|
Утро, без десяти шесть. До подъема флага остается десять минут, мы идем быстро, но без паники и лишних движений. Мы - это мистер Джон Дж. Доу, бизнесмен, мой отец, миссис Джон Дж. Доу, домохозяйка, моя мать, и я - просто Джон Доу, тинэйджер. Сегодня наш день, мы знаем это, и улыбки светятся на наших лицах. У пустого пока флагштока, торчащего из изумрудной травы на лужайке перед нашим котеджем, мистер Джон Дж. Доу молча показывает на часы, мы также молча киваем, и он распахивает дверь. Звенит колокольчик, и мы стремительно входим внутрь.
- Кто там? - доносится из кухни голос бывшей хозяйки котеджа.
Мистер Джон Дж. Доу достает из плечевой кобуры тупорылый револьвер и молча предлагает его миссис Джон Дж. Доу. Та отрицательно качает головой, подбирает валяющуюся на полу бейсбольную биту и решительно идет на кухню. Мистер Джон Дж. Доу одобрительно кивает - каждый ситез должен самостоятельно справляться с трудностями, причем подручными средствами, в этом - здоровье нации. Затем он предлагает револьвер мне. Я тоже ситез, я качаю головой, открываю ящик стоящего в прихожей шкафа и достаю молоток. Дэдди мне улыбается и машет мне левой рукой. В правой у него револьвер. Запасливый ситез - основа нации и гордость страны. Мне в детскую, вверх по лестнице, а ему в кабинет, под лестницу. Начинаю подниматься, лестница очень крутая и узкая. С кухни доносится крик, звон стекла и приглушенные звуки ударов. Я не беспокоюсь за миссис Джон Дж. Доу, я уверен, что она справится. Слышен скрип открывающейся двери и взволнованный голос:
- Мэри, что случилось?
Мистер Джон Дж. Доу стреляет, затем еще раз и еще. Я одолел уже половину лестницы. Дверь детской распахивается, из нее высовывается голова мальчишки, он орет:
- Мамми, дэдди, что происходит?!
Я молча поднимаюсь по лестнице, крепко сжимая в правой руке тяжелый молоток. Мгновение он смотрит на меня, дико вращая глазами, затем захлопывает дверь, я слышу, как поворачивается ключ в замке, как он хватает телефонную трубку и набирает 911. Идиот, он еще ничего не понял.
- Алло, оператор? У меня проблема... Имя? Питер... Что значит положить трубку?!
Слышно, как он швыряет трубку и начинает метаться по комнате.
- Черт, а я не верил, - доносится из-за двери срывающийся голос, - клоновая бомба, она рванула! А мне никто не верил! Я сам не поверил, это был сайт желтой прессы, я думал это утка...
Затем слышу скрип поднимаемой оконной рамы, и шум стихает.
- Джонни, через минуту подъем флага, не опаздывай!, - внизу, в начале лестницы стоит миссис Джон Дж. Доу.
- Да, мамми, уже иду, - я поворачиваюсь и начинаю спускаться. Закончу с этим придурком потом, все равно воскресенье, делать нечего.
Дэдди уже на лужайке, со сложенным флагом в руках. Часы на ратуше бьют шесть, из динамиков льется торжественная мелодия нашего гимна, флаг лениво ползет вверх по флагштоку и, достигнув вершины, неторопливо расправляет свое полотнище в утреннем бризе.
- Завтрак будет через четыре минуты, - мамми отправляется на кухню.
- Окей, - отвечаем мы хором.
Быстро обхожу дом - ага, вот открытое окно на втором этаже, а вот и следы на клумбе под ним. Куда же он спрятался?
- Джонни, завтракать!
- Иду! - кричу в ответ и топаю на кухню.
Что бы зайти на кухню, нужно переступить через труп. Рядом валяется окровавленная бита. Сажусь за стол, на свое место напротив окна. Пододвигаю к себе стакан апельсинового сока, вынимаю из тостера ломтик поджаренного хлеба. Звонит телефон, дэдди берет трубку.
- Да, это Кроссингроад, сорок пять.
- Отлично, приезжайте.
Он опускает трубку и смотрит мне прямо в глаза.
- Это из полиции. Они заедут за телами сразу после речи президента. Твой будет готов?
Я киваю, стараясь не подавиться тостом. Где же прячется этот гаденыш? С трудом доедаю тост и допиваю сок. Что-то аппетит исчез.
- Джонни, включи тиви.
Иду в салон, падаю на диван и щелкаю пультом. Номер канала сейчас неважен - речь президента будет трансслироваться по всем каналам, национальным и коммерческим. Пока на экране радуга таблицы, из динамики монотонно свистят. Делаю погромче, слева от меня усаживается дэдди, справа - мамми, и мы ждем. Через несколько минут на экране появляется лицо президента. Он как две капли воды похож на дэдди. Он улыбается нам, а мы ему. Он может не говорить ни слова, мы знаем, что он должен сказать, и он это знает. Но он все же начинает свою речь, и мы слушаем затаив дыхание.
- Дорогие соотечественики! Сегодня необычный день. Сегодня, в день моей иннагурации, наша нация едина, как никогда. Единство достигло небывалой высоты, сейчас оно абсолютно. Пусть наши враги говорят о перевороте, о взрыве клоновой бомбы - они не поймут значения происшедшего и никогда не смогут победить нас, потому что мы - одно целое. Все граждане нашей страны полностью поддерживают своего президента, ибо каждый из них - президент. Сбылась вековая мечта - каждый стал президентом! Теперь каждый может сказать - я президент! Каждый может сказать - я появился на свет, что бы стать президентом! И даже так - Вселенная была создана затем, что бы я стал президентом!
Сзади гремит выстрел, телевизор с грохотом взрывается, осколки разлетаются по всей комнате. Оборачиваюсь - он стоит в дверях, револьвер в его руках дрожит, по лицу текут слезы. Прыгаю с места, отталкиваясь руками и ногами, падаю вместе с ним и начинаю его душить. Глаза его наливаются кровью, я чувствую, как в бок упирается ствол револьвера.
- Зачем..., - хрипит он.
- Что бы я стал президентом, - рычу в ответ.
Грохот, ослепительная боль, свет меркнет, и я проваливаюсь в эту черную дыру перед глазами, не разжимая рук на горле врага.
- Я президент...
Олег Шрайбер No 2002 The President Day
|