Шишкин Леонид: другие произведения.

Из люка на Луну

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Роман с продолжением


   Леонид Шишкин
  
   Из люка на Луну
  
   Авторское пояснение
  
   Я долго раздумывал над тем, предавать или не предавать гласности то, что случилось со мной. С одной стороны, это уже происходило и с другими людьми задолго передо мной, но происходило с людьми интеллигентными, учеными и занимающими соответствующее положение в обществе. Чуть ли не аристократами по тем временам. С другой стороны, нынешние слесари-сантехники по общему уровню развития и образования тоже не лыком шиты, а по части женской и фору дадут многим аристократам. У каждой королевы красоты в любовниках либо урод какой, либо слесарь с огромным газовым ключом. Да и, если представится какая-то возможность, то слесари проявят такую предприимчивость, что только держись.
   Все началось, как обычно, в рабочий полдень. Я ехал в своем "москвичёнке" на калым во время обеденного перерыва и резко тормознул на перекрестке, увидев желтый свет светофора. Какой дурак тормозит на желтый свет, - скажете вы, - и будете абсолютно правы. Россия - страна неписаных правил и никто эти правила не исполняет. Тормозят только на красный свет и то не всегда. Если на машине есть крякалка, то можно нестись по встречной полосе и сшибать всех гаишников как кегли в кегельбане и тебе ничего не будет. А если ты первосвященник, то ради тебя перекроют движение на всех прилегающих улицах, а дюжина снайперов будет выискивать негодяев, оскорбивших чувства верующих в этого первосвященника.
   Стоило мне тормознуть на перекрестке, как в задницу мне врезался шестисотый "мерин". Ладно бы я мерину задок помял, а тут все наоборот. Я взял самый большой газовый ключ и вразвалку вылез из машины, намереваясь как следует разобраться с тем, кто сзади меня.
   Из "мерса" вылез толстый мужик в белом пиджаке и красной рубашке с воротником нараспашку на лацканы пиджака. На шее золотая цепь в палец толщиной и на каждом пальце золотые гайки.
   - Ты, козел, - начал он свою песню, - какого хера ты тормозишь на желтый свет? Ты знаешь, на сколько ты наскочил? Продавай квартиру и ремонтируй мою машину.
   Такой наглости я выдержать не мог. Профессионально махнув газовым ключом, я так переебенил братка по хребтине, что у него все гайки с рук соскочили и заблистали бриллиантами на асфальте. Быки этого братка совсем охуели и не знали, что им делать. Чувствовалось, что все они бывшие спецназовцы и омоновцы в офицерских чинах и рады поиздеваться над безоружным и беспомощным крестьянином, а когда получают по рылу, то становятся примерными школьниками в элитной школе. А тут к ним на двух "гелендвагенах" подмога приехала и они сразу воспряли.
   С такой оравой мне одному не совладать. Я быстро хватанул свою сумку с инструментом, бёгом к лючку на дороге, подцепил его крючком и нырнул под землю, в темноту, начавшуюся с последним звуком упавшего на место канализационного люка.
   Я тогда еще подумал, что Бог есть и это он не дал заварить люк перед приездом всеми любимого бессменного президента. При такой любви он должен по ночам в одиночку гулять, а не люки на дорогах заваривать.
  
  
   Глава 1
  
   Как это частенько бывает, в заброшенных люках заброшено всё. В том числе и скобы, являющиеся ступенями для спуска вниз и подъема вверх. Я только успел закрыть за собой люк и полетел вниз в темноту, сжавшись в комок и ожидая удара о дно, как страна наша, которая каждые три месяца голосами министров бодро докладывает, что дна мы уже достигли, и сейчас будем всплывать кверху пузом, судорожно хватая воздух.
   Я летел вниз и по отсутствию света сзади понимал, что закрытый мною люк никто не может открыть. Да и как его запросто откроешь люк чугунный ГОСТ 3634-99 весом пятьдесят два килограмма и диаметром почти шестьдесят пять сантиметров. Тут сноровка нужна, специальные приспособления и вообще ситуация, в которой у человека силы удесятеряются. Иной раз мужик, удирая от разъяренного быка, ставит мировой рекорд в забеге на короткие дистанции и какой нахрен допинг, когда за тобой гонится лев или медведь в надежде полакомиться твоими мягкими местами.
   Пока я думал обо всех этих технических премудростях, дно само приблизилось ко мне и сильно ударило сначала по коленям, потом по спине, а потом и по черепушке, вышибив из глаз огромный сноп искр, осветивших все вокруг. Я был в круглой кирпичной яме, к стенке которой был прикреплено железное кольцо, в кольце железная цепь, а на цепи скелет.
   Я порылся по карманам в надежде найти какое-нибудь огниво для света, да какое тут может быть огниво или спички с зажигалкой, когда я год назад бросил курить. Взял вот так и бросил. Ни с кем не спорил, никого не оповещал и не кричал на всех углах, что мне табачный дым мешает. Полгода таскал в кармане пачку сигарет и зажигалку. Иной раз так захочется закурить, а ты себе так ласково и говоришь:
   - Леня, давай еще подождем с полчасика, если будет невмоготу, то закуришь.
   И я начинал ждать эти полчаса, а тут какая-то работа подваливалась и не до курева совсем бывало. Потом и сигареты выбросил и зажигалку. Эту я не выбросил, а бросил в ящик в слесарке. Мужики сначала думали, что я жмусь и потихоньку от всех покуриваю, а потом увидели, что я в завязке и приставать перестали. Если уж я после рюмки-второй к сигаретам не тянулся, то действительно в завязке и подначивать меня нечего.
   Судя по тому, сколько я летел вниз, до крышки люка не менее двадцати метров. Как с пятиэтажного дома упал. Судите сами. Летел я секунд пять с ускорением в девять метров. Чтобы узнать расстояние, нужно пять умножить на девять и разделить пополам. Получается даже двадцать пять метров.
   Я внимательно прислушался и не услышал ничего вокруг. По идее, сверху должны доноситься шумы проезжающих машин, но вокруг стояла мертвая тишина. Даже скелет цепями не звякал. Я снова сел и прислушался и чем больше я прислушивался, тем сильнее тишина становилась звенящей. Звенящей тишина становится тогда, когда положение бывает безвыходное.
   Как говорил мне мой старый мастер, безвыходных положений не бывает. Видишь, все говном залито, значит - дырочка слива закрыта, вот мы ее найдем, пробьем и все дерьмо выльется наружу. Наше дело держать дырочку в чистоте, а с остальными отходами жизнедеятельности пусть другие возятся, если не хотят по-человечески пользоваться благами цивилизации. Мудрым человеком был мой учитель Матвеич, который слесарил еще при Александрах в России, то ли при одном из них, то ли при всех трех. Так и стране, если дырочку не прочищать своевременно, то все говном и зальет. И самое интересное во всей канализационной системе в том, что говно поступает сверху, а не снизу. Я тоже сверху упал и мне нужно искать выход где-то внизу.
   Вряд ли этот каменный мешок строили сверху и маскировали его под канализационный колодец прямо посреди широкой автомагистрали. Воздух в колодце не затхлый, но и движения его не чувствуется, а в темноте это вообще невозможно определить. Нужно простукивать стены, благо при мне инструмент слесарный в постоянной готовности.
   Прямо за скелетом выхода не должно быть, иначе прикованный мог открыть проход, дергая за цепь. Следовательно, выход должен быть с противоположной стороны, куда ему не дотянуться. Я сижу справа от скелета, значит и мне нужно начинать простукивать справа от себя.
   Я надел сумку с инструментами на себя, чтобы в случае полета в неизвестное измерение другого колодца не остаться без инструментов, с пустыми руками человек всегда чувствует себя голым среди кишащих змей.
   В сумке я нащупал рашпиль и начал шарить рукой по земляному полу в надежде найти какой-нибудь камень, из которого можно высекать искры.
   Кирпичные осколки я отбрасывал сразу. Пористое тело обожженного кирпича отличается от других камней и по весу. Хотя, бывают кирпичи, у которых внутренность чёрная и спекшаяся как настоящий камень. Другие камешки, которые попадались мне, я проверял на рашпиле, но все было безрезультатно. Пришлось взять маленький напильник и им чиркать по большому рашпилю, высекая маленькие искры, в свете которых я все-таки увидел тот камешек, который искал.
   Это был обломок скальной породы темного или почти черного цвета с острыми краями. Нащупав его в темноте, я чиркнул им по рашпилю и высек сноп искр, которые меня прямо-таки ослепили. Имея в руках современно-первобытное огниво (рашпиль и кусок кремня), я начал чувствовать себя более уверенно.
   Кольцо, которое держало цепь узника, было вбито в скальную породу, и отколовшийся кусок достался мне в качестве кремня. Этого мужика скала сгубила, а меня должна спасти.
  
