Шегге Катти: другие произведения.

Глава 4. Советник

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что сохранили легенды людей и память колдунов...

  Вход в бухту Алмаага был заполнен кораблями, которые дожидались своей очереди пристать к берегу. Столицу каждый день по указу государя должны были покидать не менее трех судов, пробывших в порту более недели. Это давало возможность другим капитанам пришвартоваться, чтобы разгрузить и вновь заполнить товарами трюмы.
  Ортек хмуро поглядывал на серое пасмурное небо. Непогода стала каждодневным явлением в период их плавания. Черноморцу хотелось поскорее оказаться на суше, под крышей теплого уютного дома, готового приютить странников. По приказу капитана парусника, на котором царевич и молодой релийский граф добирались до острова Алмааг из Эллины, на воду спускались шлюпки, в которых люди могли добраться до берега. Вин помогал пятерым матросам, составлявшим команду этого корабля.
  Путь из Сверкающего Бора в Алмааг занял около месяца. Друзья домчались на лошадях до Крианы, торгового речного порта в центре Релии. Там они сменили свои дворянские одежды на более простое облачение и сели на баржу городского торговца, доставлявшего в Эллину по реке релийские вина. Нынешняя столица Релии уже шумела от полученных известий, что восточные дворяне поддержали права внука государя на престол. В каждой таверне, на городском рынке, а также на приемах в богатых домах релийцы, ликуя, поздравляли друг друга с новым наследником, который, наконец, сможет указать алмаагцам на их место в торговых и политических делах Мории. А, по мнению релийских дворян и простолюдинов, это место находилось в глубине скалистого острова, подальше от городов и земель материка.
  Оставаться незаметными и неузнанными в Эллине оказалось не так легко. Порт кишел моряками, дворянами, владельцами кораблей, а также купцами, ростовщиками, с которыми Оквинде не раз имел дело, и которые могли узнать его с первого взгляда. Поэтому забота о корабле для двух беглецов легла на плечи черноморца. С целью скрыть свои лица и имена друзья дни проводили в своей комнате в бедной портовой гостинице, и только в сумерках Ортек выходил на пристань, чтобы разузнать о капитанах, направлявшихся в Алмааг. Первые дни старания царевича были бесплодными, его предложения на корню отметались бывшим пиратом. Ортек рассказывал о торговых судах, на которых Вина узнал бы даже юнга, пусть граф с самого отъезда начал отращивать бороду и усы, чтобы хотя бы немного изменить внешность. Но вскоре в порт зашел небольшой парусник. Его капитаном был молодой тон. Судно совсем недавно спустили на воду в верфях Навии и было приобретено рустанадским купцом, чтобы перевозить товары между тремя торговыми портами Мории - Бастаром, Эллиной и Аллиином. На борту этого парусника, названного в честь своего хозяина "Робин", друзья и достигли скалистых берегов острова Алмааг. Капитан за щедрое вознаграждение немного изменил свой курс. Он выгрузил товар в Аллиине, который уже по суше отправился в столицу, а после судно подошло к самому Алмаагскому порту, чтобы высадить двух пассажиров.
  С неба полились мелкие капли дождя, застучавшие по деревянной палубе. Ортек поежился от холода. Его одежда ещё не просохла с утра, когда на корабль обрушился короткий ливень. Царевич достал из кармана платок и чихнул. Повышенная влажность, морозные ночи и отсутствие солнца начали подрывать юный организм.
  Ортек не стал укрываться от дождя в душном трюме. Шлюпка уже покачивалась на воде, и он поспешил спуститься в неё вслед за Оквинде, устроившемся на поперечной доске с веслами в руках. Друзья еще раз крикнули слова благодарности капитану и его морякам и двинулись по волнам мимо высоких бортов военных и торговых каравелл.
  - Ты раньше часто бывал в Алмааге? - спросил Ортек Вина, когда они вдвоем поднимались в город по длинному спуску, связывавшему другие районы столицы с портом.
  - Пока меня не объявили пиратом в Мории, я постоянно разгружал свой корабль с эрлинскими и черноморскими товарами в Алмааге. Город этот я знаю слишком хорошо, чтобы его любить и ненавидеть одновременно, - усмехнулся Вин.
  Когда низкие деревянные дома порта остались внизу, взору черноморца предстали высокие каменные здания главных кварталов. Широкие улицы были выложены ровными каменными плитами. Трех и четырехэтажные дома, в которых проживали ремесленники, поэты, художники и музыканты, прославившие этот город, были покрыты красной черепицей и выкрашены в яркие цвета. Центральную площадь окружали тринадцать маленьких фонтанов, светившихся яркими огоньками в темноте. Эти сооружения Ортек разглядывал уже при луне. Посреди площади на постаменте возвышалась бронзовая статуя женщины. Её длинные волосы развевались по ветру, ноги и руки были скрыты под золотыми одеждами, а красивое лицо излучало спокойствие и безмятежность. Алмааг, дочь владыки прибрежных вод, полюбила смертного и приняла ради него человеческое обличье.
  Вин уверенно прошел через площадь к парку, который также освещался ночью масляными фонарями. Горожан в это время года и суток на улицах было немного. Чаще всего навстречу друзьям попадались городские стражники в сверкавших кольчугах, наброшенных поверх холщовых рубах. За парком начинался квартал, где проживали самые богатые алмаагцы - ростовщики, купцы и дворяне. Вин внимательно присматривался к домам и железным оградам, защищавшим хозяйские владения. Он остановился возле двухэтажного дома, вход в который отделялся от вымощенной дороги рядом старых высоких тополей, с которых уже облетела листва. Де Терро постучался в тяжелую железную дверь.
  На пороге появился пожилой человек невысокого роста, одетый в позолоченную ливрею. Его фигура застыла в поклоне. Он подозрительно оглядел бродяг, осмелившихся беспокоить его господина.
  - Здесь проживает барон Мортон? - спросил Вин. Он сделал шаг вперед, чтобы слуга не успел захлопнуть дверь. На всякий случай.
  - Маркиз Мортон ла Тримон, - строго поправил слуга.
  - Значит дела его иду на поправку, - заметил релиец. - Передайте хозяину, что его хочет видеть старый друг. Очень хороший друг. Мы пока подождем здесь. - Вин прошел в узкий коридор. Ортек ступил в прихожую следом, закрыв за собой дверь.
  Старый слуга внимательно посмотрел на серые глаза Вина и его лицо, заросшее короткой бородкой. Он оставил на низком комоде зажженную лампу и возвратился в темную комнату, в которую спускалась широкая лестница. Друзья терпеливо дожидались его возвращения. Ортек волновался, окажется ли надежным старый друг Вина де Терро. Ведь в этом доме они наметили остановиться, пока попытки проникнуть во дворец и разыскать там живую воду не увенчаются успехом. Снятие комнаты в одной из столичных гостиниц принесло бы непомерные расходы, а в их кошельках с каждым днем позванивало все меньше монет. К тому же это было не очень безопасно.
  Хозяин дома сам вышел встречать старого знакомого. Даже в тусклом свете лампы он с первого взгляда узнал морского пирата, пускай тот и носил заплатанную куртку и рваные сапоги.
  - Винде, - радостно крикнул он, раскрывая широко объятия, в которых тут же оказался Вин. Релиец также крепко обнял друга.
  - Не ожидал, не ожидал! - повторял Мортон, отстраняя от себя графа де Терро и внимательно оглядывая его. - Совсем не изменился, дружище!
  - Надеюсь, ты тоже, - засмеялся Вин, похлопывая по плечу маркиза. - Хочу представить тебе своего друга - Ортека.
  Мортон дружелюбно кивнул в знак приветствия. Алмаагец был высокого роста. Фигурой, возрастом, цветом волос и глаз он походил на своего релийского товарища. Лишь кожа его была не столь загорелой и обветренной как у закоренелого моряка. Гости были приглашены в гостиную, где они разместились на мягкой софе. Седовласый слуга принес по просьбе хозяина графин вина, а вскоре сообщил, что ужин поджидает на столе.
  Столовая в доме маркиза располагалась в небольшой, скромно обставленной комнате. При мерцании свеч в ней чувствовался уют и тепло. Яства, вносимые на подносах, вмиг исчезали с тарелок усталых, голодных путешественников. Ужин проходил в рассказах Мортона о поворотах в своей судьбе после расставания с Оквинде. Барон служил несколько лет на корабле капитана Одноглазого его помощником. Как рассудил Ортек из историй, услышанных за столом, из-за любви к молодой девушке дворянин бросил прибыльное, но вместе с тем очень опасное дело моряка и вернулся домой в Алмааг богатым человеком, сумев и далее расширить свои земельные угодья, а также претендовать на более высокий дворянский титул - маркиза. Но оказалось, что Море принимает в свои просторы не только пиратские шхуны и сундуки. Молодая жена вскоре умерла, и Мортон остался вдовцом. Он одиноко жил в своем доме, занимался учетом многочисленных доходов от ренты и торговли, но самое главное он нередко через других лиц оповещал верного друга, покорявшего южные моря, о делах в столице.
  - Дорогие гости, - хозяин поднялся на ноги, держа в руке бокал с вином. По рассказам Веллинга, своего отца, Ортек знал, что в Алмааге существовала традиция в конце трапезы пить вино за здоровье гостей, за процветание дома и доброжелательность его хозяев. - Я хочу поднять этот бокал игристого терпкого вина за вас, за ваше здоровье, удачу, благополучие! Пусть в вашем доме всегда будет чистая вода, а на столе крепкое вино! Но особенно я хочу поблагодарить своего друга, капитана, защитника - тебя, Вин! Наши ребята вернулись в свои дома, но да пусть их не задерживают в порту ни ветер, ни гроза, если ты уже снова с нами!
  - И тебе поклон, Мортон, - ответил Вин, также вставая с полным бокалом. - Ты всегда был мне верен, не бросал ни в веселье, ни в беде. Я буду очень рад долгожданной встрече с Ноем, Юджином, Шоги, Партером и всеми другими друзьями, но пока я вернулся не для этого. Я вернулся на землю, а бороздить моря в ближайшие дни мне не суждено.
  Мортон был немного смущен ответом релийца. Он промолчал, решив, видимо, оставить обсуждение дел на следующие дни. Маркиз предложил путникам располагаться в его доме и оставаться здесь на любой срок. Слуга, которого звали Боб, показал гостям их комнаты и объяснил распорядок дня, которого придерживались в доме.
  С раннего утра друзья отправились в город на прогулку. Первым делом Вин заглянул в маленькую таверну, за которой располагались лавки купцов, уже расхваливавшие на всю округу лучшие зелья, ткани, горшки и прочие товары. "Маленькая принцесса" возвышалась в три этажа. Нижний был заставлен дубовыми столами, за которыми прохожий мог отдохнуть, промочить горло и наполнить живот. Две лестницы по бокам вели наверх. По одной из них постоянно бегали молодые служанки с полными подносами и кувшинами, а вторая предназначалась для постояльцев, снимавших гостевые комнаты. Вин сразу же двинулся в хозяйскую половину, по пути раздавая комплименты спешившим вниз девушкам в белых передниках. Его встреча с хозяином таверны, который сидел за столом в низкой боковой комнате и проверял полученные заказы, случилась не менее радостной и бурной, чем накануне.
  Оквинде представил друг другу Ортека и Гарфина, своего давнишнего знакомого. Темные длинные волосы дельца спадали кудрями на плечи, как требовала нынешняя мода в среде дворян и купцов. Своей фигурой Гарфин более походил на громилу в портовом кабаке, но добрая улыбка и веселый голос сразу же стирали этот образ.
