Шарапов Вадим Викторович: другие произведения.

9. Круг Земной

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 7.61*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Дом - там, где тебя ждут.

  Метель разыгралась к ночи.
  Завьюжило так, что вытянутой руки было не увидеть - снежные хлопья неслись над землей, хлестали по деревьям, переметая все тропки и дороги. Беда человеку, который в такую круговерть окажется в лесу, далеко от жилья. Пропадет ни за что.
  Деревня Грачи словно бы замерла. Даже собаки не перегавкивались, отлеживались по конурам, взъерошив шерсть. Редкие окошки светились сквозь снежную муть - в такую погоду даже сена корове подкинуть, и то хозяину надо набраться смелости.
  Но военный грузовик, с кузовом, крытым брезентом, упорно пробивался по заметенной дороге. Рычал мотором, порой буксовал на одном месте. Тогда из-под тента молча выпрыгивали люди, наваливались плечами на мерзлое дерево кузова, выталкивали машину вперед и снова забирались под брезент. К полуночи трофейный "Опель Блитц" въехал в Грачи и замер, почти уткнувшись тупым носом в стену крайней избы.
  - Ни черта не видно! - шофер, молодой парень в черном танковом комбинезоне, матюгнулся и вылез из кабины. Помогая фарам ручным фонариком, он посветил вокруг и похлопал по брезенту.
  - Вылезай, приехали!
  На голос лениво отозвалась собака - забрехала, зазвенела цепью. Скрипнула дверь, и на пороге избы встал здоровенный мужик в рубахе и подштанниках, с берданкой в руках.
  - Кого там черти носят ночью? - громыхнул он могучим басом. Под луч фар вышагнула фигура в черном, отозвалась спокойно:
  - Чего ругаешься? Раз носят, значит, надо. Особый взвод, остановимся у вас тут на денек, - жилистый, невысокий мужик, по погонам судя - старшина, поднялся на крыльцо, не обращая внимания на ружье. Волосы на его непокрытой голове трепала вьюга. Хозяин невольно отступил на шаг, а когда глянул на петлицы - крест в звезде, так и вовсе опустил берданку и отвел глаза.
  - Охотники? - пробормотал он и посторонился. - Заходите в избу... товарищ старшина. Только тесновато у меня, тут уж не обессудьте. Жена, да трое ребятишек. Да замолкни ты! - это уже выскочившему с лаем псу.
  Старшина обернулся в темноту, что-то тихо и неразборчиво сказал подбежавшему шоферу. Хозяин тем временем во все глаза смотрел, как из кузова один за другим бесшумно выпрыгивают солдаты. Подошли ближе, выстроились у крыльца. Все как один - широкоплечие, косая сажень в плечах, и самый малорослый - на полголовы выше командира.
  - Разобраться по избам! - приказал старшина. - Саша, машину загони во двор и укрой, как следует, а то с утра не откопаем. Выполнять...
  Солдаты мгновенно исчезли в метели. Проводив их взглядом, старшина снова повернулся к хозяину и усмехнулся.
  - Не узнаешь, Николай? Понятное дело, давненько я у вас не был. Ну, зови в дом, что ли. Парень я не гордый, где постелишь, там и лягу, - и, не дожидаясь ответа, сам шагнул в сени. Оторопевший мужик повесил берданку на гвоздь и поспешил следом за неожиданным гостем. В избе, при свете керосинки, которую зажгла полусонная жена, он уставился на старшину. Вгляделся хорошенько - и охнул.
  - Степан? Ты, што ли? Степан Нефедов?
  - Он самый, - военный пригладил волосы и сел на табурет, стягивая сапоги. Потом откинулся на стену и устало прикрыл глаза.
  - Дак... это же сколько лет-то прошло? - Николай суетился, озадаченно взмахивал руками. Огромный, он был похож на медведя, который отмахивается от надоедливых пчел. - Ведь в самом начале войны еще...
  - Да не мельтеши ты, Коля, - отмахнулся Нефедов, - сядь вот лучше, расскажи, что тут у вас и как?
