Школьникова Вера Михайловна: другие произведения.

"Стрела на излете". Глава первая

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первая глава третьего тома. Время - примерно спустя год-полтора после "Детей порубежья"

   - Господин министр! Господин министр! Проснитесь! - Слуга бесцеремонно тряс его за плечо, отчаявшись разбудить другим способом, - королева! Королева рожает!
   <...............................>
   Придворные заполнили покои королевы и прилегающие коридоры, не зная, что им делать. Всеведущий дворцовый этикет на этот раз оказался бессилен - Саломэ Первая произвести наследника не успела, а девственным наместницам рожать не полагалось по определению, посему никакого церемониала на случай королевских родин предусмотрено не было.
   Перед Чангом расступались - к всеобщему удивлению, министр государственного спокойствия оказался единственным, сохранившим свое место после возвращения короля и, судя по всему, пользовался полным доверием его величества. Что не могло не удивлять, поскольку доверчивость не входила в число многочисленных добродетелей короля Элиана, как, впрочем, и терпеливость.
   Министр не надеялся, что его пропустят в спальню - по старому обычаю мужчине, даже отцу, нечего было делать подле ложа роженицы, из правила могло быть только два исключения: для целителя, если повитуха не справлялась сама, и для жреца Келиана, если звать целителя уже не имело смысла. Однако слуга торопливо распахнул перед ним дверь, и Чанг оказался в жарко натопленной комнате, заполненной людьми.
   На кровати под балдахином лежала бледная женщина с опухшим лицом, темные, почти черные веки прикрывали глаза, губы по цвету сровнялись с побелевшей кожей. Она молчала, даже не стонала, только дышала так громко, что Чанг слышал с порога, как за хриплым вдохом следует резкий, свистящий выдох.
   В изголовье почетной стражей стояли две целительницы в парадных синих робах. Еще две, одетые попроще, протирали вспотевший лоб роженицы прохладной водой, разминали плечи. Служанки держали наготове горячую воду и чистую ткань. Чуть поодаль стояли жрецы - семеро, от каждого бога, и молились себе под нос, чтобы не мешать друг другу, молитвы сливались в невнятный гул, вызывающий скорее раздражение, чем благочестивые мысли - словно прямо над ухом жужжит назойливая муха, а ты ее даже отогнать не можешь.
   Вдоль стен толпились придворные, которым удалось пробраться в комнату, эти переступали с ноги на ногу, одновременно и стыдясь своего любопытства и пытаясь разглядеть получше, что происходит, не упустить ни минуты торжественного зрелища. Чанг не сомневался, что стыда этим господам и дамам хватит ненадолго - не пройдет и дня, как они взахлеб будут делиться впечатлениями с запоздавшими соперниками. Министр брезгливо сморщился и перевел взгляд на дальний угол комнаты.
   Там, в кресле с высокой спинкой, сидел король. Он чуть подался вперед, чтобы лучше видеть, на обычно непроницаемом лице эльфа отчетливо читался страх. Но никто, кроме Чанга, не замечал этого страха - при дворе не отваживались смотреть королю в лицо. Элиан заметил министра и кивнул ему, Чанг приблизился, повинуясь знаку. Чем ближе он подходил, тем сильнее охватывало его до тошноты знакомое чувство: восхищение, чужое, приторное, влажное, словно паутина, налипшая на кожу. Вблизи король казался прекрасным, мудрым, совершенным, столь величественным и благостным, что простому смертному оставалось только упасть на колени, отдавшись всепоглощающему восторгу.
   Нужно было собрать все силы, чтобы не поддаться: шагнуть вперед, как в ледяную воду с обрыва, одним броском, головой вниз, и, захлебнувшись, вырваться на поверхность, втянуть воздух в обожженные легкие. И тогда наведенное восхищение сменялось брезгливым страхом, беспросветностью - пусть так, лучше своя боль, чем чужая патока. Но с каждым разом на это требовалось все больше сил. Иногда Чангу казалось, что король забавляется с ним, как кошка с мышью, придавливает бархатной лапой, а потом отпускает. И лапа все тяжелее и тяжелее, когти, высунувшись из мягких подушечек, царапают кожу, пока не до крови... но рано или поздно с мышки снимут шкурку... если только глупая мышка не проглотит наживку.
