Sib: другие произведения.

Пилот

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 6.46*112  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    С продой от 27.12.2011


Sib

  
  

Пилот

  

Часть первая. Земля.

История первая. Аламо.

  
   Интересуешься, стало быть, откуда я весь красавец такой, с молодой женой нарисовался тут? С чего эта история началась, спрашиваешь? Тебе как, от Адама начать? Да? А почему бы и нет? Спешить сегодня уже некуда. Ну слушай, если интересно тебе. Сам я из людей сибирских, типа коренной абориген. С Ермака Тимофеевича род мой в Сибири обосновался. Ну, какие в розовую попу медведи? Ошалели вы вконец там, в своей Америке. Ага. А в Далласе, ты ведь из Далласа, верно? А в Далласе по газонам бродят дикие бизоны! Что? Не наблюдал подобных фактов? Вот и у нас не бродят медведики по улицам, тем более городов, тем более областного значения. По вашей мерке считай - столица штата. Им, сучарам, в тайге жить нравится. Выкинь ты этот бред из головы навсегда. Слушай, дальше, раз интересно тебе!
   После школы угодил я в Ачинское военное авиационно-техническое училище. Хотел, как все нормальные пацаны лётчиком стать, всё детство про это мечтал. Вот и подал документы в Барнаульское лётное, однако доктора на медкомиссии решили, что для элиты советских вооружённых сил мои кондиции малость не дотягивают. Вот мне и предложили на авиатехника выучиться. И разочарование моё от несбывшейся мечты стало столь велико, что я не раздумывая, сразу согласился и поступил, лишь бы в авиацию попасть. И вот я это училище закончил. И лейтенантом заделался. И направление в полк получил. В военно-транспортную авиацию. ИЛ-76 в основном там были, но и пара АН-12 век свой доживала. Меня, как самого молодого к ним и приставили.
   И как дурак, женился я сразу. Решил, что будем мы жить в любви и ласке до самых генеральских эполет. Разбежался? Правильно народ говорит, мужик не собака, на кости не кидается. Никого-то мне она родить не сумела, хоть и пыталась. Субтильное телосложение, узкий таз. А то бы был бы мальчонка бы у меня. Ну и потухла наша искра любви. А тут ей ещё сослуживец мой дивно приглянулся, холостой совершенно, симпотишный такой, на гитаре по всякому играет и даже песни поёт. Короче, разошлись мы. Мирно так, пожелав друг дружке дальнейших жизненных успехов и прочего счастья.
   Да, давай-ка ещё по кружечке, Клёвое здесь пиво делают. И вечерок, ты глянь, какой чудесный. Джамиля! Ты пошто опять мне ребёнка балуешь? Сколько на тебя ворчать можно? Какое нахрен, ему мороженое? Оно только-только титьку выплюнуло, а ты ему уже мороженое суёшь! Эх ты, дитя востока бестолковое! Мало ли, что оно сладенькое! Куда-куда! Сама слопаешь! Ну, тогда собаке кинь, у него добро не пропадёт, небось!
   Кто мне она? Да дочка. О, не верит он! Молод я, таких азиатских дочек иметь, и рожей не схож? Да ну? Ей семнадцать, мне тридцать семь. А может, я на стороне нагулял! Ну, уболтал. Всё. Сознаюсь. Приёмная она мне дочка. А пацан - мой, кровный! Да, долгая это история и я, Митчелл, тебе ее, кстати, как раз и рассказываю. Дойдет ещё и до Джамили дело.
   Ладно, разошлись мы с Надькой и стали раздельно жить. Вот. И через годик как раз приключился распад Союза. И стали нас склонять на присягу новому правительству. А мне до того тошно всё это блядство сделалось, что написал я рапорт, дескать, поскольку уже присягал Советскому Союзу, в бозе ныне почившему, то присягать кому-то ещё раз считаю несовместным с честью офицера. Ну, меня в тот же момент из армии и выпнули, безо всякого выходного пособия, отняв у меня и армию и Родину СССР и комсомольский билет, и пионерский галстук и даже октябрятский значок. Империя? Ну и что? Ну и хули? Ну, типа да, империя. И чё такого-то плохого? Какого нахрен зла? Кому в ней хреново жилось? Тем, кому работать влом и красть не давали? Чубайсятине с Берёзой? Так я иху маму на колу вертел, теоретически правда. А вот они меня, вместе со всем советским народом, отымели натурально. Это, мужик, была НАША ОБЩАЯ империя, понял, да? Не без дури конечно. Да где её, дури-то нет! Здесь? Это верно. Здесь меньше. Впрочем, где тебе понять, бестолковый ты мой. Ладно, хрен с ней, с политикой. Дальше слушай.
   Вот. И 24 лет от роду свалился я маме на шею, поскольку папа себе в сторонке новеньких деток смастерил. И полностью посвятил себя их воспитанию. Да нет, я на него не в обиде. Жисть, она сцука, материя сложная, каким судом судите, таким и судимы будете. Не судья я ему. Короче, никому на хрен не нужный бывший лейтенант без определённых занятий, поскольку в гражданской авиации тоже случился внезапный падёж. Ничего кроме авиамоторов ладом не знающий, и толком не умеющий, кроме как чинить моторы те. Вот блин, подарок маме, да?
   Стал я себе ремесло подыскивать. Туда-сюда потыкался. Таких как я, неприкаянных, кучи оголтелые везде. Хоть на паперть, блин садись. Подайте, блин, отставному подпоручику на пропитание! Месяца три блукал. А потом одноклассник Сёма повстречался на пути моём многотрудном. Тоже, безработный, как лось в лесу. Сели мы с ним пивка попить на мамины гроши, за жизнь потрыньдеть. И вот веришь-нет, родили идею. Он чёй-то ценное продал, я нашу с мамой дачу тоже загнал, ещё там чего-то, короче нашкуляли мы вкупе маленечко бабла и во Владик плацкартой подались. Прикупили там иномарку японского происхождения, "Тоёту-короллу", за смешные деньги, ей богу! Отогнали её в Новосиб и на рынке удачно продали местному населению. Отбили с профитом затраты наши и сразу обратно во Владивосток на второй круг рванули. Так вот у нас и завертелось. Благо, у меня в Энске родни навалом, хоть душ принять, было где. На четвёртый круг мы уже две машины гнали, а через год метнулись в Германию и приобрели пару подержанных, но в приличном состоянии Мерседесов "Варио". Автобусов класса "ПАЗика", только покомфортнее малость... И домой, в Тюмень пригнали. Пробили лицензию на маршрут в городе, двух водил посменно за руль посадили на каждый, сдали этот бузинес под надзор Сёминой супружнице Галинке, и снова из Владика "япошек" гонять принялись. Так мы уже через полгода ещё пару маршруток завели. Всё что зарабатывали, только в дело вкладывали. Самые крохи на себя тратили. Зато через три года маршрут этот, совсем весь наш стал. Два десятка мерсов на нас с Сёмой трудились. И денежки у нас уже вполне реальные зашуршали. Личиками, правда, мы от цыганской житухи такой малехо почернели и тушками исхудали. Родня стенала. Времена в России тогда дикие были, примерно как у вас в Калифорнии в своё время. И нас на зуб пару-тройку раз попробовать попытались. И с этим мы управились, где отбились, где знакомствами прикрылись, главное выжили таки.
   Вот. И не выдержал дружбан мой, Сёма испытания успехом. Как деньжата пошли, так и загулял он напропалую. Девки какие-то левые, кабаки, клабы. Карты, сцуко. Втянулся он незаметно. И денег ему сразу не хватать стало. Короче, проматывал Сёма весь свой профит, к известной маме. И стало напряжение между нами возникать и разрастаться. Чем дальше, тем больше. К концу мы уже и не дружбаны были вовсе, а считай враги. Очень он мою долю хотел себе. В единоличное владение. А мне эти рестораны и прочие радости тела не интересны вовсе. Скучно мне всегда было по дристаранам гулять. Ну и с женщинами всерьёз у меня никак не вытанцовывалось. Всё какие-то не такие попадались. Так, на ночь-другую. Ляпнет бывало пассия под руку чушь какую, и всё. Пропал у меня к ней интерес. До свиданьица, родная. Типа, прощай на веки. Как мама умерла, царствие ей небесное и земля пухом, так совсем я одинёханек остался.
   Я больше в аэроклубе пропадал. В Ялуторовске. С парнями познакомился там работавшими. Случилось мне и пару советов дельных им в трудный момент присоветовать. Так, потихоньку, за своего принимать стали. И летать у них начал. И Як-52 и Ан-2 и Як-12 полегоньку освоил. И даже пилотские права получил на Як-18Т. Любительские. Всё свободное время там и пропадал. Всё подумывал личный самолёт себе завести, денег то уже хватало, только законы у нас в стране антилюдские какие-то, эти депутаты-демократы напринимали. И иметь личный самолёт стало можно, а вот в небе вольно летать на нём, как-то нельзя. Всё больше незаконно как-то это выходит. Вот личную Сессну и не покупал я. А ведь хотел. Но нет. Дельтаплан купил. На нём развлекался. Оно конечно игрушка, но хоть сам себе хозяин. Вроде как бы. Неба жутко хотел. А на дельтике-то в Анапу на выходные не сгоняешь, в море окунуться.
   Так и шли потихоньку годы. Постепенно. А летом 2005 угодил я в Москву по надобности. Дела сделал к обеду и сидел в пивнухе какой-то на Новом Арбате, время убивал и пивком баловался. С Домодедова на Тюмень вылет только ночью. Некуда мне спешить. И вот в пивнухе-то той, и завертелась вся эта история. Ближе к вечеру уже подсели за соседний столик два мужичка. И промеж собой разговор затеяли. Интересный у них разговор вышел. Необычный. Возникли у парня по имени Андрей, какие мутные разборки с борзотой московской. А некий Леонид Сергеевич ему новые горизонты открывал. Я и не подслушивал специально, однако уши не заткнёшь ведь. Так, кое-что доносилось. Особо когда они слегка градус приподняли, и речь их вольно потекла.
   Голоса погромче стали. Заинтересовала меня тема. Мало сказать, взволновала даже. Однако в разговор чужой встревать последнее дело. Дождался я пока Леонид Сергеевич, который соблазнитель типа, отлить отошёл на минутку. Пиво есть пиво, куда от последствий денешься? Да и следом за ним отправился. Кстати, я и сам для процесса созрел уже совершенно. Сделали мы дела, стоим, застёгиваемся, тут я к нему и обратился:
   - Простите, говорю, Леонид Сергеевич, но невольно стал я свидетелем вашей беседы. Не подумайте дурного, однако заинтересовал меня ваш разговор. И в связи с этим разрешите у вас визитку попросить. На будущее. Велика вероятность, что мне захочется вам деловой звонок сделать. Не возражаете?
   - Да, что уж теперь возражать. Держите вот. Чего уж там. И много ли вы услышать успели?
   - Я специально не вслушивался, но вот про новые земли и порядки на них, простите, уловил. Извините, право. Некрасиво вышло.
   - Ну, ничего. Надумаете позвонить - звоните. Мы с вами отдельно побеседуем.
   И пошёл к себе за столик. И я немного погодя следом. Так вот про места эти, я и узнал. Хоть и не верил ни на грош. Очень уж необычным всё услышанное показалось. Невероятным. Главное я момент отправки парня этого, Андрея Алексеевича, уловил. И место. И решил приглядеть со стороны. Как оно всё у него обернётся.
  

История вторая. Москва.

  
   Позвонил в Домодедово и договорился, чтоб мне дату вылета на пять дней вперед сдвинули. А сам по Москве себе экскурс устроил. Вот не по сердцу мне Москва, и всё тут. Неуютно мне в ней. И вообще я больше обожаю городки маленькие, ухоженные, тёплые. Да хоть Ялуторовск тот же взять. Или вот Алабама-сити ваш. Не ваш? Да пофигу мне. Главное, что мне в таких уютно почему-то делается. Ладно. Побродил я по московским достопримечательностям пару дней, а на третий с утречка пост в Берёзовом переулке занял в тенистом месте. Так, чтоб не маячить на глазах. Частника запряг на "жучке-лохматке", угомонил насчёт криминала, утешил денежными знаками и ждать принялся.
   И засёк Андрея Алексеевича этого. Он на "форестере" в 11:09 у ворот автосервиса нарисовался. А к двенадцати ровно к воротам сервиса Зимин подкатил, это который Леонид Сергеевич. Машину поставил на стояночку возле ворот и проследовал в оные пешим порядком. Съехались гости на дачу. Классика жанра. В 12:05 выехал наш Андрей Алексеевич оттуда уже на "Тоёте-семисьпятке". С пассажиром. Пассажира, правда, я не рассмотрел, но предположение возникло. Ну, хват! Вот ловчара лихой. Махнул не глядя! Где он такую тачку откопал только. Клёвый пепелац. Я пару таких во времена былинные из Владика пригнал и продал. Влёт ушли. Прямо с руками брали. Редкая теперь вещь стала, но вещь на века, как пирамида Хеопса. Ничего ей не делается, если не напрягать механизм излишне. Живучая тачка. Порадовался я за него, Михалыча в бок тыкнул и велел за клиентом следовать, не поспешая. А клиент в переулочек нырнул и с обратной стороны этой же конторы в другие ворота укатил. Фокус-покус. Шмыг и нету. Я лишь задницу его "семисьпятки" срисовать успел. Чудом. Опоздал бы Михалыч на секундочку и хлопал бы я себя по ляжкам. Где Андрей? А нету! Но свезло. Решил снова где нибудь приткнутся и дальше кино смотреть. Так себе думаю, не дурак ли я? Что ж он вокруг ехать вздумал? Выходит сосуды то не сообщающиеся? Конторы разные? Нету проезда по территории? Получается так.
   Ждать да догонять, дело скушное, однако не долго ждать пришлось. Двадцати минут не прошло, как из ворот этот самый Л.С. Зимин вальяжно так вышел, осмотрелся лениво по сторонам и пешочком в обратку потопал. Вот, я им сыщик, да? Бегать мне за ним теперь? Маскируясь урнами и прочими непрозрачными предметами? А нету никаких предметов! Пустой переулочек! Пяток чахлых липок с одной стороны в рядок, солнцем перегретых. Так за ними и суслик не спрячется, в вертикальном режиме. Ну да бог с ним, с Сергеичем этим. Меня конкретно сейчас Андрюха волнует безумно. И судьба его дальнейшая беспокоит крайне. Сел я поудобнее и наблюдением развлекаюсь. Ворота под контролем держу. А ведь не едет никто из ворот обратно. И в ворота никто больше не заезжает. Ни Андрюхи, ни "Тоеты" его. Как в воду канул. Чеб он там как дурак сидел, если б развели его? Это одно. А если его там кокнули? Разделали на мелкие фрагменты, удобные для транспортировки, засолили, шоб не пахнул, и вывозить будут мелкими партиями? Ага, и прямо на центральный кремлевский мясокомбинат, у мавзолея Ильича который. Еще больший бред. Тогда бы могли сказать, что Волшебное Окошко у них за МКАДом. И с семисьпяткой неувязка в таком разе выходит. Ее же надо теперь другому клиенту, следующему кандидату на переработку продавать. А нету ее! Сгинула.
   Вскоре после того, как Зимин свалил, ребятки тамошние попарно сбегали за угол по на полчасика и снова внутри сидят. Бдят! И следов кровавых на их опрятных одеждах мною не отмечено. А вот если по правде все, без кидалова, то так оно и должно выглядеть. Пришел Зимин, проводил Андрюху в крайний путь с "Тоетой" вкупе и в офис свой обратно отбыл, нового степлера... эээ... сетлера вербовать... и разувать. Как он Андрюху-то ловко... Но тот в капкане оказался, ему деваться некуда было. Хорошо хоть, только шерстью отделался, при шкурке все ж остался, а шкурка его - при-ем! Хе! Есть конешно в умопостроениях моих дырдочки изрядные. Которые проверить без взвода ОМОНа затруднительно мне. Но и ОМОН в данной ситуации явно неуместен. По крайней мере, пока. Понаблюдаем еще. И потом еще понаблюдаем.
   Аааах! Зевота аж скулы сводит. Через час Михалыч ныть начал. Рассказал мне горькую, трагическую правду о своей печени, поведал также о трудном пути бывшего московского комсомольца в период социальных реформ и смены политического курса и прочих суровых испытаниях в своей незадавшейся пенсионерской судьбе. Достал он меня мгновенно, конкретно достал. Забодал, можно сказать. Но я же, ну герой какой-то просто. Я полчаса молча терпел. Слушал. Это как в подводной лодке. Куда же от него денешься. Ох и жарит. Жара разгулялась. Хоть и в тенёчке спрятались, но духота городская, вонючая, выматывает. Сижу, потею, зеваю. Наааблюдааааю. Глаза от работы такой сами слипаются уже. И этот... душу выматывает. Песнионер злоедучий. Я вежливо так предложил ему заткнуться и прогуляться к ближайшей торговой точке с прохладительными напитками, где и прохладится чем бодрящим. Послушался он меня, жди! Ты, говорит, автомобиль мой угонишь и продашь, шпик недоразвитый, а мне, говорит, другой автомобиль не купить и убытка такого не пережить. Убил он меня, наповал убил!
   Достал я гаманок, отслюнявил ему десять франклинов залогу, велел ключи и тугументы на кастрюльку евоную мне отдать и прочь погнал, с глаз долой. До самого следующего утра. Но он в фортку уже заявил мне, что ласточка его никак не меньше тыщи ста уе стоит. Поскольку мне она нужнее. Вот этот аргумент мне показался убедительным и внимания достойным. И развеселил к тому же. Дал я ему еще один портрет дохлого президента. Как между девушками говориться, такому легче дать, чем отвязаться. И поймал себя на осознании того факта, что ведь поверил я уже в этот бред, и воспринимаю всю эту пургу как реально объективную истину, существующую независимо от моего сознания. А иначе хрен бы я ржавчину эту фактически купил, пользоваться то мне ею не больше двух дней. И сомневаюсь, что Михалыч с утречка разбежится залог возвращать за таратайку свою. А я в самолет сяду, и тоже про нее навек забуду сразу. И домой полечу, мешки укладывать. А раз организм мой все для себя решил уже, что поедет он в неизвестное и прекрасное далеко, то мне остается только сообразить чего в те мешки запихивать. Мда.
   Посматриваю на те ворота и про мешки размышляю. Вечер уже подкрался незаметно. Нет движухи в околоворотном пространстве. В 20:00 к воротам четверо пареньков подгребли. Я было насторожился. Щас, думаю, Андрюху вносить будут. Толи цельной тушкой, толи порционно. Только это смена караула оказалась. Четверо зашли, четверо вышли и скрылись в городском чаду. Все с пустыми лапками, никакой поклажи. И подумал я, что это - хорошо. "Курить вредно, курить очень вредно" - сказал я организму, доставая очередную сигарету. Он, как обычно, отмолчался и жадно засосал в себя вонючий дымок.
   За ночь я полторы пачки высадил, чтобы не уснуть. Даже из салона вылезал поотжиматься. И все зря. В смысле никого так и небыло. Ни пеших, ни конных, ни "черного тюльпана". До самого утра. В 8:00 снова народ сменился на объекте, также четверо пришли и четверо ушли, а в девять нарисовался почти забытый мною Михалыч. Что удивительно, с непропитым залогом. Это просто праздник какой-то у меня! Может, спешу я ставить крест на человечестве? К 11:00 снова объявился господин Зимин. Зашел внутрь ненадолго и вышел, сказав на прощанье провожавшему его охраннику, что раз сегодня контур не стабилен, то пусть закрываются, а он никого отправлять не будет. У него, мол, и других дел невпроворот. И сев в "Мазду", укатил в неизвестном направлении. Вероятно, проворачивать все доселе непровернутое.
   Михалыч опять прицелился заныть. Но я уже решил, что ловить тут больше нечего. По такой жаре в обратном случае уже и здесь бы вонь стояла, хоть бы и засолили Андрюху. Похоже, тут чисто. И с легкой душой скомандовал везти меня в гостиницу. Отсыпаться буду. Михалыч оживился, страстно овладел рулем и быстренько скинул меня возле отеля. Простились мы с ним тепло и торжественно. Он мне все телефончик всучить мечту лелеял. Дескать, будете у нас на Мааскве, звоните обязательна! Вмиг домчим, куда велите! И всякое такое. Ну да, как же, всенепреннейше!
   Дууууш! Нежный и хлесткий. И спать.
   Проснулся я в 14:22, помылся-побрился, одел свежее, выудил Зиминскую визитку и натыкал номер. Сергеич меня по голосу опознал сразу. Пошутил что-то и пригласил встретиться. Соотнесли встречу на 17:30, в том же пивном ресторанчике. Пока время позволяло, прокачал я всю добытую информацию и сел составлять список дополнительных вопросов. Составил, полежал, подумал. И список перечитав, еще разок мозговой мускул напряг да и дописал вдогон еще шестнадцать уточняющих вопросов. Есть к моменту встречи мне уже не хотелось. Хотелось жрать. "Принесите же мне всего, всего, всего. И побольше, побольше! И шевелись ходчей давай, ходчей!".
   Сергеич был как штык. На том же месте, за тем же столиком.
   Здравствуйте уважаемый ... эээ...?
   - Виталий Николаевич Ружейников, предприниматель - представился я.
   - Очень приятно познакомиться, я представлятся не буду, как меня зовут, вы прекрасно знаете и о том, что работаю я в настоящее время адвокатом в визитке тоже упомянуто.
   - Да, там очень мощный шрифт. Прекрасная полиграфия. Что поделать, живём во времена навязчивой рекламы, приходится соответствовать.
   - Вот именно. Пива? - вопросил Леонид Сергеевич светским тоном после приветствий.
   - Отнюдь, нет! - в том же тоне ответил я, строго глядя ему в глаза.
   - Меню?
   Не люблю я этих скользких ассоциаций, а они у Сергеича на языке явно завертелись. И я посмотрел ему в глаза еще строже. И ответил:
   - Ну, разумеется!
   - Я, пожалуй, кушать пока не буду, по такой жаре только пиво впрок идет. Шпионили маленько? Проголодались?
   Ну, надо ведь! Срисовал, собака. А я-то, как Чингачгук какой, маскировался. В листве таился. А меня, как пацана вычислили...
   - Вы меня поражаете, Виталий Николаевич. В Сибири ещё сохранились люди не разучившиеся краснеть? Восхитительно! Хотя стоит отметить, что в Корпорации, которую я в данный момент представляю, информация эта считается секретной. И уверяю вас, секреты охраняются вполне профессионально. Вас извиняет лишь вполне понятное беспокойство о судьбе предыдущего...эээ... клиента. В отношении своей собственной, надо полагать? И в ином варианте, вы могли бы оказаться там и не совсем добровольно. Расскажите немного о себе. Кто вы в этой жизни? Чем занимаетесь? Отчего заинтересовались нашим проектом, а не пустили эту тему по разделу - малонаучная фантастика? Какой суммой вы располагаете и как намерены ею распорядиться, имея в перспективе возможность использовать услуги нашей Корпорации?
   Так, товарищ явно пытается оседлать мою таёжную наивность, и если не нагреть вчистую, то извлечь из меня профит по максимуму. У меня вполне свежа в памяти элегантность, с которой он потрошил отошедшего... (или все же отъехавшего?), в мир иной Андрея Алексеевича.
   - Видите ли, Леонид Сергеевич, я пока сам не очень явно представляю себе, какой суммой буду располагать после завершения всех дел. И не с пустыми же руками мне туда отправляться? И каких затрат это потребует? Я пока совершенно не представляю себе даже порядок цифр. Поэтому, чтобы определиться с затратами на ... эээ... переезд, скажем так, я должен более обстоятельно представить себе что именно меня ждет ... эээ... на той стороне. Вы мне расскажите, что считаете возможным, а я вам попутно вопросы уточняющие задавать буду. Не возражаете?
   Тут за плечом у меня возник официант, весь из себя элегантный, с бабочкой на шее и неизменным: "Что будем заказывать?". С меню я уже определился и не оригинальничая заказал борщ со сметаною, жаркое, и салат из помидор. Чем выказал полную сермяжность своего происхождения, но вполне здоровый аппетит.
   Сергеич, как и обещал, ограничился одним пивом и богатым рыбным ассорти.
   - Рыбу, кстати, я тоже люблю! Объявил я, собравшемуся было убежать, труженику общепита. Поэтому рыбы побольше несите! Муксунчик слабосоленый у вас есть? Нет? Это плохо! Селедочки сосьвинские? Тоже нет? Ну, это понятно, не доезжает оно до вас. По дороге съедается! Что ж, тогда, ну, осетринка какая, но непременно первой свежести! Сёмужка там... нельма-то хоть есть у вас? И то, слава богу. И ее, родимую. И всяких там ракообразных, креветок там лупленых, и прочего всякого. И воблу одну. Нет воблы?! Как это возможно? Оскудела земля русская! В столице! Нет воблы! Всё решено, это была последняя капля, Леонид Сергеевич! И пива принесите, разумеется. Поскольку время уже практически вечернее, то, пожалуй, темное. Фирменные "Жигули"? Кружечку для начала.
   Официант отошел, а Зимин продолжил дозволенные речи:
   - И так, о дорожной сети. Дорог, в нашем понимании, судя по ассортименту поставляемых Корпорацией автомобилей, там нет. Только направления. Хуже чем в России. Грузовики оттуда запрашиваемые - это "Уралы" и "Камазы", в основном полноприводные, шишиги поставляем в несколько меньшем количестве. Это от Российских производителей. Что поставляется из грузовых иномарок, сказать не могу. Это мне неизвестно, но полагаю, тоже не асфальтовые грузовики. Из легкового парка -- всевозможные внедорожники. Но в упрощенных вариантах. Без электроники-кибернетики. Много отправляем "Нив", "УАЗов" разных модификаций. И предпочтительны модели с дизельными моторами. Именно на такие, в основном, заказы поступают. Отсюда и мое мнение относительно местных дорог. Танки даже отправляли, наши старые ПТ-76. Солидную партию. Грузополучатель - Русская Армия. Так, что там Россия тоже есть. Как и другие страны, впрочем. Более подробно о политическом устройстве рассказать не могу, за отсутствием информации.
   А интересно, зачем это Русской Армии танки? Волков местных гусеницами давить? "Это - вряд ли!" - как говаривал товарищ Сухов. Следует думать, что завелись и такие людишки, с коими только на танках и общаться? Однако, не удивлён. Всегда найдутся организованные ребята, которым приятнее отнять, чем самому горбатится. И немало таких. Ох, немало! И отчего бы им не объявиться и там? Для них-то и танки, надо полагать, заготовлены. Ружье с собой возьму. Чую - понадобится.
   Рассказывал мне Леонид Сергеевич о характере отправленных грузов и выводы аналитические на основе этого делал. А я наводящие вопросы задавал. Из списка своего. После 158 пункта вздохнув тяжко, Сергеич пожаловался:
   - Экий, вы дотошный! Да не знаю я! Не владею информацией! Мало ее оттуда поступает! Все, что достоверно знаю, я вам уже изложил. А домыслами заниматься и вводить вас в заблуждение - не намерен. Есть у вас еще вопросы? Есть? Ну, давайте, задавайте уже вопросы свои! Или давайте лучше водки с вами выпьем! А? Не хотите? Ну, как хотите! А я от вас уже водки хочу! Официант, "Русский Стандарт" мне, двести граммов!
   Халдей побежал за водкой, а Зимин продолжил:
   - Теперь - водный транспорт. Присутствует. Отправляли туда малотоннажные суда и баржи самоходные в разобранном виде. Отправляли малые рыболовные траулеры. В ограниченном количестве. Сейчас заказы такие поступать перестали, но на судовые дизеля разной мощности заявки идут регулярно. Вывод - корпуса там самостоятельно теперь строят, а начинку, в том числе радионавигационные комплексы, закупают все еще здесь. GPS-навигаторы не закупают. За отсутствием спутников.
   - За счет чего закупают? На какие средства?
   - Финансирует закупки наша сторона. Я имею ввиду Корпорацию. Из специально созданного для этой цели фонда, поскольку обратная связь, увы, только информационная и очень неустойчивая. Но над этой проблемой ученые усиленно, насколько я знаю, работают. И вероятность того, что обмен станет взаимным очень высока. Хотя сроков никаких назвать не могу. Может месяцы, а может и годы. Очень сложная научная проблема. За двадцать лет этот ниппель разрешить не удалось. Туда - пожалуйста, а обратно только радиограммы. С помехами. Однако в расчете на взаимообмен мы и финансируем переселение. Поскольку вы - человек достаточно состоятельный, то ваш гражданский, я бы сказал, долг - внести некую сумму для переезда людей менее обеспеченных. Вот, вы там женитесь, детей заведете, их же надо будет учить? А учителя у нас отправляются за счет подобных пожертвований. И медики, специалисты по сельскому хозяйству, а также прочие инженеры, геологи и тому подобный контингент. Так, что тысяч пятьдесят - шестьдесят в валюте вы внести в фонд просто обязаны. Если не хотите чтоб дети ваши дикарями выросли. Или померли без медицинского присмотра. И взрослым людям лечиться тоже надо. А вот адвокаты туда едут только за свой счет. И он тяжело вздохнул, из-за несправедливости очевидной.
   - А сами-то вы, Леонид Сергеевич, отчего же туда не едете?
   Покосился он на меня недобро так, пожевал узенькими губами, выпил ещё стопочку, рыбкой закусил и сказал хмуро:
   - Не совсем корректный вопрос. Не находите? Но отвечу. Туда стремятся люди, ищущие новых горизонтов, новых возможностей. Люди, психологически не вписавшиеся в рамки нашей современной цивилизации. Вот, вроде вас. Мне же живётся вполне комфортно. Говоря проще - от добра, добра не ищут. Вы удовлетворены ответом?
   - Ну, и рад за вас.
   Да, этот парень вряд ли мне станет близким другом и составит компанию. И, слава Богу. Покушал я плотно. Сергеич в туалет подался, подпёрло его. Пора бы и мне покурить. Не люблю курить в помещениях. Однако тащится через два зала на улицу, а там ещё и в толпе арбатской толкаться? Лениво мне. Тут покурю, на месте. Расположился попривольнее, сигаретку поджёг. Размышляю. Что ж это получается? Огроменный новый мир. Планета! Освоен людьми кусочек в десять миллионов квадратных километров. Да и освоен ли? Страна размерами, как Штаты примерно выходит. На двадцать миллионов человек. Плотность населения - 2 человека на 1 квадратный километр. Скорее всего по городкам малым сконденсировалось население, а вокруг места и вовсе людьми не тронутые. Ну, как у нас в Сибири. Но в Сибири леса да болота. Да горы. А там степь. Саванна. Казахстан. Транспортная сеть в зачаточном состоянии. Расстояния между городками значительные. Автомобильные перевозки по бездорожью. Вряд ли успели железные дороги построить повсюду. Это дело мы сейчас уточним. Любопытные перспективы обрисовываются. Думай, голова, думай. Шапку куплю! Вернулся к столику Сергеич. Сел, пивка хлебнул от души. Нельмочкой закусил и ещё отхлебнул. Помолчали.
   - Давайте, Леонид Сергеевич, расскажите мне теперь про железку. Есть там железные дороги?
   Сергеич оживился:
   - Любопытной направленности вы вопросы подобрали. Всё больше по транспортной сети. Собираетесь грузоперевозками заняться? Имейте ввиду, что плата за один кубометр пересылаемого груза составит... тысячу американских долларов! Не зависимо от массы содержащейся в этом кубометре.
   Интересно! И как такой тариф соотносится с затратами? Не то тут что-то получается. Но будем дальше поглядеть. А Сергеич дальше инфу льёт:
   - Крупногабаритные грузы отправляем в ж/д вагонах разных типов. Каким-то образом их, вероятно, используют. Если просто бросать на запасных путях, то десятки тысяч вагонов займут немалую территорию. Промышленного производства в районе терминалов нет. Это точно. Значит, вагоны куда-то должны уходить. Возможно, служат источником металла. Возможно, частично используются по прямому назначению. Хотя протяжённость железных дорог, скорее всего невелика. Рельсы отправляли туда только в самом начале, и немного - километров на 250 - 300. Попадалась мне такая цифра.
   - Более-менее понятно, на месте подробности станут ещё понятней, но в целом обстановка проясняется. За исключением гужевого, у нас с вами не рассмотрен ещё один вид транспорта. Авиация. Расскажите мне всё об авиации нового мира.
   - Это как раз просто. Авиации там, как таковой - и нет. Через меня переправляли три АН-12, шесть АН-2, около двух десятков вертолётов МИ-2 и МИ-8, в том числе парочку боевых МИ-24, знаете этих крокодилов? Все машины после капитального ремонта. Мои зарубежные коллеги, насколько мне известно, также отправили несколько более-менее серьёзных машин, в пределах десятка. СИ-130 и DC-4. Вертолётов несколько штук. И около сотни маленьких самолётиков, ерунды всякой. Сессночки, ещё какие-то, Пайперы по-моему. Вздор в общем. И это всё. На целый мир. Реактивную технику туда не отправляем. Проблемы с посадочными полосами и обеспечением полётов. С горючим проблем очевидно нет. Поскольку, требований на него не поступает. Всё! И давайте, наконец, выпьем водки с вами! Упарили вы меня скрупулёзностью своей. Всё, если сейчас не выпьете со мной, я вас отправлять не стану.
   - Нет. Не буду я водку пить. Меня в самолёт не пустят. Мне через четыре часа улетать...
   ...Угу, зарекался хромой не спотыкаться...
  

История третья. Тюмень.

  
   В Домодедово я к регистрации всё-таки поспел. И хоть косились на меня слегка, но в самолёт посадили. Я тихий был. Улыбался всем ласково, помалкивал. Только головой кивал. Утвердительно. Или наоборот, отрицательно. По обстоятельствам. Решили они, что я адекватный ещё и пропустили на посадку.
   Полёт я весь проспал. Стюардессу, с её синими окорочками послал ... к следующему пассажиру... и уснул снова. Привычка у меня такая. В полёте сплю, а в момент касания полосы сразу просыпаюсь. В порту забрал со стоянки платной "Крузер" свой и домой в Патрушево поехал. По объездной там ментов проскочить без проблем. Доспал дома до нормы. И думу думать взялся. Одно дело, слушать да на ус наматывать и другое дело налаженную жизнь вот прямо с утра начать рушить.
   Выкурил сигаретку и в агентство позвонил. На продажу коттеджик свой выставил за шесть лимонов. Деревянно-конвертируемыми. И квартирку мамину, городскую, и гараж в кооперативе. И дельтик свой тоже на продажу объявил. И "крузера" до кучи. Всё на продажу, короче! Кроме ружжа! И ноута.
   Время 14:00. К Сёме пошёл. Встретил меня Сёма неприветливо. Ибо пребывал с бодуна. Но в дом пустил. На кухню, где и опохмелились мы. И тут огорошил я его. Мол, покупай, Сёма, долю мою по-быстрому. А то передумаю, и кому ещё другому продам. Он было заюлил, мол, где враз столько денег ему сыскать, мол, дал бы ему хоть месяц сроку, денег подсобрать. Но тут на кухню Галинка зарулила. Оттёрла Сёму на лавочку могучей кормой, и заткнуться ему велела. Потом ко мне, энергично так:
   - Витамин, ты с дуба рухнул, долю продавать?
   - Переезжаю я Галка, в иные миры, на ПМЖ. Где мне летать не запретят.
   - Куда? Псих сумасшедий! Поди проспись! Ты ж орал всегда, что из России ни ногой!
   - А я в Россию переезжаю. А там свободно можно летать. Никто не повяжет.
   - Это в Москве-то, что ли?! Буххарик, дельтанутый! На вот рюмочку выпей, может, просветлеет в башке твоей дурацкой. И это, если насчёт доли ты всерьёз, то я твою долю сама покупаю! На панель пойду, но к концу недели деньги ты получиш. И никаким другим, посторонним, не вздумай продавать. Только через мой труп! Сначала через твой, а потом уже, впоследствии, через мой! У нас с Сёмой преимущественное право на покупку твоей доли!
   Вот хитрая баба. Ну, выпимши я, ну брякнул чего, но коль мелькнула возможность чего-нито к рукам прибрать, она тут как тут. Уж не упустит. Только и я не шучу. Наплачется она с Сёмой своим, как с компаньоном. Сейчас он меня "не любит" из-за доли, а теперь вот если доля к жене уйдёт, стрелки на неё переведутся. А может быть, и нет. Чего я в семейной жизни понимать могу? Муж да жена - одна сатана. Ещё может это Сёма разрыдается, когда Галка узнает, какой дивиденд на долю выходит. И сколько он пробухал, с тёлками. Их проблемы. Разберуться как нибудь.
   И к первому июля собрал я все кучки на рублёвом счету. И вышло у меня нехило. Я даже не ожидал.
   1. 6м.674т. - было на депозите у меня.
   2. 11м.201т. - За долю Галка перечислила. На Галку же и документ оформили.
   3. 5м.800т. - За коттеджик с мебелью. Причём, азер какой-то налом припёр. Молодой, быстроглазый. Деловой до немогу, как спаниэль, когда пописать места ищет. И со двора почитай погнал сразу. Ну, в смысле, ему переехать не терпиццо! Мол, ара, съезжай, раз продал, не затягивай, мол, это дело. Я и съехал.
   4. 2м.300т. - За мамину квартиру. И тоже освободить поскорее попросили.
   5. 1м.100т. - За гараж и машину ещё. И дельтик.
   Всего на круг - 27 миллионов 75 тысяч рубликов.
   И остался я бомжиком. Галка, добрая душа, меня в свою старую городскую квартиру пустила, погостевать. Бомж-то я - состоятельный! Такого и пожалеть можно. Не грех.
   Засел я в хрущёбе Галкиной, однокомнатной, в тырнет втулился, благо Галка ДСЛ-безлимитку подключила, уже года два как тому. И начались мои душевные трепетания.
   Потратить деньги не хитро. Хитро с толком их потратить. Не зря я Зимина по транспорту терзал. С самолётом туда надо мне заявиться. У меня, мысль такая сразу возникла. Ещё когда он Андрея фаловал на ту сторону. Я всё это время обоснование этой идее собирал, и во мнении своём утверждался. Не может в таком мире транспорт авиационный в ненужности пребывать. Исключено! Всегда найдутся люди, которым где-то надо быть уже вчера. И грузы срочные. Особенно, когда расстояния большие, а самолётов совсем мало. И альтернатива - 4 тыщи километров трястись на внедорожнике, да по бездорожью. Или по грунтовке. Что однохренственно, собственно. Ездили, знаем. Попа всё помнит.
   Или долго-долго плыть пароходом. А потом опять долго, пыльно и тряско - автоматическим мобилем. Нет, придут ко мне пассажиры! Всенепременно! Не могут не прийтить!
   Главное - самолёт выбрать правильный. Вот с чем ошибиться накладно будет. Начнём с большого. Большой самолёт - это дорогая обслуга на земле и непременно экипаж. В одиночку не управиться. А ещё стюардессы там всякие... Ну, их нафиг. Это и проблемы с загрузкой. Полупустой летак гонять, дело паршивое. Ан-12 мне не потянуть. Значит, крупняк - не годится для меня. Большой самолёт - это мне не по карману. Это раз. Отметаем. И вообще все типы, требующие больше одного пилота - отметаем.
   Маленький самолёт - это малый радиус и невеликий груз. И профит соответствующий. Возьми Як-12. Возьми Як-18Т. И Сессны, что 172, что 182 - то же самое. Троих посадишь с ручной кладью и всё. И придётся драть с пассажира бабки. Дабы расходы оправдать. А пассажиру обхождение такое не в кайф. Он не дурак, пассажир-то. Всё чует, даже если и не говорит. Он, зараза, денежным знаком голосует. Тоже не то! Отметаем.
   Надо мне рабочую лошадь. Чтоб под одного пилота, под тонну груза, чтоб минимум на 1000 морских миль дальность действия. И какой же у мне сделать выбор?
   Стал я собирать на всё более-менее подходящее инфу, и раскладывать по столбикам для сравнения. Лётные данные. Экономические. Всё по полочкам разложил. В экселе. По столбикам и строчечкам. Графики вывел. Исстрадался, искурился, изнервничался. Ан-2, Ан-3, Ил-14, Сессны, Бичи, Элки, Дугласы и вообще всё, что в класс попадает. Вот Ан-2. Хороший ероплан Ан-2. Отличный ероплан Ан-2. Тяговитый. Груза относительно собственного веса дофига берёт. Однако скорость и дальность у него маловаты. 170 км в час - это реально. И на 800 км. И фсё. Но - полторы тонны. Дальше. АН-3. Турбовинтовик. Недалеко от "Аннушки" улетел. Радиус и скорость, ну практически те же. Но, относительно дёшево. А вот движок у троечки сырой совсем. Хоть и пыжатся омичи. Но пока до ума не довели. И второй пилот крайне желателен. Не зря у нас по два пилота на "Аннушках" летает. Первый и второй. Ох, не зря второму пилоту зарплату платят! Л-410 - аналогично. Ан-24. А про него и разговора нет.
   За окном дождик сменился ясным солнышком. Птички защебетали забесплатно. Долго я на Пилатуса PC-12 слюной истоньчался. Завидный самолётик. Но... не по карману! А жаль! И постепенно, с сомнениями и терзаниями, пришёл я к мысли, что наиболее подходящий для меня аэроплан - двести восьмая. Она родимая. Сессна-208. Которая - Караван. Либо 208В. Гранд-Караван. Что по деньгам найду. То и возьму.
   И ринулся на поиски объявлений. Есть б/у в продаже. Немного и далеко. В Америках. Но есть. Однако, подходящей цены - нету! Либо хлам битый. Однако кто-то там, на небесах обеспокоился моей печальной судьбой. Передёрнул рычаги и в ночь на шестое июля наткнулся я на объяву. Я до этого её раза три видел. Не впечатлился. Дороговато вроде показалось. 650 тыщь eвро. Самолётик 1987 года. Судя по году издания С-208. Однако углубился я в комплектацию и дошло до жирафа. То, что надо! Оно!
   Верно сказано - бес, он сцуко, в деталях, дорогие мои маленькие радиослушатели. И в объявлении том, если ткнуть в кнопочку "подробно" и рассмотреть внимательно английские буквы, которые мелким шрифтом, то там, оказывается, напииисано: Греция. Город Салоники. Второй владелец. Самолёт налетал 2624 часа. И двигатель установленный на самолёте, вероятно столько же. А нам же известно, что после отработки 2000 моточасов моторчик по регламенту проходит профилактику. И значит, после таковой он отработал 624 часа. А ресурс у этих движков - 6000 моточасов. В комплектацию входит новый запасной двигатель Pratt & Whitney Canada PT6A-114А(600shp). Новый! И в довершение бонусом: "Самолёт адаптирован к высотным перелётам". А это значит, что кто-то умненький герметизировал кабину и снабдил её наддувом. Меня аж зазнобило! По такой комплектации - это вааще даром. Заверните! Мне ведь в "Караванах" что не нравилось - что машина способна забираться более чем на 7000 метров и спокойно там летать. Однако негерметичная кабина вынуждает на высоте более 3 тысяч надевать кислородный намордник и мёрзнуть 6 - 7 - 10 часов. Пассажиры в восторге! Поэтому Караваны летают на 2,5 - 3,0 тысячах метров. А этот экземпляр может и на семи! Ладошка у меня левая зачесалась зверски. Блиин! Я бы сплясал, но удачу спугнуть забоялся. Точно говорят - в Греции всё есть! Нигде нет - в Греции есть.
   И тут же на е-мейл сообщение владельцу отправил. Мол, снимайте объявление ваше, мол вылетаю немедля для приобретения самолёта. На трёх языках. Простыми короткими фразами старался писать. Сначала на русском написал. Потом PROMTом перевёл на английский и греческий. Я по хомячности своей врождённой и благоприобретённой в армейские годы, без особой на то нужды всобачил в Промт этот все словарики, какие только изыскал. Получилось языков тридцать. Где-то около. И греческий в том числе присутствовал. Вот.
   А часа через два уже ответ пришёл. Я удивился, что так быстро, потом сообразил: это у нас в Тюмени два ночи а Греции на момент отправки всего 21:00 было, а сейчас 23:00. Детское время. И в письмеце том честь по чести - мол, прилетайте поскорее, будем рады, встретим как родного. И подпись - Катерина Фокаиду. И контакный телефон. Сотовый номер. Звонить сразу, счёл неделикатным. Время все ж позднее. Отложил на следующий день это мероприятие.
   А так, ну всё одно к одному. Паспорт забугорный у меня в наличии. И даже виза открыта. Я как раз собирался вскорости на Хиосе пару недель поотдыхать, брюхо пожарить, как раз за визой-то в Москву и ездил, в консульство Греческое. На три визу месяца дали. Без проблем доберусь. Спать лёг, а уснуть не могу. Хлопнул конины стакашок, выбрался на балкон. Там дождичек неторопливый моросит по застеклёнке, прохладно. Душевно. И размечтался я, как на личном самолёте парить по поднебесьям буду. И целый незалапанный мир у меня под ногами простирается. И от страха под селезёнкой щёкотно. И душу щемит. Продрог на балконе нагишом-то стоя. Залез под простынку и сразу согрелся и уснул. И снились мне облака белые, самолёты белые. И я. Весь в белом с идиотской улыбкой на счастливом лице. Летю!
   Проснулся 09:00. Принял душ, провёл организму штатные процедуры, согласно регламенту. Озаботился наличием документов в тайном нагрудном кармане безрукавки. Народ такие - разгрузками зовёт. Приоделся в чёрное. На всякий случай. Ибо нефиг в белом. Подозрительно мне. Джинсы-вельветки летние чёрные и рубашка чёрная, и чёрная же безрукавка со ста карманами. На шею цепь златую с крестом серебряным. Простая цепка, не братковская. Но статус обязывает, а крестик вообще крестильный, невеликий. Причесался ладошкой, ибо стригусь под "15 мм". Одэколоном освежился и в банку чесанул.
   Я отчего на рублёвом счету деньги конденсировал? А оттого, чтобы не конвертить два раза. В баксы обернёшь, а платить в каких ещё крузейро придётся. И каждый конвертатор норовит отгрести малую толику в свою сторонку. За услугу. Прилипалы. Ну, конвертнул на валютный счет в евро. На карточку. Тыщи три наличкой в другой карман разгрузки запихал и на молнию застегнул карманчик. От греха. Не в плавках же валюту хранить! Сняли с меня за конвертацию по божески. 2824.31 евро. И вышло, что на пластиковой карте у меня готовых к употреблению 784 тыщи и ещё 64 евросика. Девица банковская мне заулыбалась сразу радушною улыбкою. Намекнула о зарождающихся чувствах. Ага. Я, как тот генсек в Севастополе - "Посетил военный корабль. Произвёл большое впечатление"! Пофиг мне. Я порадовался, что по-шустрому у меня всё прёт, без тормозов. И билетами занялся.
   Вернулся на квартиру. Залез в интернет и с рейсами разбираться начал. Как всё запущено! В Салоники-то, так просто и не улетишь. Из Питера только рейсы прямые и бывают, но редко. Через Москву в Грецию не проблема попасть. В Салоники рейса нет. Понапрягал я мысль, да и решил лететь через Афины. Получалось вроде складно. Подавил я в себе нетерпение свалить в Златоглавую прямо сегодня, вечерним самолётом и заказал на утренний - UT454, который из Рощино в 07:15 на Внуково уходит. На всякий случай не поленился номер в Салониках в гостинице какой-то, "Авалон" называется, забронировать. Потом сбегал в кассы, билет выкупил и заодно места забронировал на остальные пересадки. И опять тяжкие думы одолели меня. Как же они меня своим терроризмом и антитерроризмом достали-то. Волки позорные! Как через границы и таможни "Сайгу" свою везти? Ощущалом чую - замурыжат изверги. Думал-думал, и решил не брать! Время есть, взял чехол с ружбайкой и на улицу вышел. Только рукой махнул, как первый же бомбер с дымом из под шин явился предо мной и тормознул. В "Патрон" вези - говорю.
   Зашёл я в подвальчик-магазинчик, Рома за прилавком красуется и изображает знатока. Увидел меня, ручкой сделал.
   - Привет, говорю, Рома! Возьмёшь ружжо на продажу? Вот ружжо, вот тугументы. Я те ружьишко, ты мне денег, и разбежались. И все будем довольны.
   - Ты ж его осенью только взял! Или это другое?
   - Да нет, оно и есть. "Сайга-12К", бортовой нумер...
   - И чё принёс? Другое присмотрел что ли? Так и это - есть-пить не просит.
   - Не. Уезжаю я Ромчик в края далёкие и неведомые. Забугорные. Только строгих офицеров, службу бдящих и интересы блюдущих, на пути моём избыточное предвижу количество.
   - И оно тебе надо? Ты вроде и здесь в шоколаде? Ну, давай выставим. Может, возьмёт кто через полгодика?
   - Я, Ромчик, завтра спозаранку ...махну серебряным тебе крылом... паара в путь-дорогу... Короче сейчас - стулья, и тут же деньги. Не сходя с места.
   - Витамин, ну ты пойми, тут ведь пока комиссия, пока продашь, пока то сё...
   - Ты, за базаром-то своим, приглядывай. Кто это в бане у меня, вот этим вот сизым языком божился? Кто это такой был? Подзабыл шкет, шпана дворовая, как отмазывали тебя? В памятники записался? Стоишь тут, как бог войны и распределитель фондов, ну чисто Марс! Так я и задаром сейчас прямо ствол этот об тебя обломаю. За бесплатно то-есть. И дальше себе стой. На костылях. А я пойду.
   - Виталя, ты чё? Ну, пошутил я неудачно. Заберу я ствол. Чёрт красноречивый. Семь штук и разбежались?
   - Насчёт дуба. Не падал намедни? Я у тебя его за сколько брал? Четырнадцать? Мне склероз не изменяет? Сокрушу!
   - Лады, на десять штук и проваливай. В Канаду свою. Эмигрант несчастный.
   - Сам дурак!
   Выгреб Рома из кассы десяточку, написал я ему расписку в получении. Забрал деньги и ушел, не прощаясь. Эх! Прощай немытая Рассея! А ведь были же люди как люди! Куды что делося?
   И всё-таки Ромка меня расстроил, гад. Навалилась на меня не то, чтобы тоска, а ностальгия какая-то. И всё дело в анизотропии проклятой. Если бы оттуда можно было хоть на денёк, хоть раз в двадцать лет, пусть и за бешеные деньги, но заглянуть сюда... Я бы с лёгкой душой ехал. Но... Билет в один конец. Никогда я больше не увижу ни город этот, где вырос, ни людей этих... И планеты этой дурацкой ни-ког-да! Побродил я из угла в угол. Покурил, попечалился и телевизор включил, в кои-то веки. Попал на очередной выпуск новостей:
   ..." Роспотребнадзор взял под прицел продукты с использованием генетически модифицированного сырья"... Блым.
   ...." Москва. Вчера в 1.30 в Новоясеневском проезде в квартире 43-летнего мужчины с ножевыми ранениями обнаружены трупы хозяина квартиры и его 47-летнего знакомого. С аналогичными ранениями госпитализирована 41-летняя женщина. Сотрудниками отдела уголовного розыска ОВД за это преступление, совершенное в ссоре после совместного распития спиртных напитков, задержан 36-летний безработный гражданин".... Блым.
   ...." Северо-Кавказский регион. За прошедшие сутки в Северо-Кавказском регионе изъято: гранатомет, два автомата, карабин, пистолет, четыре охотничьих ружья, два артиллерийских снаряда, 15 выстрелов к гранатометам, 13 гранат, 1282 патрона различного калибра, 400 граммов взрывчатых веществ и 4 килограмма 442 грамма наркотических средств"... Блым. И дальше в таком же всё духе.
   Потом политик какой-то принялся мне в уши дерьмо втирать на тему - "всё хорошо прекрасная маркиза... сгорел ваш дом с конюшней вместе"...
   И тут всю ностальгию и тоску печальную с меня как дождём смыло. Да идут они лесом, во главе всего человечества! Нету у этой цивилизации светлого будущего. Светлым бывает только прошлое. Как это у него... - "...наш пароходик уходит в светлое прошлое, в лето с рубашками в клетку ...". Митяев. Истина. На уровне аксиомы.
   Карету мну! Карету!
   Ладно, хорош тут цивилизацию хоронить, и сосуд вселенской скорби из себя изображать. Теперь эта цивилизация пусть сама по себе валит, куда и как хочет. Без меня. У меня другие планы. Позвонил Галке. Сказал, что взял билет и утром улетаю. Пусть с утра не спит, я заскочу ключи вернуть. Галка на дыбы поднялась:
   - Мы тебя проводим. И чтоб никаких такси. Ровно в шесть утра будем с Сёмой у подъезда. Не проспи. Мало ли что там было. Быльём поросло и тиной затянуло. Не чужие мы тебе люди. Сёма, молчать!
   Собрал я чемодан на колёсиках, рюкзак-трёхдневку затарил, одеждой в основном, летнего типа. Пару костюмов, вдруг где на светский раут угодю. Из зимнего только куртку лётную взял, кожаную на меху и сапоги тоже на меху, с молниями на голенище. Мало ли что. Гостинцев в них затырил. В каждый. Дисков к ноуту полсотни штук с софтом полезным и прочей инфой. Ну гигиенические принадлежности. Ноут упаковал в сумку. Вот и всё. Всё моё ношу с собой. Готовасенький. Включил на мобиле побудку на 05:00 и спать завалился.
  

История четвёртая. Транзит.