  
   Глава 2
  
   Подниматься вверх не имеет смысла, потому что слишком высоко и нет никаких скоб, которые помогли бы мне это сделать.
   Чей это зиндан, мне не так важно. Мне важно знать, имеет ли он выход в какой-нибудь коридор или в галерею.
   Матвеич мне как-то рассказывал, что по типу ада и рая, все люди живут на поверхности и под землей. Не надо думать, что под землей живут только покойники. Покойники вообще никак не живут. Бог жизнь дал, Бог эту жизнь и взял, и никому эту жизнь по наследству не передает. Это не телефонный номер, который передают от одного хозяина к другому, иногда даже за очень большие деньги, передавая с этим номером все беды и несчастья, которые побудили этого человека отказаться от номера.
   Иногда бывает, что хоронят живого человека. Думают, что он помер, а он жив, только вида не подает. Сколько было таких случаев, когда в морге покойники начинают шевелиться. Их бы спасать, а служители наоборот деревянной киянкой по лбу бьют, чтобы не шарахались. Вот из таких и получаются орки и всякие там зомби. Жители подземного мира наверх не выходят, вылезают только те, кто когда-то там был и жил хорошо.
   Вот мне сверху запросто могут бросить гранату в колодец. Хлопок взрыва за закрытой крышкой никто не услышит, но зато я наверняка бы успокоился со своим неспокойным характером. И одним подземным жителем было бы больше. Так что, нужно как можно скорое рвать отсюда когти. Это как у снайпера. Стрельнул разок и сразу меняй позицию, чтобы следующий выстрел не оказался твоим последним событием в жизни.
   Взяв газовый ключ, я стал простукивать стенки колодца. В темноте у человека обостряются другие чувства, которые плохо работают на поверхности и при белом свете. Например, осязание, слух, да и интуиция тоже. Думать нужно, шагать ли дальше в темноту, а вдруг следующий шаг понесет тебя в бездонную пропасть и вылетишь ты на другой стороне земли в каком-нибудь Коннектикуте среди разномастной толпы разноцветных людей, жадно поглощающих пришедшее к ним из Германии блюдо для ожирения под названием гамбургер.
   В двух местах мне показалось, что за кирпичной кладкой есть пустота и, если судить по тональности звука, то одна пустота небольшая как комната, а другая издает глухой звук, уходящий вдаль, как шаги уходящего человека. Значит, есть какой-то тайник и выход на свободу из этого каменного мешка. Выбор небольшой, но я выбираю выход, потому что я всегда успею вернуться сюда с фонарем и посмотреть, что там.
   При помощи зубильца и молотка я стал выковыривать окаменевший раствор, скрепляющий кирпичи. Раствор сделан на совесть, не то что разбавленный песком портланд-цемент, который сыплется под ветром.
   Кладка была сделана в полтора кирпича и я довольно быстро разобрал отверстие шириной канализационного люка по ГОСТу.
   В отверстие пошел свежий, если его можно назвать таковым, воздух. Нужно выбираться наружу.
   Еще раз осмотревшись вокруг при помощи кресала-рашпиля и кремня, я заметил, что в левой кисти скелета что-то блестит. Я вообще-то покойников не то, чтобы боюсь, но не испытываю большого якшаться с ними, тем более прикасаться к тому, что раньше было человеком.
   - Ты, паря, покойников не боись, - говорил мне Матвеич, когда мы с ним тащили нашего напарника Серегу, сгоревшего на работе. Взял вот так и сгорел. Почитай что неделю пил беспробудно, потом закурил и задул спичку. Вместо того, чтобы спичку погасить, у него получился столб пламени, как у фокусника, а потом и он стал становиться алым, а потом и вовсе затих. Матвеич его пощупал и рукой махнул - не жилец. - Ты живых бойся. Вот Серега. Геройский парень. В спецназах каких-то служил. Шибко секретный. Слесарь был средний, как и все вы, а вот поди ж ты, спился на работе и в слесарке сгорел. На вызов сходит, а там шкалик подносят и кусочек для закуски. По-барски эдак: "Бочку рабочим вина выставляю и недоимку дарю". Поэт это написал один, помню его еще молодым, болезненный мущщина был, а все об народе беспокоился. И хорошо, что Серега так вот по-тихому кончился и мы его также по-тихому и похороним без шума. А вот пройди еще время и захотелось бы Сереге опохмелиться, а ты бы ему денег на опохмел не дал, а трясущимися руками много не заработаешь, вот и удавил бы тебя Серега ни за понюх табаку. Хотя и Серега тоже безобидный был. А самые опасные это те, которые богатые. Богатые и неграмотные. Те, кто из грязи выбился в князи, тот самый и опасный есть. Грамотный человек всех хочет грамотными сделать, просветить, путь вперед указать. Свободный человек хочет всех сделать свободными, уравнять всех в правах и дать всем возможность власть над собой избирать. Раб хочет всех рабами сделать и чтобы все свободные люди пресмыкались перед ним в рабской позе, а он, как у того моего знакомца, идет и снисходительно говорит: "Ладно, ништо, молодца, молодца". А сам за копейку удавится и всех по миру пустит. Если он царем станет, так будет получать, что царю положено и еще откаты получать со всех, кого он к делу и к большим деньгам пристроил.
   Опять Матвеич с панталыку сбил, как будто здесь рядом находится и чего-то копошится в своем углу.
   Блестящим оказался небольшой кулончик с цепочкой, который я сунул карман, и вышел наружу.
   Наощупь я постарался заделать отверстие в стене и потихоньку двинулся вперед, аккуратно прощупывая дорогу перед собой при помощи ноги. Была бы палка, дело двинулось бы быстрее, а так не хочется лететь вниз куда-нибудь, где в дно вбиты острые колья или просто положена обыкновенная борона.
  