  Хозяин присел на скрипнувшую под ним скамью. Потом спохватился, снова вскочил.
  - Степан, так что ж мы насухую-то с тобой разговоры разговариваем? У меня вот и самогон есть, и сало...
  - Не пью, спасибо, - покачал головой Степан, - не приучен. Чаю выпью с удовольствием, а если и сахару в него положишь - так и совсем спасибо.
  - Наталья! - шепотом, прозвучавшим чуть тише обычного баса, позвал жену хозяин. - Чайник поставь!
  Его жена молча повозилась у печки, вздула огонь, поставила объемистый чайник и снова ушла в другую комнату, даже вроде бы и не глянув в сторону ночного пришельца. Нефедов улыбнулся.
  - Хорошая у тебя хозяйка, Николай, нелюбопытная.
  - Э! - махнул рукой мужик. - Ты не смотри, что слова не сказала. Завтра вся деревня знать будет, что ты вернулся. Баба же, сам понимаешь...
  - Пусть говорит, - Нефедов думал о чем-то другом. Он рассеянно погладил кота, который мявкнул и перевалился на другой бок, и спросил. - Так значит, в Грачах спокойно все?
  - А что здесь сделается? Всю войну тишина была. В начале, говорят, тоже. Да что я тебе рассказываю-то? Я как на пятый год по ранению комиссовался, сразу в председатели сельсовета и попал... Так и живем.
  - Председатель сельсовета? - хмыкнул Степан. - Ишь ты. И в лесах спокойно?
  - Так ведь ваши-то, Охотники, здесь в войну не один раз проходили. Тишь да гладь, - Николай помялся нерешительно, а потом все же спросил, - слышь, Степан, вы-то сюда по заданию, или как?
  - Или как, - отозвался Нефедов, снимая кипящий чайник, - или как. Постоим тут у вас сутки, отдохнем, метель переждем - и дальше поедем. Здесь нам делать нечего.
  - Ну и слава богу, - Николай заметно повеселел, видно было, что разом успокоился и ободрился, - и то верно - что вам здесь делать-то? Но, однако, нагрянул ты, Степан, нагрянул... Кто бы и знал, что ты живой? Ведь даже Татьяна не верила.
  Он осекся, увидев, как Степан медленно поставил жестяную кружку на стол. Молчали долго. Потом старшина провел ладонью по лицу, словно смахивая что-то, и глухо спросил:
  - Она здесь?
  - Жива-здорова, - растерянно сказал Николай, виновато сутулясь на табурете, - как раньше одна была, так и сейчас.
  Нефедов поморщился, как от сильной боли, и встал. Он сильно побледнел и теперь какими-то медленными, неуверенными движениями обхлопывал себя по карманам. Все-таки нашел коробку папирос, потоптался на половике и как был, босой, вышел в сени. Через пару минут Николай вышел вслед за ним.
  - Степан... Ты чего? Что стряслось-то?
  - Она что, замуж так и не вышла? - спросил Нефедов, в темноте жадно затягиваясь "Казбеком". Красный огонек на конце папиросы разгорался и угасал с легким треском.
  - Вон ты о чем... Да нет. Женихи к ней сколько раз приезжали, а она им - от ворот поворот. Девка-то видная была, да и сейчас в самом цвете. А не идет замуж и все. Наотрез отказывает всем. И отец ейный понять не может - отчего так? Как-то раз выпил он, обозлился, и на нее с вожжами попер. Поучить хотел дочку. Мол, вышибу дурь из головы! Так она руку ему перехватила. И говорит - если еще раз такое случится, уйду и только ты меня и видел. Старик вожжи бросил, поругался еще для порядку, да тем и закончилось. Все-ж таки любит он ее, дочка ведь.
  - Понятно, - окурок зашипел и погас в снегу. Степан захлопнул дверь. Пурга уже успела нанести снегу на порог.
  - Ладно. Утро вечера мудренее. Коля, ты постели мне где-нибудь, устал я как собака.