  
   Галка с Сёмой не подвели. Вышел я в 05:55 из подъезда, Семин "крузак" заднюю дверцу распахнул приветливо. Как бы говорит - Эх, прокачу! Закинул я баулы в салон и устроился с комфортом. Сёма ножкой топнул, выскочил под моргающий желтый на "50 лет Октября", потом на улицу имени храброй советской разведчицы "Мариты Немелькайте" и просвистел на объездную. Через двадцать минут мы в Рощино прибыли. Подхватил я рюкзак, сумку на плечо нацепил, Сёма, лицом хмурый, чемодан мой присвоил и пошли мы в помещение на регистрацию. Народу в порту мало совсем, очереди и нет вовсе. Шустро вещички в багаж сдали бирки нацепив. Отошли мы с Галкой и Сёмой на улицу курнуть на прощанье. Покурили, помолчали. И тут Сёма меня удивил. Обнял, да и сказал:
   - не держи зла, Виталя, и прости за косяк, удачи тебе. Пиши, если, что - поможем.
   Я улетаю, он остаётся, нечего больше делить, да и потеплело на сердце у меня. Обнял я его. Завязывай, говорю, Сёма с гонками своими, вон и виски седеть начинают, не пацан уже. И тоже, удачи тебе! Галка, само собой, на шее повисла. Обслюнявила беспощадно. И помадой покрыла, для румянца на щеках. Простились в общем.
   И сразу посадку объявили. С собой у меня только ноут. Пачпорт на контроль в накопитель предъявил. Прошёл в миноискатель, он и не пискнул. Обернулся, помахал ребятам и влился в отлетающую толпу. В 07:15 местного запустили движки и поехали. Вырулили на взлётку, продули турбины, отпустили тормоза, застучали пневматики на стыках, задрала "тушка" кокпит и я уснул. Везла меня та же стюардеска, что и в Тюмень, в прошлый раз, не стала она меня будить, памятуя прошлый грустный опыт. Узнала, видать. И проспал я опять весь полёт до самого Внукова. В 07:45 местного же, уже в Москве были. Сбегал я к кассам, выкупил билет, забронированный на рейс номер 7В-335, компании Атлант-союз. И в том же билете транзит указан до Тессалоников. У погранцов с таможней ко мне никаких вопросов. Таких "туристов" как я, тучи мимо них ежедневно мелькают. В кармане нагрудном у меня карточки с фразами на английском заготовлены. На все случаи туристской жизни. В розыске я не значусь, предметов запрещённых к вывозу не имею, документы в порядке. Шлёпнули печать. И проваливай! Не толпись тут. Турист прохладной жизни.
   В 09:40 Боинг 737-300, с посадкой в 12:10, как по расписанию оторвался от полосы и взял курс на Афины. А я снова уснул. А когда проснулся на подлёте к Афинам, запереживал. Рейс на Салоники через полчаса, а ещё багаж, таможня, погранцы. Стюардессу тормознул, карточку ей предъявил, где расписано, как и почему. Кивнула голубка, поняла. И выпустила меня из самолёта первым. Рванул я, как савраска к выходу, сунул таможеннику карточку-выручалочку свою, и видать кто-то добрый и могущественный подсуживал мне на небеси. Без вопросов пропустил. И багажик мой, тут же выплывает из недр. Подхватил я его и обратно к таможне, на посадку. Еле успел, посадку заканчивают, и я как лошадь Пржевальского на финише, щас ленточку порву и упаду замертво. И снова мне зелёный свет, беспрепятственный. Успел, блин! Рейс Olympic Airways S.A. АО-908 на 12:40 в Салоники. И вырвал секунду, СМСку отправить. Рейс, компанию и время прилёта. Обещала встретить как родного? Лады. Вот он я. Устречайте. В 13:35.
   Однако у того, верхнего парня чувство юмора странное, ей богу. Отыгрались они на мне в Салониках. За всю терпимость их коллег. По полной. Мантулили, как Чингисхана Усамабенладовича Талибова, какого-то. Завели в досмотровую комнату и раздели. Перетряхнули весь багаж и каждую вещь собаками обнюхали. Самого всего общупали, рукоблуды извращённые. Но по карманам не тырили. Велели самому вывернуть. Пригнали переводчика И вопросы с подковыркой задавать принялись:
   - Располагает ли уважаемый турист необходимой суммой в наличных, из расчёта 50 евро в сутки на человека?
   - Иес, сер! И более того, сер! И помахал я тощей пачкой желтых бумажек с нарисованными на них непонятными дверями выполненными в стиле "металл и стекло". Три тсаузента ????, сер!
   - Имеет ли уважаемый турист гостиничный ваучер? Предъявите!
   - Извольте, сер! Их есть у меня. - И предъявил.
   - Почему уважаемый турист не имеет обратного билета? Не намеривается ли означенный турист остаться в Греческой республике на постоянное место жительства? Или проследовать незаконно в иное государство Содружества?
   Смотрит на меня пронзительно, морда рыжая, сверлит глазками рыбьими. А ещё грек! Подноготную мою, типа, насквозь видит. Всё гадкое обо мне знает. Вплоть до того, как я на детском утреннике в штанишки написял. И уж он-то не попустит. Щаз завернёт нахрен, в обратку, и жалуйся православный, папе римскому. Корсакову. Мент позорный.
   - Потому, что из Греческой республики, означенный турист намерен вылететь на личном самолёте, который, означенный турист и намерен приобрести в означенную собственность в вашем чудесном городе. А чё, нельзя, типатут, у вас самолёты закупать в личную собственность?
   - Господин намерен обрушить в Нью-Йорке ещё, что-либо высотное?
   Не понял! Это что, местный юмор?! Полицейского типа?!
   А мент улыбается мне уже почти по-человечески и спрашивает, через толмача, само-собой:
   - Вы имеете в виду самолёт, принадлежавший господину Фокаиди? Cessna-208B? Речь идёт именно о нём? О других, выставленных у нас на продажу, я ничего не знаю.
   - Да, я намерен купить именно такой самолёт, Cessna-208. Только владеет им госпожа Катерина Фокаиду, насколько мне известно. По крайней мере, письмо, полученное мной, подписано этим именем. Они, что - родственники? Фамилии очень уж похожи.
   - Госпожа Фокаиду - вдова господина Фокаиди. Это как у русских Иванов-Иванова. Фокаиди-Фокаиду. Женское окончание фамилии. А Теодор Фокаиди был моим близким другом. Пусть земля ему будет пухом. И на этой Цессне мы с ним постоянно летали на рыбалку. Где только не побывали, пока он не заболел. На островах рыбачили каждый выходной. В отпуск, если совпадал, летали даже в Исландию и Канаду. За десять лет, где только не довелось побывать! Даже в России были зимой. В Архангельске, на медвежьей охоте.
   Нет, ты поглянь! Ты смотри, по-человечески заговорил. А я уже кутузку обживать собрался. Я под это дело одеться успел и баулы свои укладывать принялся. Этот рыжий помогать взялся, что вообще в сознании не укладывается, и разговор продолжил:
   - Вы знаете, как добраться до дома госпожи Катерины? У вас есть её телефон? Если возникнут какие-то проблемы, вы просто обратитесь ко мне. Моя смена заканчивается в 18:00. Если вы немного подождёте, я вас подвезу.
   Ну, отец родной просто!
   - Но, - робко заметил я - госпожа Фокаиду должна была встречать меня сегодня здесь, в аэропорту.
   Рыжий встал как вкопанный и стремительно побледнел.
   - Вы имеете в виду, что госпожа Катерина всё это время ожидает вас? Я пропал, она никогда не простит мне, что я посмел принять её гостя за наркокурьера! Бегом! Скорее!
   Мент подхватил мой рюкзак и рванул по коридорам. Я за ним. Вылетели в зал ожидания, рыжий быстро огляделся и побледнев ещё сильнее, устремился к женщине в чёрном, на ходу размахивая руками и рюкзаком, и что-то вереща по-гречески с оправдательными интонациями. Подлетел, бросил мой рюкзак на пол, и ручку лобызать полез. Дама сердилась, и раздражённо выговаривала рыжему, стуча тому пальчиком по лбу. Тот кланялся, и судя по всему, извинялся. Из всего этого диалога я уловил только слово "Костас". Видимо так звали рыжего. Получив последний щелбан, рыжий Костас осклабился в мою сторону, поклонился и ускакал. Вероятно, на рабочее место. И мы остались с госпожой Фокаиду наедине. Если такое можно сказать про аэропорт с изрядным поголовьем галдяще-прямоходящих.
   Дама показала пальчиком в табличку, висящую у неё на груди, где русскими буквами было напечатано - "Виталий Ружейников", и спросила по складам:
   - Мистер Рю-джей-ник-офф?
   - Иес! Козырнул я знанием иностранных языков. Ай эм, и есть! - И спросил в свою очередь:
   - Катерина Фокаиду, мэм?
   - Exactly.
   "Догадаться было трудно... " - подумал я и тоже полез ручку целовать, по примеру рыжего мента. Ручку она мне дала и я деликатно приложился. Крестик вывалился из-за пазухи, увлекая за собой цепочку. Цепочка ловко оделась мне на подбородок, намертво заклинив всякую способность шевелить нижней челюстью. Разогнулся я и стою дурак-дураком, держа в своей левой ладони её ладошку, в правой - чемодан, и лишённый всяческой возможности коммуникации. Слова молвить не в состоянии. Поскольку челюсть цепочкой блокирована. Принялся я цепь златую и символ веры за пазуху, на место запихивать, прямо с чемоданом в руке. Никак не возможно. Левой всё за руку её держу. Не отпускаю. Отняла она у меня веточку свою. И на место крестик мой определила. Смотрит строго так на меня, лишь глаза за вуалью улыбаются. Оглядела с ног до головы и опять вопросы задаёт:
   - Вы тоже носите траур?
   Это о чём это она? Мурнинг? Траур? Вы...also... тоже...траур... носите?
   - Нет! Люди в Чёрном. Третья серия.
   - Восхитительно! - восхитилась дама. Do you speak English?
   Ну, хоть это-то понятно. Вытащил из кармана карточку очередную. Предъявил. "I do not speak English. I also do not speak Greek, German, Chinese, Swedish and many other languages. But, I can speak Russian. Sometimes."
   Прочла, прыснула в кулачок. Оглядела снизу вверх мои метр семьдесят пять еще разок, и говорит:
   - Хорошо. Идёмте. Следуйте за мной.
   И пошла себе прочь. Но "Let's go" это, я тоже понял. Мы фильмы со Шварцем тоже смотрели. Не вовсе уже дикие. Она впереди каблучками цокает, я следом, с рюкзаком, ноутом и чумоданом. Со стороны смотреть - бой гостиничный. Носильщик. Вышли мы на улицу, налево пошли. На меня сразу жара отдохнуть присела и придавила слегка. Ветерком её тут же сдуло, унесло куда-то. Запах. Я запах такой лирический только в Анапе чуял. Пахнет зеленью, пылью перегретой солнцем, цветами и морем. И от запаха этого хочется жить. И совершать свершенья.
   За мыслями этими спустились мы по лесенке с пандуса на землю и в арку прошли. И почитай на лётном поле оказались. Но на поле не пошли, а пошли мы направо по дороге асфальтированной. Слева - поле лётное, перрон, рулёжки, справа - автостоянка закрытая. Метров триста. Мимо одной автостоянки прошли, а на другую свернули. Подошла она к "мерсику" красному, двухдверному, багажник открыла и ручкой сделала. Выгружайся, мол. Чтоб я с ней спорил? Покидал барахло в багажник, захлопнула она его, и дальше пошла. Ну и я следом, как бычок на верёвочке. И разглядываю, ибо есть что поразглядывать.
   Идёт она впереди, стройная, походка лёгкая такая. Шляпка на ней шёлковая чёрная, формой вроде канотье, с вуалью. Блузка и юбка шёлковые, тоже чёрные. Юбка просторная, длинная, ниже колена. Лодыжки тонкие в чёрные чулки (не, ну могу же я предположить, что это чулки, с кружевными широкими резинками под пояс?) затянуты. Туфельки черные и каблучок будь здоров, недаром у нас глаза на одном уровне оказались. Ветерок морской, юбкой играет, бесстыдник эдакий. Точно, чулки у неё! А не колготки! Всё строго, стильно. Скромно и оглушающе. На неё глядя, в утешители легко угодить. Пожалеть вдову... со всей силы. Со спины посмотреть - пионерка. А ведь ей, скорее всего, за тридцатник уже. Если присмотреться. Морщинки-то у глаз я приметил, невзирая на вуаль.
   И ведь чует она спиною взгляд мой. Спина сразу прямая и походка вдруг эдак, от бедра, характерная такая. И заиграли мышцы, что выше бёдер, заволновались. И выгодно подчеркнулись. Идёт она, каблучками по бетону щёлкает, а я, если скромно выразиться тоже - но едальником. Это самое. Щёлкаю. И чувствую я, как со мной вдруг конфуз начинает происходить. Ёпрст! Вот уж некстати! Ведь четвёртый десяток на половине, а как мальчишка. Ох, стрём-то какой, мои маленькие радиослушатели! Дать бы кое-кому по башке за тупость и несвоевременный энтузиазм, да место больно открытое, неудобное. Совсем неохота мне привлекать к своей персоне внимание странными жестами.
   В ангар она зашла, я за нею по стеночке шмыгнул. Тут тень мощная после солнца, так я в неё. А может мне стать в позу "пенальти"? Вдруг и не заметит? Нет. Заметила, точно заметила, снова в кулачок прыснула. Труба - дело! А уж не этого ли она добивалась, походкою своей? А вдруг это провокация? Подозрительно мне, мои маленькие дорогие радиослушатели! Перестала она меня взглядом компроментировать, повернулась, жестом широким указала на стоящий в дальнем уголке аэроплан и прорекламировала:
   - Вот этот самолёт! Будете осматривать?
   Да уж, вижу! Не слепой, поди! Так, о чем это она? Инспектид? А як же ж!
   - Яволь, майне фрау! - Опять, опять она в кулак свой хихикает! Вот ведь вдова смешливая мне какая попалась. Сначала разводит на косячок и ржёт потом втихомолку. Ладно, замнём пока для ясности.
   Я, как самолётик разглядел, так даже спинной мозг у меня в нужную сторону заработал. Первое, что в глаза бросилось - шесть иллюминаторов по борту. Не восемь, а шесть.
   А ведь не прав, рыжий мент Костас! Я ещё тогда на оговорку его насторожился. Не 208-Б это. А просто 208. И в объяве написано правильно. Караван. И человеков он везёт не четырнадцать, а двенадцать. И значит, движок в ём скорее всего родной, PT6A-114, в котором не шестьсот семдесят пять, а шестьсот кобыл. Помнится мне, 114А ставить после 1990 года стали на 208B. Но и на 208-е тоже случается 114А попадают. А эта птичка 1987 года. Этто надоть посмотреть!
   "Первым делом первым делом самолёты" - загундел я себе под нос и обошел птичку вокруг, полюбовался. Всё вроде цело. Дырок в фюзеляже не заметил, вмятин тоже. Крылья есть, пропеллер на месте. Киль торчит, как положено. Почти, как я! А я - торчу! В смысле - пребываю в восхищении и восторге предвкушения полётов.
   Госпожа Катерина открыла ключиком правый люк в салон, подняла верхнюю половинку, опустила вниз нижнюю с трапом, слегка пригнулась, и оттопырив попку скользнула в кабину. Вот, гад буду, это специально она. Дражниццо! Ой, что деется!
   И следом за ней в самолёт залез. Терпимо. В Аннушке-то салон повыше будет, а тут, как в микроавтобусе "Газель", примерно. Но, терпимо. А интересно салон оформлен. Кресла-то и вовсе не родные. Заводские только пилотские и ещё пара, следующих за пилотскими. Между ними шкафчики какие-то затесались. Остальные сиденья - самоделки откидные-раскладные, к бортам притянуты. Но не так, как в АН-3, по десантному, спинкой к борту, а лицом по ходу. Что-то подобное я в старом медицинском "РАФе" видел. В два ряда, по три штуки в ряд. Итого десять мест вместе с пилотскими. Нет, всё-таки двенадцать. Сзади ещё два, тоже можно развернуть. Когда нужны дополнительные места - отцепляем сидуху от борта, спинку поднимаем, и к борту тягой намертво приворачиваем. Получается жёсткая треугольная конструкция. И удобная. А когда не нужны - по стеночкам их обратно, как вот сейчас они закреплены. И грузи в салон, чего хочешь. Сколько влезет. Или матрасик надувай, и спи себе в уюте. Грузопассажирский вариант. Оно и понятно, раз владелец рыбаком был. Мало ли, вдруг рыбы наловишь. Или там лося завалишь. Не по сиденьям же добычу складировать.
   Заглянул сразу из любопытства в хвостовой отсек, за занавеску. Есть такая опция! В наличии. В фирменном исполнении. Как Чкалов говаривал - "С тех пор как на самолётах появился клозет, небо перестало быть стихией сильных". А за унитазом, там маленький переносной японский многотопливный генератор "Honda" примостился, двухкиловатник. Пара парашютов неведомой конструкции. Плот спасательный оранжевый. Под парашютами и плотом ещё какая-то хрень припрятана. Наверное ещё кое-какие бонусы. Всё веселее и веселее становится. Полюбовался я сибаритством этим и в кокпит пошел.
   Нет, надо будет за Теодора этого свечку в церкви поставить! Хороший был человек. Глянул я на приборную доску - ай да Теодор! В самом центре фотка госпожи Катерины главенствует. Без вуали. Глаз не отвести. На оригинал пялиться неудобно, так я на фото хоть погляжу. Потом только остальное разглядел.
   Чуть ниже и левее тоже знаковая фотография прикреплена... Жираф валяется со сломанной шеей, а чуть далее валяется Сессна-172, с аналогичным крылом. Душераздирающее зрелище. Заставляет задуматься. Ненавязчиво так намекает, что высовываться бывает вредно для здоровья. Глянул я на эту трагедию и Семёныч на ум пришёл, вспомнилось: "Полководец с шеею короткой должен быть в любые времена...".
   Помотал головой, наваждение отгоняя, присел в командирское кресло и делом занялся. Под себя господин Фокаиди приборы переделал. С душой. Во первых он втулил в среднюю панель GPS-навигатор, GARMIN - GPS 500W, десять килобаксов такой стоит, шикарно. На место штатного, под авиагоризонтом, установил навигационный дисплей HSI - Sandel SN-3308 Electronic. Дивная вещь, очень информативный прибор. Авиагоризонт - тоже дисплей. И тоже нехилых бабок стоит. Порадовал меня расходомер топлива. Цифровой. Электронный! Красавец! Остаток топлива в целом и по каждому баку по отдельности в килограммах, и также расход топлива в килограммах в час показывает, ну и время до конца веселья подсчитывает. Родной "фуел флоу" тоже на месте, но он невнятный какой-то. Не поскупился гоподин Тео и на многофукционалный метеолокатор. Справа, ближе к панели второго пилота, дисплейчик радара Bendix/King RS-181A. Дальнобойность 350 км. Совсем хорошо. Весомый шанс не вляпаться в грозу. Не всегда над ней проскочить возможно. Иногда и обойти не грех. Или на земле переждать. Картографировать проплывающую под крылом местность тоже можно. Ну, и не стукнуться об кого-нито в воздушной пробке. Тоже помогает.
   Высотомер и измеритель скорости близко не родные. В метрах и узлах меряют. Тоже с цировой шкалой. Указатель крена заменён дополнительным АРКом. Он же VOR. А в остальном - стандартная панель для двести восьмых. Пощёлкал я тумблерами. Подключил аккумуляторы, авионику, зашевелились стрелочки. В исходное положение пришли. Полюбовался я на эту красоту и пощёлкал все тумблеры взад. Рано мне винтом размахивать. А жаль.
   Повернулся к хозяйке, спрашиваю:
   - Миссис Фокаиду, кто может мне рассказать историю этого летательного аппарата? Какие и когда ремонты он проходил, какие с ним неприятности случались, Что на нём меняли, ну, и всё такое? Формуляры мне бы почитать? Дай, а?
   Не понимает. Ладно, давай по другому. Порылся в карточках, момент у меня этот предусмотрен. Нашёл. Показал ей, Катя головкой покивала, дверку отворила и на весь ангар выдала:
   - Чееезааарооо!
   И ещё что-то. Наверное, подь сюда. Голос у неё в верхней точке амплитуды звонкий. И точно, на зов из каптёрки какой-то нарисовался мужик, полноватый и в возрасте уже. Лет так, с полста ему. В характерный голубой комбез прикинут. Все авиатехники мира в таких, наверное, щеголяют. Покурлыкали они, покивал он седой головой и в каптёрке скрылся ненадолго. Я тоже дверь пилотскую отворил, трапчик опустил и на бетон спрыгнул.
   Вернулся поименованный Чезаре с тощей папкой, изрядно захватанной масляными пальцами. Я даже умилиться успел. Как всё это мило, как знакомо и душевно близко сердцу моему. Масляными паклями формуляры писать. Вручил Чезаре мне папочку эту и встал в позе ожидания. Я в капот потыкал пальцем и ладонью похлопал. Открывай, мол, посмотрим, что там у нас унутре, окромя неонки. Может, пробухали вы моторчик-то, без хозяйского пригляду, мои маленькие радиослушатели?
   Мужик головой покивал. Догадливый. И капот распечатывать принялся, а я формуляры листаю. Интересная картина прорисовывается. Там хоть и не по-нашему расписано, но по датам, обрывкам знакомых слов и маркировкам, кое-что разобрал. Выпущен пепелац был в начале 1987 года с двигателем PT6A-114, как и ожидалось. Отработал в Кении четыре года, а потом был продан Теодору Фокаиди. В процессе предпродажной подготовки покупатель возжелал заменить родной двигатель, отработавший к тому времени более пяти тысяч моточасов на новый, более мощный PT6A-114А. Ммцу! Кроме того, он приобрёл "про запас" ещё один такой же двигатель. Видимо скидку ему предложили хорошую. Вероятно.
   Ну негры, ну дают! Это как же надо кувыркаться, чтобы за четыре года такое время налетать. Жили они в нём, что ли, не приземляясь и невылезая? А Теодорка-то, при деньгах был, мужчина. На всю жизнь запасся. Хотя, глупая шутка вышла, поскольку он, бедолага и одного-то не изъездил. Прости, Господи, дурака... Так, профилактика, снова профилактика. Замены резинок согласно регламента. Дальше опять идут профилактические ремонты, межремонтные осмотры, в общем, всё как положено. Серьёзных аварий и прочих приключений птичка благополучно избежала.
   Чезаре, капот отворил, и ждет стоит пока я налистаюсь. Сунул я папку с формулярами в сумку с ноутом, вечерком поразбираюсь ещё. И к нему подошёл. Помотрел на движок, чистенький движок, ни копоти на нём, ни потёков масла и топлива не видно. Трубопроводы и провода почернений и трещин видимых глазу не имеют. Сверил номерок, с тем что в формуляре указан. Ажур.
   А вот такой момент надо прокачать. По формулярам получается, что последний год самолёт не летал, на земле стоял. И хоть и в ангаре, а за пневматики я не поручусь. Подошёл, осмотрел. Покрышки и реборды колес видимых повреждений не имеют. По обжатию зарядка пневматикой в норме. Трещин на резине не наблюдается. Убедился в том, что на зарядных клапанах имеются колпачки. Норма. Подозвал жестом технаря и жестами же попросил запустить двигатель. Итальяно с сомнением посмотрел на потолок, но я ему изобразил на часах кружок, показал палец указательный, и сказал как можно понятнее-
   - Ван минут! И плеванто на законо!
   Тот по-русски совершенно поскрёб в затылке, потом кивнул, бросил взгляд по сторонам, на колодки тормозные под колёсами и заглянул в кабину. Убедился, что все тумблеры на панели запуска двигателя в положении "выключено", соскочил, подбежал к коку и провернул винт в "сухую" оборотов пять. Потом опять поднялся в кабину и защёлкал тумблерами. Движок протяжно и тихонько завыл, потом гневно рыкнул, и выбросив облако дыма под самолёт, схватился. Винт превратился в мерцающий круг. Потом обороты чуток спали, и только ровный сытый рёв турбины сотрясал ангар. Я помахал рукой, привлекая внимание, и когда его, наконец, на меня обратили, сложил руки в косой крест. Хорош! И пришла тишина.
   Сеньор Чезаре дождался пока винт не замер в неподвижности, показал мне большой палец и слез неторопливо по трапу. Подошёл ко мне, сказал:
  -- Хороший самолёт!
  -- Иес - говорю - мне тоже понравился.
  -- Хотите купить его?
  -- Иес, ай бью. Слушай Чезаре, подтянул бы ты меня по материальной части. Ты эту машину знаешь. Устройство, ремонт, обслуживание и всё такое? Недели две - три позанимаемся по вечерам? Возьмёшься? Тот головой мотает, руками разводит:
  -- I did not understand you, signore.
   Вот народ тут разбаловался. Пока мы в России китайский учить собираемся, они тут, в Европах вовсе нюх потеряли и решили, что им русский язык теперь знать без надобности. Ох, пожалеют, придёт время. А пока я за очередной карточкой полез. Это случай тоже предусмотрен. Достал карточку, предъявил:
   "Want to teach me, to keep and maintain the aircraft? Two or three weeks? I will pay."
   Чезаре прочитал, опять поскрёб в затылке, и объявил:
  -- Хорошо. Две или три тысячи евро. Одна неделя одна тысяча. Идёт?
  -- O'key.
   О как, одна неделя - одна штука евро. Ладно, потянет.
   Сеньор расцвёл как георгин, и попытался станцевать тарантеллу. Но я ему следущую карточку под нос сунул: " I need the POH - "Pilot's Operating Handbook Cessna 208 ".
  -- Вам нужен ПОХ?
  -- Йес!
   Он ещё спрашивает! And other books by Cessna! All! - Я за этот грёбаный ПОХ, он же по-русски РЛЭ, весь интырнет изрыл. А вот вам хренушки сказали заюшки! Платите баксики, за почитать. Оказывается, это авторское право почитать не даёт, как на Сессне ездить! Дe Биллы жадные. Ух, я блин, злой на них!
   Сеньор Чезаре сгонял по-быстрому в свою каптёрку и принёс штук шесть изрядно заляпанных книжек разной толщины. На бегу засовывая их в пакет. И с подобающей торжественностью вручил.
  -- Держи, пилот! Изучай!
  -- Ну, спасибо братан. Уважил. Есть, что на ночь почитать.
   Забрал я пакетик с книжками и в самолёт снова забрался. Добыл из сумки ноут, запустил и пока ХРюндель заводился, я госпожой Катериной любовался потихоньку. А она мной. Шутка юмора такая, если кто не понял. Она в озабоченной задумчивости пребывала. Запустил я Промт, в двух экземплярах, один настроил на перевод с русского на английский, а второй наоборот. И к Катерине с письменным предложением обратился. Дальше наше общение через Промт и происходило. Мы, как дети, отнимали друг у друга компьютер, соприкасались руками, плечами... и печатали, печатали...
  -- Миссис Кэтрин...
  -- Нет. Никаких Кэтрин, Кэт, и никаких прочих английских кошачьих. Меня зовут Катерина. Кирия Катерина. И не иначе.
  -- Простите. Кирия Катерина, считаю необходимым в ближайшие дни, сходить в церковь и за упокой души господина Фокаиди помолиться. И свечку поставить. Не подскажете, в какой церкви это удобнее будет сделать?
  -- А отчего вам за Теодора помолиться вздумалось?
  -- Хороший был человек.
  -- Иногда.
  -- И самолёт мне хороший оставил.
  -- Так вы решили его купить? За указанную в объявлении сумму?
  -- Да. Я покупаю этот самолёт. Как он есть.
   Вынула она из маленькой сумочки блокнот и фломастером сумму написала. Чтобы уж однозначно определиться.
  -- Мы правильно понимаем друг друга? Вы покупаете у меня этот самолёт именно за эту сумму? 650 000 евро?
  -- Да, госпожа Катерина.
  -- Чудесно! Завтра мы совершим формальности, после чего заедем в церковь, где вы сможете выразить свою благодарность усопшему. А сейчас сюрприз. Мы будем пить кофе.
   За пилотскими креслами располагались две стойки. Откинула крышку правой, получился столик сантиметров пятьдесят шириной, под крышкой обнаружилась маленькая двухконфорочная электроплитка. Вдова ослепительно улыбнулась мне и нажала большую черную кнопку рядом с электроплитой. В хвосте затарахтело и к выходу из ангара потянуло выхлопом. Из нижнего шкафчика стойки была добыта пятилитровая пластиковая бутылка воды, и турка. А также пачка молотого кофе. Вода налита в турку, брошена щепотка чего-то из маленькой жестяной баночки, засыпан кофе и турка прилипла магнитным донышком к конфорке плитки. Ещё раз одарив меня радостной улыбкой достойная госпожа Катерина расхвасталась:
  -- Микроволновка! - И распахнула дверку среднего шкафчика. Потом повернулась к левой стойке и открыла верхнюю дверку:
  -- Морозильник! До -18 градусов Цельсия.
  -- Открыла нижнюю дверку:
  -- Холодильник и бар!
  -- А душ тут случайно не завалялся? - спросил я ироническим голосом. Катерина приняла вопрос на полном серьёзе.
  -- Да. Там, в хвостовом отсеке установлен проточный водонагреватель. От него душ выводится наружу. Она постучала каблучком по полу - а в багажнике два бака по сто литров воды и насос. Но сейчас баки пустые. Искупаться не получится. Если хотите принять душ, вам придётся ещё немного потерпеть.
   Вот такие шутки, мои дорогие маленькие радиослушатели. Тут с буржуинами о комфорте поосторожнее надо бы шутить. Они с такими вещами не шутят. Я представил подобную комплектацию удобствами на АН-2 и головой помотал. Ненаучная фантастика. А ведь цена делу - копейка.
   Пока я удовлетворял своё детское любопытство, кофе поспел и был снят с конфорки. И разлит в маленькие белые пластиковые кружечки. А кнопка черная второй раз нажата. Движок в хвосте умолк.
  -- Сахар?
  -- Да, если можно. Пол-ложечки. А вообще-то я люблю с коньяком. Армянским.
  -- А я без сахара привыкла. Чёрный.
   Я облизнулся и выхлебал божественный нектар в два глотка. Деликатничал. Там и один-то с трудом набрался. Кофе получился крепкий и ароматный. Арабика. А вообще-то кофей этот у меня аппетит разбудил зверский. И то сказать, с вечера не жрамши. А день уже опять к закату клонится. Тут телепатия заработала.
   - Хотите осмотреть ещё что нибудь?
   - Нет. На сегодня достаточно, я думаю.
   - Тогда пойдемте.
   Сунул ноут в сумку. И к люку пригнувшись прошёл. Она бабочкой лёгкой выпорхнула, и я следом. Выпал. Как мешок картошки. Затворили мы аэроплан на ключик, ключик мне на ладошку уронили, и поцокали по бетону, гордо подняв голову, выпрямив спину и волнуя окрестности. Стою. Пялюсь. Королева. Опять этот подлец просыпается. Да, что ж такое-то! Господи, помилуй мя грешнаго. На тебе щелбан! О, осознал! Побежал я кирию догонять.
   "Мерсик" стоял распахнув гостеприимно дверцы. Катерина ожидала меня подставив лицо ветерку. Подошёл я, уселись мы в авто. Разговорились.
   - Отель Авалон, плиз!
   - No! Никаких отелей! Мы едем ко мне домой. Вы - мой гость. Вы будете жить у меня в доме.
   Май хауз? Это к ней домой? Попался. И что, отказаться наотрез? Как это там, в Jagged Alliance, Хамус говоривал - "Не знаю, что, делать"? Вот и я не знаю. И как спросить на буржуйском, удобно ли это, тоже не-зна-ю. Блииин! Да вези, куда хочешь! Хоть в ООН вези. Затянулась моя пауза на принятие решения. Могут не понять, или понять не правильно, что ещё хуже.
   - Файн - говорю, наслушался сегодня уже этих файнов. - Везите на, куда захочете! Лэтс гоу! Только я за себя не отвечаю.
   Ослепила опять улыбкой и втопила газульку в полик. Резкая женщина. Ехаем себе, Катерина успевает и репортаж вести об окружающей действительности и машину. Я поначалу занервничал. Но потом пригляделся и заценил. Не всякий профи так водит. Четко, плавно, точно чувствуя дистанцию, инерцию и габариты тачки. Просчитывая все элементы движения, и предвидя действия всех остолопов на видимой части трассы. Успокоился я и прислушиваться начал, что она мне сообщить пытается. А она соловьём заливается, трещит и руками размахивает. Ни хрена не понял! Щоб я вмер!
   По баранье внимательному выражению моих глаз, поняла она, что не в коня корм и полаконичней стала. Порядка на три. Тыкнет пальчиком в окошко и слово скажет. И я даже заулавливал чегой-то там. Влево:
   - Mediteranean Cosmos Entrance.
   И всё мне доподлинно понятно сразу стало. Вправо:
   - EKAB SALONIKA PYLEA /Центр скорой помощи "Салоника-Пилеа"/. Теодор умер здесь. Третьего февраля.
   Теодор. Дид - умер. Зёрд фебрари. Понятненько. 3 февраля преставился.
   - Той ночью выпал снег, много снега.
   - Ночь и снег. И смерть. Очень грустно.
   - What?
   - And cold. И холодно.
   - Да. Оказывается, ты все понимаешь.
   - What?
   - Значит не всё!
   И засмеялась, чертовка.
   Опять ткнула пальчиком влево, в сторону городской застройки:
   - Pylaia!
   - Проскочила под развязкой и ушла вправо от трассы Е-90. Дорога превратилась в извилистую неширокую двухсторонку. Исчез дорожный шум, исчез поток машин. Потянулись виллы и коттеджи. Всё в зелени, всё в запахах цветов. Рай. И шалашики, по сколько-то там миллионов. На перекрёстке ещё раз свернула направо и через километр торжественным жестом указала:
   - Мой дом!
   Забегая вперёд, скажу, что через три недели мы говорили на чудовищной смеси русских, греческих, английских и немецких слов, которые я подцепил у Катерины, припомнил из киношек "про войну", ну, и курса английского в училище. А "чёрт побери" я, кроме русского, знал только по-испански. Каррамба! И мы прекрасно понимали друг друга. Никто нас с ней не понимал, мы же понимали всё. Я даже заметил у неё частотный греко-русский словарик на три с половиной тысячи слов. И постепенно это проявлялось всё заметнее. В общем, не буду я дурковать пиджен-инглишем. Буду рассказывать так, как я сам всё понимал. Иначе надо писать другую книгу с названием - "Приключения лингвокретиноида в Греции и иных мирах". Точка.
   Да. Дом. Сёма бы удавился. Я не буду. Мне здесь не жить. Так, погощу малехо, и в другой мир сдёрну.
  
  

История пятая. Фессалоники.