  После долгого звона колокольчика в кабинет трактирщика вбежала служанка, которой было поручено принести для гостей лучшего вина. Утреннее застолье очень скоро продолжилось внизу, где за широкий стол к ним присоединился Мортон с тремя незнакомыми людьми. Ортек в компании людей, давно не видевших друг друга, которым было о чем поговорить, чувствовал себя лишним. Служанки не успевали наполнять кувшины крепкими напитками, а у веселой дружины не уставали руки вновь поднимать полные кружки пива и вина и вспоминать дела давно минувших лет.
  Черноморец во время очередного взрыва уже пьяного смеха, оглушившего весь зал, незаметно встал из-за стола и вышел на улицу. Было время около полудня, хмурое небо заволокли тучи, и вскоре полил холодный дождь. Подняв повыше воротник своей куртки, Ортек двинулся по торговым рядам, расспрашивая дорогу к государеву дворцу. Он понимал, что его туда не пропустят тем более в таком виде - заплатанной крестьянской куртке и вылинявших штанах, но все же осмотр главного морийского города он решил начать именно с места, в которое ему следовало непременно попасть.
  Дворцовая площадь была выложена белым камнем. От неё расходились дороги к тринадцати городским воротам. Посреди площади он заметил невысокое сооружение. Ортек подошел поближе, чтобы рассмотреть очередную достопримечательность столицы. До этого он успел восхититься уже не одной изящной статуей, украшавшей улицы города.
  На круглом постаменте, к которому вели ступеньки, находился неглубокий, но очень широкий по объему таз, выплавленный из металла, который сверкал под каплями воды. Перед Ортеком предстал знаменитый неисчерпаемый чан с живой водой, который издавна был полон влагой, дарившей морянам благоденствие и процветание, продлевавшей им жизнь и укреплявшей здоровье. Парень, недолго думая, взобрался по ступеням и заглянул вовнутрь. Чан наполнялся дождевой водой, барабанившей по его металлическому дну.
  - Эй, бродяга, спускайся сам или тебе придется кувыркаться вниз, если я доберусь до тебя, - раздался громкий голос стражника, прогуливавшегося по площади и следившего за порядком.
  Ортек не стал проверять его угрозу и спрыгнул вниз на камни.
  - Это и есть священный чан? - спросил он солдата, который поправил ножны, прикрепленные к поясу.
  - А ты что думал? - захохотал низким басом алмаагец.
  - И он до сих пор обладает волшебными свойствами?
  - Проваливай, малый, - солдат легонько подтолкнул его в спину прочь от ступенек. - Наслушался разных баек. Что вам только не расскажут в этой крестьянской глуши! Ты, видно, беглый, смотри, чтоб я тебя не упек в темницу, пока не объявится твой хозяин.
  Ортек сделал вид, что прислушался к словам стражника, а сам, обойдя несколько богато отделанных домов, вновь вышел на площадь и приблизился к позолоченной изгороди, за которой были разбиты ровные клумбы, покрытые зеленой травой, грязью и лужами. Вдали сквозь высокие прутья забора виднелись длинные строения государева дворца. В этом месте собирались самые влиятельные люди в стране, в просторных роскошных залах принимались судьбоносные решения для жизни морийцев.
  Дождь полил с новой силой. Ортек, вконец прозябший, побежал на соседнюю улицу, где остановил извозчика и велел ему гнать к таверне "Маленькая принцесса". Сам царевич мог лишь только заблудиться на перекрестках улиц, площадей и бульваров Алмаага. Он добрался до места, где оставил друзей, когда сумерки уже опустились на шумный город, и фонарщики обходили его улицы, чтобы зажечь лампы. Черноморец зашел в полуосвещенное помещение таверны, но за заполненными посетителями столами не увидел знакомых лиц.
  До дома Мортона в темном переулке Ортек пробирался от одних из городских ворот, где ему все-таки пришлось спросить дорогу к парку, через который он с Вином проходили накануне. Он уже представлял, сколько хлопот и беспокойства принесло его бегство, нетерпение и любопытство. Но когда царевич, наконец, постучался в дверь, Боб спокойно пропустил его в прихожую и принял мокрую куртку, будто его совсем не волновала пропажа вчерашнего гостя. Ортек поднялся на второй этаж, где, по словам слуги, отдыхали господа после ужина. Недостаток пищи в организме и тепла телу сразу же дали о себе знать.
  Черноморец остановился на последних ступеньках. В уютной гостиной расположились утренние знакомые, и до Ортека донеслись отзвуки продолжавшегося разговора.
  - ... купить корабль, - громыхал голос Мортона. - Я знаю об этом и полностью поддерживаю. Но Юджин писал из Бастара, что хочет найти тебя и тогда вновь выйти в море. Хватит. Ребята уже засохли на берегу. Люди спиваются в кабаках. Я был готов дать денег на корабль, но нужна опытная рука, которая бы повела это дело. А ты же рушишь все планы!
  - Если бы я имел сейчас деньги, я бы... - Вин неловко замолчал. - Мортон, ну я же тебе уже все объяснил. Я дал слово Вирону.
  - С каких пор ты ведешь дела с гарунами?! - яростно ответил маркиз.
  - Не мели чепухи, Мортон! - раздался незнакомый голос. - Капитан просто подался в политику. История в Межгорье не успела долететь до Алмаага, как ее уже затмили новости из Релии. А теперь царевич на острове. Разве я не прав, Винде?
  - Повторяю для всех вас, - в голосе Оквинде закипал гнев. - Осталась часть золота в Малой Мории. Больше у меня нет монет, но сам я и ногой не ступлю на судно. Юджин будет отличным капитаном, но советую вам более не посягать на гарунские галеры.
  - Юджин не согласится, - вступил в разговор ещё один человек. - А дела с торговцами вел всегда ты, Вин.
  - Что же вы от меня хотите? Все! Я уже не моряк. Сейчас я должен помочь другому человеку.
  - У меня есть долговые расписки, которые ты мне оставил полтора года назад, - Мортон немного успокоился. - К сожалению, наши дворяне после объявления тебя пиратом не согласились по ним платить. Но мы в силе выбить эти долги. Я добавлю монет, и можно рассчитывать на отличную каравеллу в Ильме.
  - Отлично, - сказал Вин. - Только я не хочу иметь к этому никакого отношения. Ни моего имени, ни старого флага, ни названия.
  - Хорошо, хватит спорить, - Ортек вступил в комнату и увидел, что это говорил темнокожий молодой парень, по виду гарун. - Твои решения никогда не обсуждались, а здесь устроили настоящий торг как возле купеческой лавки.
  - А вот и наш царевич объявился, - улыбнулся пожилой матрос Ян, с которым черноморец познакомился утром.
  - Насмотрелся на будущие владения, Ваше Высочество? - съязвил Мортон. - У нас вообще- то принято прощаться, когда встаешь из-за стола. Паренек Гарфина должен был шататься за тобой в непогоду по всему городу, но ты сумел таки улизнуть на извозчике!
  - Оставь его, - строго велел Вин. - Моя забота теперь, да и ваша тоже, если все уверения в преданности, о которой вы говорили мне до этого, ещё не забыты, это попасть во дворец. Вот на счет этого я выслушаю все ваши предложения, а о корабле - закроем пока разговор.
  Ортек оглядел собеседников. Кроме Вина, Мортона, Яна и незнакомого гаруна, назвавшегося Темином, в комнате находился ещё один человек, одетый как успешный купец. Это был Партер, также служивший на корабле Вина.
  - Моему другу нужно попасть во дворец, - начал Вин, после того, как были представлены новые лица. - Кто чем может помочь?
  - Через неделю День длинной ночи, - ответил Партер. - Во дворце знатный прием. Все дворяне приглашены для принесения присяги и получения государевой милости.
  - Ты приглашен?
  - Вернувшись с Озера я успел открыть лавку в Алмааге и Аллиине, но никак не сменить тонское происхождение на дворянский титул, - Партер развел руками в сторону.
  - А наш маркиз?
  - Нет, - ответил Мортон. - Пока ещё не удосуживался такой привилегии, но... В этом списке людей, которые тебе многим обязаны, - он потряс бумагой, - есть имя уважаемого принца алмаагского ла Фонти, который несомненно будет на балу.
  - То есть вместо золота мы попросим его об услуге?! - рассуждал Вин. - Помнится мне, что, к сожалению, он должен был мне слишком много. Если это все простить...
  - Да они вообще не хотят слушать об этих долгах, - Мортон бросил бумагу на стол. - Говорят, что должны были Оквинде де Терро, а если он объявлен вне закона...
  - Но вне закона объявлен пират по прозвищу Одноглазый, - продолжил Темин. - Пусть все и знают его настоящее имя. Но это имя порочить никогда не позволит ваш отец. Сейчас он один из советников в Эллине, и поэтому можно считать, что Вин де Терро и Одноглазый два разных человека. Хотя ты уже успел запачкать и свой дворянский титул.
  - Я же говорил, что Ортек не имеет никаких наследственных претензий к государю Дарвину, - вздохнул Вин. - Просто релийцы слишком озабочены своим вопросом и хватаются за любую мелочь, чтобы увеличить влияние на государев двор. Поэтому я здесь, конечно, не собираюсь маячить своей персоной.
  - Я был в нескольких домах с долговой распиской, - усмехнулся гарун, - но даже мой внешний вид не ужаснул этих богачей и не заставил вспомнить о честности и вернуть долги. Но если ты выпишешь мне доверенность от имени графа де Терро, то тогда можно даже отсылать бумаги в Каро, и судебные исполнители признают нашу правоту и без твоего присутствия.
  - Тогда стоит поскорее обрадовать принца возможностью расплатиться по прежним счетам, - заключил Вин.
  Наряды для нового племянника принца ла Фонти были сшиты в ближайшей лавке, и Ортек с удивлением обнаружил, что хотя они и блистали роскошью, яркостью красок и богатством тканей, он совсем позабыл за месяцы жизни вне придворной суеты, сколько усилий стоит одеть все это на тело. К тому же в Черноморье никогда не носили столь вычурные платья. Переодевание началось с самого утра. Вин, который помогал другу облачаться в обтягивающие штаны, отливавшие серебром, на которые следовало нацепить вдобавок немало драгоценностей, то и дело отсылал Боба и девушку, помощницу швеи, за новыми запонками и пуговицами, сразу же отлетевшими от костюма под неуклюжими пальцами.
  На голову Ортека был нахлобучен длинный черный парик. Черноморец с жалостью осматривал себя в высоком зеркале. Но минувший разговор с принцем не оставлял ему иного вида. В течение прошедших дней Темин несколько раз наведывался в дом ла Фонти. Поначалу гаруна отказывались даже пускать на порог, хотя он и размахивал доверенностью от графа де Терро перед носом слуги. Юный гарун оказался в компании морийского пирата, когда двенадцатилетним мальчишкой плавал юнгой на торговой галере, иногда останавливавшей эрлинские суда у побережья Тристепья и оставлявшей их без золотой монеты. Будучи пущенным на морское дно, парнишка все-таки уцепился за борт корабля Одноглазого, который решил помиловать юнца, несмотря на то, что в первую же неделю тот обворовал всех матросов. С тех пор вся команда обучала Темина морийскому языку, морскому делу и другим навыкам, которые уже были ему знакомы за год службы на гарунском судне.
