Лобсель Виса задумчиво смотрел на город, от которого поднимался утренний туман, смешиваясь с тяжелым паром ночного дыхания спящих жителей. Вершины пирамид плыли в этом тумане, высовываясь из него, точно острые костяные ромбы на спине каймана.
Сзади гулко кашлянули. Желтый бог неторопливо повернулся, факел в его руке описал плавный полукруг. В предрассветных сумерках это выглядело красиво.
- Доброе утро, - вежливо поздоровался Кзучилбара. Из-за железной пирамиды, закрывающей лицо до самой шеи, голос его звучал глухо, обрываясь сразу же, точно слова падали на землю у самых ног.
- Да, ничего так, доброе, - охотно отозвался Лобсель Виса. Его одеяние вспыхивало красными искорками, точно трещинками в остывшей лаве. Кзучилбара, качнув пирамидой, подошел и встал на краю обрыва.
- Хочу тебя поздравить, - сказал он. Капельки крови стекали с пирамиды и падали на плечи, прикрытые кожаным плащом, разрисованным блестящими сохнущими дорожками.
- С чем? - удивился Лобсель Виса. Где-то в темноте под пирамидой, красный бог улыбнулся и клацнул зубами (Лобсель Виса поморщился. Он не любил этот звук, так же, как и треск обгоревшей кожи). Потом он пошарил окровавленной рукой под плащом и протянул своему приятелю вздрагивающий кусок плоти.
- Это сердце, - спокойно констатировал желтый бог. Он чуть наклонился вперед, чтобы разглядеть мускулистый комок, но руки к нему не протянул.
- Ну конечно же, это сердце, - иронически протянул Кзучилбара, - самое настоящее человеческое сердце. И я хочу подарить его тебе, потому что сегодня праздник.
- Какой? - Лобсель Виса перевел взгляд с сердца на красную линию над горизонтом. Солнце уже ворочалось где-то, выкатываясь из пелены облаков, но город внизу оставался в тени, и только на самых вершинах пирамид заплясали блики.
- День всех влюбленных! - Кзучилбара протянул последнее слово, и оно, отскакивая от стен пирамиды, зазвенело колоколом.
- Не слышал, - Лобсель Виса все же протянул руку и взял с красной ладони сердце. Оно зашипело в его пальцах, дым от горящей крови и плоти потянулся вверх. Кзучилбара задумчиво прищурился - это было каким-то образом понятно, хотя на пирамиде никак не отражалось.
- А никто не слышал, - наконец сказал он, глядя как сердце превращается в комок черного пепла, - это я придумал. Сегодня хороший день, почему бы влюбленным его не праздновать?
- Почему бы влюбленным не праздновать его вчера? Или завтра? Или осенью? - спросил желтый бог, и дунул на пепел. Сноп искр вырвался из его рта, и черные хлопья закружились в воздухе.
- Нет. Это будет сегодня.
Кзучилбара показал рукой на город.
- Смотри. Сейчас они проснутся и примутся праздновать. Потому что каждому в эту ночь приснилось одно и тоже.
Туман поднялся вверх, и стало видно, как улицы города заполняются полуодетыми людьми, спешащими к пирамидам. Воины тащили связанных пленников.
- Сейчас они будут дарить друг другу сердца! - радостно проговорил Кзучилбара, и снова улыбнулся в темноте.
...Солнце уже стояло высоко в небе, и Лобсель Виса, не мигая и не отводя глаз, смотрел на него. Лицо желтого бога дрожало в огненном мареве. Потом он посмотрел на Кзучилбару, поднимавшегося на холм. Кзучилбара выглядел смущенным.
- Ну как? - спросил Лобсель Виса. Он потушил факел и бросил его вниз.
- Я немного не ожидал... - медленно протянул бог крови, - ... такого толкования моих снов.
Залитые красными потоками пирамиды покрывались коричневой коркой под лучами солнца. Груды сердец высились повсюду, и на улицах стояла мертвая тишина.
Лобсель Виса внезапно развеселился.
- Я так понял, они подарили сердца друг другу? - спросил он улыбаясь, отчего кожа на его лице хрустела, точно пергамент. Кзучилбара что-то буркнул в ответ, и раздосадованно воткнул блестящий нож в землю.
- Они ВСЕ подарили сердца друг другу? - переспросил желтый бог.
- Да, да, - проворчал Кзучилбара. - С радостью и признаниями в любви, с танцами и песнями. Те, кто умел, писали друг другу поздравления, а потом своими руками вырывали собственные сердца и протягивали их любимым.
- Ты не находишь, что это все слишком буквально?
- Любовь требует смерти, - отрезал красный бог.
- Иногда, - спокойно парировал Лобсель Виса. - А постоянно любовь требует взаимных уверений. В любви. Но сейчас у тебя тут, - он обвел тлеющей рукой долину, - уверять некого. И некому.
- Что ты предлагаешь? - расстроенно спросил Кзучилбара.
Лобсель Виса задумался, потом поднял голову и указал на город пальцем. Вокруг построек вспыхнули джунгли, кольцо огня начало медленно сжиматься, оставляя за собой гладкую черную проплешину.
- Забудем этот неудачный опыт, - пожал он плечами, - надо подождать. Через несколько веков праздник влюбленных откроют заново и назовут по-другому. Нет, не твоим именем, но это неважно. Ты же все равно попробовал первым, верно?
Лобсель Виса сошел с холма первым, окруженный искрами. За ним, оглядываясь на остатки города, спускался Кзучилбара.