  
   Да. Вот так обстоят дела. Обкатаюсь машиной, и уеду. В неведомое. А красотка Катерина останется здесь. А ты как думал, Виталий Николаич? А чего ты хотел, чтоб она на шее у тебя повисла с радостным криком: "Витамин, я ваша навеки"?! Размечтался! Слышь, Виталя, заруби ты себе на курносом славянском носу: дамочке нужно продать ненужный ей самолет. И это раз. Дамочке ты нахрен не нужен, хотя бы по той простой причине что похож ты на Алена Делона только лишь тем, что тоже одеколон не пьёшь. И это - два. И только так. Так вот, прикрой раззявленное хлебало и тихонько устраивайся, где нить на лавочке. Ночи здесь тёплые, комаров и жуликов практически нету. Как нибудь протиснешься по стеночке. Не графин какой. А дама будет жить в своём прекрасном дому, своёй фантастически прекрасной, полной радостей и светских развлечений жизнью. Развлекая себя при случае светскими кобелями. Тебе-то что за дело? Чужой ты Витамин на этом празднике счастья. Ой-ой, да мы-ж вже-ж ревнуемо. Ой, да мы тут в страсти любовной усех перережимо. Уймись... пехота! Топай давай, да не забудь про хлебало. А то птички нагадят...
   Госпожа Катерина аккуратно заехала на газон перед особняком, и остановила машину. Я было вылезти собрался, но решил погодить. Поскольку хозяйку встречали. Из кустов вылетел лохматый, давно не щипаный, но ещё узнаваемый фокстерьер, и злобненько покосившись на меня, попытался в прыжке облобызать хозяйку.
   - Монморанси! Фу, нахал! Ты же меня всю испачкаешь, лапами своими немытыми. Опять за крысами охотился? Всё утро шлялся где-то, я тебя с собой хотела взять, а тебя нет и нет! Отвяжись, говорю, хулиган лохматый!
   И всё на чистом греческом.
   Пока поименованный хулиган исполнял танец собачьего счастья, я осторожненько, не делая резких движений, выбрался из "мерсика" и в сторонке встал по стойке "смирно". Знаю я ихнего брата. Фокс - псина серьёзная, несмотря на невеликий размер. Эвон, какой квадратненький, да ладный. Cамостоятельный. Вмиг без причиндалов оставит, ежели не по нраву придешься. Нет уж, я лучше пешком постою. Завершив пантомиму "хризантема закрывает на ночь свои лепестки" образина проявила интерес и ко мне. Подошёл, склонил на бок голову и вопросительно рыкнул, блеснув на солнце белыми клыками. Кого это, мол, черти принесли в мою конурку? И нахрена ты, кобелина, нам тут сдался? И не пора ли тебя уконтропупить?
   - Свои! - заявила Катерина.
   - Да какие он, нахрен, свои? - удивился пёс. - Ты ещё скажи, что замуж за него собралась! Лучше давай я его сразу кокну. И никакой мороки. А то, он же щас жрать запросит. А мне самому мало! Ну, сожрал я крысу. И что? Мою личную телячью вырезку этому, что ли теперь скормить? Щазз! Слушай, давай я его всё же кокну. А вырезку я и сам слопаю за милую душу... Я же её чую!
   - Свои! - подтвердила распоряжение кирия.
   Пес нехотя согласился, подошел ко мне, задрал лапу и брызнул на запылённые кроссовки пару капель, зачислив тем самым в штат. Сволочёнок. Как угол пометил.
   - Ладно, живи пока - тонко намекнул он мне. Да, смотри не борзей тут, а то я и передумать могу. Мало не покажется!
   И умчался за дом. За домом хлюпнуло и плеснуло водой. Купаться побежал!
   Я спросил кивнув вслед своему потенциальному убийце -
   - Монморанси, это из Джерома Клапки Джерома?
   - Да. Извините, господин Рю-джей-ник-оф. Он такой невоспитанный, такой агрессивный. Просто удивительно, как это он вас сразу в покое оставил. Костаса он, например, уже три года, с тех пор как повзрослел, в напряжении держит. А ведь тот друг дома, и часто бывал у нас в гостях.
   Она открыла багажник. Я подхватил вещички. Кирия Катерина, сделав приглашающий жест направилась к дому.
   - Пойдемте господин Рю-джейник-офф! Я покажу вам комнату. Или может быть просто - Виталос?
   - Да, кирия Катерина.
   - Тогда просто - Катерина. Без - кирия. Вы такой обходительный, Виталос. Такой начитанный. Такая редкость в наше время! Вы сами будете летать на самолёте, или наймёте пилота?
   Мама, я лётчика люблю! Мама я за лётчика пойду! Ой, мама! Да что ж это она, так меня облизывает? Неужели боится, что передумаю и откажусь от сделки? Да ну, чушь! А где ж тогда собака-то зарылась? Не может такая женщина на меня глаз положить. Ис-клю-че-но! Этого не может быть потому, что не может быть ни-ког-да! И не хрен мне мозги пудрить! Ладно, сочтёмся ужо. Но! Марку-то держать надо. Сделал левую ручку кренделем.
   - Катерина? Прошу!
   - О! Благодарю вас! Вы, вероятно офицер?
   - Бывший.
   - Бывших офицеров не бывает. Как не бывает бывших львов.
   На правом плече рюкзак и ноут, в правой - чумодан по траве елозит на колёсиках. В левой - Катерина. Мул я. Не человек. Но кавалер! Этого не отнять. Десять метров - не верста, продержимся.
   Катя на пультике кнопку надавила, в двери пискнуло и прошли мы в холл. Дама впереди, как положено, вдруг там под половичком ямку выкопали? Полумрак, прохлада. Я чеймодан на пол уронил мимоходом, и рюкзак рядышком привалил. Катюшу это чем-то огорчило, Катюша извиняться принялась:
   - Простите, Виталос, однако я уволила прислугу неделю назад. Вам придётся нести багаж самому.
   - Ничего страшного - ответил я даме улыбкой. Потом заберу.
   Просто хочу осмотреться. У вас красивый дом! Уверен - это следствие вашего дизайнерского таланта! Удивительно тонкий вкус, и чувство меры помноженное на чувство прекрасного. Ах, не смущайтесь! Право, вам есть чем гордиться! Морёный дуб. Классический стиль. Великолепно!
   Я те покажу, начитанного да обходительного! Интересно, хватило ей, или ещё добавить? Машу каслом...
   - Боже, какой чудесный портрет. Восемнадцатый век? Ваш предок? Я не ошибаюсь? Вы удивительно похожи. Овал лица, разлёт бровей. Гордая осанка. Гордый взгляд. Чувствуется порода. Перепутать не возможно.
   Есть контакт! Прониклась. Грудь заволновалась, и дыхание сбилось. Я такую пургу могу неделями нести. С перерывами на ужин и сон. Надо будет - добавим. Вот такой я неискренний и цыничный подлец. А то, ишь чего удумала. Комплименты мне делать. Я же и поверить могу, чего доброго. И проснуться бритым. Не выйдет. Не на таковского напала, хыщница.
   - Идите за мной - улыбнулась Катя переварив наконец порцию лести. И на лестницу пошла. Ну вот, опять. Опять она впереди и всё что у неё позади у меня перед глазами раздваивается. Садизм какой-то! Так, ноут с плеча долой, используем как прикрытие. Не надо ей видеть, как меня легко из равновесия можно вывести. Никчему ей такое знание. Многия знания - многия печали. Обойдётеся, кирия Катерина. Уфф! Вот и мой апартамент. А, правда, неплохой вкус у тёти Кати. Солидно, удобно и без излишеств. Гостиная, кабинет, спальня, ванная, удобства отдельно. Необходимо и достаточно.
   - Вам нравится, Виталос?
   А что ж голос-то такой, будто её действительно волнует моё мнение? Ну, сказала бы из вежливости. А ей вроде и вправду интересно, нравится ли мне. Ну, нравится, чё те ещё-то, кроме денег от меня надо? Убить кого и в море утопить? Тонну героина из-за моря привезти? Аленький цветочек подогнать? В реку прыгнуть и голыми руками золотую рыбку поймать и в ручки подать? Ох, Катя, Катя. Будь ты попроще, и к тебе могут потянутся люди. Я, в частности. А то, как по минному полю с тобой.
   - Разумеется, да! Но иного и ожидать невозможно!
   Стоим близко, почти касаясь, и улыбаемся друг другу. И я с испугом осознаю - тянет меня к ней! Сильно. И между головным и спинным мозгами нешуточный конфликт разгорается. Спинной тупо хочет обладать и размножаться, а головному - подозрительно как-то всё это. Мысленным пинком под зад отправляю спинной мозг в дупу. Однако, надо разруливать ситуацию. Беру её ладонь в свою. Приподнимаю к губам, касаюсь пальчиков, глядя в глаза. Вздрагивает. Зрачки расширяются. Появляется налёт лёгкой паники и растерянности. Потом она несмело делает шаг назад, пытаясь отнять руку. Но совсем несмело, и ладонь остаётся в моём распоряжении.
   - Разве в вашем личном мире хоть что-то может быть не совершенным?
   - Виталос, вы неподражаемы! Однако, я оставлю вас на некоторое время. Не желаете съездить со мной, поужинать? Я знаю чудесный ресторанчик на набережной. Там очень тихо и уютно. Туристы там вечером - редкость. Я очень часто бываю там. Поедете со мной?
   Отпускаю, наконец, её руку и утвердительно киваю.
   - Вы очень любезны Катерина, и я с удовольствием воспользуюсь вашим предложением. Кстати, я не ел уже почти сутки и очень голоден.
   - Бедный мой! Тогда через полчаса спускайтесь в холл. Я буду готова.
   Думай, голова, думай! Я тебе ещё одну шапку куплю. В конце концов, вряд ли она в состоянии сделать мне предложение, которое мне не понравится и от которого я не смогу отказаться. Ну, допустим, предпримет она что-то такое. Эдакое. Так на меня где сядешь - там и слезешь. И пройдёт кирия Катерина сексуально-пешеходным маршрутом. А было бы жаль. Лучше бы ей не делать таких предложений. Тааак штааа, будем унимательны и галантны. А по ходу пьесы всё встанет в свои места.
   Теперь кое-что давно назревшее, потом быстро в душ, сменить покрышки, немного одэколончику для приятного аромату. Готов.
   Теперь важное. И где тут сеть? А вот за шторой сетевая розетка. Ноут на стол, шнурок в гнездо, есть сеть. Завёл "Яндекс-почту" и подготовленное ещё дома, письмецо отправил, только название города вписал:
   "Уважаемый господин...бла-бла-бла... Для практического обучения пилотированию самолёта Cessna-208, в соответствие с предварительной договорённостью, прошу направить пилота-инструктора, владеющего русским языком в город Салоники... Мой номер телефона... Плата за обучение в размере 6000 евро перечислена мною на указанный вами счёт. Расходы по проезду к месту обучения и обратно, и проживанию летчика-инструктора оплачивает принимающая сторона". Готово письмо. На мыло его. В город Эссен. Германия.
   Блиин! Как жрать-то хочется. Бегом вниз.
   Катерина тоже, если можно так сказать, переоделась. Колор прежний. Как и у меня. Низ прежний. Верх стал откровеннее, блузка без рукавов, и с немалым декольте. Комаров тут на них нету. Шляпа с широкими обвисшими полями и неизменным клочком вуали. Ох и Катя, хороша, пропадет моя душа. Беру её смело за руку и веду к авто на посадку. Усаживаю деликатно за руль с отворением дверцы и прочими ужимками. Пытаюсь сесть сам. Облом. Место рядом с водителем занято наглым фоксом. Стоит на задних, уперевшись передними в панель и уступать место гостю не собирается. И чё делать? Нет, надо бандюгана на место сразу ставить, а то решит, что он главнее и в шестёрки определит. Задних сидений нет. Хочешь на переднем? Да без проблем. Подцепляю его за задницу, сажусь на сиденье сам и опускаю пса себе на колени. Всё быстро, спокойно, решительно, как так и надо. От такой бесцеремонности псина фигеет и теряется. Вроде и не согнал с законного места, а вроде его как бы и поимели. Делает вид, что иного он и не ожидал и устраивается поудобнее на коленях. Не хочет конфликт раздувать или рассчитывает отыграться? Ну-ну. Попробуй. Ты меня в стаю принял, а кто тут главнее разберёмся ещё. Не сумлевайся!
   У кирии глаза стали гораздо больше, чем были. Значительно.
   - Однако, вы Виталос, умеете обходиться с собаками. Такого Монморанси не позволял ещё никому. Вы - очень смелый человек! А с дамами?
   - Я надеюсь, мы с ним подружимся, правда Морсик?
   От такой фамильярности Морсик дара рыка лишился и изумлённо уставился на меня.
   - Слышь ты, борзый. Ты как меня назвал? Ты вконец охренел чоли?
   - Ну, не Мурзиком же мне тебя звать? - и я ласково потрепал оторопевшего сабачку по холке. За светскою этой беседой Катенька выехала на дорогу и привычно втопила педаль. Меня прижало к спинке, Морсика - ко мне, и мы обнялись как озябшие братья.
   - Слышь, корешок. Морсик! С тобой на, разговариваю, или ответить западло? Твоя хозяйка всегда такая деловая, или это я на неё так дурно влияю? Она вообще при делах?
   - Ты за базаром-то следи. Какая такая? Какие дела? Ты вааще о чём? А так, по гамбургскому счёту, ты на весь мир дурно влияешь, жаль, я тебя сразу не кокнул. Понял ты, кандидат в жмуры?
   - Побухти у меня, салага, побухти. Дам пенделя, и полетишь ты знакомится с Герасимом, близким другом Кондратия. Про Муму слыхал? А тоже ведь банковать пыталась. И где она теперь? Что это с нею случилось? То-то! Так, что не выступай, а то печёнки не дам!
   - А где печёнка? - пёс заинтересованно попытался завилять обгрызком хвоста.
   - Спокуха! Усё будет.
   Катя тёрок наших не замечала, резво погоняла тачку и минут через тридцать, пару раз вильнув по закоулкам, мы выскочили на набережную.
   Солнце уже садилось и по набережной гуляло много людей. Катя свернула к неприметному домику, зарулила во двор, где уже стояла на маленькой парковке пара машин и остановилась на разметке. По узкой лесенке вдоль стены мы поднялись на плоскую крышу, где под решетчатым навесом, плотно затянутым виноградной листвой стояло десяток столиков. Морсик гордо шел впереди. Судя по его вальяжным манерам, он тут тоже завсегдатай. Прошли в закуток, скрытый в дебрях растущей из ящиков лозы и уселись за столик.
   - Виталос, вы не против, если к нам присоединится моя подруга? Обычно мы ужинаем вместе.
   - Нисколько не против.
   - Через минуту другую она должна подойти, кстати, она понтийская гречанка, из Херсона, и прекрасно говорит по-русски. Очень весёлая и общительная дама. Её муж служит механиком на круизном теплоходе, но вчера он ушёл в плаванье, недели на три. О, вот и она.
   Катерина помахала рукой поднимавшейся по лестнице даме весьма полноценных пропорций. Назвать её толстухой было бы не верно, но лесенка поскрипывала жалобно и цветастое лёгкое платье на ней, по-моему, тоже. Потрескивало. Деваха подошла и расцеловала моего бизнес-партнёра в щёчки. Как положено, расцеловала, без этих идиотских причмокиваний возле и около. Звонко и дружелюбно расцеловала.
   - Привет, Катерина!
   - Привет, Зойка!
   - Ты с кавалером?! Рыба в море потонула!
   - Он - мой гость. Он покупает мой самолёт. Знакомься - его зовут Виталос. Он из России.
   Я привстал, кивнул головой и представился:
   - Виталий.
   - Привет Виталий! Я - Зойка! Ты откуда будешь? - Весело и бойко затараторила Зойка и рухнула на обречённо скрипнувший стул.
   - Тюмень.
   - Это, где нефтяные короли ездят на оленях? В Сибири? Ты тоже нефтяной король? Купишь мне бриллиантовое колье?
   - Нет. Я же не король.
   - Опять я без колье осталась. Уже заказали что-нибудь?
   - Нет, ожидали тебя.
   - Катерина! Ты же знаешь, что мне заказывать! - и замахала рукой пожилому подвижному толстяку.
   - Эй, Димитриос! Привет милый! Принеси нам как обычно. И вина белого сразу. Я пить хочу.
   Подошёл трактирщик, полный усатый загорелый дядька, с весёлыми глазами. Привет, красотка! Моё почтение кирия Катерина! Добрый вечер, молодой человек. Что хотите скушать?
   - Гафф! - раздалось из под стула Катерины.
   - О! И ты здесь, уголовник! И тебе привет. А для вас, молодой человек, что принести? - Димитриос вежливо кивнул мне головой.
   - Вообще-то я котлетки из кальмаров люблю. Приготовите?
   Зоя быстро перевела.
   - Зачем тебе котлетки? Давай я тебе осьминога с вином принесу? Через пять минут будет. Очень вкусно! Я себе приготовил, только скушать не успел, тебе отдам. Ты голодный совсем! Я вижу!
   - Кириэ Димитриос! Я успел задолжать кириэ Монморанси полкило свежей печёнки. Не поможете расплатиться с долгами?
   - Для нашей псаротаверны нет невозможного, хотя печёнка и не наш профиль.
   Опаньки. Недаром Морсик тут себя так вольготно чувствует. Зойка заулыбалась, как луна на небе.
   - Вита...лий! Ты не понял! У нас в Греции псаротаверна - это рыбная таверна. Но тут готовят и всё остальное: и кальмаров и осьминогов и мидий и всё такое. Хотя для русского уха звучит прикольно.
   Из под стула нагло блеснули глазёнки:
   - А ты ничо, фраерок! Теперь по жизни мне печёнкой будешь должен.
   - А пенделя не хочешь, молодой военный? Обожаю наблюдать за фоксами, летящими по глиссаде в сторону моря. Муму тоскует.
   - Чо забыковал-то сразу? Совсем шуток не сечёшь?
   - Слышь, салага, завтра в 14:00 явишься ко мне в апартамент. На тримингацию. Или на тримингование. Выбирай по своему вкусу, что тебе больше нравится. А может, тебе дисбат устроить? Пора, пора тебя познакомить с воинской дисциплиной, что суть строгое и точное соблюдение всеми военнослужащими порядков и правил, установленных законами и воинскими уставами, обрати внимание.
   - Ну, ты точно охренел! - и Морсик сделал вид, что падает в обморок.
   Тут в нашу беседу вклинилась Зойка.
   - А что это вы там переглядываетесь, с этим киллером? Ты Виталя, с ним поосторожнее, Зверь, а не собака. Недавно к нам с Катериной албанцы здесь какие-то привязались, ой, сколько крови было! Ой, как он их драл! Ой, как они орали!
   Зойка мечтательно закатила глазки, но развить героический эпос не успела. Рядом со столиком возник Димитриос с двумя подносами, и с ним паренёк, гружёный аналогично. Они быстро рассортировали товар по потребителям и, пожелав приятного аппетита, бесшумно исчезли.
   А мы дружно от благ сих вкушать принялись. Судя по размеру тарелки, Димитриос точно свою порцию отдал. Немногим та тарелка до колеса от "жигулёнка" не дотягивала. Когда я первый азарт сбил и стал уже интересоваться окружающим, винца пригубил:
   - Зойка, а что хоть пьём-то?
   - Это "Самена" с острова Самос. У Димитриоса его там родня делает, он самое лучшее закупает. Нравится тебе?
   Раз такое дело, надо тост сказать, а то как-то не по-русски. Подлил дамам, себе добавил, и таки сказал:
   - За прекрасных дам! За здоровье кириэ Димитриоса и его семейства. За прекрасную Грецию! - и мне даже похлопали. Когда Зойка перевела.
   Недоволен был только Морсик. Никак ему пайку его не несли. Запрыгнул он на свободный стул возле меня и принялся жарко и часто дышать, пристальным взглядом провожая и мысленно тщательно пережёвывая каждый проглоченный мною кусок, и нервно облизываясь. И его печальный взгляд не оставлял сомнений в том, что считает он меня подлецом законченным.
   От самоубийства на почве нечистой совести спас меня телефон, заумиравший в кармане. Звонить он начинал звонко и радостно, затем постепенно терял тонус, и заканчивал уже на ноте почти трагической. Извинился я перед обществом, отошёл в сторонку, разложил "Моторолку" и услышал приятный мужественный голос -
   - Господин Ружейников, Виталий Николаевич?
   - Да. Это я.
   - С вами говорит Александр Бат. Я буду вашим инструктором. Вылетаю завтра рейсом LH5932 с прибытием в Салоники в 16:35 местного времени. Вы сможете меня встретить?
   - Да. Разумеется, Александр. Разумеется, встречу.
   - Прекрасно, буду рад с вами познакомиться. До свиданья.
   Отменно. А по-русски-то господин Бат не хуже меня говорит. Не успел я за стол вернуться, из ничего снова возник Димитриос. В руках он держал блюдо со свеженькой печёнкой размерами сравнимое с моим. Тазик был поставлен в уголок, и Морсик стремительно, но аккуратно освободил столовый прибор от содержимого. Потом тщательно облизал блюдо, явив нам собственный цветной лик, выполненный в стиле древнегреческой фрески, и окружённый греческими же письменами и удовлетворённо облизываясь, завалился под стул кирии Катерины. Зойка, заметив моё любопытство, перевела надпись - "Победитель крыс, похититель осьминогов и убийца страусов - Монморанси с Хиоса, сын Ареса и внук Пирата".
   Весь вечер Катерина была очень молчалива, односложно отвечала на Зойкины вопросы и иногда задумчиво поглядывала в мою сторону. Я чувствовал себя не в своей тарелке от её взглядов и к общению тоже не особо стремился. Поэтому, как ни старалась Зойка, но растормошить нас или вытащить меня на танцульки, не удалось ей. Зойка собралась обидеться, но вскоре подошли какие-то знакомые, числом с дюжину, и на танцульки утащили уже её. Катерина сказала, что завтра хлопотный день, и что нам пора. Мы попрощались с обществом и уехали.
   На обратном пути я попросил Катерину помочь мне завтра встретить господина Бата. Катерина просьбе удивилась, и сказала, что это само собой разумеется. А как же иначе? И спросила, где тот собирается жить? А я решил, что будет лучше, если инструктор займёт мой номер в "Авалоне". А то неудобно получится. И сам гость и других гостей сосватал, вроде как цыган с цыганятами.
   Морсик по дороге вёл себя культурно, разговоров не разговаривал, а свернулся калачиком у меня на коленях и посапывал потихоньку. Когда к дому подъехали, он сразу проснулся и умчался в кустики. Эх хорошо быть кисою, хорошо соббакою... Да. Катерина ушла к себе, а я в душ залез и остудился слегка. Всё же непривычный климат и ночь слишком тёплая. И вообще меня в жар и пот кидает, когда кирия Катя близко.
   Потом из окошка послышался всплеск, подошёл я к нему да и выглянул посмотреть, что это там такое булькает. И встал столбом. Катя купалась в голубой воде небольшого бассейна, подсвеченного изнутри. Топлесс. И небольшие крепкие груди с чёрными сосками задорно торчали чуть в стороны. От цивилизации на ней оставался только чёрный лоскутик стрингов. Вероятно, дань трауру. И ничего на ней более не было. Удивительно светлая кожа, практически без загара. Это же оттого, что она по ночам купается, сообразил я, наконец. И продолжил любоваться. Было чем. Сложена тётя Катя была канонически, в полном соответствии с заветами Ивана Ефремова. Ни намёка на модную субтильность, от которой последние пятнадцать лет я шарахался как правоверный от буженины. И ни одного грамма излишнего веса. В Маки-Дональдсы она точно не забегает. Я любовался, а она всё плавала, и всё ныряла. Плавала и ныряла она замечательно. Легко переныривала десятиметровый бассейн три раза, туда и обратно, и вынырнув, очень мило отфыркивалась. Не заметить меня на фоне освещённого окна было трудно и меня, естественно, очень быстро обнаружили. Катерина без тени смущения помахала рукой:
   - Виталос! Идите скорей сюда, вода просто чудесная! Не надо стесняться. Просто идите сюда.
   Я человек дисциплинированный и командам подчиняться обучен без рассуждений о пользе или вреде оных. Сказано - бежать, бежим. Сказано - лежать, лежим. Сказано в бассейн - в бассейн! Принарядился я в плавки купальные, и устремился.
   Встретились мы у выхода на задний двор. Я открыл дверь, а там кирия Катерина, в чём мать родила, практически. Чуть не зашиб я кирию. Остановила она мой упругий бег, упёршись ладошками мне в грудь, и проскользнула в дверь под лестницей. В подвал, наверное.
   А я в бассейн сходу нырнул, дабы одну бестолковую голову в чувство привести. Понырял, угомонился, а тут и Катя вернулась. В одной руке кувшинчик глиняный, оплетённый, немалого объёма. В другой пакет. Поставила она кувшин на столик под тентом, из пакета стаканы узкие, стеклянные вынула и на стол поставила. Звякнули они певуче. Нет ребята, не стекло это. А как бы, и не хрусталь. Достала из пакета поснедать чего-то. Фрукты, сыр и всякое такое. Тоже всё на столе разложила. И меня пригласила вина попить. Жестами и мимикой.
   И стали мы с Катюшей вино пить, на краю бассейна сидя и болтая в нём ногами. И разговоры разговаривать. О погоде поговорили. О видах на урожай маслин. Знатный будет урожай! Искупались. Снова вина попили. Поговорили про вино. Катя объясняла, что вряд ли я такое вино, где ещё попробую, и рассказала, что это старинный хиосский "Ариусиос", очень дорогой и на сегодня практически исчезнувший. Сейчас его пытаются восстановить на Хиосе, но производят пока очень мало, а она пользуется родственными связями. Выяснилось кстати, что родилась она на Хиосе, в Салоники приехала учиться на медсестру. Выучилась, работала до замужества в хирургическом отделении, где и подружилась с Зойкой. Искупались мы снова, и снова вино пить принялись. И опять беседу завели. Выяснили, почему парижские кафешки - "Бистро" называются. Очень она удивилась, когда узнала, что русские, если бы хотели Европу к рукам прибрать, ещё в 1814 году её прикрутить могли бы, не особо напрягаясь. И вино попивали. Очень вкусное. И снова купаться полезли. Подал я ей руку, чтобы из бассейна помочь выбраться, а она меня обратно в воду сдёрнула, хулиганка. Я, натура мстительная, попытался в отместку поокунать её с головой.
   Ускользала она и тоже меня притопить пыталась. Баловались мы так, да и не заметили, как поцеловались. И увлеклись. Да так увлеклись, что и не заметили, как случайно сделали ЭТО. А когда заметили, то из воды выбрались и снова ЭТО сделали. Уже преднамеренно. Потом опять вина попили и на звёзды смотрели, до чего они яркие и какое их множество. Порассуждали, что в городе такого неба не увидишь, и опять сделали ЭТО. А потом пришёл Монморанси, искупался вместе с нами и обломал весь кайф. И мы решили немного поспать, и в дом пошли. Только совершили тактическую ошибку, когда на лестнице затеяли немного поцеловаться, и вышло так, что снова мы ЭТО сделали. Прямо на ступеньках. Когда отдышались, то стали спорить к кому в спальню идти. И я победил в споре. Грубой физической силой. Взял её на ручки и понёс, как ребёнка в свои апартаменты. В койку. Вот. А там мы ещё несколько раз делали ЭТО. Пока не уснули наконец, на рассвете.
   А если вдруг кого любознательность одолевает без меры, бывает ведь, когда любознательность просто житья человеку не даёт, то таким особо любознательным могу порекомендовать к просмотру очень познавательный польский фильм. Очень детальный и поучительный. Называется он "102 интимные позы". Там красочно и подробно показано и рассказано всё, что мы делали. И гораздо больше в фильме показано того, чего мы не делали вовсе. Или делали не совсем так. Уверен, что просмотр этого шедевра киноиндустрии полностью удовлетворит любознательность даже самых-самых любознательных. С уважением... и т.д.
   Проснулся я от песен будильника выспавшимся и свежим. И спал-то всего ничего, а выспался на удивление хорошо. Катерина спала, прижавшись ко мне спиной, зарывшись головой мне под мышку и обнимая мою руку. В ногах тихо похрапывал Морс, валявшийся на спине и разбросавший конечности в разные стороны. Это он наш сон хранил, таким образом. Стоя на страже нашего покоя. Идиллия, ей Богу! Прихлопнул я крышку мобильнику, и потихоньку, стараясь никого не потревожить, выбрался на волю. Побрился-помылся, пребывая в некоем обалдении от произошедших со мной нежданных приключений. И поскольку спинной мозг сыто порыгивал и пытался удовлетворённо чесать задницу, то головной одновременно озадаченно чесал репу, внутри которой и пребывал в совершенном офигении.
   Но нашёлся ещё один недовольный орган, который толкнул меня на поиски "чегобызажевать". Поиски были недолги, в правом крыле на первом этаже обнаружилась прекрасно оснащённая кухня, а в ней - старательно и изобретательно набитый холодильник. Мама мне говорила, пока жива была, что скромность украшает человека, и я ей всегда верил. Поэтому старику Лукуллу может быть то, что я изладил на сковородке из пятка яиц и англицкого бекона, и показалось бы профанацией высокого искусства кулинарии, но в сочетании с хорошей порцией кофия, мне показалось вполне своевременным и достойным паллиативом его неумеренным излишествам.
   Разложил я глазунью по тарелочкам, засыпал свежим укропчиком и лучком, разлил сваренный кофеёк по чашечкам, фарфоровым до прозрачности, водрузил на поднос и понёс, имея целью подлизаться к кирии Катерине. А то кто знает, чем для неё утро отличается от вечера.
   Компашка ещё спала. Подкрался я к лежбищу с Катиной стороны и подул на кофе. Носик кирии учуял, смешно зашевелился и потянулся в направлении источника запаха, увлекая за собой всё остальное. Морсик тоже отреагировал моментально, размашисто зевнул и сунулся к тарелкам, однако бестрепетной рукой был за шкирку отправлен под кровать. Катерина распахнула глазки, поморгала, слабо улыбнулась, и завладев чашкой отхлебнула глоток. Потом сказала, что я ей приснился. Потом спохватилась и, смутившись своей милой наготы, прикрылась простынкой. Я хоть и старался не пялиться нагло, только плохо мне это удавалось. А Катерина смущалась всё сильнее.
   Поэтому, видя такое дело, покидал во внутряной шкап по скоренькому яишню, выхлебал кофе и обратил, наконец, внимание на то, что с меня пока вежливо, но уже настойчиво пытаются стянуть штаны. Морс всем своим видом выражая негодование, вцепился в штанину, и явно собирался вправить мне мозги:
   - Слышь ты, командир хренов, а личный состав кто кормить будет? Гомер, на? Понаразвешал тут слюней, а верный собака, на боевом посту глаз не сомкнувший, с голоду пухнуть должен? Короче, или мы немедля идём принимать пищу, или ты идёшь голым в Африку индивидуально!
   - Извини, старина. Моя ошибка. Пошли вниз, а то ты вишь, как хозяйку наглым своим взглядом засмущал, кобель бесстыжий! И не стыдно тебе, так вот на голую женщину пялиться? А ещё, блаародный!
   - Ты тут с больной головы на здоровую, стрелки не переводи. Кто хозяйку всю ночь кувыркал? Папа Карло с Буратиной? Я за ночь всю округу обрыскал, и как назло, ни одной течной подруги. Так бы и покусал тя, паразита! Чё ухмыляесся? Думаешь не завидно?
   - Ох, ты ну, ты! Твоё дело собачье - караул нести, а не за влюблёнными подсматривать.
   Пёс, вприпрыжку скакавший вокруг меня по лесенке, остановился и укоризненно посмотрел мне в глаза:
   - Вот ни стыда у тебя начальник, ни совести нету.
   - Да, это так! - согласился я с Морсом. Теперь уже - нету. На том месте - перец вырос!
   Ведя задушевную беседу, спустились мы на кухню, где на верхней полке холодильника лежали приготовленные порционные шматы телятины, грамм по четыреста. Покромсал я один ножиком на куски, чтобы Морс не давился, и предложил вниманию уважаемого кириэ. Оказать внимание мясу тот согласился весьма благосклонно, и завтрак смёл с аппетитом. А я себе ещё порцию яишенки сварганил, и тоже употребил. Когда кирия Катерина к нам на кухню снизошла, мы уже не разлей-вода с Морсом были.
   - Нам пора собираться, Виталос - объявила Катя счастливым голосом. - В десять часов мы должны быть в моём банке - Black Sea Trade & Development Bank. Вас этот банк устроит?
   - Разумеется кирия Катерина, совершенно устроит. Поскольку мне глубоко фиолетово, через какой банк проводить платёж. А позвольте поинтересоваться, вы сказали в "моём банке"! Значит ли это, что Черноморский торговый и так далее принадлежит вам?
   - Ну, что вы, Нет, конечно! Банк просто обслуживает мои счета. Мой счёт, точнее. У нас с мужем была маленькая фирма, занимавшаяся морскими грузоперевозками, в которой ему принадлежало 67 процентов, а остальные 33 процента - мне. И два небольших контейнеровоза. Впрочем, это уже неважно.
   Она плотнее запахнула чёрный шелковый халат, по которому ползали красные китайские драконы, и зябко передёрнула плечами.
   - Может быть, позже я вам и расскажу, если вы не утратите интереса. Виталос, как долго вы рассчитываете пробыть в Салониках?
   - Уже прогоняете? Мне нужно пройти переучивание на новый для меня тип самолёта. Думаю, это займёт недели две - три. Вряд ли дольше.
   - Так мало? Но, всё равно, эти недели вы будете жить здесь. Со мной! - и Катя нежно покраснела.
   Я взглянул на мобильник и поднялся:
   - Как скажете, кирия Катерина. Однако, если мы не хотим опоздать в банк, нам стоит поспешить.
   - Как вы звали меня ночью? Кать-ень-ка-Кать-ю-ша? Мне очень понравилось. Кирия Катерина - слишком сухо, когда мы вдвоём.
   - Как скажешь, Катенька-Катюша - и поднял её на руки и понёс... И как понёс!..
   В банк мы чуть-чуть не опоздали. Катюха такой слалом устроила на дороге, что ей свистеть в след не успевали. И умудрилась ни разу не нарушить правила. Заметным образом. Мощно шла. На все 350 "мерсиковских" лошадей. Её красный Mercedes-Benz SLK 32 AMG R170 проявлял чудеса маневренности и приёмистости. Тормоза поражали хваткостью и краткостью тормозного пути. Всё-таки пять секунд на разгон до ста км - это что-то! Да в умелых руках. Мотало нас с Морсиком в привязных ремнях, так только за челюстью следи, чтобы без языка не остаться. Но рано или поздно всё кончается, и в 09:55 "мерсик" замер напротив входа в упомянутый банк, на ВИП-стоянке.
   Морс без сил завалился на сиденье, оставшись укарауливать тачку, а я слегка пошатываясь, попытался догнать кирию Катерину. Дабы двери ей отворить. Поднялись мы в лифте на третий этаж и в "кибенет" какого-то менеджера среднего звена зарулили. Встретили нас там менеджер этот и её поверенный в делах при переводчике. Встретили приветливо, ничего не скажешь, принялись напитками угощать и делать Катерине комплименты.
   Показали бумаги, произвели разъяснительную работу, расставили над "i" все точечки, потом попросили меня рассчитаться и расписаться. Отдал я им карточку свою, повертели они её, и так и сяк, и приборчику в щёлку скормили. Приборчик мне передали и велели пин-код и сумму перевода набрать. Я и набрал. И кнопку Ентер надавил. Пискнул приборчик, и стал я обладателем,.. слушайте-слушайте и не говорите, что не слышали,.. вожделенной Цессны-208, бортовой номер сякой-то. Вот и всё. Сбылась мечта идиота. Как говорил великий Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-Бей. Теперь у меня есть личный самолёт. И нету денег. На остатке 136600 евриков, с вычетом авиабилетов.
   Уважаемые господа убедились, что трансферт прошёл, стали нам с кирией Катериной руки целовать и пожимать, кому что полагается, не забыв при этом слупить с кирии 7 процентов "за услугу". Кирия тут же сумму ещё куда-то загнала, и осталось на её счету, я в распечатке приметить успел, 6500 евров. Не густо. Кирия победно и дерзко, всеми тридцатью двумя, ухмыльнулась своему поверенному и, подавая мне руку, сказала господам на прощанье:
   - Надеюсь, господа на этом наши дела улажены. Желаю здравствовать!
   Сцапал я бумаги, нам положенные, и повел милую на выход. Прочь из этого гнезда чистогана. Прочь! Вниз на лифте не поехали, пешком пошли. На бельэтаж спустились, и тут я Катю придержал:
   - Айн момент, майне фрау Катерина! Мне перевод сделать необходимо срочный. Я вчера немножечко нечаянно наврал. Хочу немедленно исправиться. И к операционистке подошёл. Вынул из кармана карточку с реквизитами получателя, и стал с ней взаимопонимания добиваться. Пяти минут не прошло, как всё она поняла и с карточки моей на счёт учебного центра в Эссене 6000 евро перевела. Вот и ещё один шаг к цели. Вернул кредитку на место и обратно Катю за руку взял и вон повёл.
   Пока мы в банке том раскидывались деньгами, Монморанси оклемался, и горделиво восседая на водительском месте, улыбался прохожим. Прохожих это почему-то слегка напрягало, и они обходили "мерсик", стараясь держаться на приличном расстоянии от Морсика.
   - Ваши планы, Виталос, не изменились? Вы по-прежнему хотите посетить церковь?
   - Да, Катенька-Катюша. Я думаю, это будет правильно. Я к нему, к Теодору то-есть, чувство признательности испытываю. В том числе и за то, что встретил тебя.
   - Вы верующий, Виталос?
   - Не совсем простой вопрос, Катенька-Катюша. Скорее да, чем нет. Кто-то из наших патриархов в телевизионной проповеди сказал по-моему так : "Если ты веришь в добро, значит, ты веришь в бога". В добро я верю, крещён по православному обряду. Вот и суди сама.
   - Не буду я тебя судить!
   - А и не надо. Поехали свечку поставим, да помолимся за упокой души кириэ Теодора.
   - Тогда я тебя в старинную церковь повезу, ещё в византийские времена построенную. Храм святой Екатерины. Оценил? Пристегнулся? Поехали!
   Ехать оказалось недалеко. Сразу за банком Катерина свернула на уютную тенистую улочку, обозвав её "Тсимиски и Вензелоу" и помчалась по ней, спотыкаясь на светофорах. Проскочили справа от Министерства Северной Македонии, вот так вот, почтенного вида здание в стиле нашего обкома. И чуть погодя свернули налево на Олимпийскую. Ну, блин как из дома не уезжал. Катя живёт на ???????? - ул. Восточная. Очень мило и просто. Мама моя жила на улице Широтной, которая пересекается с улицей Олимпийской. И Восточный проезд - тоже есть. С Олимпийской свернула на улицу Тасмадос, и через минуту припарковала машину у храма.
   Да. Это не вчера построили, уж точно. Храм из красного кирпича, веками обточенного. Выглядел храм как-то простовато и одновременно величественно. Внушал, короче.
   - Морс на месте, остальные за мной - скомандовала Катерина, и мы зашли в храм. На колени бухаться я не стал, свечку купил и у какого-то угодника прилепил. Насчёт молитв всяких тоже не копенгаген, только и помню, что символ веры. Вот его и прочёл полушёпотом. И отсебятины добавил, мол, прими Господь Теодора Фокаиди в царствие своё. Земля ему пухом. И веришь - нет, легшее на душе стало. Ну и за свои дела, тоже случай не упустил, у Господа поклянчить. Оно, конечно, ОН подсуживает тому, кто и сам, сложа руки не сидит, но ведь подсуживает же.
   Пока я халтурил, Катерина взялась за дело по-серьёзному. Помолилась с толком и знанием программы и церкви деньжат подкинула. Ну и я не отстал. Тоже раскошелился на пару сотен. И вышли мы из храма как говориться "духовно возрождённые".
   Сообщил я Кате, что ещё одно мероприятие мною на сегодня назначено и спросил, где тут специализированный магазинчик имеется. Для собачек. Нашёлся такой магазинчик в собачьей парикмахерской. Сюда, в парикмахерскую эту, Морсика в молодости возили. А потом перестали. Уж больно кусаться стал горазд и парикмахеры тутошние связываться с ним отказались. Особенно после того, как Теодор преставился. Совсем пёс запущенный сделался. Купил я инструмент нужный, и домой поехали. К Кате домой, разумеется.
   И там я первым делом, за фокса взялся. Эх, и давно я не брал в руки шашку! Почитай с детства, когда у меня свой такой же зверёныш был.
   - Эй, салага, почему стрижка не уставная? Трендюлей захотел? Ну-тко пошли-тко в перукарню. Буду тебя, охламона, человеком делать. А то стоишь и ухом не моргаешь, смотреть противно. Молчать! Команды "чесаться" не было! За мной, шагом марш! Твою кровать!
   Морсик доверчиво проследовал за мной. Наивняк! Искупал я его с собачьим шампунем, просушил феном и привёл в апартамент. Поставил на табурет по стойке "ровно", расчесал как барана, на два прохода. Еле продрался через колтуны. И ощипывать полегоньку принялся.
   - Эй, генералиссимус, ты это чего удумал? Это ты зачем? Что за комиссия, создатель! Да больно же, мать твою! Укушу! Падла буду, укушу!
   - А мы тебя за жвалы придержим. Терпи щегол! Бог терпел, и нам велел!
   - Вот ты сам себя и ощипывай, садюга! Раз тебе терпеть велели. А я не потерплю! Я вольный кобель! Айяяяя! Уюююю! Ну, а там-то зачем? Там же и не видно почти. Вот по-честному, укушу!
   - А я и намордничек припас! Выбирай - терпеть или унижаться! Зарос ты как слон. Хуже рядового Абашидзе. Стоишь тут попугаем и ещё каркаешь! "Бакенбарды должны быть по верхнему срезу ушей". А у тебя? Ты в зеркало посмотри, нет, лучше не смотри! Потом посмотришь. Когда будет на что.
   - Да я и так был, хоть куда. Ой, больно, больно мне! Да не виноват я, что она из меня прёт!
   - В армии виноват не тот, кто виноват, а тот - кого назначат. Так-то вот салага! Ну, вчерне, вроди ба... И ещё вот здесь... немножко...
   - Прокляну!
   - Ну, наконец-то в тебе начинает просыпаться военный человек. То, что ты говоришь, понять совершенно невозможно.
   Отодвинул я его на середину табурета, осмотрел дело рук своих. А, ничего вышло. Нормальненько. Морсик с недоумением разглядывал свой круп и возмущался -
   - И ты хочешь сказать, что вот эта щипаная курица и есть эталон боевого фокстерьера?
   - Ну, эталон, не эталон, но... зато не жарко. И грязи с тебя меньше будет.
   - А вот за это ты, командир, не кручинься. Грязи я те нанесу в любом виде.
   - Свободен, триммингованый! Щас искупаешься и поймёшь, насколько тебе легче жить стало. Недельки через две - повторим.
   - Чо! Снова!?
   - Не журись, молодой военный. Уже легче будет. Или опять хочешь зарасти, а потом - чтоб как сегодня? Чтоб опять три часа с тобой мучались?
   - Это кто тут мучался?
   - Мы!
   В этом месте нас Катерина навестила. Осмотрелась с удивлением, руки мои на мне, не отгрызены, потолок и стены кровью не заляпаны, и Монморанси не узнать. Обозвала меня зачем-то волшебником.
   - "Та шо вы, я тильки учусь..." - жаль, хвоста нет, помахать смущённо.
   - Пойдёмте обедать, страдальцы. - Катя, соблазнительно вильнув попкой, исчезла за дверью.
   - Пошли, горемыка, награду вручу за долготерпение и кроткий нрав, - сказал я Морсу, распихивая "заготовленную" шерсть по пакетам. Ну, а как с такими нахалами ещё обходиться? Приходится быть гораздо нахальнее. И награждать. Вкусным полезным сыром.
   Оказывается, кирия миллионерша неплохо готовит. И это радостное открытие привело меня в расстройство чувств. Уж больно всё тут складно складывается. И встретили меня воистину, как родного. И крыша мне над головой комфортная. И трёхразовое мне питание из хозяйских ручек. И сама хозяйка мне в придачу, полная страстной неги. А у кирии какие-то проблемы, это же очевидно. А кто эти проблемы будет решать? Как она на поверенного своего смотрела. Могла бы - убила взглядом. Ох, не нравится мне эта байда. Вот обласкали меня, пригрели. А потом попросят чего, совсем несложного. И скажут мне нежным голосом в романтической обстановке - мол, милый не окажешь пустяковую услугу? Мол, ты дружок, всё равно завтра с утра в Сибирь свою бескрайнюю улетаешь. Кокни, мол, на дорожку, адвоката этого противного. Чего, мол, тебе стоит? Это же такой пустяк! Кокнул гада, утопил труп в море, и исчез в Сибири дикой. Кто тебя там найдёт? А у нас тут одним жадным и подлым адвокатом сразу меньше станет. Уже польза для общества, и мне, кирии Катерине, мол, сразу хорошо сделается жить.
   Может так вопрос встать? Не исключено. Сколько подобных примеров в истории человечества? Сколько на женскую удочку дурачков отловлено? Мульён в прогрессии! Понятно, что пошлю я даму на хутор, за бабочками. Но это мне понятно. А ей, может быть, и нет. Паранойя? А и пусть побудет пока. Шоб була! "Не нравицца мне это. Мне вааще, ВСЁ, не нравицца"! Да. Кроме Каравана и Катерины. Или, наоборот? Вот и сиди, и соображай пенящимся от гормонов мозгом.
   Покушали мы. Собрали со стола и помыли посуду, передавая друг дружке тарелочки, касаясь друг друга пальчиками и мило от того рдея. Оба вместе. Однако пришло время в "Македонию" ехать, господина Бата встречать.
   На звук заурчавшего "мерсика", из бассейна примчался Морсик. И попытался с лёту взгромоздиться ко мне на коленки. Мокрой своею задницей. Прямо на свеженькие вельветовые "ранглеры". И пришлось мне за пляжным полотенцем бежать. А куда ж без него, без Монморансика? Никак невозможно. Кто ж машину оберегать станет? Придётся брать мерзавца с собой. Расстелил я на себе махровое белое полотенце, с надписью красивой - " Arts ritz carlton ". Знакомое такое полотенчико. Ну, точно, как моё... Красивый город, Барселона. Позапрошлой осенью погреться ездил. И спёр полотенце. И халатик тоже спёр. И как мне только, не стыдно. И ей. А ещё госпожа, называется.
   В порту пришлось немного подождать. Рейс шёл в расписании, но мы быстро доехали и сидели в маленьком полутёмном баре, ожидая прибытия самолёта. Я минералку пил холодную и покурить собирался, пока не спохватился. Вот, ё! Я ж, сколько уже не курил? Это ж, как с дому уехал! Это ж, вторые сутки уже идут. И не вспомнил ведь про курево, даже как-то. А может поднапрячься, да и потерпеть? Да бросить прямо сейчас? "Не курю - и не манит" - запричитал я про себя тантру-мантру - " А не манит - и не буду"! И сигарету вместе с пачкой смял, и в урну выкинул. А вдруг, сегодня как раз и получится бросить? И, чтобы отвлечься от никотиновой ломки, маленький допрос Кате учинил:
   - Катенька-Катюша, а муж твой, отчего помер?
   - Онкология. Поджелудочная железа. Ему сделали операцию, но слишком поздно. Он был очень здоровым человеком, а сгорел за полтора года.
   "Печальная история... По крайней мере, не насильственным образом отошёл". - Это я про себя уже думал. И всё равно, блудняк какой-то чую. Не всё так просто у Катерины. Битва за наследство? А запросто может быть. И вообще, я ей не брат, не сват, и не родственник. Чего я изпереживался-то весь? Ну, встретились два одиночества, ну, по ходу пьесы костёрчик развели. Бывает. Только костру-то моему потухаться не хочется, вот ведь, об чём разговор. С собой Катю позвать? Да ну, глупость, какая. Вон она, вся в шоколаде. Даже и не смешно. Ладно, допустим позову, и она откажет. Мне, что, хуже станет? Что так, что эдак. Не позову, так и не поедет. Или позову, а она не поедет. Я-то еду всё равно по-любому. А вдруг согласится? Чем чёрт не шутит? Не! Чушь это полная. Поигралась она со мной в прятки для разнообразия, и - "чао бамбино, сорри"!
   Объявление о прибытии рейса оборвало мои печальные раздумья, и мы отправились встречать дорогого гостя. Весьма дорогого.
  

История шестая. Ночная жизнь.

  
  
   В 16:50, сквозь пограничные и таможенные препоны, лёгкою походкой, одетый в лёгкую светлую рубашку и легкие летние брюки, сияя лёгкою улыбкой и легко помахивая "дипломатом" к нам играючи шёл Александр Бат. В толпе прибывших пассажиров я его сразу опознал. Что-то в нём наше, российское сразу мне в глаза бросилось. И он меня тоже моментально вычислил. И плакатик заготовленный не понадобился. Оказался он крепким широкоплечим молодым мужиком, приятной наружности, с крепким рукопожатием. Высокий лоб с ранними залысинами, ясные глаза, и всё такое. Сразу мне этот парень понравился. Было в нем, что-то по-мужски надёжное. И дружелюбное. Поручкались. Представились. Я даму представил. И о дальнейших планах с ним заговорил.
   - Номер в гостинице для вас, Александр Николаевич, забронирован. Однако если вы не устали, и у вас найдётся желание, то прямо сейчас мы с кирией Катериной можем показать вам купленный мной, сегодняшним утром, аппарат тяжелее воздуха, под названием самолёт. Это рядом совсем, поскольку "Караван" прописан в местном авиационном клубе. Пойдёмте?
   - Не может быть! Неужели он действительно так называется? - восхитился господин Бат. - Собственно, а почему бы и не посмотреть, с чем придётся иметь дело. Время совсем детское. Ведите!
   Пока кирия Катерина вела нас знакомым уже мне путём к ангару, мы с Александром успели познакомиться чуть ближе. И с ходу перешли на "ты". Как оказалось - мы с ним земляки. Буквально. Родился Саня в Казанке, это райцентр такой, на юго-востоке Тюменской области. Село Казанское. Это мы в самые первые минуты знакомства выяснили. И прониклись симпатией взаимной.
   Когда пришли, я его уже Сашкой звал вовсю, а он меня... ну как обычно... Витамином. Судьба, однако!
   Что мне понравилось, так то, что когда мы мимо машины шли, Морсик пост не бросил. Сидел, смотрел унылыми глазами, как мы мимо проходим. Сжалился я, свистнул, и он весь радостный и счастливый примчался, обскакал кругом компанию, и с новым персонажем знакомиться стал.
   - Скажешь, поди, что это тоже свой?
   - Свой! Нельзя его жрать!
   - Ну, я так не играю.... А жить он, где будет? При мне?
   - Нет. Сам по себе жить будет.
   - Значит и не друг и не враг, а так. И на фига он тебе нужен? Может, погрызть его маленько? Для вразумления? Не боись, командир, я его не сильно погрызу. Тяпну пару раз за икры, для профилактики, и отпущу...
   - Сказано тебе - нельзя его грызть! И что тебе неймётся? Идёт мужик, ни на кого не кидается, зачем его грызть? Сказано тебе - фу, значит - фу!
   - Ну, смотри сам... Но если он выступать начнёт, только свистни. Махом угомоню...
   И умчался вперёдсмотрящим.
   - Самолёта в ангаре не было. Самолёт стоял на стоянке. Дверь в пилотскую кабину была распахнута, законтрена растяжкой. А из-под приборной панели торчала голубая задница синьора Чезаре.
   - Аве Цезарь!
   Задница волнообразно заколебалась, подалась назад, из под панели вынырнула седая голова, расплылась в радостном "чиииз" и сеньор спрыгнул на бетон.
   - И вам не болеть - поздоровался он с нашей компанией. А с кирией Катериной поздоровался отдельно, приложив руку к сердцу, совершив лёгкий поклон и шаркнув ножкой.
   - Моё почтение, кирия Катерина, счастлив Вас видеть!
   - Взаимно, Чезаро. Знакомься - это Александер, он будет инструктором у господина Рюдж-ник-офф.
   - Бон джёрно, синьоре Александер. Бон джёрно, синьоре Витали.
   - И вам не болеть! - отозвались мы с Сашкой.
   - Самолёт в порядке, к полёту подготовлен. Только заправить осталось - доложился Чезаре.
   - Dio ti salvi Santa Maria Vergine Immacolata, caro signore, Cesare. Да хранит тебя пресвятая непорочная дева Мария, уважаемый синьор Чезаре. Видать давненько синьора Чезаре здесь и таким образом не благодарили, ибо в столбняк впал уважаемый синьоре. Не ожидал он от меня подобного. Я-то для хохмы выучил и ляпнул, а он, вишь ты, как близко к сердцу принял. Нет уж, тут на диком западе, поосторожнее шутками надо шутить... такой юмор тут неуместен. "Такой хоккей - нам не нужен"! Мда...уж.
   Саня не обращая внимания на мои выверты, внимательно оглядел "Караван" снаружи и с сеньором разговор затеял. На немецком, что характерно. Даже завидно, все люди как люди, общаются между собой свободно и легко, невзирая на национальную принадлежность, и только я ни бе ни ме. Вот кто мне мешал, ну, хоть бы аглицкий выучить. Если по уму, то три месяца попыхтеть всего-то, и хоть на бытовом уровне, а всё ж трендел бы. Бездарность ленивая!
   Саня ко мне обернулся и пальчики плотоядно потёр -
   - А предъявите-ка документики, гражданин хороший! И на ероплан и на себя лично! Кто вы сей есть, в авиационном смысле?
   - И паспорт проверить не забудь, и свидетельство о рождении тоже. А ещё комсомольский билет с меня потребуй и уплату взносов проверь. Немчура несчастная.
   - Орднунг, есть орднунг! Гони бумаги, славянин.
   - Яволь, херр хауптман! - и поплёлся я к машине за сумкой с ноутом, в которой документы держу. Принёс, вынул, рассортировал и предъявил.
   - А ты откуда знаешь, что я капитан?!
   - А разве ты капитан?!
   - А чо, непохож?!
   - А дак, похож! Оттого и гауптман!
   Бумаги на самолёт Сашка просмотрел быстро и без комментариев вернул мне. А потом уставился на мою лётную книжку и свидетельство пилота-любителя на Як-18Т, как первый раз увидел. А может, так оно и было. И чем дальше смотрел, тем скучнее делался. Пока совсем хмурым не сделался.
   - И чо не так?
   - А всё не так! Начать с того, что меня шеф изнасиловал, когда тебя учить отправлял. У меня жена с завтрашнего дня в отпуск уходит, и я с ней собирался. А меня сюда в приказном порядке отправили. Накрылся наш совместный отпуск! Тазом из соответствующего металла!
   - Извиняй Саш, но это всё-таки проблема больше твоя и твоего шефа. Я-то причём?
   - А проблема не в этом! Проблема в том, что мой приезд и связанные с этим семейные утраты не имеют смысла! Ты мне чего дал? Ты мне PPL дай! Private Pilot License. Где немецким, испанским, наконец греческим языком написано, или хотя бы английским по зелёному. А не русским по белому! С этой коркой ты здесь никто, и звать тебя никак! Документ должен быть валидирован в стране пребывания. Слышал такое слово "валидирован"? Я тебя с твоей ксивой даже в воздух не имею права выпустить самостоятельно. И как тебя учить? На пассажира? Это будет айнц! Теперь цвай! Мало мест для обучения более гадостных, чем аэропорт "Македония". Ты хоть представляешь себе, какое тут воздушное движение? Нет, ты не представляешь себе, какое тут воздушное движение! Тут такой трафик - мама не горюй! А вот и долгожданный драй! Можешь плюнуть мне в ухо, вот прямо тут, если ты владеешь радиообменом на аглицкой мове! Уразумел?
   Я слушал его и чувствовал, как моё сердце потихоньку валится куда-то в желудок. И далее.
   - И чо теперь делать?
   - А я те доктор? Соображать давай. Одно скажу - в Салониках делать нехрен. Надо искать место глухое, где к нам никакая падла не докопается, пилятт. Так-то вот, господин новорусскосибирский валенок!
   И Саня с досады совершенно некультурно плюнул мне под ноги. Обнаружив, что что-то идёт не так в нашей беседе, в диалог включилась Катерина, и быстро перетерев на немецком тему с Сашкой, заявила -
   - Я знаю такое место!
   С этого момента у нас всё попёрло наперекосяк, абсолютно непредусмотренным и незапланированным образом, обрастая по пути как снежный ком, всякого рода неожиданностями, но ко всеобщему удовольствию.
   - На Хиосе есть маленький аэродром. Мы с Теодором иногда садились там, когда летали в гости к дяде. У дяди Димитриоса километрах в пяти большой дом на берегу. Он живёт вдвоём с женой, его дети выросли и разъехались и как раз сейчас там никто не гостит. А дядя всегда рад меня видеть. Он меня очень любит и балует. И тетя Мария тоже.
   У меня как компьютер в голове сработал и я выдал:
   - Так. На Хиосе я знаю всего два аэродрома. Один так и называется "Хиос", а в верстах двадцати другой, маленький. Называется Олимбой. Код ИКАО - LG56. Полоса - 10/28. Длина ВПП - 1015 метров, ширина - 27 метров, высота над уровнем моря - 200 метров. Покрытие - асфальт. Не освещается. И ничего кроме полосы там нет. Даже радио. Всё.
   - А ты откуда всё это знаешь? - изумился Сашка.
   - От верблюда. В этот год отдыхать там собирался, поближе к осени, вот и облётывал те места в симуляторе из любопытства. Я на Олимбой этот раз сто садился. Ну, и запомнил.
   - Так ты ещё и "симулянт" в придачу? Интересно. В стороне от трасс, никому не мешаем, никому глаз не мозолим, границ не нарушаем. А чо, годится. Когда перебираемся?
   И тут меня мысль посетила, умная - спасу нет. Вдохновение снизошло. Я немедленно возгордился, какой я умный, и раскомандовался. И меня все сразу стали слушаться. Сначала. Я в Сашку палец упёр -
   - Так, ты сейчас звонишь жене, велишь ей трусы и плавки в чуймаданы скидывать, всё что нужно даме для отдыха на морском побережье. Ну, и тебе пусть сандалики захватит. Потом договариваешься с диспетчерами, чтоб коридор дали... А где твою супругу удобнее подхватить будет? Ты ведь с Дюссельдорфа прилетел?
   - Да. От аропорта до Эссена 25 км всего.
   - Значит утрясаешь коридор до Дюссельдорфа и обратно. Оба вместе будете. Она отдыхать, а ты - вкалывать.
   Сашка иронически осмотрел моё одухотворённое тело и вылил на него ушатик освежающего:
   - Слышь, фюрер мирового авиапролетариата! Ты про границы между государствами слышал? Это такие линии на глобусе. И это тебе будет айнц! Самолёт твой приписан к какому порту?
   - Аэроклуб города Фессалоники.
   - Правильно. И летает он под греческим флагом. Это будет тебе цвай! В воздушном пространстве Греции полёты частных самолётов производятся по упрощённой процедуре, то есть в уведомительном порядке. Подал флайт-план, уплатил за взлёт-посадку, за услуги управления воздушным движением и валяй. Лети себе с богом. Но не дальше границы Греции. Это тебе будет драй. Ты пальчики-то не забывай загибать, а то забудешь. А для международного перелёта другая процедура. Чтобы до Германии долететь придётся пересечь штук шесть границ. Македония, Сербия, Хорватия, Венгрия, Австрия и Германия. Надо получить разрешение на пересечение каждой границы. Пройти таможенный и пограничный контроль. Это тебе будет фир. И при вложении некоторого ощутимого количества бабла можно такое разрешение получить. Всего-навсего деньков через десять. Это фюнф! Кончились пальчики? Всё понял?
   - Всё равно звони жене! - настырно сказал я. - К утру она сюда долетит из твоего Дюссельдорфа? Мы её здесь подхватим и айда на Хиос!
   - Есть утренний рейс. К девяти утра сюда прилетает. - Сашка хмыкнул и достав мобильник отошёл в сторонку.
   Тут на глаза мне попался сеньор Чезаре, и мой палец упёрся в ему в живот:
   - Чезаре - ты с утра заправляешь птичку под пробки, а сейчас бежишь отпрашиваться у своего начальства в неоплачиваемый отпуск. В деньгах не потеряешь. Будешь отдыхать на Хиосе, присматривать за птичкой и наш договор исполнять. Исполнять!
   - Но, синьоре Виталис, у меня тоже жена... и дети...
   Полёт моих валькирий прервала Катерина.
   - Виталос, синьору Чезаро не надо ни у кого отпрашиваться. Синьоре Чезаро мой служащий. Теодор нанял его специально для того, чтобы ослуживать "Караван". Синьоре Чезаро едет с нами. Не так ли, синьоре Чезаро?
   - Так. Детей скока? Трое? Чтоб завтра к утру с заправщиком, багажом, супругой и детками был на этом месте. А сейчас домой - бегом марш! Исполнять!
   И с Катюхой надо устаканить...
   - Теперь, моё золотце, давай что-то с Сашкой решать. Отвезёшь его в "Авалон"?
   - Конечно. Это же совсем рядом с "Македонией".
   Вернулся Александр и сообщил, что жена его прилетит утренним рейсом. Сказал, что поругала его сначала, потом обрадовалась, что вместе будут. Потом мы в диспетчерскую службу с ним сходили. Сашка там быстро бланк полетного плана заполнил, отдал готического, что по раскраске, что по сложению, вида девице, спросил где тут можно за керосин рассчитаться. Показали нам нужное окошко, я и проплатил за услуги и керосин. Когда шли назад, Сашка спросил:
   - А кто хоть она тебе? Фрау Катерина?
   - Продавщица. Я самолет у нее купил.
   - А мне показалось...
   - Крестись, если кажется, нехристь лютеранская!
   - Сам ты магометанин! Я в православной церкви крещен.
   - Ты ж тевтон!
   - И чо? Мы как при матушке Екатерине в Поволжье заселились, так вот с тех пор и православные.
   - А в Сибирь давно угодили?
   - А ты будто не знаешь. Да как Отец народов решил, что нам в Поволжье нефиг отсвечивать, так и Сибирь освоили.
   А потом Катя его в "Авалон" увезла, я самолёт уже закрыл и сидел с Морсом на лавочке у ангара. Молчали. Вернулась Катя быстро. Уселись мы в машину, поехали в таверну к Димитриосу. Там и Зойка была, на месте уже. Я Сашке позвонил, узнать как он устроился. Сашке в "Авалоне" одному было скучно. Зойка как про это дело узнала, оживилась необычайно и на "Оппеле" своём за ним смоталась мухой. Не поленилась. Поужинали сами, накормили оглоеда и отправили "мерса" сторожить. Он там на посту вверенном и придрых.
   А мы сидели в уюте, "Самену" пили полегоньку. Зойка меня расспрашивала обо всей моей жизни и Катерине перетолмачивала. Скрывать и стыдится мне нечего. Я всё как есть и рассказывал, да байки авиационные травил. Зойка ржала в голос, Катя улыбалась, Сашка ей басни мои переводил, с комментариями. Потом тоже историю поведал. Теперь ржал я. Особенно потому, что был её непосредственным наблюдателем. Поржал над тем, как всё переврала народная молва, и Сашке фамилии действующих лиц уточнил. Он-то бомбер, а дело в нашем ТАПе происходило. Ну и правильную версию ему изложил. А Сашка насторожил ушки и уточнять полез:
   Ты мне лучше вот что расскажи. Ты по жизни вообще кто? В профессиональном смысле?
   - Ачинское АВТУ. Техник-лейтенант. Хотел в Барнаул поступать, да медики за повышенную лохматость бровей срезали. Ну, меня в Ачинск и сосватали, не отходя от кассы.
   - Да ты чо! А я как раз Барнаульское ВВАУЛ оканчивал. Командиром СУ-24М стал, до капитана дослужился.
   - А я думал ты и вправду - гауптман! А ты офицер Советской армии! И в Германии живёшь!
   - Офицер Российской армии. В отставке. Значит, ты авиатехник? Ну и слава Богу! Хоть с теорией и матчастью проблем не будет. А то мне тут один инженер-лесовед, как-то попался. Вот это была песня!
   - Чо, неграмотный такой?
   - Нет, туповатый просто. Но с амбициями!
   - А чо из армии ушёл? По Европам заскучал?
   - Нет, под сокращение влетел. Не нужны Расее боевые пилоты более. Ну и помыкался потом. Батя мой на Украине пенсионерствовал уже. Я к нему подался. С работой - голый васер. Там, на Украине с немкой познакомился. Она по линии ОБСЕ подрабатывала переводчицей. Ну, и поженились вскоре. Так вот при супруге в Германию и угодил. Переучиться пришлось на линейного пилота. Пятьдесят косарей истратил. Хорошо, родня немецкая отыскалась и помогла. Сейчас уже неплохо зарабатываю, и рассчитался с долгами. Ох, сколько я с языками намаялся, это мрак какой-то! Но преодолел! Хошь анекдот? В Эссене на симуляторе экзамены сдавал, в одном экипаже с пилотягой немецким. Он с "Торнадо" на пенсию вышёл и тоже на гражданского пилота переучивание проходил. Вот мы с ним в один экипаж и угодили. Кино и немцы! И вот уже пять лет тут летаю. На инструктора год назад обучение прошёл.
   ...........................
   Только про самое главное я умолчал. Про тот мир. Мы всей компанией потом долго ещё сидели в таверне этой, винцо потягивая. Медленные танцы с Катериной танцевали. А Зойка с Сашкой отплясывали во всю быстрые. Пока не притомились. Притомившись, они тоже на медляки перешли. И танцевали по долгу, очень вдумчиво и тесно. В надёжные руки Санька угодил. Не пропадёт теперь. Если не попадётся. Я Кате подмигнул, и мы смылись не прощаясь.
   Удивительно хорошо тут ночами. Поехали мы с Катей на далёкий дикий пляж. Где никого нет. Только море, звёзды и зарево огней над Салониками. Теплынь. Штиль. Вода, как зеркало. Тишина. Катя. Шоб я так вечно жил! Спать домой всё-таки поехали. Устала моя маленькая. Унёс я её к себе, раздел кроху, обцеловал всю и накрыл простынкой. И сам под бочёк притулился, не приставая. Морс опять попытался было пост на кровати занять, но был безжалостно с постели изгнан, выдворен вон и дверь я за ним запер. В полночь уснули мы с Катей.
   Утречком опять я с кофейком подсуетился. Потом нагишом в бассейне окунулся и к восьми утра были мы готовы к любым превратностям судьбы. Уложила Катя чемоданы, созвонились с Сашкой и поехали в аэропорт. Санёк был уже у самолёта, побрит-надушен и весь в светло-сером. С прозеленью. Бодрый и весёлый. Занимался предполётным осмотром машины. Я хмыкнул и спросил про отель.
   - А чо отель? Рассчитался я с отелем. Держи счётец, гражданин воспитуемый.
   - Вот и славно. Чезаре видел?
   - Видел конечно. Заправлена уже птичка. Полный порядок. Мы предполётный осмотр уже провёли. Все 99 позиций, по чек-листу. Спиногрызы его рассажены уже. Он в "Караване" с ними. Следит, чтобы не отвинтили что нибудь блестящее на память. И старшенькую пасёт. Жена Чезаре на Хиос не полетела, детишек ему сплавила и дома осталась, отдыхать от всех. Две девочки у Чезаре оказались 15 и 13 лет, Натали и Жули. И мальчишка, непоседа шебутной, брюнет черноглазый по имени Бенито.
   Объявили прибытие рейса. Сашка убежал жену встречать, а мы перекидали все чемоданчики в "собачий ящик" под самолётом.
   Минут через пятнадцать
   .......................
  
   История седьмая. Хиос.
  