  С принцем ла Фонти Темин поступил в характерной для себя манере. Он нанял трех ловкачей, и они остановили карету богача прямо перед его домом. После того, как принца обобрали до нитки, ему была показана долговая бумага и названы условия прощения денежных обязательств. Спустя несколько дней гарун был вхож в дом принца как почетный гость. За чаркой вина он обсудил все подробности дела, выслушав при этом и пожелания дворянина. Ла Фонти требовал знакомства со своим якобы племянником, объявившимся по линии жены, которая умерла несколько лет назад и имела руское происхождение. Поэтому морозным вечером Ортек отправился к дому достопочтенного вельможи.
  Оглядев Ортека, принц Эннет ла Фонти, оказавшийся чуть полноватым мужчиной зрелых лет, скривился от неудовольствия:
  - Кем бы не являлся на самом деле этот пройдоха, за руса он может сойти, но только не за дворянина! Что за одежда, что за обстриженные волосы?! Я не позволю позорить свою фамилию. Поэтому извольте завтра выглядеть самым подобающим образом. А на голову наденете вот это! - он протянул Ортеку парик. - К тому же мне не говорили, что ты слепой?!
  Опять повязать на глаза Ортеку темный платок была идеей Мортона. Маркиз уверял, что, даже если многие дворяне примут цвет его глаз за карий, то сведущие люди сразу же распознают в парне черноморца. Тем более нынче жителей Черноморья и их правителей обсуждали в каждом светском салоне. Ортек не стал противиться, это не было для него ново, но когда на глазах оказалась толстая шерстяная повязка, он признался, что совсем ничего не видел сквозь неё. Друзья посмеялись, но улучшать зрение новоиспеченного алмаагского дворянина не стали.
  - Итак, повторяю в последний раз, - Вин выровнял товарищу воротник. Карета с принцем, который решил сам заехать перед балом за своим подопечным, чтобы вовремя поправить в случае чего его внешний вид, уже ждала возле порога. Релиец давал последние наставления. - Ты рус, сын сестры жены ла Фонти. Зовут тебя Тьен ла Фонти. После того, как несколько месяцев назад ты защитил жизнь своего дядюшки от разбойников в Рустанаде, он решил тебя забрать к себе в дом и усыновить: благо, что у самого принца нет детей. Ла Фонти желает ввести тебя в дворцовую свиту и представить государю, чтобы ты в дальнейшем верно ему служил. Разговоров посторонних не заводи, потому что, хотя при дворе встречается много диалектов, некоторые дворяне ведут торговые дела в Эрлинии и Черноморье и могут услышать знакомые нотки. Твоя слепота должна сыграть нам только на руку. У тебя будет повод расспрашивать о живой воде, которая поможет вернуть зрение, которое ты потерял...
  - Спасая своего дядю, - закончил Ортек. - Я все помню. Постараюсь завести знакомства, чтобы можно было ещё раз туда наведаться. Ведь я обязательно должен попасть в дворцовую библиотеку...
  - Не переусердствуй! - предупредил Мортон. - И, смотри, у государя есть верный советник Элбет. Он уже старый, но очень прозорливый человек. Говорят, что сейчас именно он управляет страной и немощным Дарвином. Будь с ним осторожным. А лучше вообще держись от него подальше!
  - Надеюсь, что родственные чувства не затмят здравый ум, - сказал на прощание Вин, зная вспыльчивый нрав друга.
  Ортек сидел в тесной карете напротив ла Фонти. В самом начале их пути он передал принцу долговую расписку, которую тот незамедлительно разорвал на куски. Внутри царил сумрак, и царевич решил незаметно приподнять повязку, чтобы были различимы для глаз хотя бы очертания предметов и людей.
  - Не знаю, что вы задумали, - сказал принц после долгого обоюдного молчания, - но меня не проведешь. Я совсем не верю в твою слепоту, и меня не волнует, зачем ты разыгрываешь этот спектакль. Но если со мной что-то случится после бала, твоя тайна быстро будет раскрыта. Я уже догадался, что вы хотите записаться в мои наследники, убить меня и получить все мое состояние после того, как я назову тебя перед государем сыном. Так вот, это у вас не пройдет! В моих бумагах после моей смерти сразу же всплывет ваш гнусный заговор, - ла Фонти перешел на зловещий шепот. - Ты меня понял? Предупреди свою шайку, чтобы не спешили с исполнением задуманного. И ещё. Я передумал объявлять тебя своим приемным сыном. Сегодня ты оглядишь всю красоту дворца, лоск гвардейцев, жеманность дворянок и дряхлость государя, и на этом будем считать мое дело сделанным. Хотя ты ничего этого не увидишь, - принц захохотал.
  Ортек оставил речь Эннета без внимания, довольствуясь тем, чтобы принц не решился выкинуть его вон из кареты. Но алмаагец не перешел к решительным действиям: шутки и обман с морскими разбойниками могли стоить ему жизни, в этом старик не сомневался и более всего на свете страшился. Вскоре карета остановилась. Ортек разглядел свет от лампы, которую держал в руках конюший, отворивший дверцу кареты. Ла Фонти, спустившись по разобранным ступеням, схватил своего якобы племянника за локоть, когда тот чуть не свалился на камни дороги. В сопровождении принца Ортек последовал во дворец.
  Черноморца пробирала дрожь. Повязка скрывала от него окружавшую обстановку. Его желанием было вытянуть вперед руку, так как каждый шаг давался со страхом, что он упадет или натолкнется на что-то или кого-то. Но Ортек упрямо приложил ладонь к рукоятке шпаги, а второй держался за своего благородного дядю. Его слух усилился, он различал женские и мужские голоса людей, встречавшихся по дороге. Вскоре в узкую щель внизу повязки проник свет от многочисленных свечей, озарявших приемный зал дворца. Зазвучала негромкая музыка. Ортек опустил голову вниз, чтобы увидеть свои блестящие сапоги, а также подолы красивых платьев и высокие каблуки мужчин, стоявших рядом. Ла Фонти провел его до стены, всунул в руку полный кубок вина и исчез.
  Понимая, что на него обращены сотни недоуменных глаз, Ортек слышал шепот, уже обсуждавший незнакомого гостя, пришедшего с ла Фонти, но царевич предоставил разрешать эти дела своему покровителю, так как в этом и состояла его задача - познакомить юношу не только с государем, но и дворянами. Ортеку же надлежало вести себя скромно и отстраненно от любопытных зевак.
  Внезапно музыка стихла, и громкий величественный голос объявил:
  - Властитель всех земель морийских, Его Величество, Государь Дарвин Второй!
  Возле Ортека послышался уже знакомый голос принца:
  - Сейчас начнется церемония, - ла Фонти говорил, склонившись к уху черноморца. - Государь выглядит сегодня бодро, он сам направился к своему месту. Его сын Гравин прошествовал позади, даже не поддерживая отца за локоть. Возможно, Дарвин даже выдержит ритуал до конца без помощи видиев. А в прошлом году Гравин помогал отцу возлагать ладонь на голову своих дворян и произносил за него подобающие слова.
  - Принц-наследник, Его Высочество Гравин, принцесса Авиа, принц Дарвин и Норин, - объявил все тот же громкий голос.
  - В первую очередь милость будет оказана будущему нашему государю Гравину, его жене и детям, - продолжал ла Фонти. - Я являюсь алмаагским принцем, - напомнил он Ортеку, пытаясь подчеркнуть ту честь, которой тот нынче удостаивался, - прихожусь дальним кузеном принцессе Авиа. Мы приносим присягу государю одними из первых в длинной веренице морийских дворян. Когда я трону тебя за локоть, пойдешь следом. Опустишься на колени и произнесешь клятву, а потом выпьешь поднесенной святой воды.
  В зале царила напряженная тишина, нарушаемая лишь монотонными речами возле трона. Однако Ортек слышал шуршание девичьих платьев, тихий шепоток дворянок, обсуждавших наряд принцессы и здоровье престарелого государя, которому уже давно надлежало отправиться в морские просторы в свои восемьдесят лет.
  Внезапно принц потянул его за рукав. Ортек медленно пошел за ним. Под ногами гладкий камень сменился на дорогой ковер. Рука легла на плечо Ортека, и он поспешил преклонить колени. Впереди виднелись драгоценные узоры, украшавшие основание государева трона.
  - Ваше Величество, прошу вашего благословения на дела ратные во славу нашего государства морийского, ибо клянусь свои телом и духом служить вам и народу преданно и самозабвенно, не нарушая законы Мории, заветы Моря и Тайры, - заговорил ла Фонти. Его голос звучал в стороне от черноморца. Ортеку были заметны лишь яркие краски одежды принца.
  - Да услышит тебя Море и Тайра, - ответил хриплый старческий голос, - да возрадуются граждане Мории, пусть омоются твое тело и душа!
  - Государь, разреши представить Вашему Величеству своего племянника, - ла Фонти поднялся на ноги, - Тьен, сын сестры моей жены. Он вырос в Рустанаде, где рано остался сиротой. Этим летом он спас меня от разбойников, вероломно ограбивших мою карету по дороге в Бастар. В схватке он лишился зрения и остался совсем беспомощным. Я прошу вас, Ваше Величество, благословить его жизнь в новом доме, где он будет мне опорой.
  - Он очень молод, но уже столько пережил, - ответил государь. - Такому храброму и бесстрашному человеку следует пожаловать титул и отправить в Лемах для прохождения службы в рядах наших войск.
  - Он же слепой, - презренно заметил принц-наследник, сидевший рядом с государем.
  - Я буду рад служить Вашему Величеству! - уверенно вступил в разговор Ортек.
  - Сколько тебе лет, дитя мое? - спросил Дарвин II.
  - Двадцать, Ваше Величество. Но, несмотря на это, я отлично владею мечом, копьем и луком. А благодаря молитвам Морю, я верю, что смогу вернуть себе зрение.
  - Ты мог бы вступить в ряды моей личной гвардии. Гвардейцы, как и ты, не отличаются скромностью, - слова государя вызвали негромкий смех придворных. - Кто же был твоим учителем, ведь ты не принадлежишь дворянскому роду и не обязан был с малолетства овладевать оружием?
  - Меня учил отец. Он был великим человеком. Он очень любил вас, Ваше Величество, - при воспоминании о Веллинге на глазах Ортека выступили слезы, смочившие повязку, его голос задрожал.
  - Он вырастил достойного сына. Да возрадуется его душа в царстве Моря, да омоется твое тело и крепкий дух, сын мой, - при этом Ортек почувствовал, как на его парик опустилась широкая длань. Затем его руку оторвали от пола и вложили в неё маленький бокал с водой, которую необходимо было выпить.
  - Благодарю, Ваше Величество, - опять заговорил ла Фонти. - Примите же мое подношение в этот божественный для всех морян день - сотню золотых.
  Ортек поднялся с пола и отошел вслед за принцем, который оттаскивал спутника от трона, вцепившись в его рукав.
  - Ты очень задержал внимание государя, - заворчал он, когда они оказались в уединенном месте. - Слава богам, что он стерпел твою дерзость! Ох, этот случай запомнят надолго. Мне придется всю оставшуюся жизнь оправдываться перед знатью за поведение своего вымышленного племянника, - с этими словами принц удалился от Ортека.
  Черноморец протер влажные щеки и поднял повязку ещё чуть повыше. Так он мог разобрать нижнее одеяние гостей и найти среди них видиев. К ним следовало обратиться с просьбой и расспросами, как было задумано заранее. Но добыча сама нашла своего охотника.
