Просыпаюсь спозаранку. В полутьме бреду по дому.
Бормочу второй штанине раздраженное: пусти.
Вспоминаю, что бывает по-другому, по-другому -
помнил ясно, как бывает, да забыл уже почти.

Как в хозяйственном растворе недомытая посуда,
тонут в пасмурной микстуре жалкие остатки сна.
Потому что это знанье ниоткуда, ниоткуда,
и ничья теперь надежда, и ничья уже вина.

Потому, что если все мы задолжали небосводу,
если нам не откупиться содержанием жилья, -
значит, надобно готовиться к далекому походу,
к неизбежному побегу в неизвестные края.

Отгоняю эти мысли. Как знакомым, говорю им:
Ах, не будьте так наивны. Ничего мы не должны.
Вот мы с вами соберемся, со словами повоюем...
Мы еще, брат, повоюем... Только б натянуть штаны.