  Вскоре хозяин уже могуче храпел в соседней комнате. А вот Степану Нефедову, лежащему на полу под тощим одеялом, не спалось. Не от холода - протопленная печь исправно грела, да и не боялся старшина никаких морозов. Он ворочался с боку на бок и вспоминал, прогоняя от себя сон.
  
  * * *
  Осень сорок четвертого года выдалась жаркой. Долго стояло бабье лето, и еще даже в октябре казалось, что до зимы далеко. Только вот лесные пожары не давали продохнуть. Горький дым стелился над проселками, забивался в дома. Горели торфяники в Прилогах, у Артузовских карьеров, под Коммунарами и Чернодольем. Грачи стояли в стороне, и гарью их не задело.
  Но потом пришла беда пострашнее.
  Один из сельчан, который забрел далеко в лес, нашел на дереве парашют. Купол висел высоко, прочно надевшись на острые, как пики сучья старой сухой липы. Под ним болтались резаные стропы. Парашют был немецким, но вот что интересно - следов того, кто эти стропы обрезал, спрыгнул и ушел, на влажной земле не оказалось. Только еле заметный отпечаток ноги. Хватило и этого - местный лесничий, Федор Марков, мужик битый-перебитый жизнью, прошедший и суму и тюрьму, один лишь раз глянул на примятую глину и сразу помрачнел.
  - Альв, мужики, - сказал он сквозь зубы, - черный альв, не наш.
  А когда собравшиеся стали галдеть, спрашивая, с чего он так решил, Федор зыркнул на них свирепо и снял с куста шиповника кожаный ремешок с непонятными мудреными узлами на нем. Кинул приезжему из района уполномоченному, который с досады в душу бога мать выругал своих солдат, прохлопавших такую вещь. Вязка и точно, была альвовская - такими они обозначали количество ими убитых.
  - Ты не подумай, лейтенант, что этот шнурок черный здесь просто потерял. Нарочно он оставил, чтобы презренье свое показать к нам, людям - мол, сроду не поймаете, сколько не ищите, а вот я вам дам хлебнуть... Так что помяните мое слово - крови будет много.
  Уполномоченный с командой, расквартированной в Прилогах, обрыскал все леса, да только немецкий диверсант как сквозь землю провалился. А кровь не заставила себя долго ждать.
  
  Ночью перед самым рассветом в Прилоги пришли гули.
  Откуда взялась эта нечисть, самая страшная, болотная - гадать не приходилось. Они шли и шли, подгоняемые неслышным черным приказом; возникали на лесной опушке, как будто вырастая из земли. Серые, сгорбленные, с бесформенными черепами, обтянутыми жесткой шкурой, с отростками позвонков, торчавшими на спине. Гули были повсюду, и деревенские только успели похватать кто вилы, кто ружьишко - но уже было поздно и все кончилось быстро. Спастись удалось только двум мальчишкам, выпасавшим в ночное лошадей. Появившиеся утром соседи из Чернодолья не нашли деревни. Дымились, догорая, избы и повсюду - на траве, на земле, на расщепленных бревнах - была кровь. Брызгами и целыми лужами. От самого городского лейтенанта, форсившего перед деревенскими девчатами в хромовых сапогах и новенькой форме, осталась только офицерская планшетка, да пистолет с расстрелянной обоймой. А от ночных тварей на солнечном свету остались только дотлевающие кости.
  Страх сгустился над лесами. И был этот страх неистребимым, смертным, заставлял бледнеть даже отживающих свое стариков. Война, которая шла где-то там, далеко, достала и до этих мест.
  Тогда сверху тяжким молотом бахнул приказ - сельсоветам не предпринимать никаких действий! ждать! не паниковать! И уже через три дня в Грачах высадилась новая команда. Вел ее спокойный как камень, старшина. Мужики из района поглядели на него и недоверчиво закачали головами - морда самая что ни на есть рязанская, шрам на щеке, росту среднего. Разве ж такой справится?
  
  Степан хорошо запомнил тот день. Едва его взвод попрыгал в дорожную пыль, как на них всем скопом налетели ревущие навзрыд бабы, с воплями и причитаниями мельтешившие перед глазами. Еле выдравшись из их цепких пальцев, Степан облегченно вздохнул, дал команду разойтись по хатам, а сам отправился в сельсовет.
