Бумажный выдумщик, небесный ротозей,
в какое зеркало ты дышишь?
Боишься призраков, чураешься друзей,
о наболевшем не напишешь.

Моменты истины бессовестно просты.
Твои же исхищренья разны
с тропы протоптанной влекут тебя в кусты,
густы, пустынны, непролазны.

Твое создание живет тебе назло.
Твой воспаленный мегаполис
боится призраков, считает барахло,
скучает, всуе беспокоясь,

и так запутаны пути его для нас,
и суетливы лица, лица,
что можно выкраситься, к лавке прислонясь,
и, не заметив, удалиться.

Здесь даже вечером еще не все прошло.
На что ты сдался нам, когда мы
живем скандалами, считаем барахло,
разыгрываем мелодрамы,

и вот, куда ни ткнись - в долгу, в долгу, в долгу,
все, чем ни жив - набор ужимок,
очей взведение пустому потолку
в мечтаниях недостижимых.

На что ты сдался нам? Слова твои легки,
как облака - но мы веками
учились скрашивать лепные потолки
классическими облаками.

И если, грешные, мы лишь твое сырье,
то протоплазма ль виновата,
что все творение вершится чрез нее,
но дух негоден для захвата?