  
   Глава 3
  
   Я настрою в своем доме краны,
   Словно клапаны в трубах оркестра,
   По утрам будут слушать все гаммы
   И учиться играть что-то вместе.
  
   В праздник мы заиграем "Калинку",
   Перед свадьбою марш Мендельсона,
   Мы запишем всем домом пластинку,
   Мужики подпоют баритоном.
  
   Будет дом наш с утра музыкальным,
   Партитуры дадим по квартирам,
   Колыбельные песни по спальням
   И шансон для гуляний всем миром.
  
   Это я так баловался на досуге, описывая важность и занимательность профессии слесаря-сантехника. Как и все в нашей стране с поэзией я начал знакомится в самом раннем возрасте, слушая, как мои родители, желая меня развеселить, напевают: "Чижик-пыжик где ты был? На Фонтанке водку пил. Выпил рюмку, выпил две, закружилось в голове". Это у нас как лакмусовая бумажка, которой проверяют наличие поэтических способностей человека. Кто-то сразу запомнил этот стишок и пропустил его из своей памяти в желудок и далее по объектам городского хозяйства в виде канализации и очистных сооружений. А кто-то начал прокручивать его в своей голове, пытаясь разобраться, почему эти слова так складно звучат и могут ли другие слова звучать также. Вот тут и зарождается чувство рифмы. Колбаса - голоса. Конь - огонь. Пришла - ушла. Палят - велят. Кровь - любовь. Ботинки - полуботинки. И когда ты слышишь знаменитое: "Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят", то сразу блаженное чувство возникает в человеке - и он тоже имеет отношение к этой рифме. Вот так и я потихоньку начал сочинять стихи, особо это не афишируя, разве что Матвеичу прочитал один стишок.
  
   Ночь. Иду. Вызов срочный:
   В доме пять на седьмом этаже
   Засорилась труба как нарочно,
   Дама плачет и вся в неглиже,
  
   На площадке стоит в пеньюаре,
   Сигарета в руках "Пелл и Мэлл",
   Как с картины сошла Ренуара
   И в руке котик белый, как мел.
  
   Прохожу в сапогах по квартире,
   Кран внизу я уже перекрыл,
   Не скажу, что там было в сортире,
   Кто-то сверху трубу ей забил.
  
   Два часа я с засором возился,
   Дал перчатки хозяйке, давай,
   Пусть мяукает бедная киса,
   Неприятно, но грязь убирай.
  
   Все мы сделали где-то под утро,
   Воду жителям я подключил,
   И хозяйка расправила кудри
   И на стол уже мечет харчи.
  
   Выпил я из стаканчика виски,
   Рассказал о себе все, как есть,
   И царапала дверь ее киска,
   Очень нравится женщинам лесть.
  
   - Ну, чо тут сказать, - Матвеич почмокал губами и посмотрел куда-то в угол, где валялась всякая отработанная ветошь, - талант у тебя, есть. Как Есенин, однако. Но талант этот тебя и погубит. Серегу за талант и пришибли, а потом сказали, что это он типа сам себя, головой об угол раз пять стукнулся. А все потому, что начальникам свои читал и получалось, что они этих начальников прославляет, а самому главному начальнику ни одного стиха не написал. А вот был бы он сантехником, так его бы берегли как зеницу ока, потому что не дай Бог унитаз засорится, как вот ты в стихе в своем описал, кто дерьмо убирать будет. Это что же получается, прямо рядом с дворцом сортир нужно ставить дощатый и кричать "занято", если кто-то с поносом рваться будет. А ведь у больших правителей и письмоносцы там, письмоводители и столоначальники, одних курьеров тыща человек туда-сюда шныряют и каждому по нужде нужно, да не по одному разу в день. Поэтому и сортир нужен большой на обе стороны. Да еще бабское отделение сделать и буквами их обозначить "М" и "Ж". Ох, Леха, скажу я тебе, был я тут надысь на богомолье в монастыре одном. Старинный монастырь. Большевики чудом церкву под картофельный склад не превратили. Народу там бывает очень много, ну и мне захотелось по нужде. Спросил я монаха одного, где тут отхожее место. Он мне так любезно и говорит:
   - А вот идите тут за угол и там по надписям ориентируйтесь.
   Захожу я за угол, а там человек пятьдесят паломников стоит, мужики и бабы и с ноги на ногу переминаются.
   - Чо стоите-то, - спрашиваю, - туалет-то платный или просто очередь большая?
   - Да хрен его знает, - говорит мне один мужичонка, благообразный такой, но чувствуется, что ему скоро моча в голову ударит и пойдет он крушить все, что под руку попадется. - Видишь две двери, и на дверях две буквы: "Б" и "С". Если Б - это бабы, то тогда кто мы? Если С - это суки, то тогда кто мы? Вот стоим и менжуемся. Еще пять минут и будем коллективно вот здесь прямо во дворе коллективно нужду справлять.
   Я снова за угол метнулся и того монашека успел за полу рясы схватить.
   - Отец родной, - говорю ему, - помоги людям страждущим. Там толпа из мужиков и баб стоит и не знают, под какую букву им заходить.
   - Эх, - говорит монашек, - темнота вы необразованная. Вы же на монастырском подворье. А в монастырях кто живут?
   - Кто кто? - взвился я, - монахи там живут, там люди скоро на улице ссать будут.
   - Буква "Б" означает "братья", а буква "Сестры", - засмеялся монашек, - беги скорей туда, пока вы там не нагадили.
   Вот смотри, вроде бы одном языке говорим, а друг друга понять не можем, мыслим не так. Или возьми к примеру иностранцев, французов, к примеру. Они буквой "М" обозначают мужчин и этой же буквой обозначают и женщин, мадамы, значит. Или вот англичане. У них на букву "М" мужчины, а для женщин перевернутая буква "М" - "W" вумен, то есть тот же мужчина, но со знаком качества. Зато у немцев в этом деле порядок. "М" - мужчина, а "F", фрау, то есть, это женщина, тут никак не ошибешься, как в России. Так, о чем это я? А, вспомнил. Так вот тебе за твои стишки дифирамбов наговорят целую корзину, ты и поплывешь как Лермонтов на дуэль к Дантесу. Подумаешь, что ты новый Байрон и слесарное дело забросишь. А тут окажется, что стишки твои дрянь, и нравятся они пяти экзальтированным бабушкам, которым ты трубы прочистил, а остальным, к кому ты не захаживал, они вообще не нравятся. И вот тут-то начнется твое глубокое разочарование. Люди творческие очень любят, чтобы их хвалили, а не хвалят, то это целая трагедия почище всякого Шекспира будет. Самая настоящая поэзия - это слесарное дело. Музыка металла, водопроводных труб и всяких сифонов. Вот и сочиняй свои стихи без отрыва от производства. Будешь самородком, а кому стихи не понравятся, прокладку поставишь некачественную и его среди ночи вода зальет. Пусть сначала думает, кого можно критиковать, а кого нет. Это как в Политбюро. Критикуй, но знай меру, и генсека не вздумай подвергать критике. Серега Есенин не понял, и тю-тю. А ты лучше головушку свою светлую не губи. Свет - это штука страшная.
   Вот под эти воспоминания я и сделал следующий шаг, который, как мне показалось, был последним в этом повествовании.
  