  Уже издалека, подходя к избе, над которой бился по ветру линялый красный флаг, старшина с удивлением услышал переборы гармошки. Мужской голос выкрикивал частушки, в которых через слово - мат-перемат. Нефедов подошел ближе и увидел, как две бабы тянут за рукав пиджака рослого детину, пьяного в дугу и напрочь расхристанного. Красная его рубашка, по всему видать, недавно купленная, была разорвана на груди и вымазана грязью. Парень отмахивался от настойчивых уговоров и продолжал орать похабщину.
  Потом он швырнул трехрядку на землю и подобрал валявшийся на дороге камень. Не успели бабы и охнуть, как в доме напротив, с голубыми ставнями и заросшим палисадником, зазвенело выбитое стекло. Детина победно выматерился и замахал кулаком.
  - Танька! Вот тебе, стервь такая! Чтоб знала, кому отказываешь! - надсадно проорал он. Потом схватил было другой булыжник, но тут же охнул и выронил его, потому что рука словно попала в тиски. Рванулся, но без толку. Нефедов, не спеша, разжал его пальцы и вынул из них камень.
  - Тебя самого по пустой голове этим бы камнем приласкать, - сказал он, - чтоб сквозь дырку мозгов чуть-чуть добавилось. Да только боюсь, последние утекут.
  - Ты еще кто такой? - оскалился детина. Думал он недолго и сразу замахнулся, чтобы ударить непрошеного заступника кулаком - в лицо, сразу наверняка, чтобы потом затоптать сапогами.
  Промахнулся.
  Степан чуть отклонился вбок и приласкал буяна ударом открытой ладони в лоб. Вроде бы и не сильно двинул, но в воздухе мелькнули грязные сапоги, и парень всем своим немалым весом грянулся об землю. Не успел он прийти в себя, как старшина поднял его за ворот, как щенка. Чувствуя на шее твердые, будто деревянные, пальцы, парень присмирел и стоял теперь на коленях, мотая лохматой головой.
  - Здоровый мужик, - задумчиво сказал Нефедов, глядя на замолчавших баб, - здоровый, а не в армии. Руки-ноги вроде на месте. Ну?
  - Я на побывке. Извиняюсь, - хрипло сказал протрезвевший горе-гармонист. Встать он и не пытался - мимолетный взгляд старшины, равнодушно скользнувший по его лицу, отбил всякую охоту подниматься на ноги.
  - Так. Забирайте его, - старшина отступил на шаг и женщины, словно того и ждали, бросились к парню, - и чтоб больше я его здесь не видел. Увижу еще раз - отправлю в район.
  Он повернулся и пошел, чувствуя, как в спину угрюмо и хмуро смотрят.
  - Погодите! - высокий женский голос взвился в тишине. Степан остановился и повернулся. Светловолосая девушка, открыв скрипнувшую калитку, встала в палисаднике.
  - Слушаю, - спокойно сказал он, оглядев ее с ног до головы. Высокая, статная, и смотрит прямо, не отводя синих глаз. А еще... Взгляд его на миг потемнел, потом стал таким, как обычно.
  - Спасибо, - серьезно сказала девушка. Потом, секунду поколебавшись, протянула руку, - Татьяна.
  Степан пожал крепкую теплую ладонь и внезапно почувствовал, что сам смущается. С чего бы? Поморщился, махнул рукой.
  - Не за что. Степан Нефедов.
  - Получается, есть за что, - усмехнулась Татьяна. - Вы, товарищ старшина, не знаете, как этот Колька распоясался. Пятый день здесь на побывке, а уже... - она не договорила. Степан хмыкнул.
  - Больше не будет, - коротко пообещал он, развернулся и пошагал к сельсовету. Татьяна смотрела ему вслед, заслоняясь рукой от яркого солнца.