   Встречали нас дядя Димитриос и тётя Мария. Так их Катя называет, и я тоже так называть буду. А также смотритель аэродромный, поименованный Георгиосом. Толпу нашу рассадить на двух машинах запросто. Тем более одна из них - пикапчик фордовский. Туда, если стоя - взвод натолкать можно. Нас с Саней, как людей всю ночь трудившихся, на почётные места определили. Сашку на переднее к тёте Марии, меня на заднее между Катериной и Корнелией устроили. В цветничок, так сказать. И уснули мы с Сашкой, как по команде "отбой". Склонил я голову тяжёлую Катюше на плечико и отрубился. Спать долго не пришлось, поскольку до дома дяди Димитриоса всего-то пять верст. Дорожка асфальтированная, вполне приличная. Мигом домчали. Дом я не рассмотрел, поскольку сонный был. Отвела меня Катя в комнатку, раздела, как сыночка и в кроватку пристроила. Последнее что помню, в лобик меня поцеловали. И уснул с чистой совестью.
   Проснулися я в 17:25. Вздел портки и с голым торсом по дому осматриваться отправился. Скромно люди живут. Никакого излишества в доме, стенки штукатуреные да беленые. Ни ковров тебе персидских, ни шкур тигровых-леопардовых. Вышивки простенькие, в национальном стиле на стенках, да фоток десятков шесть, с позапрошлого века начиная. Черно-белых, в рамочках. Вот и все украшения. Комнаток штук 10, небольших спаленок. Зал большой с телевизором и камином, диванов в зале парочка, стол большущий черного дуба, на гнутых ножках, вида старинного. Мебель совсем простая, дубовая, добротная. Стулья да табуретки. Это все конечно замечательно, но мне-то другое помещеньице срочно необходимо. Наконец и оно сыскалось в дальнем конце коридорчика. Напротив ванной комнаты. Комната просторная, ванна в ней старинная на лапах львиных установлена, большущая, меднолитая. Водогрейка газовая рядышком. Осмотрел я суперкомфорт этот, роскошь эту запредельную и дверь напротив отворил. То, что нужно. Зашел я нужное мне помещение, воздал ему должное, ручки и мордочку сполоснул под краном, и на двор путь искать взялся. Отыскал дверь на двор и Сашку там увидел. Сашок уже тоже встал, во дворе у колонки обливался. Колонка на скаважине стоит и глубинный насос с гудением воду подает наверх. Вот он под водой холоднючей и плескается. Занял я очередь на помывку и оглядываться стал. Сурьезный домик дядь Дима себе забабахал! Из крупного дикого камня сложен, двухэтажный, длинный да широкий. Под черепицей красной. Крепостного типа строение, и на вид -- не новое. С одной стороны дома -- море, с другой сад оливковый. Виноградник и огородик небольшой с овощной культурой всяческой. Вся усадьба стенкой каменной обнесена, из того же дикого камня. На века построено. Если, конечно, пушками не ломать. Ухожено все, чистенько. Видно, что не баре живут. Поравилась мне усадебка, и домик тоже понравился. Колоритно!
   Наплескались мы Александром, полотенчиком его вытерлись, и тетушка Маша во дворе объявилась. Лет ей на вид, так примерно сорок -- сорок пять. Юбка простая на ней и, я бы сказал -- кофточка, темно-синие. Голова платком синим покрыта. Ну как у нас почитай. Поманила нас. Пора, мол, к столу, дорогие наши авиаторы. Отведать, что Бог послал. И нас на веранду открытую повела. Там где дядя Димитриос в ожидании томился. Понравился мне мужик этот. Глаза карие, умные. Веселые. Смотрит приветливо, открыто. Сам черный от загара и природы, сухостойный такой, руки узловатые, мозолистые. Сильные. Мощный дядька.
   Господь не поскупился. Длинный стол, за который человек тридцать усадить можно тарелками большими заставлен и парочка кувшинов стоит. Литра по три кувшинчики. Кефаль жареная, еще какие-то рыбные и море продукты деликатесные, сыр козий домашний, салатиков овощных прорва на маслице домашнем, оливковом, ну и винишко, тоже свое. То самое. "Ариусиос" достопамятный мне! Я его влёт, по запаху определил. Не пробуя даже. Всколыхнулись воспоминания счастливые, нашел я Катюшу глазами. Она на меня смотрит, как я носом запахи ловлю, улыбается улыбкой лучистой, глазищами сияет. Губками причмокнула, как будто поцеловала меня воздушным путем. И засмеялась весело. Тут и Чезаре появился, чезарят привел. Те накупаться уже успели, оголодали оглоеды, и на стол штурмом пошли. Рыкнул на них счастливый падре, притихли на минутку деточки бедовые. Дядя Димитриос молитву зачитал в полный голос, перекрестились все, кто слева направо, кто справа налево и вкушать яства понабросились. За ушками потрескивает только. Кефаль в вине, как главное блюдо, порционно, а все остальное на общих тарелках навалено. Хотел я себе отгрести на тарелочку, как меня под столом ногой пнули, и Катя глазами на тазики повела и брови сурово насупила. Мол, невежливо отдельно себе грести. Сашке на немецком протарахтела что-то, тот мне и перевел:
   - Кирия Катерина утверждает, что никто из присутствующих здесь холерой не болен, и тяжкую обиду нанесет дому сему тот, кто из общего блюда кушать брезгует. Потом чезарята снова на пляж ускакали, мы тоже искупаться сходили. Вернулись через час обратно и осели на веранде той, за разговорами, винцо потягивая. А я загашник свой в чемодане раскупорил на всякий случай. Из сапога водочки русской бутылку извлек. Из Черноголовки. Натюрель. За качество отвечаю. И банку литровую икры красной. В холодильник водочку зарядил для должного охлаждения, и к народу присоединился. И на допрос попал, как партизан брянский. Катя-то меня ни о чем не спрашивала, а вот дядя да тетя ее обо всем нас с Сашкой распросили. И кто мы с ним такие, и откуда взялись и чем промышляем в жизни быстротечной. Размер носков моих только и не спросили, позабыли наверное. А размер обуви спросить не позабыли! Катя с Сашкой за переводчиков служили, поэтому в основном меня и допрашивали. Пришлось немного соврать им, о планах моих на будущее.
   Когда узнали они что мы с Сашкой русские, хоть он и немец, рассказал нам дядя Димитриос, что русских на Хиосе до сего дня чтут. С тех пор самых, как русский флот под Чесмой, турецкий флот пожег. Отсюда всего миль двадцать пять будет. И предок дяди Димы, а стало быть и Катин тоже, поскольку Катин отец дяде Димитриосу братом старшим приходится, в сражении том раны получил тяжкие. И здесь, на Хиосе этом самом списан с эскадры Спиридоновской был, на излечение. И обвенчался потом с гречанкой хиосской. И дом вот этот выстроил. Только прожил он недолго, всего двух сыновей родил. И дочку. Ранами теми, и скончался страдалец, через несколько лет.
   - Грек? - изумился я.
   - Нет, он русской эскадры офицер был. Русский. И от того-то русского офицера ведут они свой род, через дочку его. Род воинов и моряков, рыбаков и контрабандистов. Тут дядь Дима подмигнул нам лукаво. Удивил он меня. Сказать нечего.
   - От ведь земля, тесная какая!
   А Катя от себя добавила, что портрет героя того, я в доме у нее видел, и еще внимание на него пристальное обратил. Говорил ей, что похожа она на человека, с портрета того. И ничего удивительного, что похожа. Родня прямая.
   Долго мы там на веранде на сквознячке теплом сидели, пока солнце в море тонуло.
   Тут и водочке срок пришёл. Принёс родимую, и мужской компанией мы ту бутылочку и распили неторопясь, под звездами греческими, древними. При абсолютном отсутствии комаров, что меня здорово с толку сбивало. Как это. На свежем воздухе, и без комарья. Обалдеть! Маслинками солеными закусывали. Не хуже рыжиков наших пошли маслинки те под водочку. И еще бутербродиками с маслом сливочным и икоркой. Дамы тоже водочки из любопытства испробовали, но без привычки им не очень вкусно показалось. А икорку они с воодушевлением пользовали. На "ура" икорка пошла.
   Я дяде Димитриосу про рыбалку сибирскую рассказывал, про ловлю рыбы-муксуна на Оби-реке, где с хантами знакомыми рыбачил, про осетринку браконьерским способом добываемую, про пелядь озерную, которая во рту тает. Он же о своем бытии поведал, о средиземноморской рыбацкой доле неприветливой. Засиделись мы до полуночи. Потом Сашка сказал, что мы сюда не бухать прилетели, а делом заниматься и испугал меня побудкой ранней. И спать откланялся, супругу прихватив. Ну и мы следом разошлись.
   Вот я только к простынке приник, да другой накрылся, как в окошко открытое проникла собака наглая, хищная. А следом и головка девичья просунулась. И выманили меня тайным манером, на цыпочках, на пляж пустынный прогуляться. Звезды яркие, море плещет, все видно. И в тень олив мы удалились, и там удачно затаились, не видно там нас. И бриз, играя листьями и водами, шелестя ими и волной похлюпывая, звуки все излишние чужому уху, покрыл. Но часа в три ночи все же сжалились надо мною и отпустили поспать меня. Обратно в окошко. Она в свое, а я в свое. Окошки у нас рядышком оказались. А Морс со мной ночевать остался. Развалилился в кресле у меня, ноги в потолок задрал, и захрапел, как настоящий. Пока я подушкой в него не запустил. Храпеть-то он перестал, но подушку мне назад не принес, под себя сгреб. Пришлось вставать и отнимать, так подлец еще рычал и зубы мне скалил.
   Утро добрым не бывает. Попытка разбудить меня в 06:00 успехом не увенчалась. Я говорил им разные неприличные слова и буквосочетания. На попытку облить меня водой, ответил снайперским пинком в ведёрко. И обсыхать пришлось обливателю. Всё это я проделывал не просыпаясь, и ответственность за содеянное не несу. На меня плюнули, обозвали непотребно, и сушиться убыли. В неизвестном направлении.
   В 08:00 я проснулся в прекрасном настроении и самочувствии. Посетил места отхожие и бодренько выкатился на двор. Порадовался сущему и приступил к водным процедурам напевая "нас утро встречает прохладой...". Подсохший к тому времени сенсей, обнаружив, что я беззастенчиво радуюсь жизни, упрёками и насмешками попытался лишить меня душевного подъёма. Я в ответ непритворно изумился и сказал, что что-то подобное, отрицать не буду, мне снилось под утро но, учитывая то обстоятельство, что сны суть проявление подсознательного не реализованного в реальности, все предъявы отметаю, как грубый и неспровоцированный наезд. Пришлось Сашке отъезжать, как наехал. Позавтракали мы легонько, испросили у тётушки Марии тачку её, доукомплектовались сеньором Чезаре, без чезарят, и отправились в Олимбой.
   Ничего с пепелацем за ночь дурного не случилось. Топлива у нас в баках было ещё море, осмотрели, машину, как положено по чек-листу, оставили Чезаре развивать отношение с кириэ Георгиосом и в небеса отправились. Ветерок сегодня дул западный, поэтому взлетали с десятой полосы. Вы, возможно, спросите меня, мои маленькие радиослушатели, как же это возможно? Взлетать курсом 266 градусей, а это, между прочим - на запад, с десятки? Всё возможно в этом мире, хорошие мои! Это дядька Георгий был неслабо поддамши при раскрашивании полосы, и перепутал, бедолага, восток с западом. И двадцать шестая полоса стала у нас теперь десятой и, восьмая, соответственно, наоборот - двадцать шестой. Бывает... Почему десятая, когда должна быть восьмая? А это уже неважно, мои родные. Когда у тебя запад на востоке, то 80 там градусов или уже все100 набрались - абсолютно фиолетово! Дип пёрпел, короче! Не верь глазам своим, а доверяй приборам!
   Набрали мы с Саньком 1200 метров, развлекаясь над новым авангардным словом в аэродромной росписи, и в зону нам отведённую долетели. И погнал он меня по полной программе. Как перворазника. Полёт по прямой. Порыскал я вверх вниз, но триммерочком выправился. Нормально. Потом развороты с разным креном он меня заставил крутить. И критиковал беспощадно, стоило только шарику в сторону откатиться. А уж за снижение или набор на развороте совсем он мне уничижительные слова говорил. И как говорил! Поэма! Коротко ли долго, однако освоился я с инерцией "Каравана", ощутил машину. И тут уже до глубоких виражей дело дошло. Ну, принципиальной разницы нету, только за скоростью следи, чтоб не потерять и не свалиться. Но и эту премудрость освоил. На четвёртом часу полёта набору высоты и снижению пора настала. Тоже не велика хитрость. РУД, да триммер. Да скорость и вариометр контролируй. Элементарно. Ещё полтора часа уши закладывало. Тоже прожевал и проглотил. Не совсем же новичок-перворазник. Кушать захотели. Кате по мобиле звякнул и обед заказал, и полетели мы с Сашкой на дозаправку в Хиос. На Олимбое керосину нетути. Там только для туристов воздушных Авгас-100 держат. Они на "горшках" в основном полётывают.
   На взлётных режимах и наборе высоты много горючки выжигается. Это тебе не крейсерская с экономичным режимом 50 процентов мощности. А мы весь день только тем и занимались. То вверх на 3 тысячи, то вниз на 600. Потому баки и выработали до лампочки. А заправиться - только в аэропорту Хиос. Там он по глиссаде мне снижаться велел при ветре боковом. А сажать машину не доверил, салагой обидно обозвав. Да и то сказать, ветер западный, горки и возвышенности огибая, закручивается незнамо как, и турбулентность создает неприятнейшую. Сели, дозаправили баки до полного и назад, на Олимбой обедать подались. Взлёт - посадка. Итого - тридцать километров от и до. Сели опять же на "10" курсом 266. Прикольно! Катя с Корнелей нас ждут уже. Приготовили всё, стол накрыли и с нами покушали. Их дядь Дима довёз на Олимбой. Он сам с утречка рыбу свежеотловленную, братцу младшему в Хиос повёз. Они на паях там псаротаверну содержат. Место у них хорошее попалось, доходное, посещаемость туристами высокая. Тем их семейства и живы. Дядя Димитриос поставками морепродуктов свежих занят, дядя Пимен, таверной руководит. Шеф-повар и директор-распорядитель в одном лице. Надо посетить будет при случае. Катю и Сашку с супругой приглашу и поляну накрою. Попробуем кухню местную. А пока на ветерочке, в полевых условиях перекусили, девочек наших поцеловали, невзирая на Катино смущение и в небо забрались. Только теперь у нас другой урок. Теперь снижение по глиссаде и имитация посадки на освоении. И началось! Туда - сюда. Разворот. Туда - сюда, коробочка, первый разворот, и далее по порядку, до четвёртого и на глиссаду. Вниз - газ, скорость, триммер, закрылки. Продемонстрировал намерения и обратно. Вверх - газ, скорость, триммер, закрылки. Мне всё мерещилось, чегой-то я делать забываю. Так мне от этого нехорошо на душе, муторно просто. Потом сообразил. Шасси выпустить-убрать! А и не надо! Вон они в потоке мотыляются! Не уборные у меня теперь шасси! Уж верняк, выпустить не забудешь! Пустячок, а как приятно на душе стало сразу. Легко! Не описать. Тревога моя испарилась, и отдался я полностью сложной науке приземления воздушного судна. Без остатка и мыслей посторонних. Ибо, как Сашка сказал, хороший пилот от плохого тем и отличается, что у него число взлётов ВСЕГДА равно числу посадок. Ещё треть бака спалили. Умотались как проклятые, как рабы галерные какие-то. Восемь часов налетали. Ни лимита горючки тебе, ни очереди на полёт. Красота, на собственном-то аэроплане обучаться. Снизился я в крайний раз, выровнял на торце полосы, а Сашка управление отнял и сам "Караваньчика" приземлил. Не дорос у меня нос до самостоятельных посадок. Пахать мне ещё как папе Карле и получать как Буратине. На снижении ещё режим плохо выходит. Мотыляю аэроплан и по крену, и по курсу и по тангажу. Это тебе не мотодельтик! Правильно Сашка определил - салага я ещё щипаный! Сусунок!
   Несмотря на то, что время шло к вечеру, жара на земле стояла несусветная. На высоте куда прохладнее было. Народ попрятался в тени на сквозняке. Сиеста у них как бы закончилась, но никто активной жизнью жить не торопился. Улеглись мы с Саней на травку, в тенёчке на ветерке и расслабились. Чезаре нам винца охлажденного, изрядно разбавленного принёс, и самолёт обихаживать принялся. Лежим мы с Саней, отвлеченные темы обсуждаем.
   - В толк не возьму, вот нахрена тебе "Караван" сдался? Без лицензии коммерческого пилота денег ты на нем не заработаешь ни здесь, на западе, ни там, в России. Просто кататься и здесь недёшево выйдет, а в России по-человечески, и не дадут. Ты мужчина не бедный конечно, раз на 208-ю бабла хватило, наймешь пилота с лицензией, он тебе все проблемы с инспекцией и диспетчерами утрясать будет. Иначе я в твоей затее смысла не вижу! Бесполезный груз выйдет, а не самолёт!
   - Пилота ему найми! Я что, дочку миллионера... люблю систематически?!
   - Ну, вдова - не дочка! Но где-то рядом!
   - А в дыню?!
   - А в бубен?!
   - А не твоё рыбачье дело!
   - Не моё - так и не моё. Извини!
   - А, фигня! Проехали. Придумаю, чё ни будь! Вот я рыбу с северов таскать буду в областные центры. Омск, Свердловск, Новосибирск, Курган, Пермь, Тюмень. Вон их сколь вокруг! Окуплюсь, поди-ка.
   - Ох, и сомневаюсь я, однако! "Тебя пасодют! А ты - не воруй!" И обдерут, как липку. Впрочем - твоя головная боль. Моё дело помочь тебе аппарат освоить нормально. Пока садиться стабильно при минимуме погоды и по приборам летать не научишься - ты не пилот. Вот этим и будем заниматься. По ПВП летать ума много не надо. А ты при низкой видимости сориентируйся! Да и радионавигационными приборами пользоваться уметь, ты обязан.
   - А это твоё дело, и рассказать и руками показать и меня научить практическим навыкам.
   - А я чем тут занимаюсь?!
   - А ты бесплатные советы про эксплуатацию миллионерских вдов раздаёшь!
   - А в бубен?! - радостно наехал Шурик.
   - А в репу?! - радостно ответил я.
   До драки дело не дошло, разумеется, однако повалялись мы славно. Сашка и здоровее, и тяжелее меня килограммов на двадцать, однако я поувёртливее оказался. Подмял он меня как бер по началу, но выскользнул я у него из под мышки и руку завернул. Попал он в положение сложное, однако кувырком из захвата вышел и опять наседать принялся. Но я уже повадочку его понял и в захват не давался. В партере с ним мне не тягаться. Пускаю его мимо себя, и подсечкой его, подсечкой, физией в пыль! Сашок тоже не подарок оказался. Таки изловчился, сгрёб меня в кучку и как колобка в муке, в пыли, солнцем прожаренной, меня прокатал качественно. Боец! Изгваздались мы в пыли той, как поросята. Прощайте чёрная рубашка, прощайте чёрные штаны. В борьбе погибли без возврату, и никому уж не нужны. А Саня весь в белом был! Ох, жена ему и наваляет...
   - Да ты, с фоксом твоим - два сапога пара. С вами драться - штанов не напасёшься. Оба мелкие и злые. Как собаки!
   - А ты думал, щас маленького изобидишь и с женой целоваться убежишь, как был - в белом? Размечтался, бугай тевтонский! Даст она тебе за штанишки уделанные, да не поцелуев. А звиздюлей! Как бомжик выглядишь, теплотрассовый!
   - На себя посмотри пим сибирский, детского размера! Сам-то как уделался. Кто штаны тебе стирать будет? Миллионерша Катерина? Ой, сомневаюсь я! Будешь Пачкулей Пестреньким жить теперь! Я тебя каждый вечер в пыли валять буду. Чтоб ты из образа не выходил.
   - Кто кого изваляет, это мне и так ясно уже. Не дано тебе счастие сие. В коленках ты пока слабоват, меня валять. А я обожаю слушать, как шкапы с разлёту рушатся. И помочь при случае.
   У меня зазвонил телефон: "Кто говорит? Слон? Нет? Катьенка-Катьуша? Соскучилась, милая моя? Когда на ужин вернёмся? Ой, не скоро ещё. Пока звёзды нас отсюда не выгонят. У меня сейчас теория по матчасти будет. Но я обязательно вернусь. Как стемнеет".
   Пришли Чезаре с Георгиосом, принесли из холодильника винца припасённого, слабенького, молодого. Уселись мы под навес за столик, отряхнувшись по возможности и насел я на сеньора, пора, мол, мне лекции слушать, а ему тыщи евров своих отрабатывать. Вздохнул лентяй-механик мой, но евров ему хочется и с Сашкиной помощью принялся утробу "Караванову" мне рассказывать, да показывать. Под винцо молодое. Неплохо рисует сеньор Чезаре. Я эскизы его, работу узлов поясняющие стал сразу в стопочку складывать и под себя подгребать, со своими пометками. И записывал всё за ним в толстую тетрадочку. Одно дело книжка на иностранном языке, хоть бы и с картинками. Другое - живой специалист, да при толковом, знающем тему переводчике. Сашка тоже неплохо в матчасти разбирается, но до синьора-помидора и ему далеко. Он и сам принялся записывать за Чезаре. Толковый он механик оказался, сеньор Чезаре этот. Многознающий и умелый. До тонкостей знающий, где чего и самое главное - как. Надоть по максимуму его выдоить. На той стороне самому гайки вертеть придётся. Не на кого надеяться. Кроме себя, любимого.
   Так мы до звёзд самых и просидели. Первую главу разобрали до тонкостей. А когда звёзды воссияли над миром, поехали мы домой. Ужинать. Приехали. Первым делом спросили нас, зачем мы такие грязные?! И не уронили ли мы потихоньку самолёт?! Стали мы оправдываться и говорить, что расшалились. Ну, и получили за детский сад по полной программе. Вздохнула госпожа-кирия горько и печально, загнала нас в душ, лохмотья наши прихватила под мышку, и в тазике скоро и прытко простирнула да на верёвках во дворе развесила сушиться. Пока мы трудовой пот, замешанный на шалой пыли отскребали с себя. Вот такая она миллионьщица оказалась.
   Помывшись, переоделись мы, поужинали без помпезности, и опять я был похищен. С целью выкупа. Выкупался я долго и усердно. Купался, и снова искупал вину безмерную. И прямо там, на пляже под оливами, на пляжном покрывале уснули мы, утомлённые и счастливые.
   Следующее утро разбудило меня прохладою, вызвавшей легкий перестук зубов и щемящее чувство жалости и нежности к Кате, прижавшейся ко мне в поисках тепла и защиты. Глянул на мобилу - 05:45. Однако, который день сплю всего ничего, а высыпаюсь вполне нормально. Днём в сон не клонит. Бодренький и алертный хожу. А ведь ещё как люблю ушко придавить! Поднялся я, Катю покрывалом накрыл, чтоб не мёрзла. Поудивлялся чуду такому и за камушки убежал подальше в сторонку. И в море потом залез. Поплавал-понырял в прохладных водах, вылез к берегу и вдоль, да по мелководью кросс залепил. Бегу в брызгах по колено по песчаному дну, преодолеваю вязкое сопротивление вод, наслаждаюсь. Полкилометра проскакал, на берег вылетел и обратно в хорошем темпе. И согрелся и взопрел. Пришлось снова в море окунаться. Пот смывать.
   К Кате подошёл, пригрелась она под покрывалком, сопит тихонечко. Смотрю на диво сие, мыслю. Ох, и красивая она, и чего же для, ко мне приникла? Не пойму я! А пока не пойму - не будет мне душевного равновесия. Семья у неё - нормальная семья. Сама она тоже хоть куда, как человек. Ни капризов у неё, ни выкидонов никаких козьих. И уж точно не за деньги со мной она. Но чё-то же ей от меня надо?! Воть. И живу, как к потолку подвешенный, никакой в жизни опоры. Любит она меня? Вот с какого переляку? Вот так просто? Бац, и влюбилася в меня беззаветно? Голову мне она морочит, с целью мне неизвестной! Вот шта! Бойся Виталя, данайцев! Зело горьки их дары! А ведь они тут, совсем рядом, коня-то простофилям троянским всучили. Прямые предки Катерины милой и всучали. Боисся, Виталя? Себе-то не ври! Да, есть малехо, ссу! Но нравится мне она - спасу нет. Так. По тормозам. Влюбился сам-то? Ага! О! А ей, значить, откажем в такой оказии наотрез? Ага! Красивые миллионерши с бухты-барахты в подержанных авиатехников не влюбляются. Это нарушение мировых устоев. И ниспровержение основ. Воть!
   На этом месте нерадостные размышления мои прервали пришедший по следу Монморанси, затеявший вокруг меня радостные скачки, и науськавший его на это дело Сашка. Приглушил я радостные вопли отыскавших потерю корешков, взял на руки Катю спящую половчее и в кроватку её понёс. На место где взял положить. На цыпочках в дом зашли, и в комнату её мне Сашка двери отворил. И за мной затворил деликатно. Уложил я Катю в кроватку, голенькую такую, накрыл одеялком, обняла она подушку крепко и слова заговорила во сне. Имя своё я понял, а больше ничего. Слабоват я покаместь в греческом. Во сне люди не врут обычно! Надоть было классическое образование получать в пажеском корпусе, или там в гимназии какой, а я в офицеры! Вот, и майся теперь неизвестностью, балбес такой!
   Дядь Дима тоже проснулся, вздохнул молча, на меня поглядев и сели мы завтракать. Сыр, яичница с беконом. Рыбка жареная, как без неё. Кофе горячего с молоком козьим попили и на аэродром ехать собрались. Дядь Дима в море, на шаланде своей моторно-парусной, как обычно с утра, на промысел нацелился, а мы на Олимбой. Только завели захапанный нами у тёти Марии "Фиатик", и тут в майке чёрной до колен, белым черепом и костями разрисованной, выскочила из дома моя загадочная коротко стриженая брунетка. Звезда души моей забубенной.
   - Хальт! - кричит - Я с вами хочу! Я быстро!
   Переглянулись мы с Шуриком. Он плечами пожал. И я плечами пожал. Катя и правда моментом собралась, бутербродами сумку набила, кофе в термос налила и к нам на заднее сидение уселась. Джинсы чёрные на ней, рубашка чёрная, кроссовки тоже чёрные. И бейсболка, угадай какого цвета? Саньку смех разобрал.
   - Двое из ларца, одинаковы с лица!
   Катя не поняла, а я Шурику кулак потихоньку в бок сунул. Я за рулём, мне его можно. Это ему меня нельзя.
   - У кирии траур в разгаре, а ты шутки дурацкие шутишь!
   - А у тебя что, тоже траур?
   - Да! По вчерашнему ужину! Не в голубом же мне ходить! В самом-то деле! В белом-то я совсем по-идиотски смотреться буду. В коричневом, только Вовочки на праздники заявляются. Зелёное - это как в армию сходить. Меня оттуда уже выгнали. Только жёлтое не предлагай, под канарейку. Фиолетовый - просто не нравится. Оранжевый - для Незнаек. Серый - ментовский. Вот, и ношу чёрное. Нечего больше одеть!
   - Ну, ты и привереда!
   - Ничё ни привереда, наоборот. Скромненько и со вкусом. По гестаповски!
   Когда Саня кирии разговор наш перевёл, она долго смеялась, а потом сказала, что ей чёрный цвет жутко надоел. И хочется ей надеть шелковое красное коротенькое платице и туфельки. Но, обычай не велит. До следующего февраля.
   Когда приехали, вспомнили, что Чезаре позабыли, собрались за ним вернуться, а потом рукой махнули. Чезарята вчера нашли в гараже кучу велосипедов всех конструкций, по стенкам там развешенных и привели их в рабочее состояние. На велике доберётся Чезаре к вечеру. Или с дядь Димой. А пока пусть выспится всласть, да с детками своими поводится. А то вовсе воспитание наследников своих забросил. По аэродромам околачиваясь.
   Катя на земле нас ожидать отказалась, и желание изъявила с нами покататься. А нам не жалко. Катайся, да не жалуйся потом. И полетели мы в зону. Саня по новой меня погнал. Площадки, крены, виражи. Но с этим мы быстренько разобрались и опять заход отрабатывать начал я. Вверх-вниз. Вниз-вверх. С таких качелей лихо быстро достанет. Оглянулся я на развороте на Катю. Нет, розовая сидит. Не зелёная нисколько. Мне улыбается, и пальчик большой оттопырила. Нравится ей кататься, значит.
   Сашка зарычал на меня, опять я горизонт на развороте потерял. Поправился, развернулся на 600 метрах, и вниз. Над полосой в десяти метрах прошёлся площадочкой, и вверх! И на разворот! И левый разворот, и правый разворот, а потом наоборот. Весело, спасу нет!
   Неделю почти мы этим занимались. И Катя с нами постоянно. Корнелия на пляже предпочитала моржевать. Или Марии по дому помогала. Детишки дружков-подружек нашли в деревне неподалёку, и с ними отжигали. Чезаре спал до обеда, потом на Олимбое спал, или с Георгиосом винишком баловался, пока мы над ними жужжали. Потом машину обихаживал, давая мне наглядные уроки. Потом теорию читал. А потом он звезды зажигал, давая понять, что спать пора.
   А Катя ночевать ко мне пришла. Через окошко, правда. Неофициально. Но, вроде, насовсем.
   Хиос. 16.07.2005г.
   В субботу с утра мы принялись по лётному полю колесить на ероплане. Саня решил, что пора мне к габаритам привыкать, размах крылышек прочувствовать. Полтора часа мы передом катались и разворачивались. И на месте, зажимая тормозом одно колесо, и по кругу на конце полосы, не выезжая за пределы. Пыли подняли винтом - до небес. Потом Саня достигнутым мною мастерством вождения удовлетворился, перекинул винт на реверс и заставил меня задним ходом ездить. Снова мне забота. Но трудом, потом и ойёёями наловчился постепенно. А когда наловчился, майку снял, и в салоне сушиться повесил. Потом мы решили в Хиос слетать на заправку. И Сашке показалось, что я вполне готов самостоятельно взлететь. Не показалось ему. Взлетел я без замечаний, по полосе не рыскал, ровненько поднял птичку на крылышки, штурвалом угол набора придавил до десяти градусов, не давая ей нос задирать, закрылки вовремя спрятал и опять триммером, на вариометр глядя, пять метров в секунду скорость подъема вывел. Сашка меня похвалил, и рулить до самого Хиоса не мешал. Подлетел я к глиссаде хиосской, снижаться начал на 01 полосу, и вот тут случилось то, чего мы с Сашкой так настойчиво добивались. На снижении почувствовал я машину. Ощутил то самое слияние, про которое столько наговорено. Птичка послушная стала, и я почувствовал, чего она хочет, и чего не хочет. И как заставить её делать то, что мне надо. Пошевелил штурвалом, педальку правую придавил и вывел Сессночку строго на осевую, хоть и сносило её ветерком немного. Креном снос убрал и Сане говорю -
   - Первый, могу посадить. Уверен, нормально сяду.
   Оценил мой инструктор как я по глиссаде иду. Нормально иду. Закрылки на 20 градусов, скорость 80 узлов, скорость снижения 3 метра в секунду. Машину не колбасит. Ровненько так с горки катиться.
   - Давай, - говорит, - дерзай. Я подстрахую!
   И посадил я самолёт. Как дитё на ВПП поставил. В полуметре от полосы выровнял "Караван", и на касании вертикальная скорость вообще была не более одного дециметра. Опустил переднюю стоечку. Реверс включил, затормозился до 10 узлов, и на стоянку не спеша и исполненный самоуважения заехал. Как был, с обнажённым торсом. Сашка на похвалу жадный, и тут по плечу похлопал только и сказал, что теперь мне к левому креслу пора привыкать. Сорвал я, можно сказать, аплодисменты. Пока Сашка заправлял самолёт, мы с Катей и поцеловаться капельку успели. На радостях.
   Залили в баки керосин, отмусолил я 700 евров за тонну в заправочном офисе, и на взлёт порулил. Самолично у диспа разрешение попросил, на английском уже, всё чин-чинарём! Уже на левом кресле сижу. Уже теперь я "первый"! А Саня "вторым" теперь будет! Только помню я наставления всех наставников моих. Самый сейчас опасный период у меня наступает. "Пёрышки у меня прорезались" и потому может случиться у меня от самоуверенности некое небрежение какое-нибудь. И навернуться в таком прискорбном случае - как два пальца об асфальт вытереть. Сам себе внушаю: "Не суетись под клиентом, делай всё по правилам, делай всё не спеша, и всё по уму будет".
   Вот под внутренний этот голос вырулил я аккуратно, взлетел аккуратно, развернулся аккуратно, прилетел на Олимбой и снова у нас пошли качели. Только уже с касаниями полосы и пробегом по оной. Посадка - взлёт, взлёт - посадка. А как иначе навык закрепишь? Только практикой! Но всё получалось у меня, день такой настал. К 16:00 накатались досыта. Из машины выпали, стоим в обнимку, друг за дружку держимся. Покачивает нас всех троих. Умотались за неделю. Сашка инструкторской властью пользуясь, следующий день, воскресный, объявил праздничным днём - "потому, что он не ишак, чтоб без выходных ишачить! А сегодня день у нас предпраздничный, короткий. И потому вечерних посиделок сегодня устраивать не будем, а поедем домой отдыхать!". Все закричали "ура", быстренько всё устаканили. И домой поехали.
   И по дороге решили мы с Александром хозяев наших маленько побаловать. Заехали в Олимпи, это у аэродрома деревенька такая обосновалась. И купили там по наводке местной мелкоты овечку свежеубиенную, невеликую. На шашлык. Уксуса виноградного и зелени всяческой у тётушки Марии своих невпроворот. Огород тоже на снабжение таверны рассчитан. Сашка маринад замешал. Я мясо шинкую на куски порционные. Морсик нам помогает усиленно. Не мешает! Смирно сидит, помалкивает, слюнями изошёл и нас томными взглядами изводит. В награду за помощь и долготерпение много не требует. Мясца только, за-ради Христа. Расслабились мы с Саней. Отвернулся я на секундочку, нож поправить на оселке. Поправил, а резать-то более нечего. Нет ноги бараньей! Передней левой! Ушла в самоволку! Правая половина овечки пока в мешке, на высокой ветке висит. Заднюю левую Сашка пластает из рук не выпуская. А моя, передняя левая - ушла в сторонку за камушки. И потрескивая косточками, в Морса так и норовит поскорее забраться! Слиться с ним в единении. Это хорошо, что я с неё почти всё мясо срезать успел. На позвоночнике немножко оставалось.
   - Эй ты!! Раб желудка перепончатолапый! Где нога?
   - Какой нога?! О чём вы это, кириэ, со мной беседуете?!
   - Левый! Овеческий!
   - Нет. Что-то не упомню! Не пробегал!
   - Монморанси! Да ты - вор!
   - Господь с вами, кириэ, честного маленького фокстерьера обидеть всякий норовит! А второй ножкой не угостите? Ну, хоть тем, что от неё осталось. На первой косточки нежные, сладкие, мягонькие оказались, и даже маленько мяса! Но, крайне мало!
   - Вот! Признаёшься, воррюга?!
   - В чём, простите?
   - Сожрал ногу! Украл и сожрал!
   - Ой, ну что вы! Она сама пришла и отдалась мне без остатка. Можно даже утверждать под присягой - она в меня силой проникла. Я на неё рычал, лапами отбивался, но, увы, не преуспел. Теперь вот, придётся переваривать. Такая настырная нога, жуть!
   Часам к семи, работы домашние у хозяев оказались все переделаны. А у нас с Шуриком, мяско промариновалось. На берегу мангал из камней сложенный углей набрал, и пригласили мы общество на посиделки. С шашлыками на фоне моря и прибрежных скал. Шампуры я собой из Тюмени ещё прихватил, два десятка. Вещь первой необходимости. Мало ли где нужда в них случится? Вот и пригодились шампурчики.
   Как поспела первая партия, выпили все вина за сегодняшний мой успех несомненный. Катя речь сказала о моём пилотском таланте. И до шашлыков дело дошло. Мы с Саней пример подаём, на шашлык дуем, обжигаемся и слюной захлёбываясь, зубами его с шампуров рвём, как волки голодные. Славные удались шашлыки. Понравилось нам. Покивали мы народу поощрительно. Мол, плиз! Чезарята по нашему примеру прямо с шампуров трескать ринулись. Бедные, голодные детки. Остальные переглянулись и вслед за чезарятами тоже осмелели.
   Распробовали они наше произведение, винцо в ход пошло. И поехало. Только Морс грустил, под зад коленкой получив, и держался в безопасном отдалении. Мечтал он там. Когда второй комплект созрел, я, винца принявши, подобрел, из мешка отходы шашлычного производства вынул и снизошёл до паразита:
   - Лови, уж! Жулик прохиндейский!
   - А пинаться не будешь? Чо-то ты сразу такой добренький стал?!
   - Ладно уж. С обиженными знаешь, что бывает? Бери, пока дают!
   Морс легко вынул из воздуха пролетавшую мимо мосолыгу, и ушёл общаться с ней за скалу крутую. Пока не отняли. А дядечка Дима, разгорячённый шашлыками и дорогим вином, вдруг поинтересовался моими планами в отношении любимой племяшки. И привёл меня в уныние и полную растерянность. Пока я мрачно размышлял о перспективах наших на свадебное путешествие, в разговоре приняла участие кирия Катерина. Предерзостно на дядю глядя, она крайне почтительным тоном выдала длинную фразу. Или пять. Горным потоком. Я только и разобрал - "сама" и "взрослая женщина". Чезарята на меня уставились открыв рты, и даже жевать позабыли.
   Настроение моё напрочь умерло, на месте. Не доел я второй шампур. Извинился, встал и в печали под оливы побрёл. Вот же спросил мужик! А я блин, знаю? Предложение кирии мне нетрудно сделать. "Поедем красотка кататься, чужие миры обживать"! И она всё бросила! И она поехала, и она понеслась со мной на перегонки! Нахрен! Убрел я под достопамятные те оливы, улёгся, ноги на те оливы задрал, и так мне закурить захотелось, мрак просто. Ведь так и не курил с аэропорта Тюменского. Уже и как-то терпимо стало, а тут нахлынуло. Травку какую-то сорвал. Лежу - жую, баран - бараном! А чё делать-то? А фуй его знает!
   Шаги слышу, песок скрипит чуть слышно под ступнями маленькими. Катенька-Катюша. Шампур мой недоеденный и еще два к нему, с запасом. И вина кувшин у неё с собой, и покрывало через плечо. Всё мне принесла. Расстелила покрывальце, вручила недогрыз, села рядышком, боком горячим прижалась ко мне. Из горлышка кувшинного отхлебнула. Взяла себе шампурчик и, как ни в чём не бывало, кушать стала. И всё молчком. Только улыбается ласково. Ну и растаял я.
   - Выходи, Катя, замуж за меня. Выйдешь?
   - I don't understand!
   И улыбается. Ой братва, всё она понимает. Чую - нутром чует! Мозги пудрит! Ну, коль ты так, и я тоже эдак. Ты не поняла, и я ни-ши-ша-не-по-ни-ма-ю! Вотаквот! И с аппетитом докушал шашлык. Весь. И вино выпил. Литра два. "Бывали дни весёлые...". О! Катя подпевать принялась! Она тоже с литр засосала! Пока гуляли мы с Катей, ночь пришла. А нам трынь-трава, песня про зайцев. На этом берегу исполняется впервые! Катя хохочет и нагишом в воду меня тянет Да! Мы будем сейчас купаться в Средиземном море совершенно голые с любимой женщиной. И ничего тут такого нет! Не любит- полюбит! Полюбит - поедет! "Устоим хоть раз! В этот жуткий час! Все напасти нам будут трынь-трава!"
   Утром я опять проснулся ни свет, ни заря. Как так выходит? Сплю мало, а высыпаюсь, будьте-нате! В половине шестого -- как штык! А Катя спит, спиной ко мне прижавшись. Выскользнул я ужиком из под простынки, Катеньку накрыл, простынку под бочки подоткнул, чтоб не дуло ей прохладой утренней. Джинсы-майку на плечо, сандалики в руку и на цырлах - вон удалился. Не дай Бог -- разбужу ненароком!
   Умылся, только штанцы на себя взгромоздил, и услышал как у пристани дизелек затарахтел. Дядя Дима на промысел собрался. Подумал я секунду-другую, и решил с ним податься. И помочь мужику не помешает, раз я выходной сегодня, и может статься - поговорим, чтоб не косился. Объяснимся, так сказать. Эх, мне бы с Катей бы объясняться бы. В любви навеки. А страшусь! Кто я? И кто Катя? Впрочем, это уже старая песня. А с дядьком вот - вознамерился! Так и кто я после этого?! Правильно, мои маленькие радиослушатели! Самый, что ни на есть -- "дибилиус вульгариус"! К тому-же упрямый, как все вульгариусы.
   Думаю о себе горькое, но справедливое, и на пирс бегу. Не опоздал! Дядька Дима такелаж правил. Ну и я пристроился, помогать ему веревочку тянуть. Что мочи было. Тянем потянем, вытянул! Себе по загривку! Да ловко так, носом в палубу! Веревочка называлась -- шкот. Привязан тот шкот был к гику, дядя Дима у того шкотА слабину собирался выбрать. А я помог усердно! Вот им-то, гиком-то этим, будь он неладен, меня и гикнуло, без пощады и жалости.
   - Ой! - Раздалось за моей спиной. Перекантовался я на спину, и замер. Не дыша. Катя надомной стоит, в маечке своей пиратской, что посередь бедра заканчивается. На плече джинсики висят, из кармана джинсиков тех что-то кружавчатое выглядывает, привычного цвета. Барказик наш волной покачивает, Катя устойчивую позу приняла. Ракурс исключительный. Виды открывает изумительные. Век бы так лежал бы! Пялился!
   - Мадам! Чуть свет - и я у Ваших ног!
   Определила красотуля моя зону моего особого внимания, сказала еще разок "ой!" и, смущенно покраснев, в кубрик сиганула. Дядь Дима ухмыльнулся, к штурвалу встал, РУД вперёд толкнул, "и в море он свой утлый челн направил". Из бухты вышел, штурвал закрепил и ко мне обернулся. Я шишман на затылке пальпирую, по палубе копыта разбросал, спиной на борт навалившись. Добротный шишак получился. По-моему я стал значительно умнее! И кепку мне надо размера на два больше теперь. Болит, сволочь только.
   Напряг дядя Дима парус, дизелёк заглушил, посмотрел на меня значительным взглядом, да и присел рядом. И с усмешечкой вопросы задавать стал. Уж больно я несуразен. Про родителей моих. Ответил я про папу с мамой, мол, сирота казанская, по факту. А так, мол, сын достойных родителей. А на счет Кати, самые серьезные намерения питаю. Это чтобы все неясности разом прекратить. Не уверен только вот, что кирия Катерина намерения мои разделяет.
   Дядька разулыбался на откровенность мою, похопал по плечу ободряюще. И только вознамерился он поведать о любви стастной и безудержной ко мне кирии Катерины, как та себя явила взорам, солнце затмив. В портках уже, в сандалиях на босу ногу, и медосмотр мне с причитаниями учинила - а больно ли мне? Сильно ли меня приложило? Нет ли у меня тошноты и прочих симптомов мозготрясения? Ну, ответил ей, что это совершенно исключено, в связи с отсутствием таковых. Она, голубица, уже бинты из аптечного чемоданчика добывает, но решил я под раненых героев не косить, и в Щорсы не ходить. Пресек ласково, но твердо поползновения ее, снабдить меня тюрбанчиком, и пока дядя Дима судном правит, сорвал с уст манящих жгучий мимолетный поцелуй. А во втором и последующих, жестокая мне отказала, выдав щелбан по многострадальной тыкве. Что за манеры ужасные у такой воспитанной кирии?! Погрозила пальчиком, на дядю глазами повела, и пальчик тот к губкам алым прижала. А я к ней снова, воспалённым воображением вдохновляемый, с предложением руки и сердца. Но ловко ушла от ответа, чертовка! Показала на черный цвет одежд своих, сказала про february, показала на дядю, и велела к тому за благословением обращаться. Мол, если дядя, как глава семьи дозволит. Вот, новый поворот. Теперь у нас, дядя банкует. Развели тут "домостроевщину", понимаешь!
   Вскоре мы и к месту лова подошли. Минут сорок шли. Дядя Дима эхолотом посмотрел кто тут под нами гуляет, циркуляцию заложил на малом ходу, а мы с Катей невод за борт травим, присматриваем, чтобы он не путался. Дали кружок, и лебёдкой тот кошелёк обратно в кучку собирать стали. Подтянули вплотную к борту -- есть улов, вода кипятком бурлит. Гик вместо кран-балки у дяди приспособлен, через блоки. Приподняли добычу, и шар трепещущий на борт завели, и на палубу струёй выпустили. Килограмм двести на глаз. Как раз на бочку хватит. И по ящикам пластиковым, льдом набитым, рассортировывать стали. Кефаль в основном, да скумбрия. И катран невеликий тоже затесался в кучу, охотился видать, да и сам добычей стал. А потом ловушки на осьминогов проверять стали, тоже кило с полста выловили. Сети вместо паруса подняли на просушку и на дизеле домой пошли. К восьми уже пришвартовались. Ящики в пикап перекидали, ещё добавили с десяток, с зеленью огородной, позавтракали кофейком и всем народом в Хиос поехали. В семейной таверне погулять, в честь выходного дня.
   За полчаса доехали оравой развесёлой. Позавтракали в таверне, с другим дядей - Пименом познакомились, он у нас улов принял. Тоже весёлый дядька оказался. Всё шутки какие-то мне непонятные шутил, а Катя рдела застенчиво, и выговаривала ему что-то. Отнекивалась походу. Вконец он подругу мою засмущал. Таверна и вправду в удачном месте, прямо на набережной расположилась. Навес большой, столиками уставлен. Уютно, с моря ветерок приятный задувает. И закрытый зал есть, для непогоды зимней. С камином большим, широким. Понравилось мне, как всё с душой сделано.
   Потом город смотреть мы с Катюшей пошли, от всех отбившись, и покупки совершать. Подумал я, да и купил себя полтора десятка джинсовых штанов да рубашек. Светлых. Не в таком климате чёрное носить. Невмоготу. А Зимин говорил, что и по ту сторону не прохладнее. Вот я и раскошелился. С прицелом на будущее, на светлые тона перехожу.
   А потом панамку приметил. Белая и на ней лис нарисован. Рыже-огненный. Морда наглая, но не глупая. Симпатичный. Поля у панамки развесистые. Хозяин лавки подлетел, увидев, как я панамку примеряю, нахваливает. Хороша панамка чуть мне не по размеру, но когда шишка сойдёт, в самый раз будет. Главное -- уши мне прикрывает. С бейсболкой проклятущей, обгорают у меня ушки на солнышке, как их не прячь.
   - Сколько? - Спрашиваю.
   - Пятьдесят евро.
   - Сколько таких у тебя, я спрашиваю? В штуках скажи. Все заберу! Но по цене нормальной, оптовой возьму.
   Сторговались мы с барыгой этим по пятнадцать евриков за штуку, и я у него всю дюжину и приобрёл. Катя ему брякнула что-то ехидное, он и смутился, и цена стала божеская сразу. А то загнул -- полсотни за панамку! Нехристь, наверное! Велела она в "Катран", в псаротавену к Пимену товар доставить, проныра этот жуликоватый совсем подобострастный сделался. Кирия то, кирия сё! Чего кирия изволит? И не изволит ли кирия с ним в ресторане поужинать? Мелким бесом возле скачет, в глаза ей снизу вверх заглядывает, хочет проныра, чтоб погладили. Ну, одолел! Щас я тя поглажу, вдоль да поперёк хребтинки! Но Катя мне разбушеваться не дала. Увела в авто-мото магазин по соседству. Для утехи души, там я поспокойней стал. И покупку от нервов сделал. Прикинул я, как на той стороне буду пешком бегать, по солнцепёку палящему, по делам. И купил себе скутер, "Ямаху" стакубовую, чёрную. BWS-100. Машина мне там не с руки поначалу будет, куда я там с машиной, А эту тарахтелку я и в самолёте легко увезу, если понадобится. 90 кг всего в ней весу. А потом я с Саниной радиотетрадки там ксерокопию себе сделал.
   Дальше мы с Катей город уже на скутере осматривали. Классная штучка оказалась, скутер этот. Шустрая. Пронырливая. И в отличие от мотоцикла, с колёс вода на ноги не летит. А город поливают. Долго мы крепостные строения древние, места Катины любимые и прочие местные достопримечательности осматривали. Турист я, или не турист? Катя мне в манере ей не свойственной, про времена былинные речи вела, воодушевлённо руками размахивая. Личный гид у меня. Компетентный. Потом на пляж местный укатили. Купались долго.
   Она в городе этом, в Хиосе родилась и выросла. Потом, как родителей её на автомобиле, в тумане какой-то урод в обрыв с дороги столкнул, у дяди Димитриоса четыре года, до восемнадцати воспитывалась. Потом в Салоники учиться уехала. Там и замуж её выдали. Дядя Дима сосватал ей Теодора в мужья. Деток у них вот не народилось. Бесплодная Катерина оказалась. Теодор недоволен был сильно.
   Расказывала мне Катерина обо всём попутно, на ухо, за спиной у меня сидя, а я катил неторопливо. Забавный городок, Хиос этот. Древний. Зелени не так чтобы много. Пальмы, да оливы те же. Зато везде, где возможно только, цветами усажено. Застроен плотно домами двухэтажными в основном. Улочки узкие, извилистые. Весь мы его исколесили. Невелик городок. Горами к морю прижат. Не западно-сибирская равнина, нету тут приволья.
   К 18:00 снова в "Катран" приехали. Компания наша вся собралась к тому времени. Столы сдвинули и вино попивать стали. Танцы танцевать. Понятное дело, нас с Сашкой и Корнелией "Сертаки" плясать выучили. И тети и дяди. А как же! Чезарята с патером своим от нас не отставали. Вот и веселились мы изо всех сил, как могли. Потом один перец за соседним столиком моё внимание на себя обратил. Гёрлфрендша его истерическим голосом пилила и обзывала Карлсоном. И ушла с гордым видом. А похож! Стал я к нему приглядываться. Он заметил, что я на брюхо его пялюсь, и тоже рассматривать принялся, никаких пятен и неисправностей не обнаружил, и у меня спрашивает, отчего это я так внимательно на него пялюсь? Я ему и сказал, что кнопку выглядеть хочу. Раз он -- Карлсон, непременно должна быть кнопка от моторчика. На моё счастье мужик шведом оказался, и в чём тут дело - сообразил. Захохотал густо, сказал что нет у него моторчика, потому, что он не на крыше живёт. Моторчики только у тех Карлсонов и бывают, которые на крышах проживают. Только он таких лично не встречал. Ну пошутили мы да и разговорились.
   Он инженером оказался авиационным. Специалистом по авионике, а узко занимался программированием, ремонтом и настройкой навигаторов. И "гарминовских" в том числе. Слово за слово, я его и спросил с наивным видом, а нельзя ли замутить такую штуку: вывести на дисплей направление на приводную радиостанцию с радиокомпаса. А лучше -- на две таких приводных. И позиционироваться с их помощью. Подумал наш Карлсончик, посоображал и сказал, что особых сложностей не видит. Тут я и подъехал к нему с предложением денежных знаков. Он упёрся и заявил, что сегодня ничем, кроме как питием вина заниматься не будет. Ему тут ещё неделю отдыхать! И ничем другим заниматься он не собирается.
   Но я настырный оказался, сказал, что сегодня я сам отсюда никуда не пойду. А вот если завтра-послезавтра... Он тогда решил меня ценой отпугнуть и заломил двадцать штук за такую инновацию. Я ему сказал, что он не Карлсон, а Локи. Только если он мне всю технологию такого апгрейда разъяснит. Тогда -- двадцать тысяч дам. И непременно, навигатор без спутников должен местоположение позиционировать, на привода опираясь. Тогда обязуюсь секрет его не распространять. На планете, по имени Земля. А-то как, мол, чиниться буду, чего случись? Не дай Бог, тот Карлсон помре? Опять рассмешил толстячка. И тем склонил того принять моё предложение. Карлсон, юморок мой незатейливый понял и сказал, что на Луне тоже нельзя "нау-хау" это распространять. А на иных других планетах -- уже можно сколько угодно. Договорились мы с ним, что я "Караван" на пятницу следующую в Хиосский аэропорт пригоню и там он всё сделает за полдня. Признался он, что делал такую работу уже однажды, на одной американской "Бонанзе G-36" шестиместной одномоторной. По объявлению. И драйвер для тысячного "гармина" писал. Сашка нам переводил, хотя его любопытство разбирало, а на фига же мне это надо, когда GPS есть? Потом к Карлсону его скво из дамской комнаты, наконец, вернулась, сызнова нервы грызть принялась, и ему не до меня сразу сделалось. Мы с Саней и откланялись моментально. А потом мы вальс с Катей заказали. И поплыли с ней по залу, круг за кругом. Умею и люблю я это дело. И она, как оказалось, тоже. И призналась она мне откровенно, под звуки "Голубого Дуная", что давным-давно уже мечтает научиться летать на самолёте. Однако Теодор, земля ему пухом, ей категорически это запрещал. А теперь вот она у меня просит разрешения. Вот шарада мне, какая! Из меня же учитель пока, как из лаптя граната. Можно конечно и лаптем испугать, при нужде великой, но... рискованно. Разве что Сашку попросить? За мзду отдельную? И захотелось мне, чтобы научилась она, сразу мне идея понравилась эта. Вот и пообещал ей "порешать вопрос". За что был авансом расцелован восторженно и прилюдно.
   В 22:00 с дядей Пименом и супругой его простились, погрузились по авто и домой поехали. Впереди "Фордик" колонну возглавляет, за ним тётушка Мария с чезарятами, а мы с Катей следом замыкающими, на скутере. Поотстали, чтобы пыль не глотать, и следом катим потихоньку, по горной дороге. Потом не выдержал я очарования южной ночи, притормозил в живописной местности, с видом на ночное море, Луной и звездами освещённое. И на некоторое время мы с Катей слились в единое общее, и из вселенной выпали на миг краткий. Когда приехали, нас уже и разыскивать собирались с собакою, разволновавшись нашим отсутствием. И оттого изрядно поругали. Мы же покаялись смиренно. И чинно, под ручку, ко мне в комнату вдвоём удалились. Не скрывая серьёзности намерений.
   На следующее утро, за завтраком, обсудили мы с Саней мои достижения, наметили дальнейшую программу и решили, что с утра летать больше не будем. А спать будем, до обеда. После сиесты я отрабатываю взлёт-посадку, а потом мы навигацией заниматься станем по взрослому. Ночные полёты по приборам над Адриатикой выполнять будем. До утра, а после снова отсыпаться.
   И попросил Сашку с Катей азами позаниматься. Он, добрая душа, не отказал. Так и порешили. К среде я уже уверенно "Караван" садил. Стабильно. А ночами, пока я от одного радиомаяка к другому на автопилоте пилил, Шурик Катерине теорию начитывал. Ночи напролёт рассказывал он Кате, что да почему я делаю, да где ошибаюсь, та на ус мотала и записывала. На греческом. Потом я ей порулить давал, а когда она все мои представления о нашем местоположении запутывала виражами, вроде как бы я потерялся, Сашка требовал от меня сызнова определиться с местом без использования ЖПСа, и на верный курс судно воздушное направить. Над головой только звёзды, ночи безлунные начались, под самолётом моря пучина бездонная, иногда с со светлячками судов проходящих, а то и облаками всё укрыто. Вдумаешься - жутковато становиться. Потом делом займёшся, и вроде как нормально, как так и надо. Постепенно стало у меня получаться. Когда в голове теоретические основы правильно улеглись. А потом суровый инструктор нам обоим экзамен строгий и придирчивый учинял. За десять дней непрерывного обучения Катя по правилам визуальных полётов летать научилась, без взлётов и заходов на посадку, правда. Но полёт по прямой, снижение, набор высоты и развороты с виражами освоила. А я в полётах по приборам поднаторел и, наконец-то, с радионавигацией подразобрался. В сумерках вечерних я брал курс на Родос или Крит, или куда ещё Сашке в голову взбредёт, набирал эшелон диспетчером мне заданный, и пилил на автопилоте, по радиоприводам ориентируясь. И тем, что позади и тем, что впереди. Траектория получалась извилистая, не то что с GPSом, но к цели я ходить научился уверенно. Что по RMI - радио-магнитик-индикатору, помеси NDB и VOR. Что по CDI - Course Deviation Indicator - индикатор отклонения курса, где-то так. В сумерках утренних садился в Хиосском аэропорту, в условиях, максимально приближённых к сложным, учась использовать ИЛС - систему автоматической посадки. Заправляли мы самолёт и домой, на Олимбой возвращались. Спать.
   В Субботу 23 июля, с утра встретились мы в аэропорту города Хиоса с господином Карлсоном Торвальдсоном и он мне за три часа "гармин" до ума довёл. Через согласующий блок самопальный к навигатору проводки вывел от RMI-радиокомпасов. Перепрошил "гармин", включил, проверил, как всё работает. Взлетели мы, прошлись вокруг острова. Зашибись всё работает! Карлсончик мне флэшку с софтом доработанным для перепрошивки ПЗУ отдал. Всё на схеме изобразил и расписал, какие микросхемы для согласования нужны, да схему платы монтажной тоже нарисовал. И в каком формате карты другие в навигатор запрессовать, всё доподлинно и подробно разжевал. Так, что теперь я и сам такую шабашку зашабашить смогу. Драйвер-то у него универсальный, для любого "гармина" годится.
   Честно выполнив свой джоб, в меру упитанный мужчина распихал по карманам честно заработанные 20 тысяч евро и, пожав нам с Саней на прощанье руки, навек с нами распрощался.
   Теперь, когда я настраивал один приёмник ADF на известную частоту, то вместе со стрелкой радиокомпаса у меня яркая синия линия возникала из метки самолёта и курс на радиомаяк показывала. Другой приёмник я на другой маяк настраивал -- другая линия ярко зелёным рисовалась на дисплее, и пересекались синяя с зелёной линии в точке определяющей местоположения самолёта на карте. Ибо две прямые на плоскости карты пересечься способны только в одной точке. Вот и вышло у меня, тоже что-то вроде навигационной системы, способной без спутников место позиционировать. Маяки-то в конкретном, всегда известном месте установлены и к карте, в "гармин" вшитой, привязаны. Вот только удасться ли там тамошнию, местную карту оцифрованную всандалить? Но, я со своей стороны всё, что сумел - сделал, остаётся только надеяться на лучшее. Там, тоже поди не одичали люди за двадцать лет. Поди ещё и подшабашу у авиаторов местных, на "нау-хау" этом. Я Сашке сказал, что на тот это случай, если наши зенитчики все американские спутники гвоздями посбивают. А Сашка ответил грустно, что я оптимист недорезаный, и в этом конкретном случае останется сориентироваться в последний токма раз, в поисках ближайшего кладбища. А потом можно выключать все электропрборы. Уходя, гасите свет, мои маленькие дорогие радиослушатели.
   26 июля Сашка сказал, что сегодня у него выходной день. Но учинить мне экзамен по радиообмену случая не упустил. И крови моей попил всласть. Экзамен представлял собой набор бессистемных вопросов по-английски, на которые я должен был ответить. Разумеется, на том же языке. Сашка отмечал отработанные темы галочками в своей тетрадке, морщился, но отмечал. И так, невзначай словно, прошёлся от корки до корки, со всей обещанной тевтонской педантичностью. Часа через четыре тетрадочку он захлопнул, предложил мне поработать над верхне-вологодским акцентом, с которым, как оказалось, я на языке английском изъясняюсь. Потом стребовал моё пилотское и вписал "Караван" в разрешённые типы и торжественно встав, пожал мне руку.
   - Всё курсант! Финиш! Программу мы отработали! Результатами я удовлетворён, машину ты освоил... ммм... ну, скажем, удовлетворительно. Если суетиться да дёргаться в сложняке не начнёшь, то не уронишь птичку, по крайней мере! И это, Виталя, я тебе серьёзно советую - найми пилота опытного. Полетай с ним "вторым" с годик, опыта поднаберись. Через год-полтора на приличный уровень вполне выйти сможешь. Удачи тебе, короче! И посадок не меньше, чем взлётов. Увезёшь нас с женой в Салоники, или нам отсюда домой лететь?
   - Ну, ты молодец, ну выдумал! Нет, конечно! В гробу я видал в Салониках садиться! Сам себя и увезёшь. И нас всех до кучи. Завтра с утречка пораньше и полетим. А сегодня позагораем, покупаемся. Винограду пожуём, косточками поплюёмся. Ты же за две недели с женой и не виделся практически.
   - Тогда тебя сюрпиз ждёт в Салониках. А с женой я по ночам виделся регулярно и ежедневно! Зато не надоел! А уж она вволюшку наотдыхалась. Накупалась, наплавалась, назагоралась. С чезарятами и без весь остров облазила, все достопримы тутошние осмотрела и зафоткалась на фоне. И я вроде как и при ней, и не мешаюсь в то же время. И чего ещё женщине желать? Когда деньги есть!
   Вышли мы к народу, Объявление сделали об успешном завершении учебного процесса, веселиться и радоваться велели. Все меня поздравили. Корнелия мне цветов букет преподнесла. Потом они меня с Катей в щёчки одновременно, двухсторонним образом обцеловали. Потом меня тётя Мария по свойски уже в губки чмокнула. А дядя Дима и Чезаре значительно пожимали руку и речи коротенькие сказали, где отметили мою невероятную талантливость и упорство в освоении новой техники. Уф! Потом покричали мне гип-гип но качать поленились.
   А потом чезарята бунт учинили. Разорались, что мало им, что ещё хотят тут побыть. У них тут романы образовались оказывается, у всех сразу. И им печально до слёз с френдами расставаться. И можно они тут ещё побудут, до школы. Я им сказал, чтоб писали письма и собирали шмотки в кучки. А то вон, по всей ферме раскиданы валяются. Дядька Димитриос на тётушку Марию поглядел растерянно, только собрался руками развести, как она объявила, что не против совершенно, а совсем наоборот. Пусть детки погостят. И им с дядькой веселее будет, и по хозяйству помогут. А через пару недель самолётом отправят их к папе с мамой в Салоники. Невелик расход. Чезаре в затылке почесал, и разрешил. Подавил тем самым бунт, и пошёл упаковываться. А Катя погрустнела немного и тоже собираться пошла в комнату свою. Я за ней следом проник в светёлку девичью и с нескромными поползновениями приставать стал. Чтоб грусть её разогнать. Катя наотрез мне отказала, и за руку взяв, в мою комнату повела. А там уже не отказала, а наоборот проявила завидный энтузиазм. Вот, пойми этих женщин. Поднапрягся я и спросил, была ли она в своей комнате с Теодором? И утвердительный ответ получил. И заревновал немножко, незаметным образом. Мало того, что муж законный, так к тому и покойный ныне. Нашёл к кому ревновать!
   Потом мы всё-таки уложили чемоданы. Сначала Катин, потом мой, потом рюкзачок утрамбовали. А Катя обнаружила во втором сапоге ещё одну банку икорки и флакон водяры. И радостно объявила на весь дом, что сегодня она будет только водку пить. А потом мы на любимое место, под оливы ушли. А с нами и Баты. И за разговорами обо всём на свете до заката там пропляжевали. В дурака играли да купались. Только пообедали со всеми. И там вдруг обнаружил я, что Катя по-русски уже вполне лепечет! Нескладно и смешно, но говорит. И понимает простые фразы. И в ступор впал. А когда назад выпал, спросил, а сколько она вообще языков-то знает. И ответ получил: итальянский, испанский и французский - на уровне родного греческого. Английский и немецкий - похуже. Турецкий только разговорный, весьма посредственно. А русский - ты сам, мол, видишь. Никак пока! Нихрена-се! Мне бы по-английски вот так - "никак"! Талантище! Полиглотка! Обожаю! Всю, как есть, засмущал подругу.
   Потом вечер слегка торжественный, в семейном почти кругу. Мы с Саней винцо слегонца погоняли, а вот Катя слово своё сдержала. И водочки той, меры своей не зная, в трюмы перебрала. Пяненькая дама - зрелище, чаще всего не самое приятственное. Но и тут она умудрилась и достоинство сохранить, и став по-детски непосредственной, осталась всё той же милой Катей. Только ходить разучилась, и на песняк её потянуло. Дядь Дима бузуки достал, мандолина это такая местная. А, пусть себе народные песни поёт. Ей дядя Дима, с тётей Машей вон, как славно подпевают. Мне что ли подтянуть? Подмигнул я Сашку, да и не зная слов встрянул. Хохотали они долго. Потом словам обучать принялись, и минут через двадцать хор грянул! А вот цифтетели для меня Катя не смогла уже станцевать. Не шмогла, бедняжка.
   Песню мы таки допели, потом ужаснулись на часы глянув, бутербродики с икрой доели скоренько, чтоб врагу не оставлять и разбежались по лежбищам. Катя на ручки ко мне пристроилась и пьяненько рассказывала по дороге, какая она пьяненькая, какой сроду не бывала. На русском рассказывала. Уморительно и проникновенно. И уснула, пока я её в кроватку нёс. Точно сказано, своя ноша не тянет. Пришлось мне укладывать маленькую мою в кроватку. И песенку вспоминать - баю баюшки баю... придёт серенький волчок... Спи, моя любимая!
   Утречком сборы были недолги. Дядя Дима нас на Олимбой доставил в лучшем виде, простился со всеми, Кате что-то строго наказал, а меня задержал на секундочку, пока остальные грузились. Обнял, по спине похлопал, и велел не обижать Катерину. Я и поклялся.
   Взлетел я в 07:26 привычно уже с "десятки", на курсом на запад, с набором высоты завалил машину на 316 градусов и через полтора часа в Салониках посадку сам лично произвел. И с диспечером сговорился за милую душу, и по кругу прогулялся, и сел по уму. Как настоящий! Подрулил на законное место в авиаклубе, движок заглушили. Тремор начавшийся унял. Сашка посмеялся над страхами моими, а ты, мол, боялась! И даже "Цессна не помялась"! И убежал билеты выкупать. Они с женой в 11:40 домой вылететь должны рейсом LH5933 Aegean Airlines. Вылез на бетон, размял маленько тулово. Долго Санька что-то бегает. И где его носит? Обратно в "Цессну" залез. На запах кофейный. Катерина, пока время есть, кофеёк исполнила и на прощанье Корнелию угощает. Хвастается, какой кофе изумительный у неё получается! На острове с Корнелией они мало общалась, с нами всё время прокаталась, а напоследок у них вот дружба-фройндшафт началась. Щебечут о своём, о девичьем. Кофе пьют, раскраснелись, разрозовелись. Когда я вернулся и мне налили. А беседа на иные темы свернула. Не иначе кости нам с Санькой перемывают. Я хоть и не понимаю их, но понимаю, что неспроста они на меня мимолётные взгляды невзначай бросают и глазки прячут.
   - Виталий Николаевич, фрау Катерина вас правильно ли поняла? Вы действительно сделали ей предложение?
   - Да, совершенно правильно. Я действительно предложил ей выйти за меня за муж.
   - Она согласна обвенчаться с вами! Но только после окончания траура. Ей не страшно с вами ехать даже в Сибирь! Так она говорит. Дядя Димитриос разрешил ей выйти за вас замуж. Позвольте мне первой поздравить вас с помолвкой!
   Упс! Приплыли! Ну, Катенька-Катюша, погоди! Интересно, Сашка этот сюрприз имел ввиду? Что-то долгонько он гуляет. Очередь там в кассе, что ли? Нет его, уже час, как нет. Смотрю я на Катю, тай думку гадаю. Должна быть засада! Почему она сразу согласна в Сибирь со мной ехать? Без вариантов! Даже не спросила, может я согласен в Греции осесть? Допустим, и вправду любовь у неё ко мне безумная. Ну, как у меня к ней! Но спросить-то можно ведь? А если она за "грань" откажется ехать? И чо мне тогда делать?! Здесь оставаться? А мне тут делать нефиг! Ой вэй, как говорят совсем неподалёку! Вот откажется она на отрез. Нет, мне сейчас уже решение принимать надобно, как поступить. Отказаться от земли обетованной, остаться с Катей? Это себе на горло наступить. Протухну я с горя вскорости, если останусь. И Кате жизнь вонью своей испорчу. И разлюбит она меня, протухшего.
   А без неё ехать, это тоже - звиздец полный. Белый, пушистый, очень полярный хищный зверь. Это, как пол себя тут оставить, и даже хуже. Надо начистоту ей выложить всё. Ой, плять! Ой страшно мне! "Не могу решиться, слов я не найду!". Абзац мне, короче! А курить уже не тянет! О! опять потянуло, как вспомнил! Уж, хренушки, сказали заюшки! Теперь уж, фсё!
   Чезаре пришёл, сказал, что работу ему в клубе предлагают и попросил Катю расчет ему дать. Катя на меня посмотрела, а я не согласный. Сначала меня пусть проводит.
   Цезарь, говорю, надо птичку упаковать сначала, и запчастями разжиться. Там, куда я еду для таких самолётов с запчастями туго! И список ему вручил на пять листов. Там и резина и резинки всякие. Я дома ещё внимательно изучил все аварии с "Караванами", а потом и самого Чезаро совсем задолбал вопросами, какие запчасти наиболее подвержены износу и выписки делал. Вот постепенно списочек и подобрался. И эскиз нарисовал, как птичку запаковывать. Вот когда сделаем всё, тогда тебе и расчёт полный будет. С премиальными. День впереди! Давай, сначала закупками занимайся! И он снова в ангар убежал. Заказы составлять.
   Ну, наконец-то! Сашка вернулся!
   - Ты где шляешся? Тебе через сорок минуть взлететь положено! Блудень!
   - Хорошь вопить, как невеста брошенная! Вылазь! И вы дамы, соблаговолите спуститься на этот знаменательный бетон. Курсант, смирно! К торжественному маршу, побатальонно, равнение на меня! Держи, товарищ коммерческий пилот!
   И мне папочку протягивает. Открыл я папочку, а в ней бумажечка, на греческом и на английском. Дескать такой-то сякой-то успешно освоил тип "Cessna-208" и допускается к управлению оным с правом коммерческих перевозок грузов! Повертел я супер-гумагу, и сообщаю потрясённой общественности:
   - А Катя сейчас вот прямо на этом самом месте за меня замуж согласилась пойти.
   Сашка и не удивился ни грамма, заржал и говорит -
   - Ну, слава богу! Ну, наконец! Решился предложение сделать! Да она сто лет уже, как согласная! Это некоторым туповатым курсантам, невдомёк. А нам со стороны давно на муки твои смотреть смешно. Я думал, ты полгода ещё дибилировать собираешься. Сложно воспринимаются такими людьми логические связи между предметами. Заподозрил даже, что ты сволочь последняя! Поздравляю! Живите в радости и согласии, чтоб вам помереть в один день!
   - Вот, спасибо друг! Вот это ты выдал! Не дождётесь! Мы всех переживём и похороним. А за бумагу - даже не знаю что сказать! Как хоть ты выдрал-то такую? Уму непостижимо.
   - А! Как два пальца! И вообще не твоё дело. Летай, кормись! Ладно, прощаться давай, а то и в самом деле без нас улетят!
   Руки пожали, похлопали друг дружку на прощанье по спине, девочки наши расцеловались, пообещались писать и отбыли Баты на пмж в свой Дюссель. А мы с Катей остались. И на стоянку пошли. Катя "мерсика" завела своего, к самолёту подъехала, я в багажник сумки перекидал. Закрыл на ключик. Взял Морсика на руки и домой покатили. К Кате.
   Жена Чезаро присматривала за домом. Бассейн полный, цветы не высохли в доме ни пылинки. А в холодильнике - пусто и свежо.
   - Кать! Чего кушать будем?
   - А заедем куда-нибудь. На вечер купим чего-нибудь. Поехали?
   - Поехали!
   И поехали. Покушали в городе, идём к стоянке и сильно мне не нравиться один грузовичок. Какой-то он не такой. Как крадётся будто, за спинами у нас. Вот, не нравится он мне, и всё! Я и приглядываю за ним краем глаза. Метров с полста до него. И тут, когда мы через бордюр шагнули, он по газам втопил и нас норовит на бампер подцепить. Такая вот траектория у него вырисовывается. Ведь сметёт сейчас, фидор! Полсекунды на раздумье. Левой рукой Катю за талию, от земли оторвав, правой за столб фонарный и бегом вокруг столба, на тротуарий! Бемц! Столб крепкий оказался! Краем бампера его "Исуца" зацепила, накренился он, но устоял. А до нас долбобоб этот не сумел дотянуться, так и уехал не простившись. И хто бы это мог быть, мои дорогие маленькие радиослушатели?! И на хрена ему эти фортели?!
   Мысли обрывками скачут. Стою столбом к столбу тому прислонившись, успокаиваюсь. Катю трясёт всю и да и меня не хуже. Катю по головке глажу, слова ласковые ей говорю тихим голосом. Успокаиваю вроде. Кто б меня успокоил. А то вот упокоить норовят.
   Я тут явно не при делах. Значит, это на Катю кто-то охоту открыл? Зачем? Кому это она дорогу перешла? В банке уж больно она дерзкая была. Может оттуда и сквозит? Допрос бы ей вчинить, пока она не очухалась. Только вот неохота до тошноты. Ладно, разберёмся ещё, кто тут в тихой Греции бойкий такой. Я хоть и не Сашка Солоник, который "Македонский", но раз тут в Салониках оказался, как бы не пришлось опыт у него перенимать. Вот чуял я ощущалищем своим - не всё с Катей ладно. Так оно и есть. Точно, придётся кому-то башку опломбировать. Статошное ли дело, меня с Катериной грузовиками давить?
   Вроде Катя отвечать мне начала, хоть и трясётся вся, и я вместе с ней. Поехали-ка домой, кирия моя разлюбезная. Осторожно улицу перешли, а чего сейчас-то опасаться? Грузовик тот наверняка за ближайшим углом брошен. Ищи ветра. А подряд два раза, давить не будут. Будут ещё чего изобретать. На виллу могут заглянуть, однако одно дело - ДТП, а вот два тела свинцом нафаршированные, с контролем - это для полиции совсем иной коленкор. Такие дела не с бухты-барахты и не кто попало. Так, думаю, особой опасности там не будет.
   Пришли на стоянку, водитель из Кати сейчас никакой. Сам за руль сел. Тронул, качу строго соблюдая правила, по секторам наблюдение веду. Нету хвоста. Даже намёка никакого нету. Не промелькивают одинаковые машины. Все попутки меня обгоняют. А напряжение не отпускает. В магазин заехали за харчами. Набили две тележки. Катя набивала, а я за тачкой приглядывал. Не сунется ли кто. Бонбу пристроить под сиденье. Нет таковых! Катя вроде в себя пришла, хоть и нервничает. Приехали домой. "Мерсика" в стойло загнал. И продукты на кухню, к холодильнику таскать взялся. Монморанси объявился, довольный такой.
   - Слышь, приятель, а нас тут чуть не грохнули.
   - А нафига меня с собой не взяли? Ух я бы их! Как это?! Ты, серьёзно?
   - Нет, шутки шучу! Короче - заступаешь в наряд. От дома никуда, без дела не тявкать на машины проезжающие. А в дом кто полезет - подать голос. В бой не ввязываться. Но если потребуется, оказать мне поддержку путём отвлечения на себя основных сил противника. Всё уяснил?
   - Так точно, командир. Порвём как грелку! Пусть только сунутся! Разрешите выполнять?
   - Эх, мне бы ружбайку какую! Стулом да кочергой отмахиваться, как-то не комильфо.
   - Ты командир, у кирии спроси. Не моё это собачье дело, такими вещами интересоваться. Я всё больше по части - кого загрызть.
   А чо, время ещё рабочее. И вправду может подскажет, где продают.
   - Катя, расскажи, где и каким образом мне в Греции ружьё купить можно? Как скоро его можно купить легально, и как его купить нелегально, в крайнем случае?
   - Тебе нужно оружие?
   - Думаю, не помешает в доме иметь.
   - Покупать ничего не надо. Follow me.
   Из кухни в холл вышла и в подвал спускается. Я за ней следом. Не бывал ещё в подвалах её. Свет она включила - мать моя пианистка! Да! Это - подвал! Бочки слева. Бочки справа. Узкий проход. Следующий зал. Стеллажи. Бутылки слева. Бутылки справа. Горлами вперёд. На простенках каменных здоровенные термометры висят. Шкафы-ящики какие-то. Потолки низкие, тоже каменные. Свернули в маленький зал. Закутком назвать - совести не хватит. Снасть. Сети по стенкам, сачки всякие, удилища-спининги. Даже кружки и мордушки. В Греции - всё есть. В уголку неприметном - ящик стальной, в неброский хаки покрашен. Но - широкий! Под каким-то седлом кавалерийским раздобыла Катерина ключей связку и один за другим принялась замками в ящике том щёлкать. Распахнула дверцы, сама в сторонку подвинулась и меня подзывает пальчиком-мизинчиком. Вот железная кирия, всё-таки. Её только чуть не переехали с дурными намерениями, а она уже кокетничает снова. Или, они все такие? Трудно сказать!
   Заглянул я в ящик, на душе здорово полегчало! Ох, и хомячина этот Теодорий был! Четыре ствола в наличии. Два охотничьих. Одна вертикалка, другая горизонталка. Калибр двенадцатый. С ними - потом. Ещё одна гладкостволка - но это уже совсем иной случай. На Сайгу мою похожа, однако не Сайга. Потом присмотрелся, вспомнил и сообразил. В JA2 видел такое. Итальянка. Franchi SPAS-15! К ней десяток магазинов разных. И на три патрона и на восемь. Поровну. Одно плохо - длинностволка. Не шотган. А на сладкое мне - "Тигр-9", 9,3х64! Наш, отечественный. Легионовский.
   Полка нижняя в том ящике патронами всяческими забита. Дофига коробок с патронами для СПАСа и красно-чёрных пачек сто. Охотничьих полуоболочечных с тяжёлой пулей для "Тигра", маркированных - 9,3x64 UNI Classic 19,0 Gramm RWS BЭchsenpatrone. Packungsinhalt 20 Patronen. Это целых 2000 штук отличных патрончиков. И ещё два ящика дешёвых барнаульских по 37 рубликов за штучку - 560 шт. С тяжёлой тринадцатиграммовой пулей. До двухсот метров вполне нормально пойдут. Да тут на всю жизнь поди хватит! И это не всё ещё. Я на верхнюю полочку непреминул заглянуть. Две коробочки больших. В одной коробочке Вальтер Р-99QA и три магазина пустых. Что характерно - с лазерной целеуказкой перед скобой. Кобура универсальная со сбруей. Во второй коробочке вещь посолиднее - Walther P-88 Compact. И тоже с лазером. И тоже два пустых магазина. Как положено - кобурка. Впрочем, с коробками рядышком и патроны, десяток коробочек 9х19мм. Нормально. Вот руки чешутся у СПАСа ствол подпилить, чтобы поразворотистей стал. Для дали мне - "Полосатый", лучше не придумаешь. А вот если в доме случиться палить, то такой длины ствол СПАСу явно не нужен. Интересно, а слесарка мало-мальская в этом подвале есть? На три минуты дел, ствол обкарнать. А пока нацеплю-ка я пистоль тот, что поболе на ремень. Скобу кобурную сзади за ремешок защёлкнул. Магазин снарядил моментально, в пушку его и Р-88 на место определил. Уже дышать легче стало. Теперь Катю надо к бою привесть. Подал ей Р-99.
   - Умеешь?
   Она слабо улыбнулась:
   - Это - мой!
   - И как часто ты им пользовалась?
   - Три раза в тир ездили!
   - Ну, хоть что-то! По людям, разумеется, стрелять не приходилось?
   - Нет.
   - И слава Богу.
   Мне и самому не приходилось, но ей об этом знать пока совершенно не обязательно. А вот поднакачать её морально не помешает. Как мне там дедушка мой в детстве момент разъяснял -
   - Катя, если вдруг... ну, если в людей стрелять придётся, помни - по ту сторону ствола людей нет! Только мишени. Как в тире. Мы дома сидим, никого не трогаем. А если вдруг к нам кто заявится, то с намерениями не добрыми, стреляй не задумываясь. Лучше сидеть, чем лежать. Вопросы есть? Вопросов нет! Вот тебе кобура, пристрой, чтобы пистолет удобно вынимать было. Да не так, как у меня! Я же левша переученный! Или ты тоже левша? Нет? Тогда слева спереди. Вот тебе магазины. Один в пистолет, другой в кобуру. Патрон в патронник. Вот эту пимпочку, курок называется, пальцем придерживая, мягко спусти. Потом на предохранитель. Проверь, как ствол из кобуры выходит. Нормально?
   - Спасибо!
   - Пожалуйста!
   Пока я Катю вооружал, сам просмотрел ассортимент патронов для СПАСа. Дробь мне нужна крупная. И пули. Так, вот лежат Rottweil 12/70 в пачках. Полупрозрачные пластиковые гильзы. Картечь. Самое оно. И рядышком такие же с пулями-турбинками. Тоже с магазины их вперемешку. Пуля-картечь. Готово.
   - Катя, а верстак у вас есть в подвале?
   - Верстак?
   - Ну, стол с тисками? Мастерская есть?
   - Вон та дверь. А зачем?
   - Собственность твою портить буду. Ружбайка длинновата, неудобно будет. Хочу укоротить. Не возражаешь?
   - Если надо, то значит надо.
   - Правильно мыслишь. Наш человек!
   Зажал аккуратно ствол в тиски и ножовкой ему безжалостно обрезание сделал. До антабки почти. Потом подумал и приклад снял. Но уже не хирургическим методом. Отвёрткой отвернул. Хват опробовал, сойдёт. Сантиметров на семьдесят короче стало. Катя только головой покачала. Примкнул магазин к СПАСу, патрон загнал. Магазин вынул и доснарядил. Потом остальные длинные. По карманам их распихал, россыпью ещё десяток и пистолетных тоже россыпью. Управился вроде. Можно и на верх выбираться. Пошли мы с милой моей на кухню. Сел я за стол. Смотрю на неё. Молчу. Она на ужин макароны готовит с мясом жареным. И тоже молчит. Нехорошо молчим. Надо как-то напряжение снять. А то как помирать собрались.
