Школьникова Вера Михайловна: другие произведения.

"Стрела на излете". Глава одиннадцатая

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Dummpkopf! Rotznase!"(c)

  Прошение было составлено по всем правилам - орден дознавателей Хейнара просил высочайшего королевского позволения на арест Эльвина Дарио, графа Инваноса, за поклонение Ареду - пергамент с зеленоватым отливом, внизу гербовая печать - факел негасимой истины, обвитый кнутом. Министр государственного спокойствия тихо выругался и отправился искать нового ученика Хранителя, не так давно возглавлявшего это славное учреждение. Долго искать не пришлось - бывший дознаватель поклонялся богу знания со всем рвением новообращенного, проводя дни и ночи в библиотеке. Чанг сунул уткнувшемуся в рукопись Реймону документ и поинтересовался:
   - Вы специально выбираете самых толковых графов, чтобы обвинить в поклонении Ареду? Сначала Виастро, теперь Инванос. Подобное постоянство наводит на определенные подозрения.
   Реймон мельком глянул на прошение, не высказав ни удивления, ни заинтересованности:
   - Я сменил стезю, о чем вам, господин министр, прекрасно известно. Обращайтесь к моему преемнику. Но позвольте напомнить, что бывшего графа Виастро я застал с окровавленным кинжалом над телом жертвы, и скорее поверю своим глазам, чем неизвестно откуда взявшемуся признанию якобы жреца Ареда. А родной дядя Эльвина Дарио - друг и укрыватель Старниса. Странно, что на подозрения вас не наводит это совпадение.
   - Псы Хейнара собираются арестовать всех, кто имеет хоть какое-то отношение к Старнису? Это половина правящих лордов империи, - предложение обратиться к нынешнему главе ордена Чанг проигнорировал, а Реймон не стал дальше играть в "зов Аммерта":
   - Верно - мы псы, и мы взяли след. Он привел нас в графский дворец. Дарио продался Ареду. Его жену принесли в жертву, и сразу же граф прозрел. А следом - женился второй раз, едва успев снять траур, - тихий голос дознавателя дрожал то ли от ярости, то ли от брезгливости.
   - И почему вы так уверены, что глаза Эльвину Дарио раскрыл Аред, а не Эарнир, которому он построил храм?
   - Печать Ареда ни с чем не спутаешь.
   Чанг на минуту задумался, потом спросил:
   - А на Вэрде Старнисе вы тоже видели эту печать?
   - Нет. Но это ничего не значит. Проклятый поддерживает только тех, кто может ему служить. Попавших в наши руки Он бросает, повергая во тьму и отчаянье, предательство - Его сущность.
   Министр молчал. Дознаватели Хейнара никогда не стремились к власти или к личной выгоде. Даже при Саломэ Шестой Святой, когда их влиянию не было границ. Если они и заблуждались, (а что Старнис был невиновен, Чанг не сомневался), то искренне и из лучших побуждений. Они верили, что искореняют скверну, исполняют волю Семерых. Чанга же куда больше волновали приземленные материи: кто будет охранять границы, собирать налоги и не испытывать при этом терпение короля. А Эльвин Дарио был одним из немногих лордов, довольных преобразованиями его величества.
   Но если граф и впрямь связался с Проклятым... министр поморщился - короткое правление Саломэ Темной оставило по себе весьма недобрую память. И все же - печать там или не печать, простому смертному не видно, а провинция процветала. Эльвин здраво сочетал разумную осторожность с новыми порядками, и король благоволил графу Инваноса. Но пса Хейнара не переубедить государственными соображениями и не запугать королевским гневом.
   - Король не позволит арестовать графа Инваноса.
   - Эльфы - орудие Творца в борьбе со скверной Ареда, - медленно произнес ученик Хранителя, - и если король-эльф не позволяет дознавателям Хейнара исполнять свой долг...