  
  Уже вечером, выйдя на крыльцо после долгого разговора с задерганным председателем, Степан остановился и закурил. Председатель Прокудин - одноногий мужик с запавшими от недосыпа глазами и редкой бородой, беспрерывно смоливший махру, не сказал ему ничего нового. Путаный получился разговор и непонятный. Людей по деревне удалось разместить быстро и без всяких накладок, а вот про другое председатель говорил скупо.
  Ясно было одно - в окрестных лесах неспокойно. Прокудин давно уже строго-настрого запретил ходить в лес поодиночке. За дровами теперь приходилось отправляться целой артелью, а женщины и вовсе не ходили по грибы и ягоды - боялись. После того, что случилось в Прилогах, в этом не было ничего удивительного.
  Нефедов пожал плечами. Потом сосредоточился, свел брови, стиснул зубы. И тихо, одними губами, шепнул:
  - Ласс, ко мне.
  Ничего вроде бы не случилось, только за спиной загустела до полной черноты тень, падавшая на землю. Потом в тени кто-то шевельнулся, встал и вышагнул вперед.
  - Слушай, Ласс, - не оборачиваясь, сказал старшина, - такой приказ. Нужно обойти деревню по периметру. Пройтись по опушке, посмотреть на следы. Особое внимание - на ручей, который из леса в озеро впадает. Видишь тот лесок? - Нефедов указал на березовую гриву, врезавшуюся в поле. - Начни оттуда.
  Какая-то старуха, вывернувшая было из переулка, испуганно ахнула и опрометью метнулась обратно, гремя пустыми ведрами на коромысле. Альв проводил ее презрительным взглядом, улыбнулся, показав острые белые зубы. Молча кивнул и отступил обратно в тень, исчез так же неслышно, как и появился. Степан бросил окурок в пыль и отправился дальше. Он шел в церковь, давно заприметив крест, видневшийся из-за домов неподалеку.
  Небольшая церквушка встретила Степана распахнутыми дверями и полной тишиной. Старшина вошел, на ходу стянув с головы фуражку. Креститься на закопченные иконы не стал, гулко покашлял в кулак. Откуда-то послышался голос:
  - Кто там?
  Степан промолчал. Из притвора, спешно вытирая руки тряпицей, вышел священник - сухонький старичок, одетый в выпачканный известкой подрясник. Его длинные седые волосы были собраны в косицу и перевязаны ремешком.
  - Извиняюсь, - прошамкал он бодро, - ремонт у нас. Храм совсем обветшал, вот и занимаюсь помаленьку, с Божьей помощью.
  Он поздоровался со Степаном за руку.
  - Отец Мефодий. А Вы кто ж будете?
  - Степан Нефедов. Командир особого взвода. Из города к вам, батюшка, прислали.
  - Понимаю, понимаю, - священник мелко закивал, - самое время. Нечисть разгулялась не на шутку, словно последние дни близятся...
  Они долго разговаривали, сидя на лавке. Священник, на удивление, оказался толковым. Он сам предложил Степану то, о чем тот хотел просить - с молитвой обойти все дома в Грачах и окропить их святой водой. Старшина, правда, особо на это не полагался, да и сам отец Мефодий, уже прощаясь, сокрушенно вздохнул.
  - Поможет ли? - только и сказал он, и, шаркая ногами, скрылся в церкви.
  
  Поглядев на треснувший циферблат своих стареньких трофейных часов, Нефедов спохватился и с досадой присвистнул. Время было уже позднее, а он, захлопотавшись, совсем забыл о том, что надо где-то устроиться на ночлег.
  - Елки-палки! - громко сказал старшина, соображая, что делать. И тут же заметил в сумерках что-то белое. Приглядевшись, Степан понял, что к нему приближается женщина в головном платке, накинутом на плечи.
  Татьяна подошла ближе и встала совсем близко, глядя на него безмятежными глазами.
  - Это вы, товарищ старшина? - спросила она, и тут же рассмеялась. - Ой, да я же забыла, что Степан вы. Полуночничаете, Степан?