   - Катенька-Катюша!
   - Да, милый?
   - А нет ли у тебя художников знакомых? Чтобы на самолёт картинку нарисовать? Аэрографию?
   - Нет, но я могу узнать. У нас машины стало модно разрисовывать. А что именно?
   Я на лиса кивнул, который на панамке красовался.
   - Вот этого красавчика на киль хочу забацать. Договорись на завтра, если можно.
   - Можно! Сейчас ужин приготовлю и договорюсь.
   И засмеялась. Вот! Психотерапия называется! Когда человек о завтрашнем дне задумался, то сегодня ему помирать некстати будет! Да и не думаю, что так уж плотно за нас взялись. С налёту не вышло, а там глядишь и передумать могут.
   Вина я наливать не позволил. На всякий случай. Реакцию алкоголь всё же снижает, а мало ли, вдруг понадобится. Сегодня и обойтись можно. Зазвал я Морса в дом, пусть дома караулит. Его слух с моим не сравнить, запер все двери на замки, а Катерину попросил сигнализацию включить. Хуже не будет. Удобства тут , в смысле здесь, не на улице слава аллаху. И в ванную пошёл, пот смыть. По барски налил водицы горяченькой, с шампунём трепетно нежным. Лежу, отмокаю. Пистолет на расстоянии вытянутой руки лежит на табурете, ружбайка в уголку у ванной притулилась, тоже тянуться не надо. Думаю думу. Когда же расколется Катерина? Когда на грудь мне упадёт в рыданиях и признаваться начнёт в делах неблаговидных? Кого мне валить придётся на прощанье? Ото одна сторона. И вторая. Пора мне валить с планеты этой. Ой, пора! А вот как? В "преспективе" у меня два варианта. Или через Москву, или здесь на западе тропу искать. Но, лучше конечно помучаться и свалить отсюда. Хлопот всяко меньше предвижу.
   Тук-тук.
   - Ты тут?
   И хто бы это мог бысть? Киллёры стучать не стали бы, однозначно. Морсик тоже до таких тонкостей культуры не дорос пока. Неужели кирия Катерина лично? Надо же! Угадал стрёх раз!
   - Да, это так! Я купаюсь!
   - Могу я зайти?
   - Если не страшишься узреть голого мужчину при ярком свете - милости прошу! Но за последствия не ручаюсь!
   - Тебя - нет! Не боюсь! Но боюсь. Мы должны... Я должна... Ты должен... знать всё! Вот!
   Катя надела уже свой любимый шелковый халат с драконами. К пояску прицепила кобуру с "Вальтером", который здорово тот поясок оттягивал. Выглядела она при этом совершенно не воинственно, а вовсе трогательно и беззащитно, несмотря на вооружённость отчаянную. И зрелище это было до того забавным, что улыбки я скрыть не сумел.
   Она решительно пододвинула к ванне резной дубовый табурет, на котором я разложил свою зброю. Пришлось освободить даме место и пистоль на краю ванны пристроить. Как бы в воду не свалился. Впрочем, на таком краю самому спать можно, до того он широкий. А вот это уже не порядок. И пришлось просить любимую подвинуть табурет в сторонку чтобы сектор стрельбы мне не перекрывать. А то мало ли... сквозь Катю мне стрелять совершенно не хочется. Решительно. Устроилась Катя на табурете. Отважно ногу на ногу закинула, отвлекая меня голою коленкой до основания бедра и кружевами, и отважилась, наконец.
   - Я рассчитывала, что через несколько дней мы с тобой улетим в Сибирь, и там всё станет совершенно не важно. Но обстоятельства складываются так, что твоей жизни угрожает... Эта тварь всё-таки осмелилась на покушение... Я должна...
   - Успокойся, хорошая моя! Просто расскажи всё по порядку, и мы наверняка придумаем, что нибудь.
   - По порядку?
   - Да. Именно по порядку. Это всегда занимает меньше времени и всегда выходит значительно понятнее.
   - Тогда по порядку. Всё началось, когда Теодор заболел. Иногда у онко-больных случается период, когда происходит значительное улучшение самочувствия. Так называемая ремиссия. К сожалению, у Теодора она была очень не продолжительна, всего две недели. Почувствовав облегчение, он снова отстранил меня от дел, стал сам принимать решения. И этим моментом воспользовалась эта крыса - наш юрисконсульт. Ты его видел в банке, когда оплачивал покупку самолёта.
   Катерины гадливо передёрнула плечами и продолжила:
   - Эта скотина подсунула Теодору семнадцать контрактов на фрахт наших судов. Обычные контракты, с не совсем обычными контрагентами, условиями и суммами неустойки. Теодор, пребывая в эйфории, на этот пункт особого внимания не обратил, поскольку был совершенно уверен в том, что контракты будут выполнены в срок и в полном объёме. Меня в известность об их существовании он поставить и не подумал. Эта свинья рассчитала всё точно. Теодору очень скоро стало значительно хуже, делами снова пришлось заниматься мне. Этот мужеложец, наш юрисконсульт, меня в известность поставить и не подумал. Совершенно сознательно, поскольку фирму у меня решили отнять.
   - Контрабанда? Наркотики или оружие?
   Катя неожиданно достала из кармана халатика тоненькую пачку сигарет, зажигалку и прикурила, внимательно на меня глядя. Потом продолжила:
   - Да, ты правильно догадался. Наши суда иногда перевозили контрабанду. Но не наркотики и не оружие. У Тео были принципы. Он наркотики на дух не переносил. Да и связываться с этим побаивался. Нет, всё гораздо безобиднее. Дорогая фарфоровая посуда, качественная бытовая техника и тому подобное. Люди с которыми он имел дело, как ты понимаешь, щепетильностью не отличаются. Вот они и воспользовались моментом. Просто подкупив эту змею. После смерти мне мужа, мне, как наследнице, был предъявлен иск на 186 миллионов евро. Опять же не обошлось без этого негодяя. Решением суда меня обязали выплатить неустойку. Чтобы погасить задолженность мне пришлось продать фирму, всё было подстроено и купили её те самые контрагенты. Им понадобилась для этих делишек своя фирма, так дешевле. На суде фигурировали контракты с их фамилиями. Однако вырученной суммы оказалось недостаточно, чтобы погасить весь иск. Оставалось не много по сравнению с уже выплаченной суммой но, тем не менее,.. а срок выплаты задолженности постепенно истекал. До восьмого июля оставалось меньше месяца.
   Катя зло затушила сигарету в биде. Сигарета обиженно зашипела, а Катя рассказывала дальше:
   - И мне пришлось продавать всё, кроме машины и оружия. Это уже не мой дом, мой хороший. Он принадлежит банку со всем своим содержимым. 10 августа меня выкинут на улицу. Когда мы пили с тобой вино, мы занимались хищением чужой собственности. Тебе не стыдно любить воровку? Нет? И мне для тебя воровать не стыдно. Ты возьмёшь меня с собой?
   - И ты поэтому хочешь уехать со мной?
   Катерина гордо и гневно вскинула голову, спина-то у неё и так всегда прямая, потом расслабилась и мягко, как несмышлёнышу сказала:
   - Нет, мой любимый! Уехать я могла бы в страны куда более тёплые, чем твоя Сибирь! Я не окончательно обнищала. Моя машина стоит не менее пятидесяти тысяч евро. Кроме того, ты не обратил внимания на те два ружья, что остались в подвале? Нет, не на ваш русский карабин, хотя он тоже стоит две тысячи евро, а именно на ружья? А напрасно. Они от Фаббри. И каждое из них обошлось Теодору в семьдесят пять тысяч евро. Он называл это заначкой на чёрный день. Потому, что если сегодня выставить их на аукцион за каждое из них заплатят не менее ста пятидесяти тысяч евро. На эти деньги можно жить. Это был последний шанс. Ты не будешь возражать если я продолжу? Я очень хочу чтобы ты понял меня, как тогда, на дороге.
   - Говори моя радость. Говори всё.
   - Вот. Время истекало. Мне не хватало шестьсот тысяч, чтобы окончательно рассчитаться с долгом, а проклятый, нет, всё-таки благословенный самолёт никак не покупали. Эта гнида мне сделала совершенно определённое предложение. Она обещала оплатить мои долги, взамен потребовав отработать их на спине. Исходя из расценки двести долларов за час. Я отказалась. Он стал угрожать, что за неуплату долга меня просто убьют, и я ему верю. Те господа за такую сумму легко способны убить не только меня одну. А и половину населения Тессалоников со мной вместе. И вот, шестого июля, почти утратив надежду, я пошла в храм. И молилась там Богу. Я ничего у него не денег просила, только чтобы он обернул мою жизнь так, как сочтет для меня правильнее.
   Потом я домой вернулась и, как обычно открыла почтовый браузер. И пришло только одно письмо. От тебя. И это письмо полностью решает мои проблемы. И подписано оно - "ЖИЗНЕННО НЕОБХОДИМЫЙ". Мне сразу же в глаза это бросилось и как громом поразило. А ты разве не знаешь, что VITAL переводится именно так? Окончание твоего имени оказалось на другой строчке. Мне и задуматься не пришлось, совершенно очевидно - это мне ответ на молитву мою. Знамение Божье! Знак! Господь вручает меня тебе, как человеку для меня жизненно необходимому. Навсегда. До самого конца. А к тому же ты оказался православный. О чем тут ещё можно думать? В чём тут сомневаться? Кто я такая, чтобы против воли ЕГО идти. А ещё ты мне понравился моментально, как только увидела тебя. Я очень долго тебя ожидала в порту. Рейс пришёл, ты на него зарегистрирован, а всё нет и нет тебя. Я страшно разволновалась. А потом увидела, как вы с рыжим Костасом наперегонки бежите, мне так смешно стало, и сердце так забилось. Как сумасшедшее! А потом ты, с цепочкой этой на челюсти. Смешной такой, неловкий, милый. У меня сердце зашлось. Испугалась. Вдруг, я тебе не понравлюсь? Вдруг, женат ты? Но потом подумала, что Господь знает, что делает, и сомнения мои - грех великий. И положилась на Господа нашего. Пусть будет то, что будет. И я посмотреть решила, насколько я тебе как женьщина приглянулась. Это всегда в первый момент происходит. И проверила! . И, не смейся только, когда ты руку мне поцеловал там в комнате, в первый день, я как девица пубертатная промокла. Так мне сразу захотелось с тобой быть. И убежала. Как мне стыдно стало! Ужасно! А потом всё само собой получилось. И всё чудесно было. Всё лучше и лучше с каждым днём. И я тебя просто полюбила. А ты мне так и не признался ещё. Отвечай мне - любишь меня? Или просто балуешься? А, всё равно! Я твоя женщина, ибо такими вещами Господь не шутит. Смиренно вручаю себя в руки твои и надеюсь на тебя. Обещаю быть тебе женою верной и послушной. И всегда любить тебя. Как бы не сложилась наша судьба. Господь мне свидетель. Но мне нужен определённый и недвусмысленный ответ - ты мой? Ты возьмёшь меня в жены? Ты увезёшь меня в свою страшную Сибирь? Отвечай немедленно!
   Вот такие пироги мои маленькие и очень дорогие радиослушатели! Вот так фокус! Называется исповедь. Ой, мама дорогая! Пора и мне колоться. До самой задницы!
   - Нет! Я еду не в Сибирь!
   Глаза у Кати не успели наполнится слезами, как я рассказал ей про встречу в московском ресторанчике.
   И рассказал ей, как на духу, начав с того, что лет двадцать назад, некие американские учёные сделали некое открытие не получившее широкой известности поскольку было оно зажулено от мировой общественности некоей Корпорацией...
   - И ты действительно в этот бред веришь? - Спросила скептическая деловая леди.
   - А вот мы сейчас попробуем прокачать на косвенных! - Дерзко ответил ей доверчивый я. А вот побеспокоим-ка мы некоего господина Зимина. По времени в Москве ещё ужинать только сели. Не заполночь ещё.
   Цопнул я мобилку, залез в поминальничек и отыскал нужное фамилие. Ответил он сразу.
   - Здравствуйте Виталий Николаевич! Где это вы запропали? Уж не отказались ли от путешествия? Уехали в Грецию и ни слуха, ни духа, ни весточки от вас. Как погода на родине Гомера? Как отдыхается?
   - Здравствуйте Леонид Сергеевич, планы мои не изменились в основе своей, но требуется некоторая корректировка. Тут вот какое дело Леонид Сергеевич, я тут самолёт себе купил по случаю. И поэтому не отдыхается мне совершенно. Пилотирование осваиваю. А погоды тут стоять запланированные. Жарко тут и солнечно, хотя и не без дождей. И поскольку процесс освоения к концу приближается, то с самолётом тем намерен я задуманное осуществить. Однако проблема с доставкой его в Москву возникает. Как только подумаю я о барьерах пограничных да таможенных на пути к родной землице, как воображу себе транспортные хлопоты, так плохеет мне, сразу тут же. Да и деньгами несколько поиздержался уже. Однако звоню я вам вот по какому поводу: Корпорация, услугами которой намерен я воспользоваться и которую вы представляете, насколько понял я, является транснациональной, так сказать. И возник у меня в связи с эти закономерный вопрос - а не существует ли возможности воспользоваться услугами, так сказать, местного отделения? Какого ни будь? В пределах Балкан? Не составите мне протекцию, уважаемый Леонид Сергеевич? Не сведёте ли с нужным человеком, тут на месте?
   - То есть в Москву вы возвращаться не желаете? Я так вас понимаю?
   Голос у уважаемого Леонида Сергеевича стал сухим. Жизнерадостность исчезла в далях бескрайних, с приветливостью в обнимку. Понятное дело, я же его без комиссионных оставляю. Но, лицо он всего лишь уполномоченное, не своей частной лавочкой заведует. Должен он наводку мне дать, куда он денется, голубчик. Я ведь и начальству его пожалуюсь, на той стороне, если он меня принуждать начнёт в Москву вояжировать. А связь-то оттуда сюда есть.
   - Совершенно верно, Леонид Сергеевич! Уж хлопотно больно! Да вы же сами прекрасно структуры наши знаете. Запаришься с ними, пока вопрос решишь. И помрёшь от сердцебиения, не дай Бог.
   Хорошо. Вы сейчас в Греции находитесь? Будьте на связи. Я постараюсь в течение часа перезвонить вам.
   И трубу выключил. Мне подождать? Я подожду! А пока с Катей надо перетереть до полной ясности. А то вот неясности у меня возникли. Повернулся я к любимой напряжённо слушавшей наш разговор, разъяснил ей все непонятные моменты, а потом сам ей вопросы задавать принялся:
   - А скажи мне, душа моя, с какого это вдруг переляку "серьёзные люди" контрабандисты вдруг кокнуть тебя возжелали? И меня, с тобой за компанию? Доувай-ка, как альбионцы говорят, по пунктам тему разберём. Вот смотри, что выходит. Подсунув контракты, они не обрывали трубку телефонную, с напоминаниями? Так?
   - Так.
   - То-есть, выжидали, пока сумма неустойки достигнет требуемого размера. Как я понял, сумма эта исчислялась от числа просроченных дней. Так?
   - Да. Совершенно верно.
   - Стоимость твоей компании определить не сложно, поскольку бухгалтерские отчёты предоставляются всем заинтересованным лицам свободно. Когда сумма стала сопоставимой, они предьявили иск. Выкупили за означенную сумму твою фирму и ты им деньги затраченные на операцию тут же вернула, как выплату по решению суда. Я ничего не путаю?
   - Да, всё именно так. Только...
   - Только тебе не хватило несколько миллионов евро. Я полагаю шесть или семь.
   - Шесть миллионов восемьсот тысяч евро.
   - Самой малости. Всего трёх процентов от общей суммы. А это как мне кажется, как раз те тридцать серебряников, за которые купили твоего служащего. Ты сказала, что он предлагал тебе погасить остаток иска за интимные услуги? Каких-то шестьсот тысяч евро! Вы с мужем платите своим служащим такие зарплаты?
   Катя озадаченно задумалась.
   - Итак, вопрос - где этот убогий поднял такие бабки? Угадай с трёх раз? Тебя красиво разули, купив твою фирму за твои же деньги и хотели за них же раздеть и уложить в кроватку. Катя, ты крови не боишься?
   - Крови? Нет! Я же хирургической сестрой работала!
   - Замечательно! Однако, исходя из вышеизложенного, хочу тебе заметить, что господам контрабандистам до тебя никакого дела уже нет, поскольку у тебя на них никакого компромата совершено нет. Ты их больше не интересуешь. Про ружья они не знают?
   - Нет.
   - А значит взять с тебя больше нечего! Если бы они про ружья знали, они бы ещё пару-тройку деньков погодили бы. Для них ты - отработанный материал. И угрозы не представляешь. Поскольку предъявить им ничего не можешь. Они тебя обокрали исключительно по закону. Ничего личного, просто бизнес. А потому мочить им тебя - невыгодно, ибо может привлечь к ним внимание органов. Теперь вернёмся к нашему барану. Ты правильно проинтуичила. Скорей всего именно он и "посмел". Они же теперь самонастоящий мильёнер стали! Они орёл теперь невьеб... Они хозяйку бывшую, а теперь простую смертную, иметь желают многообразно и извращённо. Это же такой кайф для морального урода. А ты не согнулась, и под него не полезла, от усердия язык высунув. Страшное унижение и оскорбление нанесла ему, такой тонкой душевно-ранимой личности свежеиспечённого миллионера. Он по ночам не спит теперь. Мучается. Надо ему помочь. Врождённый гуманизм, Катенька-Катюша, от меня требует помочь человеку в его борьбе с душевными муками. Вот есть человек, а у него проблемы. Это нехорошо! Надо избавить человека от проблем. Нет человека - нет проблем! И вообще я не очень люблю, когда меня грузовыми автомобилями давят, а тебя - тем более. Понимаешь, о чём я?
   - Ты... собираешься убить...? Ты - руссо мафиозо?!
   - По порядку. Да! Нет! А тебе что, жаль его безумно?
   - Нет! Но мне страшно...
   - А мы его небольно зарежем! Он тебя убить задумал! Мало тебе? Он меня убить задумал! А вдруг он потом ещё кого задавить захочет?
   - Но убивать...
   - Катя, любовь моя, аппендикс надо удалять своевременно! Иначе перитонит! И вот что я тебе скажу. Никто нас сегодня убивать не придёт. Не тот уровень. Один лох нанял другого лоха, который нас даже задавить не сумел. И, скорее всего, уже из Греции смотался. Если не ширнулся в подворотне какой. А этот твой поверенный уже штаны отстирывает и полицию дожидается. Дилетанты. Не до покушений ему сегодня уже. А вот завтра он пёрышки почистит и новую гадость задумывать начнёт. Катя, а где он живёт? А если в телефонной книге посмотреть? Он женат? Детки есть? Нет? Холостой? Замечательно! Тогда потри мне спинку, солнышко! А потом я тебе потру... Залезай ко мне в ванну! Только пистолет на табуреточке оставь!
   Потёрли мы друг другу спинки, и не только. Катя лицом ко мне, на коленочках у меня сидит, обнимает меня за шею и спрашивает на ушко шёпотом -
   - А почему ты сказал, что сидя - лучше чем лёжа? Я не совсем согласна, хотя и пикантно!
   Выпустил я из губ сосочек, смех меня разобрал.
   - Катя, сердце моё! Это называется идиома! Сидят в тюрьме! Лежат в могиле! Ты бы, что выбрала? Ну а сидя или лёжа, на мой взгляд - всяко уместно и всяко хорошо с тобой. И одно другому не мешает, если чередовать.
   Отвлёк нас от дел приятных мобильник мой, заумиравший.
   - Леонид Сергеевич? Слушаю вас внимательно!
   - Здравствуйте ещё раз, Виталий Николаевич. Я созвонился кое с кем. Вам следует прибыть в город Салоники. Балканский грузовой терминал там расположен. В Салониках, на улице Аристотеля вы отыщете отделение юридической компании Гольдман. Мне сказали - это несложно. Там вам следует обратиться к госпоже Инессе Мюллер. Покажите ей мою визитку. Я переговорил с ней, она всё организует. И удачи вам!
   - Прощайте Леонид Сергеевич! И спасибо.
   Я щёлкнул крышкой телефона и Катю спросил -
   - Катя, ты знаешь улицу Аристотеля в Салониках, дом 26?
   - Разумеется, это в деловом центре, недалеко от Черноморского банка. Найти будет нетрудно.
   - Вот! А ты говоришь, бред! Мне вот транснациональная корпорация кровавых-убийц-адвокатов большим бредом представляется!
   - И всё равно, сомнительным мне всё это кажется.
   - Но, ты едешь со мной?
   - Куда угодно, дорогой!
   - Вот мы и проверим, насколько сомнительно всё это. Если надуть попробуют - отобьёмся. Ты посмотри только, какие мы с тобой до зубов вооружённые! Нам только кулемёта и не хватает!
   - Виталос, ты на каком-то неправильном русском языке говоришь! Что есть это такое - кулемёт?
   - Машиненган! Такое слово знаешь? Вот оно и есть. В русском литературном звучит - пулемёт. Но неправильные пчёлы собирают неправильный мёд, а неправильные пилоты уезжают в неправильные земли и увозят с собой неправильных красавиц-миллионерш. И от всех этих неправильностей они нервно шутят, и иногда неправильно говорят. Например - кулемёт! От понятия - метать кули. Кстати, о кулях. Пора нам думать об упаковке баулов и прочих материальных ценностей. Завтра узнаем у госпожи Мюллер подробности, а ты списочек готовь и всё, что сердцу дорого и в жизни полезно в него включай. Твои закрома тебе лучше известны. А ружья продай, если с собой не возьмёшь. Не акулам банковским же их оставлять. Я так думаю кубометров двести, минус объём "Каравана". Примерно так. Обнесём что сможем, раз уж ты воровка у меня. Воровать, так по военному. Дотла.
   У меня одно сомнение только, перед отъездом хмыря навестить, или прямо сейчас? Решил, что прямо сейчас понадёжнее будет. А то вдруг он ещё чего отмочит и замочит ещё сдуру. Или скроется куда.
   - А теперь поедем-ка, любимая, навестим нашего друга. Где он там живёт. Смеркается уже. Самое время визит нанести.
   Оделись мы в тёмное, нашли в книге телефонной нужного господина, адресок выяснили. Взяли из оружия только короткоствол, и поехали перекрестившись. Почти час добирались. Домик у сутяги оказался на несколько квартир однако, с отдельным входом для каждого квартиросъёмщика. У входа кусты какие-то густо понасажены. Это хорошо. Это нам удобно. Окна в квартирке у клиента тёмные. Света нет. А ведь времечко позднее уже. Неужто сбежал с перепугу шалунишка, когда акция его успехом не увенчалась? А ведь мог. Но мы подождём, там видно будет, а заодно успокоимся. Ведь трясёт обоих не по-детски. Хреновый из меня "чистильщик-мокродел". Никудышный вовсе. Как бы мне не облажаться по неопытности.
   Засели в кустиках, прижались друг к дружке. Решили до упора ждать. Упор к нам явился с рассветом. Похоже клиент и в самом деле куда-то сдриснул с перепугу. С работы шакал сразу уволился, после погашения Катиных долгов. Она ему сама увольнение там же в банке и подписала. И расчёт дала. Ну и Бог с ним... пока. У нас и без него дел ещё навалом. Вышли мы "огородами" к таверне на перпендикулярной улице за два аж квартала, где тачку парковали, и домой поехали. Надо же хоть часа четыре поспать.
   Утром поднялись в 09:00, и первым делом дозвонился я фрау Мюллер. Назначили с ней встречу на 10:00, позавтракали, позёвывая, на скорую руку кофейком, и поехали на встречу. Легко нашли нужный дом, там обнаружили вывеску отделения юридической фирмы Гольдман и до офиса госпожи Мюллер добрались не заблудившись. Белокурая бестия предпенсионного возраста кабинет занимала скромный и невеликий. Однако характером означенная партайгеноссе обладала нордическим и к врагам беспощадным. Однако к друзьям, в числе которых мы по статусу оказались, отнеслась дружелюбно. Узнав о характере груза, предложила два варианта - седельный тягач или платформа железнодорожная. Погрузку самолёта на месте отбытия она берёт на себя. Доставка к месту погрузки всего подлежащего пересылке - на мне. Обсудили сроки. Нам на упаковку хабара требовалось ещё несколько дней. Она сказала, что на второе августа формируется небольшой состав, вагонов на пятнадцать переселенцев-фермеров, из Македонии. Пять семей, везут с собой и скот, и сельхозтехнику и всё остальное, вплоть до вилок и сковородок. Порекомендовала и нам воспользоваться платформами, сказав, что продаст их нам в потребном количестве практически по цене металлолома. Попутно уточнила таксу на перевозку одного кубометра груза. Вот, всё-таки сволочь он, мой дорогой Леонид Сергеевич! Он мне штуку бакинских за куб в Москве задвигал. А Инесса с меня стребовала всего по двести пятьдесят евро. За точно такой же кубометр. Доведёт Лёню жадность до цугундера! Ой, доведёт! В итоге договорились, что пакуем в контейнер груз, подвозим в указанное место, там краном закидываем ероплан на платформу и вперёд, под марш "Прощание славянки". Показала нам фрау место отправки на карте, у Катерины глаза большие сделались.
   - И что не так, любимая?
   - Никогда бы не подумала, что врата в иной мир в таком месте расположились! Лачанокипой! Промзона. Там же и нет ничего.
   - Всё необходимое там есть! - Вмешалась насмешливо дама Инесса. - Железнодорожные пути, масса подвижного состава, вагоноремонтная мастерская в которой и установлены врата. Очень удобное место. Исключительно удобное.
   - Ну, и замечательно! - подвёл я итог.
   Попрощались мы с проводницей в мир иной и в аэроклуб поехали, там нас уже должна была дожидаться художница, для декоративной отделки хвостового оперения пепелаца.
   Она и дожидалась, сидя на стремянке на корточках, в бейсболке белой на затылок развёрнутой, из-под которой две коротеньких косички с красными бантиками в белый горошек торчали, В короткой юбочке в крупную красную клетку и в топике из под которого только сосочки не видны и были. И готовилась конопатая юница эта к трудовой деятельности. Краски удобно раскладывала, краскопульты и прочее своё добро. Под стремянкою же мелькал Чезаре, то и дело спрашивая пышечку о том удобно ли ей? Не нужно ли ей ещё чего, для обеспечения процесса? И нескромно вверх поглядывал. Там было на что посмотреть. Он и не пренебрегал. Посматривал, греховодник сивый. Художнице нисколько забота такая не мешала, а даже очень нравилась.
   Подошли мы с супругою, поздоровались с маляршей. Явил я ей предмет творческого горения подлежащий изображению. Лис живописице понравился. Показала она мне "О'Key", цену назвала и за разметку принялась, слегка на стабилизатор коленочкой сочной опершись. Щёлкнула меня Катерина по носу, чем пристыдила и заставила вернуть глаза на место. Но я и затылком полоску белую видеть не перестал. Даже головой помотал, чтобы наваждение пропало. Вот почему женщины моногамны, а мужики наоборот, в массе своей, полигамны сволочи? Причём от воспитания тут мало что зависит. Вот чего мне от соплявочки этой надо? Да ничего решительно! У меня Катя вон какая, лучше и не бывает. Верная и послушная. А глаза кобелячьи сами вкось изогнуться норовят. Как им только не стыдно.
   На фиг! Позвал я Чезаре с собой и от искусов бесстыжих в ангар сбежал. Сели мы у него в каптёрке и списками занялись. Пневматики самолётные долго не живут, и там такого типоразмера вряд ли производят. Резины новой гудтэровской повышенной износостойкости - пять комплектов. Пять тыщ как с куста. Далее масла. AeroShell Turbine Oil 500 в коробочках. Из расчёта на пять лет эксплуатации по 250 евро за коробку. Я бы больше нахомячил. Срок годности больше нахапать не позволяет. Да и дороговато. Двадцать два литра в коробе, а у меня полная заправка масла с фильтрами и радиаторами - 14 кварт американских. Это будет... это будет... да чтоб они подохли с квартами и фунтами! Пятнадцать с половиной литров! Плюс расход. Который пятьдесят грамм на час полёта. Итого исчо пять килоевров. Далее прокладки и пыльники и манжеты и прочие резинотехнические изделия. В количествах исходя из расходоёмкости. Семнадцать с копейками. Тыщ, разумеется. Подмахнул я счета, за доставку с меня маненечко ещё соскоблили, но на пропитание и пропихивание самуля во врата пока хватает. 250*160= 40 000. Если по 250. А если по Зиминовской таксе брать... то убил бы гада и эксплуататора! Да ведь я уже там почти. Совсем скоро уже! Я там летать буду, Я там долго-долго летать буду, если сразу не упаду. Только я не упаду. Я буду внимателен и пунктуален. Как прусский ефрейтор. Как Сашка Бат, дай ему бог здоровья.
   Нашёл я его номер да и звякнул.
   - Ну, ты как?
   - Запчастями и расходниками закупаюсь! Под клотик.
   - Это ты правильно! Особенно на масло денег не жалей. Дольше проживёшь! И вот ещё что Виталя. Возьми ещё пару винтов четырёхлопастных. Они диаметром поменьше, но тянут не хуже, и ощутимо меньше трясут. Мало ли, вдруг грунт зацепишь и погнёшь. Случается такое. Настоятельно советую парочку в запасе иметь! И это, за лицензию не беспокойся. Ты у меня в процессе освоения одновременно полную программу на "коммерса" отлетал. Так, что с этим всё по закону. Я только с комиссией малость схалтурил. По знакомству. Вместе тут переучивались с коллегой тамошним. Да в Россиянии тебе всё фиолетово будет. Лицензия зарегистрирована. Валидируешь за пару месяцев и валяй. Ладно, извиняй, некогда мне сейчас. Ещё один инженер-лесовод с России прикатил. Где они только деньги берут?!
   Поговорили...
   Вышли мы с Чезаре на свет Божий, расправил я мышцы спинные. А где кирия моя ненаглядная? Рисовальщица рисует, Морсик под самолётом в тени валяется, Чезаре на склады грузовичок погнал. Все при деле, во главе со мной. А где Катя? "Мерсик" её... тоже отсутствует. Куда её понесло? Без меня? Пропадёт же не за грош! Биипп!
   - Катя! Ты где?!
   - Привет любимый! Я скоро приеду. Ты мне велел продать кое-что. Я еду договариваться, меня ожидают. Я почти приехала. Ой!
   - Что?! Что с тобой?! Почему "ой"?! Катя, ты слышишь меня?!
   - Всё хорошо, любимый! Тут фура разворачивалась неловко. Всё. Я уже почти доехала. Я скоро вернусь.
   Поговорили!.. вот переживай теперь. Могли бы и вместе съездить. И как она без меня вообще до таких лет дожила? Непонятно! Ладно, надо думать как "Караван" упаковывать. Достал я из ноута картинку с габаритами железнодорожными стал соображать, как в них самолёт вписать. Длина Цессны - 12м 17см. Платформа - 13м 40см. По длине отлично на платформу встаёт. По ширине габаритный максимум - 2м 45см. Крылья - долой! Стабилизаторы - 6м 30см размахом. Тоже долой! Киль. От земли 4м 50см, да высота самой платформы 1м 06см. Для круглости 1м10см. Итого 5м 60см. Не пролезет. Киль тоже снимать придётся! Вот ведь хлопот мне привалило. И вот вопрос. А габариты портала интересно, железнодорожным соответствует или другие? Придётся Инессе звонить. Позвонил. Приятно удивила меня фрау Инесса. Ширина портала - аж 6 метров и на высоту не поскупились. От головки рельса 5 метров ровно. А всё едино киль снимать. Взял чертёж контейнера у Чезаре на столе, дорабатывать принялся. Беспокойство за Катю одолевает. Но рисую сижу. Ширину принял за 4 метра. Шасси решил не убирать. Всё равно киль снимать придётся. Стало быть, делаем основание из швеллера-сотки. Настил деревянный. К основанию крепим вертикальные стойки из того же швеллера, с укосинами для жёсткости. Всё на болтах. К стойкам присобачиваем поперечины, на них крышу монтируем треугольного сечения, двускатную. Всё это обшиваем пластиком. Окошки понадобятся? Сидеть прямо в самолёте будем и в окна смотреть. Под полом две стропы протягиваем, метров через семь, чтобы петли на крышу вышли, и вуаля. Цепляй краном, грузи куда хочешь. Негде будет жить, там самолёт выкачу наружу, и домик получится. На первое время. А чо?! Потянет.
   Приехал Чезаре. Привёз со складов барахла на пол списка и сказал, что завтра остальное довезут. Я ему про четырёхлопастной винт сказал. Две штуки. Чезаре головой кивнул и позвонил тут же, переговорил и доложился, что будут к вечеру. Посмотрел на художества мои. Никак мужик в толк не возьмёт, почему мне в Сибирь своим ходом не лететь. А барахло? Тут мы с тобой, на сколько тонн заказали? Это раз. И кирию я с собой увожу. Думаешь, дружище, она с сумочкой одной поедет? Нет, брат! Не выйдет у меня такой каменный цветок. Дай Бог, чтобы в контейнер всё вошло, без чего ей невмоготу жить будет. Сначала в Новороссийск, по морю. А там, по российским железным дорогам. Или тягач с тралом нанимать. По любому своим ходом не получается. Да надо бы непортящихся запчастей ещё нагрести. В целом и всего, включая итого - на 58 000 евро. У меня в нале 112 таких осталось да минус 58 = 54 тысячи в сухом остатке. Нищаем! Покачал он головой понимающе и на телефон уселся. Бригаду вызванивать, чтобы конструкцию мою воплощать в металле. На завтра договорился. Почеркали мы чертежи туда сюда, пришли, наконец к общему мнению по спорным моментам. Вышел у нас ящик 13 метров на 4 метра да 3 метра высотой. И объёмом 160 кубометров. Если по 250 евро за куб то 40 тысяч. Укладываюсь. Но впритык денюжек осталось. Впритык. Звонок. От Кати.
   - Дорогой, я обо всём договорилась! Сегодня вечером мы принимаем гостя! Это старый папин друг. Сейчас я заеду ещё в одно место и вернусь к тебе. Не скучай!
   - Стой-погоди! А как хоть твоего папу звали?! Я и не знаю до сих пор!
   - Его звали Матфей! Тебе должно быть очень стыдно!
   - Мне очень стыдно! Ты - Матвеевна?!! - "Квава, я бавдею..." - "Душа моя рвется к Вам, ненаглядная Катерина Матвеевна, как журавль в небо. Однако случилась у нас небольшая заминка. Полагаю, суток на трое..."
   - Что? Ты о чём?
   - Детство вспомнил! Приезжай скорее! У меня в ноуте есть. Гостя проводим - покажу!
   Она приехала через четыре часа, когда я от беспокойства на пупе извертелся весь уже. На красном скутере "Ямаха". BWS-100. Такая же точно, как у меня. НО - КРАСНАЯ! Подъехала прямо ко мне. Я у самолёта стоял и помогал Чезаре фильтры менять. Сняла шлем, тряхнула кудрями и заявила:
   - Милый, я продала машину перекупщику за сорок тысяч. Ты не будешь меня ругать? А взамен купила вот этот байк. Я подумала, что если ты себе такой купил, то и мне тоже понадобиться.
   - Конечно буду ругать! Ты зачем без меня поехала? Не забывай Катюша, у нас тут обиженый завёлся. Как бы лиха не вышло. Очень я за тебя беспокоюсь. А скутер правильно купила. А то бы дрались за мой, кому срочнее ехать нужно. Вот был бы анекдот! А ты на таких хорошо умеешь ездить? Не упадёшь?
   - А ты проверь! Садись сзади, прокачу! Сел? Обними меня крепче. Ещё крепче! И никогда не отпускай!
   Горячий ветер пропитанный морем и аэродромными запахами ударил в лицо, Катя набрав скорость наклонила скутер положив его в крутой вираж и едва не касаясь коленкой бетона нарезала пяток кругов вокруг "Каравана", потом ещё пяток в другую сторону. За нами носился Монморанси радостно тявкая, и норовил в заднее колесо вцепиться. Или вид только делал. Катя вышла на прямую и гордо притормозила в тени под крылом, под бурные и продолжительные аплодисменты четырёх горячих южных парней из местного БАО или как он тут у них называется. Которых Чезаре уболтал помочь ему в обескрыливании " Каравана". Сиеста уже заканчивалась, они и подъехали на кране. Катя соскользнула со скутера, сделала им книксен, что вызвало ещё один шквал аплодисментов и одобрительных возгласов сомнительного содержания. Пришлось сурово насупить брови и намекнуть, что пора бы и делом поразмяться жеребцам застоявшимся. Парни принялись за работу, а Катя потребовала от меня комплиментов:
   - Ну, как? Сдала я экзамен на право управления этой блохой?
   - Ты лучше меня катаешься! Где научилась только?
   Надо же девушку лестью немножко побаловать? Пусть ей приятно станет!
   - О! В юности я была изрядной шалопайкой! Пока не вышла замуж. А когда вышла, то всё сразу стало "непристойно", "не подобает", "я запрещаю даже думать об этом".
   - А я - разрешаю! Поскольку верю в твой здравый смысл!
   - Спасибо, любимый!
   И я был заслуженно награждён. Несколько раз. Под завистливые взгляды присутствующих. В том числе и малярши, которая как раз закончила с правой стороной киля. Когда она спускалась со стремянки, дикие самцы переключили своё внимание на неё, одобрили фактуру оглушительным свистом, подхватили под локоточки и ягодички, со всех сторон страхуя от случайного падения с неустойчивой стремянки, и наперебой стали приглашать кирию Марию разделить их одиночество сегодня вечером, в каком-нибудь приятном месте. В крепких мужских ладонях она чувствовала себя как рыба в воде. Глазки у художницы замаслились, моя персона оказалась задвинута в дальний запасник, и она тут же на месте договорилась с тремя подругами для пропорциональности. А лис у неё вышел - хоть куда. С доброй улыбкой и приветливым взглядом умных глаз. Замечательно рыжий и пушистый. Девица оказалась мастером своего дела. Что есть - то есть.
   Оставив народ работать на мою пользу а Чезаре руководить процессом и сунув ему денег для расчёта с подрядчиками, мы с Катериной поехали в город. Только сначала пришлось в аэропорту сумку прикупить. В которую мы Морсика определили. Он поворчал немного, но быстро освоился у меня за спиной и только под мышку мне нос засунуть норовил, с целью вперёд поглядеть.
   - Слышь, лохматый! Усами не шшикотись, да?
   - А ты вид не засти! Мало того, что в мешке сижу, как кот приблудный, так ещё и перспектив лишили начисто! Тебя бы самого в сумку эту затолкать!
   - Я не влезу! А ты можешь и рядышком пробежаться! В жизни героя всегда есть выбор подвига!
   - Ох, и наглый же ты, предводитель стаи! Ох, и борзый ты! Недобрый ты! Зря я тебя в вожаки себе выбрал.
   Пришлось сумку на колено передвинуть. Он сразу угомонился, только глазки щурил и носом запахи на лету ловил, трепеща на ветру заложенными назад ушками.
   Приехали мы в один хитрый шпионский магазинчик. Выбор там был богатейший. Любят люди вуайеризмом пострадать. Пошпионить друг за дружкой. Ох, любят. Поголовно! Купил я там миниатюрную японскую видеокамеру цифровую, с датчиком движения сопряжённую и аккумулятор из расчета на три дня работы. Камера включалась от датчика движения и работала по таймеру две минуты. Потом выключалась, до следующего срабатывания. Всё компактное, влагоустойчивое и по приемлемой цене. Сегодня во тьме ночной снова клиента навестим, да поставим на него видеокапкан. Мне ведь только и нужно, собственно, что убедиться в факте присутствия объекта в наличии. А там... видно будет.
   Засунул я добро в сумку к Морсику, потесниться ему пришлось. Поехали мы домой к приёму важного гостя готовиться. Гость ожидался и в самом деле неординарный. Учился он с кириэ Матфеем в университете. Жили они в кампусе в комнате одной, шалили вместе и подружились крепко. Потом пути их разошлись. Но дружба продолжалась, хотя встречались изредка. Он-то как раз и был инициатором Катиного замужества. С его подачи фамилию она сменила. А ещё был он членом клана, одного из тех самых кланов знаменитых греческих судовладельцев. Не из Онасисов, и не Ниархосов, Лациссов, или там Ангеликуссисов, ...но и далеко не из последних. Допустим, из.., ну неважно на самом деле. Известный человек, и влиятельный по самое немогу. Теодору покойному до него было, как до Луны раком. И вот, набоб этот давненько зарился на Федькины ружья. Коллекцию он собирает. Вот так вот. Катя ему позвонила, сказала, что согласна продать их, он даже из Афин примчаться не поленился ради такого дела. Вот его и будем встречать в скромном семейном кругу.
   Я первым делом за ружбайки взялся. Почистил-смазал, привёл в товарный вид и на стенку над камином развесил. Для шикарности интерьера. Потом водные процедуры провёл в полном объёме. И Катю искать пошёл. Нашёл её в комнате своей, где она покрышки мои критически рассматривала. Чёрную тройку отложила в сторонку и сказала что в этом пристойно будет гостя встретить.
   Катя, вся ослепительно-чёрная, и я сбоку-рядышком, в неброских тонах, весь гармоничный. Скромный Мерседес въехал во двор и затормозил у крыльца. Выскочил из машины водила и почтительно отворил заднюю дверцу из которой величественно выбрался солидный и благообразный господин, увенчанный благородными сединами. К нему Морсик подлетел, но против обыкновения обошёлся с ним деликатно. Зубов скалить не стал. Обнюхал почтительно и даже огрызком своим пару раз помахал. Не первый, похоже, раз видит. Господин сей внимания на него не обратил совершенно. Не по чину. Неторопливо взошёл на крыльцо, внимательно осмотрел Катю с головы до ног. Бросил на меня взгляд мимолётный. Поцеловал Катю по-отечески, в лоб. Мы почтительно молчали.
   - Здравствуй девочка. Очень сочувствую твоему горю. Однако, ты по-прежнему мила и очаровательна. Даже в трауре.
   - Здравствуй, дядя Ставрос. Как твоё здоровье?
   - Спасибо, неплохо. Это твой новый мальчик?
   И он небрежно показал на меня взглядом. Глаза Катерины гневно вспыхнули, и она сухо ответила:
   - Это - мой будущий муж. Я выйду за него, как только закончится официальный траур.
   - Ну, не сердись девочка, не сердись. Просто не понимаю. И что ты в нём только нашла?
   Не глянулся я ему, выходит. А взаимно! Да пошёл ты, барбос пегий! Тоже мне эксперт-ценитель нашёлся. Знаток меня, понимаешь! Я потихоньку стал закипать. Но крышечка ещё не брякала. Поэтому вел себя пока скромно. Катя распахнула дверь и пригласила гостя:
   - Проходи в дом, дядя Ставрос.
   Дядя ждать себя не заставил, проплыл в помещение, как танкер в порт, только что гудком не погудел. Катя за ним, как яхта драгоценная. Потом, обогнав гостя, вперёд выдвинулась. В гостиную повела. За ними я уже, вроде как буксир-толкач. А за мной халдеи его. Ребята с холодными глазами, чистыми руками и горячими сердцами. Все двое. Один у входа ошвартовался. Второй у двери в гостиную пост занял, мы же за стол сели.
   - Кофе? Вино?
   - Побалуй дядю Ставроса "Ариусиосом", девочка. Я знаю, у тебя водится.
   - Да, дядя Ставрос.
   Катя аккуратно налила вино из древнего на вид, замшелого почти, глиняного кувшина в бокалы. Губа-то у "дяди" - не дура! Поднял он свой хрусталь:
   - Твоё здоровье девочка!
   До моего здоровья ему, понятное дело - дела нету. Да и хрен с тобой. Ты за ружбайки заплати нормально, да и проваливай. Век бы с тобой знаком не был.
   - Твоё здоровье, дядя Ставрос! Твоё здоровье, любимый! Катя кивнула мне и улыбнулась. Так улыбнулась, что вся злость моя испарилась тихо и осталась нирвана одна. Выпили мы по глотку. Они о знакомых поговорили недолго. Потом за главное тереть начали. Катя меня кивком попросила, я молчком ружья со стенки снял, на стол положил. Бобёр их вертеть принялся, рассматривать, лупу из кармана вынул. Чуть не облизал ружбайки те. Стволы откинув, как путний поизучал. Чо там изучать-то? Сияют оне синим светом. Курками пощёлкал. Губками почмокал. Кате резолюцию наложил:
   - Я дам тебе за них по сто тысяч!
   - Дядя Ставрос, на аукционе я объявлю стартовую цену в сто пятьдесят тысяч евро.
   - Грабишь меня девочка. Зачем тебе аукцион? Скажи свою цену?
   - Я уже сказала, дядя Ставрос. По сто пятьдесят. На аукционе заплатят дороже.
   - Сбрось немного!
   - Немного? Хорошо. Сто пятьдесят три тысячи. За каждое.
   Голос у Кати почтительный донельзя. А вот выражение глаз дерзкое. Хулигански дерзкое. Повздыхал "дядя", вина попил. Опять губами почмокал.
   - Хорошо! Пусть будет так, как ты хочешь. Сто пятьдесят, и это последнее слово.
   - Да дядя. Конечно дядя. Я согласна дядя. Милый, принеси пожалуйста футляры.
   - Вышел я в дверь, мимо стража неподкупного. Взял в комнате прислуги, где ружья чистил, протёртые до блеска кожаные футляры, да и принёс. Разобрал ружбайки, горизонталку в футляр на бархат алый уложил, вертикалку в другой футляр, на синий бархат. Щёлкнул замками, на место своё сел.
   Дядя старомодно чековую книжку вынул. Заполнил и расписался. Катя чек приняла с поклоном лёгким. "Дядя" щёчку ей целовать нацелился. Подставила ему Катя щёчку. Скромница и отличница просто. Ботаночка эдакая. Дядя опять присел. Вино допил. Катя мне подмигнула и я послушно на кухню сбегал и принёс оттуда два здоровенных, литров на десять каждый, глиняных оплетённых жбана. Заранее приготовленных.
   - Это тебе в подарок, дядя Ставрос.
   - "Ариусиос"?
   - Твой любимый!
   - Спасибо девочка.
   Достал вдруг "дядя" снова чековую книжку из кармана и ещё один чек выписал, на пять тысяч, да Кате подал. Кивнул ей на меня:
   - Одень своего мальчика по-человечески.
   А вот в этом месте крышечка у меня сходу и забрякала. Вынул я деликатно у Кати из пальчиков чек этот. Свернул фунтиком. Потом из шкатулочки табачной табаку трубочного добыл. Забил козью ножку и "Зиппо" щёлкнул, огонёк добывая, прикурил и вальяжно дымком пыхнул:
   - Благодарю за заботу, уважаемый Ставрос, однако - не в коня корм. Я себе на покрышки вполне сам в состоянии заработать. Взглянул "дядя" на меня в упор, как прицелился:
   - Отчего же не заработал?
   - Вполне заработал. Нелепое стечение обстоятельств. Я тут, извините, проездом, некоторым образом. Деловых визитов не планировал. Но мог бы встретить вас в костюме-тройке и кроссовках. Представляете?
   Усмехнулся "дядя" и Кате сказал:
   - Теперь - понимаю.
   Кате ручку на прощание поцеловал и откланялся. Стремянный его футлярчики с ружьями подхватил и в машину спешно унёс, пока не отняли. Проводили мы гостя к автомобилю, Катя даже ручкой вслед помахала. Я с ней просто рядом постоял. Не махая. И так "дядя" перетопчется. "Дело сделано - сказал слепой!".
   Когда в дом мы с Катей вернулись, я с ней щекотливый разговор завёл:
   - Катя, радость моя, тут у меня деньги немножко заканчиваются. Поиздержался я. На проезд ещё хватит, но в обрез. Однако у меня тут планчик прорезался, как дела материальные поправить. А средств на его осуществление, плана этого, увы, уже нету. Не займёшь до получки сотни полторы тысяч, под разумный процент?
   Тресь! В голове звон колокольный. Бим-бом! Что это было? Чем это она меня? Сквозь звон этот воспоминания всплывают, покачиваясь и колыхаясь. По поводу... А, точно - "Собака на сене"! "Своею ручкою, собственноручно!". Да уж! Кирия Катерина дама, конечно, выдержанная весьма в проявлениях, однако же, и горяча. Южанка, что с неё возьмёшь! И ведь не просто так приложила, а со знанием дела, по уху "лодочкой". Кто только научил, на мою голову?!
   Когда резкость у меня в глазах снова заработала, обнаружил я что на попе сижу. На полу паркетном из чёрного морёного дуба. Ровно так сижу. Катя напротив меня на коленочках пристроилась, перепуганная такая, руки к груди прижала, лепечет что-то про то, что больше так не будет, и слёзки на глазках поблескивают. А во мне ярость свирепая кипит. И, наверное, в глазах моих отражается. Заприметила Катя это дело и уже капитально перепугалась, до визгу. Особенно много визгу случилось, когда я на коленки к себе её пристроил, вверх окрестностями спины повышенной упругости. И отшлёпал окрестности эти ладошкой. За неимением вожжей. Отошёл от канона, конечно:
   - Ужо, я те задам! Я тебя отучу ручонки распускать! Я те покажу, рукоприкладствовать! Я тя угомоню, любовь моя горячая!
   Заодно и сам остыну. Но совладал я с собой. Пожалел её сразу, погладил, подул. Поцеловал конечно места, столь взволновавшие меня при первой нашей встрече. Расчувствовался, и только полетели её кружевные запчасти в разные стороны, в состоянии непригодном для дальнейшей эксплуатации. На Теодоровых трофейных рогах поразвесились декоративно. Интерьер оживили необычайно.
   Когда страсти улеглись, Кате по стенкам пришлось попутешествовать, собирая с рогов, клыков и прочих пантов свои "обломки кораблекрушения". Собирала она лоскуты малые и рдела-пунцовела задними щёчками смущённо. А я за процессом сбора наблюдал внимательно и с немалым эстетическим наслаждением. Таких аттракционов раньше мне наблюдать не приходилось. Занятно!
   - Поздравляю любимая с первым семейным скандалом!
   - Виталос, ты не должен был так говорить! Ты очень меня обидел, предложив мне проценты. Тебе принадлежит всё, что есть у меня, со мною вместе. Я завтра же перечислю эти деньги на твою карточку, и ты сможешь расходовать их, как сочтёшь нужным. А что ты задумал?
   - Да ничего такого. Там, куда мы едем, климат жаркий. Как в саванне африканской, мне сказали. А в таком климате бытовые кондиционеры наверняка пользуются повышенным спросом. Вот и хочу закупить партию в сотню-другую штук, а там распродать. Деньги туда везти смысла не вижу. Кому они там нужны. Фантики тутошние. Их там по весьма грабительскому курсу меняют. Если вообще меняют.
   - А золото?
   - А золото было бы неплохо. Да где его взять?
   - В банке. Давай на всякий случай в банке на сто тысяч евро слитков выкупим?
   - А на остальные закупим мобильные кондиционеры. Их монтировать не надо.
   - Я даже могу подсказать, к кому обратиться, чтобы купить партию по оптовой цене. В Италии фирма Carrier неплохие кондиционеры выпускает. Можно сегодня позвонить в одно место. Хочешь, я этим сама займусь?
   - Займись. А я займусь упаковкой самолёта... и не пора ли нам навестить недоброжелателя нашего?
   - Ты всё-таки хочешь добраться до него?
   - А что - простить ему всё? Нет? Тогда помчались.
   Сели мы вдвоём на Катин мотопед и поехали проведать негодяя. Запарковались опять в стороне от вероятного места событий, прошли к дому. Опять окна тёмные и ни звука. И насторожка моя не нарушена. Не было его дома, паразита. Точно, на тюфяки залёг, собака. Установил я в кустах камеру, настроил. Прогулялся пару раз мимо. Проверил, как работает эта техника слежения. Нормально работает. Бесшумно. В ночном режиме лицо моё вполне разборчиво видно. Заменил я флэшку на нулёвую и снова на место камеру установил. А потом мы домой спать уехали.
   Утром Катя увезла меня в аэропорт "Македония", а сама коммерцией заниматься отправилась. Очень мне её одну отпускать не хотелось. Но и тут глаз хозяйский нужен. Бригада заказанная приехала и материалы с собой привезла. Показал я им чертежи, добился от них ясного понимания задачи. Чезаре им безопасное, в пожарном отношении, место отвел, и они там основу сваривать начали. Крыло левое с "Каравана" вчера снять успели уже, и упаковали аккуратненько. Сейчас второе демонтируют. Катя позвонила, сказала, что нашла партию в 375 штук кондиционеров прямо в 90 кубовом контейнере 45HCPW. Очень удачная модель. Двухблочный мобильный кондиционер Carrier 51AKS015. Легко монтируется без специалистов и не очень шумный и по цене двести пятьдесят евро за штуку. Всего на 95750 евро. Вместе с контейнером. Спросила моего одобрения. Согласовал я приобретение это, а тут и второе крыло сняли. И за хвостовое оперение взялись. Художница наша ещё вчера лиса рисовать закончила и деньги за работу получила, однако вертелась тут же, среди молодых и темпераментных техников с авиабазы. Наблюдала, чтобы не поцарапали творение её, и амуры строила.
   Подтащили сваренную основу с уже настеленным деревянным полом. Маленьким аэроклубовским тягачом Чезаре на неё затащил "Караван", закрепили его надёжно за шасси. К вечеру успели и киль со стабилизаторами демонтировать и тоже упаковали. Стойки на болтах установили и связали поверху. Осталось обшить конструкцию теплоизоляцией с двух сторон и снаружи сайдингом беленьким. Да и внутри не помешает стены деревом облагородить. Но это завтра уже. Выкатил я свой скутер из "Каравана" и домой поехал.
   Дома у нас было людно и суетно. Перед домом стояли два трала с контейнерами сорокафутовыми, морскими. Один запечатанный, под пломбами. Наверное, с кондиционерами. Второй с дверями нараспашку стоит и туда плотным потоком содержимое дома грузится. Народ этим занимается солидный. Сразу ясно - специалисты. Всё у них механизировано, всё профессиональное. Бочки из подвала и бутылки в ящиках. Гвоздей и шурупов-саморезов - ящиками. Всяких типоразмеров. Инструмент ручной - всякий, дрели-перфораторы-шуруповёрты, Даже ручная ленточная пила. Редкая вещь! Брёвнышко на доски распустить - лучше не придумаешь. Станочки из мастерской все. И токарный и фрезерный и сверлильный и даже бетономешалка шестидесятилитровая. И три бензопилы "Хускварна" и квад с богатым навесным и прицепным шлейфом и всё иное, всё такое прочее. Магазин он открывать собирался? Или к мировой войне приготовился? Ох, и обстоятельный хомяк был покойный Тео. Даже зависть берёт. Всё старательно упакованное так и исчезает в недрах контейнерных. И Катя деловая вся, над этим всем царит и процесс контролирует.
   Морсик весь изнервничался, избрехался. Посадили беднягу на поводок, в стороне от места событий, чтобы работный люд за пятки не хватал. И он уже даже и не лаял, похрипывал измученно. Ну не нравилось ему происходящее до одури.
   - Слышь, главный! Вы чё это затеяли? Ты смотри, чё вытворяют! Всё навылет тырят-выносят. И кирия наша мышей не ловит ни хрена! И ты, вот тоже встал-стоишь, варежку разинул. Вы чё на, с глузду все посъезжали? Всё!!! Всё потырят! Всё, что поколениями нажито непосильным трудом!
   - Ага, два магнитофона портативных, два сервиза фарфоровых на полсотни персон, пиджак кожаный новый, два штуки...
   - Ты чё, издеваешься? - совершенно обиделся Морсик.
   - Ну... да! А ты не въехал? Мы переезжаем!
   - Ну, так бы сразу и сказали! А то душа кровью обливается. Я думал - грабят нас организованно. Ишь, шныряют туда-сюда. А куда едем?
   - На ПМЖ. В места новые, малоизученные. Тебе не понять! Но, думаю, тебе там понравится. Если сразу не съедят!
   - Меня?! Этого пока ещё никому не удалось, хотя пытались многие!
   Тут Катя присутствие моё обнаружила на вверенной территории. Подбежала, поцеловала принародно, отчиталась за траты произведённые. Сто тысяч ушло за кондишки. Ровно две сотни в контейнере. Четыре штуки евро за контейнеры б/у. Какой-то вздор за наём тягачей. Прикинули мы, во что обойдётся переброска контейнеров. Два по семьдесят семь кубов да по 250 за кубик. Итого тридцать восемь с половиной тысяч евро. Плюс мой не стандартный. Сто шестьдесят кубов на сорок тысяч тянет. Округляем до семидесяти восьми тысяч. Ну, пусть нам в тысячу доставка до терминала обойдётся. Ну пусть на всякие мелочи типа платформ по цене металлолома, ещё по четыре тысячи уйдёт. Двести пять тысяч в остатке. Вот их и надо будет в золотишко обернуть. Нафиг туда с фантиками ехать? Катя сказала, что тему провентилировала уже. В понедельник нас ждут в банке. Всё том же банке, Черноморском. Восемь килограмм 790 грамм если по курсу за сто тысяч евро. В золотых банковских слитках по сто граммов каждый. Триста грамм примерно за комиссию отщипнут. Уж не преминут. Это к гадалке не ходи. Эх поздновато уже Мюллер звонить. Завтра уточню, почём её металлолом в Греции. А дело-то идёт к концу, осознал я несложную истину. Завтра тридцатое, там ещё двое суток. И привет Земля! Не поминай лихом. Меня аж морозцем по спине шибануло. Ё-моё! Куда я лезу? Чё мне там светит? Ещё и Катю за собой увлёк. Как нахлынула на меня паника, так и схлынула. Да пошли они все! Прорвёмся!
   На этот раз один я поехал клиента проверять. Катерине велел вооружится пистолетом, запереться в доме с Монморанси и включить сигналку. Кроме меня никому не открывать и в дом не пускать.
   Привычным путём я быстро обернулся. Тихо пришёл, тихо ушёл. Просмотрел я запись - нету клиента на вверенной ему жилплощади. Как Фома прибором смёл. Только пудель какой-то за кошкой пробегал. И через час в одиночестве взад возвратился. Хорошо, что приблуда моя шпионская на стрекозок-бабочек не срабатывает. А то бабочки со стрекозами там летали массово и густо. Ну нет и нет. Всё равно поймаю. Если успею до отъезда.
   Приехал домой, что-то пустовато у нас в доме стало! Ни штор ни портьер. Картины со стен исчезли. Поднялся в комнату свою - матрас пластиковый надувной вместо кроватки. В Катину спальню заглянул. Там и матраса нет. Обстоятельно выполняется моё распоряжение - воровать, так по-военному. Нашёл подругу мою у бассейна. В шезлонге возлежит вся в изнеможении. В ленивой истоме виноград кушает. Голышом.
   Разделся я, искупнулся, на качалке рядышком пристроился. Дотянулся до усталой коленочки, поцеловал нежно. Подумал, ещё поцеловал. Повыше уже.
   - Катенька, ты решила весь дом с собой увезти?
   - Я бы увезла, но в контейнер не войдёт. Дом придётся оставить!
   - И много ещё места в контейнере осталось?
   - Нет, любимый. Но подвалы мы вычистили основательно. Завтра и послезавтра выходные. Никто работать не станет. В понедельник погрузку закончим. В контейнере места немного уже. Посуда, постельное бельё, люстры. К обеду должны управиться. А как с самолётом?
   - Да тоже дел не больше чем на полдня осталось. Обшить контейнер, погрузить на трал. И вперёд, к новым землям.
   - А у тебя много свободного места остаётся?
   Прикинул я, сколько у меня ЗИП займёт.
   - Да, ещё немало места будет.
   - Ты самолёт сюда привези! Хорошо? Мы туда ещё кое-что загрузим!
   Я только головой помотал, в восхищении любимой пребывая.
   - С тобой не пропадёшь!
   - Разумеется дорогой! Я не позволю тебе пропасть!
   - А я тебе!
   Ну и так далее. До сладких стонов. Ночевали мы опять у бассейна. До самого утра. И все выходные там провели. Никуда не ездили. Кушали и плавали. Плавали и винишко попивали. Вино попивали и целовались без стыда и совести. Ну, и не только. Не без ЭТОГО. Подробности и отдельные детали - в ранее упомянутом фильме. Очень поучительный фильм. Кстати, посмотрела Катя обещанное "Белое солнце пустыни". С моим переводом и комментариями. Очень ей понравились письма. И Саид, которого Спартак Мишулин играл. А Верещагина она так жалела, что даже заплакала. Но наповал её сразил тазик с чёрной икрой.
   Вечерком опять я навестить господина поверенного собрался. Катя компанию мне решила составить. Не особенно я на результат рассчитывал. Поэтому согласился. На двух скутерах поехали, для повышения мобильности. Не дай Бог, не так сложится, так я на себя неприятности оттяну, а она смоется. Ну, и я постараюсь.
   Приехали мы на место, прошли к дому и в кустиках скрылись. Просмотрел я камеру. Есть! Объявился карась. В 14:27 привёл какую-то барышню в ажурных колготках. А через полтора часа, ушли они вместе. Дама шутила и заигрывала, а искомый выглядел как-то мрачновато. Не стоит наверное. Ушли они и больше никто мимо не проходил. Но если объявился он в городе, то вполне может дома ночевать. Бум ждать. Устроились в кустах поудобнее, я кусок полиэтилена на землю кинул, чтобы лишнего не топтать. Ловись рыбка, большая и маленькая. Ждём.
   В половине первого машина подъехала. Дверка хлопнула. Потом шаги и тёмный длинный силуэт на двери тень бросил. Пока шёл, Катя меня локтем в бок саданула. Опознала. Повозился у порога прохиндей, замком щёлкнул и дверь распахнул. И тут я, весь в чёрном, за спиной у него вынырнул, аки ангел мщения, да под коленку ему в сгиб стопой и засадил сзади от всей души. Он на колено рухнул, я за шею его прихватил, на удушающий пожёстче, плотно так, и в дом поволок. За нами Катя двери прикрыла.
   Тащу его, думаю, чем бы по башке ему чпокнуть, чтоб не трепыхался. Стою посреди комнаты за спиной левой рукой пистолет нашариваю, имея целью по маковке его треснуть. А перец этот потрепыхался в захвате у меня, потом дёрнулся сильно и затих неподвижно. Опустил на пол, чтоб связать да поспрошать, да и подоить с него деньги, у Кати уворованные. Хотя в успех последнего, верил я не особенно. Не в тумбочке же он их содержит. Попробуй, отыми! Но попытаюсь.
   Смотрю, а под ним лужица запашистая расплывается, и вид у него неживой уже какой-то. Пульс пощупал - фигвам! Нету! И дыхания нету. Вот те и поспрошал! Это выходит, захватом я ему сонные артерии резко перехватил, а он с того и ласты склеил и кони кинул. Катя подошла, бледная такая в полутьме от фонарей уличных. Показывает на него мне молча, слово молвить боится.
   - А всё уже, Катя! Кончилась наша война. Не скажет нам он ничего уже. Удавил я его ненароком. Совсем Катя побледнела да и обомлела на месте. Кидаться я к ней не стал сразу, и так всё понятно. Пусть горизонтально полежит. При обмороке самое первое дело - горизонтально полежать. Трупчик на диванчик на руках отнёс и приспособил в естественной позе, пока он не закоченел, майкой своей ламинат досуха подтёр и в пакет для дениг припасённый засунул, а потом уже Катей занялся. Она в себя быстро пришла и на меня испуганными глазами смотрит. Ну, я и повторил. Не поленился. А она на второй заход нацелилась.
   - Куда?! Стоять! А ну, кончай дурковать. Дома в обмороки будешь падать. Всё! Управились мы тут. Смываться пора. Всех дел на пять минут оказалось.
   Хвататься мы ни за что не хватались. Протёр я ручки дверные, на всякий случай. И удалились мы под покровом тьмы никем не замеченные. Не забыв и подстилку забрать и видеокамеру мою шпионскую. По дороге в закуточке переоделись в свежее. Что на нас было, в узел увязали да крюк до побережья сделали, выбросив тряпки в морские волны и булдыган в них запихав. И в таверну к Димитриосу поехали. За столик уселись. Я у хозяина "Смирновки" испросил, влил в Катю стопку залпом. Сам такую же засадил. Смотрю - розовеет подруга моя полегоньку. В себя приходит. Окосела она слегка, но моментально и говорит мне:
   - Ну, Виталос, ну ты энимал какой-то просто... Он не пикнул даже.
   - А вот об этом мы просто никогда говорить не будем. По крайней мере, не на этой планете.
   - Покушали чего-то безвкусного, с хозяином попрощались, забрал я в сумку на память блюдечко Морсиково, с портретом его, и домой отправились. Совсем чуток не доехали, тут меня и прихватило. Фарой поморгал, остановился. Слез со скутера, и ну меня полоскать. Всем, что было съедено и выпито. Нихрена я не каменный! Такой же, как все. Катя подбежала, меня гладит по голове, успокаивает, а меня полощет раз за разом. Еле угомонился. Приедем, я ещё водки садану, да побольше.
   Приехали домой, молчим скорбно. Отыскал я в баре водку и ну наливать, да тосты произносить. Про всё хорошее. Да раз за разом да в хорошем темпе. И насосались мы с Катериной до полного изумления и положения риз. Как уснули и не упомню.
   Проснулся я с лёгкой головной болью, но на матрасе надувном, рядом с Катей. Раздетый совершенно, как и она. Это мы ещё поди и того? Секисом стресс снимали? Посмотрел я на любимую женщину, спит без задних ног. На полу безобразие разлито и запашина стоит, хоть топор вешай. Распахнул окно, тряпку нашёл, ведёрко. Убрался, пол помыл, Катю в порядок осторожно привёл, чтобы не разбудить. Простынку она особо не загваздала. Сойдёт, на первый раз. Что сделано - то сделано. Переделать не удастся. И нехрен тут ежа топтать голыми пятками. И нервничать попусту - тоже. Нервничать начинать будем, когда нас брать придут.
   Потом завтрак приготовил. В своём стиле. Чищеного кальмара в микроволновке разморозил и в мясорубке электрической провернул, да котлет нажарил. Потом кофе сварил и Катюху будить принялся. С понятием "бодун" Катя раньше точно не встречалась. Первый раз у неё. Лечить пришлось пивом. Вино уже в недрах контейнера укрыто. Но пиво ещё в баре ещё нашлось. А вот и глазки у нас заблестели. И в членах у нас тремор исчез. А вот уже и жизнь не такая ужасная стала! Учись, Европа!
   С утра Катя осталась дома заканчивать погрузку. Приёмничек включили на криминальные новости. Нет новостей нас интересующих. Не нашли голубя покуда. Да и когда найдут - неизвестно. Кондиционер в квартире у него включен. Прохладно там. Не скоро завоняет. Но всё равно, беспокойно нам. Хотя... даже если его сегодня найдут... следов мы особых не оставили. Отпечатков пальцев уж точно не оставили. Пока экспертиза факт насильственной смерти установит, пока следы отыщут, уж не знаю какие... Мы там и были-то... Вошли - ушли. Потом сыскари версии строить начнут. Потом связи выяснять. А какие у этого козла связи? Договорился же он с ушлёпком каким-то. Значит и такие связи открыться могут. И неизвестно - куда ещё заведут. Сразу нас - точно не вычислят. А послезавтра - аля-улю! Гони гусей! Не! Не успеть им нас повязать. Просто времени не хватит. Обсказал я Катерине свои умозаключения. Успокоилась она малехо, и за дело взялась. Я тоже.
   Позвонил фрау партайгеноссе и уточнил, почём идёт её металлолом. Госпожа Мюллер застенчиво стребовала по 220 евро за тонну. Я уточнил вес платформы. Двадцать одна тонна. Три платформы - шестьдесят три тонны. Тринадцать тысяч восемьсот шестьдесят евро. Я озлился и начал торговаться. Удача мне улыбнулась, и цена упала до эксклюзивных двенадцати тысяч за три платформы. Я прикинул, во что нам обойдется вся эта эпопея, и понял причину такой уступчивости суровой госпожи. Всего мы вывозим четыреста десять кубов. На сто две с половиной тысячи пятьсот евро. Да двенадцать тысяч за металлолом. Госпожа с нас имеет стопятнадцать евро-косых. Нехило так, да? Можно и скостить нам чуток за платформы.
   И тут упёрся я в стратегическую неопределённость. Что лучше и экономически выгоднее - золотишко туда везти, или товар? Вот вдруг не угадал я с кондиционерами и хорошо будет, если своё верну. А золото оно и в... эх! Позвал Катю на совет. Решили все яйца в одну корзинку не валить и докупить ещё два девяностокубовых контейнера. В один скарб домашний а вот третий... С чем? Патронов бы туда завезти... Но нет выхода на оптового поставщика. То же и с оружием. Катя внесла предложение: бытовой техники ещё закупить на сотню тысяч. А именно - холодильники и морозильные камеры. Точно! Кондиционер хорошо, а холодильник тоже хорошо! Опять Катю на телефон посадил, ей местные деловые джунгли лучше знакомы.
   В аэропорту дело полным ходом шло. Боковые стенки и потолок уже закрыли. Все полости между обшивкой пеной задули. Проводку внутреннюю развели и место для установки кондиционера снабдили болтами. Только установить его осталось. Но это я и сам, на месте сделаю. Остались только торцы открытыми, через которые с наивозможной плотностью грузили расходники и ЗИП, под хвост "Каравану". Под самолётом пространство уже всё заполнили коробками с маслом. Запасному двигателю с упакованными винтами тоже уже нашли своё место. Плотик спасательный на четырнадцать человек, венчал вернисаж этот, радуя глаз сочным оранжевым цветом. В самом самолёте места уже и не осталось. Бедняга "Караван" даже на шасси просел, как полуторка фронтовая на рессорах. А места свободного ещё много. И спереди и за "Караваном. Решили пока торцы наглухо не заделывать. На живую гайки навернули не протягивая, дома с Чезаре протянем. К 12:30 закончили мы с погрузкой, рассчитались с мастерами за работу. Ещё пять штук долой. И краном поставили контейнер на трал. Пыхнул "МАН" в небо дымком соляровым и поехали. Прощай "Македония"! Я впереди лидером иду. Дорогу указываю. За мной тягач небо коптит, а Чезаре на микроавтобусе своём замыкающим следует. На случай, если вывалится что. Так подобрать.
   Подъехали к дому. Ещё один контейнер добавился. Третий уже. Мы свой трал с аэропланом рядышком приткнули. А люди всё снуют. Погрузка продолжается. Понаблюдал я минуть пять, и как обрезало. Закончилось движение. Всё! Загрузились скарбом домашним. Полон контейнер. Закрыли его, замки повесили.
   Я в дом зайти нацелился. Но тут Катерина на крыльце объявилась. С видом озабоченным. Увидев меня, обрадовалась:
   - Как ты вовремя приехал! У меня ещё паркет не погружен и место уже кончилось!
   Абзац! И что, отказать любимой в маленькой, но такой приятной мести? Да никогда!
   - Чезаре! Снимаем торцы!
   И снова народ забегал, вывозя и укладывая в контейнер, увязанный в пакеты, дорогущий дубовый паркет.
   - Катенька Катюша! А что у нас в третьем контейнере?
   - Холодильники и морозильники "Бош" в ассортименте. Двести пятнадцать штук на девяносто три тысячи восемьсот сорок евро.
   - Замечательно.
   Опять позвонил фрау Мюллер и четвёртую платформу заказал. Ещё четыре тысячи в минус. В 16:10 погрузку мы, наконец, завершили. Места осталось всего-то от двери в контейнере, до распахнутой левой пилотской. Рядом с дверью окошко врезано откидное. Большое. Оно откинуто сейчас, и сидя в кабине самолёта можно наблюдать окрестности.
   К 17:00 в назначенное время мы уже в банке были. Там Катерина закупила золотые слитки. В титановом кейсе. Содрали с неё комиссию несколько больше, чем я думал, и досталось нам 8446 граммов драгметалла. Полюбовался я на добро это. Сияют слитки зеркально. Но лихорадкой золотой не подхватил. Равнодушным остался к тельцу златому. Закрыл кейс на ключик, в сумку его уложил да застегнул на молнию. Сумку через плечо, пистолет под мышкой правой поправил и домой мы с Катериной поехали. Осталось нам только матрас надувной скатать. И можно в путь отправляться. Чезаре ночевать с нами остался. Покараулим с ним эту ночь. Выдал я ему СПАС обрезанный. Приклад на место прикрутил. Патронов картечных - два магазина, длинных, по восемь штук. Сам и Вальтером обойдусь. И у Морсика сон чуткий. Тут в Греции можно и вовсе не караулить, нету тут жуликов. Повывели всех. Но бережёного - бог бережёт.
   Как и ожидалось, никаких происшествий за ночь не произошло. И по радио интересующие нас новости не прозвучали. Утром простились мы с Чезаре. Катя его рассчитала по царски и расцеловала на прощание. Я ружбайку у него отнял и в самолёт спрятал, потом тоже приобнял. Нормальный он мужик, хоть и хитрюга. И уехал он, а мы тягачей дожидаться остались. К 10:00 подъехали четыре тягача, собрал я водителей, показал на карте место, куда груз везти. Выработали совместно маршрут. Подцепили к тягачам тралы. Выстроились в колонну и с песней вперёд. В Лачанокипой!
   Переезд до терминала много времени не занял. По объездной дороге, не очень загруженной в это время, доехали минут за сорок. Подъехав к запертым воротам, погудели. Ворота откатились по направляющим и колонна зарулила на обширный двор. Мадам Мюллер встретила нас с Катей возле формирующегося состава, из десяти крытых вагонов и девяти платформ. Из потрепанных вагонов неслось мычание, блеяние, лай и даже кудахтанье. Четыре пустых платформы вытянулись вдоль здания промышленного вида, и явно нас дожидались. Возле первой из них разбросал опоры могучего вида кран. Ярко-желтый, величавый, с надписью на стреле белым по чёрному - "KATO". Охрана есть. И вооружённая. Четверо в чёрной форме, с пистолетами в кобурах. Площадку контролируют внимательно.
   Поставил я свой скутер в сторонке на подножку и принялся распоряжаться. Меня строгим нордическим голосом вежливо попросили заткнуться, не мешать специалистам, и в сторонку отправили за процессом наблюдать. Я спорить не стал, Катю под локоток зацепил и в узкую тень, к забору отвалил. Потом вспомнил одну тревожившею меня мыслю и к буксам присмотрелся повнимательнее. Есть в тевтонской педантичности что-то светлое. На всех буксах явственно виднелись свежие потёки масла. Но и только. В остальном же, вагоны и платформы представляли собою "жалкое, душераздирающее зрелище". Ржавчина везде, немалые дыры, именуемые отверстиями, сквозь которые были видны коровьи ноги, сундуки, клетки с курами, петухами и гусями в которых бедным птицам и повернуться было совершенно не возможно. Вагоны крытые, с семьями имуществом и животиной. Платформы фермерские тракторами и комбайнами, и прочим сельхозинвентарём битком забиты. Всё уже в состав сформировано.
   Бригада стропальщиков под управлением осанистого бригадира сноровисто принялась перекидывать краном контейнеры на платформы. Маневровый тепловоз в дальнем конце состава подтягивал под погрузку следующую платформу, и дело шло решительно и бодро. Поскольку водителям тягачей труды были оплачены заранее, освобождённые машины сразу же уезжали, и сутолока на погрузочной площадке отсутствовала, как таковая. После погрузки всех контейнеров и кран свернулся, закинув на прощание наши с Катей скутеры на свободный пятачок первой платформы, и тоже убрался восвояси. А бригада стропалей осталась. С немецкой педантичностью закрепила контейнеры на платформах, доложилась командующей по форме об окончании работ, получила от неё расчёт и тоже слиняла, усевшись в ожидавший их микроавтобус. Почему я решил, что это немецкая бригада? А они с фрау Мюллер на чистом немецком языке изъяснялись. И одеты были крайне аккуратно. В 11-45 всё было готово к отбытию.
   Госпожа Мюллер собрала переселенцев на пятиминутку и провела инструктаж. Перво-наперво упредила, чтобы никто с оружием шалить не вздумал. Гарантировала полную безопасность и тут и за вратами. Потом раздала старшим вагонов воки-токи какие-то дешевенькие, велела слушать команды по рации и тепловозные гудки. На вид эти рации выглядели так себе - одноразово. По-китайски. Рассказала кратенько о порядке прохода иной мир, и сопутствующих тепловозных сигналах. По одинарному короткому гудку полагалось прекратить перемещения и занять назначенное место. По двойному гудку начинается движение. В момент проезда полосатого столбика перед вратами - затаить дыхание и не шевелиться. Особо отметила опасность движения назад. Интересно, а коровам с козами кто-нибудь объяснил опасность дыхания в момент перехода?
   Всё господа переселенцы! По местам господа переселенцы! Здоровенные ворота в цех, поскрипывая разъехались в стороны. В глубине цеха стала вида громадная металлическая рама, окрашенная под жёлто-чёрную полосатую габаритную зебру. Над воротами включился красный свет светофора. Народ бросился к вагонам, занимая свои места. Я подсадил Катю в распахнутую дверь контейнера, подтянулся и сам внутрь влез. Где нас встретил разгневанный донельзя Монморанси, сидевший там на привязи всю дорогу. Спорить и разбираться я с ним не стал, сунул его под мышку и в самолёт вслед за кирией полез. Привычно, но от этого не менее остро испытывая эстетское наслаждения от её пропорций. Уселись мы с Катей в "Караване" на пилотские кресла, и даже пристегнулись. Морсика я на коленях у себя оставил сидеть. Сидим, ждём. Не гудит. Минут через пятнадцать хриплый мужской голос по рации объявил временный отбой "в связи с неустойчивостью контура". Однако покидать места запретил. Опять ждём.
   Ещё через пятнадцать минут наш вылет отложили до 17:00 местного времени в связи с нелётной погодой. Солнечная активность активно мешала нам покинуть сию юдоль скорби. А также и место недавнего преступления. Кстати, а нет ли новостей? Включил я приёмничек послушать, и минут через пятнадцать услышал весть ужасную. Нашли таки труп соседи. Видимо вонять усопший господин принялся нестерпимо совсем. Вызвали полицию. На месте ПРОИСШЕСТВИЯ работает полицейская бригада. Труп господина Имярёк отправлен у морг. Такие вот дела. Катерина разволновалась сызнова и расстроилась. Переживает. Решил я психопрофилактикой заняться.
   - Да брось ты Катя! Много ли он людям добра сделал? Только тем всю жизнь и занимался, что законом как дышлом ворочал. От налогов фирму твою "оптимизировал" да у конкурентов ваших кусок из глотки рвал. А потом тебя предал, оскорбил и убийство твоё замыслил. И не его вина, что мы с тобою шустрее оказались и от смерти увернуться сумели. И вааще! Пока экспертиза определит факт насильственной смерти, мы уже ТАК далеко будем... Не, не поймают! Никогда! И сроду не найдут. Пусть-ка в Сибири нас поищут. Она велика... ну очень! Крайне бескрайняя штука, эта наша Сибирь! А нас там нет! Промокнула милая моя глазки платочком и улыбнулась мне немножечко. Что-то подозрительно часто в последнее время мокроту она разводить стала. Нервы? Наверное, хоть виду и не показывает.
   В окошко увидел я фрау Мюллер. Заложила руки за спину, бюст вознесённый, форштевнем пространство рассекает. За ней охранник при пистолете следует. Прогуливается фрау с видом раздражённым и недовольным. Расстроила её задержка, очевидно. Вылез я из самолёта, дверку в контейнере распахнул, наружу выглянул. У забора уже пацаны мелкие с голыми пузами загорелыми в стайку сбились и в чику играют. Подалее девчонки через резиночки любимые прыгают. Солнце палит. Скотина орёт. Весело живём. Хозяева в хлева передвижные полезли, скотину напоили. Потише стало. Поблагообразнее. Морс рвётся с собаками пообщаться поплотнее. Шугнул я его. Неподходящий пока момент. Он обиделся и в самолёт спать залез. Мы с Катей присели у вагона на корточки, пивком пробавляемся. Потом я куртку постелил. Удобней сидеть стало. Новостей по интересующему нас вопросу больше никаких не сообщают. Муторное это дело - ждать! Потом ещё по баночке открыли. Потом в дурачка перебросились. Потом я армейские байки Кате рассказывал. Она вникала, в чём юмор, подробности выясняла. Смеялась.
   Прождали мы до 17:30. Снова нам команду подали приготовиться к движению. Крестьяне скот быстренько в транспортабельное состояние привели. Связали, то есть, чтоб не ворохалась! Замычало, залаяло, загоготало. Свиньи визгом все звуки перекрыли. Цирк на гастролях. Слонов и гиппопотамов не хватает! Заняли мы места согласно купленным билетам. По рации хрипнуло, что портал открыт и поезд отправляется. Тепловоз дудукнул, немного погодя два раза дудукнул. Поцеловал я Катюшу мою на прощание. Потом свой "Вальтер" обнажил, с предохранителя снял, и обойму запасную в нагрудный карман пристроил. Между колен "тигр" поставил. Катя по примеру моему СПАС также приладила и тоже 99-й свой в руки взяла. Мало ли кто нас на той стороне встретит? И как? Вон мы все, богатенькие какие. Одно удовольствие таких пограбить... понасиловать... Прижал я Морса к себе покрепче, чтоб не вертелся. Тронулись. Только не в ту сторону. Тепловоз затащил состав на горку и остановился. С наружи раздались чьи-то голоса. Взвизгнула сцепка и первая платформа плавно покатилась с горки. За ней через несколько секунд вторая... третья. Вот и наша шевельнулась. С Богом! Редко сначала колеса об стык затукали. Потом почаще. Катя вся бледная как бумага. Поди и я не лучше выгляжу. Уже в цех вкатились. Морс, зараза, возбухнуть пытается. Рыкнуть успел я на него матерно, потом вдруг стена серебряная волнистая возникла перед самолётом, перед фонарём, перед лицом уже. Накатила на нас стремительно... но ужас ещё быстрее. И мы вкатились в ослепительный свет.
  
