Шик: другие произведения.

Греки бегут

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Небольшое приключение российских граждан на Кипре.

  Греки бегут
  
  Хорошо вечером у моря на Кипре. Жара, робко стрекочут цикады, звёзды глаза слепят, если посмотреть на небо. Только смотреть осторожно надо, чуть зазеваешься, и окажешься в Средиземном море, даже не желая того. Если повезёт, то успеешь по песочку прогуляться, а если нет... откосы не высокие, а море глубокое. Ну, а если по мосту идёшь, над расщелиной, то есть шанс остаться сухим. Звёзд с таких мостов не видно из-за светящихся фонарей, кои почти отсутствуют на променадной дорожке идущей вдоль моря и соединяющей эти самые мосты, так, что есть время смотреть под ноги.
  Да, любят греки хорошо жить, и не только в Греции, но и в удалённых, от Греции, уголках Земли. В частности, на Кипре. Это чувствуют представители других народов: румын, болгар, молдаван. Вот и рвутся эти "представители" на чужбину, чтобы приобщиться и, так сказать, вкусить, плоды райской жизни.
  Тяжело достаются эти плоды. Любят греки хорошо жить, а утруждать себя тяжёлой работой не очень. Жарко, сиеста утренняя, сиеста дневная, сиеста вечерняя, и само собой, ночной сон. На работу просто не остаётся времени. График греков плотно расписан, где позавтракать, где пообедать, заглянуть на работу, проконтролировать, как работают "представители", сбегать на ужин, а потом можно подумать и о вечернем отдыхе. Воистину, места населённые греками, курорт не только для туристов, но и для самих хозяев.
  Плюсов много, но и минусы наступают на пятки. Поступь эта тяжела, каждый день райской жизни откладывается лишними килограммами на филейных частях женщин и вокруг пупков у мужчин. Авторитет мужчин растёт, а женская "фатима" становится всё шире и шире, и к зрелому возрасту начинаются проблемы с прикрытием срама у одних, и с отлетающими пуговицами не только на лёгких пляжных рубашечках, но и на строгих деловых костюмах.
  Вот и мельтешат зрелые греки, перед глазами своих младших собратьев, всем своим видом показывая, до чего доводит райская жизнь. Смотрят младшие и учатся, ошибки подмечают, делают выводы и принимают решения.
  Спорт на острове это ВСЁ. Особенно вечером, и для греков. После очередной сиесты и отдыха, молодые греки надевают на себя штаны поплоше, почти застиранные до дыр, но прилично выглядящие маечки, надевают на ноги разношенные кеды и выходят на тропу. Тропу не тропу, а променадных дорожек для бега трусцой, катания на роликах и на велосипедах, трудолюбивые гасторбайтеры из дальнего и ближнего зарубежья настроили много. Идут тропы из города в город, и по морскому побережью в том числе. Бегают греки. Лишь солнце скрывается за горизонтом, и на небе вспыхивают слепящие звёзды, как на тропах слышится топот тысяч ног. Бегут греки. От лишнего веса бегут, от болезней бегут, но и от преждевременной старости и дряхлости в чреслах, тоже спешат унести ноги. И горе тому, кто становится у них на пути.
  По незнанию ли, или от неосвешённости променадных дорожек, туристы попадают под раздачу. ДТП с участием пешеходов, вещь не редкая, а даже очень распространённая.
  Бегут греки. В темноте и в духоте бегут. Никого, не видя и не слыша. Музыка для греков второе ВСЕ, как и спорт. Вот и бегут греки по неосвещённым дорожкам с наушниками в ушах совмещая приятное с полезным.
  
  ***
  
  Дуняша и Степан, прилетевшие на Кипр из далёкой и холодной России, ни о чём таком не подозревали, и отдых на пляже пятизвёздочного отеля казался им безмятежным видом отдыха. Позагорать, помочить в морской воде купальник и плавки, после чего опять развалиться на шезлонге под пляжным зонтиком с бокалом безалкогольным мохито, украшенного долькой зелёного лайма и никому ненужной бумажной парасолькой.
  Потянув из полосатой соломинки, зажатой между кусков льда, охлаждающий коктейль Дуня замерла с перекошенным лицом. Курносый носик, покрытый веснушками, доселе показывающий, где находится зенит, опустился вниз и, чётко указывал на горизонт.
  - Какая кислятина, - возмутилась выгоревшая на южном солнце светло-русая барышня, сплёвывая на горячий песок ни в чём не повинный напиток.
  - Эх, деревня, - вздохнул Степан, опустошивший свой стакан одним залпом, - льдом заедай. Его туда специально наложили. Это не наши Весёлки, это же Европа. Тут всё продуманно.
  Дуня достала из бокала наманикюринными пальчиками кубик льда и, с сомнением положила его в рот.
  - Ты уверен? - прокартавила она, дробя острыми зубками прозрачный кубик замёрзшей воды. - Зубы что-то сводит.
  - Так и должно быть, - подбодрил Степан, поворачивая к солнцу успевшую обгореть спину.
