Композитор проживает музыку
в замедленном, замедленном времени.
Звук выкристаллизовывается
из мычащего облака,
становится точечкой на линеечке,
зацепляется хвостиком.

Рядышком из-за решетки
таращат глазёнки другие
полоненные звуки.
Инкубатор. Виварий.
Там, наверху, наверное,
время плывет, как облако.

На столике у композитора
фото любимой женщины.
Им досконально изучены
мельчайшие черточки,
морщинки, трещинки, пятнышки,
беззвучные, неподвижные.

Композитор покрыт испариной.
Он безвольно плавает
в облаке собственной слабости.
Черт бы побрал сверхчувствительность.
Она причиняет больше 
страданий, чем музыкальность.

Любимая, как мы плавали
на лодке по белой заводи!
Мы плавали, будто падали,
мы плакали будто таяли,
мы пели и говорили,
не ведали, что творили.

Не ведали, что 
творили.