  
   Глава 4
  
   Так вот иногда и думаешь, что парашютистов нужно готовить по-особому. Высоты боятся все. Даже шизофреники. Но кто-то может преодолеть страх высоты, зная на практике надежность парашютных систем, а кто-то все равно этим системам не верит и боится прыгать. Для этого в самолете нужно сделать кабинку с надписью "Toilet". Человек заходит туда, инструктор дергает рычаг и неуверенный парашютист уже летит над бескрайними просторами родины на самом надежном парашюте. Второй раз он сам прыгнет или воспользуется услугами этого совершенно несложного изобретения для десантирования.
   Я летел вниз довольно долго и забыл произвести отсчет времени, чтобы определить расстояние. Но, так как прошло много времени в полете, то определение расстояния является бесполезным занятием, потому что живым с такой скоростью вряд ли кто приземлялся.
   Внезапно мой полет начал тормозиться и что-то мягкое стало охватывать меня со всех сторон. Вероятно, переход в иной мир так и происходит, когда человек закрывает глаза и вся его сущность переходит в иное измерение, обретая ли новую оболочку или существуя в виде волновой информации в видимом или невидимом спектре. Смотря для кого видимом и для кого невидимом.
   То, что подхватило меня, было мягким, эластичным и пушистым. Как будто я упал в огромную перину и эта перина увлекала меня в свою глубину, оберегая от соприкосновения с твердыми предметами или с мягкими поверхностями, которые при быстром соприкосновении могут стать твердыми. Как вода, например, когда ты падаешь в нее с высоты.
   Наконец, я достиг нижней точки падения и стал возвращаться обратно, но подъем вверх был недолгим, и после двух-трех качаний я остановился на каком-то уровне равновесия.
   - Интересно все устроено в раю, - подумалось мне, - аккуратно, мягко, а в аду я, вероятно, со всего маху попал бы в котел с кипящей смолой или грохнулся на раскаленную сковороду под хохот и улюлюканье веселых чертей.
   Еще один вывод, который я сделал, касается моего существования. Если я мыслю - значит - я существую. А если я чувствую себя, то я существую материально. Но это мое тело или не мое? Возможно, что в раю душа получает новое тело и продолжает существовать той же личностью, какой она была до этого. Но это же невозможно. Если душа будет прибывать в рай со своими мыслями и заботами, то рай рискует превратиться в тот же ад, который при жизни земной. Поэтому, каждая прибывающая душа проходит чистилище, где ее как хард-диск чистят и форматируют, прежде чем выпустить в мир с чистыми помыслами и мыслями. И тут же я вспомнил притчу про верблюда и игольное ушки, и засмеялся. Представьте себе, что богач всю жизнь копил деньги, обдирал ближних своих как липку, а в чистилище его очистили от всех капиталов, мыслей и бизнес-проектов, дали белую рубаху и пинком отправили в рай, или без рубахи прямо в ад. И сразу вспоминаются слова Сына Божьего, который сказал, что легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому попасть в рай. В рай он попадает не богатым, по сравнению с ним даже нищий выглядит богатым как Крез. Можешь сколько угодно копить денег, покупать золото и бриллианты, собирать картины и дворцы, все равно ты ничего не возьмешь с собой в тот мир и все, что собрано и скоплено тобой пойдет прахом с помощью тех, кто не ударил палец о палец для сбора всех этих богатств.
   Я лежал в мягкой перине и философствовал. Вспомнил одну свою зарисовку.
   Проснулся.
   Режет глаза.
   Кто я?
   Я - академик.
   Из академии наук.
   Умный.
   Важный.
   Гений.
   Я - физик.
   А чем я занимаюсь?
   Проводимостью.
   Проводимостью чего?
   Не помню.
   Значит - не физик.
   Тогда генерал.
   Да - я генерал.
   Боже, как болит голова.
   Наверное, на войне ранили.
   А на какой войне?
   Как на какой, на прошлой.
   А когда война была?
   Не помню.
   Значит - я не генерал.
   Но какой же я начальник?
   Конечно, самый главный.
   Где мой мундир или смокинг?
   Где мой камердинер?
   А что это на полу лежит?
   Сапоги.
   Резиновые.
   Грязные.
   А рядом сумка.
   Тяжелая.
   С золотом?
   Нет, с железом.
   Да это же ключи.
   Гаечные и газовые.
   Чьи они?
   Похоже, что мои.
   Так я что сантехник?
   Сантехник.
   А почему мне так же плохо, как и академику или генералу?
   А я все думал, чего это мне так больно в районе поясницы? Я сунул руку к спине и нащупал свою сумку с инструментами. Если сумка рядом, то я во всеоружии.
   Вокруг темнота, хоть глаз выколи. И тишина. Когда присутствует абсолютная тишина и темнота, то они становятся материальными субъектами. Если так разобраться, то тьму можно нарезать кубиками или параллелепипедами, фасовать в пакеты и складировать. Точно так же и тишину можно насыпать в полиэтиленовые пакеты и складывать про запас, чтобы потом гасить шум, который возникает от соседства с другими более шумными людьми.
   Кроме того, я же не собираюсь лежать здесь вечно. Мне нужно искать выход и пропитание. Как говорится, философия философией, а обед должен быть по расписанию. Кстати, все философы были гурманами и не дураками выпить.
   Еще один вопрос. Достиг ли я дна или подо мной все еще бездна? Я аккуратно достал рашпиль и нащупал в кармане кремень. Да будет свет, - подумал я и чиркнул кремнем по рашпилю.
   Подо мной и надо мной была черная бездна. Зато я был опутан какими-то белыми нитками, типа паутины, и мне понадобится сто лет, чтобы связать их вместе и спуститься вниз. А хватит ли их мне, потому что до центра земли не менее шести тысяч трехсот километров. Значит, нужно дергать за эти нитки, чтобы прибежал паук или паучиха, врезать кому-то их них газовым ключом промеж глаз и на их нитках спуститься вниз.
  