  С трудом закончившая ветеринарное училище, Дуня не была сильна в естественных науках, как в прочем и в самой ветеринарии и, о законах физики имела весьма прозрачное представление. Не смотря на это, что-то смутное всплывало в её разморенном зноем сознании - что нельзя понижать градус, а можно только повышать. Или это было совсем о другом? Дуня не могла точно вспомнить, и как обычно в таких случаях доверилась мужу.
  Лёд со стуком провалился вниз.
  - Бррр, - передёрнула Дуня плечами и, ввинтив в горячий песок бокал с остатками мохито, вслед за Степаном улеглась на разложенном шезлонге спиной вверх.
  Подготовка к ужину была мучительной. Во-первых, на Степаново тело плохо налезала рубашка с коротким рукавом, да и Дунино, глубоко декольтированное вечернее платье, тоже доставляло большие неудобства.
  - Дорвались, - возмущенно шипела Дуня, терпеливо снося Степановы потуги натянуть лёгкое платье на её обгоревшие плечи. Густой слой крема от солнечных ожогов надёжно закрепил лёгкую ткань где-то на узкой талии. - Осторожнее, бретельки порвёшь.
  Густой пот, выступивший на лбу Степана застил глаза, и потёк вниз, оставляя глубокие бороздки на густо-смазанном кремом обгоревшем лице.
  - Ой! Осторожнее, не прикасайся ко мне, у меня вся спина горит.
  - Да я не прикасаюсь...
  - Чтоб к тебе так не прикасались... Ой!
  - Да, стой ты, что ты дёргаешься?
  Дуня сцепила крепче зубы и, закрыв глаза, начала считать до десяти. На счёте шесть, с лёгким треском статического электричества или рвущихся ниток, платье оказалось там, где ему и положено, на плечах.
  - Ну, что замерла? - Степан вытер по старой привычке, то ли потные, то ли скользкие от крема руки о штаны и, оценивающие осмотрел стройную фигурку жены. - Вроде налезло.
  - Убью, - едва слышно прошептала Дуня, и бочком, стараясь не задеть Степана и, не делать резких движений, просеменила к большому зеркалу, занимавшему половину стены рядом с телевизором.
  - Где?
  - Что, где?
  - Где порвал?
  Степан пожал плечами и отошёл, на всякий случай, ближе к двери. Мало ли в жизни бывает случаев, которых надо опасаться. А случай, по имени Людмила Александровна, в миру - Дунька, можно считать исключительным и непредсказуемым.
  Осмотр платья ничего не дал, всё было на местах: и бретельки, и длинный, подметающий пол подол, и всё остальное, о чём ведомо только женщинам.
  - Повезло, - Дуня поправила перевёрнутую бретельку и, неуловимым движением внесла изменения в причёску, придав вьющимся волосам ещё большей пышности и волнистости. На мгновение задумавшись, она подхватила со столика дамскую сумочку, не забыв проверить содержимое, всунула ножки, в маленькие, почти детские, туфельки без каблуков и повернулась к мужу.
  Степан замер, только пот потёк по спине от пристально взгляда жены. Он отчётливо понимал, что повезло далеко не платью и не Дуне. Повезло ему, Степану.
  Дуня рассматривала мужа долго. Сначала оценивающе пробежала по небритым щекам, потом взгляд опустился и, завернув "за угол" осмотрел воротник, а нет ли там предательской тёмной полосы грязи. Ни на чем, не зацепившись, взгляд провалился ещё ниже.
  - Ты, хоть бы побрился перед ужином, - вынесла она свой вердикт, остановившись на осмотре ботинок и, отвернувшись, словно забыв о существовании Степана, смахнула с телевизора в подставленную сумочку электронный ключ в виде пластиковой карты и направилась к выходу.
  Степан огладил колючие щеки, которые, он был совершенно уверен, брил утром и, погрузился в тоску. К дискомфортному ощущению обгоревших плеч, добавлялось нудное и назойливое сосание под ложечкой. Чувство голода, после многочасового загорания и купания в море, было невыносимым. Тратить время на капризы своей второй половины не было никакого желания. Любовь, любовью, но и своё "я" не стоит опускать ниже плинтуса.
  Именно за эту непокорность и, одновременно добрый нрав, Дуня его полюбила и вышла замуж.
  - Ничего ты не понимаешь в европейской моде, - напустив флегматичности в голос, Степан захлопнул дверь номера и, подтянув сползающие, вдруг, штаны, догнал гордо шагающую по коридору жену. - Недельная щетина, это писк нынешнего сезона. Вот увидишь, в столовой я окажусь самым бритым из иностранцев.
  Дуня не поворачиваясь, улыбнулась одним уголком губ, в очередной раз, выслушивая глупости мужа и, нахмурившись, поправила.
  - Не столовая, а ресторан.
  Разницы между одним и другим, Степан не видел. И там и там кормят, и там и там шумно и многолюдно как в колхозной столовой. Но спорить с женой не стал, не только потому, что она была права, да и не видел в этом смысла, даже если бы она десять раз была не права. В свои двадцать пять неполных лет, он считал себя мужчиной вполне зрелым, чтобы устраивать ссоры на пустом месте.