   - То ему, должно быть, виднее, - быстро прервал Реймона Чанг. Дознаватель сказал достаточно, пожалуй, даже больше, чем министр хотел услышать. - Прежде чем что-либо предпринимать, нужно точно знать, что происходит. Я не верю в аредопоклонника, возводящего храмы Эарниру. И хотя мне не дано увидеть печать Ареда, с графом я разговаривал. Он слишком светлый человек для тьмы.
   - Странно слышать подобную оценку от вас, господин министр, - узкие губы Реймона поломала кривая усмешка.
   -Я отправлю своих людей в Инванос, господин бывший старший дознаватель. Если скверна в Эльвине Дарио ограничивается печатью на челе, то он и дальше будет править своей провинцией. А за грехи расплатится в посмертии. Если же к печати прилагаются прочие атрибуты культа, то в прошении не будет нужды.
   Взгляд пса Хейнара встретился со взглядом министра: ледяной серый, пронизывающий и осуждающий, против тусклого зеленого, спокойного и оценивающего. Безмолвная дуэль длилась несколько мгновений и дознаватель уступил, прикрыв воспаленные от книжной пыли веки:
   - Вы не слуга Хейнара, Чанг, а беретесь судить. Быстро и не зная сомнений. Но я хочу предупредить вас - там, куда вы идете, темно, и легко оступиться. Вы знаете, куда приводят благие намеренья.
   Министр молчал. Долго, так долго, что дознаватель уже и не ждал ответа, потом все же сказал:
   - На алтарь, или к алтарю. Но у меня нет благих намерений, я не стремлюсь к справедливости, и не борюсь против зла. Я всего лишь исполняю свой долг.
   Реймон медленно кивнул. Как и все мы... Однако, исполняя свой долг, господин министр все глубже влезал в долги иного рода, но этот счет ему предъявит Келиан, а не Хейнар.
  ***
   Некогда день государственного траура, как и было обещано, превратился в день всеобщего ликования. Король вернулся, и каждый год счастливые подданные праздновали это знаменательное событие с тем же размахом, как ранее скорбели. Впрочем, чем дальше от столицы, тем скромнее предавались как печали, так и радости. Но в Суреме не знали удержу: фасады домов украшали флагами, купола храмов заново золотили, из фонтанов било вино, на улицах танцевали, а придворные старались перещеголять друг друга в нарядах и дарах.
   Графы и герцоги ограничивались подарками и поздравительными грамотами, личных поздравлений от них никто не ждал, потому Эльвин чрезвычайно удивился, получив официальное приглашение на празднование третей годовщины возвращения короля.
   Ехать куда-то в самый разгар зимы не хотелось, но и отказаться он не посмел. Должно быть, король решил совместить приятное с полезным, и удостоить графа Инваноса давно обещанной беседы с глаза на глаз, чтобы обсудить его научные изыскания. Или же хотел продемонстрировать за счет поддержавшего преобразования графа единство королевской власти и высшего дворянства. Быть показательным примером не хотелось, но отказываться - себе дороже, и Эльвин приказал собирать небольшой обоз. Теперь, когда вдовствующая графиня удалилась в обитель, он мог путешествовать налегке. Рейну, ожидавшую второго ребенка, он оставил дома, плюнув на этикет.
   Зима выдалась на удивление теплая, так что дороги, против обыкновения, не замерзли, лошади вязли в липкой грязи, перемешанной со свалявшимся снегом, постоялые дворы, провонявшие запахом прелой одежды и мокрой кожи, сливались перед глазами в одно плохо различимое, но грязное и гадкое целое, а от постоянно мокрых ног началась простуда и безбожно болела голова.
   Попав, наконец, во дворец, Эльвин мечтал только об одном - отоспаться в тепле и покое, но не успел даже переодеться, только стянул сапоги. Дверь распахнули без стука, вошли три гвардейца, возглавляемые лейтенантом:
   - Господин министр государственного спокойствия желает вас видеть, граф. Немедленно.