  
   Глава 5
  
   Снопы искр от кремня и дергание веревок не остались безрезультатными. Что-то с флуоресцентными точками пролетело снизу мимо меня, а затем кто-то или что-то начало подтягивать нити и они стали тверже, образуя как бы настил, по которому можно ходить. Естественно, что ходить может только тот, кто видит, куда можно ступать, чтобы не проваливаться сквозь нити.
   Но я никуда не шел, я лежал, ожидая, когда ко мне приковыляют пауки и спеленают паутиной, как хоббита Фродо на пути к уничтожению кольца власти. У меня не было кольца власти, поэтому и участь моя не станет достоянием миллионов людей и волн сочувствия со всех сторон. Если тебе предстоит упасть в яму, то не нужно торопить момент падения. Даже на смертном одре люди стараются продлить мгновения пребывания среди себе подобных, сделать на последних секундах еще какую-нибудь гадость или доброе дело, а затем закрыть за собой дверь в вечность. И все они знают старое правило: не наелся - не налижешься.
   Наконец, меня подтянули к чему-то объемному, слабо мерцающему флуоресцентом, и поставили на ноги. Ко мне прикасались человеческие руки, но людей я не видел. Просто в темноте были флуоресцентные полоски в районе глаз, носа и рта.
   Кто-то говорил на неизвестном мне языке, но я ничего не понимал, улавливая лишь тональность и смену языка.
   Наконец, заговорили на английском языке и я радостно сказал:
   - Окей. Ес ай ду. Ай лав пельмени вери мэни энд водка вери матч. Дую пиво эври дэй.
   Что бы мне ни говорили, я говорил то же самое. Наконец, появился немецкий язык, и я тут же продемонстрировал знание язык:
   - Хэнде хох. Ихь бин кайне партизанен, нихьт шиссен.
   Затем кто-то сказал:
   - А по-русски-то ты хоть понмаешь?
   Я тут же ответил на чистом интеллигентно-матерном языке:
   - А хулеж. Чё вы сразу-то по-русски говорить не начали?
   - Вы, русские, никак не хотите меняться, - сказал один из флуоресцентных, - все время мните себя пупками Вселенной, а как были, так и остаетесь заштатным государством с несметными богатствами и необъятной территорией, которыми не можете распорядиться как настоящие хозяева. Иди сюда, поедем к шефу.
   Меня посадили на какую-то машину, типа мотоцикла, и я оказался между водителем и пассажиром, так как сидений было три. Мотоциклетная машина ласково заурчала, как кошка, которую гладят за ушком, и начала спускаться вниз.
   Я ощущал людей и не находил в них каких-либо отклонений, стараясь вглядываться во флуоресцентные полоски на них. Разве что шлемы были какие-то длинные, а не круглые, как у нас.
   Чем ниже мы спускались, тем явственнее слышался шум какого-то поселения, окутанного мраком. Почему мраком? Потому что мрак - это неполная темнота. Хотя, в отношении мрака и темноты разгорелась нешуточная дискуссия. Одни утверждали, что мрак - это тьма тьмущая или когда ни зги не видно. И тут же начались споры по поводу зги. Одни утверждают, что зга - это колечко на дуге, куда крепится колокольчик. Другие говорят, что зга - это искаженное слово стьга - дорога, от которой произошли стежки-дорожки. То есть во мраке можно видеть колокольчик на дуге или кое-как разглядеть стежки-дорожки. Кроме того, есть такое понятие как сумрак, когда мрак неполный. А вот во тьме этого уже не увидеть, потому что есть тьма кромешная и тьма египетская.
   Мы спускались не вертикально вниз, а под небольшим углом и, судя по времени и скорости движения, проехали километров пять. Хотя, сказать проехали, это сказать неправильно, потому что мы летели и этот мотоцикл мог быть чем угодно, но он мог использовать только силу гравитации для такого полета. Иначе, у летательного аппарата должны быть крылья.
   Въедливый читатель может сказать с иронией: надо же какая Россия удивительная страна, там даже простые сантехники разбираются в вопросах гравитации. Да, наша страна - удивительная страна. Я окончил три курса университета и в начале четвертого меня за участие в митинге поддержки Алексея Навального отчислили из университета и отправили в армию, так я не стал бить себя коленкой в грудь и поливать грязью лидера нового поколения.
   В армии меня, как неблагонадежного, отправили в хозроту в группу сантехников, пробивать постоянно забивающиеся солдатские сортиры. Там я и получил эту специальность, так как после армии в университет меня не приняли, а на что-то нужно жить. Сантехники у нас самая ходовая специальность и я попал в руки Матвеича, который много секретов передал мне.
   - Леха, - говорил мне Матвеич, - запомни мое слово, быть тебе президентом или заместителем у другого Лехи, который молодежь здорово баламутит. Мы уже отживший материал, а вот им строить свою страну и им в ней жить по их законам. И никто не посмеет помешать им.
  
