Кира: другие произведения.

Сиротка Муханя 2. Мышаловка

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 9.23*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Не люблю я мышаловки. И не за то, что мышов моих бьют, а за то, что приманивают. Вот спроворить бы такому охотнику людоловку, чтоб на шкурке всю гадостность задумки ощутил: приманить вкусным, а потом по носяке хрясь!

  
  Мышаловка
  
  Мороза почти нету, так, баловство одно. Но не севера же, здесь самый малый морозец хрустнет - уже холодина, ветерок дунет - уже пурга. Только сегодня ветра нет как нет.
  А сад мой весь стеклянный, кажная веточка, кажный кустик, кажная травинка ледяные. Красота, аж внутри что-то тренькает. Хочется или одним махом ударить сапожком, чтоб искры полетели и звон до неба разошелся, или присесть на корточки и разглядывать эти чудинки. И не колдовство же никакое, а просто заморозило то, что вчера подтаяло.
  Вот и ползаю я по саду, как по стране волшебной. И доползалась, нашла под хрустальным кустом малины мыша - обычного серого мыша, полудохлого. А морда у него перещелкнута раной, видно в мышаловку попался. Ну и какой идиёт мышаловки у нас ставит, если я есть?
  Взяла я его, а он думает: больно! А я думаю: терпи, щас пройдет. Принесла в кухню к прачке Руфе и давай его обихаживать. Балованные у меня мыши, к мышаловкам не приучены.
  Кухня руфина никакая не кухня, а цельный дом. Выстроили, когда ее родители живы были. Выстроили, переселилися, а свою домину Руфе отдали с мужем. У нас в Ютте таких дворов много - по два дома за одним забором. Когда родители померли, Руфа тут летом стала готовить, чтоб дома печку не топить. Вот тебе и кухня. Хотя больше на чулан это смахивает. Я тут зимую иногда, так что не жалуюсь. Даже наоборот, лежанка здесь просто замечательная. Правда, старший руфин оболтус тут живет, в соседней комнате. Таго кличут. Он меня не любит, но терпит, как и я его. Такая вот взаимность. А чего ему меня любить, ежели он девок своих сюда водить теперь не могёт? Нет, могёт, конечно, только девки кукожатся. Меня стесняются. Вот он и дуется, и бдит, чтоб я тряпки свои не раскидывала по всей кухне. Как увидит, так кидает на лежанку. Да рычит, что в следующий раз в печку бросит. А я ему: а чего ж не бросаешь? А он: потом вони не оберешься. Так и лаемся.
  Отогрела я болезную животную, напоила и думаю: где? А он думает: дом Калена-корзинщика. Хороший мыш, умный, думать умеет. Погодь, с чего это Кален мышаловку заводить вздумал?
  Не люблю я мышаловки. И не за то, что мышов моих бьют, а за то, что приманивают. Вот спроворить бы такому охотнику людоловку, чтоб на шкурке всю гадостность задумки ощутил: приманить вкусным, а потом по носяке хрясь!
  Положила я дурака своего в старую шапку, что руфин муж нашел в канаве и мне подарил, и пошла к Калену. Потом спохватилась и торбы все свои взяла - как-никак не в садочек, а виру брать иду, надо мешки заготовить.
  Иду, таки есть морозца немного - деревья сверкучие, кусты стеклянные и рожи у народа красные. Они здоровкаются, а я киваю. Раньше думала всё: как они меня отличают от остальных закутанных по самые брови детишек, потом поняла и долго смеялась - по торбам же моим!
  Калена, я знаю, второй день как нету - поехал с женой в монастырь, подношения боженьке делать. Не рожает она у него, хоть тресни. Руфа все хихикала, что, мол, ему надо бы не поклоны бить, а жену любить. Ну, она знает, что говорит, у нее пятеро бегают. И со старшим у нас это... военное переморие. Кто кого выморит.
  Подхожу, а окна светятся. Ага, вряд ли вернулись, это кто-то там завелся у них, до мышаловок охочий. Я постучала в дверь и звоник вытащила из-за пазухи. Динь-дилинь! Открывайте, мол, Муханя в гости напрашивается. Открыли.
  Деваха на пороге столбеет, мордища в три обхвата, грудя над моей головой будто сугробы на крыше. И руки в муке. А из дома печеным пахнет.
