Однажды Святой Патрик сидел на морском побережье и задумчиво помешивал уху в маленьком медном котелке. Густое варево кипело и булькало, и Патрик уже собирался снять уху с огня. Внезапно краем глаза он заметил какое-то шевеление и обернувшись, увидел неподалеку большую черную змею, неподвижно и тоскливо глядевшую в морскую даль.
Рассердившись, святой вскочил, в сердцах (он вообще был человеком горячей натуры) сопнул котелок в огонь и закричал, окутанный облаком пара:
- Отродье дьявольское! Ведь я же приказал всем твоим собратьям покинуть землю Ирландии! Как же ты смеешь дерзостно оставаться здесь?
- А? Что? - растерянно отозвалась змея на своем земляном языке - впрочем, по милости Божией, Патрику вполне понятном. Будь у нее конечности, она, наверно, даже приложила бы руку к уху (тоже, впрочем, отсутствовавшему). Побушевав еще некоторое время, святой понял, что змея, изумленно смотревшая на него, безнадежно глуха.
Тогда он сел и нарисовал веткой на песке перед ее немигающими глазами простенький чертеж, заканчивающийся жирной и недвусмысленной стрелкой.
- Е-мое... - тоскливо промолвила змея и обреченно поползла к волнам. "Пропала уха", - с досадой подумал Патрик и отправился вновь собирать хворост для костра.
* * *
Как-то раз Святой Патрик, покровитель Ирландии, решил, что проповеди Божьего Слова более достойны птицы и звери, нежели чем неблагодарные и ленивые монахи и миряне, которых почти невозможно приохотить к строгости и суровой жизни. Поэтому он, не медля, отправился в лес и принялся ждать.
Первой к пеньку, на котором и молча сидел Патрик, подлетела крупная хмурая ворона. Привлеченная видом неподвижного тела, она приняла святого за мертвеца и принялась выбирать место, чтобы почать. В это же время, дождавшись, когда ворона усядется на его плечо, Патрик тихим и проникновенным голосом начал проповедь, предвосхитив таким образом будущие деяния Св. Франциска. Испуганная птица с криком взмыла ввысь и скрылась за деревьями.
Отсутствовала, однако, она недолго и вскорости вернулась, приведя с собой несметную толпу своих товарок, которые расселись по ветвям и принялись перекрикивать проповедь, насмешливо дразня праведника и перевирая слова.
В конце концов, выведенный из себя Патрик, который как раз нашел нужные проникновенные слова для угрюмого медведя, на шум вышедшего из чащи, махнул на ворон рукой и прокричал:
- Убирайтесь отсюда, чертовы птицы! Хоть в Тару летите, только чтоб я вас здесь не видел!
И тут же вороны собрались в кучу и полетели в Тару, не смея ослушаться. Там они обсели все башни, стены и крыши, да так, что горожане пришли в отчаяние от нашествия крылатых разбойниц. Только через полгода ворон удалось перестрелять, а загаженную до верха Тару - вычистить.
* * *
Святой Патрик шел по берегу моря и вдруг увидел выброшенную волнами на песок почерневшую дубовую доску, невесть из каких стран принесенную морем. Повинуясь непонятному порыву, Патрик вдруг ступил на нее, и волны тут же подхватили доску, мягко и осторожно передавая друг другу - все дальше от берега.
Патрик стоял неподвижно, стараясь не качаться, и только если очень уж затекала нога, медленно переносил вес тела на другую. Птицы приносили ему хлеб, а рыбы на своих спинах - кубки с вином.
Поутру в открытом море святой увидел длинную ладью, полную гребцов, и дружески окликнул кормчего, осенив его крестным знамением. Это был Майль Дуйн сотоварищи, как раз возвращавшийся со Стеклянного острова.
- Как там в Ирландии, святой человек? - спросил Майль Дуйн, помахав Патрику рукой.
- Змей нет, - лаконично сообщил ему Патрик.
- Это хорошо, - обрадованно сказал вождь и тут же погрустнел, - только, думаю, когда мы вернемся, уже появятся.
- Ничего, - ответил святой. - Появятся - выведем.
Ладья исчезла в тумане, и Патрик снова обратил взор вперед, где небо смыкалось с морем. По правому борту мелькнул Гринланд - а доска все так же мчалась вперед и невидимые ангелы поддерживали странника под локти, не давая устать. Когда же впереди зачернелась полоса земли, доска ткнулась в песок и застыла. Патрик вышел на берег, побродил, разминая ноги, съел несколько ягод мелкого винограда, нарисовал на песке рыбу и бестрепетно отправился назад.
Так, задолго до Лейфа Счастливого, была открыта и тут же забыта никому не интересная земля, позже зачем-то ставшая Америкой.
* * *
На перекрестке дорог было жарко и тихо.
Патрик, известный впоследствии как святой покровитель Ирландии, задумчиво стоял в тени яблони, отдыхая от трудов - все утро он резал прутья для корзин, и теперь тупо ныла поясница и саднили стертые ладони.
Летний полдень маревом стоял над далекими холмами.
Минута - и на дороге показались какие-то странные всадники. Приглядевшись, Патрик удивился. Красивые лица их были удлиненными и бледными, а одежды, хотя и великолепные, казались сшитыми в глубокой древности. Потом святой увидел, что их кони не касаются копытами земли, и все понял.
- Далеко едете? - поинтересовался он, вышагивая из тени в дорожную пыль. Едущий впереди воин натянул поводья.
- Ты кто такой, смертный? - спросил он. Голос его напоминал ветер, наполняющий шелестом камыши. - Как смеешь преграждать путь?
- Я? - удивился Патрик. - Это вы мне путь преградили. Я работал, понимаешь, вышел на дорогу и пошел, а тут конные...
Сцена начала напоминать небольшой восточный базар. Спешившиеся конники принялись все разом говорить, перебивая друг друга и гневно сверкая глазами. Патрик безмятежно слушал, кусая яблоко. Предводитель отряда угрожающе положил руку на меч в золотых ножнах.
- Смертный! Мы - Дану, и мы пришли, чтобы снова вернуть нам эту землю, коей лишились по вине жалкого людского племени! И ты будешь первым, кто падет от моего меча...
- Что? - переспросил святой. - От меча? Дай-ка его сюда.
К удивлению остальных Дану, их вождь, скрипя зубами, снял меч с пояса и покорно протянул его Патрику.
- Теперь возьми-ка вязанку вон тех ивовых прутьев и неси за мной в монастырь. А вы, - тут монах обернулся к сидам, - пошли прочь! Проворонить такую землю просто, а вот вернуть ее... Вон!
Взметнулся вихрь и дорога опустела.
Патрик шел впереди, помахивая мечом, а за ним, взвалив на плечи огромную вязанку, брел вождь Дану.
Впервые за долгие века оставляя следы своих ног на земле.