Шарапов Вадим Викторович: другие произведения.

3. Неразбериха и призраки по углам

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  Саша Петров грустил.
  Это было совсем не похоже на Петрова, и поэтому на него оглядывались даже незнакомые люди: попутчики в метро, продавцы цветов на улицах, дети в песочницах. Да что там люди - даже бродячая собака Клава, обитающая в тени третьего подъезда, и та каждый раз приоткрывала один глаз и долго, сочувственно смотрела на грустного Сашу.
  Причина грусти у Петрова была одна, но очень веская. Наташа уехала, и уехала надолго.
  - Петров, - однажды утром мрачно сказала она, - а, Петров?
  - Да, любимая? - отозвался Саша, который в это время жизнерадостно хихикал, глядя, как на экране старенького кухонного телевизора разворачивается эпическая битва Годзиллы и Розозавра.
  - Где мой гроб? - жалобно спросила Наташа. Петров подавился куском бутерброда, тщательно прожевал хлеб и масло и выключил телевизор.
  - Что случилось? - спросил он.
  - Да ничего не случилось, - вздохнула его любимая, когда-то мертвая девушка, - просто мне нужно уехать.
  - А-а, - понимающе протянул Саша, который на самом деле не понял ничего, - ну, если надо... Твой гроб вон там. Где стол был яств, короче, там гроб стоит. Ты забыла уже?
  Петров не шутил, он действительно приспособил старый Наташин гроб под журнальный столик в спальне и аккуратно застелил его клеенкой.
  - Петров! - нахмурилась Наташа, но тут же заулыбалась. - Не делай вид, что ты все понял! У тебя при этом лицо такое... такое...
  - Одухотворенное? - осведомился Саша.
  - Как же! Одухотворить тебя не удалось бы ни одному художнику. В общем, мне нужно уехать примерно на месяц. В полночь. Такой уговор... за то, что я с тобой счастливо живу здесь.
  - Понимаю, - вздохнул Петров и заглянул в пустеющую сахарницу, - хорошо, я не буду жечь твою лягушачью шкурку, пока ты не вернешься.
  - Ах, ты..! - Наташа прыгнула на него, поэтому весь сахар им пришлось потом собирать с пола.
  
  А теперь она уехала, и Петров грустил.
  То есть, он все равно каждое утро привычно брал свой портфель, сшитый из прочной буйволиной кожи, и отправлялся на работу, не забывая почистить ботинки. Но делал это вовсе не так весело, как тогда, когда его провожала рыжеволосая девушка. Петров работал сантехником и портфель ему подарила Наташа, заплатив за него, как подозревал Саша, сумасшедшие деньги. Знакомые часто спрашивали у него, почему он так отличается от других сантехников, на что Саша неизменно отвечал, что он как все: когда приходит на работу, то переодевается в комбинезон и резиновые сапоги, но не должен же он ездить в таком виде в метро.
  В портфеле удобно размещались хромированные инструменты, за которыми Петров ухаживал примерно так же, как хирург за набором любимых скальпелей.
  - Ты, Санька, - чистюля, - качал головой старик Кондратьич, попыхивая махорочкой в углу бойлерной. - Однако, чистюля правильный. Вот как сейчас помню, моя жена покойная тоже очень любила, когда я с работы чистый домой иду...
  Старик пускался в воспоминания, а Саша внимательно слушал, хотя помнил эту историю уже наизусть. Но Кондратьич был хорошим - отчего бы и не послушать?
  А сейчас грусть перешла все границы, и это было нехорошо.
  Петров сидел в комнате на диване, лениво перелистывая "Детей капитана Гранта", и невидяще таращился на пианино в углу. Клавиши несколько раз робко дрогнули, невидимая рука пробежалась по ним, сыграв первые аккорды "Полонеза" Огиньского.
  - Но-но, - буркнул Саша, - распоясались мне тут, когда хозяйка уехала...
  Крышка испуганно упала на клавиши, наступила тишина, и только было слышно, как за окном во дворе беззлобно переругиваются старухи-соседки Антонина Васильевна и Клавдия Парфеновна. Петров сидел, слушал и улыбался. И тут вдруг зазвонил телефон. Зеленый аппарат, который всегда молчал, начал неуверенно тренькать и дребезжать, одноврененно издавая что-то вроде задушенного хрипения.
  - Да? - спросил Саша в воздух, потом спохватился, что он же не по мобильнику, и в ухе нет гарнитуры, поэтому надо встать и идти. Он в три прыжка добрался до телефона и схватил с рычагов трубку.
  - Алле?
  - Саня, ты? Это Петро Маслюк тебя беспокоит. Помнишь такого, а, чертяка? - голос в трубке был радостным и очень знакомым, потому что Саша и в самом деле знал собеседника очень хорошо.
  - О, Петька! - заорал он в трубку, преодолевая шумы, скрипы и далекий голос, который где-то пел "Скалы, мой приют..." - Как жизнь? Сто лет, сто зим!
  - Да, давненько! - орал в ответ доцент кафедры религиоведения Маслюк. - Саня! У меня для тебя развлеченьице есть! Говорят, ты ничего не боишься, правда?
  - Боюсь! - орал Петров. - Я щекотки боюсь в некоторых местах! И когда кипяток в душе внезапно включается вместо теплой воды, я тоже боюсь!
  - Это ничего! Тут у меня шикарное дельце! Хочешь в доме с привидениями пожить?
  - А когда?
  - Так на выходные! У тебя же праздники вроде, да? Целых четыре выходных?
  "Праздники... - мрачно подумал Саша. - какие там праздники без Наташки-то?"
  Но вслух закричал в трубку:
  - Да, есть такое дело!
  - Ну, тогда, - еще более радостно завопил Маслюк, - собирайся и приезжай вот по такому адресу...
  Дальше Петров записал на бумажку набор из улицы, дома, номера автобуса и еще каких-то цифр и аккуратно положил трубку. В жизни появилась какая - никакая, но цель. Он долго рылся в шкафу, разыскивая старый рюкзачок, в который, приятно ощущая себя матерым исследователем паранормальных явлений, запихал куртку, фонарик, диктофон, потрепанный блокнот с карандашом и тонкий плед, тоже подаренный Наташей. Подумал, и сунул в рюкзак булку хлеба. Устыдился, отрезал от булки половину и положил в хлебницу, зато добавил еще пол-батона колбасы и бутылку минералки "Боржоми". Потом рассовал по карманам рюкзака еще несколько мелочей.
  Саша Петров был готов к приключениям.
  