   Министр склонился в поклоне, медленно выпрямился и посмотрел королю в лицо. Элиан приветливо улыбался, в его взгляде не осталось и тени страха, только радостное нетерпение:
   - А, господин Чанг! Я как раз послал за вами. Ее величество к вам весьма привязана, ей будет приятно узнать, что вы были здесь в самый важный миг ее жизни. Ждать осталось недолго, теперь уже скоро. Я позволяю вам подойти к королеве, пожелать ей легкого разрешения от бремени.
   Чанг подошел к кровати, не обращая внимания на гневный взгляд повитухи, наклонился. Саломэ приподняла веки - она смотрела сквозь него, словно не видя. Потом прошептала, едва слышно, с трудом выталкивая из губ каждое слово:
   - Пусть они уйдут, все, - и неожиданно быстрым движением схватила его руку, до боли сжав пальцы.
   - Король? - Так же тихо спросил Чанг.
   - Все, все они!
   Он высвободился, дождавшись, когда ее хватка ослабнет, и обратился к жрецам:
   - Ее величество желает, чтобы вы вознесли молитву за ее здоровье в дворцовом храме Эарнира. Немедленно, - в его голосе так отчетливо лязгнула сталь, что жрецам и в голову не пришло спорить. Тем же стальным голосом он приказал придворным, - ее величеству нужен свежий воздух. Подождите в коридоре.
   Король с интересом наблюдал за его действиями, а Чанг, вдохнув поглубже, подошел к его креслу:
   - Ваше величество, я не знаком с эльфийскими традициями, но по нашим обычаям отец ребенка не должен присутствовать при родах. Ее величество не смеет сама просить вас об этом, поэтому я взял на себя смелость...
   - ...Выгнать меня вон. Вы неподражаемы, господин министр. Но я желаю видеть, как мой наследник появится на свет. Пришло время изменять обычаи. А ваше общество скрасит мне ожидание.
   В комнате остались только целительницы, роженица, король и министр. Измученная Саломэ больше не могла сдерживаться - стон перешел в крик, сначала громкий, отчаянный, потом тихий, больше похожий на плач, от этого плача рвалось сердце. Чанг смотрел в пол и пытался сосчитать темные прожилки на паркете, но сбивался на третьем десятке и начинал сначала.
   Древний обычай был мудр - ни один мужчина, став свидетелем таких мук, не обречет на них любимую женщину снова. Министру отчаянно хотелось оказаться где-нибудь в другом месте. А король смотрел на жену с жадным нетерпением, казалось, еще минута - и он спрыгнет с кресла и силком вытащит младенца на свет.
   Дверь распахнулась и в комнату быстрым шагом вошла высокая женщина в темно-синем платье. Пройдя мимо кресла, она хмуро глянула на короля, но присела в коротком реверансе и направилась прямиком к ложу:
   - Воды умыться, - бросила она служанке, - почему не послали за мной сразу?
   Храмовые целительницы переглянулись:
   - Все шло хорошо, не было нужды вас беспокоить. Но она слишком долго в сильных схватках, а потуги все не начинаются. У нее не хватит сил вытолкнуть дитя.
   Магистр Илана положила ладонь на живот королевы и нахмурилась. Полуэльфы всегда рождались тяжело, часто умирали в родах, или сразу после. Двойственная природа мешала им выжить: люди носили детей девять месяцев, эльфийки - год. Для человеческого младенца полукровки оказывались слишком крупными, для эльфа - слишком маленькими.
   Но здесь дело было не в размерах, что-то другое мешало младенцу родиться. Пророчество... она до последнего надеялась, что Ир все-таки ошибся, что орден Дейкар заигрался с эльфами, что огненных магов погубило проклятье Эратоса. Возвращение короля не означает возвращение Проклятого, это всего лишь совпадение. Но этот ребенок не может появиться на свет, потому что сам мир противится его рождению. Все, что нужно сделать - не вмешиваться. Еще немного, и Саломэ умрет, так и не разродившись. Девочку жалко, но так будет лучше для всех, даже для нее самой.