  Динь-дилинь, говорю. И смотрю так, выразительно - как насчет пожрать?
  - Чего тебе? - злобно буркает деваха.
  Динь-дилинь, говорю я.
  - Побирушка, что ли? - хмурится она и руки о передник вытирает. - Сейчас вынесу.
  Не такая уж и вредная оказалась, даром что в дверь еле пролазит. Но она только в дом, а я следом тиснусь.
  - Куда? - рычит деваха. Видно, все-таки вредная.
  Дилинь, отвечаю. А она меня за ворот моей кацавейки хвать! Да и выкинула, как куренка. Ох и больно ж я затылком стукнулась! Кубыркнулась на спину, да об лед. Спине и заду хоть бы хны, там кацавейка и старый шарф в три обмотки, а сверху только платок. Хоть и теплый, а лед его, оказывается, пробивает.
  Думаю: больно! Зашуршало под крыльцом, заскреблось. Думаю: плохая тетка! Запищало отовсюду возмущенно.
  - Воровать вздумала? - кричит деваха. - Да я...
  И замолкла, только булькнула. Еще б не замолкнуть, когда весь двор мыши-крысы запрудили. Но не кидаются, ждут. Я побарахталась, села и гляжу на деваху. И знаю, что глазки у меня, хоть и серые, а ей с перепугу кажутся такими ж черными и крохотными, как у моих мышов.
  Сугробы у ней заколыхались, вот-вот отвалятся. Руки к щекам прижались, а щеки как студень трясутся.
  - Батюшки, батюшки...
  Вижу, это тебе не мыш, эта думать не сможет. Звоником не объяснишь. Пришлось говорить.
  - Виру плати, дура.
  Она глядит на меня, трясется вся и кивает, как припадочная.
  - Виру, - кряхчу я, поднимаясь. - Плати. За преступление, значит.
  А у ней рот как старая тряпка расползся, сопли поплыли откуда ни возьмись... Тьфу!
  - Каюсь, - сипит, - перед всем честным народом каюсь!
  Я даже головой повертела, где она там народ взяла? Из-за забора-то все равно никого не видать. Или эта она моих мышов да крысей народом называет?
  - Дала ей, - продолжает хрюкать деваха. - Этого... снадобья... каюсь... Не погуби... смилуйся...
  Я поморщилась, но спорить с ней не стала.
  - Неси, - говорю.
  Так лучше всего выходит, ежели не показывать точно, чего нести. Тогда несут все, что под руку попадается. Нет, показывать, конечно, полезней - ну, чего там тебе не хватает или хочется. Но пальцем в небо куда интересней. Мне однажды такую красивую бусину вынесли - зумруд называется. Я ее потом позорно проиграла одному лопоухому. С тех пор играю только на щелбаны.
  Вынесла. Мешочек, а в нем звякает. Ну, денюжка еще никому не мешала. Правда, мне больше печеного хотелось. Но вира есть вира. Подошла я. Она чуть с крыльца не рухнула, морда стала как тесто - белая и без глазок. Взяла я мешочек и пошла себе.
  Потом не выдержала, остановилась у забора и спрашиваю:
  - Чего дала-то? Ну, какое снадобье?
  - Так... чтоб детей не было. У ведьмищи взяла... у Дии...
  Я кивнула важно, насколько получилось, конечно. В платке особо не покиваешь. И дернула за калитку. Слышу - пытит сзади. Я и обернуться-то не успела, как деваха бухнулась пузом о лед, за сапожки ухватила меня и носом в них тычется. Соплями, зачит, измазывает.
  - Ты святая Невена? Заступница?
  Я дрыгнула ногой, чуть сапожок не улетел.
  - Какая Невена? - бурчу. - Ослепла, что ли? У Невены кошки, а у меня мышки! И крысы.
  Хотела добавить, что и прочая мелюзга, но дурища опять ухватила меня за сапожок и к щеке прижала. Я еле устояла, на калитке зависла. А зверье мое глядит, усами трепещит - хихикает, значит. У, хитрованы!
  - Крысиная госпожа, - булькает она, - помоги! Люблю Калена, просто страсть! Жить без него не могу! До чего дошла - сестру травлю зельями, ночей не сплю! Помоги привернуть его!
  - Отойди, - говорю.