   Эльвин растерянно протер глаза, так и норовившие закрыться, и спросил, недоумевая:
   - Вы меня арестовываете? - Он не понимал, что происходит. Если арест - то почему министр, а не именем короля. Если приглашение на беседу, то какого... нет, это имя он старался последние годы не произносить даже в мыслях. Но единственное, в чем Эльвин не сомневался - Чанг ничего не делает зря. Сердце предательски забилось - если министр узнал про Далару, то король не простит укрывательства даже графу Инваноса. Проклятье, господин министр слишком хорошо знает свое дело - он еще не знает, что случилось, но уже трясется от страха!
   Лейтенант проигнорировал вопрос, а гвардейцы шагнули графу за спину:
   - Следуйте за нами, ваша светлость.
   Эльвин взял себя в руки - будь что будет, но он не станет играть по правилам всемогущего министра, по крайней мере, пока не узнает ставки. Он распрямил плечи, сразу же оказавшись выше лейтенанта и отчеканил:
   - Я никуда не пойду. А вы немедленно уберетесь отсюда, и передадите господину министру, что под конвоем доставляют на допрос, а не приглашают на беседу.
   Но Чанг предвидел и это. В ответ лейтенант показал приказ об аресте, на котором не хватало лишь подписи:
   - Вы не арестованы. Пока.
   Эльвин судорожно сглотнул - форма "задержать до выяснения обстоятельств". Это еще не обвинение, но стоит министру подписать бумагу, и в интересах государственного спокойствия он сможет выяснять обстоятельства хоть до следующей годовщины возвращения короля, хоть до коронации наследника. И никто, кроме Элиана лично, не сможет вмешаться. Нет обвинения, нет и суда. Конечно, будет скандал, граф не может просто так пропасть в глубинах "спокойного" ведомства, как за глаза называли это учреждение, но пока будут искать доказательства, министр сделает и с ним, и с теми, кто остался в Инваносе, все, что пожелает. Этот раунд остался за Чангом.
  ***
   Несмотря на поздний вечер, во дворце царило веселье: они шли по пустым коридорам, но со всех сторон доносилась музыка, женский смех, громкие голоса. За окнами с треском взлетали фейерверки, расцвечивая ночное небо. Среди всеобщего ликования кабинет министра казался островком строгого и, пожалуй, даже печального спокойствия. В камине догорал огонь, свечи успели оплавиться и немного чадили - с них давно не снимали нагар. На столе, среди стопок бумаг приютился маленький керамический чайник на резной подставке, под ним горела круглая свечка, и по комнате плыл аромат свежего карнэ.
   Эльвин бывал в этом кабинете раньше, но тогда еще был слеп, и не помнил ни огромного окна во всю стену, возле которого сейчас стоял министр, должно быть, любуясь фейерверком, ни портрета Энриссы Златовласой на стене напротив стола. Гвардейцы вышли из кабинета, лейтенант, тем временем, подошел к министру и что-то шепнул ему на ухо. Эльвин, сохранивший острый слух со времен слепоты, без труда расслышал: "Пришлось показать приказ". Чанг, не оборачиваясь, ответил:
   - Хорошо, Эйрон. Вы можете идти.
   Фейерверк завершился огненной картиной на все небо, в которой Луна и Звезды уступали дорогу золотому Солнцу, рассыпаясь серебряными искрами. Смело, очень смело - про кровавую войну между кланами эльфы предпочитали не вспоминать, вряд ли король придет в восторг от представления. Но распорядитель праздника мог просто не знать эльфийскую историю в таких подробностях. Министр словно прочитал его мысли:
   - Как обычно, глупости совершают из самых лучших побуждений. Устроитель праздника всего лишь хотел показать, как ночь нашего долгого ожидания сменилась светом дня, когда король вернулся.
   Чанг обернулся, и Эльвин впервые увидел его лицо. Голос не соответствовал внешности. Вернее, лет этак двадцать назад они находились в согласии, но с годами лицо постарело, глаза запали, в волосах прибавилось седины, а голос остался уверенным, твердым, чуть глуховатым, вне возраста.