  Голубая вяла предстала перед Ортеком, который сделал несколько осторожных шагов вдоль стены.
  - Да окрепнет твоя вера, слуга Моря, - обратился к нему приятный мужской голос. - Я слышал твою историю, Тьен, и хочу поддержать тебя в твоих молитвах.
  - Благодарю, - ответил Ортек, - мне нужна ваша помощь в обращении к нашему богу Морю. Я верю, что его дар, святая вода, оживит мои глаза. Ведь здесь в Алмааге были возведены неисчерпаемые священные чаны.
  - Да, но их сила давно иссякла, сын мой, - грустно ответил видий. - Один из чанов находится в центре нашего великого города, другой здесь во дворце.
  - И они до сих пор полны живой водой? - с надеждой в голосе спросил Ортек.
  - Увы. Ты южанин, твой отец, видимо, уделял больше внимания обучению сына ведению боя, чем познанию книг и истории родной страны. Наши земли уже около трехсот лет лишены этого дара Моря - живой воды. Чаны опустели, но они не потеряли своей божественной силы. Молитвы, принесенные подле этих божественных сосудов, несомненно будут услышаны нашим владыкой.
  - Дозволь мне помолиться возле священного чана, - попросил черноморец.
  - Никому не может быть отказано в этом. Священный чан возвышается на дворцовой площади. Но прямо сейчас мы можем преклонить головы возле второго монумента. Идем, я проведу тебя к нему.
  Видий взял Ортека за руку. Вдоль стены они прошли по богатым коврам и очутились в затемненном коридоре.
  - Прямо за тронным залом расположено святилище, - рассказывал видий по дороге. - В былые времена в празднества Моря дворянам подносили не воду, освещенную нашими молитвами, а живую воду из чудодейственных чанов. Теперь же эта комната в основном пустует. Здесь уже давно нет гвардейцев и видиев, стерегущих живой источник. Лишь страждущие и просящие иногда заглядывают сюда, чтобы помолиться в тишине и спокойствии Морю.
  Коридор закончился, и Ортек вступил в сырое помещение, не освещаемое ни одним факелом или лампой. Видий подвел его куда-то и попросил опуститься на колени. Ортек склонился перед ступенями, поднимавшимися, как он решил, к священному чану. Сам видий замер рядом и тихим голосом зашептал слова молитвы, прося о выздоровлении своего спутника, а также о благополучии всего народа Мории.
  Ортек неподвижно стоял на холодных камнях. Вскоре видий поднялся на ноги и тихо вышел вон, желая не мешать уединению юноши. Дождавшись, пока шаги совсем не стихли в коридоре, черноморец встал с колен и поднял шерстяную повязку на лоб. Темнота перед глазами рассеялась не сразу. Однако сияние одинокой лампы в дальнем конце коридора позволяло различать хотя бы очертания предметов. Второй священный чан полностью походил на тот, что черноморец рассмотрел на площади. Достав до металлического дна, Ортек с сожалением признал, что оно совершенно сухое. Далее на ощупь парень осмотрел комнату, в которой оказался. Но кроме постамента, где возвышался чан, внутри святилища ничего не находилось. Стены были выложены из обычного серого камня и покрыты влагой.
  - Эти камни пропитались испарениями за сотни лет, - неожиданно раздался громкий голос за спиной.
  Парень быстро натянул назад повязку и только затем обернулся.
  - Кто ты? - взволнованно спросил черноморец. Его испугало незаметное появление незнакомца, чьих шагов он не услышал.
  - Я граф ла Ронэт, - последовал ответ. - Во дворце меня же зовут просто Элбет, несмотря на преклонный возраст.
  - Ты советник государя?
  - Хотя в Алмааге ты совсем недавно, я вижу, что обо мне уже наслышан, - граф приблизился к черноморцу.
  - Я здесь был с разрешения видия, - робко ответил Ортек, отходя на шаг и прижимаясь к стене. - Может быть Море услышит мои молитвы и поможет излечиться от недуга.
  - По просьбе видиев я и пришел сюда, чтобы поговорить с тобой и помочь, - голос алмаагца звучал дружелюбно и успокаивающе.
  - Мне поможет только живая вода. Я знаю, что она должна быть во дворце, - Ортек почти кричал. Он чувствовал, что Элбет был совсем близко и не сводил с него взора.
  - Я могу помочь тебе и без живой воды, Тьен. Я лекарь, целитель. Дозволь, я осмотрю тебя.
  - Нет, - царевич испуганно отскочил ещё на несколько шагов вдоль стены. - Только живая вода. Я знаю, что она есть. Ведь именно живой водой омывают нового государя при его восшествии на престол. Ведь живая вода была заново открыта. Зачем же вы скрываете воду от простого люда? С её помощью можно излечить и помочь многим больным, калекам, раненным.
  - Действительно в простонародье легенды обрастают небылицами и выдумками. Негоже дворянину прислушиваться к ним. А ведь государь одобрил своими словами твое вступление в ряды гвардейцев. Этой привилегией удосуживаются обычно лишь моряне, то есть знать.
  Ортек молчал. Он не мог видеть своего собеседника, но тот внушал ему страх.
  - Я изготовлю для тебя мазь, которая излечит твои глаза, - произнес Элбет. - Считай, что боги услышали твои молитвы - ты прозреешь. Но для начала я должен тебя осмотреть.
  Парень замер. Он не знал, как следовало поступить. Его упрямство и нерешительность уже, вероятно, вызвали массу подозрений советника. Быть может согласиться, и тогда будет повод возвратиться во дворец за мазью и более подробно расспросить о живой воде?! Черноморец не стал сопротивляться, когда чужие пальцы сняли с его головы повязку. Ортек был уверен, что в полутьме комнаты его глаза не выдадут их тайны.
  Элбет поднес ладонь к глазам гостя, и внезапно на ней загорелся маленький огонек. Ортек испуганно замигал. Эта неожиданная вспышка осветила также внешность советника. Лицо Элбета отражало доброту, на губах играла полуулыбка, лоб покрывали глубокие морщины, а седые волосы спадали на плечи. Одет старец был в голубой балдахин, напоминавший вялу видиев. Ортек поздно опомнился, что изучал графа, и мог этим выдать мнимость изображаемой слепоты.
  - Никаких шрамов и порезов на глазах нет, - сказал Элбет. Свет на его ладони также неожиданно погас. - Скорее всего поражены внутренние органы. Я обязательно подготовлю для тебя лекарство. Притом в память твоего отца, воспитавшего такого отважного юношу, я сделаю это совершенно бесплатно.
  - Благодарю вас, граф, - смущенно ответил царевич.
  - У тебя красивый профиль лица, сын мой. Твои черты мне сильно напоминают одного человека.
  - Вы ошибаетесь, граф.
  - Даже если это так, я выполню свое обещание.
  
  ***
  Было раннее утро, когда черноморец ворвался в комнату своего друга в доме маркиза, намереваясь немедленно поднять того с кровати.
  - Пришла записка из дворца, - выпалил Ортек. Только затем он обнаружил, что Вин находился в постели не один. Черноволосая симпатичная головка девушки нырнула под одеяло.
  - Я жду тебя в своей комнате, - царевич резко захлопнул за собой дверь.
  На сборы во дворец у Ортека ушло немало времени. Он отыскал и почистил одежду, заброшенную после бала на дно сундука. Шерстяная повязка и парик сразу же были отложены в сторону за ненадобностью. В первую очередь парень приготовил шпагу, которая являлась обязательным атрибутом дворянского наряда во дворце. Лезвие необходимо было наточить, ведь оружие могло понадобиться, а до этого оно служило лишь украшением к костюму.
  - Что еще произошло? - произнес сонным голосом Вин, лениво разваливаясь в кресле возле входной двери.
  - Если ты уже освободился, тогда прочитай послание от Элбета, - Ортек протянул релийцу распечатанное письмо.
  - Он приглашает тебя во дворец и присылает пропуск?! - удивился Вин, бегло просмотрев бумагу. - Но ты ведь уже получил лекарство, которое он тебе обещал. Письмо тоже принес посыльный?
  - Боб говорит тот же, - ответил царевич. - Но я сразу сказал вам, что этот Элбет, во-первых, колдун, а, во-вторых, раскрыл наш план. Он только посмеялся надо мною, прислав горшочек с медом и орехами.
  - Я отправляюсь во дворец с тобой. Следует ожидать жаркую встречу.
  - Он пишет, что приглашает меня в дворцовую библиотеку, чтобы восполнить брешь в моих знаниях истории государства, а также желает проверить мое самочувствие. Звучит безобидно, но я уверен, он догадался о мнимой слепоте.
  - Советую запастись парочкой кинжалов в сапогах. Я буду готов через минуту.
  К дворцу друзья отправились пешком. Вин то и дело оборачивался, проверяя не следовал ли кто за ними. Если истинное лицо Ортека было уже открыто, то во дворце его могли встретить только гвардейцы. Но, тем не менее, посещение государевой обители обещало много интересного, ведь несомненно советник-колдун должен был обладать знанием о желанной живой воде.
  - Почему ты мне помогаешь, Вин? - Ортек давно задавался этим вопросом. Он понимал, что за последние полгода обязан графу всем: жизнью, свободой, честью.
  - Я просто думаю, что это правильное решение, - спокойно ответил Оквинде.
  Стражники возле ворот на дворцовой площади без лишних расспросов пропустили гостей за высокие прутья ограды, стоило черноморцу показать записку от Элбета. Возле одного из замерзших на зиму фонтанов Вин расспросил садовника, как пройти в покои советника. Они направились к высокому зданию справа от полукруглого фасада дворца. Там располагались хранилища, в которых граф ла Ронэт проводил большую часть дня и ночи. Два разодетых гвардейца остановили друзей около ступеней на открытую террасу второго этажа, но также быстро отступили, взглянув на разрешительную бумагу. В широком коридоре, уводившем в жилую часть здания, гостей встретил высокий худощавый мужчина, который провел их в комнату хозяина, заставленную книжными стеллажами.
  - Я рад, что ты принял мое приглашение, - советник носил обычное светлое одеяние. Он держал в руках кувшин с водой, которой поливал небольшое деревце в глиняном горшке. - Ты пришел не один?! Это твой слуга, друг, покровитель?
  Прислужник алмаагского графа бесшумно покинул комнату и плотно закрыл за собою дверь.
  - Мой друг, - Ортек замолчал в замешательстве. Он должен был представить Вина, но они забыли договориться о новом имени пирата.
  - Ты плохо заботишься о своей безопасности, - заметил Элбет, - хотя наши дворяне со смехом воспринимают новости о появившемся черноморском наследнике в Релии.
  - Пройдемте в гостиную, я угощу вас чаем, - спокойно продолжил советник в наступившей тишине.
  Ортек присел в удобное кресло напротив низкого стола, заставленного глиняными чашками, блюдцами и горшочками. Вин расположился напротив товарища на длинном диване, вытащив из ножен острый меч и положив его рядом с собой. Элбет лишь усмехнулся его выходке.
  - Теперь можно и расспрашивать, - сказал советник, предлагая гостям ароматный навар. Он сел в другое кресло возле Ортека и пригубил из дымившейся чашки. - Что привело тебя в Алмааг? И можешь ты чем-либо доказать, что являешься настоящим сыном Релия?
  Ответ последовал нескоро. Черноморец беспокойно раздумывал - сразу же достать свою шпагу или дождаться полного разоблачения.