  - Да нет, - Нефедов почесал в затылке, - совсем из головы вылетело, что надо бы с постоем определиться. А сейчас придется в машине спать. Хорошо хоть, своих расквартировал.
  - Зачем же - в машине? - снова улыбнулась Татьяна. - Пойдемте к нам. Отец у меня сам солдат, воевал в японскую. Поймет. Да и что тут рассуждать, кто откажет, если власть вас прислала?
  Старшина пробормотал что-то невнятное, но тут девушка сама взяла его за руку. Он невольно дернулся в сторону, смутился еще сильнее, но послушно пошел за Татьяной, поглядывая по сторонам. Но все было тихо, только перебрехивались по дворам собаки.
  Месяц, выкатившийся из-за туч, бросил поперек улицы длинные тени от телеграфных столбов. Татьяна шла быстро, изредка взглядывая на Степана и улыбаясь. Они уже почти дошли до знакомого палисадника, когда Нефедов резко остановился.
  - Стоп, - негромко сказал он, а потом добавил, - Вы, Таня, не пугайтесь.
  Но девушка все равно тихо ахнула и прижалась к Степану, когда из черной тени выступил Ласс, сверкнув холодной белозубой ухмылкой. Нефедов осторожно отстранил Татьяну, мысленно ругая сам себя - черт-те что, связался на свою голову. Альв молчал, но старшина успокаивающе кивнул ему головой, и Ласс начал говорить тихим, шипящим голосом.
  И то, что он докладывал, было скверно.
  - Много следов. Они были здесь прошлой ночью. Наблюдали. Не напали, хотя могли. Следы везде, но больше всего их - в том лесу, на который ты показал. Ты был прав, Старший, - альв качнул головой.
  - Продолжай.
  - С ними был один... из нас, - последнее слово далось Ласу с заметным усилием, он выговорил его почти с ненавистью. - Он их вел.
  - Гули? - спросил Степан.
  - Да. И не только, - альв посмотрел на прищурившего глаза командира и бесстрастно продолжил, - и болотные псы. Они нападут, Старший. Скоро.
  - Понятно. Иди, - Нефедов невидяще смотрел перед собой, не заметив, как Ласс снова пропал, став одним из сгустков теней. Степан выругался и тут же осекся, вспомнив, что рядом стоит Таня. Она смотрела на него, прикусив нижнюю губу и комкая в руках платок.
  - Извините, Таня, - сказал он, - не ночевать мне у вас сегодня. Сами видите, не до сна теперь...
  И, едва договорив последнее слово, исчез, скрылся за углом почти так же стремительно как альв, оставив растерянную девушку одиноко стоять у калитки.
  
  Остаток ночи пролетел пулей.
  Разбуженная Лассом людская команда мгновенно и споро принялась за дело, бесшумно рассредоточившись на краю деревни, у ручья, который отрезал крайние избы от темневшего леса. Председатель Прокудин, которого старшина поднял с кровати, засуетился было, хотел позвонить в район, но эбонитовый аппарат глухо молчал, только потрескивало что-то в трубке, словно никакой телефонной связи здесь отродясь не было.
  - Гони баб с детьми по погребам! - скрипя зубами от злости, приказал Степан пацану - председателеву сыну. - Приказ, скажи! А мужики пусть берут ружья и по дворам караулят, ясно?
  Пацан суматошно умчался, а старшина кинулся к своим.
  Гули пришли под утро.
  Вначале дозорным показалось, будто стена леса колыхнулась и стала медленно двигаться вперед. Потом по ноздрям людям ударил запах - жуткая трупная вонь. Одновременно стал слышен скрежет, словно кто-то с силой сцеплял костяные гребенки. Отец Мефодий, мелко крестясь, обошел позицию, не уставая махать кропилом - остановился только там, где молча сидели на корточках трое альвов, неспешно заряжая винтовки.
  - А теперь идите, батюшка, - Степан благодарственно пожал священнику руку, - помолитесь за тех, кому это нужно.
  - За всех помолюсь, - прошамкал отец Мефодий, - коль воины на правое дело идут, тут уж Господь не разбирает, кто в какой вере.
