Шуляк Станислав Иванович: другие произведения.

Воин соблазна и обольщения, или Отсроченная драма Секацкого

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В статье Станислава Шуляка "Воин соблазна и обольщения, или Отсроченная драма Секацкого" анализируются работы культового петербургского философа и эссеиста Александра Секацкого. Статья была опубликована в "Литературной газете" летом 2000 года.
  Воин соблазна и обольщения,
  или Отсроченная драма Секацкого
  
  Александр СЕКАЦКИЙ, Соблазн и воля, СПб, Борей-арт, 1999.
  Онтология лжи, Издательство С.-Петербургского университета, 2000. Фотоаргумент в философии, М.: "Октябрь", 2000 Љ3
  
  Возможно, скептики и циники не обманываются в своих ожиданиях, и вектор развития российской государственной власти действительно направлен в сторону авторитаризма, патриотизма и державности. Такое движение несомненно означает смену курса; маразматически-рыхлую, квазилиберальную доктрину, означавшую на деле идеологическую стагнацию, должна естественным или - что более вероятно - насильственным образом сменить новая доктрина, более отвечающая вызовам времени. Где ж такую взять? - спросит иной, доктрины ведь не растут как грибы. Все верно: доктрины, может, пока и нет, но есть и люди и соответствующие интенции, так что и практические результаты тоже не за горами.
   Известный петербургский философ и эссеист Александр Секацкий в его работах последнего времени совершил определенный интеллектуальный дрейф, в результате чего состоялось накопление некоего публицистического багажа, который не только может быть, но, наверное, и должен быть востребован нынешней властью. В 1975 году Секацкий поступил на философский факультет ЛГУ, несколько позже был арестован и провел четыре месяца в следственном изоляторе КГБ за то, что принимал участие в распространении неких листовок. Состава преступления тогда обнаружено не было (а может, обнаружить не хотели). Власть дряхлела, и начинающий философ проскользнул тогда между ее пальцев. Но с университетом, разумеется, пришлось распрощаться, и вернулся туда Секацкий лишь десятью годами позже, когда и страна была уже не та, да и дух и стены некогда твердокаменного учебного заведения были заражены бациллой новых веяний. Теперь Секацкого охотно печатают "толстые" журналы (включая журнал "Октябрь"), и их "глянцевые" собратья, и даже солидные академические издательства.
  Соединив гегелевскую диалектику, сумеречно-романтический ницшеанский имморализм, восточную эзотерику в разнообразных ее изводах и травестийный постмодернистский дискурс, Секацкий создал особый, весьма выразительный и вместе с тем характерный и узнаваемый тип современного философствования. Афористичный, парадоксальный, напряженно-интеллектуальный стиль Секацкого привлекает к нему симпатии читателей и слушателей. И вот тут-то начинаются "но".
  Обратимся к названиям нескольких работ А. Секацкого. "О Духе Воинственности" (лекция, прочитанная Секацким для офицеров Академии Генштаба), "Феномен праздничной драки", "Инфернальная тема в философии", "Чжуан-цзы и даос Емеля", "Инъекция хаоса в структуры порядка". Оперируя онтологическим понятием "воля", Секацкий легитимизирует такое существеннейшее из ее проявлений как Дух Воинственности. "Дух Воинственности, - сообщает Секацкий в одной из своих статей, - некогда выпущенный, как из бутылки, вылился в странные существа, скитавшиеся в разломе природы. Существа, им одухотворенные, получили названия людей". Статья Секацкого суть вдохновенная апология милитаризма, автор сам обозначает тему ее: "война как шедевр". И здесь "товарищами по оружию" Александра Секацкого выступают не только Гоббс или одиозный Макиавелли, но также и Гегель: "Для того, чтобы ... целое не распалось, и дух не улетучился, правительство должно время от времени потрясать [гражданское общество] с помощью войн, нарушать этим и расстраивать наладившийся порядок и право независимости, индивидам же, которые отрываются от целого и неуклонно стремятся к неприкосновенности гарантированного бытия и личной безопасности, надо дать почувствовать в указанной работе, возложенной на них (то есть, войне - С.Ш.), их господина - смерть".
