Когда лесоруб Панкрат Иванов вернулся с Марса, все соседи сбежались и начали приставать с расспросами. Было с чего, не каждый день свой в доску мужик вот так вот запросто прилетает с другой планеты.
- Ты это, Степаныч, - добродушно прогудел старый приятель, кузнец Николай Огарков, поставив на стол бутылку "Московской Особой", - рассказывай давай, как там чево...
Но лесоруб поначалу только зло отплевывался, да одну за одной тянул "беломорины", затягиваясь так крепко, что кончал папиросу в несколько затяжек. Тогда Огарков сбегал еще за одной и разлил по стаканам. Жена Панкрата, Марья, чуя настроение мужа, нажарила котлет, так что вскоре лесоруб отмяк и вздохнул.
- Эх, екарна шняга, Коля! Что ж это получается!?
Соседи ерзали на табуретках, раскрыв рты, а сын кузнеца, Митька, втихомолку скоблил в прихожей ботинки Панкрата, выбивая из рифленых подошв красные марсианские камешки.
- Ну-ка, цыц! - пугнул его Николай и звякнул своим стаканом об стакан приятеля. - Да что там такое стряслось-то, Степаныч?
И тут Иванова точно прорвало. Размахивая своим опорожненным стаканом он матюгнулся пару раз в душу и апостолов ("Тань, а ну-ка, уведи Митьку от греха", - сурово приказал жене кузнец) и сокрушенно пожал плечами.
- Как получилось-то такое? Гляжу я в газетке нашей... ну, "Работа для Вас" которая. Мол, нужны рабочие всех специальностей. На Марс, стало быть. Я, конечно, прикинул - деньги-то сулят немалые! Ну и двинул в контору: пишите, мол. А там сидит такой... - Панкрат снова пустил заковыристыми матюгами, - хмырь городской, отродясь кроме ручки ничего не держал в руках-то. Еле глянул в мою трудовую и говорит: "Пойдет". Ну я и обрадовался, дурак. Посадили нас всех в эту ракету и началось - точно в консервной банке. Летели, летели, я уже света белого не взвидел. Полгода ведь летели, Коля! Потом сказали, что еще две ракеты, которые сразу за нами вылетели, так до Марса и не добрались. Этот... как его... метеорный поток, во! Ни за что мужики пропали, ни за синь-пороху!
Лесоруб закурил еще одну папиросу и продолжил:
- Ладно. Прилетели. Высаживаемся, и сразу на пороге встречает нас такой же хмырь щекастый. Я сначала даже подумал, что обратно на Землю-матушку вернулись - в точности та же морда хитрая. И говорит: добро пожаловать, мол, распределим вас по участкам работ. А потом глянул в мою книжку-то, и аж перекосился. Вы, говорит, как так прибыли? По недосмотру? Какой, ешкина карусель, спрашиваю, недосмотр? Прибыл работать! Тут он берет меня под руку... интеллигент, - лицо Панкрата сморщилось, точно он хлебнул кислого, - и подводит к иллюминатору.
- И что там? - спросил кузнец, хрустя огурцом.
- А нихрена там, Коля, нету! Нихрена, понимаешь? Ни одного пенька чахлого, мать его за ногу и об угол! Я глаза протер, и аж ноги подкосились. Там куда ни глянь, все одно и то же. камни да песок, и небо красное, как наш алкаш цеховой Петряй, после недели запоя! Тычет этот хмырь пальцем в стекло и говорит: "Большой Сырт". Я ему после этого чуть зубы не вышиб. Издеваетесь, говорю. Какой, нахрен, сыр? Где лес у вас тут?
- И так мне, Коля, стало на душе нехорошо... - продолжал Панкрат. - Спрашиваю я этого... а когда лес-то будет? А он мне: рано, говррит, ты прилетел. Вот лет через сто-двести давай, тут уже будет что рубить. Дальше я уж и не помню.
Марья всхлипнула.
- Не реви! - мрачно погрозил ей лесоруб. - Короче, ахнул я ему по зубам, только сбрякало. Ну а потом как водится - протокол, отделение, штраф. Вот сижу я в кутузке ихней, на Сырте, гляжу в окно на все эти пески безобразные, и хоть волком вой. Потому как думаю про себя: и обратно тебе, Панкрат Степанович, лететь еще полгода, а денег тут не дали ни копья, еще и последние отобрали. Вот те и Марс-Сникерс, чтоб его!
- Ну ничо, брат, - успокаивающе гуднул кузнец, - ничо. Зато теперь умнее будешь, да и на Земле работенки найдется.
- Это точно, - оживился лесоруб, - сейчас вон позвали в Карелию, там-то уж есть что порубить!
Сосед, водопроводчик Мироныч, который в углу шелестел газетой, по старой привычке сворачивая самокрутку, вдруг хмыкнул.
- Глянь-ка, - сказал он, - чо пишут-то, мужики. Набор на Меркурий объявляется, вроде и моя специальность нужна. Сколь там воды, Степаныч, не знаешь?
- Хрен его знает, - пожал плечами Иванов.
- Попробовать что ли, - задумался Мироныч. Потом решительно оторвал угол газеты с объявлением и сунул в карман застиранной фланелевой рубахи, - а попробую!
- Ну, еще по одной! - скомандовал кузнец.
Все выпили. На темном небе за кухонным окном помаргивала красная точка Марса.