  - Тебе не следует меня опасаться, если ты будешь со мной честным, - произнес ла Ронэт. - Я очень хорошо знал принца-наследника Релия.
  - Вряд ли во дворце остались люди, помнящие и любящие моего отца, - ответил царевич. - И среди этих знакомых не может быть колдуна.
  - Ты сам разрешил свои сомнения. Только колдун не изменится за сорок лет и будет помнить не только юность, но и рождение Релия, принца-наследника Мории. Правда, тогда меня звали не Элбет, а Роэн.
  - Ты был воспитателем моего отца? - изумленно проговорил Ортек. - Он много рассказывал мне о старине Роэне.
  - Да, и тогда, к сожалению, я был все таким же дряхлым брюзгой. Когда человек становится колдуном, он перестает замечать пролетающие годы. Жаль, что со мной это превращение случилось слишком поздно, лишь в старческие годы, - усмехнулся Элбет. - Но размышлять о сущности колдовства и колдунов не мой удел, оставлю это для речей Молоха и Сарпиона. Так что привело черноморского царевича в столицу морийских земель? Не удивляйтесь. Мои люди быстро узнали, в каком доме ты остановился. Это не секрет, что маркиз Мортон близкий друг Оквинде де Терро. Как поживаете, граф? - Вин кивнул в ответ на легкий поклон алмаагца. - Поэтому мне было совсем не сложно догадаться, кто такой Тьен ла Фонти. К тому же было очень странно, что принц признал и представил своего родственника, учитывая, как он боится объявлять наследников своих владений, чтобы не отправиться заранее в дальний безвозвратный путь. Слухи о появлении черноморского царевича в Релии я тоже воспринимал с иронией. Я полагал, что скорее всего граф де Терро привез в Морию черноморского пройдоху и обманщика. Но твой вид и твои слова вконец развеяли мои подозрения о твоей подмене. Так как мне тебя звать? Черноморский престол достался старшему сыну моего воспитанника - Орелию, значит ты Ортензий?
  - Обычно меня зовут Ортеком, - ответил царевич. - Когда я был ребенком, отец подарил мне старинную золотую монету времен государя Урвина. На одной её стороне был вычеканен профиль правителя, а на обратной слово "Достойному". У меня отняли этот талисман в гарунском плену. Будь он у меня сейчас, вы бы не посмели сомневаться в моих словах.
  - Теперь я уверен, что был прав с самого начала в своих догадках. На четырнадцатилетие я подарил принцу Релию кошелек с монетами, бывшими в обращении при его деде. В те дни юные дворяне разыгрывали при дворе битвы гарунов и морийцев. Релию следовало на полученные деньги собрать армию государя, а точнее раздать золотые тем, кто был бы на стороне морян, остальным бы достались роли диких гарунов. В кошельке была одна монета, которой принц должен был отметить своего главнокомандующего. Помню, как он заявил, что не видит среди своих друзей более достойного на этот пост, чем он, и поэтому на битву с недругами морян повел сам юный принц, здорово воодушевляя мальчишескую толпу, - слегка улыбаясь, вспоминал колдун. - Но я далеко отошел от нашего разговора в дела давно прошедших дней. И что ты задумал, Ортензий? Твое прибытие в Алмааг это предварительная разведка, план свержения государя или на уме даже убийство?
  - Совершенно иные цели привели нас в Алмааг, - заговорил Вин. - И может быть ты тот человек, кто сумеет оказать помощь и дать полезный совет. Ведь колдунам многое ведомо, их сила и знания безграничны.
  - Колдуны прокляли мой народ, - гневно ответил Ортек. - Ведь даже в Мории колдунов сжигают на кострах, так что же ты делаешь в окружении государя Дарвина? Ты совсем окутал его своими чарами! Ты не мог знать моего отца, иначе он открыл бы мне твою тайну.
  - Не многим она известна, - произнес Элбет. - Я не использую колдовство во дворце, а в святилище я допустил оплошность, считая, что ты действительно слеп. Но я не отрекаюсь от своего истинного образа, так как пригласил тебя, Ортек, для искреннего разговора. Твой отец был ещё мальчишкой, когда мы с ним проводили дни напролет в этих покоях в играх и занятиях. Он ушел из дома после моего отъезда, но даже я не смог бы, наверное, переменить его планы о путешествии по краям, подвластным великому Море, он был сильным человеком и с ранних лет привык исполнять задуманное. Я колдун, но я живу среди людей. Здесь во дворце я веду жизнь под вторым именем, ибо скитался до этого годами, чтобы затем вернуться в новом обличье.
  - Об этом знает государь? - подозрительно спросил Ортек.
  - Государю ведомо все, что происходит в его государстве. Так что у вас за дело?
  - Нельзя доверять колдунам. Они всегда действуют лишь в своих целях. Так говорят наши маги, помимо того, что колдуны отродья Таидоса. Но колдовская сила уже пригодилась мне один раз, пусть и в других поисках, завершившихся скорбью и печалью. Нынче же мы ищем живую воду. Я уверен, что она хранится во дворце. Отец рассказывал мне, что вода была вновь обретена морянами. Пусть и в малых количествах, но она используется в священных ритуалах, как например, восшествие на престол, рождение государева наследника. Она доступна лишь знатным богатым дворянам.
  - Релий покинул отчий дом в твоем возрасте, также полный мечтаний, - Элбет по-доброму засмеялся. - Так вот откуда твоя уверенность в существовании живой воды...
  - Не вижу в этом ничего смешного, - серьезно заявил черноморец. - Живая вода единственная возможность избавить мой народ от проклятия морийской ведьмы. Это была последняя воля Веллинга перед кончиной.
  - Эта весть очень омрачила чело Дарвина, нашего государя. Тяжела потеря сына, ушедшего в морские пучины раньше родителя. Но оттуда его уже не вернешь ни колдовством, ни живой водой.
  - Разве не очищается испивший живую воду от всех недугов и болезней, разве не снимет она проклятье с живых людей, чтобы им было дозволено и после смерти оставаться людьми, как и их любимому Веллингу, похороненному в башне Гассиполя? Я поклялся принести живую воду своему народу.
   - За нелегкое дело вы взялись, юноши, - ответил Элбет на волнительную речь царевича, - но вы будете не первыми на этом пути. Конечно, без совета вас не отпущу, но помощь от меня недорогого стоит. С чего же мне начать? - Советник надолго задумался, окинув взглядом свои книжные полки и напряженных гостей. - Пожалуй, стоит обратиться к давнишним событиям, с которых и проистекает эта история. Многими легендами обросли времена гарунских войн, когда хлынули на наши земли орды южных диких захватчиков. Не было откуда ждать поддержки и помощи, но прибыли небольшие отряды восточных конников, оборонявших наши рубежи долгий год. По-разному рассказывается история любви принцессы Мории и черноморского царевича. Я же попытаюсь быть наиболее беспристрастным, ибо буду учитывать версии событий обеих сторон.
  - Вы застигли ещё те давние времена? - удивленно спросил Вин.
  - Я живу под небом уже сто тринадцатый год, я был сверстником и другом государя Урвина, отца Дарвина II. Но прошу более не перебивать мой рассказ, основанный на старинных записях свидетелей тех тревожных времен, - Элбет говорил медленным певучим голосом, погружая слушателей в события далеких дней, о которых было известно с малых лет каждому жителю Мории. Казалось, неспешный рассказ доставлял удовольствие самому ученому мужу, который в своих интонациях то искренне сочувствовал старинным героям, то насмехался над поворотами истории. - Так кем же была морийская принцесса, носящая самое распространенное имя в нашей стране? Согласно морийским летописям, ведущимся с года обнародования законов государства, у Бовина I в 221 году родилась дочь, а спустя пять лет сын Дарвин. Принц-наследник с юных лет принимал активное участие в решении вопросов, связанных с захватами северных земель восточными кочевниками-светляками. После 230 года территория между рекой Доном и Минорским плато, подчиненная чужеземными племенами, быстро освоившими морийскую речь и также чтившими Море, заново вошла в состав Великого Государства Мории, но стычки между светловолосыми пришельцами и коренными морийцами продолжались ещё несколько десятилетий, пока оба народа не перемешались.
  В 249 году принц внезапно заболел и умер. В то же время с тяжелым недугом слег государь Бовин, и бразды правления взяла в руки незаметная до этого принцесса-наследница Мория. Среди морян наследование всегда происходило по мужской линии, но государь ещё был жив, и совсем не было повода объявлять малолетнего внука, сына Дарвина, новым вождем. Принцесса Мория стала правительницей при немощном отце, и вскоре она покинула Алмааг. Она объявила новой столицей государства город у подножия Пелесских гор, Равенну. За несколько лет сотни мастеров и строителей превратили его в самый укрепленный и защищенный оплот на всем материке. Равенна поражала путников своим великолепием и вместе с тем строгостью. Помимо глубокого рва, крепостные стены окружали жилые кварталы в три ряда, а на главной площади возвышалась цитадель принцессы. Именно её решение обустроить столицу в южных краях заново подняло волну переселения дворян из исконно морийских северных земель в южные бескрайние просторы, которые за полвека колонизации так и не были полностью освоены.
  В 261 году к берегам Южного моря западнее Пелессов пристали сотни небольших галер, переправивших бесчисленную кровожадную армию гарунов в наши владения. Тогда же и впервые упоминается о потере морийцами живой воды и описывается гнев бога Моря, ниспавший на народ, вынужденный неуклонно отступать на север и покидать плодородные поля, равнины, города, сжигаемые полчищами дикарей. Военные корабли морийцев главным образом располагались близ острова Алмааг. Когда наш флот подошел к южному побережью материка, от гарунских галер не осталось и следа. Они вернулись к границам империи Ал-Гаруна, чтобы с подкреплением заново нахлынуть на народы Моря. Тогда по приказу принцессы адмирал морийский отступил на север, где уже началось строительство Великой Защитной стены, называемой также Серебряной. Два года спустя у её западных пределов моряне одержали победу над гарунами на море, а вскоре было закончено возведение непроходимого барьера, остановившего продвижение вглубь материка гарунов, разрушавших все на своем пути.
  Почему же столь доблестные и бесстрашные морийцы, прямо скажем, бежали от врага в начале нашествия? Потому что, во-первых, наши войска существенно уступали численностью, а во-вторых, не было живой воды, с помощью которой видии всегда в сражениях залечивали раны, чем придавали войску силы и веру в победу. Так когда же исчезла живая вода? По моему мнению, это произошло как раз в дни болезни принца Дарвина и его отца, государя Бовина I. Морийские государи и знатные дворяне, жившие в Алмааге, городе, где находились два священных чана с живой водой, теряли жизнь на поле битвы, мгновенно сраженные мечом, от старости, от рук наемных убийц, несчастных случаев, но никогда прежде они не иссыхали от болезни. Поэтому с уверенностью можно предположить, что живая вода исчезла, а точнее закончилась в неисчерпаемых емкостях, именно в те дни. В чем причина этого? Безусловно, это оказалось на руку Ал-Мира, южной империи, которая обрела могущество при своем правителе Ал-Гаруне, по имени которого мы стали называть и её жителей, поклоняющихся своему вождю как великому богу, слепо верующими в его силу и неуязвимость. Возможно, Ал-Гарун уже тогда задумывал нападение на Морию, но на деле в те годы он покорял темнокожие народы, обращая их в рабов, трудящихся в рудниках, на полях, в кузницах и шахтах империи. Как сумели его слуги проникнуть вглубь великого города Алмааг, и что они сотворили, чтобы лишить волшебной силы животворящие источники?!