  - Именно это я и хотел сказать, - "исправился" Степан и, подставил Дуне руку. Медовый месяц это не день рождения и не восьмое марта, не каждый год бывает. Можно потерпеть, и побыть, хоть чуть-чуть, настоящим кавалером. Где-то он об этом читал, и о чём таком, давно, рассказывала его мать, когда вспоминала об исчезнувшем, в неизвестном направлении, Стёпкином отце.
  
  ***
  
  Ужин был разнообразным и обильным. Особенное чувство восторга вызвали у молодожёнов шведский стол и проворные официанты. А чистые скатерти на столах с пирамидками салфеток и богатым сервизом, возносили их на новую вершину бытия, где они чувствовали себя избранными небожителями.
  - Европа... - сытый Степан откинулся на высокую спинку стула, и осоловело посмотрел на лениво ковыряющую вилкой, фруктовый салат, жену. - Всё для людей.
  Дунька лениво кивнула, подцепила дольку спелой клубники, макнула её в сбитые сливки и отправила в рот.
  Степан прищурился плотоядно посмотрев на жену, которая отправила в рот зелёную дольку киви.... Куда там "9 ½ недель". То, Голливуд, а это, вот она, живая и тёплая, а главная своя. Понятная и непредсказуемая, близкая и далёкая.... Жена. И что-то тёплое разлилось внутри, как глоток хорошего вина.
  На последней мысли сознание Степана остановилось особо.
  - А не заказать ли нам вина? Побывать в Европе и не попробовать местного бухла... да меня мужики засмеют.
  Вымочив в сбитых сливках кубик ананаса, Дуня поднесла вилку к глазам, чтобы лучше рассмотреть, что она ест, да так и замерла с открытым ртом и задумчивым взглядом.
  - Стёпка, - кусочек ананаса недолго маячил перед бантиком губ и, после недолгого обнюхивания был слизан. - Я знала за кого выхожу замуж. И никогда не сомневалась, что рано или поздно ты станешь алкоголиком. Но никогда не думала, что это будет так быстро.
  Курносый носик сморщился в презрительной гримасе.
  - А я хотела от тебя ребёнка...
  Бесовские огоньки мелькнули на дне колодца тёмно-зелёных глаз молодого мужчины.
  - Я готов, - засуетился Степан, отодвигаясь от стола. - Побежали?
  - Куда?
  - В номер, конечно, не здесь же наследника делать.
  Вилка царапнула по хрустальному дну и, кроме белых разводов на острых зубцах ничего не принесла. Дуня вздохнула и, отставив вазочку в сторону, потянулась за длинным бокалом с торчащей из него соломинкой.
  - Говорила мне мама, что надо торопиться, пока ты свои гены не пропил, да я всё сомневалась. Похоже не зря.
  Стул под Степаном скрипнул ножками о мраморный пол и, снова придвинулся к столу. Две тяжёлые руки легли, как у первоклассника, на белую скатерть, а сверху пристроился тяжёлый квадратный подбородок русского крестьянина.
  - Глупые вы обе, что ты, что твоя мама.
  Дуня, не смотря на свои внешние достоинства, умом обделена не была, и продолжать выяснение отношений не собиралась. И на колкость отпущенную Степаном, не обратила внимания.
  Допив через соломинку свежевыжатый ананасовый сок, Дуня достала из дамской сумочки стилизованную под кожу крокодила, купленную накануне поездки, фирменную пудреницу в виде сердечка. Припудрив носик, она демонстративно с громким щелчком, захлопнула крышку и, щёлкнула Степана по носу.
  - Выпивка отменяется, сегодня ты ведёшь меня гулять, а я, уж так и быть, составлю тебе компанию.
  Брови Степана, сошлись у переносицы, выдавая глубокую задумчивость их хозяина и, снова разошлись в сторону. Вслед за движением бровей, дёрнулся квадратный подбородок и, над ним разошлась довольная улыбка.
  - Куда идём? Но учти, по незнакомому городу я ходить не хочу. Да ещё эта духота - она доконает меня....
  - И не надо, - перебила Дуня. - Сегодня мы будем слушать шум моря, смотреть на отражённые в нём звёзды и, дышать целебным воздухом. Это я тебе как врач говорю.
  - Как кто?
  Степан с опаской отодвинулся от стола и, на всякий случай, посмотрел себе за спину. А не болтается ли там, длинный коровий хвост?
  Хвоста не было и, душераздирающий хохот вместе с облегчением вырвался наружу заставив вздрогнуть огромный зал ресторана. Скупая мужская слеза сползла по небритой щеке, и оставила мокрое пятно на светлых джинсах.
  
  ***
  
  Освещённая территория отеля осталась где-то позади. Прикрытые кронами дикой акации и пальм белые шары уличного освещения, давали бледно-зелёный свет, который становится всё глуше и глуше, чем дальше от них отходишь. Поначалу, около самой ограды, из плотно посажёной туи, подстриженной в лучших традициях кубизма, было многолюдно. После вечерней трапезы, чтобы не завязывался жирок, туристы совершали вечерний моцион. Особой популярностью пользовался пляж.