  Классифицируя носителей Духа Воинственности, Секацкий выделяет три категории таковых - Воинов Ярости, Воинов Пота и Воинов Блеска. Каждая из категорий обладает присущими только ей одной генезисом и функциональностью. "...у древних монголов и бурятов, - сообщает нам А. Секацкий, - существовала особая воинская категория караморчунов. Приходя в неистовство, они бросались в убийство, как в омут, набрасывались на собственных соплеменников, разя направо и налево. Сопротивляться караморчунам было не принято, а гибель под ударами их мечей считалась почетным исходом". Впрочем, Дух Воинственности, будучи не только проявлением воли, но также и ее слагаемым, обнаруживает себя не только во времена вооруженных конфликтов, но также и в таком житейском казусе, как "праздничная драка" ("Феномен праздничной драки").
  Все мы либо бывали свидетелями, либо знаем из чужих уст, что в России - как ни праздник - так стенка идет на стенку, деревня - на деревню, в ход идут колья, велосипедные цепи, ножи, и редкий из праздников обходится без крови, а то и смертоубийства. Будучи участником фольклорной экспедиции в 1995 году, А. Секацкий изучил "феномен праздничной драки" на примере трех деревень на Вологодчине. Исследователь особо подчеркивает роль гармониста в изучаемом явлении. Мы привыкли к тому, что гармонист - "первый парень на деревне". Оно, может, так и есть, но требует некоторого уточнения: "Гармонист-то всегда впереди, он и тут при деле, - рассказывает одна из опрошенных местных жительниц. - Если вот драка зачинается, он начинает играть как бы "задиристую" - что аж дрожь берет. Начинает такую игру, звереют люди от которой... <...> Ведь как для пляски своя музыка нужна, так, значит, и для драки... Гармонист эту-то особу музыку и играет, ярит людей". (Какое уж там: "Что ж ты бродишь всю ночь одиноко? Что ж ты девушкам спать не даешь?") А. Секацкий высказывается по сему поводу достаточно определенно: "... частые войны требовали культивирования неистовства, и крайне важной становилась проблема хранения неистовства в промежутках между войнами". И еще: "По существу, праздничные деревенские драки, будучи устойчивым и неотъемлемым элементом культурной традиции, попадают в тот же ряд, что и рыцарские турниры в средневековой Европе и сменившие их дворянские дуэли". Угасание (изживание) Духа Воинственности приводит к выравниванию "общего рельефа бытия". "Но вместе с достижением безопасности начинается общее оскудение духа... <...> Тогда паства по праву переходит к новому Пастырю, психоаналитику, умеющему заклинать мелких бесов".
  Итог был бы неутешителен, если бы, с одной стороны, хоть в какой бы то ни было степени был призван к целям утешения, а с другой, если бы был способен исполнять роль итога: "Социум как реальность исключительно высокого ранга, - пишет Секацкий, - не поддается упрощенному г у м а н и с т и ч е с к о м у (разрядка моя - С.Ш.) объяснению, при котором драки, жертвы, энергетика обмана выглядят некими эксцессами, досадными помехами, своего рода проявлениями "остаточной дурости"; на самом деле они являются альтернативными источниками одухотворения, анимации социального тела, и без этого источника монада первично-человеческого не может устоять, она неизбежно переходит к инерции угасания".
  Вообще с категорией гуманизма А. Секацкий находится в непростых отношениях. Возможно, здесь отчасти "виною" розановское "Я еще не такой подлец, чтобы думать о морали". Возможно, не лишено оснований соображение Нины Савченковой, автора предисловия к книге "Соблазн и воля": "Гуманизма автор не любит, по его мнению, он опасен ослаблением желания". Возможно также А. Секацкий "не любит" гуманизма потому, что в основе того лежит приоритет одного биологического вида перед всеми остальными, приоритет жизни перед смертью, бытия перед небытием (что, строго говоря, может быть поставлено под сомнение). Отсюда - гуманизм оборачивается неким универсальным воплощением шовинизма, спроецированным на весь вид homo sapiens. Возможно, разгадка отчасти проявляет себя в афоризме Мераба Мамардашвили, цитируемом Секацким в работе "Инфернальная тема в философии": "Дьявол играет нами, когда мы не мыслим точно". И вообще: для того, чтобы уметь заклинать мелких бесов, нужно прежде уметь их вызвать.
