. Ты сказительница. Если ты поймешь, что вокруг все плохо - ты сможешь уйти. Нарисовать на стене дверь - и выйти через нее туда, куда захочешь!
- Ой, Вилена... какая же ты наивная. Это для тебя вокруг я могу нарисовать сколько угодно дверей, а для меня дверей нет и быть не может.
Ася. Ася.
Реальный мир вошел в мир хрупкой девушки, сидящей в инвалидном кресле и разбил ее мечты.
Тонкие руки бессильно лежали на подлокотниках, слабые ноги, были забинтованы.
А на глазах была черная повязка.
- Ася.
- Павел?
- Ты... жива. Ты действительно жива?
- Разве можно назвать это жизнью? - некогда красивое лицо исказилось горькой усмешкой. - Это уже не жизнь, Павел. Это медленная пронзительная смерть.
- Ася... не говори так!
- А как мне еще сказать? Ты... не приходи больше, Павел.
- Ася!
- Не приходи...
Ася. Ася. Асенька.
В стенах нет окон. Всю обстановку комнаты составляет только инвалидное кресло в самом центре и одинокая лампочка под потолком.
- Ася.
- Зачем ты пришел?
- Хотел просто увидеть тебя. Но ты... мне страшно. Я боюсь за тебя. Ты сидишь здесь. Одна. Такая тихая, такая...
- Мертвая.
- Ася! Ты не мертва! - Павел подошел ближе, коснулся щеки. - Асенька, ты живая! Ты... можешь все! Только захоти! Я заберу тебя отсюда, мы поедем с тобой на море, о котором ты мечтала.
- Уходи.
- Ася?
- Просто уходи. И не возвращайся.
Ася. Аська. Ася...
- Почему ты всегда его прогоняешь? - спросила Вилена, стоя на заборе и раскачиваясь в разные стороны.
Ася отвлеклась от альбома для рисования.
- О чем ты?
- Ну тот. Парень. Красивый...
- С чего ты взяла, что он красивый? - удивилась Ася.
- Ну как же?! Он такой, высокий. У него сильные и теплые руки. Карие теплые глаза, темные волосы. Он смешной и сильно переживает за тебя! Почему ты постоянно его отталкиваешь?
- Потому что он мне не нужен.
- Ася.
- Мне нужна сказка, - Ася подняла левую руку, глядя на алую нить. - Мне нужен мой... самый любимый, самой драгоценный.
- Но так же нельзя! Ася!
Ася. Ася. Ася.
- Мне надоело слышать свое имя. Почему ты приходишь? Неужели так сложно услышать меня? Я не хочу тебя видеть! Я вообще не хочу никого видеть!
Павел молча прислонился к стене, посмотрел на хрупкую девушку в инвалидном кресле.
- Ты и так не видишь, - тихо сказал он.
- И слышать не хочу! - добавила Ася. - Уходи! Уходи же.
- Не уйду.
- Что?!
- Сегодня я не уйду.
- Уходи, - по щекам девушки потекли прозрачные слезы. Черная повязка словно поглощала и без того неяркий свет лампочки. - Заклинаю тебя.
- Нет. Ты итак, скоро будешь похожа на мумию. Ты уже стала мумией! Так же нельзя, Асенька. Жизнь - продолжается!
- Нет. Моя жизнь закончена. Нет никого и нет ничего, ради... Уходи.
- Ася?!
Но девушка молчала. Павел пришел и на следующий день, и на следующий. Но Ася больше не сказала ни слова.
Ася. Аська. Асютка.
- Аська-а-а, а ты уверена что стоит так делать?
- Как так? - Ася отвлеклась от альбома.
- Ну ты молчишь. Он же переживает за тебя. Стал бледный. Приходит и молчит. Ничего не говорит. Может, скажешь ему хотя бы "здравствуй"?
- Я не рада его видеть.
- Ась.
- Что?
- Что ты всегда рисуешь в своем альбоме?
- то, что больше никогда не смогу увидеть. Небо. Солнце. Облака. Траву, - Ася мечтательно улыбнулась. - Когда-то мне очень хотелось иметь крылья. Раскрыть их за спиной и взлететь. Высоко-высоко. Туда. откуда можно увидеть и обнять всю планету.
- Так взлети! - Вилена спрыгнула вниз и тряхнула девушку за плечи. - Слышишь? Ты еще...
- Нет. Взлететь может птица у которой есть крылья, а мои крылья сломаны. Взлететь может птица, у которой есть лапки, чтобы разогнать и оттолкнуться, а мои ноги уже не смогут никогда идти. Птица может взлететь высоко-высоко, и увидеть все, что пожелает. А мои глаза никогда не смогут видеть.
- Ася...