  Эк припарило толстуху, тоже сладкого хочется! Хоть чего там в Калене сладкого, не пойму. Тощий и кривой, на нем одежа как на на палке телепается. А потом вспомнила я своего Эвери и поняла - девахе тож нравится пальцем ребрушки считать. Ты считаешь, а он пищит. Как мыша, которой по пузику пальцем водишь.
  Она отошла, верней, отползла. Так и не встала с коленок. Я завязки платка поправила, глянула на изгаженный сапожок и говорю:
  - Попросишь прощения у обиженного тобой. Ежели простит - помогу. А нет...
  - Кого это? - спрашивает деваха, а в глазах так и мелькают обиженные. Толпами. Гадает, значит, который-то нажаловался.
  - У мыша, которого ты сохотила сегодня утром. В мышаловке.
  - Так пустая она была... - начала деваха, да спохватилась. - Хорошо. Попрошу! Я попрошу!
  И в дом.
  - Оденься! - крикнула я вслед. - Не тута он.
  Пока она там шебаршалась, я мешочек в сумейку пихнула. И аж примружилась, придумывая, каких сластей накуплю за виру-то. А Эвери ножик хороший подарю, чтоб не дулся, что я не у них зимую, а у Руфы. Не понимает, дуралей, что я его в женихи записала. А жених с невестой в одном доме не живут. Я так понимаю, чтоб не опротиветь друг дружке.
  Она выбежала. Уже в кожухе, а в руках узелок. Бока узелка круглые, а сам плоский - тарелка там.
  Когда мы пришли в руфину кухню, мыш уже повеселел. Увидал меня, усами из шапки машет - здоровкается.
  - Вот, - говорю ему, платок разматывая. - Тетя прощения просит за носяку твою. Простишь?
  И думаю: мотай башкой, туда-сюда. Умный мыш, мотает.
  Деваха на лежанку сугробами навалилась, чуть скотинку не задавила.
  - Вот, - поет медово так, паскудица, - блинчики тебе, госпожа мышка. Вот сметанка. Откушай, не сердись.
  И точно - тарелища с горкой блинов, а с краю щедро ляпнуто крутой сметаной. У меня аж в животе зарычало.
  Мыш только в тарелку, а я: стой! Мотай башкой! Мыш замер, глянул на меня укоризненно и замотал. Хороший мыш. Я б сама туда нос сунула, такие блины заманчивые.
  - Он без друзей не хочет есть, - говорю я. - И вот тебе слово мое.
  Ух, как это я завернула! Даже плечики расправились. Ни дать ни взять, Сумеречная Королева, только в кацавейке. Вот уж кто людоловка знатная, вот уж у кого поучиться. Только леночки мне.
  - Как простит тебя мышиный род, помогу.
  Деваха завороженно на меня глядит, рот раскрыла. Все, подманилась на сладкое.
  - Ну, крысий ладно, - честно добавила я. - Крысы на тебя не жалились.
  А у ней в глазках обиженные крысы запрыгали, тоже толпами. Вот тут бы и хряснуть, я даже придумку придумала. Вот, скажу, признайся Калену, что сеструхе гадость впихивала, тут он тебя и полюбит. Главное, мол, держи в кармане волшебный шиш. Она спросит: какой такой шиш? А я скажу: вот покажи мне шиш, я поколдую и он станет волшебным. А потом поплюю ей в кулак, чтоб не марала мне сапожки соплями, и скажу, что теперь этот шиш чудесно-прелестный и Калена враз приворотит. Только не разворачивай, мол, пальцы до самого его возвращеньица.
  Я даже залыбилась, так смешно стало, а потом глянула я на нее и передумала. Ну их, эти ловки. Пусть гуляет дурища. Нюхнула сладкого, и будет. А дуться станет - сама балда. Сладкого не дали, зато и по рылу не хряснули.
  - Иди, - говорю. - А мисочку оставь. Я тебе ее потом занесу. Когда мыш с друзьями попирует. Он без друзей не могёт.
  Она распрямилась.
  - А как, - спрашивает, - я узнаю, что простили меня мыши?
  - А я тебе скажу, - обещаю я. - Давай, иди себе.
  Она вышла, оглядываясь через плечо. А я подвинула миску к мышу и говорю:
  - Твой самый большой друг - это я, верно?
  И взяла верхний блин.
Оценка: 9.23*6  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"