  
   Глава 6
  
   Если считать движение по углу, а угол равным примерно шестидесяти градусам, то по теореме Пифагора длина гипотенузы-траектории составит примерно три с половиной километра. То есть мы находились на глубине не менее четырех километров где-то в районе гостиницы "Украина".
   Для меня это было как-то страшно воспринимать и точно также ощущать, что ты находишься в некоем замкнутом пространстве, из которого нет никакого выхода. Как в шахте, в которой произошел обвал. Не знаю, как у нас, а в одной стране Латинской Америки правительство пробурило землю примерно на километр и по одному вытащило попавших в завал шахтеров, так как другого пути их спасения не было. Но это там у них.
   Хотя, я понимал, что в любом месте человек подвергается опасности, и выхода тоже нет. Например, ты летишь в самолете. Любая авария - очень большая опасность как в плане падения на землю, так и в полете вверх в бесконечность. Тоже и на воде. Это обратно пропорциональная аналогия с полетами в воздухе, конечная точка на земле. И на земле человек не находится в безопасности, будучи окруженным поездами, автомобилями, мотоциклами велосипедами, дикими зверями и свирепыми преступниками. Так что, нахождение под землей или в подводной лодке даже более безопасно, чем во всех вышеописанных случаях. А с третьей стороны, чему бывать, того не миновать. Поэтому и нужно быть готовым ко всему. И я приготовился ко всему, сжимая в руке рукоятку газового ключа.
   Наконец, мы вынырнули из тоннеля и очутились в пространстве, освещенном, если можно назвать это освещением, флуоресцентными полосками.
   - Пойдем, - сказал мне старший в продолговатом шлеме и указал рукой на еле виднеющуюся дверь какого-то дома.
   В прихожей была такая же стойка, как на ресепшене в гостинице и за стойкой стоял человек в такой же одежде, как и у моих сопровождающих. Получается, что это их униформа, я нахожусь в местной полиции, а человек за стойкой то ли дежурный, то ли их начальник.
   Старший что-то говорил дежурному и показывал на меня. Дежурный заполнял какие-то данные на компьютере и вокруг стоял полумрак, как будто у них были перебои с электричеством, и их спасало дежурное освещение.
   - Невесело у них, - подумал я и достал из сумки огарок свечи. Я обычно пользуюсь фонариком, но вчера одолжил его Матвеичу, а обратно взять забыл. Но, как говорят у нас, фонарик имей, а о свечке не забывай.
   Я поставил огарок на стойку, достал рашпиль и кусок кремня. Чего-чего, а огоньком я их обеспечу, пока их электрики устраняют повреждение на линиях. Приставив рашпиль к фитилю, я резко чиркнул кремнем, высекая сноп искр. После второго снова искр дежурный что-то закричал, а мои сопровождающие набросились на меня и скрутили руки за спиной, связав их пластмассовой полоской с замочком. Такими же полосками связывают кабели на телефонных станциях и на Западе в полиции их используют вместо наручников. Штучка крепкая и одноразовая.
   Дежурный взял какую-то коробочку и что-то сказал в нее. Коробочка оказалась переводчиком и механическим голосом спросила меня:
   - Что вы хотели сделать?
   - Я хотел зажечь свечу, - сказал я, - у вас тут темно как в подвале и вы себе зрение испортите, будете как кроты.
   - Кто такие кроты? - спросил дежурный.
   - Это такие маленькие зверюшки, - сказал я, - которые живут в земле и роют себе тоннели.
   - Понятно. Откуда вы прибыли?
   - Я здешний, - сказал, - а сюда меня вот эти привезли, - и я кивнул на моих спутников.
   - Что такое свеча?
   - Это парафин с фитилем, который горит и освещает все вокруг.
   - У вас сейчас день или ночь?
   - У нас день, - сказал я.
   - А у нас ночь, - сказал дежурный. - Сейчас вы ляжете спать, а завтра мы с вами выясним все вопросы.
   Мне выбирать не приходилось. Меня отвели в какую-то комнату с кроватью. В комнате был умывальник с зеркалом и дверцей в туалет. Мне развязали руки и принесли стакан чего-то жидкого и кусок хлеба. Сумка осталась в комнате у дежурного.
   Хлеб был наподобие бородинского, а жидкость оказалась чем-то вроде какао и почти без сахара.
   Съев поздний ужин по их расписанию, я лег в кровать и мгновенно провалился в сон.
  
  
   Глава 7
  
   - Рядовой Шишкин! - кричал старшина.
   - Я! - молодцевато кричал и я.
   - Головка от хуя, - отвечал старшина под смешки сослуживцев. - Выйти из строя! Ты посмотри, как ты подворотничок подшил. Сикось-накось это называется. Почему белые нитки поверх воротничка, а не внутри? Умный больно? А сапоги почему плохо почищены? Для себя почистил, а для старшины нет? Ты как товарища старшину после отбоя называешь? А?
   - Никак не называю, - отвечал я, уже зная, кто меня заложил старшине.
   - Нет, ты скажи при всех, как ты меня называешь, - упорствовал старшина.
   - Называю по уставу - товарищ старшина, - отвечаю я. - Вы для нас царь, бог и воинский начальник. Отец родной и мама родная.
   - Так-так-так, - говорил старшина, делая круги вокруг меня и понимая, что если бы я назвал его подпольное прозвище, то он был выставлен на посмешище всей слесарной команды. Фамилия его была Кочетов, но все звали его петухом. Или пивнем за его огромную любовь к пенному напитку, хотя пивень и петух это одно и то же. И самое интересное, что и по батюшке его звали Матвеич.
   - Так вот, студент, - говорил старшина Кочетов, заложив левую руку за спину и помахивая указательным пальцем правой руки, - говённое дело - самое главное и в армии, и среди штатских. Все ваши атомные бомбы - это забавы интеллигентов, которые боятся испачкать свои руки. И вы тоже такие, - обратился старшина к команде, стоящей в строю. - Я вас всех научу говно руками убирать. Наши предки были золотарями. Они бочками вывозили дерьмо, чтобы победить эпидемии, которые косили людей в городах. В деревнях люди были здоровые и не срали где попало. Потом пришли интеллигенты и построили унитазы, которые трубами соединили с выгребными ямами, объединенными в единый сток нечистот. Так вот, стоит засорить этот говонопровод и не нужно никаких атомных бомб. Все будут ходить в говне и разносит разные болезни. Никакие таблетки не помогут. Так вот, вы самое главное подразделение в нашей армии и от вас зависит, будет у нас будущее или нет.
   - Товарищ старшина, - спросил один из молодых, школьник, не попавший в институт и не сумевший откосить от армии, - а в будущем сантехники будут?
   Старшина на какое-то мгновение задумался, а потом уверенно так сказал:
   - Будут, товарищ солдат, будут. Только они все будут ходить в белых халатах и медицинских перчатках, будет заниматься переработкой разного дерьма в разные продукты. Например в конфеты. Мармелад там разный, подушечки с повидло, круглые конфетки "дунькина радость". Народу на нашей матушке-земле будет столько, что никакого продовольствия и никакой воды на всех не хватит. Все будем перерабатывать в продукты и будем жрать. А сейчас молодые идут на устранение засора в казарме номер два.
   Мне снилось, как мы, преодолевая отвращение, протыкали тросом канализационные трубы, пробивая засор и доставая банку из-под сгущенки. В автороте у меня был кореш - студент нашего универа, и он сказал, кто бросил банку в сортир.
   Вечером мы били эту сволочь этой банкой и ушли, когда он перестал подвывать. Больше эта сука не бросит банку и другую крупную вещь в унитаз. Вот так бы бить всех, кто устраивает засоры в канализации, и они бы работали как часы, спасая здоровье людей.
   На следующее утро старшина вызвал меня к себе в бригадирскую и сказал:
   - Буду делать из тебя сантехника. За год мало чему обучишься, а после армии пойдешь в обучение к моему учителю, Матвеичу. У него и поймешь, то ли тебе в ученые идти, то ли сантехником каждый день спасать мир. Смотри, спуску не дам, будешь у меня как пивень кукарекать. Ку-ка-ре-ку!
  