  Только вечером и ночью, да ещё ранним утром, можно без опаски пройтись по серому кипрскому песку, покрывающему островные пляжи. В остальное время, ходить по нему не рекомендуется. Высоко висящее жаркое солнце, нагревает серый песок до состояния плавления, и если у вас нет толстых мозолей на пятках, а рядом с лежаком не проходит деревянный настил, ведущий к морю, то вам остаётся любоваться лазурной далью... из далека. Или, если не жалко, идти к воде в обуви на толстой подошве, например, в кроссовках. Ну а самые смелые купальщики, спускаются в воду с бетонного мола, уходящего в море на добрую сотню метров.
  Скамейки, что прячутся в уютных альковах зелёной изгороди, были заняты на всём протяжении отельного пляжа, так, что красотами ночного моря наша парочка решила полюбоваться с самой оконечности мола. Белое полотнище флага Кипра с очертанием острова и перекрещивающимися оливковыми ветвями, подсвеченное тусклой красной лампочкой, полоскалось на лёгком морском бризе. Развеваясь на ветру, оно отбрасывало на всех находящихся рядом, кроваво-красные блики, создавая мистическую картину из фильмов ужасов.
  - Ну, мать, - с застывшим выражением лица, Степан разглядывал замершую фигурку жены, стоящую на самом краю волнолома. - Если бы не знал, принял бы тебя за вампира.
  Дуня лениво повернулась к мужу и, закрыв ладошкой рот, прыснула от смеха.
  - А сам-то, думаешь, лучше выглядишь?
  Дуня протянула руку, и когда цепкие пальцы мужа сцепились с её холодными, музыкальными пальчиками, отодвинулась от отвесного бетонного обрыва, о который с лёгким всплеском бились волны Средиземного моря.
  - Ну, что, надышалась? - прижав крепко к груди свою Дуняшу, Степан заключил её в объятья. - Пойдём?
  - Пойдём, - Дуня провела ладонью по небритой щеке мужа, - только не в номер. Я ещё хочу погулять.
  Степан еле сдержал вздох досады и нетерпения.
  - Ну, тогда предлагай.
  Дуня оживилась и, вывернувшись из объятий, потянула мужа за руку.
  - Дальше пойдём, на другие отели посмотрим, а ещё говорят, что вдоль дорожки полно ресторанчиков и кафешек. А ещё есть морской ресторан, где подают морские деликатесы. Можем во всех посмотреть меню, и присмотреть местечко для завтрашнего обеда.
  В животе у Степана протяжно заурчало. Думать о еде он был не в состоянии, и тем более о морских деликатесах. Он до сих пор, чувствовал во рту вкус свежевыловленной устрицы. Отрыжка с запахом тины и морского планктона, не самый приятный итог вечерней трапезы.
  - А может, так погуляем, - как-то неуверенно протянул он. - Я чего-то, того, наелся.
  -Да ладно, я же не предлагаю тебе второй раз ужинать. Просто так походим, посмотрим.
  Дунино "просто так" из её уст никогда не бывало обнадёживающим, и обычно заканчивалось очередной авантюрой.
  - Ну, если только посмотреть, тогда пошли.
  Мощённая камнем, променадная дорожка, начало которой было там, где и её конец, проходила аккурат вдоль территории отеля и, заполненных, отдыхающими, скамеечек. Здесь было светло и весело. Веселье создавали туристы, развитых, и не очень, стран, и их маленькие дети. Последние были особенно радостными и создавали суматоху, не только на самой променадной дорожке, но и вокруг неё. Цикады, вечные спутники тропических курортов, в этом время взяли тайм-аут, и вежливо замолчали под напором детского смеха и многоголосого щебетания на разных языках.
  - И как они понимают друг друга?
  - Это же Европа, - без сомнения в своей правоте постановил Степан. - Тут все друг друга понимают.
  - Даже дети? - удивилась Дуня
  - Даже дети, - подтвердил Степан
  Дуня удивлённо посмотрела на гомонящую стайку пёстро одетой ребятни.
  - Надо же.
  - Да уж, это не Весёлка... осторожнее, - Степан подхватил Дуню под локоть, вытаскивая из-под трёхколёсного велосипеда. - Ребёнка заденешь.
  - Ой! А я его и не заметила, - удивлённо расширила и без того большие глаза Дуня, и предупредительно сдвинулась на обочину, освобождая дорогу: малолетнему водителю велосипеда; затем, такому же малолетнему водителю веломобиля; затем, водителю, чуть постарше первых двух, роликовых коньков; и в конце - дружную толпу родителей.
  - Значит так, - Степан выбрался на дорожку, вытягивая за собой Дуню, - идём в... ту сторону.
  - В какую?
  - Видишь, вон там мыс в море выпирает, там ещё огоньки светятся?
  - Вижу.