  - Ласс, за мной, - приказал старшина, уже не слушая. - Саня, за старшего!
  И кинулся вперед по высокой траве, забирая вправо и огибая по широкой дуге гриву леса, чтобы зайти сзади.
  
  Теперь, спустя долгое время, Степан никак не мог вспомнить - кто начал бой? Вроде бы, когда гули, рыча и беснуясь, подступили совсем близко, и самые резвые из них уже вытянули вперед когтистые руки, их встретили автоматные очереди и гулкие одиночные выстрелы снайперских винтовок альвов. Мертвая нечисть перла вперед и разлеталась гнилыми обрывками, заливая траву вонючей сукровицей.
  А потом через бесформенные головы тварей длинными прыжками перемахнули болотные псы.
  Составленные из обрывков плоти и обломков костей, перемотанных водорослями и сухожилиями, они двигались с ошеломляющей быстротой, только вперед, выискивая безглазыми мордами живых. Но это были не те живые - они не стояли кучей, отмахиваясь вилами и палками, не промахивались и не бежали в страхе. Альв Тэссер первым бросил винтовку и взметнулся вверх, на лету несколькими взмахами располосовав пса костяным клинком. Вслед за ним в рукопашную поднялись и все остальные. Люди дрались молча, псы и гули хрипели, умирая на ножах.
  Степан бежал, раздвигая кусты. Подлесок кончился, и теперь старшина, не останавливаясь, несся по березняку, перепрыгивая через бурелом. Он и сам не смог бы сказать, почему бежит именно туда, вглубь, где березы сменялись елями. Ноги несли сами, и костяной амулет на груди резал шею, наливаясь мертвенной, ледяной тяжестью. Где-то рядом черной тенью скользил Ласс - кровный должник, брат, Стерегущий Спину.
  Они выскочили на маленькую поляну оба сразу - и покатились по траве, сбитые тяжкой волной заклятья. Кувыркнувшись через голову, Степан вскочил, не обращая внимания на боль: словно бритва прошлась по груди, и гимнастерка уже висела лентами, пропитываясь кровью.
  Посреди поляны, странно горбясь, стояла фигура, по горло затянутая в черный комбинезон.
  Альв.
  Нефедов перебросил кинжал из руки в руку, ощерился не хуже волка. Свистнул пронзительно и кинулся вперед. Но альв махнул рукой, и из леса на поляну выскочил десяток псов.
  - Что ж ты, сука, - зло рассмеялся старшина, стягивая с плеч гимнастерку, - сам справиться не можешь? Собак позвал?
  Болотные псы бросились на него. Сбоку предостерегающе вскрикнул Ласс, махнул ножом - гнилые брызги полетели в разные стороны. Альв посреди поляны не шевелился, но из леса выбегали все новые и новые псы, проворно неслись вперед, скаля пасти, полные разномастных зубов. Степана снова сбили с ног и теперь он крутился на траве, заляпанной кровью, сорванным голосом выхрипывая матюги.
  Черный альв впервые поднял голову. Он улыбался. Очень медленно диверсант начал произносить слова - на древнем, скрежещущем языке. Одно за одним срывались они с его губ, и воздух постепенно начал мерцать и свиваться бледными вихрями, срезавшими траву.
  "Хана, - пронеслось в голове у старшины, стряхивавшего с клинка ошметки болотника, - сейчас он договорит - и все, хана". Черный воздел вверх длинные, бледные ладони, готовясь произнести последнее слово, которое сомнет, разметает врагов, превратив их в желе, развешанное по ветвям деревьев.
  И упал.
  Нефедову показалось, что из леса вылетела белая молния, которая поразила альва в голову, лопнувшую кровавым дождем. Нелепо мотнув руками, труп отлетел на несколько метров, и упал прямо на спины сгрудившимся псам. Лязгая челюстями, те принялись ожесточенно рвать его на части, не замечая, что и сами разваливаются, превращаются в прах, разлетающийся под последними порывами ветра.
  - Ласс! - позвал Степан, озираясь по сторонам. - Живой?