  * * *
  Дом стоял на самом отшибе окраинной улочки, и выглядел весьма мрачно. Когда Петров, после долгой поездки на тряском автобусе, наконец-то нашел нужный поворот и зашлепал по лужам, разбрызгивая грязь, не просохшую после недавних ливней - на него откуда-то сбоку, едва не сбив с ног, прыгнул кто-то заливисто хохочущий, в мокром плаще и оцарапал колючей бородой.
  - Маслюк! - обрадовался Саша. Они долго трясли друг другу руки, хлопали по плечам, наперебой спрашивали: "Ну, как ты? - А ты? - Да нормально, все в порядке! - Вот и славно!" Потом Петро ткнул пальцем в сторону высокого черного особняка, увитого жухлыми побегами хмеля.
  - А вот и домик.
  - Ого, - восхитился Петров, - прямо как в готических романах. Этот, как его... Дом Эшеров!
  - Подымай выше, - ухмыльнулся Маслюк и достал откуда-то из-под плаща истрепанную, дореволюционного издания книгу с остатками позолоты на рубчатом кожаном корешке. - В этот доме двести лет назад изволил проживать известный колдун Иван Телятьев-Загорский. Вот здесь так написано.
  - Ишь ты, - Петров достал из кармана фотоаппарат, включил его и попытался сфотографировать Маслюка на фоне черного дома. Странное дело, на жидкокристаллическом экранчике проявился только сам Петро, а позади вихрился клочьями размытый туман.
  - Вот... - таинственно прошептал доцент, - и так всегда!
  - Опять барахлит, - согласился Саша, - ерунда эта китайская сборка.
  Он постучал фотоаппарат об ладонь и сделал еще один снимок. И дом и Маслюк на этот раз оказались там, где им и положено было находиться. Маслюк укоризненно посмотрел на не оправдавший его мистических ожиданий аппарат и продолжил:
  - И был этот Телятьев-Загорский, по слухам, потомком самого чернокнижника Брюса...
  Саша возвел глаза к небу, но сдержался. Но Петро уже заметил это и нахмурился.
  - Ты чего, Саня?
  - Как раз вчера по телевизору передачу про Брюса показывали... Говорили, что умер бездетным. А я Кондратьичу сразу сказал - врут. Такой видный мужик - и чтоб детей не было? Ерунда!
  - Во-во, - Маслюк продолжил рассказ. Оказалось, что жил Иван Телятьев (для краткости Саша решил про себя отбросить вторую фамилию) нелюдимо, и только частенько из подвалов его мрачного особняка слышались странные вопли и крики на неизвестных языках. Местные жители, понятное дело, дом обходили стороной, чему весьма способствовали и злющие собаки, выдрессированные "известным колдуном" на то, чтобы сразу кидаться, не разбираясь.
  - Жил мельник. Жил он, жил и умер... - пробормотал Саша, разглядывая табличку на железной ограде. На табличке было выгравировано: "Памятник старины. Охраняется государством. Реставратор ООО "Дагон"
  Маслюк в это время продолжал что-то рассказывать, но Петров его перебил.
  - У тебя ключи есть?
  - А как же! - Петро полез в карман плаща, но спохватился, вынул руку и спросил:
  - А ты что, точно туда пойдешь, Сань? Может того... просто отсюда посмотришь?
  - У меня даже плед есть, - сказал Саша, - не на улице же ночевать. Да что там такого, в этом доме?
  - В общем, после революции этот дом как-то никому особо по душе не пришелся. Сначала тут коммуну хотели сделать - так жильцы поубивали друг друга. Потом какой-то нарком летнюю дачу хотел обустроить, и пропал, никто его больше не видел. Пытались дом престарелых в особняке открыть - все пациенты либо спились, либо повесились. Ну, то есть не все, но многие...
  - Ладно, я с утра тебе звякну, - Петров подхватил рюкзак, перехватил на лету брошенные Маслюком ключи и шагнул на ступени крыльца, - если что, на телефон мне денежку кинь, а то как в прошлый раз получится, когда мы с тобой библиотеку Ивана Грозного искали. Я же тебе говорил, что в тех местах сплошная чертовщина творится, один роуминг по двадцать рублей минута чего стоит!
  Маслюк вздрогнул и побледнел, что-то вспомнив.
  - Да уж, - сказал он, - не забуду. Саня, а ты как их не испугался, тех привидений?
  - Им, оказывается, позвонить надо было, - объяснил, ковыряясь ключом в замке, Петров.
  - Кому? - вытаращился на него доцент.
  - Ну тем привидениям. Триста лет в подвале сидеть - кого хочешь тоска замучает.
  - И ты что... дал?
  - Мне жалко, что ли? Только после этого у меня что-то мобильник работает неважно. Назвонили черт-те-куда. С Китежем, например, связь вообще беспредельно дорогая, я так понял. А телефон у меня сейчас постоянно ловит секретные переговоры, и в телефонной книге кто попало... папка "Тамплиеры", Глинская Лена какая-то, Колычевы, Адашевы. Еще какие-то имена странные. Один раз вообще звонил мертвый король, завывал в трубку и требовал снять у него с груди могильную плиту. Мол, тяжко.
  Маслюк вытер платком пот со лба.
  - Плиту? А ты ему что?
  - А я что отвечу, в три часа ночи-то? - Саша пожал плечами. - Он, конечно, мертвый, так и я после работы устал смертельно. Обратитесь, говорю, в МЧС, "девять - один - один" позвоните, они с инструментами приедут. Он потом еще раз, уже утром, перезванивал. Очень благодарил, что-то предлагал, но я трубку повесил, у меня же отгул был. Кто-то из Меровингов, по-моему, да я особо не слушал. Ладно, Петя, я пошел.
  - Стой! - спохватился Маслюк. - Диктофон-то, диктофон вот возьми! Оставишь на запись на ночь, он сам автоматически на любой звук включается.
  - Хорошо, - Саша сунул устройство в карман и открыл входную дверь.
  