  - Вот туда и пойдём и быстрее, пока нас здесь не затоптали.
  Дождавшись, когда Дуня крепче ухватит его под руку, Степан смело направился в сторону одинокого фонаря освещавшего большую круглую и благоухающую тропическими цветами, клумбу, в центре которой росла плешивая пальма.
  - Ой, какой красивый колокольчик, - проворковала Дуня, с восхищением рассматривая маленькую блондинку лет пяти, с длинным хвостиком и в длиннополом белом платьице.
  Топая ножкой от нетерпения, блондинка усердно тянула к носу маленькой ручонкой большой бутон, не определённого, из-за сумрака, цвета.
  - Это не колокольчик, - встрепенулся Степан. - Такие цветы у нас в отеле на каждом углу стоят. Это по-ихнему называется.... О, Орхидея!
  - Я не о цветах, - Дуня вцепилась Степану в руку, и сбавила шаг. - Я о девочке. Посмотри, она как настоящий колокольчик.
  Девочка, услышав за спиной Дунин голос, выпустила орхидею из рук и, повернувшись, что-то защебетала на незнакомом языке, показывая на цветок.
  - Да уж, - вздохнул Степан, понимая, о чём думает его жена. - Он ещё и звонит.
  Степан был не против детей, а даже, очень "за". Вот только хотелось, чтобы в доме был второй мужик, такой же, как он - Степан. И чтоб был похож на отца не только цветом волос и массивным фамильным подбородком, но и характером, а ещё, пуще того, умом. А когда он вырастит, его можно будет брать с собой на рыбалку, а потом показать ему трактор. Девочка тоже не плохо, но что с ней делать? Вязать банты, Степан не умел и, слабо представлял, как расчёсывать куклам волосы. А потом, когда вырастит.... Ну, зачем девчонке трактор? И червяками для наживки, наверняка брезговать будет.
  - По-моему, она просит сорвать ей цветок.
  - Эка тебя, мать, разобрало. С каких пор ты стала понимать иностранные языки?
  - А я их не понимаю.
  - А как же ты поняла, что она хочет?
  - Не знаю, - удивилась Дуня и, наклонившись, сорвала орхидею, и протянула её девочке. - Как-то само собой пришло.
  - Да ты что? Тогда, скажи, чего она ещё, хочет?
  Девочка понюхала сорванную орхидею и, отбросив её в сторону, протянула ручку к другому цветку.
  - По-моему ты ей не тот сорвала, рви другой, пока ещё есть, что рвать.
  Дуня спорить не стала, сорвала следующий цветок и опять отдала девочке. Девочка подозрительно посмотрела на красивый бутон, топнула ножкой, и протянула руку к следующему цветку.
  - Я что-то не так сделала? - расстроилась Дуня.
  - Угу, - подтвердил Степан, оценивающе приглядываясь к пальме, потом к остаткам клумбы, девочка, похоже, была не единственная, кому нравились цветы. - Ты ей сразу, букет нарви, и бежим, пока нас не поймали.
  Дуня, вслед за Степаном посмотрела: на пальму, потом, с жалостью на когда-то красивую клумбу, потом на девочку, что замерла в ожидании.
  - Бежим лучше сразу, - сделала Дуня вывод, и потащила Степана за собой. - Пускай родители с ней сами разбираются.
  Девочка-колокольчик, посмотрел на быстро удаляющуюся парочку, подобрала сорванные орхидеи, достала, из помятых цветочных зарослей детский двухколёсный велосипед, подтянула платьице повыше и, забравшись в седло, нажала на педали.
  - Раскованная девочка, никого не стесняется, даже иностранцев, - делилась Дуня своими наблюдениями со Степаном, идя по неосвещённой дорожке в сторону, где далеко в море виднелись огоньки пригорода Лимассола.
  - Европа, - в который уже раз выдал Степан традиционное изречение. - Здесь все дети такие.
  - Почему?
  - Тут законы такие. Родители боятся своих детей, и отказывать им не имеют права. Даже воспитывают с опаской.
  - Почему? - удивилась Дуня, ничего не слышавшая до этого о ювенальной юстиции.
  - Засудить могут и в тюрьму посадить, лет на пять. А не дашь карманные деньги, то и на десять.
  - Как, - испуганно удивилась Дуня, - дети своих родителей? Даже такие маленькие?
  Об этом Степан раньше никогда не думал, поэтому не был уверен в том, что такие дети, тоже могут обратиться в суд.
  - Нет, такие сами не могут. Но вокруг всегда найдутся те, кто захочет погреть руки на чужих проблемах. Те же учителя в школе, соседи. Да просто прохожие, которым не понравится, что твой ребёнок, своим рёвом, мешает им отдыхать.
  - Какой ужас.
  - Европа, - выдвинул Степан в очередной раз свой неизменный тезис.
  Дальше шли молча, каждый думал о своём: Дуня о Павлике Морозове и, будучи совсем не набожной, о Страшном Суде для тех, кто воспитывает из детей подонков.