  
  
  
  

Часть 2

  

История первая. Порто-франко.

Территория Ордена, База по приему переселенцев и грузов "Западная и Центральная Европа". 22 год, 14 число 6 месяца, пятница, 28:31

   Резкий электрический свет бил в окна контейнера, слепил, не давая рассмотреть, куда это мы угодили. Однако никто на нас не нападал, никто не орал грубым голосом предлагая выйти наружу с поднятыми руками и вывернутыми карманами. Колёса платформы всё так же изредка постукивали на стыках рельсов. Тишина. И я решился пойти в разведку. Убрал "Тигра" в проход между сиденьями, привстал, посадив на своё место Морса, и вылез из самолёта в контейнер. Осторожно распахнул дверь наружу, выглянул. Ярко освещённая прожекторами, исполосованная рельсами немалая территория, гектар в двести, была огорожена сплошным бетонным забором высотой метра эдак четыре, увитым поверху "егозой". До стены было с пол версты и через каждые пять сотен метров над ним ещё на пару метров возвышались площадки с установленными на них в бронеколпаках толстоствольными пушками, направленными вовне. Издали не разобрать, но похоже на двадцатимиллиметровые шестистволки M61 Vulcan. Это кого же они тут ими подметают? Про аборигенов Зимин мне ничего не говорил. Неужели тут лихие люди борзые такие? Для них наставили? Или местные носороги на приступы ходят и стену регулярно штурмуют? Непонятно пока, но настораживает! Завязал я в мозгу узелок на память и голову к небу задрал.
   А над нами сквозь режущий свет софитов, тусклыми звездами просвечивала ночь. Ощутимо пахло морем, железной дорогой, и ещё чем-то непонятным. Я высунулся из контейнера и посмотрел назад, где из воздушного дрожащего марева мерцавшего внутри широченного, на всю ширь загороженной площадки, собранного из железобетона здания, с промежутком метров с десять, возникали вагон за вагоном. Один за другим. Они медленно катились под слабый уклон, пока не выкатился последний. И в этот момент марево исчезло. Сюрреальное зрелище! И только здоровенная металлическая рама, окрашенная так же, как на той стороне, нелепо торчала в глубине ворот.
   Здание выглядело внушительно. Вроде огромного гаража с десятками раздвижных ворот. Большинство ворот были закрыты. Вагонов на путях было немного. Не скапливаются они тут. Так получается. Уходят куда-то. Мысли эти пролетали мимолётно, не задерживаясь в голове. Я старался охватить взглядом как можно больше деталей и хоть как-то оценить то что вижу. Это же просто с ума сойти! Всё оказалось правдой! Потрясение, вызванное самим фактом перехода медленно, но верно переходило в жгучее любопытство. Колотун, бивший меня с самого начала движения, потихоньку унимался.
   За спиной у меня завозились, потом на плечи оперлись подрагивавшие руки и Катя вытягивая голову выглянула у меня из-за плеча. Охнула тихонько. Я присел на корточки в дверном проёме, спрятал пистолет в кобуру под мышку, вытер потные ладошки о собственные штанцы и спросил:
   - Ну вот, моя маленькая радиослушательница, вот те вам и здрасте, а теперь-то хоть веришь?
   - Невероятно!
   - Однако Катюха, факт на лицо! Ночь на дворе! А минуту назад солнышко светило. Ты воздух-то понюхай, чуешь чем пахнет? Другой тут воздух!
   Между нами возник спрыгнувший из кокпита Морсик, и принялся энергично продираться наружу, толкаясь мордой и локтями. Был он сильно не в себе. Потряхивало его слегка, шерсть на холке дыбилась, и в нём всерьёз рычание переливалось и булькало. Тихое, но злобное.
   - А ты куда это лезешь, молодой военный?
   - Ты чего наделал? Ты куда меня завёз, сволочь?! Почему я этих запахов не понимаю? Кто тут пахнет?! Я как слепой тут! И запахи все непонятные, страшные!
   - Ладно тебе, угомонись. Всё образуется. Я, успокаивая барбоса, принялся поглаживать его. Постепенно дрожать он перестал, но недоверия к новому миру не утратил. Прижался к моей ноге и нервно и жадно нюхал окружающую нас явь.
   Платформа на малом ходу приткнулась к формирующемуся составу, упиравшемуся в маневровый тепловоз стоявший впереди и остановилась. Нас тряхнуло, сработала автосцепка. Потом ещё разок тряхнуло. И так раз за разом, пока последний вагон не присоединился к составу. После того как, вагоны образовали единое целое, тепловоз свистнул и потянул вопящий на разные сельскохозяйственные голоса состав влево, к длинному пандусу, покачивая на стрелках. Протянув вагоны вдоль пандуса, тепловозик тормознул состав, отцепился и переехал на другой четвёртый путь. Внезапно в воротах, над которыми светилась оранжевая неоновая тройка, на полумиг высверкнуло, заклубилось внутри перегретым воздухом знакомое уже марево и из ворот этих снова один за другим покатились крытые вагоны, цистерны, платформы набитые какими-то джипами, и даже два пассажирских, забитых людьми и ручной кладью, как бочки селёдками. Первый вагон добежал до тепловоза, стукнулся об него и там тоже стал собираться состав. Этот был поменьше. Всего полтора десятка вагонов.
   От иррационального зрелища отвлёк нас усиленный мегафоном голос сделавший объявление на греческом, каком-то из славянских и английском языках:
   - База по приёму переселенцев "Западная и Центральная Европа" приветствует вновь прибывших. Просим сохранять спокойствие, вы находитесь под охраной патрульных сил Ордена. Безопасность гарантируется.
   Слово "орден" прозвучало с большой буквы. А это что ещё за зверь? А голос между тем сменился и продолжил раздавать ценные указания:
   - Переселенцев прибывших через терминал "Тессалоники" просим немедленно упаковать имеющееся у вас огнестрельное оружие в пригодную для хранения тару и предъявить сотруднику патрульных сил Ордена для опломбирования. Затем пройти на иммиграционный контроль, имея при себе Ай-Ди. Пребывание на территории базы с неопломбированным огнестрельным оружием является нарушением закона. При отбытии с базы пломбы с оружия будут сняты на контрольно-пропускном пункте. Мы заботимся о вашей безопасности!
   - Душевное вам спасибо за такую заботу! - Пробормотал я и принялся заталкивать стволы в длинную брезентовую торбу, специально припасённую на подобный случай. Понадобится - ножиком в секунду вспорю. Если она будет, секунда эта! Однако вроде спокойно всё, никаких угроз не наблюдается. Будем играть по их правилам. Пока.
   Я спрыгнул на пандус с высоты десять сантиметров , и положил у сумку с оружием у своих ног. Из стальных дверей длинного, тянувшегося вдоль пандуса здания, вышли десяток молодых, крепеньких военных. Четверо остались на широком перроне-пандусе, растянувшись в редкую цепь, а шестеро направились к вагонам. Чернявый парнишка в светлого оттенка форме, с короткоствольным, явно американского вида автоматом, висевшим его на плече стволом вниз, подошёл прямо ко мне. Козырнул, кинув ладонь к малиновому берету с какой-то непонятной блямбой на нём, представился на греческом. Катерина легонько оттёрла меня чуть в сторону и взяла переговоры на себя. Показала носком кроссовки на сумку с оружием и заявила:
   - Всё здесь. Больше у нас ничего нет.
   Воин в контейнер не полез, кивнул согласно, и присев на корточки вынул из кожаного подсумка на ремне шильце, проколол насквозь застегнутый на молнию и ремешок с пряжкой клапан, прихватив и сумку, продёрнул в проделанное отверстие толстую леску, надел на леску пломбу и зажал возникшим в руке пломбиром.
   - Вы уверены, что оружие нам не понадобится? Спросила его моя скво.
   - На территории базы - абсолютно уверен. База охраняется исключительно надёжно. - И он кивнул на настенные скорострелки.
   Я тоже на них кивнул и заметил
   - Именно поэтому и возникает сомнение. Часто приходится отбиваться?
   Парнишок улыбнулся и сказал:
   - На моей памяти они не выстрелили ни разу! Соваться сюда - дураков давно нет!
   - А где есть? - уцепился я за оговорку.
   - На дорогах случаются нападения. Мы боремся с этим. Кроме нас, бандитов отстреливают все остальные. За убитых бандитов положена неплохая денежная премия. Извините господа, но я должен проверить ещё два вагона. А вам следует пройти туда.
   Он показал рукой на другую дверку, рядом с той из которой вышел он сам, и побежал к следующему вагону. Я закинул сумку назад в контейнер, засунул туда же Морса, велел ему всё тут сторожить и никого не пускать, прикрыл дверку, и мы с Катериной взявшись за руки направились в указанном направлении. Перешли тридцатиметровой ширины пандус и прочли надписи горевшие над дверьми. Над первой, из которой появились военные - "Караульное помещение". Над нужной нам - "Иммиграционная служба Ордена". Её то я и отворил пропуская вперёд Катерину. Тяжёлая, собака! Бронированная! И нехило бронированная. Не соврал солдатик. Безопасностью тут точно не пренебрегают!
   В светлом просторном помещении, похожем на гостиничный холл и совершенно не похожем на пограничный иммиграционный контроль за низкой стойкой стояла молодая рослая симпотная, темноволосая, смуглая, коротко стриженая девица. И с малыми холмиками вместо нормального бюста. В форменной рубашке и брюках песочного цвета, с заткнутым под погончик кокардой вперёд беретом. На поясе висела открытая кабура с автоматическим пистолетом. Девица приятно нам улыбнулась. И с незнакомым акцентом сказала по аглицки голосом исполненным самоуважения и официоза:
   - Здравствуйте господа, мы рады вас видеть в Новой Земле. Могу я посмотреть на ваши идентификационные карты?
   Отнял я у Кати её карточку, присовокупил к ней свою, и стрельнув глазом на бейджик с именем- Isolda Vigas, протянул девушке:
   - Пор фавор, миз Изольда!
   Она мимолётно сморщила носик и взяла у меня карточки. Затем скормила их по очереди какому-то внешнему компьютерному устройству. Я внимательно рассмотрел кокарду на её берете. Такого же вида цацка, как и на наших новых документах. Глазастая пирамидка из крашеного люминия. Уж точно, не из чугуния. И такого же рисунка шеврон на коротком рукаве рубашки.
   Катерина отошла к кулеру, нацедила в белый пластиковый стаканчик водицы охлаждённой и выпила мелкими глотками. Выкинула стаканчик в урну и улыбнулась мне сказав по-русски
   - Жарко! Заметил? Даже здесь нет кондиционера! Похоже, с грузом ты угадал!
   - И сказал я, что это - хорошо!
   Катя засмеялась, и вернулась к стойке. Не стесняясь девицы повернула к себе поцеловала крепко в губы:
   - И да не будет у тебя других богов перед лицом Его! Дать бы тебе по шее за святотатство, но попку жалко!
   И шаловливо потёрла означенное место. Хулиганка... комсомолка... красавица!
   Девица за стойкой, старательно каменея лицом, с трудом вымучивая из себя данную мне папашей фамилию, объявила:
   - Ваше прибытие зарегистрировано, госпожа Ружейникофа, господин Ружейникоф! Если у вас сохранились документы из вашей прошлой жизни, но вы хотите расстаться с ней навсегда, можете бросить их сюда, в бумагорезку. Здесь ваше прошлое не интересует никого, и оно исчезнет, превратившись в бумажную труху. Вы в Новой Земле и имеете все права на новую жизнь.
   - Да нет, пусть пока побудут в память о доме!
   - Как хотите. Это совершенно не имеет значения. Однако в мои обязанности входит инструктаж по основам проживания в Новой Земле. Я обязана помочь вам разобраться в финансовой системе и при необходимости снабдить вас первоначальным набором необходимого для жизни здесь. Более подробную информацию вы можете взять из этой памятки.
   Изольда Вигас взяла со стенда небольшую глянцевую брошюрку в голубой обложке с надписью "Памятка переселенца".
   - Рекомендую ознакомиться на досуге, - она протянула мне книжицу - Настоятельно рекомендую: это не безопасный мир! Могу также предложить вам подробные карты местности и путеводитель по основным населенным пунктам Новой Земли. Если у вас остались наличные деньги Старой Земли, лучше их потратить сейчас. Они не везде принимаются. Путеводитель стоит десять долларов. Набор карт стоит двадцать долларов.. Всего тридцать долларов. Евро конвертируется к доллару по староземному курсу, а потом из долларов - по местному.
   - У меня нет. Последние свои евро я поменял у фрау Мюллер на золотишко. Катя?
   - У меня тоже... хотя... - она сунула ладошку в задний карман своих джинсов и выудила пятьдесят евро. - Вот, чуть не забыла! - гордо объявила Катя протягивая бумажку офицерше, и заговорила с ней по-испански:
   - Заверните пожалуйста, сеньора Вигас ... она помедлила секунду и по-русски шепнула в мою сторону, незаметно мне подмигнув - Толстозадова. Вот беда с этими девочками. Никогда случая не упустят другую клюнуть. Подумаешь - Толстозадова! Мне дома и покруче фамилии встречались, поэкзотичнее. И жили люди. Не помирали. Женились даже. Посмотрел я на фамильное достояние означенной Изольды - так себе объёмы. Ничего выдающегося. Вполне среднестатистические параметры.
   Изольда ответила Катерине по-английски, упаковывая в пакет карты и путеводитель:
   - Сеньорита, с вашего позволения! Сегодня курс евро к доллару 1.2176. Вам учтено 60 американских долларов 88 центов. Текущий курс экю к доллару - 3,31. С вашего разрешения, сдачу в размере 9 экю 33 цента я зачислю на ваш счёт в Банке Ордена, сеньора Ружейникофа.
   Сеньорита Вигас-Толстозадова слегка повернула к нам дисплей на котором был высвечен счёт с Катиным именем, номером её идентификационной карты и крупным красным шрифтом цифры - "E 9,33".
   - Именно экю является единственной имеющей хождение в Новой Земле денежной единицей и именно Банк Ордена является эмитентом экю. Экю обеспечены золотом, поэтому вы можете обменять банкноты на соответствующее его количество в слитках и монетах в любом отделении орденского Банка в любое время. Вы можете открыть дополнительный депозитный счет, на который вы можете внести имеющееся у вас золото по весу. Необходимое вам количество золота вы можете в любом отделении орденского Банка конвертировать в экю и зачислить их на основной счет. Золото конвертируется по курсу - одна десятая грамма за один экю минус процент за конвертацию. Закрывая депозитный счёт, вы получаете золото в виде золотых монет Ордена за вычетом такого же процента... Или по желанию - банкнотами.
   Катя подняла руку и включилась в беседу:
   - Имею вопрос по депозиту. Под какой процент банк принимает золото на депозит?
   - От трёх до пяти процентов в зависимости от срока вклада.
   - И какой процент снимается за конвертацию?
   - Около десяти процентов. В среднем.
   Меня слегка долбануло цифрой.
   - Скока-скока?! Нехило! Десять процентов туда, десять процентов сюда! Итого двадцать процентов! Нехило. ...имел Бобби хобби - он деньги любил, ... любил и копил... Жадность - это плохо!
   - Если вы вносите деньги в экю или золотые экю - процент не взимается - ответила она. - Прибыль банка расходуется на оплату переходов новых поселенцев. На подъемные пособия для несостоятельных и другие подобные программы. Если, скажем, у вас имеется килограмм золота, он превратится в девять тысяч экю, которые будут в полной безопасности в банке. Тысяча экю, взятая с вас банком, даст возможность привезти в этот мир еще одного человека и дать ему возможность устроиться в этом мире. Отделения Банка Ордена есть почти в любом населенном пункте Новой Земли. В любом из отделений вы можете свободно пользоваться своим счетом. Номер Ай-Ди также является номером счета. В случае утраты Ай-Ди вы можете ее восстановить в любом отделении Банка Ордена с использованием системы паролей и отзывов.
   - Два вопроса. Что такое - Орден?
   Офицерша завелась. Глаза её фанатично засияли, голос стал торжественным:
   - Орден - организация ученых, открывших проход, и первых переселенцев, преследующая целью населить этот мир как можно большим количеством людей и старающаяся по мере своих возможностей облегчить процесс становления новой цивилизации. Подробная информация об Ордене имеется в памятке и путеводителе.
   - Ай-Ди можно использовать как банковскую кредитную карту?
   В двери постучали. Усатый коренастый папаша, легонько поднатужившись, отворил проход в офис, и гурьба из семи человек во главе с ним вкатилось в помещение. Стало шумно и даже немного тесно. Сеньорита вызвала на помощь ещё одну молодую тощенькую даму в форме, тоже при очках и пистолете, которая занялась крестьянской семьёй из Македонии. Четверо орликов посолиднее встали за спиной вожака и приготовились внимать. Наконец македонцев рассадили. Мамаша взяла под плотный контроль детишек, детишки притихли, чинно рассевшись на диванчики, а папаша принял на себя переговоры о дальнейшем прохождении службы. Говорили они на языке мне не внятном. Куча знакомых корней, не укладывавшихся в понятное целое. Отключил я этот шум. У нас с Катей и своих проблем хватает, чтобы ещё чужими интересоваться. И мы с сеньоритой Изольдой вернулись к нашим делам:
   - Нет. Компьютерные коммуникации в нашем мире пока отсутствуют, однако вы в любой момент и в любом отделении банка можете получить наличные с вашего счета или положить их на счет. Оттиск на специальном бланке с вашей идентификационной карты, которую у нас обычно называют "Ай-Ди", в отдельных случаях может являться персональным чеком.
   Сеньорита совсем воодушевилась, открывая нам глаза на новый мир и темпераментно жестикулируя, продолжила:
   - Вы должны знать, что банк не открывает информацию о владельце счета никому и ни-ког-да! В Новой Земле не существует судебных постановлений или иных документов, могущих изменить это правило.
   - Лады, суду всё ясно, рай для жуликов. Всё это замечательно интересно, однако скажите-ка мне сеньорита Вигас - где и каким образом я могу оформить право на коммерческие авиаперевозки? Я самолёт привёз. Какие документы от меня потребуются? Кому и главное - какие налоги я обязан платить?
   Она слегка растерянно ответила:
   - Если вы базируетесь на территории Ордена, то регистрируетесь как предприниматель в местном отделении орденского банка, платите пятнадцать процентов налога от прибыли... и всё...
   - Какие документы от меня требуются на право производить полёты?
   Она пожала плечами.
   - Если вы умеете летать, то летаете. Если не умеете, то никакие документы вам не помогут, когда вы будете падать. Всё на вашей совести. В том числе и пассажиры!
   - Как оформляется процедура вылета?
   - Простите, я не очень хорошо знакома с этим видом коммерческой деятельности. Вам следует проконсультироваться на нашем аэродроме. Это здесь, прямо на территории Базы. Там проводят сборку ввезённых самолётов, потом их перегоняют или передают заказчикам. И там должны знать такие подробности. Утром сходите туда и вам всё расскажут.
   А сейчас рекомендую вам пройти в отделение банка - она указала на дверь в глубине помещения - затем вы сможете посетить наш оружейный склад и приобрести там для себя оружие.
   - Бандиты - это настолько серьёзная угроза?
   - Кроме бандитов на этой планете масса опасных хищников. Ещё раз настоятельно рекомендую прочитать путеводитель.
   Поскольку за нами уже образовалась очередь, то разговор я затягивать не стал. В банк мы сразу не пошли. Зачем мы банку без золотишка? Пошли мы с Катей в оружейку. Присриляццо к ценам и ассортименту. Дверь искать не пришлось, располагалась она по соседству с той, что в банк вела. Деньги и оружие - они всегда по соседству. Закон природы.
   Там нас какая-то смутно знакомая офицерка встретила. И где, блин, я мог её видеть? Она предложила нашему вниманию стеллаж с образцами. Сплошной почти нарезняк. Гладкоствола и нет почти. А то что есть - сплошь полуавтомат. Западного производства. "Сайги" нет. А то непременно бы взял. Попробовал я в прошлый уикенд СПАСа почистить. Едва потом собрал. И не уверен, что правильно. Дрянь ружьишко. Я в оружии знаток не великий. Так себе. На пол шестого. Но сложное, блин, от надёжного отличить посильно мне.
   Западное все тут в основном. Поэтому многие системы и не признал вовсе. G-3 только и узнал. Да МP-5 под 9Пар. С самолёта из него стрелять... дурдом. А в самолёте, не приведи Господь, и "Вальтера" хватит... до усрачки... оппонента. Ну, и FN-FAL ещё, и G-21 - кулемёт немеццкий. Пара разновидностей винтовок снайперских, мне неизвестных совершенно. Не увлёкся я изучением их по причине усталости накопившейся. Будет время, я тут обязательно ещё их покручу-пощщупаю. Ну и в уголке приметил я "русский стиль". Калаш, его трудно с чем-то ещё перепутать. Выбор у меня тут, в общем-то, невеликий. Подошёл я к тому уголку укромному, всмотрелся. РПК, АКМ, АКМС. АК74, АКС74. СКС. Фсё! Да и выбирать ничего не стал. Нужен ли мне РПК? Будь ПК, я бы ещё задумался, а так... Очевиден выбор для меня. Только клеймо проверил. Ижевск. АКМС 1970 года выпуска. 7.62. Новьё нестреляное. В стволе "консервы" ещё. Кристаллизуются постепенно. Взял его в руки и к офицерше обернулся:
   - Почём?
   - Пятьсот восемьдесят экю.
   - А этот? - я ткнул в "весло".
   - Пятьсот пятьдесят.
   Вот нафиг мне "весло" в самолёте? Нет, АКМС - однозначно! Мне... И Кате! Но я балдею. Боевое оружие - как колбаса в магазине. Приходи, взвешивай. Пользуйся по потребности. Но население между тем приростает. Наверное. И не только из-за иммиграции, а и естественно размножается. Правильно я сюда лыжики навострил. Одного такого вот факта мне уже достаточно, чтобы уверенность в этом обрести. Приходи браток с ТТхой, я тя чаем напою. Ужо. С маслятами!
   - Магазины в комплекте?
   - Магазины приобретаются отдельно.
   - Почём?
   - Рыжие по десять, черные - по пятнадцать. На тридцать патронов. Других нет.
   - Патроны?
   - Сорок экю за сотню. Обычные. Стальная гильза.
   Смотрит на меня как рыбка снулая. "Ей глубоко плевать какие там цветы."
   - Катя! Хочешь я тебе эту игрушку куплю?
   - Это тот самый знаменитый русский АК-47?
   - Нет, это незнаменитый русский АКМС. Следующее поколение. У нас с ними десантура бегала. И прыгала. При Брежневе.
   - Тео говорил, что оружие НАТО точнее!
   - Когда стреляет, может и так. А когда запачкивается и НЕ стреляет, то калаш гораааздо точнее! Потому, что его хоть как пачкай - он все равно стреляет.
   Катя с любопытством принялась крутить в руках мой дар любви, это ведь тоже своего рода шоппинг, а ко мне с трудом проявила внимание орденская дама:
   - Пистолеты интересуют?
   - Что предложите?
   Она лениво показала на соседний стелажик. Наверное спать хочет. Ну-ну! "Ты не уснёшь. Пока-я-рядом!".
   Пошёл глазеть. Вообще-то есть у нас с Катюхой по пестику. Но вдруг, что нибудь эдакое попадётся? Исторически ценное? Но нет. Стандарт устаревший. Глоки, Беретты, Маузеры, Вальтеры... Вальтеры? P-38. РРК. Р-99. Стоять. У Кати Р-99. И тут точь-в-точь такой же... Взять? А... возьму! Захомячу! И четыре магазина. Есть у меня уже виды, насчет него. Для скрытого хранения на борту. А то вдруг безбилетник какой, на халяву проехоццо захочет? В один конец? Ни народу, ни мне этого не надо. И я ему сюрприз этот в удобный момент и покажу. Пусть удивится. Если успеет.
   - Почём?
   - Пятьсот!
   Какая лаконичность! Восхищён! Да она же точно на ходу засыпает!
   - Как звать?
   - Клара Мюллер.
   - Инесса Мюллер из Салоников вам не родня, фройляйн? Тётушка?! Ну, надо же! Как миры-то тесны! Ну, тогда, привет от тёти! Сего дня с ней общался.
   Разбудил я её всё же! Расспросы пошли. О здоровье, о благополучии любимой тёти. Знакомство состоялось. Сближение началось. Что мне в том знакомстве корысти? А по знакомству мне намекнули, что патроны местного, Демидовского производства процентов на двадцать-тридцать дешевле, в местной розничной торговле. Причем, самые дешёвые из привозных - именно тут, на базах продаются. Оптом и в розницу. По мере удаления от баз цены накручивать начинают ещё шибче. А я, было, собирался пару цинков тут закупить! Теперь фиг-вам! Тремя сотнями обойдусь. Хватит мне десятка магазинов на первое время. И сумка брезентовая мне бесплатно оказалась положена! За мелкий опт! По знакомству. Упаковал я в дарёную сумку автоматов - два, магазинов к ним - десять стальных, патронов к ним в пачках - три сотни, пистолет германского производства - один, с четырьмя магазинами к нему. Патронов 9х19Пар у меня своих в достатке пока. Произвела Клара расчёт стоимости кораллов. Бодренькая уже такая. Улыбчивая не по службе.
   - Одна тысяча девятьсот тридцать экю!
   - Округлим до двух. Что посоветуете?
   - Рекомендую вот эти электронные часы. Swatch. Эти часы запрограммированы на местные сутки. Отличная вещь. Очень точный ход. Сутки в Новой Земле сильно отличаются по продолжительности от староземных, и составляют около 30 часов. Не самые престижные и не самые лучшие на Старой Земле, но в Новой Земле совершенно необходимые. Да тут и нет пока других.
   - То есть секунды, минуты и часы оставили прежними?
   - Секунды и минуты - да. Но вот последний час в сутках сделали на двенадцать минут длиннее. Так его и называем - длинный час. Кроме того, в году ровно четыреста сорок суток, или одиннадцать месяцев. Продолжительность всех месяцев ровно сорок дней и сегодня у нас - она бросила взгляд на свои, точно такие же, что предлагала нам, часики - 00:16, 15 число 6 месяца 22 года от первого прибытия.
  