- Я не птица, Вилена. И никогда ей не стану. Только здесь. Только когда я остаюсь одна и ко мне приходят мои сказки, я могу видеть, я могу ощутить зеленую траву под босыми ногами, могу коснуться белых лепестков ромашки.
- Но ведь это ложь?
- Нет. Это сказка.
Ася. Ася. Асенька.
- Я снова пришел, - Павел остановился у дверей, не проходя. - Ты опять будешь молчать? А я... я буду рассказывать тебе. Аська. Ты так резко исчезла. А ведь тебя ждут. Твои друзья. Твои знакомые. Твои... почитатели твоего таланта. Ась. Руки... ты можешь не видеть картин, полотна - но твои руки все помнят. Если захочешь... я могу принести сюда краски. Мольберт. Ася. Только не молчи. У меня сердце разрывается. Ася... Асенька.
А девушка все молчала и молчала.
И с каждым разом перерывы между появлением Павла становились все больше и больше, он приходил на все меньший и меньший срок. И однажды пришел день, когда стало понятно, что он больше - не придет.
Ася. Ася. Ася.
- Ася... а разве бывают сказки с плохим концом?
- Смотря, какие сказки, - отозвалась девушка, задумчиво проводя пальцами по немного шероховатому листку бумаги. - Знаешь, Вилена - правильные сказки - бывают.
- Что значит... правильные сказки?
- Это те, которые, - Ася улыбнулась. - Ну знаешь, это такие, которые настоящие. Из того - внешнего мира.
- Внешнего? Ты... ты еще не забыла его?
- Нет. Пока нет, - девушка посмотрела на алую ленточку на своем мизинце. Ленточка стала тусклой... истончилась. - Когда ленточка порвется... тогда я забуду тот мир.
- Ась. А может ну ее? И эту нить обещания? И того, что тебе якобы предназначен судьбой?
- Почему? - удивилась девушка.
Вилена села напротив нее.
- Разве тебе принесла счастье эта нить?
- Нет.
- Тогда может и не стоит ее жалеть? ПОрвать ее и с концами!
- Порвать... оставить тот мир? Навсегда, остаться в этом?
- Ну, да! Что может быть проще? Здесь... - Вилена вскочила, покружилась вокруг. Мягко вилось вокруг ее длинных ног белое платье. - Аська, здесь - ты сможешь взлететь.
- Да. Точно. - Ася улыбнулась. Да! Только надо кое-что доделать.
Ася. Ася. Ася.
Слепая девочка сидела около стены, пальцы были вымазаны в белой краске. Не было никого, кто мог бы задаться вопросом - откуда в запертой комнате появилась белая краска. Не было никого, кто смог бы увидеть, что девушка рисует так, словно видит что-то.
Минуты складывались в часы. Часы складывались во что-то более ощутимое.
В редкие минуты, когда девушке приносили еду или вывозили в ванную, Ася закрывала стену черной простыней. К ее причудам привыкли, и персонал больше не задавал вопросов.
Дни складывались... текли.
А потом работа была закончена.
- Ася? - Вилена появилась за спиной девушки, положила ладонь на хрупкое плечико. - Какие тонкие косточки... - прошептала заворожено гостья. - Ася... тронь - сломаются!
Девушка в кресле слепо повернула к ней голову.
- Вилена?
- ДА! Твоя работа закончена. Пойдем?
- Да... Да...
Стена словно исчезла, растворилась.
Лампочка под потолком мигнула раз, другой... и погасла.
Павел долго смотрел на тонкую красную ленточку, найденную в старом фотоальбоме.
С фотографии на него смотрела синеглазая рыжеволосая крошка.
- Смотри! - смеялись ее глаза. - Мы возьмем вот эту ленточку! Я повяжу ее на мизинец своей левой руки, а ты правой! И мы будем связаны! Пока ты будешь помнить об этом, я буду настоящей. Но как только ты забудешь - я исчезну. Я вернусь в тот мир, где смогу летать.
- Ася? - Павел вскочил на ноги. Перевернулся стул, на котором он сидел минуту назад, зазвенела чашка из тонкого фарфора, катясь по столу.
Минута на то, чтобы схватить ключи от машины. Пара минут на то, чтобы сбежать вниз и отправиться в лучшую клинику для душевнобольных, которую он смог найти три года назад для своей подруги детства, на глазах у которой неизвестный маньяк убил всю ее семью.
- Ася Илова? - медсестра с поста посмотрела на Павла с легким сочувствием и сожалением. - Ася умерла... Павел. Несколько дней назад. Ее и кремировать уже успели. Но знаете. Зайдите в ее комнату. Там...
Павел не дослушал. Он бежал...
В комнате были раскрыты все окна нараспашку, врывался теплый летний ветер, занося в комнату лепестки декоративных яблонь.
На стене белой краской была нарисована дверь, а на ручке этой двери была нарисована алая ленточка...