   На ее плечо легла холодная рука - безупречные длинные пальцы, два изящных золотых кольца, тонкая эльфийская работа: одно - переплетенные змеи, увенчанные короной, второе - дубовые листья. И голос короля был вкрадчив, как шорох змеиного тела по палой листве:
   - Магистр Илана, вы поможете моему сыну и королеве, они теперь в надежных руках.
   - И роженица, и дитя всегда в руках Эарнира, - холодно возразила Илана.
   - Я никогда не сомневался в ваших способностях, госпожа магистр. И надеюсь, что вы не дадите мне повода для сомнений.
   Илана ничего не ответила, но она знала, как опасно разочаровывать его эльфийское величество. Дейкар вот, разочаровали, и где они теперь? На месте Дома Феникса - пепелище, казна ордена конфискована, послушники сосланы на рудники и галеры. Правда, белые ведьмы не огненные маги, их в народе любят, королю будет не так-то просто разделаться со скромными служительницами бога жизни, но лучше не доводить до беды. Она хмуро кивнула:
   - Я сделаю все, что в моих силах, но если на то не будет воли Эарнира, любой целитель бессилен, даже белая ведьма. Молитесь, ваше величество, бог, несомненно, услышит вашу молитву.
   Илана ощупала живот королевы - одной молитвой тут не обойдешься. Интересно, если придется выбирать, кого король предпочтет - любимую супругу, чья верность вернула его в мир живых, или ребенка? Она догадывалась, какой ответ услышит.
   Чанг с облегчением выдохнул, увидев Илану - теперь все закончится благополучно. Но почему король не послал за ведьмой сразу, как только стало понятно, что целительницы не справляются? Белые ведьмы обычно роды не принимают, они помогают зачать, а дальше уж все по воле Эарнира, но для своей бывшей ученицы и королевы, магистр наверняка бы сделала исключение. Но Элиан ждал до последнего...
   Быстрый осмотр показал, что целительница права - у Саломэ не хватит сил родить, она слишком устала. Тащить щипцами - можно повредить ребенка. Вряд ли короля устроит сын-калека. Остается только одно... Жаль, что его величество не увидит деталей - Илана ухмыльнулась: тогда королю пришлось бы снова обратиться за помощью к белым ведьмам, на этот раз уже по другому поводу. Она положила ладонь на лоб Саломэ, но измученная женщина отказывалась засыпать, сопротивлялась из последних сил:
   - Нельзя спать, нельзя, - прошептала она, мотнула головой, пытаясь сбросить руку наставницы. Как же магистр не понимает? Если Саломэ сейчас уснет, ребенок умрет, во сне нельзя родить! Но ласковый голос Иланы убаюкивал, успокаивал, и она провалилась в сон, глубокий, обморочный, без сновидений.
   Илана приказала служанкам:
   - Разденьте королеву и оботрите водой.
   Целительница, осознав, что именно собирается сделать ведьма, в ужасе вскинула руки:
   - Но ведь она больше не сможет иметь детей!
   Илана ядовито осведомилась:
   - Это единственное, что вас сейчас беспокоит?
   - Эта операция противна Эарниру! Извлекать плод через разрез позволяется только из тела умершей родами женщины!
   - Неудивительно. Если вы извлечете плод из тела живой женщины, она умрет от боли, - она наклонилась к самому уху целительницы и ласково прошипела, - перед Эарниром ты потом грех отмолишь, а король и тебе, и мне голову оторвет, если ребенок не выживет.
   - Но ее величество! - Уже без прежней уверенности возразила жрица.
   - Останется жива и здорова, - и целительница, поджав губы, замолчала.
   Жрецы Эарнира и в самом деле запрещали доставать ребенка через разрез - после такой операции женщина уже не могла иметь детей, а супруг, следовательно, разделять с ней ложе, что противоречило служению жизни. Но и магистр была права - целители не брались за эту операцию не столько из благочестивых соображений, сколько по неумению. Женщина либо умирала под ножом, от боли - маковый отвар не помогал, да и считался вредным для ребенка, либо сразу после, от кровотечения. Похоже, белая ведьма знает, как справиться и с тем и с другим - она бы не посмела зарезать королеву на глазах у короля! А что больше детей не будет, так оно, может, и к лучшему. Вон, в Кавдне, правитель как трон займет, так первым делом всех своих братьев убивает, на всякий случай - вдруг они тоже власти захотят!