  Мне, как чародею, легко ответить на эти вопросы. На чаны было наложено заклятие, заклинание, непонимаемое и непостижимое ни одним колдуном, ныне ходящим по земле. Хотя мне неведомы лица и имена всех чародеев, но многие из тех, кто не скрывается под чужими масками, забредает в Великий Лес к моему другу и учителю Молоху. Среди гарунов колдунов никогда не рождалось, хотя их края славятся великими предсказателями, толкователями снов и ясновидцами. Но всё это люди, обладающие многими знаниями и умениями, хотя даже им было бы не под силу уничтожить живую воду, дар бога Моря при расселении морян на острове. Остается единственный ответ: это сотворил тот, кто действительно обладал божественными силами, кто сумел позже сотворить невиданное чудо, защитившее страну от полнейшего разорения.
  Пожалуй, я забегаю немного вперед, друзья, но любой мориец с младых лет знает, кто построил Серебряную Цепь, хотя ни в одном документе не описано как же на самом деле происходило возведение этого великого сооружения. Лишь несколько десятков лет назад в развалинах Равенны был обнаружен дневник одного далийского вельможи, который уже после гибели принцессы-наследницы записал свои воспоминания о жизни в городе во время первой гарунской войны. В этих бумагах говорится, что кузницы Равенны и всех городов и деревень Далии и Релии работали в те времена днем и ночью. В них ковали железные решетки разных размеров, которые тут же перевозили к месту строительства защитной стены. По ровной линии с запада на восток крестьяне вначале копали глубокий ров, который заваливали камнями. После этого принцесса сама приезжала к местам работы и проверяла размеры решеток, их толщину и прочность. Описывается случай, когда работы велись уже в третий год войны вблизи Пелесских гор. Принцесса Мория прогнала всех людей и осталась возле засыпанного котлована лишь в окружении своей верной охраны. Но слуга вельможи наблюдал из леса, как на месте рва всю ночь полыхал синий огонь. А наутро новые сто локтей серебряной изгороди возвышались над морийской землей. Так кем же была Мория? В те годы принцессе-наследнице должно было быть около сорока лет, между тем все свидетели и летописцы утверждают, что она была молода и прекрасна, как сама Филия. Вывод прост: она была колдуньей, ведьмой, обладавшей огромной силой. Следовательно, она обрела могущество в молодом возрасте, но была ли она действительно той Морией, что родилась в семье Бовина I или какой-либо самозванкой, так и останется для нас тайной.
  Именно принцесса была заинтересована в опустошении священных источников. Таким образом она прибрала всю власть в свои руки, а заодно избавилась от самой главной опасности для своей жизни - живой воды. Ведь живая вода была божественным даром для людей, она избавляла их как от физических недомоганий, так и от душевных. Она изгоняла злых духов и умеряла непотребные желания. Только от смерти не было спасения испившему этой жидкости. Хотя в храме Малой Мории есть свидетельства видиев о воскрешении с помощью воды мертвого. Но он не был похож на человека, изрыгал смрад и убивал все живое одним своим взглядом. И только повторное омовение нежити священной водой помогло лишить его движения. Живая вода ослабляла всех нелюдей, с её помощью были покорены непроходимые леса южан, в которых проводились кровавые жертвоприношения. Она уничтожала и колдовские способности. Сейчас это невозможно проверить. Но в истории есть немало фактов, подтверждающих мои слова. Но не буду отвлекаться от своего рассказа.
  Старинные легенды гласят, что черноморцы прибыли в Морию, так как их царевич прослышал о красоте принцессы-наследницы и решил взять её в жены. Мория же обещала подумать над любовным признанием черноморца, а в это время просила его защищать её земли от врагов. Целый год он бился с полчищами дикарей, не подпускал их к столичному городу. Когда же вернулся во дворец за ответом, принцесса объявила, что будет думать ещё один год. Прошел второй год, царевич также бесстрашно разил своим мечом гарунов. Но девушка попросила ещё один год на раздумье. По окончанию третьего года, когда армия гарунов отступила окончательно на юг к разоренным побережьям Южного моря, царевич вновь предстал перед принцессой с признаниями в любви. Мория, увидев, что её народ освобожден от захватчиков, надменно отвергла чувства черноморца. Тогда он набросился на неё с кинжалом в руках и проколол ей сердце. Истекая кровью, принцесса испила живой воды из стеклянной фляги и ожила. Но парень увез её в свою страну, по дороге в которую Мория и её отец, сам бог Море, не простили насилие и прокляли за это весь черноморский народ. Такова одна из версий этой красивой легенды о любви, которая иногда рассказывается со счастливым концом - мол, позже они полюбили друг друга и удалились в далекие края, где прожили вместе долгую жизнь. Однако чаще всего история венчается местью черноморского царевича, который топит за нелюбовь и проклятье принцессу в морских волнах. Но все же обе "Песни о Мории" далеки от истинности событий, которые на самом деле имели место. Хотя настоящую правду уже не суждено узнать.
  Источники видиев и летописцы государя говорят, что черноморские воины прибыли за год до окончания первой гарунской войны. Числом их было не более сотни человек, но вместе с ними пришло и небольшое подкрепление от королевы Пелесса, которая в это время начала подготовку обороны городов и равнин собственной страны. Отряд под предводительством черноморского царевича прошел через Горный Перевал и вошел в Равенну. Черноморцы прискакали, чтобы помочь народу Моря, ибо сами чтили этого бога превыше всех. К тому времени только завершилось образование черноморского государства. Эти племена были выходцами из восточного союза униатов. Во главе с царем Ларре несколько десятков родов перешли Черные горы и укрепились на их южном склоне, основав город Асоль. И хотя рядом не было ни моря, ни большой судоходной реки, царь назвал свой народ черноморским, обещав людям расширение новых владений аж до морских пределов. Вскоре в той лесной местности возникли новые деревянные города, в горах началась добыча железа, наладился обмен с соседними эрлинскими городами. Неизвестна истинная причина исхода этих племен на юго-запад. Но как утверждают черноморские маги, Ларре вывел своих людей к богу Морю, которого позабыли в униатских пределах. Уже через двадцать лет черноморцы настолько усилились, что стали безбоязненно осуществлять постоянные нападения и грабежи торговых городов Эрлинии, расположенных на берегу Южного моря, а к концу жизни первого царя был захвачен самый богатый прибрежный порт Гассиполь. Черноморцы переняли у эрлинов многие ремесла, перемешали с ними свою речь, стали торговать с другими городами-портами и объявили о создании государства Черноморья, в состав которого включили все земли восточнее Гассиполя до реки Алдан, а на севере до Черных гор. Южное же море черноморцы переименовали близ своих берегов в Черное.
  Эрлинские города закрыли глаза на потерю своего соседа, могущественного Гассиполя, так как каждый город в первую очередь думал о своей безопасности, богатстве и славе, и начали морскую и сухопутную торговлю с черноморцами, постепенно втягивая их в свою культуру и религию. Сейчас черноморцы уже почитают многих эрлинских богов, особенно Нопсидона, бога воды, и Уритрея, небесного владыку. Ларре оставил государство младшему сыну, который и стал отцом царевича, изменившего всю историю своей страны. К сожалению, имя его не сохранилось ни в легендах, ни в летописях, а в самом Черноморье под страхом смерти запрещено вспоминать о том, кто навлек проклятье на свой народ.
  Значит, черноморцы сражались в рядах морийских отрядов в течение последнего года войны. Но уже к этому времени гаруны покорили половину Релии, территорию нынешней Истары. Захватчики подходили к Серебряной Стене, которая была построена только до половины. Необходимо отдать дань доблести тем черноморским солдатам, ибо именно благодаря им морийская армия наконец прекратила свое отступление и смогла устоять перед натиском гарунских орд. Видии, помогавшие раненным на поле боя, писали в Малую Морию главе видориев Морию Белому, что черноморцы были неуязвимы, они почти не несли потерь, так как сам царевич занимался их целительством, после чего они вновь бились с врагом день и ночь напролет. Видии были взволнованы: морийские солдаты подозревали, что у черноморцев была живая вода. Военный и простой люд не верил, что она иссякла в Алмааге, и обвиняли служителей Моря в том, что те якобы берегли её лишь для знатных дворян. Я подхожу к самому интересному и важному для вас моменту истории, друзья. Народная молва и предания отчасти рассказывают правильные вещи. Живая вода действительно ещё была в Мории в годы той воды. Но обладали ею черноморцы. Откуда она у них появилась?
  На этот вопрос вам и предстоит ответить, если вы желаете отыскать потерянную священную жидкость морийцев, не спасшую их от горьких разорений и жертв. Но я все-таки расскажу историю принцессы и царевича до конца. Вероятно, он действительно полюбил принцессу Морию, иначе не стал бы ее тайно вывозить из дворца. В последний месяц строительства стены Мория приказала своим войскам уходить на север, и отбивать атаки гарунов пришлось лишь отрядам черноморцев. Когда стена была полностью возведена, они оказались запертыми в ловушке между нею, горами и гарунами. Тогда царевич повел своих людей в горы, и они пересекли их неизвестными тропами. Черноморец второй раз прошел через Горный Перевал в Далию и предстал перед наследницей. Возможно, он пришел за наградой, а может вернулся в Морию из-за любви. Тут и свершилось похищение принцессы. Черноморские отряды ворвались во дворец и стали громить роскошные залы, захватывая добычу. Они разграбили и несколько богатых дворянских домов. Из-за суматохи и поднявшегося восстания горожан, обнищавших за годы войны, в городе начался пожар, уничтоживший прекрасный лик столицы. В это время царевич вывез Морию из дворца. Предполагается, что на быстрых конях они помчались в обратный путь через Горный в пелесское королевство, а в устье Одинокой реки сели на корабль, следовавший в Эрлинию.
  Весть о гибели принцессы-наследницы Мории пришла в наше государство в 265 году, то есть спустя год после её похищения. Морий Белый получил письмо от короля Пелесса с рассказом капитана судна, захваченного черноморцами, о том, что принцесса сгинула во время плавания в морских пучинах и нашла там свою смерть. После этого в Алмааге, ставшем как и прежде столицей, был объявлен новый морийский государь девятнадцатилетний сын Дарвина, Кассий III. Государь Бовин скончался за год до окончания войны. После пожарища в Равенне страна фактически управлялась Морием Белым, то есть главой видиев и видориев, всех служителей Моря. Он и вел переговоры с гарунами о заключении перемирия с признанием за империей Ал-Мира всех захваченных земель.
  Что же произошло на корабле, принявшем на борт царевича, его возлюбленную и сторонников, а среди них, кстати, к окончанию обороны Релии было немало морийцев? И как царевич сумел справиться с такой могущественной колдуньей? Здесь тоже старинные легенды скорее всего оказываются справедливыми. Царевич напоил принцессу живой водой, и она лишилась колдовских чар. Существует мнение, и я с ним полностью согласен, что Мория сама прыгнула в воду, чтобы найти там погибель, ибо не могла перенести утрату могущества и не представляла себе жизнь обычной смертной. Даже в письме Иврата, нового молодого правителя королевства Пелесс, не упоминается, что принцесса была убита, свидетели говорят, что она бросилась в море. Король писал Морию Белому также о событиях, произошедших в Черноморье после возвращения царевича домой. Его жена, которую царевич оставил дома перед походом в западные земли, за это время родила сына. Но царевич отказался признавать ребенка, он отнес его в лес на съедение волкам, а потом убил и неверную супругу. Её тело после смерти превратилось в волчицу, и по всей черноморской стране в те дни случились небывалые явления: умершие меняли человеческий облик на звериный. Тут и припомнились воинам царевича, плывшим с ним на корабле, последние слова принцессы-наследницы, брошенные в лицо своего похитителя: "Пусть будет проклята земля, в которой ты родился, ибо каждый из твоего народа, в чьих жилах течет хоть капля твоей крови, будет обращен в зверя!".
