Провальное

Какой бы Музою ни вдохновлялся я -
лукавы женщины, а значит
литературного не избежать вранья -
о чем уж публика судачит

почти в открытую; уходит первый ряд,
в галерке тоже, вроде, кисло,
и даже записной зануда, все подряд
глотающий, не видит смысла

в своем присутствии; наматывая шарф,
он поспешает восвояси,
cкривившись пению моих фальшивых арф
в неподражаемой гримасе.

Потом, расслабившись, блуждая в забытьи,
в забвеньи синеснежной ночи,
стихи прекрасные, простые, не мои
он зачарованно бормочет,

cовсем не думая про дальние огни
театрика, где в темном зале
с шалуньей Музою остались мы одни,
довольные, что все сбежали...