  * * *
  Когда Петров, чертыхаясь, сумел все-таки растопить камин, пошуровав в дымоходе и вытащив оттуда огромный кусок окаменевшей сажи, он устроился рядом с огнем в скрипучем кресле и принялся читать старую книгу, взятую с одной из полок. Книга оказалась невыразимо скучной, в ней запутанно рассказывалось о каких-то Великих Древних, которые правили землей до прихода человека. Временами казалось, что текст писали сразу несколько сумасшедших, которые постоянно выдергивали друг у друга перо и чернила. Наконец Саше надоело продираться сквозь дебри латыни, и он захлопнул толстый том.
  - "Некрономикон", - прочитал он название, вытисненное на обложке и задумался. Память услужливо подсунула воспоминания о том, как Саша единственный раз в жизни ездил на слет фантастов, который назывался "Роскон". Пили там много, поэтому Петров хмыкнул, глядя на обложку. "Судя по названию, тоже какой-то кон... то есть этот, как его, конвент. Если перевести, то можно как "Мертвокон". Нормальное названьице, ага. Ох и пьют там, наверное, эти Великие Древние! Мертвецки..." Память не нималась, на слова "Великие Древние" она извлекла откуда-то лицо однажды виденного Сашей писателя Головачева. Петров невольно содрогнулся и помотал головой.
  - Бр-р-р.
  Старые часы в углу гостиной страшно захрипели и пробили один раз, хотя резные железные стрелки показывали девять. За немытым окном темнело. "И ведь не украли же ничего отсюда, и даже когда дом престарелых был, часы не тронули", - размышлял Саша, лениво перелистывая страницы, разрисованные чем-то бурым, подозрительно напоминающим кровь. Рисунки изображали безобразных тварей, способных до смерти напугать любого человека. Вот только Петров на них не смотрел, ему было неинтересно.
  Огромная, в два человеческих роста, двустворчатая дверь зала заскрипела, застонала, точно кто-то предсмертно стонал. В скрипе ясно слышалось зловещее "Убирайся-а-а-а-а!" Саша поморщился, встал и пошел к двери, шаря в карманах куртки.
  Дверь скрипела, выла и адски стонала - и вдруг забулькала и недоуменно замолчала. Петров подвигал ее взад-вперед, удовлетворенно хмыкнул и сунул масленку в карман.
  - "Затихающий вой, полный бессильной злобы, пронесся по замку..." - процитировал он и подбросил в камин еще совок угля.
  В это время по особняку и впрямь пронесся затихающий вой. Была ли в нем безумная злоба, Саша так и не понял, потому что как раз соображал, что бы съесть на ужин. Поэтому он машинально прислушался, тут же забыл про вой, и пошел на кухню.
  