  Так и случилось. Почти каждого черноморца коснулось проклятие морийской колдуньи, так как семьи, пришедшие с царем Ларре из-за Черных гор около восьми десятков лет назад были в родственных отношениях, которые ещё более укрепились в новых землях. Но помимо звериного облика после смерти, вскоре живые люди стали обращаться в волков, и лишь с помощью молитв богам магам удалось остановить эту эпидемию. Черноморцы перестали сжигать своих умерших, труп надлежало предать погребению. Что дальше случилось с царевичем? Об этом не упоминается даже в летописях магов, попадавшимся на глаза моим собратьям колдунам, пробравшимся под страхом мгновенной гибели в хранилища Гассиполя, куда прибыл царевич при возвращении из морийских земель.
  Маги Черноморья объявили морийскую принцессу ведьмой и вынесли смертный приговор всем людям, способным создавать что-то из ничего и не изменять свой облик годами. В Гассиполе появился священный водный источник. Прямо из скалы ручей низвергался в небольшой бассейн. Этой водой ежегодно обливались все паломники, приехавшие в порт. По словам магов, она одаривала божественной милостью людей, но она не была живой водой чанов Алмаага, мгновенно излечивавшей от болезни, и тайны черноморского царевича так и не были раскрыты.
  Какова же была дальнейшая участь морийского государства? Новый правитель, узнав о гибели своей тетки, которую боготворил весь его народ, отправил в Асоль, столицу Черноморья, послание, в котором объявлял черноморцев убийцами принцессы-наследницы, ворами, разорившими Равенну, нечестивым народом, с которым отныне Мория отказывалась иметь любые сотруднические отношения. Постепенно в стране стала налаживаться мирная жизнь. Потеря больших территорий на юге существенно сказалась на богатстве морийских дворян и их отношениях с Алмаагом. В те годы Мория была разделена на пять провинций: Алмааг, Минор, границы которого доходили до реки Навия, Рустанад, чью территорию, как и прежде, заселяли русы и тоны, исконные племена материка, Релия и Далия, состоявшие из огромных дворянских уделов. После того как Релия потеряла половину своих земель, ее дворяне потребовали новые территории в краях тонов. Государь пошел на уступки, ведь дворяне были ядром его войск, и часть Рустанада, названная Аманой перешла во владения релийцев.
  Через двадцать лет империя Ал-Мира решила вновь расширить свои владения. Завоеванные земли до Серебряной Стены были полностью разграблены, но гаруны не стали основывать там колоний. Империя Ал-Гаруна обогащалась не за счет мирной торговли, земледелия и скотоводства, а в постоянных захватах. Следующей целью народа Ал-Гаруна стали процветающие равнины Межгорья, королевство Пелесс. Сопротивлялись горцы не долго. По реке на судах гаруны быстро продвинулись в самое сердце страны и оказались у стен столицы Горгарата. Соседи королевства, жители Рудных гор и морийцы, не успели да и не намеревались оказывать помощь, страшась непобедимого врага. Пелесс был полностью разрушен, его земли истоптаны, выжжены и превращены в пустыню. Но император Ал-Мира не оставил Межгорье незаселенным. Туда были перевезены многие знатные гарунские семьи, укрепившиеся около вод Одинокого Озера и одноименной реки. Это делалось, чтобы выстроить укрепленные крепости, куда направлялись все новые гарунские гарнизоны, призванные вскоре организовать атаку на близлежащие земли. Гаруны делали попытки захватить Рудники, но рудокопы поднялись высоко в горы, и война с восточным народом превратилась в нескончаемые грабительские набеги. К нападению на Морию гаруны готовились более тщательно, помня твердое сопротивление морского народа.
  Уж позвольте, друзья, несмотря на поздний час, изложить историю государства тех времен, ибо в ней еще были моменты, содержащие загадки живой воды. В 306 году началась вторая гарунская война. Армия врага прошла через Горный Перевал и оказалась у стен все ещё великолепного города Равенны. Горожане стойко обороняли свои дома, выдержали многодневную осаду, но, в конце концов, город пал и был полностью разрушен, что случалось со всеми поселениями, встречавшимися на пути гарунов. Эта война велась с большими перерывами четыре года. После взятия Равенны гарунские солдаты двинулись на север вдоль гор, но встретили стойкое сопротивление легалийцев. Эти горцы, с давних времен жившие на западных отрогах Пелесских гор и признавшие верховенство морян, назывались по наименованию одного очень крепкого металла, из которого выплавляли свое оружие. В Легалию бежали многие жители разрушенного Пелесса, и здесь бесстрашно защищали свои семьи и новые дома. Гаруны повернули на запад вглубь Рустанада, но войска остановились на реке Агр в годовом ожидании. В это время в Ал-Мира сменилось несколько правителей, страна могла оказаться в смуте безвластия. Когда же гаруны все-таки двинулись через Агр, они были разбиты армией русов. Тогда в Рустанаде стал распространяться культ Тайры, богини требовавшей крови своих воинов во избавление страны от захватчиков. Таги, служители Тайры, сражались на поле битвы с её именем на устах, они отдавали свои жизни за родную землю, но не отступали ни на шаг назад. Гаруны вынуждены были уйти в Межгорье.
  Но через десять лет они в третий раз попытались покорить морийцев. На этот раз нападению подверглись северные территории Минора. Гаруны прошли через Скалистое Ущелье между Минорским плато и Пелесскими горами и разгромили отряды местного предводителя Ведана. Быстрым наступлением они покорили богатые города Минора - Акиран, Силдан, но вскоре их армия отступила. Считается, что и здесь гаруны были отброшены назад служителями Тайры, возглавившими морийские войска на юге Минора. Основные же силы морян под командованием генерала сплотились на восточной стороне Минорского плато и не допустили продвижение врагов на север Межгорья за реки Пустынная и Дон. Но скорее всего бегство гарунов было вызвано полчищами мертвецов, восставших из разграбленной земли и руинов городов. По моему мнению, здесь тоже не обошлось без живой воды, ведь именно она могла, как поговаривают, оживлять мертвецов, тех, чей дух по прошествии двенадцати дней уже отлетел в иные пределы. А может на то была воля бога Моря, избавившего свой народ от захватчиков.
  На этом завершились гарунские войны, сотрясавшие наши края более половины столетия. Но новые беды обрушились на морийские земли. В 321 году государь Морий III признал божественность Тайры наряду с Морем. На побережье материка был возведен храм Тайре, смотревший в сторону Алмаага, позже земли вокруг святилища получили название Тайраг. Таги, наделенные за подвиги большой властью, объявили по всей стране охоту на ведьм. Люди, не поклонявшиеся Тайре и Морю, были прозваны колдунами и колдуньями, они описывались как молодые сильные девушки и юноши, проявившее неуважение к Тайре или её служителям, навлекшим беды на своих односельчан, совершившие любое преступление. Морийцы припомнили свои старинные предания о богах-владыках, поработивших их предков в Прибрежной земле, и жестоко расправлялись с теми, кто долго оставался молодым, не старел с годами и прославился долголетием и крепким здоровьем, в них видели лазутчиков древних господ. Двадцать лет по стране полыхали костры, на которых сжигали невиновных, неугодивших тагам людей. Но очень малая доля тех несчастных действительно обладала колдовскими способностями. Лишь видии, наконец, смогли остановить это беззаконие, и власть тагов была ограничена территорией Тайрага, где они получили право проводить свои приношения кровавой богине.
  В 367 году морийцы высадились в своих бывших землях южнее Серебряной Стены и без особого труда изгнали оттуда небольшие отряды гарунов. Были освобождены многие рабы в шахтах возле гор, и возвращенные земли назвали Истарой, но те края не вернули себе прежний процветающий лик. Государь приказал ссылать туда на временное поселение преступников. Именно в памяти освобожденных пленников, потомков бывших воинов Мории, попавших в плен в первую гарунскую войну, и жителей тех краев, спасшихся от кривых саблей гарунов при их нашествии, сохранились рассказы о доблести черноморских солдат и их царевича. Эти легенды распространились среди новых ссыльных, которые потребовали для себя право отправляться на поиски живой воды в обмен на отбывание наказания. В Истаре рассказывали, что черноморский царевич обладал живой водой, и что это была не вода из иссохших чанов Алмаага, а вода из источника, который он нашел по пути из Черноморья в Морию. Многие искатели приключений тогда были отпущены на свободу, чтобы вернуть живую воду морянам. Большинство из них так и сгинуло в жутких мучениях за пределами страны, а некоторые продолжали жить из-за попустительства комендантов, которые за звонкую монету использовали иной яд, а не каверелийский нектар, чтобы человек поставил на кон свою жизнь в скитаниях за живой водой, так как лишь она могла его исцелить от болезни, охватывающей все тело. Были случаи, когда наши продажные чиновники впрыскивали в кровь ссыльного даже безвредные жидкости. Поэтому все те, кто получал милость от государя и отправлялся на поиски живой воды, были объявлены вне закона и могли быть безнаказанно убиты на территории страны, так что им приходилось, если и не погибать от яда, то быть навсегда изгнанными с родины. Их имена должны были объявляться глашатаями на рыночных площадях в течение пятидесяти лет. Я не знаю, как дело с этими ссыльными ведется в нынешние времена, но число желающих стать охотником за живой водой с тех пор существенно уменьшилось.
   В 386 году при Дарвине I морийское государство было разделено на тринадцать частей, стран, которые и поныне сохраняют прежние границы и названия. Спустя пятнадцать лет между Морией и Ал-Мира был, наконец, заключен долгожданный окончательный мир. Ал-Мира отказывалось от своих завоеваний, наш государь же признавал территорию Межгорья в составе гарунской империи. И хотя Мория владела огромными землями, как в период своего величия и непобедимости при Релии I, покорившем южан, былой мощи ей было не вернуть. Страну охватывали эпидемии болезней, косивших деревни и города, земли Ведана были заброшены, постоянные мятежи против государя или дворян не утихали на территориях Рустанада, Аманы и других морийских государств. Но надежда не покидала морийцев. И в 466 году известие об обретении живой воды облетело земли Мории. Правда, для обычного люда это показалось слухом, ложью, которой дворяне, видии и таги пытались успокоить недовольство высокими податями и тяжким трудом без дня отдыха.
  В то время я ещё не чувствовал в себе способности к колдовству. Я проводил много часов в дворцовой библиотеке, то есть в этих покоях. Наш тогдашний государь Урвин I назначил меня хранителем летописи, что и объясняет мои глубокие знания этих документов. В конце лета из Лемаха прибыл срочный гонец с очень важным сообщением. Ссыльный из Истары, выбравший вместо двадцати лет каторги за пиратство поиски живой воды, излечился и добрался до Каро с сосудом священной жидкости. Государь сообщил мне эти известия, и я стал одним из тех, кому суждено было определить, насколько праведны были слова бывшего каторжника.