   Саломэ раздели, Чанг отвернулся, а король, наоборот, шагнул вперед, чтобы ничего не упустить, но спина белой ведьмы заслонила ложе. Целительница молилась и выполняла короткие отрывистые команды. На смятые простыни брызнула кровь. Илана наклонилась над огромным животом роженицы. Мучительно длинная минута - в комнате наступила такая тишина, что было слышно, как за окном шумят на ветру листья.
   Илана держала на руках младенца, здорового крупного мальчика, покрытого кровью и слизью, все еще соединенного с матерью пуповиной. Мальчик, против обыкновения, свойственного всем новорожденным, не закричал, но дышал - магистр видела, как вздымается его грудь, маленькое сердце колотилось под ее ладонью. Она посмотрела младенцу в глаза - светло-голубые, почти прозрачные, с ярко-черным зрачком. Еще не поздно, подумалось ей, одно быстрое движение, передавить голубую жилку над ключицей, никто не заметит. Он не закричал, можно будет сказать, что родился мертвым. Пальцы непроизвольно напряглись.
   Но в голубых бессмысленных глазах-пуговицах полыхнуло пламя, словно ребенок прочитал ее мысли. Из этих глаз на нее смотрело нечто, неназываемое, холодное, расчетливое. Илане показалось, что за какое-то жалкое мгновение этот взгляд просветил ее насквозь, прочитал, как книгу, от первой до последней страницы, заглянул в самые укромные уголки души, все просчитал и сделал выводы. "Нет, не посмеешь, - говорил этот взгляд, - не рискнешь. Ты боишься, ведьма. И не короля - с ним ты можешь схватиться почти на равных". И взгляд оказался прав - она положила ребенка в подставленные руки целительницы, хрипло, не узнавая собственного голоса, произнесла:
   - У вас родился сын, ваше величество, - и глаза младенца снова превратились в стеклянные голубые пуговицы.
  ***
   Старший дознаватель Хейнара, отец Реймон, не отрываясь, смотрел на голубой кристалл, светящийся ровным холодным светом. Хранитель сокровищницы стоял у него за спиной и старался не дышать. Реймон спросил:
   - Кто-нибудь еще знает? - Голос звучал спокойно, размеренно, но какого труда стоило ему сохранить это спокойствие.
   - Нет, никто. Я сразу же отнес камень вам. Он вспыхнул у меня на глазах, в одно мгновение, как раз сменилась утренняя стража. Но честно сказать, я не вижу особого повода для беспокойства. Кристалл лежал в хранилище сотни лет, мы не можем знать достоверно, что он делает. От магов закона не осталось никаких документов, а ученик мог перепутать, не так понять. Пришествие Проклятого должно сопровождаться страшными катаклизмами, концом света, а мы вступили в эпоху благоденствия. Король вернулся, империя процветает, родился наследник!
   - Возможно, вы правы. Мне нужно все обдумать. Оставьте кристалл здесь и держите это в тайне.
   Реймон отпустил хранителя и сел за стол. Кристалл продолжал светиться, он протянул руку, но так и не решился прикоснуться к камню. С улицы доносились отдаленные крики горожан - жители Сурема праздновали рождение принца. Последние годы империя благоденствовала - обильные урожаи, легкие победы над варварами, щедрые пожертвования в храмы. Проклятому нечего делать в процветающем мире: его пища - гнев и отчаянье. Кристалл слишком долго провалялся на пыльной полке.
   Но что-то мешало ему отмахнуться, забыть про светящийся кусок стекла, назойливая мысль стучала в висок, сейчас, сейчас он ухватит ее. Он распахнул окно, в комнату ворвался радостный шум, в который вплетался звон колоколов. И, осознав, он замер, не в силах перевести дыхание - колокольный звон, возвещающий рождение наследника, начался сразу же после утренней смены караулов.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"