Территория Орден., База по приему переселенцев и грузов "Западная и Центральная Европа. суббота.

  
   - Будете брать?
   - Разумеется, будем. - вздохнув, сказал я.
   - Тогда рекомендую вот эту модель. Она подороже, но отличается от той, что я вам показывала, противоударностью и выдерживает погружение на глубину до 40 метров.
   - Дамский вариант есть?
   - Нет, к сожалению. Только две модели - обычные по двадцать пять экю и защищённые, по тридцать пять экю.
   Выглядели часики в общем прилично, наручно носимый кирпич не напоминали, Катя капризно наморщила носик но смолчала. С теми, что она носит на запястье, эти ни в какое сравнение не идут по понтовитости оформления, однако выбор невелик и ходят точно.
   - Благодарю вас, майне либер Клара! - улыбнулся я ей со всевозможной галантностью. Да, до нордической выдержанности своей тётушки Инессы либер Кларе далеко ещё. Даже зарделась смущённо. А я получил локтем в бок от моментально возревновавшей будущей супруги. Но, тем не менее нацепил ей взамен "Картье" приобретённые часики на запястье с поцелуем оного. Мдя. Браслет придётся Кате переделывать. Великоват. Себе тоже застегнул вместо "Сейко" своих. Мне в самый раз пришлись. Поставил сумку в уголок, что бы не мешалась под ногами, и Кларе сказал:
   - Мы сейчас в банк заглянем, и сразу после банка вернёмся к вам, рассчитаться. Не возражаете?
   Поскольку в дверь заглянула лохматая, с проседью, голова давешнего македонского фермера, Клара не возражала и им занялась. А мы к контейнеру нашему вернулись. Налил я водички измождённому нервами Морсу, сами попили и совет учинили. Какое-то количество денег нам менять тут всё равно придётся. За то же оружие хоть как, платить придётся, и ночевать в самолётных ложементах неохота. А в салоне места нет. Забито всё напрочь. Значит, в гостиницу устраиваться придётся, пока ясности не наступит, надо бы прознать как тут с этим делом.
   Из наших 8446 граммов в золотых слитках получается 84460 экю. Отнимут у нас 844,6 грамма за услуги, это к бабке на ходи. Останется 7601,4 граммов или 76 тысяч 14 экю. Судя по стоимости купленного оружия, покупательная способность этого неведомого экю достаточно высокая. Одно экю на три-тридцать бакинских тянет. Нищета нам не грозит пока. На первое время хватит. И решили мы на двадцать шесть тысяч золота поменять на первый случай. Депозитов не открывать. А дальше видно будет. Добыл я хитрый титановый "дипломатик" из тёмного угла, отсчитал два шестьсот кг пластинок золотых. В сумку ссыпал небрежно, с понтом из дому без ста рублей - как без штанов. Опять наказал Морсу бдеть и непущщать и отправились мы с Катюшей-симпатюшей к банку. Дверца банковская вела вовсе не в банк. А на лестницу ведущую вниз. Между этажами панели из полировки нашиты, и голову в заклад, откидываются некоторые из них. А уж что потом оттуда высовывается - подумать страшно. Этажом ниже другая дверка в глубоком бетонном проёме с широкими стальными косячками. И тоже ощущение у меня - подвижные это косяки. Тот ещё бункерок ребята-маникраты себе забацали. Но мне их не грабить и потому наплевать сугубо. Распахнул бронедверцу очередную, с очередной пирамидой глазастой, и попали мы наконец в Орденский Банк. Очередная офицерша с офицером быстренько нам с Катей по десять тысяч на счета зачислили за два кг слитков. Из остальных не менее быстренько в свою сторону отгребли 260 граммов слитками. На остальные триста сорок граммов отмусолили нам три тысячи четыреста наличными. Уже этих самых экю. Банковские слитки вопросов не вызвали совершенно никаких. Их только быстро проверили на электронных весах и всё. А вот монеты мои крутили долго и въедливо. Тоже взвесили каждую по отдельности, потом исследовали каким-то синхрофазотроном, потом ждали, пока в окошечке дисплея синхрофазотрона этого появятся цифры. И лишь после того зачли их стоимость в золоте.
   И тоже я наличными попросил за монетки эти. Невыгодное дело везти золото в монетах сюда. Мало того, что их продают не по номиналу, а с наценкой изрядной за нумизматические художества, так ещё и тут десять процентов долой. Но всё хорошо, что хорошо кончается, и выдали ещё 1400 этих самых, бумажными. Впрочем нет. Не бумажными. Бумагой в них и не пахло. Пластик вместо бумаги и размер ну точно под карту игральную. И куда же без масонских знаков. Без них никуда. Вся деньга... ну не бумажкой же называть - пирамидками этими уляпана. Всё голографическое до одури. Самое то пасьянсик разложить на досуге. Или "пульку" расписать. Соченку! Номиналы все разноцветные и ещё на ощупь чувствуются хорошо. Не иначе чтобы в темноте не надули. Хотя для слепых самое то. Удобно. Да и вообще удобные деньги оказались. Тонкие, гибкие, прочные. Компактные. Карманы не обвисают. Позатолкал я их по карманам и откланялся вежливо.
   Пошли мы с Катей снова в оружейку. Рассчитался я за семь кг автоматов и смотреть стал, как "Гойко Митич" мается. Мы долгонько в банке пробыли, а он всё не выберет никак ствол по душе. То СКС покрутит, к плечу бросит. То за АКМ примется. То G-3 вертеть начнёт. И к FN-FALу не равнодушен.
   - Чо маешься, мужик?
   Как ни странно, мужик меня понял, ответив мне на вполне понятном русском языке:
   - Русский? Ты из России?
   - Угу. Русский.
   - Дорого тут всё у них. Я бы АКМ взял, я в армии на действительной, с таким службу проходил, с нашим правда, югославским. Но по деньгам тяжело выходит. Патронов тоже к нему надо, а ещё до места доехать. 4 тысячи километров нам пути. Может, FN-FAL взять, он дешевле на полсотни и очередями тоже лупит? Или СКС, тот на целую сотню дешевле?
   - А куда едешь, камрад?
   - Сосед наш сюда допрежь уехал. Мы по телеграмме его с места снялись. Он у русских устроился. Кажется, Демидоск называется. Вот нам туда ехать. Двустволки-то мы из дома взяли, да страстей тут нам насказали про зверьё местное. Жрут всех подряд, коли зазеваешь. Вот один автомат на всех мы и решили купить. Не разберу только, что посподручнее взять.
   - Раз к русским едешь - оружие русское и бери. Отказа не будет. А на АКМ не скупись. СКС штука тоже надёжная, однако не для охоты тебе ведь. А три десятка пулек очередью, да на короткой дистанции,.. в упор если, хоть ты какой лютый зверь будь, а пережить трудновато. Слону и то хватит.
   - То верно.
   Руку протянул мне, представился:
   - Душко Милосавлевски меня зовут. Из Македонии переселяемся.
   - А зачем? Там-то чего не пожилось?
   - Мы с Вратницы все. То возле Тетова. Жития там от шиптаров не стало совсем. Воруют скот. Всё воруют. Пакостят, когда своровать нельзя. Совсем невозможно жить стало. Вот мы и сюда подались, в Новую Землю. От этой базы в Порто-Франко все едут, а там каждый уже, куда надо ему. В этом Порто-Франко нас судно русское должно ждать. Славко с русскими договор обещал. Утром телеграмму ему пошлю. А ты другар, тоже к русским едешь, если русский сам?
   - Не знаю ещё куда. Огляжусь немного. Може и к русским. Смотря, что там за русские. Шиптары, говоришь? Это те пацаны, которые настоящие люди, говорящие на правильном языке? Знаю таких. Албанцы?
   - Те самые. А остальные, кроме них - все люди не настоящие, да говорят на языках неправильных. Не первый в истории случай. Ещё одно Косово учинить у нас в Македонии норовят. Их бы, собак, резать за то надобно, пока в разум не придут, да сердцу тягостно. Вот мы и уехали. От греха. Без нас их пусть режут. А ты от чего сюда?
   - Душа вольного неба просит. Говоришь, все отсюда в Порто-Франко едут? Интересно, почему это городок именем испанского диктатора-фашиста назвали?
   Рассмешил я и Катю и Душко. Она и объяснила несмышлёному мне, что франко - это место расчёта за поставленный товар. Например, бывает франко-вагон. Или, как тут франко-порт.
   - А аэродром там есть? Должен бы по идее быть. -продолжил я знающего человека расспрашивать:
   - Того я не знаю, вот знаю, что в Порт-Франко этот, дорога железная проложена. Мы прямо в вагонах туда доедем. Уже там на судно перегрузимся, если придёт за нами. Но Славко в телеграмме обещал, что будет судно непременно. И много не возьмут с нас за перевоз. Нас там и землицей уже наделили. А по суше скотину гнать - и опасно и трудно. Не дойдёт. Поляжет вся, по дороге. Или год идти будет. А хищник следом. Потерпит скотина неделю-другую на пароходе. Присмотрим.
   Заплатил он за АКМ, покряхтел, но заплатил. Три магазина взял, да патронов сотню. Рассчитался, и пошли мы с ним, да с Катей, на выход. К вагонам. Нас по пути перехватила наша Изольда и велела в медчасть зайти тотчас же. Но мы оружие отнесли сначала на место. Наш состав протянули подальше от вокзала, длинный пандус-то. А на наше место польский состав поставили. Народу там было много, гомону и неразберихи ещё больше. Ясновельможны пшепрошепанове рвались наперебой в двери на регистрацию, чисто невесты в загс. А вот, может зря я на этих вот, сердце держу? Не от хорошей же житухи они сюда ломанулись? Может, тут позитивный отбор работает? Может, этим тоже новых горизонтов недостаёт? Ага! От можа до можа! Будем посмотреть, однако. Для людей приличных и мы завсегда с открытой душой. Тут главное, чтобы камушек из-за пазухи раньше времени не вывалился,.. но и не запоздал... с явлением изумлённой публике... Чтобы самому по дыньке не заполучить от "приличного" такого. Это важный момент!
   Вдоль нашего состава орденские солдатики караул выставили, в начале и конце, и пшеков от него гнали взашей. Нас с Катей и Душко опознали и пропустили без разговоров. Один из воинов покупки нам тут же и запломбировал. Кинул я сумку с калашами в контейнер, гостиничную сумку с одеждой и полотенцами вместо неё на плечо пристроил, Чую чутьём некурящего человека - пованивает от меня... козлом душным! Принюхался - не только от меня! Со страху-то пот сильно прошибает, а страхов мы сегодня с Катькой натерпелись... уж будьте-нате! Давненько я так не... Купаться хочу! Морса на поводок взял, да и медсанчасть отправились мы.
   Там с нами быстро разобрались. Анализы крови взяли, прошприцевали пару раз и какой-то дрянью с ложечки напоили. Потом Катю за зановесочку увели. Меня, за другую занавесочку спрятали. Там перчик мой осмотрению подвергли и мазок взяли. Сестричка деловито пояснила, что Орден старается препятствовать проникновению заразы всякой староземельской, венерической в том числе. К утру анализы готовы будут, и если не найдут у нас какую-либо гадость вроде СПИДа, или там проказы, то вольны будем ехать куда захотим. А если найдут, то лечение назначат в Орденской лечебнице. Я поинтересовался, где такая, но внятного ответа не получил. Понял только, что здесь лечат излечимое. А запущеных и неизлечимых отправляют на какие-то острова. В специально отведённые для таких больных серпентарии. Зато, как сестричка мне подмигнула, в Новой Земле гонореей заразится невозможно.
   Я ей тоже подмигнул, но сказал, что для женатого человека это не актуально. А Катя всё слышала. И из-за занавески меня одобрила, сказав, что я очень правильно рассуждаю и только поэтому и цел до сих пор. И Морса ветеринар осмотрел, за отдельную плату. Заразы ветеринар в нём не нашёл, но на десяток экю нас облегчил, ширнув правда пёсика от чумки какой-то местной. Спросили мы как к гостинице пройти, и закончив процедуры выбрались на улицу.
   Нормально тут у них закучерявлено. Действительно улочка. Асфальтированная. Проезжая часть имеется, вдоль которой дерева кудрявые посажены. За деревьями тротуары асфальтированные накатаны. Строения. Сквозь листву фонарики приятно и нежно просвечивают. И делают улочку уютной такой. Хочется гулять по ней взявшись за руки, и забравшись в тень погуще, целоваться. Эх ты "где мои семнадцать лет"... Завел я Катю с видом хитрым и многозначительным в кустики погуще, от поклажи освободился, да как принялся её обнимать да целовать оголтело. Да слова ей говорить про любовь и страсть всепоглошающую. "Я не знаю што со мной, в голове туман сплошной, если ты словечко скажешь мне"... И руки стал распускать беззастенчиво. Она было от неожиданности сначала отбивалась, а потом прониклась, и прижавшись крепко ответила мне такой взаимностью, что даже Морс смутился, и скромно, без комментариев, ушел в сторонку. Где и занялся удобрением зелёных насаждений. Как мы только удержались и не сделали ЭТО, в кустиках тех, ума не приложу. Было б нам по семнадцать, уж точно не удержались бы. Но вот после тридцати... Нам бы стало стыдно... потом. А время-то за поцелуйками как исчезает незаметно!
   Минут через пятнадцать только, едва совладали с собой и решили немножечко потерпеть. Дальше по улочке пошли, за руки держась крепко. Коттеджики жилые, пара магазинчиков. Ну и гостиница двухэтажная. В холл зашли полутёмный, свет только стойку освещает мягко, за стойкой дама представительной наружности неизвестной национальности. Но на английском тут все говорят и Катя быстро с ней консенсуса достигла. Сняли номер на двоих, с ванной. Второй этаж. Чистоенько, уютненько в номере. Видеодвойка в углу. Полка с кассетами. Кроватка трёхспальная. Типа сексодром. Вот её то нам и надо срочно. Вытряхнул я Катеньку-Катюшу из джинсиков и прочей мануфактуры. Пока этим занимался и сам оказался только в носках одних. Избавился от них и в ванную Катюху увлёк. Там выкупал её под душем, пренебрегая мочалками. Исключительно методами мыльно-мануальными. Но и меня взаимно намылить успели. Мыло мы смыли. До кроватки добрели. На это нас ещё хватило. Потом туман. Густой туман. Нирвана.
  

Территория Ордена. База по приему переселенцев и грузов "Западная и Центральная Европа. 07:10, суббота, 15 число 6 месяца 22 года.

  
   Проснувшись, мы обнаружили, что уже утро. И что мы всё ещё слишком близки друг другу. Вот и продолжили с того момента, на котором прервал нас Морфей. "Бодрость духа, грация и пластика... Если очень вам неймется...", да! Впрочем, это к делу не относится. Приняли вместе душ, и ощутили - ГОЛОД! Оделись, преодолевая голодные спазмы, ссыпались этажом ниже и спросили - а где тут нам покушать? Жест в направлении запахов был даже излишним. Блеск глаз и голодный оскал официантку напряг и пробудил в её юном теле надлежащую алертность. Без дурацкого - " а что будем заказывать?". Пред нами в секнду возникли глубокие тарелки с восхитительными кусками жареного мяса. Плавающими в густой подливке и обильно замаскированные травками, и ограждённые крутым барьером... ...картошки? Не важно. Может и была это картошка... Давно это было! Попили кофе со сливками.
   Морсу с собой завернули мяса местного свежего. Желудочно-удовлетворённый кадавр - добр и мягок по природе своей. "Печаль его - светла". Не дело собаке на сухарях сидеть. Добывая их охотой. Щедро откинув чаевых официантке, вышли мы с Катенькой наружу, и устремили свои взоры в сторону восходящего солнца. Из тех мест мне явственно слышался рёв авиационного движка. Неторопливо, но целенаправленно отправились мы на этот звук. Идти оказалась не так уж далеко. Обойдя вокзал справа прошли через незапертую калитку и попали к ангарам. Перед первым стоял "Шторьх" с одним крылышком. Второе подвешенное на кран-балке дожидалось своей очереди присоединиться к фюзеляжу. Два мужика с умным видом слушали тарахтение движка, гоняя его на разных режимах. Потом который поосанистее показал О'Кей и движок заглушили. Мы подошли к ним и познакомились. Осанистый оказался скотоводом из Латинского союза и решился на это приобретение для борьбы с местными гиенами. Одолели мужика хищники. Гоняться за ними по пампасам на кваде оказалась из-за рельефа местности и чуткости хищников затруднительно и небезопасно. Коров те гиены жрали беспощадно, и людьми при случае совсем не брезговали. Вот дон и решил разобраться с ними с воздуха.
   Посмотрел я его "Аиста", старичок оказался 1958 года выпуска. Французской сборки. Однако, несмотря на почтенный возраст - в хорошем состоянии и даже с родным ещё двигателем. Летали на нём совсем немного, и по местным меркам обошёлся он дону Родригесу в сущие копейки. Всего 90 тысяч экю. Услышав цену "недорогого" по местным меркам авиапенсионера я только крякнул. Четверть лимона бакинских! Это откуда ж такие цены берутся? Ему в базарный день штук двадцать, более не светит, Красная цена. Ну и спросил.
   Ответили мне со смиренным бешенством, что очень дорог транзит. Типа за морем телушка полушка, да рупь перевоз. Ой, не верится мне что-то. Но дону некуда деваться. Он заказал, ему доставили и назначили цену. Не хочешь - не бери! Возьмут другие. А дона гиены в разорение привести норовят. Хотя выглядел дон уверенно и утверждал, что окупит самолётик года за два. Приличный у Родригеса коровничек!
   Второй господин оказался французом по происхождению, авиационным инженером по специальности, и служащим Ордена по месту работы. Имя ему было - Анри Феру. Возглавлял он бригаду сборщиков, приехавшую сюда из этого самого Порта-Франко. С вполне понятными намерениями. Его-то я и завалил вопросами по поводу авиационных порядков на Новой Земле. Оказались - проще простого. Повсеместно тут они только и сугубо уведомительные. Пришёл владелец воздушного судна поутру к месту хранения летательного аппарата, что тяжелее воздуха, зашёл к диспетчеру, потрепался с ним за жизнь, заплатил малую толику за труды, заправил машину и полетел. Куда надо. Долетел, значит, до нужного места, связался с местным диспетчером, получил погоду и наставление с какого конца полосы заход делать, или на круг сходил, если вдруг случился тут час пик и целых два самолёта одновременно посадку просят. И произвёл затем собственно посадку. Далее зашёл к тамошнему диспетчеру, потрепался с ним за жизнь, заплатил за стоянку, заправку и за техобслуживание, если самому лень гайки вертеть и контрить, ну и естественно, за диспетчерское потоотделение. Всё. Все формальности соблюдены.
   Уроженец гордой Франции отдал распоряжения троим парням в комбезах, с пирамидками этими, примелькавшимися уже, нашитыми на нагрудный карман, и к разговору со мной вернулся. Узнав, что я со своим самолётом приехал, сказал, что собрать его можно не только здесь, но и на аэродроме в Порто-Франко. По моему усмотрению. Они же и соберут, как вернутся. Или, всё же - здесь. Вот закончат они со "Шторьхом" дона Родригеса и с удовольствием к моей Цессне хвост привинтят. Призадумался я. Если тут собрать "Караванчик", на нём потом лететь придётся. Остальной груз у меня всё равно по железке в этот Порто-Франко поедет. Нет, не буду я спешить с этим делом. Там, в Порто-Франко "Караван" и соберу.
   Дальше меня интересовали цены на горючее, техобслуживание, и прочие расходные статьи бюджета. Цены оказались вполне терпимые. Аренда стоянки в аэропорту Порто-Франко, если на долгий срок, то четыреста экю в месяц. А если на сутки другие, для временной стоянки - то выходило по пятьдесят экю в сутки, вместо десяти. Услуги механика тоже стоили не чрезмерно. 6 - 7 экю в час. Топливо стоило по разному. Сотый авиабензин, АвГас-100 в среднем обходился по 1500 экю за тонну. Авиационный керосин был самым дешёвым из всех видов топлива. При переработке нефти от выхода керосина всё равно никуда не денешься, потребность в нём есть, а вот потребителей на него совсем мало. Вот авиакеросин и поставляли фактически по себестоимости, накинув самую малость за транспортировку и амортизацию оборудования. Всего в среднем 200 экю за тонну. Красота! Дешевле керосина продают только топливный мазут. Высоким качеством керосинчик, правда, не отличался. Обычный американский Jet или русский ТС-1. Jet-A1 тут не в ходу. Но соляра дизельная шла подороже, и обходилась уже в 700 экю за ту же тонну. Это я здорово угадал с турбинкой-то! Себестоимость полётов получится у меня самая минимальная. С такими цифрами можно уже и за бизнес-план приниматься потихоньку. И обсчитать почём у меня нынче билетик выйдет. За потоптание полосы повсеместно брали полсотни экю. Сразу и за взлёт и за посадку. Дисп тоже желал столько же. Отдай полста и не греши, что дорого. Диспетчера тоже кушать хотят и жён своих украшать. Вот и обсчитаем на досуге, почём одна миля у меня выльется в денежном эквиваленте.
   Вылив на меня этот ушат знаний, мосье Феру вежливо предложил мне за подробностями обратиться в аэропорт Порто-Франко, поскольку ему уже нужно работать. Тогда я к дону опять присосался. Путеводитель это само-собой. Почитаем ещё официоз этот. Мало ли кто чего и где напишет? На заборах вон, тоже всякое пишут. А тут из первых рук, от местного жителя взгляд на новый мир в руки идёт. Сели мы в тень, Катя толмачила, дон Родригес оказался словоохотливым, а я вовсю любопытствовал. Меня конечно авиационная тема больше всего интересовала. Но и просто информация о том как тут всё устроилось тоже лишней не была. Морсик вёл себя удивительно смирно. После прививки ходил он смурной и вялый. Аппетита утром не проявлял, и сейчас вот устроился в тенёчке на ветерочке да и задремал.
   Угостил нас дон местной какой-то "швепсой", в маленьких пластиковых бутылочках. Похвастался, что бутылки такие два года уже как в ходу. Вроде, как погордился дон Родригес поступательным движением цивилизации. Навострились изготавливать их местные нагличане, которые по привычке устроились на парочке-троечке весьма обширных островов. В кучке с шотланцами и ирландцами. "Правь Британия" в крови не утихла. К слову дон даже карту из сумки вынул, на испанском языке, для наглядности, и вкратце рассказал нам о политическом устройстве и взаимоотношениях на этой планете. Мир этот создавал Орден, американская по сути организация и строить его американцы пытались под себя. Выбрали они место стратегически самое выгодное, да и забубенили Америку новую там. Американские Соединённые Штаты. А.С.Ш. Сначала тех штатов было пять. Только лопнула у них тутошняя Америка. Техасцы себе моментально отдельный суверенный Техас откусили. Южане тоже послали янкесов подальше и у них теперь собственная Конфедерация. И все тут до визга самостийные. Других близкородственных европейцев окрест Америки селили. Европейцам устроили местный Евросоюз к востоку от АСШ. На севере восточного побережья, на узкой полосе между горами и океаном устроили китайцам маленький Китай. От Китая отгородились горным хребтом и боевитыми немцами. Немцев расселили к северу от орденских земель Порто-Франко. С другой, западной стороны пристроили русских. Прикрывшись от новой России техасскими красношеими рэднеками и конфедератскими плантаторами. Это я рассматривал подробнее и ничего ладом не понял. Какая нахрен ещё Русская Конфедерация? Кто с кем там сконфедерировался? Попросил Катю помочь с названиями разобраться. А невелика, что-то нынче стала Россия. Засунули её между Суверенной территорией Техас, на востоке, горами и Бразилией на северо-западе. С севера просто горный хребет, без национальности. На юго-западе Амазонский хребет, болота амазонской дельты с юга и Большой залив с близкими Дикими островами - на юго-востоке. Теперь мы будем жить на Амазонке соседствуя с привычными к этому бразильянцами. Ну и юмор у кого-то тут извращённый. Куды, гады, Волгу дели?!
   Мало того, что невелика Россия, так ещё и поделили её. Наверное, на две федерации. Нет, они на протектораты поделились. От гор до болот, помечены города Демидовск, Береговой и База, заштриховано слегка и подписано: "протект. Русской Армии". Другая часть, подписанная - "Московский протект.", прилегла к берегам Большого залива, с городами Москва и Новая Одесса. Это что тут приключилось? Русская Армия отдельно? А мухи отдельно? Забавненько тут у них. А ведь я в Россию жить нацелился. Нет уж. Пока не разберусь досконально, кто там бал правит, и рулём рулит... не поеду я туда. Поживу пока там откуда уехать не жалко будет. Полетаем с Катей по миру. Места посмотрим. А уж как определимся, тогда и на ПМЖ переберёмся.
   Ну, и чтобы карась не дремал и пребывал в тонусе, к русским границам подселили, тут я даже сматерился от охренения - всего навсего нохчей! Чешек! Чичей! Чучундриков! Чеченов!!! Ичкерийский Имамат, его мат! Блин, вот не было печали! За горным узким хребтом вдоль берега моря разместили и Бразилию, и Латинский Союз. А южнее от Бразилии, да на радость той Бразилии, пристроили "настоящих людей". Албанцы тоже государственность обрели. И активно принялись доставлять хлопоты всем вокруг соседям, кроме чеченов. Не от доброй воли, а хребет горный им здорово мешал. Хотя кто кому больше огорчений доставил бы, ещё бабушка надвое сказала. Надеюсь, ещё найдут они в горах проходы друг к другу.
   Мусульман и прочих индо-негроидов зарядили на другой бережок Большого залива. Арабцы там себе быстренько устроили Великий Арабский Халифат. Ну, и прочие цветные страны там расположили. Африканцы теперь граничат с индийцами и арабами. Ну, если вдуматься, то сделано всё с определённым и циничным прагматизмом. Вот только перемудрили ребята из Ордена в мудрости своей. Нефть нашли только у тех же арабцев и на русских землях. А америкосы теперь вынуждены и у русских и у арабских отсасывать. Эту самую нефть. Вот такой вышел у Ордена нежданьчик. Дон Родригес подсмеиваясь над янки, коротко и толоково расписывал местные реалии. Не ощутил я в нем сыновьего почтения к Ордену.
   Разобравшись немного с политической географией я поинтересовался как тут дела обстоят с аэродромной сетью. Оказалось, на удивление неплохо обстоят дела. Орденские это дело сразу поставили. Практически каждый посёлок полосу заимел. Где свою, а где орденскую. Земли тут немеряно, поэтому утрамбовать и обозначить грунтовую полосу длиной в пару километров не проблема. Климат сухой. Затраты на содержание минимальные. Вот ВПП с твёрдым покрытием построено пока мало. Всего чуть меньше, чем два десятка. Бетонных полос вообще всего в двух портах - Нью-Хэвен и Порто-Франко. И на Хевен вообще посадку не разрешают. Только, что в аварийных случаях если. Остальные полосы сплошь асфальтобетонные. И Родригес их на пальцах пересчитал: Зион, Форт-Линкольн, Вако, Аламо, Нью-Рино, Алабама-сити, Нью-Лондон, Нью-Дублин, Нойехафен, Порт-Дели, Москва, Демидовск, Сао-Бернабеу, Рио-де-Жанейро, Кадиз. Пожалуй и всё. Дон пожал плечами. Но любая и каждая полоса в обязательном порядке имеет УКВ-радиопривод. Поставляет их тоже Орден. А кроме ближних приводов раскошелился Орден на систему "Лоран" из семи станций. Каждая на полторы тысячи км радиусом уверенного приёма. Шесть по берегам залива и одна на острове Нью-Хэвен по средине залива вышеупомянутого. Практически перекрывают всю обжитую людьми территорию и обеспечивают точность определения места до 500 метров. Для целей практической навигации так и не хуже ЖПСа получается. Они и полёты и судоходство обеспечивают. А грунтовых аэродромчиков тут немало. У дона на гасиенде его, к примеру всего восемь семей проживает. Животноводческий кооператив у них. И грунтовая ВПП рядом. Двукилометровая, катком протрамбованная, пятидесятиметровой ширины. И на ту ВПП запросто садится С-130 при случае нужды. Ну и мне такой - выше крыши. С размахом дело поставлено у Ордена. Далеко за горизонты будущего смотрят наши капитаны!
   Пока мы беседовали, техники крылышко к "Шторьху" успели прилепить. Самолётик осмотрели обстоятельно, и мосье Феру предложил дону Родригесу расписаться и оплатить приобретение. Для чего пройти с ним в отделение банка. Дошли мы с ним до вокзала, поблагодарили дона за интересные рассказы, распрощались тепло, пожелав приятных полётов. Дальность у "Шторьха" километров триста-триста пятьдесят всего. Долго же дону до дома добираться придётся. Это на пять тысяч километров выйдет у него примерно десятка два посадок. Я даже пожалел немного дона. Будет он, как "кунгуру" прыгать да скакать вдоль южной трассы. Там места более обжитые.
   Распрощавшись, в "хотел" направились. Время к обеду шло. Мы с Катей и пообедали кстати. Вкусно. Наполнителями тут пищу явно не портят. Еда тут заметно качественнее староземельской. И сколько нам ещё "открытий чудных" предстоит. Морсик вот, пищу принимать отказался. Не нравится мне это. В номер вернувшись, Катя занялась приведением в надлежащий порядок своего организма. В основном тюнингом поверхности. А я нацелился почитать, наконец, путеводитель. Оказался он на английском и я с интересом стал разыскивать знакомые слова, пытаясь связать их во что-нибудь осмысленное. Зато картинок насмотрелся с живностью всякой. Впечатлился по самое немогу и понял, почему с самолёта гиен местных отстреливать с воздуха приятнее, чем непосредственно с земли. И зубом поцыкал, вызвав огорчённый взгляд Кати. Манеры мои её огорчили. Но я фотку эту ей показал, так она ещё и не так выразилась. И одновременно на ручки ко мне влезла с перепугу. Сухопутный непарнокопытный крокодил длинноногий и весом с тонну. Жуть ходячая. Поди ещё и пинается, как конь.
   Через полчасика в дверь к нам постучали и младшенький пацанёнок другара Душко доложил, что его папа послал с сообщением об отправлении объединённого польско-македонско-греческого состава в 12:00 местного времени. До отъезда оставалось минут сорок, поэтому мы быстренько собрали раскиданные шмотки и побежали на вокзал. Морса тоже пришлось на руках нести. Совсем бедный собак расклеился. Если помрёт, я сюда вернусь и ветеринара того найду. И все зубы по одному вышибу. Уж будьте покойны, не угомонюсь, пока ни одного во рту не останется. А вот мы с Катей после прививок себя вполне живенько чувствовали.
   Уселись в самолёт, Монморанса в проходе на надувное кресло устроили, температурку ему смерили. Высокая у мальчика температурка оказалась. Курткой его прикрыл. И стали мы ждать отправления. Жарко и душно в кабине стало. На воле солнце распалилось не на шутку. А аккумулятор жалко. Запустил я хвостовой двигатель и бортовой кондиционер от него запитал. Двери в салон закрыл, потянуло приятно холодком сверху через кабину.
   Теперь Катерина за путеводитель взялась. У неё дело пошло не в пример лучше моего. Читала она, и прочитанное тут же мне переводила в доступном для меня виде. В основном про Порто-Франко. По местным меркам звезда цивилизации. Тридцать тысяч человек постоянного населения. Основное занятие - перевалка грузов прибывающих с пяти северо-восточных баз Ордена и обслуживание переселенцев. Аэропорт имеет две бетонированных полосы и радионавигационный комплекс с ILS. То-есть с системой автоматической посадки. Богатый аэропорт. Богатый Орден. Морской порт. Вокзал. Транспортный узел короче. А Катя дальше вслух читала:
   "Через Порто-Франко проезжает каждый переселенец, поэтому здесь много приезжих из самых разных территорий Новой Земли. Многие из них прибывают в поисках специалистов среди новоприбывших, некоторые ищут соотечественников, чтобы увеличить население своих территорий. Много визитеров из мест, где еще не проложены железные дороги - на станции Порто-Франко производится перевалка большого количества грузов, которые далее перевозятся морем или на грузовиках.
   Поэтому на территории города почти стихийно сформировались небольшие субтерриториальные образования, принадлежащие какой-либо из территорий Новой Земли. Здесь представлены, пожалуй, все заселенные территории Новой Земли, находящиеся выше реки Амазонки. Эти представительства в основном сосредоточены на Главной улице. Для новых переселенцев, еще не определившихся с выбором, куда отправиться дальше, в этих представительствах могут оказать неоценимую помощь. Там же, на Главной улице, находится Северо-Восточная штаб-квартира Ордена. В середине Главной улицы находится Овальная площадь, где были разбиты первые в городе скверы, много магазинов, ресторанов, баров и клубов.
   Следует напомнить, что Орден на своих территориях придерживается политики невмешательства в поведение людей, доколе это не нарушает прав окружающих. Поэтому некоторые местные злачные заведения могут показаться излишне "свободных нравов". Заведения подобного рода сосредоточены севернее Второй улицы и западнее Океанской улицы. Если вам не нравится происходящее там - просто не посещайте по вечерам этот сектор города. Тем же, кто решил посетить это место, следует знать, что здесь не всегда бывает безопасно. Патрульные силы Ордена стараются следить за порядком по всему городу, но большое скопление пьяных и возбужденных людей нет-нет да и приводит к нежелательным эксцессам. В остальных частях города вы можете практически не волноваться за свою жизнь и собственность.
   В городе проходит много известных во всей Новой Земле соревнований. В частности, 400-километровая гонка по саванне на багги. Эти соревнования собирают много болельщиков каждый год, поэтому если вы решили гонку посетить, лучше озаботиться поисками номера в отеле заранее. Гонки проходят с 1 по 5 число 8 месяца". Ну, гонки мне по барабану. А вот местные жулики малость напрягли. Не будем мы с Катюхой "злачные заведения" посещать. Мы с Катюхой культурно отдыхать будем. Вышли мы наружу воздуха хватнуть. Там ещё жарче оказалось. Зато наблюдали, как пристыковали две бронеплатформы в начале и конце нашего состава. Сначала платформа бронированная с высокими бортами и прорезанными в них бойницами. Из бойниц в каждую сторону торчали стволы крупнокалиберных пулеметов. За ней уже могучий тепловоз, тоже обшитый стальными листами, дальше два частично бронированных пассажирских вагона с пулемётными башенками кругового обстрела на крыше. В конец состава тоже платформу прицепили с двумя шестиствольными пулеметами "Minigun" в бронированных гнездах. Впечатлились мы по самое немогу. Никто без нужды такие меры для охраны принимать не будет. Так примерно немцы в войну по Белоруссии ездили. Видать тут и вправду не по-детски банды бандитствуют. Только бы они тут "рельсовую войну" не вели! Вообще много новых впечатлений мы получили за вчерашний вечер и утро сегодняшнее. Под пробку. А впереди-то сколько ещё!
   В 11:45 проорали по громкой об отправлении состава. За пять минут до отправления ещё раз напомнили и попросили опоздавших занять места в вагонах. Ровно в 12:00 тепловоз погудев тронул состав и набирая скорость протянул через стальные высокие распахнутые ворота. Вот собственно, и новый мир за окнами. Разогнались до тридцати километров в час, и неторопливо постукивая колёсами о стыки, потянулись вдоль берега. С моря бриз приятно прохладу нёс и ехать стало вполне комфортно. Во все глаза смотрели мы с Катей на "новые горизонты". Степь бескрайняя. Саванна, как в Африке по телику. Высокая подсохшая трава. Редкие отдельно стоящие невысокие раскидистые деревья. И тьма живности пасётся в округе. Тут-то мы больших гиен в натуре и увидели. Метра под два в них росту и длины метра три. Челюсти точно не меньше метра. Ходят, точнее бегают парами чаще всего, иноходцы хреновы. Мех короткий чёрно-серый с рыжими и серыми полосами вертикальными. Камуфляж типа. Полюбопытствовать я решил. Взял бинокль и из кабины вылез. В отворенной двери встал, плечом в косяк упершись, и разглядываю себе местную живность. Много её тут. Разной. И все чего-то промышляют. Стада немалые травоядных разных травку послаще промышляют. Тут тебе и быкообразные, и антилопообразные. И оленеобразные. И мелкой твари пасется гуртами. А хищники как им и положено тех травоядных на зуб пробуют, проверяя их на состояние здоровья. И не всегда успешно. Одной гиене крупно не свезло. Пока она за каким то телком гонялась, нарвалась на стадо здоровых и до неприличия рогатых быков. Или тёлок. Я не щупал, кто их там разберёт. Только прошлось это стадо всеми своими копытами по сбитому рогами наземь хищнику и к месту происшествия тут же слетелись неопрятного вида птички, вида и вовсе птеродактильного. Прибраться видимо решили за рогатыми, и за дело с энтузиазмом принялиь. Под ними и гиена невидна стала.
   Поезд, огибая холм, показал мне хвост. В одном из польских вагонов на ступеньках площадки молодой пан сидел. Тоже на природу пялился. Потом из высокой травы мелькнула стремительно гибкая темная тень, выхватила моментально того мужика из вагона и в траву с ним мгновенно смылась. В польском вагоне поднялся вой. С оконечной платформы ударила хищнику вслед короткая очередь и смолкла тут же, подняв на том месте, где она исчезла из виду фонтанчики пыли. Но потом орденские вояки грамотно сработали, с платформы тут же взлетел маленький беспилотник и тихо пошёл кругами над саванной. Краном с той же платформы сняли парочку квадов и те исчезли в траве. А через пяток минут часто застучали автоматные очереди метрах в пятистах от железки. И вскоре квады вернулись, привезя с собой пострадавшее тело. Погрузились все обратно, и снова состав неторопливо застучал по рельсам.
   Прикрыл я дверку. Нафиг мне такое "в мире животных". В аэроплан забрался и больше из него и не вылазил до самого Порто-Франко. И Кате всю эту жуткую эпопею описал в красках. Про то, как вот минуту назад местные серые волки прямо из вагона украли пассажира. И так ловко да шустро, что тот даже не чирикнул. Чтобы она тоже наружу любопытничать не лезла. И так в окошки всё хорошо видать. И не пожалел о содеянном, так как она тут же ко мне на ручки вскарабкалась и в объятиях моих укрылась от опасностей. Мозг головной утрамбовался вопросом - это почему она всегда спасения на ручках у меня ищет? А спинной самодовольно отметил - ох и красивая она... И оба вместе восхитились её совершенством!
   В салоне полумрак приятный образовался, свет только из окон в кокпит попадает. И тоже душевный разговор продолжил. На русском. Поцелую в щёчку и спрашиваю, отчего это она от опасностей всех на коленках моих прячется? Смеётся. Понятно, что не от вопросов моих, поскольку не очень ещё понимает она по-русски. Расспрашиваю я её и серьёзность своих вопросов поцелуйками подтверждаю. Потихоньку уже и рубашку черную на груди расстегнул, под ключички проник, губищами своими ненасытными, а она меня останавливать и не собирается. Повернулась ко мне грудью и ушко мне прикусывает нежно. И озирается на окна при этом. Не подглядывают ли оттуда за нами. Нет, не подглядывают. Мне хоть из-за некоторой холмистости и не очень хорошо видно, однако я тоже опаску имею, и разум почти не теряю. Только саванна за окнами тянется. Разнообразно однообразная.
   Отодвинул лишние материи деликатно, кое-где застёжки на спине расстегнув. Облюбовал вишенку левую, ухватил губами понежнее и в младенчество ударился, грудничку уподобился. Бес в ребро. Удобно это, когда в рубашечке-то, на босу ногу. Иные одежды менее приспособлены для скромных ласк. Завозилась на мне Катюша. Неудобно что-то ей на коленках моих стало сидеть. Мешать ей стало что-то. Вздрагивать она начала. Была бы любая другая дама на её месте, я бы смело сказал, что колбасит её. Про Катю же я того сказать не смею, вот она и вздрагивала. Пошарила хулиганочка моя не глядя под собой где-то, вжикнула там чем-то, что-то где-то там отыскала и мешающий ей предмет в сторонку убирать принялась. Трудолюбиво. А я тоже, в виде ответной любезности тоже молнией у неё вжикнул и складочки ей расправлять взялся. На штанишках. И преуспел в деяниях сих. А Катя всё пристраивала неудобный этот предмет, половчее чтобы был, сидеть удобно не мешал, чтобы, так и вскоре и случился у нас незапланированный фрагментарный просмотр репинского шедевра "Приплыли". Фрагмент - "сушите вёсла". Вот ведь, оказия какая! Кирия Катя глазом не моргнула, вынула из сумочки своей платочек чёрненький, с чёрненькими кружавчиками и окружила меня вниманием. Поцеловала в губы и на ушко слово прошептала. Она так мне в определённых случаях всегда шепчет: "мон амор". С примерным постоянством. Так мы всю дорогу до самого Порто-Франко и развлекались в приятном обществе друг друга. Разговаривали обо всём. О том как жить тут будем. Планов громодьё настроили. Но тайную мысль я при себе держал и с Катей не поделился. Всё зависит от того, как я груз холодильников и кондиционеров распродам. Возлелеял я одну мечту красивую, хочу Кате неожиданный подарок подарить.
   И в этот напряжённый момент моей напряжённой работы мысли обнаружилось, что за нами пристально наблюдают самым бесстыжим образом.
   - Ну, и чо уставился? Вуайерист лохматый. Оклемался никак с прививки-то? Но нюх утратил?
   - Так нюх меня и разбудил как раз! Ох, и аромад же от тебя несёт, от морды бесстыжей.
   - А где же врождённая деликатность?
   - А где её дают? Это вкусно? Вкуснее сервелата?
   - Деликатность, это когда маленькие собаки ведут себя скромно и не суют свой нос туда, куда кобель свой... ммм... пенис не совал!
   - Ништяк! Нашёл маленького! Да у меня детишек-то по всей Греции и иных странах мира, ты хоть представить себе способен сколько? И тут будут! Открыл он мне таинственную тайну! Совали мы и то и это. Куда надо!
   - А тут не надо! Здесь вам не тут! Сгинь паразит! Не похабь идиллию!
   - Ладно! Нужны вы мне больно!
   Монморанси протяжно и шумно зевнул. Напоил я его водичкой прохладной, свернулся он опять на кресле калачиком, пристроил поудобнее свою лохматую забубённую головушку на задние лапы и снова слинял в царство Морфея. А мы опять замечтались разнообразно. Поезд мало-помалу миновал с остановками орденские базы по приёму переселенцев. Там в пассажирские вагоны подсаживались люди в орденской форме, и просто гражданского вида, и потом ехали дальше. Так и до Порто-Франко незаметно и докатились. И остановились у привокзального пандуса.
  
  

Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко. 17:55. 15 число 6 месяца. Суббота. 22 год.

  
   Со страшным скрипом затормозив, состав встал. Выбрались мы из контейнера, заозирались с интересом. Мимо нас по пандусу, подвывая сиреной и моргая маяками, проехала раскрашенная на американский манер машина скорой помощи, и останавилась у концевой платформы. Оттуда на носилках вынесли тело давешнего поляка и сноровисто упрятали в скорую. Она тут же тронулась, скатила с пандуса и исчезла за зданием вокзала.
   К нам подошёл Душко выбравшийся из своего крытого вагона с автоматом на плече. Кивнув на крайнюю платформу спросил:
   - Видел, как поляка съели?
   - Как ели не видел. А вот как его скрали, наблюдал воочию.
   - Интересно, живой он? Или уже того?
   - Не знаю, Душко. Да у кого спросишь? Не до любопытства праздгого мне сейчас. Надо как нибудь приткнуться поближе к аэродрому местному.
   - А эродром тебе зачем?
   - Так я самолёт с собой прихватил на всякий случай! Хочешь, покажу? И автомат спрячь пока не повязали.
   - Хочу!
   Пропустил я Душко в контейнер. Забрался он по трапу в кабину и восхитился:
   - А я всё гадал, зачем ты с собой такой сарай везёшь! А ты, оказывется хитрец, другар! Выходит, ты пилот! А я всё думал - ты торговый человек. Четыре контейнера добра у тебя. Не пустые ведь?
   - Понятно, что не пустые. Но это не главная запчасть. Просто по случаю дело подвернулось.
   И перевёл разговор на него самого.
   - А вы отсюда в морской порт направитесь?
   - Так есть, от Славко утром телеграмму, получили. Он мужчина обстоятельный и нас встречать тут будет. Ему теперь командовать. Славко год уже тут прожил. Вот жду, пока придёт.
   От соседних вагонов донеслись радостные вопли. Душко прислушался, и раплылся в улыбке смешно шевеля усами:
   - Уже пришёл! Пойду, поздороваюсь с ним! И полез из самолёта наружу. На пандусе толпа македонцев с радостным галдением окружила не менее усатого, здоровенного и сильно загорелого белобрысого мужика прикинутого в камуфляжные штаны, такую же панаму и майку. Душко сначала радостно и долго обнимался с белобрысым громилой, быстро говоря ему что-то полупонятное, потом к нам вернулся:
   - Всё у нас теперь замечательно просто. В порту сухогруз маленький стоит уже три дня. Вчера только разгружаться закончил. Уголь привёз. Грязные поплывём! От угольной пыли! Грязь техническая - незаразная!
   - Ну будь здоров, брат-славянин! Удачи вам на новом месте. Может, встретимся ещё.
   - Непременно встретимся! Мы с собой лозу везём хорошую. Прилетай - вино будем пить! Ты не упади с неба только! Потом у нас от вина упадёшь!
   Пожали мы руки друг другу. Он Кате сказал что-то доброе на прощанье, и Катя его тоже в щеку чмокнула. Мужик смутился даже и убежал к своим, моментально про нас позабыв. Солнце и не думало ещё на закат идти. Сообразил я что тут день долгий и закрыв контейнер на замок, распорядился Кате со мной идти. И в помещение вокзальное пошёл, разбираться, куда теперь нам податься, кому кланяться.
  