  Степан в такие небесные дали не лез и думал о земном. О Дуне!
  Не доходя до соседнего отеля, Дуня остановилась и, расширившимися от удивления глазами всмотрелась в сумрак, сквозь который проступали очертания небольшого пляжа, с редкими лежаками и, такими же редкими зонтиками.
  - Что они делают?
  Степан посмотрел в туже сторону, что и жена.
  - Хм, как сказал бы наш старшина Пономарчук, готовятся ко сну.
  На самых дальних лежаках, что стоят почти у самой линии прибоя, три женщины, о чём-то вереща на языке-скороговорке, застилали постели. Всё как в лучших домах Лондона и Парижу. Белые простыни, подушки в белых наволочках и,... пляжные полотенца вместо одеял.
  - Во, дают, - восхитился Степан, - чувствуешь, Дунь, дух свободы? Настоящим Европейцам неведомы запреты, не то, что у нас в Весёлке.
  - Не надо про Весёлку, мы на отдыхе, - отмахнулась Дуня. - Чем они там занимаются?
  Посмотрев сквозь редкие заросли на очертание отеля, потом на маленький пляж и, после недолгих раздумий, Степана осенило.
  - Это они места заранее занимают. Смотри, какой пляж маленький, а отель больше нашего...
  - Ты думаешь?
  - Не думаю. Уверен!
  Молодожёны постояли ещё пару минут, впитывая в себя новые знания о европейской ушлости, и пошли дальше, посмеиваясь придуманным на ходу Степановым колкостям в адрес неизвестных героев.
  Так под весёлый смех они дошли до небольшой рыбного ресторана с непонятным названием "Octopus" с нарисованным, на большой синей вывеске, фиолетовым осьминогом с жёлтыми пятнышками. Осьминог смотрел на посетителей большими глупыми глазами и, улыбаясь во все тридцать два зуба, держал в щупальцах вилку с ножом.
  Вывешенное у входа кое-как переведённое на русский язык меню, вызывало чувство тошноты у Степана и восторг у Дуни.
  - Ой, смотри, смотри, - повисла она на руке мужа. - Смотри, у мужчины, за крайним столиком, осьминог на тарелке лежит. Вкуснотища, наверное.
  - Так это, оказывается, осьминог. А то я никак понять не могу, что же у него перед носом шевелится.... Он его, что - живьём ест?
  Челюсть Степана свела судорога от омерзения и, вкус планктона во рту, оставшийся послевкусием после съеденной устрицы, почувствовался особенно сильно.
  "Вот, так Европа", - подумал он про себя и, плюнул улыбающемуся осьминогу в нарисованный рот.
  - Дурак, - прошептала в ужасе, от содеянного мужем, Дуня. - Какой же ты дурак. Как мы теперь сюда пойдём?
  - Да уж, - промурлыкал довольный Степан, радуясь точному попаданию и тому, что дорога в эту точку общепита для них закрыта. - Лучше пошли отсюда. Пока твой мужик с осьминогом, нам счёт не предъявил за испорченный ужин.
  Мужик, до этого сидевший с чувством превосходства над всеми и, над осьминогом в частности, в брезгливой гримасе зажимал рот обеими руками. Ужин, просился обратно.
  Дамская сумочка "а-ля крокодилья кожа", описав круг, набирая скорость, точно шлёпнула Степана по тому месту, откуда у него растут ноги.
  - Чего стоишь? БЕЖИМ!
  Повторять не пришлось. Шлёпнув ладонью убегающей жене по тому же самому месту, Степан побежал вслед за ней.
  Так они и бежали наперегонки, пока оплёванный ресторан с непонятным названием и, зело озабоченным мужиком с недоеденным осьминогом, не оказались за очередным поворотом извивающейся променадной дорожки.
  А ещё через пару зигзагов по тёмной улочке, молодожёны выбежали к ярко освещённой искусственной гавани с пришвартованными к бетонной стене небольшими яхтами, катерами и водными мотоциклами.
  Остановившись и переведя дух после пятиминутной "скачки", Дуня подошла к потрескавшемуся краю бетонной стены опоясывающей маленький порт и, заглянула вниз.
  - Как здесь красиво.
  Гавань светилась мягким жёлтым светом из-за многочисленных огней, подсвечивающих каменистое, в этом месте, дно. Среди поросших морскими водорослями бурых камней сновали стайки шустрой рыбной молоди, сверкая серебристыми боками в лучах иллюминации.
  От переполняющего её восторга, Дуня захлопала в ладоши, совсем забыв о происшедшем возле рыбного ресторана.
  - Ой, смотри, смотри, рыбки плавают....
  Любитель, ради пустячной забавы, недосыпать по утрам и, часами не отрываясь смотреть на раскрашенную под поплавок пробку, лишь мимолётно взглянул на проплывающую стайку и, сразу потерял интерес.
  - Разве это рыба?! - разочаровано изрёк Степан. - Я на Коряжном омуте, бывало и, не таких лавливал. - Степан развёл руки на ширину плеч. - Вот каких карасей маме приносил.