  Вскоре люди правителя Каро, Первого Судьи, доставили в Алмааг невысокого молодого мужчину. Звали его Отих. Он был полностью здоровым, лишь на руках остались неглубокие шрамы от порезов, а на плече отметка каторжника. Он отличался молчаливостью, был погружен в свои мысли, выглядел печальным и жалким. Но больше всего меня интересовало содержимое глиняного закупоренного сосуда, который он принес с собой. Поверьте, друзья, внутри действительно была чудотворная жидкость, которая звалась раньше живой водой. Её капля заживляла рану, избавляла от усталости и дарила новые силы. Советники государя ликовали. Последовали тщательные расспросы несчастного Отиха о том, где он добыл священной воды. Но его ответы были туманны и неясны. Он не мог показать это место на карте, так как сам не владел грамотой и с трудом держал в руке перо. Он должен был отправиться в путь с собираемой экспедицией за живой водой, когда внезапно исчез. Каторжник жил в одной из комнат дворца, но перед его дверью не ставили стражи, ибо не видели в этом надобности, поэтому незаметно скрыться с глаз не составляло большой сложности.
  - И он ничего не рассказал о том месте? - пораженно воскликнул Ортек, не сумев сдержать любопытство.
  - Я прошу ещё немного вашего терпения, - загадочно улыбаясь, ответил Элбет. - Конечно, примерный свой путь в поисках живой воды он описал. Его дорога пролегала на восток через Пелесские и Рудные горы в непроходимые болота у истока реки Алдан. В те места и были в последующие годы отправлены две экспедиции, но ни один из её членов не вернулся назад. В распоряжении морийского государства оказался небольшой сосуд с живой водой. Решено было возродить позабытые ритуалы омовения священной жидкостью. В тот год у Урвина родился сын Дарвин, который в первые свои дни жизни был омыт живой водой, что возможно и объясняет его долголетие. Но за несколько лет сосуд полностью опустел. Открою вам тайну. До сих пор считается, что при рождении наследника в семье государя, при восшествии нового правителя на трон или другом великом происшествии в государстве, Морий Белый приезжает в Алмааг, чтобы из того сосуда испить живую воду вместе с государем и его близкими. На самом деле тот глиняный кувшин уже много лет наполнен обычной водой, освященной лишь молитвами видиев.
  Когда старшему сыну в семье государя Дарвина II исполнился первый десяток лет, я почувствовал, что обрел чудесные способности. Но поверьте, они не были столь уж полезными, скорее из-за этого меня могли сжечь на костре. Я решил отправиться на север за пределы Мории, чтобы поговорить с мудрецами-колдунами, о которых давно ходили слухи по всей стране. Якобы колдуны и колдуньи бежали во времена гонений на север назад в свои далекие земли. Но земли эти не столь далеки, леса там не такие темные и дремучие, как рассказывают в народе. Там я нашел учителей, благодаря которым понял, что обрел долгую жизнь, длинную, но не вечную. Там я стал колдуном и узнал, что стало с Отихом. Остаток своей жизни он провел в уединении и отшельничестве в северном лесу.
  Колдунам не пристало искать живую воду, друзья, ибо не привлекает нас участь принцессы-наследницы Мории, о которой я вам сегодня поведал, но негоже нам и мешать обрести людям спасение и милость богов. Большего я вам не могу сказать. Отправляйтесь в северный лес, где может быть узнаете, каким путем вам следует тронуться к болотам Алдана, - с этими словами седовласый колдун окончил свой рассказ.
  Друзья вышли из дворца темной ночью. С неба падал мокрый липкий снег, а улицы Алмаага были покрыты грязной жижей, в которой промокали ноги путников.
  
  
  ***
  Элбет спешил по украшенным залам дворца в покои государя. Он только вернулся из города, и был оповещен своим слугой, что Дарвин велел позвать своего верного советника, так как ему нездоровилось.
  В просторной спальне, стены которой были занавешены дорогими тканями, на широкой кровати лежал старец. Его седые волосы спутались на мягкой подушке, дрожащие костянистые пальцы пытались дотянуться до кубка с водой. Элбет присел на край кровати государя и помог ему напиться.
  - Доброе утро, - поприветствовал он правителя всех морийских земель.
  - Ох, мой старый друг, разве оно доброе, если я уже не могу сам подняться с кровати, - прохрипел Дарвин. - Нет, нет, забери свои руки! Хватит с меня твоего колдовства. Так я, пожалуй, никогда не умру, и вскоре одни лишь мои кости будут приветствовать народ. От старости нет лекарства. Не ты ли мне это говорил? Не для этого я хотел тебя видеть, - старик закашлял, и его голова с усталостью откинулась на постель. - Кстати, где ты пропадал с самого утра? Я послал за тобой на рассвете, едва очнулся от неспокойного сна.
  - У меня были дела в городе, - ответил Элбет, прикладывая ладонь к холодному лбу государя. - Я заварю тебе лечебного настоя.
  - Напился я уже твоей отравы, - огрызнулся старик. - Сядь, я хочу с тобой поговорить. Уже третью ночь снится мне один и тот же сон. Знаю, что ты не веришь в сновидения, но помоги мне его истолковать. Кажется мне, что призывает меня мой сын в морские пучины, Элбет.
  - Ты видел Релия во сне?
  - Да, вот уже который раз. Но теперь снится он мне ещё совсем юным, таким как уехал из Алмаага искать своей погибели в дальних краях. Идет он куда-то темной ночью в холодный дождь. Волосы его светлые, не знаю почему, рядом с ним не то собака, не то серый волк. И вот так идут они мне навстречу, а никак дойти не могут.
  - Точно это твой сын, Дарвин?
  - Да, очень похожи черты этого юноши на моего блудного сына. Сулит ли мне скорую кончину этот сон и встречу с сыном? Давно я не видел Релия. Смогу ли встретиться с ним в царстве Моря, если эти проклятые черноморцы закопали его в сырую землю, а не развеяли прах мертвого над морем?
  - Только твое упрямство, государь, помешало вашей встрече и примирению.
  - Как я мог с ним примириться, если он предал морийский народ, изменил родине, женившись на черноморской волчице! Как я мог его простить, пусть и любил больше всех на свете!
  - Релий никогда не предавал морийцев, ибо не мыслил и не творил заговоров по отношению к родному народу, пусть и отрекся от него отец. В последние годы благодаря твоему сыну только развивались отношения между Черноморьем и странами Мории, начавшими прибыльную торговлю.
  - Да! А теперь дошли до того, что привезли черноморца сюда, чтобы посадить его на престол! Вот до чего додумались эти релийцы, разбогатев на торговле!
  - А ты не хотел бы поговорить с этим черноморцем? Ведь уверяют, что это твой внук, младший сын Релия...
  - Мне не о чем говорить с тем, кто скрывается за спинами заговорщиков! Хватит, Элбет, - голос государя хрипел и срывался от волнения. - Объясни мне лучше мой сон. Уж не свидетельствуют эти капли дождя, что Релий задыхается в душной земле Черноморья, и его тело все-таки должно быть сожжено? Пусть я и отрекся от сына, но каждый рожденный в Мории заслуживает погребального костра.
  - А теперь выслушай меня, государь. Я скрыл от тебя одного человека, но Море посылает тебе известия о нем во сне. Поэтому я не собираюсь более молчать. В Алмааг приехал твой внук Ортензий, младший сын Релия, которого дворяне самолично объявили наследником, не спрашивая его согласия и намерения. Но не для того рассказываю тебе об этом, чтобы его оправдать. Ортек уже несколько дней тяжело болен. Организм южанина не привык к сырому воздуху острова. Он слег в нескончаемом кашле и сильном жаре, который надолго лишает его сознания. Я знаком с этим юношей неделю, но уверен, единственное, что у него на уме это пуститься на поиски живой воды и познакомиться со своим дедом, с которым, правда, он уже успел перемолвиться парой слов.
  - Я уже говорил с ним? - недоуменно спросил Дарвин. - Конечно, ведь этот юноша во сне был просто очень похож на Релия, поэтому я решил, что это мой сын. Но теперь я припоминаю, что у него были черные глаза. Хотя разве черноморцы светловолосы? И он молчал, не произнося ни слова. Говори мне уж все, только пояснее, Элбет.
  - Я не буду толковать твой сон и гадать, кем же являлся тот юноша. Но раз я раскрыл тайну твоего внука, то расскажу, как он под чужим именем пробрался во дворец...
  - Постой, - забеспокоился Дарвин, - уж не загадочный ли это племянник ла Фонти, который должен был вступить в мою гвардию, но так и не исполнил свое обещание служить государю?! Я спрашивал капитана гвардейцев о том молодом человеке. По-моему, его звали Тьен. Он так и не появился в казармах. Хотя ... Он ведь был слепым, но когда я взглянул на него, то сразу вспомнил Релия, Элбет, - на глазах старика появилась слеза.
  - Ты как всегда мудр и прозорлив, мой государь. Это был он. Всю прошедшую неделю я встречался с черноморцем. И заранее успокою тебя в том, что его взор, скрываемый во дворце повязкой, ясен и чист, речи пылки, но справедливы, а планы весьма грандиозны, как и подобает дворянину, - Элбет усмехнулся. - Я уверен, что он настоящий сын Веллинга Релия.
  - И почему ты только сейчас признаешься в своей измене?! - голос Дарвина был вопрошающе строгим, но не злым. - Ты смел скрывать от меня этого... этого...
  - Ортек изгнан из Черноморья, родной брат приказал его арестовать.
  - Этого изгнанника, а по-простому - искателя приключений! Молодость воспламеняет жажду свободы, пылкость, поспешность, что и характерно для этих юных сорванцов, сбегающих из отчего дома.
  - Я уже говорил тебе, что бывший царевич сейчас болен, он не имеет сил встать с кровати.
  - Так излечи его!
  - В том и проблема, мой государь, что он наотрез отказался от помощи колдуна. Он заявил, что не приемлет ещё одного колдовства над своим телом. Я попробовал применить свои чары, когда он заснул, но ничего не свершилось. Его дух силен, и я не могу перебороть его волю, которая из-за обычного черноморского упрямства сопротивляется моему вмешательству.
  - Неужели он настолько силен? - сомнительно переспросил Дарвин, приподнимаясь в кровати.
  - Сильна его вера в опасность колдовства. Поэтому его друзья пытаются помочь ему окрепнуть старинными рецептами: горячими отварами трав и компрессами. Но болезнь совсем запущена. Несколько дней он продолжал разгуливать под каплями дождя, не признаваясь, что здоровье его ослабло. И только, когда утром он не смог подняться с постели в горячем поту, его товарищ прислал мне записку, что царевич заболел. Его организм крепок, но случиться может всякое, Дарвин. Поэтому я и признался тебе во всем, чтобы ты успел встретиться со своим внуком на этой земле, если желаешь этого.
  - Даже думать об этом не смей, - государь гневно поглядел на советника. Он окончательно поднялся с кровати и позвонил в золотой колокольчик. Элбет поначалу не понял, какие именно неразумные речи пробудили столько энергии в немощном теле старика, и о чем, ему велено не задумываться: о встрече родичей или о близкой кончине черноморца, но очень скоро он успокоился, выслушав обращение государя к прибывшему на его зов слуге.
   - Я приказываю привести этого мальчишку в комнату, соседнюю с моей спальней, призвать самых лучших лекарей в Алмааге и поднять его на ноги в скорейшем времени! Море подождет меня ещё несколько лет, пока я не выбью весь черноморский дух из своего внука и не сделаю из него настоящего потомка Орфилона!
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"