   Эльвин поинтересовался сухо:
   - Почему же вы его не предупредили?
   - Я предотвращаю только преступную глупость. Или же имею дело с ее последствиями. Кстати, о преступной глупости - скажите, граф, вы и вправду продали душу Ареду? - И Эльвин почувствовал, как пол уходит у него из-под ног.
   Он покачнулся, ухватился рукой за спинку стула, глубоко вдохнул: к аромату карнэ примешивался легкий запах гари и лежалой пыли. Министр, вежливо улыбаясь, так, словно спросил гостя, хорошо ли он спал ночью, ждал ответа, и Эльвин не стал тянуть. Господин Чанг задает только те вопросы, ответ на которые ему известен, а он слишком измучался под этим грузом. И, до боли сжав пальцы, он ответил, так тихо, что сам едва расслышал:
   - Похоже, что да.
   Вежливую улыбку с лица министра словно ветром смело:
   - Сядьте, - приказал он, - еще не хватало приводить вас в чувство, - и, уже самому себе, - значит, Реймон был прав.
   Эльвин упал на стул - имя показалось знакомым. Так звали дознавателя, что занимался Старнисом. Значит, псы Хейнара обо всем знают, а Чанг захотел поиграть с графом Инваноса в кошки мышки. Но этот человек - последний, с кем ему доведется говорить перед тем, как оказаться в подвале храма Истины. Чанг все же не дознаватель, у тех только два цвета - черное и белое, одно служение, один закон!
   - Похоже, - передразнил Эльвина министр, - вам что, так задурил голову Мэлин, что вы не в состоянии понять, кому поклоняетесь? Как вас вообще угораздило с ним связаться?
   Мэлин... Чанг знает про Мэлина, значит, и про Далару. Он почти крикнул:
   - Мне никто не дурил голову! Я выбирал сам, - и гораздо тише продолжил, - я только не знаю, что именно выбрал, и кто за это заплатит. Но ни Мэлин, ни Далара здесь не при чем, она даже предупреждала меня, с самого начала, когда я добивался разрешения провести прививки, говорила, про границы, установленные людям, про запретное познание. И про лекарство для глаз я знал, чье это наследство, но не смог отказаться. Если за мое прозрение заплачено их кровью, то я виновен. И готов ответить.
   Из всего сказанного Чанг, похоже, услышал только одно слово "Далара"
   - Разумеется. Загадочный летающий маг в Кавдне. Я мог бы догадаться и раньше, как только обнаружили, что вы прячете своего кузена. Государственная измена или поклонение Ареду? Отправить вас на костер или на плаху? Какой богатый выбор, я просто теряюсь! - Министр был в гневе, и не считал нужным этого скрывать.
   Эльвин встал:
   - Если дать убежище беспомощной женщине с маленьким ребенком - государственная измена, то я предпочту умереть изменником!
   - И ваша семья разделит судьбу рода Аэллин?
   Эльвин побледнел еще сильнее, он чувствовал, что начинает задыхаться, грудь придавила тяжесть, но продолжал говорить:
   - Кто из нас продал свою душу Ареду, господин министр? Прибегнув к запретному познанию, я спас тысячи жизней. Нарушив королевскую волю - сохранил две. Вы же, служа светлому королю Элиану, проливаете больше крови, чем все жрецы Проклятого вместе взятые! - Он замолчал, каждый вдох давался с трудом, Эльвин в ужасе ловил воздух ртом, совсем как в детстве, до того, как отступила болезнь, мучавшая его первые восемь лет жизни.