  Дуня хитро прищурилась и, свела руки мужа на расстояние спичечного коробка друг от друга.
  - А мне, только таких показывал.
  Степан пожал плечами.
  - Клёва не было.
  Дуня сочувственно покачала головой и примирительно проворковала:
  - Ну, не было, так не было, чего уж тут...
  Степан расстегнул на рубашке ещё одну пуговицу.
  - Как здесь душно и влажно, я весь взмок. Пойдём лучше обратно, под кондиционером посидим, за жизнь поговорим. У нас в номере тоже красиво.
  - Нет в тебе, Стёпка, романтики. Всё тебе на диване лежать, а тут вокруг такая красота.
  Дуня подхватила Степана под руку и потащила его ещё дальше, туда, где променадная тропа снова теряется среди сумрака ночного побережья Лимассола.
  Освещённая часть тропы, снова сменилась на тёмную, мощение дорожки исчезло точно так же как и фонари уличного освещения.
  - Вот тебе и романтика, - каждый раз ворчал Степан, всё время, промахиваясь мимо дорожки. - Европа... Блин! Какой придурок здесь камней навалил? Чую, без наших здесь не обошлось.
  Не успел Степан выбраться опять на утоптанную тропу, как рядом, что-то прошелестело, и подул свежий ветерок.
  - Как хорошо-то, - расслабился Степан, ища на ощупь супругу. - Это и есть твой бриз с йодом?
  Что-то мягкое попалось под-руку. Мягкое и, строго по форме ладони.
  - Ты чего удумал, охальник? Здесь же люди.
  - Какие ещё люди? Тут же не зги не видно.
  - Всё равно, убери руки.
  В темноте раздался звонкий шлепок, короткое "ой", и треск ломающихся кустов. Степан снова оказался перед выбором, то ли снова выкарабкиваться из густой растительности на дорогу, то ли идти рядом с ней. Уверенности, в том, что Дуня поможет ему выбраться обратно, не было.
  И тут пришёл шелест, а за ним и ветерок, да побольше, чем в прошлый раз. В одно мгновение стало, как-то зябко. Пот высох, и кожа покрылась мурашками.
  - Европа... Кондиционеры в кустах стоят, - пробормотал под нос Степан, делая вторую попытку выбраться на прогулочную дорожку. - Дунька, визгни для ориентиру, чтоб я опять не промахнулся.
  - Тебе надо, ты и визжи, - раздался обиженный голос жены где-то спереди и немного справа. - Я не нанималась тебе сиреной работать. И руки при себе держи, когда вылезешь.
  - Мои руки всегда при мне, и когда вылезу, то....
  - Только попробуй. Оторву, потом не пришьёшь.
  
  Покрывшись от физических усилий высохшим было потом, Степан снова выбрался на дорогу.
  - Спасибо, Дунька, если бы не ты....
  Где-то в дали, там, откуда они пришли, нарастал гул, и медленно приближался всё ближе и ближе.
  - Кажись, машина едет.
  - Какая машина, - удивилась Дуня, - это же пешеходная дорожка.
  Степан почесал подмышкой, втирая обратно стекающий пот, и пришёл к, потрясшему его, выводу - жена права. Дорожка узковата для машины. Даже народный автомобиль "Ока", не развернётся на этом зигзагообразном пути, да и не вместиться. По ширине не пройдёт.
  Пока молодожёны размышляли, стоит ли им, от греха подальше, сойти с дороги, как гул приблизился и, набрав мощь, взвился вверх. Взвился и... начал удаляться, принеся благословенную прохладу, которую они, от близкого моря так и не дождались.
  - И что это было?
  Дунины зубы невпопад били чечётку, а язык слегка заплетался.
  - Европа.... А кто же его знает? Я не справочное бюро. Но сдаётся мне, без нечистой силы здесь не обошлось. Как будто приведение мимо нас прошло.
  - Глупости, - в голосе Дуни уверенности не было, но согласиться с мужем было боязно. Вдруг он прав? Эту мысль она отгоняла от себя как можно дальше, боясь испугаться ещё больше. - Приведения так не шумят. Уж больно грохот сильный был и, мне показалось, что кто-то топал ногами...
  - Хм, - Степан подхватил Дуню под руку и повёл её дальше, туда, где за изгибом тропы, за зарослями кустов, виднелись белые, слегка голубоватые огни. - Значит не мне одному...
  - Ты тоже слышал?
  - Не знаю, не знаю. Может и слышал, а может, как и тебе, от страха примерещилось.
  Дуня остановилась как вкопанная, и рывком дёрнула Степана на себя.
  - Я боюсь, пошли назад.
  - Ну, уж нет. Теперь я не хочу идти в отель. Люди платят бешеные бабки за экстрим, а тут почти на халяву досталось.
  - Я боюсь, - повторила Дуня и, сделал шаг вслед за Степаном, который, невзирая на робкое сопротивление жены, пошёл на горящий впереди свет.
  Мост начался раньше, чем кончились кусты.
  - Европа, - промычал Степан под нос, ступая по деревянному настилу. - Тропинку паркетом застелили.