  
   Глава 8
  
   От петушиного крика я проснулся и ничего не мог понять, где я и почему вокруг темно. Около меня стоял человек и при помощи электронного переводчика говорил:
   - Доброе утро! Мы приветствуем вас в городе небесного спокойствия и предлагаем пройти на завтрак, который накрыт для вас в кабинете начальника полиции.
   Ничего себе полиция. Никто не бьет дубинами, не пинает ногами, не выламывает рук, а я у них вроде бы как нарушитель общественного спокойствия и установленного порядка.
   Завтрак состоял из трех блюд. Что-то на квадратном подносике. Что-то на прямоугольном подносике. Что-то в стакане. Рядом с каждым блюдом столовые приборы. У квадратного - прямоугольный, у прямоугольного - квадратный, у стакана типа ложечки. Снова вспомнилась армия. Квадратное катить, круглое тащить. Возможно, что это только наши национальные особенности. Хотя все армии мира одинаковы. Во всех армиях сапоги чистят с вечера, чтобы утром надеть их на свежую голову.
   Прямоугольной лопаточкой и попробовал первое и второе блюдо. По консистенции как студень, по вкусу: первое - как курица, второе - как гарнир из риса. Может быть, из нужно было кушать по очереди и разными приборами, но я использовал один. Подрезал кубик от первого блюда и в рот и сразу же подрезал кубик рисового гарнира. Надо сказать, довольно неплохо. И жевать почти не надо, и чувство насыщения есть. На третье что-то типа киселя, который я махнул разом в рот. Я помню, как нам в армию привезли сушеную картошку в жестяных банках. Когда попробовали в первый раз, то все пришли в восторг от необычайного вкуса. После третьего раза эта картошка нам там обрыдла, что вызывала рвотный рефлекс вместо здорового аппетита.
   Сразу после завтрака в свой кабинет вошел начальник полиции, здоровый мужик в рубашке с тремя флуоресцентными полосами на рукаве, и через переводчика вежливо осведомился, как я провел ночь и как мне понравился завтрак.
   Сказать, что я был охеревший от такого приема, это просто ничего не сказать по поводу моего состояния. Я просто представил, как Навальный или Яшин обедают в кабинете начальника арестовавшего их органа, а начальник еще осведомляется, как они почивали и как они откушали.
   Я с чувством поблагодарил начальника за гостеприимство и осведомился, что со мной будет.
   - Я не завидую вам, - сказал начальник, - у вас будет очень насыщенная программа. Сначала с вами хотят познакомиться именитые граждане нашего города. Затем посещение концерта местной филармонии. Концерт в вашу честь! Потом встреча с представителями молодежи и интеллигенции. На следующий день посещение музея истории города, Торжественный обед. Медицинский осмотр. Тесты на профпригодность и на уровень интеллекта.
   - Для чего все это? - неподдельно изумился я. - Кто я такой, чтобы затевать все эти мероприятия. И кто из вас уверен в том, что я не какой-то маньяк, который начнет нарушать ваши законы?
   - Так это и отлично, - обрадовался начальник полиции. - Сколько лет я при этой должности, и все правонарушения заключаются в том, что старушка перешла дорогу самостоятельно, а не воспользовалась кабиной перемещения через магистраль. Или парнишки разогнались до недопустимой скорости на своих мокиках. Они теоретически не могут развить такую скорость, а вот на тебе, на три километра превысили возможности мокиков. А тут у нас будет настоящий маньяк! Да об этом можно только мечтать. Ордена. Слава. Судьи при деле. Тюремщики воспрянут от вечного сна. Жизнь пойдет вперед! Я приветствую первого маньяка на нашей земле.
   И он с чувством пожал мне руку.
   - А что, ордена у вас играют какую-то значительную роль? - спросил я.
   - Да что вы, - засмеялся начальник полиции, - у нас все орденоносцы и владельцы бесчисленного множества медалей по разным поводам. А кто их носит? Никто. Разве что в некрологе напишут, что такой-то и сякой-то был кавалером всех неисчислимых орденом и претендовал на их командорскую степень. Однако, приятно на полчаса почувствовать себя выделенным перед всеми.
   - У нас это называется тщеславием, - сказал я, - и этим власть предержащие покупают себе сторонников. За кусок серебра стоимостью полтора десятка долларов люди готовы перегрызть сопернику горло. И вас все так же?
   - Что вы, что вы, - замахал руками начальник полиции, - у нас все ордена и медали виртуальные и на их изготовление не потрачено ни одного грамма какого-либо металла.
   - Тогда зачем они вообще нужны? - не понял я.
   - Как зачем? - засмеялся начальник, - Для тщеславия.
   - А что с медосмотром? - не унимался я.
   - Не гоните лошадей, все в свое время, - сказал начальник. - сейчас займемся вашим внешним видом.
  
  
   Глава 9
  
   Сразу после этих слов в кабинет вошли два человека. Один измерял меня по всем параметрам, другой записывал данные стилусом в электронный планшет. Профессионал, чего там говорить. Полуобхват шеи, полуобхват груди, олуобхват талии, полуобхват бедер, ширина груди первая, ширина спины, длина до талии спинки, высота груди, длина до талии переда, высота проймы сзади, высота плеча косая, ширина плеча, обхват плеча, длина рукава.
   Измерив и записав все, портные ушли. После них пришел человек с какой-то аппаратурой и электронным переводчиком. В полминуты он превратил кресло начальника полиции в парикмахерское кресло и жестом пригласил меня сесть.
   Вначале этот парикмахер обследовал руками всю мою голову.
   - Очень много атавизмов, - сказал он начальнику полиции. - Что будем делать?
   Что ответил начальник полиции, я не понял, потому что они общались на своем языке, но парикмахеру я сказал:
   - Полезешь к усам, руки пообрываю. Понял?
   Мастер испуганно кивнул головой, а механический голос переводчика успокоил:
   - Не волнуйтесь. Я стилист высшего класса и своему классу соответствую всегда.
   - Мигрант какой-нибудь, - подумал я, но улыбнулся и сказал, что я весь во внимании.
   Стрижка не доставила никаких неудобств. Я люблю посидеть в парикмахерском кресле, поглядывая в зеркало, как из заштатного сантехника получается джентльмен, который через пять минут наденет смокинг и пойдет на прием к послу Гондураса послушать исполнение креольских песен.
   Мои усы просто расчесали и что-то щекотливо прожужжало по верхней губе. Я потрогал рукой, усы были на месте. Усы мужика украшают.
   Зеркала передо мной не было, потому что все манипуляции проводились в служебном кабинете начальника полиции и мне не из чего было выбирать.
   - Мягко стелют, как бы жестко спать не пришлось, - подумал я. - Матвеич говорил, что под землей люди живут своей жизнью и лучше к ним со своими порядками не соваться. Но они живут в коллекторах, тоннелях метро и в заброшенных объектах военного и гражданского назначения. Может и я попал к таким? Непонятно, почему они в темноте? Возможно, что экономят электроэнергию. Или уже привыкли и живут как кроты. По слухам, всех этих, прячущихся от солнечного света, активно разыскивают милиция и госбезопасность, так как под землей спрятаться намного легче, чем уйти на дно где-нибудь в городских условиях. Но эти уж больно глубоко забрались. И нашего языка не знают. Может, они из Америки прокопали к нам черный ход и гонят контрабанду в обход правительственных контрсанкций. Правительство сыр бульдозерами давит, чтобы людям не досталось, а они нам сыр под землей поставляют. Опыта у них достаточно. По таким же подземным ходам негры Юга бежали на Север на свободу. На Севере у них была свобода, да только их никто за людей не считал, расовая сегрегация была. Сегрегация - это слово иностранное и обозначает оно отделение белых от иных этнических групп. В США это были чернокожие, их сейчас афроамериканцами называют, и коренное население - индейцы.
   - Все готово, - сказал стилист, а по-нашему - парикмахер. - Можете оценить вашу прическу, - и он нажал на какую-то кнопку на письменном столе, если его можно так назвать.
   Сразу на стене возникло что-то такое, что отражало все находящееся в комнате. В том числе и меня. Как зеркало. Я подошел к нему и ахнул.
   - Едритвою лять, - выругался я так же, как ругался мой старорежимный дедушка, - ты чего это сделал?
   На меня смотрел болван с короткой прической под ёжик, и все у него волосы покрашены во все цвета радуги. Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Все эти цвета присутствовали в этой палитре на моей голове. Я был похож на активного пропагандиста ЛГБТ. Кто не знает, это сообщество лесбиянок, геев, бисексуалов и транссексуалов. И у них есть флаг со всеми цветами радуги. Красиво, но это как красная тряпка для всех черносотенных элементов и хоругвеносцев, втайне не гнушающихся тем же, чем занимаются ЛГБТ.
   - Не волнуйтесь, - вмешался начальник полиции, - это сейчас самый последний писк моды.
   - Бляха-муха, - пронеслось у меня в голове, - к пидорасам попал. Естественно, у них под землей места мало, вот и снижают рождаемость. Китаю давно пора задуматься об этом, и Индии тоже. Вот вам простейший способ борьбы за снижение рождаемости. Войны и ЛГБТ.
   - А у вас когда день начинается? - спросил я начальника полиции. - А то все как-то темно. У вас как на Севере - полгода полярная ночь, а полгода полярный день?
   - Ох, извините, - засуетился начальник полиции, доставая что-то из выдвижного ящика стола. - Вот, пожалуйста, очки. Мы люди привычные, а вот вам без очков плохо видно. И у нас нет такого понятия как день. Есть время сна и время бодрствования.
  