   Чанг подошел к графу, сделав два быстрых шага, и с размаху отвесил оплеуху, да так, что тот не удержался на ногах, упал. А всегда невозмутимый министр государственного спокойствия, с побелевшими от гнева глазами, наклонился и прошипел:
   - Я служу империи, сопляк! И мои руки в крови из-за таких чистоплюев, как ты! Вы бережете честь и достоинство, а мне такой роскоши не положено, я за вами подтираю, чистыми! - И только выговорившись, Чанг заметил, что "сопляк" борется за каждый вздох, со страшным хрипом втягивая в себя воздух.
  ***
   Что было дальше, Эльвин видел сквозь дымку - над ним суетился целитель, мелькали незнакомые лица, потом его подняли на носилки и куда-то унесли, все это было неважно - главное, он снова мог дышать, чем и занялся, а затем был кубок с маковым отваром, и тишина. Он еще успел подумать, проваливаясь в сон, что этим напитком все и закончится, и что в отличие от Леара, ему повезло со смертью.
   Когда он проснулся, солнце уже ушло с небосклона, но было еще светло. День выдался ясный, и в синем небе краснела полоса заката. Дышалось легко, воздух в комнате приятно пах целебными травами и морозной свежестью, зато болела левая сторона лица и челюсть. Руки у господина министра оказались не только длинными, но еще и тяжелыми.
   - Проснулись, ваша светлость? - Целитель, дежуривший у постели тут же встрепенулся и протянул кубок с еще теплым настоем. - Вам сегодня лучше не вставать. Приступ прошел, но надо набраться сил, - лекарь изо всех сил старался не смотреть на распухшую щеку графа, и Эльвин, даже без зеркала понимал, что с таким лицом лучше и впрямь не вылезать из кровати.
   Он оглядел комнату - та самая, откуда его вчера увели гвардейцы. Так он арестован, или нет? Охраны не видно, только лекарь, но прежде, чем он успел о чем-либо спросить, в спальню вошел Чанг. Лекарь, не дожидаясь приказа, вышел за дверь. Министр пододвинул стул к кровати, сел, окинул Эльвина оценивающим взглядом и хмыкнул:
   - Я несколько погорячился, граф. Приношу свои извинения.
   Эльвин молча допивал отвар, думая, что же ответить. Чанг предлагал если не мир, то перемирие, и ради тех, кто ему доверился, он должен принять предложение, но все же... граф отставил кубок и сел, опираясь на подушку:
   - Дело не в том, что вы погорячились, господин Чанг, а в том, почему это произошло. Ничего не изменилось. Я по-прежнему аредопоклонник и изменник, а вы все так же служите королю. В большом и в малом.
   Министр смотрел на Эльвина: тонкий, бледный, как смерть, непонятно, в чем душа держится, а в глазах такое упрямство читается, что молотом не перешибешь. Он вспомнил историю тридцатилетней давности и грустно улыбнулся:
   - Вам ваша честь тоже не позволяет спокойно пройти мимо эшафота?
   - Я не знаю, что вы хотите от меня, Чанг. Знаю только, что не хочу и не смогу вам уподобиться.
   - И будете защищать от меня все, что вам дорого до последней капли крови, - устало закончил министр. - Знаете что, ваша светлость, - в его устах титул прозвучал, как оскорбление, - поздравьте короля с праздником, и убирайтесь в свой Инванос, сохранять чистоту и невинность. С дознавателями я договорился, пока вы не строите алтари, они не станут вмешиваться, - он резко встал и направился к двери.
   Эльвин смотрел ему вслед, нервно комкая одеяло, и, когда министр уже стоял на пороге, позвал:
   - Подождите. Теперь погорячился уже я.
   Чанг медленно обернулся:
   - Вы понимаете, что обратного пути не будет? Продав душу Ареду, еще можно раскаяться, а вам отступать будет некуда.
   - Когда-то давно Старнис сказал мне, что между долгом и честью следует выбирать долг.
   - И погиб, потому что выбрал честь.
   Эльвин поймал взгляд выцветших глаз министра:
   - Это был его последний выбор. Когда наступит ваш время, господин министр, не зарекайтесь.
   И Чанг первым опустил глаза.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"