  Кусты кончились как-то внезапно. Под ногами послышался шум прибоя, а тропа превратилась в неширокий деревянный мост, идущий вдоль отвесной стены кипрского берега метров на двести. По всему мосту, через каждые десять метров, то справа, то слева, в шахматном порядке, светились ярким светом белые шары. И не смотря на яркость, был освещён только мост, а плескавшееся внизу море, оставалось в тени.
  Дойдя до середины моста, Степан отпустил Дуню, и оперевшись о перила посмотрел вниз. Плюнул. Прислушался. Потом поднял голову и посмотрел вдаль, стараясь поймать дуновение ночного бриза, а заодно рассмотреть стоящий на рейде Лимассола большой торговый корабль.
  - Безлунная ночь, однако, лунной дорожки нет. Зато смотри, какие звёзды, у нас таких нет. Не звёзды, а маленькие фонари.
  Подойдя к мужу, Дуня обняла его за плечи и, ощутив тепло тела любимого человека, почувствовала себя увереннее. Лишь зябко передёрнула плечами, когда взгляд провалился в бездну тьмы под её ногами.
  
  - Страсть какая, а вдруг, сейчас из воды, кто-нибудь выползет? Страшный и ужасный.
  - Хорошо бы, - мечтательно промурлыкал Степан, - я ему на плешь плюну, для пущего экстрима...
  - Тебе бы всё плеваться, вон, моря не видно, в твои плевки и в темноте блестят.
  Степан посмотрел туда же куда и Дуня.
  - Это не плевки, - отмёл он подозрения жены в своей схожести с верблюдом, - это пена светится.
  - Ага, пена. Так я тебе и поверила.
  - Ну, как хочешь....
  За кустами, оттуда, откуда они пришли, раздался нарастающий гул. Как будто, где-то, кто-то, разворошил пчелиное гнездо, и теперь усиленно отбивался от атакующего роя. По спине, в который уже раз, побежали мурашки, а кровь на мгновение остановила свой бег по венам. Сердце один раз бухнуло и, замерло. Подождало немного, робко стукнуло ещё раз, и опять остановилось. Вслед за сердцем, остановилось и время, и стало робко выглядывать из-за плеча мужчины.
  - Кажись, начинается, - Степан отжал Дуню спиной к парапету, прикрывая своей грудью. - Сейчас рассмотрим это чудо-юдо, а ты готовься нырять, я сейчас, как и обещал, плевать буду.
  - Целься лучше, - командовала Дуня из-за спины мужа. - Как поближе подойдёт, плюй сразу, чтобы с первого раза. Я на тебя надеюсь.
  Гул приблизился к самому концу кустов и, раздвинувшись вширь, выплеснулся на открытое пространство моста бегущей толпой. Это не были убегающие от пчёл шкодники, да и на спортсменов, эти бегущие девушки и юноши, женщины и мужчины, бабушки и дедушки, тоже походили весьма отдалённо. Но бежали быстро. Пока Степан сплёвывал в море приготовленный заряд слюны, и пока Дуня делала глубокий вздох облегчения, бегущие люди достигли середины моста и, обдав молодожён обжигающим сквозняком, спешно приближались к другому его концу.
  - А ларчик просто открывался, - поёжился Степан, наблюдая как гречанка, бегущая с лыжными палочками, идёт на обгон моложавого грека. - Вот и ответ, оказывается это... - молодой человек поднял вверх указательный палец и, сведя к переносице брови, заключил. - Греки бегут!
  Дуня кивнула и, поправив выбившийся от сквозняка локон, взяла Степана под руку и, развернувшись в сторону отеля, потянула его за собой.
  Ещё не один раз наши герои сходили с тропы, уступая дорогу бегущим от ожирения грекам, ещё не один раз, они залезали в кусты там, где некуда было сходить.
   И уже подходя к отелю, там, где дорожка делает петлю, подходя к самому морю и, теряется среди пляжного песка, Степан всё же почувствовал ощущения кегли, когда на неё налетает шар боулинга. И не успела Дуня разглядеть, что случилось с исчезнувшим после очередного сквозняка мужем, как оказалось рядом с ним.
  - Какие здесь замечательные звёзды, - отстранённо прошептал Степан, пропуская сквозь пальцы остывший, холодный, пляжный песок, и не моргая, смотря на тёмное и, в тоже время, слепящее звёздное небо. - Большие и яркие.
  - Да уж, - проворчала, садясь, Дуня, вытряхивая песок из густой шевелюры.
  - Европа, - заключил Степан, делая глубокий вдох, свежего морского воздуха с запахом водорослей, а значит: йода, брома и, фтора. - Да, уж, - согласилась Дуня и, обняв колени, слеповато вглядывалась в ночную даль, туда, где на стыке неба и моря, зарождались волны и тихо шелестел прибой.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) А.Гончаров "Лучший из миров"(Антиутопия) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) В.Кретов "Легенда 2, Инферно"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) С.Елена "Избранница Хозяина холмов"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"