- Собирайся к бабушке, - строго сказала мать и подала Красной Шапочке корзинку с пирожками.
- Мама, ты что? - попыталась было робко возразить та. - Мороз же на дворе? И вечер уже!
- Да? А ты о бабушке подумала?! - мгновенно вскипела мать. - Она там одна между прочим! Ей даже воды подать некому! А ты... вот дрянь неблагодарная! Вся в отца своего...
Красная Шапочка вздохнула. Она знала, чем все закончится: сначала мама будет долго ругать папу, который бросил ее ни за что, потом всплакнет и поспешит в ванную комнату, чтобы быстро и аккуратно подправить тушь на ресницах. Вернувшись оттуда, она начнет молча бить ее, Шапочку, полотенцем с завязанными узлами, а потом будет долго курить тонкие сигареты и громко жаловаться по телефону, стоящему на туалетном столике, кому-то из многочисленных подруг на дочку: "Ты представляешь, Элен, какие нынче дети? Кошмар!"
Она взяла пальто и стала просовывать руки в рукава.
- Ну чего ты там копаешься? - нервно чиркнула зажигалкой мать.
- Уже иду... - пробормотала Красная Шапочка и взялась за шершавую ручку тяжелой корзинки. Дверь за ней мелодично лязгнула замком.
Мороз ударил в лицо и сшиб клуб пара с губ. Шапочка ахнула и машинально отступила назад, в тепло, но мысль о материнском гневе пересилила. Подняв воротник и втянув голову в плечи, она быстро пошла по темнеющей в снегу тропинке.
В лесу было не так холодно - наверно потому, что ветра здесь почти не ощущалось. Тропинка петляла между деревьями, и девочке иногда казалось, что она то и дело возвращается на то же место, с которого только что ушла.
Постепенно она поняла, что идет куда-то не туда. Ноги уже совершенно онемели от холода, и лицо тоже казалось промерзшей деревянной маской.
Когда совсем стемнело, Красная Шапочка остановилась, подошла к большой сосне и села прямо в снег, упираясь спиной в мерзлый ствол. В это самое мгновенье что-то гулко треснуло - словно пушечный залп разнесся эхом по лесу. Она испуганно вскинулась, но тут же поняла - ничего страшного. Просто от холода лопнуло толстое дерево.
Шапочка поставила корзинку на колени, сунула окоченевшие руки в рукава и закрыла глаза.
* * *
..."Зачем они ТАКИХ сюда посылают? - размышлял Серый Волк. Думал он, конечно, не как человек, но если бы можно было эти долгие и текучие мысли перевести на человеческий язык, то получилось бы именно такое - недоумение и даже что-то вроде жалости. - Они меня боятся, это точно. Но я же никогда не просил, чтобы посылали именно детей, да и как тут попросишь? Старику или старухе тоже был бы рад. Главное ведь - порядок и уважение. Хотя... раз они сами так решили..."
Он помотал тяжелой лобастой головой и, хрустя тонкими льдинками, вырвал еще один клок мороженого мяса.