От густой среды, от пустой семьи,
от неясной ещё беды
ты уходишь весь, с головой, в свои
обстоятельства и труды.

Ты сидишь подолгу в чужих домах,
поднимаешь чужую кладь,
чтобы выйти затемно, и впотьмах
воротиться, и сразу спать.

Потому на судне раздрай, раздрай,
парус вялый, крен на корму.
Сколько мусор в трюме ни убирай -
все равно уже ни к чему.

Всё равно забвение, забытьё,
где поют облака, летя,
и кричит защепленное бельё,
как заброшенное дитя...