  - Здесь, - устало отозвался его товарищ. Он сидел на траве и раз за разом втыкал лезвие ножа в землю, счищая с него чужую кровь. Старшина тронул его за плечо и тоже посмотрел туда, куда был направлен застывший взгляд альва.
  Она была белой.
  Замерев посредине поляны, волчица смотрела на Степана - зрачки в зрачки, не отрываясь, и вздыбленная шерсть на ее загривке постепенно укладывалась. Нефедов без страха подошел к ней, но только лишь протянул руку, как она отпрянула и одним длинным прыжком скрылась в лесу. Старшина сел и покачал головой.
  - Вот оно как... - сказал он, глядя в землю.
  
  Взвод уезжал. Солдаты уже погрузились в машины, бережно поставили носилки с ранеными. Альвы ушли раньше - повесили за спину винтовки и растворились в сумерках.
  На рассвете Степан подошел к дому с голубыми ставнями. Он опустился на корточки, нашарил под ногой мелкий камешек и, несильно размахнувшись, кинул его в стекло - дзынь! Подождал немного, но все было тихо, никто не поглядел в окно. Нефедов постоял еще, потом пожал плечами и пошел по улице.
  - Степан...
  Татьяна, бледная, стояла, прислонившись к забору, и смотрела на него. Он подошел к ней и взял ее лицо в ладони. Погладил по щекам.
  - Спасибо. Спасла.
  - Ты... сразу знал?
  - Сразу? - переспросил он недоуменно. Потом понял. - А, ну да. Как только увидел.
  - И не сказал никому? - переспросила девушка недоверчиво. Степан спокойно улыбнулся.
  - Зачем? Живете среди людей - ну и живите себе. Вас таких мало. Вон, даже священник - про тебя знает, а истребить не просит.
  Степан еще раз погладил Татьяну по щекам. Потом вдруг, как будто решился - быстро поцеловал в губы и отвернулся.
  - Прощай, Таня.
  - Вернешься? Степан! - голос ее прозвенел перетянутой струной, чуть тронь - и оборвется. Но он не обернулся.
  Скрипнул песок под каблуками сапог, и вечный "государев мужик" Степан Нефедов пропал в утреннем тумане, оставив за спиной успокоенно спящую деревню Грачи. Он шел, сжав губы, и холодная роса каплями стекала по его лицу.
  
  * * *
  Степан вышел на крыльцо и потянулся, щурясь от яркого света.
  Метель улеглась и теперь снежные сугробы, которые намело за ночь, искрились на солнце. Старшина довольно хмыкнул и глянул за ворота. Грузовик уже стоял - мотор работал и клубы синего дыма плыли над дорогой.
  - Ну, Николай, бывай, что ли, - Степан обернулся и пожал руку хозяину, выбравшемуся из избы следом. Потом что-то вспомнил и улыбнулся. - На гармошке-то больше не играешь?
  Николай басовито рассмеялся.
  - Да уж и забыл давным-давно. С войны не играл...
  Он долго смотрел, как Степан пробирается к калитке, отгребая снег, и вдруг окликнул его.
  - Старшина... Ты это... К Татьяне не пойдешь, что ли?
  Нефедов, уже взявшийся одной рукой за щеколду калитки, посмотрел на него.
  - Нет, Коля. Не пойду. Незачем ей душу бередить зря.
  - Ну так... - мужик растерянно хлопал глазами.
  Степан ткнул пальцем в сторону грузовика.
  - Видишь? Вон мои дети, Коля. С бору по сосенке. Большие уже, и пороху нюхали, и крови хлебали. А все одно - дети. Каждого как свои пять, знаю.
  
  Он открыл калитку и пошел к грузовику. Запрыгнул на подножку, обхлопал шинель от снега. Стукнул дверцей и уже на ходу прокричал, высунувшись в окно и перекрывая взревевший мотор:
  - Вернусь, Коля! Вернусь!
Оценка: 7.61*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) F.(Анна "Избранная волка"(Любовное фэнтези) Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Прокачаться до сотки 3"(Боевая фантастика) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"