  Перед едой Петров всегда мыл руки. Работа сантехника приучила его делать это по нескольку раз в день, так что и сейчас Саша направился прямиком к крану и крутанул медный вентиль. В кране зашипело, он весь затрясся и выплюнул в раковину кровавую струю. На вид кровь была как настоящая. В углах кухни, тускло освещенной пыльной лампочкой, зашевелилась тьма. Она тянула когтистые щупальца в сторону света, и казалось, уже готова была похоронить под собой того, кто потревожил покой старого дома, а потом...
  - Ну-у, блин, - протянул Петров раздосадованно, и тьма озадаченно замерла, - вот елки-палки, довели до чего сантехнику! А у меня толкового инструмента с собой нет. Эх, Маслюк, Маслюк, ведь спрашивал же я...
  Он присел и долго ковырялся под раковиной, изредка чихая от скопившейся там пыли и сдирая с лица паутину. Тьма выжидающе колебалась по углам. Потом довольный Петров встал, для чего-то постучал по крану и снова открыл его. Унося грязь и ржавчину, потекла обычная чистая вода. Тьма в углах обессиленно пожухла, съежилась и стала напоминать ничем не примечательную кухонную тень, которая отступала к подвалу, стараясь укрыться за толстыми досками. Но в это время взгляд Саши, задумчиво жевавшего колбасу с хлебом, упал на подвальную дверь.
  - О как, - удивился он.
  В подвале кто-то тихонько завыл от страха и тоски.
  
   to be continued...
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На прорыв времени! Российский спецназ против гитлеровцев" В.Михальчук "Вернуть себе клыки" С.Бадей "Свободный полет" Г.Ли "Своя дорога" А.Тепляков "Черные небеса. Заповедник" Н.Воронков "Эрийская маска" М.Палев "Повелитель прошлого" А.Скорняк, В.Михальчук "Полный дом смерти" В.Горъ "Шаг в преисподнюю" А.Авраменко, О.Тонина "Товарищ император" Е.Белова "Сам дурак! Или приключения дракоши" В.Выставной "Контрабанда" К.Беленкова "Все сюрпризы осени" (подростк.) К.Баштовая, Вик.Иванова "Что выросло, то выросло" О.Шовкуненко "Сезон огненных дождей" А.Сухов "Тайные боги Земли" Э.Катлас "Право на поражение" Д.Казаков "Падение небес" Ю.Набокова "Вампир высшего класса" Ю.Иванович "Выбор Невменяемого" Н.Бульба "Охотники за диковинками" Д.Удовиченко "История бастарда. Реквием по империи" А.Величко "Канцлер Империи" А.Фред "Лис Улисс и клад саблезубых" (детск.) Е.Шашкова "Цвет моих крыльев" В.Тарасенко "Молнии над Кремлем" А.Левицкий, А.Бобл "Джагер" С.Зверев "Крестовый перевал" С.Палий "Плазмоиды" Ф.Люциан "Чужая земля" А.Гончар "Прапор и его группа" А.Ясинский "Ник. Админ"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"