  История есть поток сознания историка, философия - поток сознания философа. Но также и искусство экстраполяции. Философ просто рассуждает, выводы же из его рассуждений каждый делает для себя самостоятельно (а кое-кто так и превращает те в материальную силу). Но ведь говорят, что постмодернизм это псевдоним дьявола и его новая технология и уж, во всяком случае, делающая честь его изобретательности. А в приложении к Секацкому: не просто дискурс его имеет отличительные особенности постмодернистского дискурса, но, кажется даже, самим его создателем заключен с постмодернизмом "договор" на фаустовское двадцатичетырехлетие, по истечении какового неизбежно превращение золота в черепки, банкнот - в резаную бумагу и бессрочное заключение незадачливого договоранта в экзистенциальный ад, возможно, в виде запертого гостиничного номера в соответствии с мрачной фантазией Сартра. Или, по словам уже упоминавшейся Н. Савченковой: "... все идеи Секацкого в лучших традициях постмодернистского дискурса являются симулякрами самой высокой пробы, которые могли бы сделать честь любому современному мыслителю".
  От Софии (мудрости) до софистики - расстояние даже не одного шага, а одного суффикса. Ведя свою собственную "охоту на мысль", Секацкий в зависимости от обстановки пребывает то в шкуре загонщика, то в шкуре загнанного. Дискурс его порою приобретает предельно актуализированный характер (что, впрочем, само по себе не является гарантией подлинности; хотя, с другой стороны, в ситуации тотального деконструктивистского релятивизма вопрос о подлинности высказывания начисто лишается смысла), и вполне коррелируется с проблемами современной власти. И нас не должен удивлять пристальный интерес философа Александра Секацкого к проблемам онтологии лжи. Лжи как универсальной категории бытия. И, разумеется, не должны удивлять, например, такие его пассажи (ибо мы помним, когда нами играет дьявол): "Из всех модусов лжи чисто рефлективное воспроизведение "сущего как такового" требует наибольших затрат. Этот предельно вырожденный модус лжи обычно и называют истиной".
  Такие категории как ложь, насилие (или воинственность как количественная характеристика его) и дьявольское наущение - этот победоносный основополагающий властный триумвират в постиндустриальном (и постгуманистическом) обществе - и оптом и в розницу всегда пребывают в центре философских изысканий А. Секацкого. Создатель блистательных провокаций и парадоксов, интеллектуал-иллюзионист Александр Секацкий является идеальной находкой и для нынешней российской власти, озабоченной новым патерналистским проектом. Фактически его сочинения дают самую разнообразную пищу для современных политтехнологий (и литтехнологий тоже), а потому Секацкий - идеальная лакмусовая бумага для власти. Власть державная, авторитарная, "воинственная" (а в постгуманистическом обществе всякая власть от лукавого уже почти по определению, даже если на людях не забывает крестить лба) едва ли сможет удержаться и не рекрутировать петербургского философа в свой интеллектуальный спецназ, в сонм ловцов человеков на блесну афоризма. Если же позволить себе помечтать немного о власти подлинно либеральной, социально и этически ориентированной, словом - о власти "с человеческим лицом", тогда... Будучи нелегитимной правопреемницей дряхлеющей власти четвертьвековой давности, она, возможно, окажется последовательнее той, хотя бы в ее репрессивно-карательной ипостаси, и продолжит - но уже более успешно - давнюю работу по отторжению инородного духа. Впрочем, это уж тема для совершенно другой статьи. Возможно, для статьи о Чаадаеве сегодня. Опять же и срок "договора" еще отнюдь не истек.
  
  Станислав ШУЛЯК
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Ю.Иванович "Оскал фортуны" А.Сухов "Меж мирами скользящий" О.Бондарев, Ю.Бурносов "Фолиант смерти" Ю.Набокова "Шерше ля вамп" Н.Андреев "Гром победы раздавайся!" А.Егоров "Пентхаус" О.Демченко "Докричаться до мира" Е.Малиновская "Кодекс убийцы" Е.Картур "Суровые вампирьи будни" А.Одувалова "Ожерелье Лараны" Д.Дашко "Гвардеец" П.Корнев "Последний город" Р.Хаер "Идеальное Дело" А.Глушановский "Путь Демона" Т.Форш "Игра Лучезарного" В.Коваленко "Камбрия - навсегда!" М.Палев "Кольцо Соломона" В.Куличенко "Клуб города N" В.Зыков "Владыка Сардуора" С.Бадей "Лукоморье. Каникулы боевого мага" В.Контровский "Остановившие Зло" С.Баталов "Новобранцы" Е.Клещенко "Птица над городом" И.Эльтеррус, М.Суворкина "Желтый меч" Д.Удовиченко "История Бастарда. Верховный маг империи" С.Птаха "Расшифрованный Исаев"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"