Это песня неопытности, и она же - вины.
Это путь по периметру пропеченной на солнце стены.
Это кислое счастье туриста: бреди да потей,
коль ворота закрыты, и нет ни дыры для незваных гостей.

Переимчивый Кэнон, приподнятый над головой,
заглянул через стену и видит пейзаж неживой:
полустертые строки, занесенные пылью торцы,
непростые постройки, в которых покойничают мертвецы.

Мы бредём по периметру. Нас наблюдают в упор.
Я попал в обрамленье. Я пойман, хоть, вроде, не вор.
Убежать невозможно, лишь друг друга в руках унести.
Я давно уже позван, зачем же по кругу брести.

От стены сквозь репейник мы спешим, мы спускаемся вниз.
Мы заросших ступенек не заметили, так пробрались.
Снова травы застыли. Сухостой от бессилия желт. 
Мы здесь были. Мы были. Пережженного Бог бережет.