  
   Глава 10
  
   Я надел очки и все вокруг сразу засверкало яркими красками, даже пришлось прижмуриться с непривычки.
   - Ой, извините, - снова засуетился начальник полиции. - Вот здесь справа регулятор яркости. Практически это прибор ночного видения, можно смотреть даже в полной темноте. С левой стороны другой регулятор. Вы можете вести камеру и делать моментальные снимки или вести видеорепортаж с месте интересного для вас события, соединившись с всеобщей информационной сетью. Здесь телефонное устройство для переговоров с друзьями и сотрудниками по службе. Дарю. Считайте это моим подарком от органов правопорядка.
   Я поблагодарил начальника полиции и порядком удивился этому гаджету, который, как мне показалось, является сущей безделицей в том месте, куда я попал. Хотя, во всем нужно искать причину и следствия. Естественно, в этих очках есть средство слежения, и начальник будет контролировать каждый мой шаг. Пусть это будет так, потому что я совершенно не представляю, что я буду делать, и пустят ли меня куда-то для свободного общения и передвижения неизвестно куда и неизвестно с кем. Пока ничего не понятно. Нужно набираться информации и делать из нее умозаключения.
   Очки - вот первый предмет для анализа и умозаключений. В очках фотоаппарат, кинокамера, смартфон, прибор ночного видения. И вес всего грамм семьдесят. Нам, не конкретно нам, а другим, более развитым странам, это недостижимо в ближайшее время. Хотя они не давят помидоры и пармезан бульдозерами, возвращают разгонные блоки ракет на землю, но и они не достигли такого уровня развития электроники. Посмотрим, что мы еще дальше увидим.
   В очках все казалось по-другому. Везде плавные и ровные цвета, не раздражающие глаза. Современный письменный стол с монитором компьютера. Никаких бумажек и канцелярских принадлежностей. Так обычно описывают наше светлое будущее писатели-фантасты и все их описания подвергаются серьезной критике дальних родственников диктатора-убийцы Сталина, которому без бумажки не докажешь, что ты человек и что прогресс может вывести страну в число передовых. По бумажке расстреливали и по бумажке реабилитировали и все эти бумажки прятали глубоко под землю, чтобы их преступления не стали достоянием гласности.
   Во время моих раздумий открылась дверь и вошли два человека, которые несколько ранее снимали с меня мерки.
   - Сегодня прием в курортном виде, - сказали они, - вот ваша одежда, примерьте, а мы сразу сделаем переделку, если что.
   На стул у стола они повесили белые широкие шорты и широкую рубашку с большими яркими цветами в гавайском стиле, рядом поставили сандалии из светло-коричневого материала.
   Начальник полиции, портные стояли и с интересом глядели, как я буду переодеваться.
   - То ли извращенцы, то ли еще что, - подумал я и предложил всем отвернуться.
   После этого я оделся и удивился качеству материала, из которого была сделана одежда. Мягкая ласковая и нет никаких швов. Никаких. И ничем не пахла. Сандалии как будто шиты по моей мерке.
   Те, кто отдыхают в Майами и на Карибах, меня поймут. Я, правда, их не понимаю, потому что я ни разу там не был и в ближайшее время не появлюсь в тех краях.
   - Я готов, - доложил я начальнику полиции.
   - Как вас представить? - спросил офицер.
   - Представьте просто, - сказал я, - Леонид Шишкин, специалист по системам жизнеобеспечения.
   - Прощу вас, уважаемый Леонид, - и он рукой показал на дверь, в которую нужно выходить.
  
  
   Глава 11
  
   Мы вышли в коридор и подошли к другой двери. Это был лифт, который опустил нас на пять этажей вниз с пятнадцатого этажа на десятый, судя по цифрам на табло.
   Из лифта мы прошли к другой двустворчатой двери, которая открылась при моем приближении, и я увидел большой зал, уставленный столиками и огромным количеством людей, не менее сотни человек, которые собрались по случаю какого-то торжественного события.
  
  
  
  
  
  
  
   Продолжение следует

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  К.Марго "Мужская принципиальность, или Как поймать суженую" (Любовное фэнтези) | | А.Масягина "Шоу "Кронпринц"" (Современный любовный роман) | | Е.Лабрус "Держи меня, Земля!" (Современный любовный роман) | | Д.Сугралинов "Level Up 2. Герой" (ЛитРПГ) | | О.Обская "Невеста на неделю, или Моя навеки" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | Ю.Журавлева "Мама для наследника" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Князькова "Про медведей и соседей" (Короткий любовный роман) | | Т.Михаль "Когда я стала ведьмой" (Юмористическое фэнтези) | | Л.Каминская "Сердце дракона" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"