   Оказалось всё на диво просто. Отыскал в недрах здания службу перевозок, зашел, в двери постучав для деликатности, да объявил по-русски о намерениях. Потом попытался перетолмачить сказанное на английский, но не потребовалось. В службе перевозок нашёлся русскоговорящий болгарин. Он и объяснил мне, что ветка железнодорожная протянута на территорию аэродрома, который расположен на той стороне залива, что затолкать туда четыре наших платформы проблемы никакой не составит. Обойдётся мне эта услуга в сотню экю за вагон. И ни тебе "Согласно существующей инструкции...", ни "Надо обратиться к руководству с заявлением в письменной форме...", ни даже "Зайдите послезавтра, я выясню, что можно для Вас сделать...". Такой подход мне понравился. И номер телефона аэродромного начальника дали мне. И сам телефон. С наборным диском. Экий раритет тут ещё сохранился! Я тому начальнику дозвонился моментально и Катерина быстро обсказала ему ситуацию. Тот ситуацию разрулил влёгкую, дав разрешение на разгрузку и стоянку в пределах территории аэропорта. И цену сразу назначил за квадратный фут в месяц.
   Заплатил я с карточки четыре сотни товарному кассиру и пошли мы наружу, к составу. Там уже суетился маневровый тепловозик под дирижирование какого-то орденского железнодорожного дирижёра. И состав на части раздёргивал. Орденский господин уже в курсях относительно нас пребывал. Не зря же у него рация в ладони всё время верещит. Когда очередь до нас дошла, уточнил он дополнительно какие вагоны наши, сверился с наладонником и команду в рацию отдал. Отцепили четыре наших платформы, отогнали за стрелку на другой путь, там и оставили. Сидели мы с Катей и вычисляли - скока это будет если сорок пять футов да помножить на два с половиной метра, да потом ещё на три штуки. Отдельно скуркулировал гаражик наш и отдельно же самолётик наш непосредственно. А вот его как считать? По площади отбрасываемой им в полдень тени? Или длину на размах крыльев перемножать?
   Через полчаса другой маневровый тепловоз объявился. Не говоря худого слова, на сцепку нас прицепил, помощник машиниста из того тепловоза прибёг и тормозные шланги подключил. Дуданул задиристо. Залезли опять мы в вагон, да и поехали с Богом, вокруг города Порто-Франко и залива одноимённого, подталкиваемые сзади тепловозиком. Минут через тридцать залив обогнули и обнаружили мы забор высокий и сплошной. К углу подъехали. В углу том над забором будка караульная возвышается. Ну, как на базе переселенческой. Только стволы пожиже из неё торчат. Но длинные, не иначе - крупняк. В бетонной стене разошлись широкие металлические ворота, и мы величественно поскрипывая буксами, прокатились в них, проехав до тупика. В конце ветки и самого аэродрома, возле козлового крана с длинной выносной консолью, затормозили. И тут настал конец нашему пути. Тут нас и оставили, в тупике этом. Мы ехали, ехали, и наконец - приехали! "Здравствуй простор широкий, весну и молодость встречай свою!". Типа того.
  

Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко. Аэродром "Порто-Франко". 18:20. 15 число 6 месяца. Суббота. 22 год.

  
   Слезли мы с Катей на грунт иной планеты, за ручки взялись. Стоим, принюхиваемся. Озираемся. Жарко! Тепловоз отцепился, дудукнул прощаясь, и уехал в обратном направлении. А смотреть-то особо и нечего. Бетонный забор трёхметровой высоты совершал тут ещё один поворот, на 90 градусов. На углу возвышается другая караульная будка, с лесенкой. Тоже снабжённая длинноствольным крупнокалиберным пулемётом и часовым при том пулемёте. Часовой с интересом пялится на кирию. Поворачиваемся на 180 градусов. Ну, чтобы ему полностью все проекции продемонстрировать. Поле перед нами лётное. Огромное, с травкой жесткой, невысокой. Плоское. Вдали несколькой зданий и стоянка вдалеке плохо различимая с самолётами, и похоже, вертолётами. На отшибе шайбы, серебрянкой крашеные, сияют на солнышке. Аэрофилд, одним словом. Типичнейший.
   Я обратно в самолёт вскарабкался и к Морсу внимание проявил. Морсик так расхворался, что решил никуда не ходить, болезный. Оставил я ему тазик с водой, в миску фамильную насыпал пэдди-гри-пала в достаточном количестве и оставил его в покое. К пище Морс опять удивительное равнодушие проявил. Лапой задней почесался за ухом и уснул сызнова. Ну, я к Кате и вернулся, на землю, закрыв всё на замки. Потом подумал, и передумал. Пооткрывал замки и Морса в сумку спрятал. Не хватило у меня совести дружбана своего в дикой степи одного бросить. Даже на одну ночь. А вдруг ему по маленькому захочется? А он такой чистоплотный! О! Похоже, к нам едет ревизор!
   На квадроцикле подъехал и с шиком затормозив, остановился, румяный пухлячок в примелькавшейся песчанке, но в офицерских чинах. Представившись дежурным диспетчером, поздоровался вежливо. Мол, хаудуюду мэм? Хаудуюду сэр? Блэр! Энтони Блэр, сэр!
   Файн, сэр Блэр! Счастливы познакомиться! Помог он мне снять с платформ скутеры наши. Не чинился. Потом по рации постовому приказ отдал - служить и защищать. Никого не подпущать. Проверил я топливо в бачках. Дофига ещё. Распределили с Катюшей поклажу. В смысле я сумку с полотенцами и прочими бытовыми необходимостями через одно плечо перекинул, сумку с Морсиком и педди-гри его в комплекте, на другое плечо повесил. А Катя пуговку на блузке чёрной расстегнула. Жарко ей сделалось! В траурных-то джинсах.
   Прицепили мы на пояс пистолеты в кобурах, и тут же на месте были изобличены в нарушении Закона. Ибо таковое право на территории аэродромов Ордена, а равно и прочих Орденских территориях, имеют исключительно служащие патрульных сил ордена и лица, специально оговорённые приказом соответствующего начальника. В данном случае - аэропорта. Сняли мы наши пушечки и в сумку, с глаз долой убрали под полотенца. И молнию на ней застегнули наглухо.
   И опять, не слава Богу. Прикольные ребята, эти законники, чес слово! Щас вот мы до ворот доедем, и только мы за ворота шасть, и на тебе пожалуйста, доставай хоть гранату и глотай её на месте. В знак протеста. А внутри периметра - нииззяа! Да на, кайзер! Подавись, сэр-мистер-твистер-Блэр! Не больно-то и хотелось! Вот ты, блин, кто? Офицер Ордена, да? Судя по знакам различия американского типа, первый лейтенант, да? Облечён, так сказать, доверием властей? Облечён? Точно?! Вот ты и вези до ворот наши пестольки! И на ремень ему прищёлкнул. Один слева, и для полной симметрии, справа. Остальной. Ты с кем связался? Лапоть лондонский?! Я - законопослушный гражданин! Когда меня не убивают.
   Завели мы самокаты, уселись верхами и поехали с ветерком по травке с сэром Блэром во главе колонны, в сторону аэропортовских строений. Нашлась там маленькая пилотская гостиница на четыре номера, с удобствами. Хотели мы занять один, двухкроватный, но по зрелому размышлению передумали. Мы с Катей решили город осмотреть. Отняли у блюстителя оружие наше, оседлали скутера и в город навострились.
   Дорога до города была нормальная асфальтобетонка, вдоль берега залива, ограждённая сетчатым забором с обеих сторон. Чтобы зверьё дикое на проезжую часть не лезло и в море не купалось. Разогнались мы по ней до 90 км и в десять минут до КПП городского с ветерком домчались. Тут-то нам пистолеты и опечатали. Прямо в кобурах. Оказывается ношение оружия и в Порто-Франко разрешено только орденским военнослужащим. Зато снабдили типографски отпечатанным планом города. И пропустили, проверив Ай-Ди.
   Проехали мы мимо мотеля "Арарат". Пригляделись. Остановились. Развернулись. Не развернуться было невозможно. Ибо синяя гора на белом фоне, подчёркнутая красной надписью так и манила к себе, предлагая обрести отдых на склонах своих. Уютное местечко. Одноэтажный домик, из светло-голубого кирпича, перед ним стоянка. На ней мы и запарковались. Далее в две шеренги выстроились небольшие коттеджики с отдельной парковкой перед каждым. Всё обсажено не шибко зелёной изгородью. А поливать надо, чтобы зеленела. В офис мотеля "Арарат" вели две двери. Но над одной красовалась надпись - "Gun Store". Нет нам не сюда пока. Над другой, не менее красиво было написано - "Reception". Вот. В эту-то дверь нам и надо. Побеспокоив дверной колокольчик, проникли внутрь помещения и оказались в полутемном, с улицы, зале. Несколько диванов вдоль по стенкам и столик, окружённый креслами. Яркий свет из большого, от пола до потолка, окна лился на стойку. Я подошел, и хлопнул по стоявшему на ней бронзовому звонку. Из двери за стойкой вышел кучерявый кругляш, совершенно характерной внешности. Ну, после такого названия странноприимного дома я никого иного и не ожидал. Мужик жизнерадостно и приветливо выдал:
   - Хэллоу, хау кен ай хэлп ю, ара?
   - И тебе, земляк, вечного здоровья и удач в делах твоих многохлопотных. Угости водичкой, а то так кушать хочется, что аж переночевать негде! Виталий Ружейников я буду. С супругою. И собачкою.
   Мужик засмеялся весело и дружелюбно.
   - Вах! Зачем водичкой-модичкой? Для земляков я вина найду. Меня Саркисом зови. Пятнадцать в сутки не дорого тебе? Телевизор, минибар, телефон городской. Кровать, модель - королевская двуспальная! Надолго у меня жить хочешь?
   - До понедельника поживу, Саркис! Дальше видно будет. Только собачка при мне. Как с этим быть?
   - Пойдём дорогой. Всё нормально будет. В самый тихий дом поселю, как киназ жить будешь! Только собачка пусть не бегает везде.
   Когда вышли наружу и Саркис разглядел наших коньков-горбунков то поразился необычайно:
   - Ара, ты на этом приехал Новый Земля жить? Вах! Я тут много видел, на всём едут. Такой ещё не видел! Ты на Русскую база прибыл? Там мой брат, Арам её зовут, видел?
   - Нет дорогой. Мы на "Европу" попали. Оттуда поездом сюда доехали.
   - Тогда понятно! А то вас звер по дороге бы скушали. На скутер-мутер этот. Машина покупай. Не проживёшь тут без машина-виздиход.
   - Не волнуйся Саркис. Продумано всё. Я маленько по небу летать буду. По земле - в магазин только, за хлебом.
   - Вах, лётчик приехал! С самолётом приехал, или наниматься будешь?
   - С самолётом, дорогой. Куда ж мне, без самолёта!
   Привёл он нас к крайнему домику. На самом, что ни на есть отшибе. Ближайший заселённый балок, только через два дома от нашего.
   Открыл он ключиком дверь и пригласил осмотреть помещение. Уютно. Светло. Светлая мебель. В двери даже лаз для собачек предусмотрен. Ванна имеется. Туалет. Видали и похуже. И много раз. Разгрузился я. Кресло застелил. Морсика туда пристроил, обеспечил кормом и водой. Велел ему дом караулить. Теперь нормально ему. И не убежит никуда. Сторожить будет.
   Оставив Морса болеть на боевом посту вернулись мы в контору. Ужинать не хотелось пока, решили зайти в "Gun Store". Посмотреть что тут за Истории с Ганами такие. Саркис с нами зашёл и представил главначВОРа:
   - Знакомься, Виталий - его Билл зовут.
   Саркис показал на стоявшего за стойкой, крепко упитанного мужичка невысокого роста. Лицом представленный персонаж был красен и усат неимоверно. Как морж из мультиков. Майка-камуфляжка плотно и нежно обнимала его заботливо вскормленное брюшко. Голову украшала бейсболка с силуэтом револьвера и надписью "Great Equalizer".
   - Билл - оружейный мастер из Невады. Отличный мастер и мой партнер. Магазин этот мы с ним на паях держим. Можно по-русски с ним. Я научил!
   И Саркис удалился заниматься с подъехавшим новым постояльцем. Магазин был магазином. Всё разложено для наглядности, расставлено. Всему своё место определено.
   - Привет, Билл! Проблема у меня мелкая. Вот.
   Я снял с себя и Кати кобуры с пистолетами и подал ему. Хочу на этот 99-й, поставить целеуказатель лазерный, такой как на втором стоит. Сможешь?
   Билл срезав пломбы вынул пистолеты и осмотрел.
   - Если подождёте немного, я сейчас сделаю. У меня есть фирменные, вальтеровские.
   И нырнув под стойку принялся там коробками шуршать и позвякивать. Пока он ковырялся с "Вальтером", мы с Катей ништяки рассматривали. Много тут чего было. Но оружие всё от западных производителей. И цены народ не баловали. Полюбовался я на винтовки снайперские. Полюбовался на патрончики дорогущие. А у стенда с оптикой затормозил всеми копытами. Ибо упёрся взглядом в очки ночного видения AN/PVS-7. В Салониках прикупить такие, ума у меня не хватило. А сейчас вот сообразил, что ВППшки тут от избытка освещённости не страдают, а в случае ночной посадки такие очёчки немалым подспорьем станут. Вот только цены, мягко говоря, сильно кусаются. По 6 тысяч экю, приборчики. И слюна капает, и жаба давит. Но про цены раньше надо было думать. На Земле ещё. В Салониках. И решился я на приобретение. Но позднее немного. А вот это что за прищепочки? Странные какие-то штучки. Но раз в оружейном магазине продаются, то отношение к...
   - Билл! Эти вот цацки нужны чтобы магазины спаривать? В смысле соединять?
   - Да, сэр. Именно для этого.
   - Заверните полсотенки!
   Этого Билл не понял, и озадаченно захлопал веками.
   - Халф хандрид.
   Продавец смерти облегчённо кивнул, прихватил проапгрейжденный "Вальтер" и исчез в недрах магазина. Через минуту из подвала забухало. Снова материализовавшись за прилавком, Билл сноровисто раскидал машинку и моментально её почистив, собрал обратно.
   - Сто пятьдесят экю, сэр. Пристреляно.
   Ну и ладненько. Поблагодарив и рассчитавшись, я совсем было собрался покинуть помещение, но внезапно зацепился взглядом за знакомый магазин в ряду гладкостволок. Сайга? Вепрь-12! И цена на ценнике не заоблачная. Всего 450 экю. Вынул из пирамиды Вепрягу и рассматривать принялся. И новый ведь совсем. Да пошёл он берегом, этот СПАС!
   Билл, вы с рук оружие берёте? БУ? - Опять он глазками захлопал. - Секонд хэнд, то ись?
   - Да, сэр. Покупаем. То, что вы держите в руках - сэконд хэнд.
   - Да какой я тебе сэр? Я ни разу даже не мистер. Виталием зови. Хочу вам предложить СПАС-15, в обмен на вот этот Вепрь. С доплатой.
   - Вам не нравится СПАС?
   - Предпочитаю отечественный продукт.
   - Могу я посмотреть ваш СПАС?
   - Сегодня не получится, Билл. Он в багаже. Отложим на завтра? А вот это мне сейчас заверните. Я завтра и заберу. И доплачу на месте.
   Став счастливым обладателем Вепря, я наконец покинул помещение и вышел наружу, где меня уже с сердитым нетерпением дожидалась Катя.
   - Ох эти мальчишки! От бабахалок за уши не оттащить!
   - Не сердись моя радость, а то мы в магазин женских головных уборов не успеем заехать.
   - Ты слишком высокого мнения об этой деревне, Виталос! Откуда здесь подобные магазины?
   - А вот мы сейчас сядемте да и проедемтеся. И посмотрим на деревню эту.
  

Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.. 21:00. 15 число 6 месяца. Суббота. 22 год.

  
   За полтора часа мы с Катей весь город объехали. Город как город. Не хуже Ялуторовска. Только распланирован не так заковыристо. По американской привычке, Порто-Франко выстроен был квадратно-гнездовым методом. С востока на запад улицы были поименованы, с севера на юг - пересчитаны. Глядя на план города заметным образом выделялись четыре зоны, размежованные Главной, о как, и первой улицами пересекавшимися через Овальную площадь, эдаким эллипсом вытянувшуюся вдоль Главной улицы. Вот эта площадь и стала центром местной вселенной. Главная делила город на северную и южную части. Восточная четверть этой самой северной половины включала в себя транспортный узел с морским портом, железнодорожной станцией и прилегающими к ним складами. Ближе к центру несколько кварталов занимали офисы. Западная часть этой северной половины и была пресловутым местным гнездом порока. Всякие гостинички, отельчики, мотельчики, клубы, пабы, бильярдные и прочие бары-тары. Однако кроме клубнично-танцевально-бухательно-жевательных заведений там расположились и стадион и кинотеатр и даже просто театр. По соседству, правда, с "Отделом патрульных сил Ордена по охране правопорядка". Культурная жизнь, видимо, била ключом. По всем некультурным головам. Ещё севернее, на другой стороне залива, разместили аэропорт. Южная часть городка, что восточная, что западная четвертинки представляли из себя жилую зону. Отрезанную от саванны впадавшей в залив невеликой, но глубокой и чистейшей речкой с прозрачной, холоднючей водой. Сунул я в неё ногу, и вынул сразу. Теперь неделю не запотеет.
   Застроенные на американский же манер двухэтажными коттеждиками ящичного типа, а то и из разноцветного кирпича, эти кварталы радовали глаз изобилием зелени, сонным покоем, и атмосферой вальяжной несуетности. Тарахтенье моторчиков наших байков выглядело просто оскорблением этому дремотному царству. Мы и поспешили избавить этот заповедник неги от своего присутствия. Вырулили на Первую и направились в центр. И выкатили на Овальную площадь.
   Дневное палево приутихло уже, жара по сравнению с серединой дня стала терпимее, не больше тридцати по Цельсию, рабочий день у местного и приезжего населения помалу близился к концу. Народ постепенно наполнял Овальную площадь неторопливо прогуливаясь сам и выгуливая своих домочадцев. Неожиданно много детишек в сопровождении маман и папа весело повизгивая, устраивали междусобойчики разной степени агрессивности во всех концах длинного сквера. Мы с Катей легко запарковались под развесистым платаном, это мне Катя луч просвещения в дремучий мой разум засветила, дескать этот кактус вовсе не фикус, и даже не ель даурская, а вполне обыкновенный платанус ориенталис. Я конечно в дендрологии изрядный кверкус робур, так сказать, но то что это не пинус сильвестрис я как бы и сам догадался. Тени этот представитель широколиственных лесов несмотря на очевидную свою молодость давал много, умудрялся зеленеть пышно на таком солнцепёке. Поливают видать. Вот под него-то ушлые мальцы лавочек и натащили. То, что с лавочками замутили тинейджеры, мы от них самих и узнали, когда оные могучей кучкой, принаряженные в майки и шортики леопардовых расцветок по местной молодёжной моде, заявились и присоседились к нам моментально разрушив всё очарование тарахтением и бормотанием из переносноного матюгальника. Подраться с ними, что ли? Не, жарко и лениво мне. Ну их в баню.
   Встали мы с Катей с лавочки да по магазинам прошлись. Катя из интересного надыбала шопчик "Олл фор вумен", сразу меня в этот галантерейно-текстильно-косметический рай завлекла. Узнавать, что тут носят. Дождался я пока она с манагером по продажам в беседе плотно увязнет. Постоял, полюбовался за порханием её в разном всяком пред зеркалами, да и откосил пошляться по соседним лавкам. Зайду, гляну, не колыхнёт ли душу ассортимент. Потом дальше бреду. Так и забрёл ненароком в магазин бытовой техники герра Клауса Шнитке. Большой магазин у герра. Богатый. C кондиционируемым торговым залом, между прочим! Ну да, у воды сидеть да не напиться... Посмотрел я всякие пылесосы, машины стиральные посмотрел, наслаждаясь приятной прохладой. А когда до отдела деда мороза додрейфовал, то сделал ушки топориком и изучать стал цены представленного к продаже холодильно-морозильного товара. Цены в магазине были. И приятно удивили неприятно высоким уровнем на всё прохладу несущее. Эти морозильные железячки, процентов на полста дороже шли, относительно остального ассортимента. И общего скачка цен. Дешевле полутора тысяч экю ничего кондиционирующего и вовсе не было. Общий уровень орденских накруток на всё ввозное мне уже примерно понятен стал. Нет такого преступления... ну и так далее, вот только процентов прибыли тут не триста, а как бы и не тысяча.
   Заметив мой интерес к кондиционерам, подрулил ко мне среднего возраста и болезненного вида продавец. Осведомился о наших желаниях. Не узрев во мне желаний чего-то купить, скукожился, как георгин после утреннего заморозка. А на моё желание продать, отреагировал совсем вяло, поскольку герр Клаус отдыхать на уике-енде соизволят. Охотою на крупного хищника развлекаются и до понедельника промысел сей не отринут. Быть по сему. На нет и суда нет. Зайдёмте послезавтра, товарищ! И дальше себе дрейфую.
   В соседний магазинчик, который электроникой торговал. Да тот же самый выбор, те же типо-модели что и на Земле в Салониках. А чего ещё ожидать? Зато в отделе мягкого софта надыбал пару местных ништячков. Во первых, классно сделанную трёхмерную интерактивную карту для ноута. Приложение под Мапинфо. И игрульку - авиасимулятор MSFS-2004. На двух дисках. У меня в ноуте такой установлен. Вот только этот сим - местной версии уже. Локализированный. В том смысле, что карту мира в него втулили не староземную, а уже тутошнюю. Со всеми аэродромами и прочей инфраструктурой. И для планирования полётов такая вот игрулька, между прочим, крайне архиудобна. И расстояния и время полётное и курсы и примерный расход горючки, и чтобы брюхом горы не царапать, минимальная безопасная высота обсчитывается. Расставил на карте путевые точки, прикинул удобные полосы для промежуточных посадок, наметил запасные площадки. Всё быстро и достаточно точно. Цимус.
   Спросил продавца подробности. Тот симмером не был и подробностей не знал, зато пацанчик, лет пятнадцти у полки с дисками ошивавшийся, таковым как раз и оказался, и мне доподлинно растолковал, что и роза ветров в игрульке учтена в близком соответствии с реальностью. И температуры на разных широтах и высотах по отзывам понимающих людей тоже с нею же совпадают. Полезной я штукой обзавёлся. Для терра когниты. Ну а с инкогнитой всем миром постепенно будем разбираться. На наш век её точно хватит!
   Рассовал коробочки с дисками по карманам, симки купил себе и Кате и перебрался в соседний магазинчик со стройматериалами, где был обнаружен любимой и обличён в небрежении супружеским долгом. Покаявшись и испросив прощения жарким поцелуем, совсем мимолётным правда, приглядываться стал, что у них тут почём. Интересовал меня кирпич разноцветный. Понравился он мне. Вот я в ценах и хотел сориентироваться. Приемлемо. Местная продукция в разы дешевле привозной. Поглазели мы с Катей и на постоялый двор поехали.
   Саркиса я нашёл в ресторане его. Мы с Катей за столик присели и морепродуктов заказали и пива по кружечке. Кружечки нас порадовали, оказались они литровыми. А пиво оказалось очень вкусным и холодным, и всё сразу сделалось у нас замечательно. Саркис кушал карси-хоровац, шаурму в смысле и тоже пивом баловался. Нас заметил, ручкой пухлой, загорелой приветик сделал, а докушавши пищу к нам подсел. Спросил, как нам понравился город, интересовался где мы осесть намереваемся. Поговорили мы о том где хорошо жить, пришли к выводу, что везде, где нас нет.
   Жара мне надоела до визга поросячьего. Я на Хиосе исстрадался от неё, только привыкать начал. Вот и спросил я Саркиса отчего такой девайс как кондишок не используется практически нигде в городе Порто Франко. И у него в мотохотеле в частности. И узнал почему. И не очень удивился, когда мне сказали, что - во первых цены на них от полутора до четырёх тысяч экю, я это видел уже. И во-вторых, они дефицит, а ещё огромная очередь на установку и всё оттого, что специалистов по монтажу дико не хватает. И поэтому очередь расписана у таковых специалистов на сто лет вперёд, под эгидою херра Клауса, подлого монополиста и пороси собаческой. А Саркисову "Арарату" очередь через год только подойдёт. Поинтересовался я, за сколько он взял бы партию из тех, что я привёз. Саркис сразу стал внимательный и компетентный, благодушие утратил, и принялся живо интересоваться техническими характеристиками кондишков.
   Удовлетворив любознательность, спросил, не продам ли я ему пару десятков Carrier 51 AKS 015 по сходной цене. Предложенная им сходная цена в полторы тысячи экю показалась мне относительно закупочной, вполне себе сходной, и мы по рукам ударили. Он тут же сбегал в закрома, снял кассу у Билла, снял кассу в ресторане и в ресепшене, добавил подкожных накоплений. И наличкою мне 30 000 воздал за благодеяние моё. Потом подогнал к конторе грузовичок, полноприводный Fuso Fighter FL с кран-манипулятором. Уселись мы с ним в кабину и в аэропорт рванули оставив Катюху пиво допивать в одиночестве. Ей на неделю той кружки должно хватить. Не обиделась она. Мы по-быстрому обернёмся.
   Доложился я дежурному сэру Блэру о намерениях, доехали до контейнера, помахал постовому, чтобы не застрелил нас случаем и погрузили мы "волшебной рукой" два десятка упаковок, я ещё мешки с оружием забрал с собой, и в "Арарат" возвернулись. Весь рейс у нас час занял. Саркис свою тачку прямо к моей дачке подогнал и один ящик сразу у порога разгрузили. Сам смонтирую. И он в первую очередь спальню себе тоже возжелал остудить.
   Катя пришла, пива принесла бутылочного. Вкусного. Тёмного, поскольку закат уже близится. Ох, тут день длинный! Попиваем пивко, на стенке наружной блок жемчужного цвета закрепляем, шланг протянули через оконо, шестисантиметровое невеликое отверстице в раме проколупав, и блоки тем шлангом соединив, помолясь включили. Зажужжал. Подул. Остудил. Вечный кайф.
   В душ сначала по очереди, а потом сообща. И спатеньки бай-бай. Морсик снова кушать отказался. Грустный такой на кресле валяется. Не прыгает не скачет он, а горько-горько... поскуливает в общем. Ну, Айболит, погоди! И Катя умоталась, голубка моя, за такой длиннючий день. Тревожно Кате на новом месте спится. Часто просыпается. И я с ней за компанию. Она ко мне прижмётся, ногу на меня закинет и снова засыпает. А я лежу и думаю о разном. Вот интересно, а что-то сейчас поделывает единственный мой знакомец здесь, по старой планете - Андрей Алексеевич неизвестной мне фамилии. Где-то он сейчас? Может, в дороге он, у костра кашу кушает? А может, с женщиной какой-нито веселится и жизни радуется? Или спит без задних ног с устатку? А может, не дай Бог и ухлопали его уже? Укрыт он ночным мраком неизвестности. Встречу я его тут, где-нибудь? Может и да. А может, и нет. И на мысли этой тоже уснул.
  

Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко. Отель "Арарат" и окрестности. 07:00. 16 число 6 месяца. Воскресенье. 22 год.

  
   Утро туманное. Утро седое. И встречает прохладой. С моря туману нанесло. Проснулись-потянулись. Умылись-оделись и кушать в ресторан побежали. Без Морсика. Он опять меня проигнорировал и призывы мои, и болеть остался на хозяйстве. Позавтракав легонечко, вышли на улицу, а тумана и нет уже. Резкое у нас тут солнышко. Обратно в нумера возвернулись и я наконец за расчёты сесть решил. Созрел значит. Завёл ноут, открыл Вордик с образцом бизнес-плана и на Катю гордо посмотрел, собою любуясь. Гордись мною Катя! Какой я бизнес-плановый мен!
   А Катюха же меня удивила несказанно. Сумку свою распечатала, иголочки-ниточки разноцветные, канву достала, пяльцы... ...и вышиванием занялась. Крестиком по ноликам. В жизни бы на неё так не подумал. И не чего нибудь, а гобелен. Невеликий размером, но по картине Пино Джузеппе Данжелико: "Into The Night". Сорок на тридцать. И сорок на двадцать уже того. Проштопала. Я от этого промфинплана сам радёхонек откосить, вот разъяснения Катюшины и слушаю уши развесив. Готовые работы она свои на кровати раскладывает. Демонстрирует она их мне. И поясняет. Среди меня ликбез проводит. Програмулька есть у неё оказывается, специальная. Pattern Maker называется. Вот она картинку понравившуюся в Интернете сцапает, и в програмульке той обработывает. И схему вышивальную получает. Сколько цветов закажет, столько и пожалуйста. Потом совершает над схемой творческо-дизайнерское колдовство для бащей выразительности. И вышьет себе эксклюзив. Ни у кого нет, у неё есть! Катя таких работ полтора десятка сработала уже. Оказывается на Земле кирия Катерина была весьма известной личностью, в узких интернет-кругах крутых вышивальщиц. Не ожидал!
   Полюбовался я разложенным на кровати вернисажем. Повосхищался искренне. Катю похвалил. Погордился своим с ней знакомством. Назвал её своей королевою и нарвался на вопросец:
   - Виталос, если я твоя королева, то в каком королевстве ты король?
   - В любом! Король, он и в Африке - король! А если король голый... то он одновременно и кроль! В смысле, тот ещё кролик! Тебе доказательства нужны? Ну, тогда моя корольчиха - держись!
   И запорхали её тряпочки... по комнатке... какой-то... я несдержанный... стал... Когда угомонились мы, опасаясь за целостность кровати, что-то подозрительно жалобно она пищать у нас стала, вернуться пришлось к делам нашим скорбным. Поцеловал я Катю в награду, а также и для личного удовольствия, и в дебри полез, считать почём себестоимость летного часа у нас тут выйдет:
   Введение: "Авиакомпания "Карнаш", зная тенденции на местном рынке авиаперевозок считает, что такой самолет как Цессна-208 будет иметь хорошую перспективу успешной эксплуатации в самых отдаленных..." - аэроплан Цессна-208 имеется у меня, и оплачен. Никакого лизинга-мизинга. Слил я на всё и вся все 730 тыщ евро они же 888600 доллариев, они же 268400 экю. Это затраты инвестиционные. Их будем окупать. 268400 / 15000 часов за 10 лет = 17,9 экю в час. Такое вот введение.
   "По минимуму офис авиакомпании должен иметь: - кабинет директора 20 м.кв... ...ИТОГО общий метраж офиса = 105-150 м.кв....
   СТРУКТУРА И ШТАТНОЕ РАСПИСАНИЕ АВИАКОМПАНИИ:
   ... Управление авиакомпании: ИАС авиакомпании...
   ...ИТОГО с учетом резерва 87 364 долл. США = 500 000 долл.США, в год."
   Итого - 13 дармоедов. 2 автомобиля. Всех в дупу вместе с офисом. Такое моё резюме будет по этому поводу. Переходим к эксплуатационным расходам.
   "5.4. КВР ВС типа В-100 + ОТО + АТБ + Базирование: Периодические формы через 100 часов -- сокращенный осмотр; Периодические формы через 200 часов -- фазовый осмотр; Полный инспекционный осмотр по графику через 12 фаз; Стоимость расходов на механика = 7 экю в час. Это я. Если не заленюсь. Общеназначенный ресурс двигателя 6000 часов. Межремонтный ресурс двигателя 3500 часов. КВР двигателя = 120 000 $ : 3500 ч. = 34.2 долл.США. или 10,36 экю в час. Это опять мне.
   Между КВР проводиться два осмотра горячей части двигателя 12000 $ и 14000 $ - 26 000 $ : 3500 ч. = 7.4 долл.США. или 2,24 экю в час. И это мне!
   Ежемесячная профилактическая работа специалистами на ВС: Маляр/обивщик = 30 $; Механик = 12 $; Тех. АиРЭО = 12 $; Буксировцик = 25 $; Инженер приемщик = 25 $; Итого: = 12 $ х 3 час.= 36 $ : 125 час / 3,31.= 0,09 экю. Тоже я!
   Оперативно-техническое обслуживание ВС в сутки: Инженер смены = 2.5 $; Техник СД = 1.2 $; Техник АиРЭО = 1.2 $; Итого: 4.9 $ : 6 час.= 1 долл.США.= 0,3 экю в час. Это я. Базирование ВС на аэродроме: 50 + 10 экю в сутки / 30 час = 2 экю за час. Итого по статье КВР + ОТО + АТБ + базирование: 7,0 + 10,36 + 2.24 + 0,1 + 0,3 + 2,0 = 22 экю за час.
   5.5. ФОТ и налог на ФОТ: Что заробил сверх расходов, то и ФОТ. И минус 15 процентов с чистой прибыли не забыть отмусолить в налог.
   5.6. Статья ГСМ (160 кг. В час) = 32 экю.
   5.7. Статья страхования на летный час = 7.3 долл.США. Нет страховки. Не страхуют.
   5.8. ОПР авиакомпании = 13.4 долл.США. Уже в дупе вместе со всей авиакомпанией. "...Извозчик, подвези меня родной, я как ветерок сегодня вольный...".
   5.9. СЕБЕСТОИМОСТЬ ЛЕТНОГО ЧАСА:
   ИТОГО по статье возврат инвестиций = 17,9 экю.
   ИТОГО по статье КВР + ОТО + АТБ + База = 22 экю.
   ИТОГО по статье ГСМ = 32 экю.
   ИТОГО СЕБЕСТОИМОСТЬ ЛЕТНОГО ЧАСА = 71,9 экю. Вот такая пурга. Идём далее.
   6.2. РАСЧЕТ РЕЙСА:
   S = 1500 км. Vкрейс. = 340 км./час. Т пол. = 4.6 часа.
   6.2. ПОТРЕБНОЕ ГСМ:
   4.6 часа х 160 кг. = 740 кг.
   Д = 240 км., Т пол. = 0.5 часа.+ 0.5 часа на Н круга = 1.0 часа.
   На запас необходимо ГСМ = 160 кг.
   ИТОГО: ГСМ на рейс 740 кг. + 160 кг. = 900 кг.
   6.3. ПРЕДЕЛЬНАЯ ЗАГРУЗКА НА РЕЙС:
   1842 кг.+ 900 кг. = 2742 кг.
   3645 кг. -- 2742 кг.= 903 кг. (10 человеков по 80 кг каждый и скутер не забыть).
   6.4. АЭРОПОРТОВЫЕ РАСХОДЫ:
   - взлет-посадка-метеообеспечение-аэронавигация = 50 экю;
   -стоянка и обеспечение охраны ВС = 50 экю;
   ИТОГО а/п расходов (100 : 4.6 часа) = 21,7 экю
   6.5. СЕБЕСТОИМОСТЬ ЛЕТНОГО ЧАСА:
   ИТОГО по статье возврат инвестиций = 17.9 экю.
   ИТОГО по статье КВР + ОТО + АТБ + База = 22 экю.
   ИТОГО по статье ГСМ = 32 экю.
   ИТОГО по статье аэропортовых платежей = 21,7 экю.
   ИТОГО СЕБЕСТОИМОСТЬ ЛЕТНОГО ЧАСА = 93,6 экю.
   Рентабельность 33% = 30,9 экю. Однако, мы ещё посмотрим сколько процентов рентабельности народ стерпит!
   Тарифная стоимость летного часа: 93,6+30,9 = 124.5 экю. Округлим до 125 экю за час полёта.
   6.6. СТОИМОСТЬ РЕЙСА:
   S = 1500 км. V крейс.= 340 км./час. Т пол. = 4,6 часа. 125 экю х 4.6 часа 575 экю.
   6.7. СТОИМОСТЬ АВИАБИЛЕТА:
   575 экю : 8 пассажиров = 71,88 экю. Всех разорю. Один останусь!
   Округлим стоимость билета до 150 экю. Выйдет дешевле чем место в конвое. Можно и поконкурентить. 1,1 экю за килограмм груза на полторы тысячи км. Или 0,73 экю за тонно-километр. Вот так вот, если кратенько. Уф! Фсё!
   - Катя, мы вот-вот забуреем!
   - А я четыреста крестиков прошила!
   - Ты у меня молодец! И я у тебя молодец. Ну и молодцы же мы все! А который час идёт? Полдень? Пойдём к Саркису кушать? Или ещё аппетита поднагуляем?
   - Неутомимый бесстыдник ты, Виталос. Маньяк-сластёна! Кушать пойдём! А "сладенького" вечером получишь.
   - Морс! Кушать пойдём? Нет? Ладно, я тебе сюда мяса принесу.
   Саркис уже тоже обтяпал в ресторане с кондиционерами. Когда мы зашли, они с Биллом уже последний шуруп закручивали. Саркис мне покивал деловито, мол, подойду сейчас и убежал руки мыть, а к столику нашему подошла дева младая и предложила нам жаркое из местной антилопы. Набрали мы салатиков разнообразных и от антилопы тоже не отказались. Когда её доедали, к нам за стол Билл приземлился, поздоровался. Расспрашивать стал, какой огнестрел у меня водится, кроме "Вальтеров". Не тайна это. Рассказал я ему чем владею. Он "Тигром" моим толстокалиберным весьма заинтересовался. Не попадался ему зверь такой в руки. Любопытно ему осмотреть.
   Когда Саркис пришёл, Билли меня во всю про ТТХ пытал. Да такие подробности с меня спрашивал, про которые я и не слыхал, что у ружъя бывают. Спас меня Саркис, как есть спас от фаната этого. Откуда мне знать, какое усилие на боевой прижине? Я доктор Драгунов? Нет? Ты меня про движок Ил-76-ого спроси. Я скажу. Или про пушку скорострельную 30-мм автоматическую 2А42. Или про НР-23. Или ГШ-6-30А. Тоже понятие имею. А стрелковку слабо знаю. На таком уровне совсем не знаю. Разные Билли у нас автобусы. У тебя другой маршрут. Договорились, что я вечером ему презентацию "Тигры" устрою.
   Саркис с меня денег за обед брать не хотел. Всё гонял кругами девочек своих хулиганистых и деликатесами потчевать пытался. Восточный человек, менталити такая. Но я вид сделал, что огорчился на смерть, что он меня за бомжа-бутылочника держит, и денег с меня взять не хочет. Он и отступился. А вырезка антилопья на ура скушалась. Я свежей такой полфунта попросил, для Морсика. И немедленно получил просимое.
   Потом мысль у меня мелькнула.
   - Саркис, ты ведь как есть - армянский человек. В вине непременно должен понимать. Тут вот дело какое. Мы с собой вина привезли несколько бочек.
   - Хочешь продать?
   - Нет. Сохранить. Жара тут. Пропадёт вино в контейнере, если в холодок не определить. У тебя как с подвалами? Своё вино ведь хранишь где-то?
   - Хорошо у меня с подвалами! "Арарат" с глубокого прохладного подвала начинался. Большой подвал! Места много. А вина много?
   - Кать, у нас вина много?
   - Две бочки по пятьсот литров с "Ариусиосом" и четыре таких же с "Саменой" сорок три ящика в бутылках разного. И две бочки по сто литров. Одна полная с "Саменой" и одна не полная с "Ариусиосом".
   - Мадам Катерина, не хотите мне продать пару бочек?
   - Предпочитаю арендовать место для хранения. Но столитровую бочку "Самены" подарю!
   - Вах! Какая женщина! Срочно вино надо вывозить, погибнет вино, себе не прощу. Тебе не прощу. Зачем вчера не сказал? Второй рейс бы сделали!
   - На ум не пришло. Только сейчас сообразил спросить.
   - Вах! Совсем ты глупый! Поехали вино спасать!
   Забрала Катя Морсову пайку и собачку кормить пошла, а мы вино выручать поехали. Обернулись быстро. Нету тут на дорогах пробок. Когда последнюю бочку в подвал спустили и на место определили, то попробовать решили - а не прокисло ли вино? Изыскал я стелянный кувшинчик, потом "Ариусиоса" нацедил в него для Саркиса. А Саркис, не мешкая вкрутил кран в подаренную бочку "Самены" и тоже пробу налил. В ресторан вернулись и ценитель наш немедленно за дегустацию принялся. Оказался он знаток и сибарит эстетствующий. Долго принюхивался, по нёбу глоток катал. И то и другое распробовал. Дегустировал с видом серьёзным и сосредоточенным. Пассы делал. Потом в улыбке расплылся и объявил, что не хуже армянских вин будет. Только для друзей такое вино годится.
   Поулыбались мы с Катей и покинули приятное общество. Сейчас в город опять съездим. Приехали опять на Овальную площадь, что с фонтаном посерёдке. Бегло осмотрелись и свернув на "Станционную", промчались в сторону порта. Хотелось глянуть, как там устроились наши македонские приятели. Ехать пришлось мимо того самого вокзала. Только с обратной стороны. Сначала какие-то офисы проехали, потом и вовсе склады пошли что слева, что справа. Пыльненько стало. В самом конце улица вылилась в просторную, изрядно запылённую площадь. Остановился я и Катя рядом притормозила. Вавилоний! Было тут людно и толкотно. Стоянка заставлена грузовиками разной грузоподъёмности. Туда сюда бегают употевшие, но крайне деловитые, судя по папкам с бумажками - экспедиторы. Степенно и лениво покуривают никуда не торопящиеся водилы. Горделиво поглядывая на запаренный охлос, прошествовал мимо нас весьма благообразный кабальеро. Не иначе - на танцы пошёл. Орденский патруль с суровыми, но благородными лицами надёжно патрулировал подотчётную территорию. Хоть и воскресенье у нас сегодня.
   На той стороне площади плац отсекал высокй бетонный забор с двумя воротами украшенными надписями по-английски. Я поднапрягся и перевёл - "Железнодорожная станция" и "Грузовой терминал". На станцию проход всем был свободный. А вот ворота терминала были и поширше и шлагбаумом перегорожены. Шлагбаум охраняется железобетонным дотом. На солнышке, рядом с той бетонной будкой тощенький солдатик маецца в малиновой беретке, но при фузее. Внушает! Дот, я имею ввиду. Не служивый.
   Посмотрели мы на это коловращение тел и механизмов и дальше покатили, свернув налево. И до упора. В порт приехали. Тут всё как там. У вокзала железнодорожного. Грузовики, суета, пыли только поменьше. В море смывает её дождями и ливнями. В пассажирские ворота прошли и к администратору обратились в окошечко. Где тут русское судно македонцами грузится? Опоздали мы. С рассветом ушло судно. Зато хоть на собственно "порто" полюбовались. Нет, это - не Рио де Жанейро! Труба пониже и дым пожиже. Впрочем, это я с Земным Рио сравнил, а местного пока не видел. И вообще со старыми мерками к этому миру примеряться не стоит, пожалуй. Свои тут у нас мерки. Поглядели мы на кораблики. Лайнеров океанских не приметили. Танкер в грузовом порту под орденским флагом метров на сто длиной всего. Остальные совсем мелкие. Метров по тридцать - сорок.
   Полюбовались мы на сторожевик орденский, что на якоре у выхода из бухты припухал, да снова в центр поехали. Ничего там не изменилось, но Катя новое красное платье себе купила. Короче не бывает. Зачем? Я так думаю это она дразницца! Ну сейчас в нумера поедем. Я те впечатлю. Каменного нашла! О том, как вернулись и что в нумерах вытворяли никому ничего не скажу.
   После сиесты взял я сидоры с ружбайками и Биллу понёс. Он долго СПАС в руках крутил, потом разобрал. Осмотрел всё, хмыкнул, снова собрал. Сказал, что я неправильно сборку произвёл и кроме как в помповом режиме СПАС работать не стал бы. Предложил он мне за него двести монет. Я только рукой махнул и "Вепря" забрал, доплатив разницу. Потом он мне предложил на калаши прицелы установить коллиматорные. Ну доработать автоматы. Я откываться не стал, ему виднее, и пока Билл с ними возился, поглядывая взором жадным на "Тигра", всё ночники рассматривал. Потом махнул рукой на цену и купил сразу два приборчика. Себе и Кате! Дожидаться пока он переделку закончит не стал, оставил ему всё это добро до утра, не сломает поди, и к Кате назад побежал. Ночниками хвастаться.
   Катя вышивала и было ей не до железок моих. Я обиделся немного, но возникать не стал, а сел с обиженной рожей и установил в ноут симулятор. Свою русификацию внедрил и принялся знакомиться с авиационными реалиями нашего нового мира. Так мы до вечера и проигрались каждый в свои игры. А когда ночь настала, я снова ей про ночные очки напомнил. Увлёк её на улицу, надел на Катюню очёчки и велел наслаждаться ночными видами в зелёной цветовой гамме. Сам тоже не приминул. Понравилась мне вещь. Если ещё луна подсветку даст, можно без фар посадочных садится. Разрешение и правда высокое. Четкость изображения просто изумительная. Кате новая игрушка показалась забавной, на её охи-ахи даже Морсик наружу выбрался пошатываясь. И сразу кошака учуял. Куда только вялость его исчезла. Пронаблюдали мы как Морс её на дерево загнал, как сам на то дерево четыре раза вскарабкаться пытался безуспешно, да и спать пошли, позвав в дом собачку.
  

Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко. Аэродром "Порто-Франко". 07:00. 17 число 6 месяца. Понедельник. 22 год.

   Проснувшись поутру, на рассвете, сделал я забег на три километра вдоль по улочкам, подбадриваемый ранними прохожими. Вполне уже оклемавшийся Монморанси составил мне компанию и, то путался у меня под ногами, то пытливо принюхивался к чужим запахам, то облаивал в травке какую-то местную мелкую живность. Но кусать её опасался пока. Я полюбопытствовал, кого это он там промышляет? Поглядел. Сфотографировал на память. Сильно зауважал Морса за дальновидность. Да, я бы эту тварь тоже кусать побрезговал. Противного вида, многоногий червяк, длинной в пядь, весь густо покрыт жесткими рыжими щетинками, как шерстью, и ещё извивается при этом. Мохнатый шнурок грозно разинул жуткие жвала и, подергивая скорпионьего вида хвостом, попытался атаковать Морса. Тот отпрыгнул и укоризненно тявкнул на меня:
   - И чо ждёшь? Пока меня ужалят? Видел какая гадость? А уж воняет совсем стрёмно! Совершенно несъедобно воняет. Чо делать-то с ним будем?
   - Чо делать, чо делать... Давить гада будем!
   Опустил я подошву кроссовки на недоразумение это гадкое. Под подошвой хрюпнуло. Вытер подошву о траву и дальше побежал. Морс развеселился, довольный моим решительным поступком и бесстрашием, и, чихая на бегу следом помчался.
   Да, подраспустил я себе организм. Изрядно. В училище утреннюю пробежку на пять километров никто всерьёз не воспринимал. Покуривали даже на бегу некоторые курящие, а вот сейчас три километра всего-то и пробежал, и дыхалка кончилась. С этим организмом мы будем упорно бороться.
   Катя привычно проснулась на запах кофе и наградила меня за заботу по-царски нежным поцелуем, и сморщив носик, загнала в душ. Позавтракав, оставил я Катю на хозяйстве и распорядился ей после обеда в аэропорт приехать. Забежал к Биллу, рассчитался с ним за труды, запаковал стволы в мешки оружейные, набил магазины, сунул их в сумки, а сумки за спину повесил. Билл на них пломбы причакал. Вскочил на скутер и покатил на аэродром. На КПП мне пломбы срезали и как оказалось - зря.
   В аэропорту охрана меня такого сверхвооружённого встретила неприветливо, облегчила от ноши и велели мне ждать прибытия начальника для разъяснения моей дальнейшей судьбы. Поскольку посторонним пребывание на территории аэродрома с оружием вменялется в нарушение закона. И штрафчиком для начала каралется немалым. Так меня и продержали под стражей целый час, пока капитан и начальник не занял своё рабочее место. Рабочий день у них только ещё начался. Открыли они мне глаза, что называется. Тут восьмичасовой день строго соблюдается везде, кроме торговых и общепитовских заведений, ну и на транспорте и производстве, если идут непрерывные технологические процессы. Рабочий день начинается с 08:00 и тянется аж до 12:00. Затем следует небольшой обеденный перерывчик до 18:00 и заканчивается рабочий день в 22:00. Кучеряво живут! Ибо жарко! И день непомерно длинный.
   А я всего-то хотел спросить, где бы мне тут оружие пристрелять можно, чтобы ненароком не попасть в кого-нибудь. В пампасы ехать я поопасался. Начальничек вник в ситуацию, обматерил меня на американский манер и издал указ о том, что мне и миссис Катерине, как лицам имеющим временное проживание на территории аэродрома, дозволяется ношение оружия в целях самообороны. Пристрелять же оное мне велено с караульной вышки, возле которой получили мы вид на жительство.
   Поблагодарив такого отзывчивого и душевного сэра, отправился я в диспетчерскую. И там одолел расспросами дежурного, но безработного диспетчера. И не без пользы. Договорился, что за соответствующую мзду мне помогут с полётными картами, как в бумажном, так и в электронном виде и ещё в нужном для моего "Гармина" формате. Прикупил по случаю книжку толстенную со схемами захода для всех аэродромов мира.
   Оказалось их ни много, ни мало, а 1744 штуки. По числу страниц посчитал. Схемки по четыре штуки на разворот были цветные. Коды аэрофилдов по подобию кодов ИКАО разработаны. В четыре знака. ВПП в один цвет, рулёжки в другой. Перроны в третий. Зоны ожидания заштрихованы и всё прочее и с первого взгляда всё ясно. Очень качественно отпечатанный и крайне полезный труд. И любой лист можно вынуть легко, расстегнув замок на переплёте. По случаю каких изменений или когда вдруг новая полоса строится, отдельно Орден листочки допечатывает. Дополнить книжку тоже труда не составит. И 300 экю за такое творение вот нисколечко мне не жалко.
   И много любопытного узнал я о местной метеорологии. И в полный тупик впёрся. Не укладывается сообщённое мне в изученные мною теории. То чего он рассказывал, сильно непохоже на привычную земную карусель циклонов. Широты, в которых мы теперь обитаем - сороковые и пятидесятые. И саванна тянется до шестидесятой параллели. На земле - это уже зона тайги. А тут степи бескрайние. Зимы как таковой вообще нет. А всё делится на длинный сухой сезон, хоть и с нередкими ночными дождиками и короткий, и ветренный сезон дождей. Лето в общем, и осень. Ни зимы, ни весны. Сухой сезон начинается со второго месяца и продолжается до десятого. Десятый, одиннадцатый и первый - разверзшиеся хляби небесные.
   Свирепые ветры, грозы, ливни непрерывные. А точнее дикие ливни в продолжении трёх месяцев кряду. Низкая облачность пропитанная влагой. Все сообщения между населёнными пунктами прерываются. Диспетчер, шалун такой, подмигнул мне и заявил, что на этой планете дети заводятся от сырости. Медицинский факт. Не веришь? Смотри статистику.
   В сухой период ветры редко меняют направление и дуют наподобие земных муссонов. Что интересно на разных высотах в разных направлениях. Не то, чтобы навстречу друг другу, но например на 5000 метров с северо-востока на 210 градусов. А вот на высоте 5500 метров уже с северо-запада на 140 градусов. Этакий слоёный пирог. Примерно так. Грозы в сухой период случаются редко. Но если случаются, то идут широким фронтом и захватывают сотни километров.
   Магнитный полюс тут, кстати, гораздо ближе к географическому расположен. Интересно, тут полярные шапки есть? Или потаяли давно? Высоко в горах снежные шапки есть. Незначительные. А пустыни есть? Тоже неизвестно. Плохо изучена пока планета. Много непонятного. Но как бы то ни было, пилоты с удовольствием и охотно таким удивительным постоянством господина Зефира пользуются в корыстных целях. Поскольку на скорость движения воздушных масс господин Зефир не скупится. В среднем скорость ветра узлов 20-30. На высотах свыше 5000 метров и до ста узлов бывает нередко гонит. Иногда. А иногда нет.
   Тоже все известные воздушные потоки заинтересованные люди в таблицы свели и книжицу изладили. А диспетчер мне её с удовольствием продал. А я её с удовольствием купил. Перекачал он мне на флешку карты для "гармина". На картах тех все привода отмечены, для каждого привода частота указана. И программку для редактирования карты этой тоже мне бесплатно сбросил. В ноуте теперь смогу вносить поправки, и белые пятна, коих полным полно, тако же смогу приводить в известность. За такую работу будет мне скидка полагаться при обновлении. А пока две штуки - как с куста. Ещё в обязанность мне, как пилоту вменяется присмотр за радиоприводами. Если какой замолчит, а я это замечу, обязан я тут же известить радионавигационную службу Ордена.
   Специальная бригада работу такого маяка восстановит а мне будет не только почёт и уважуха, а целая премия, как за убиенного дорожного бандита. Воздел я удивлённые очи и разъяснение получил. Что дорожный бандитизм, это страшное зло, которое тут карается убиением без суда и следствия и воздавшему справедливую кару от ордена полагается одна тысяча экю и подштанники угандопанного бандита. Кроме подштанников можно забрать его харчи, оружие, боеприпасы, средства передвижения и любимую бандитом губную гармошку. За чужую собственность, отнятую у бандита, опять мне будет полагаться премия в размере четверти её стоимости - от счастливых обладателей возвернутого имущества. А чо! Справедливо. Всё на серьёзной коммерческой основе. Встречу такого бандита - непременно кокну. Если он меня не заметит и первый не попадёт. Надо будет повыше летать. Тогда недострелят они до меня.
   Тут меня гражданин начальник и отыскал через часик после прибытия и соизволил заняться мною более плотно. На двух квадроциклах цугом, покатили мы к месту стоянки моих контейнеров, прихватив с собой крановщика и двух стропалей. Крановой, сразу воткнув рубило, полез к любимому механизму. Стропаля проворно нацепили монтажные пояса и взгромоздились с помощью крана на мой дворец-контейнер сквозь зубы обзывая двухскатную крышу нехорошими словами за изящество форм и архитектурные излишества. Зацепили её стропами, и в нарушение всех правил безопасности при проведении погрузо-разгрузочных работ там и сидели, пока крановщик мой контейнер пристраивал в указанное начальником место за пределы погрузочной площадки. На крышу другого контейнера эти нарушители проследовали с помощью того же крана, стопой не коснувшись презренной земли, и там принялись за старое.
   Пока они безобразия нарушали, мы с начальником познакомились, завязали тесные дружеские контакты на финансовой почве. Стоим, торгуемся за каждый квадратный дюйм поверхности аэродромной и я всё никак не соображу - на кого он смахивает? Ведь зверски на кого-то знакомого похож, а вот на кого? Прервав бесед, рванул начальничек ручками размахивая указывать место складирования следующего контейнера, а я вдруг детство вспомнил и триедучие эти телемосты с "Аммегикой"! Йо..п! Точно! Этот Джим Стакер... или Джеймс Таккер?... Надо бы уточнить, а то и неловко даже как-то. Короче, под Фила Донахью этот перец косит! Только молодого, не пузатого, без седины и вальяжности. Но тоже, благообразный весь такой! Весьма.
   Тут на горизонте нарисовался тепловозик маневровый. И Катерина приехала. Надоело ей в одиночестве сидеть. Она и приехала. Я капитану аэродромному её представил и заодно доподлинно разглядел на бейджике имя его. Джим Таккер - имя ему. Вернулся Фил, в смысле Джим, и снова со мной речи завёл. Вот как они только наукой и техникой занимаются на языке таком? Решительно не понимаю. Сердце у меня не выдержало такого напряжения, достал я из кармана леденцов, для Катеньки припасённых, со Старой Земли ещё. Угостил всех вежливо, и демонстративно себе за щёки две штуки запихнул. И по-английски стал с Джемом Таккером изъясняться. Речь моя сразу стала ему кристально прозрачна, произношение моё оказалось весьма близко к гарвардскому, и несмотря на ошибки в построении фраз, он меня прекрасно понимать начал. Машинист с помошником рядышком торчат зачем-то, в ожидании окончания ритуала разгрузки, между собой чирикают на неизвестном мне языке. Катю спросил и разъяснение получил, что на португальском они общаются. Салазары! Вот ведь смешались в кучу кони-люди, эх, сюда бы парочку орудий, вот тут бы был бы вой! Ничо! Привыкнем к вавилонскому столпотворению этому.
   Когда все четыре контейнера обрели, наконец, под собою твёрдую почву, ребята-акробаты тоже брезгливо ступили на презренную землю. С помощью крана, разумеется, и к нам подошли. Оказались они никакие не стропаля, а вовсе местные авиамеханики.
   А машинисты, не говоря худого слова, влезли в свой локомотив и уехали. Вместе с моими платформами. Это как понять? Меня ограбили? Кого надо отстреливать, братцы?! Мне поспешили объяснить, что это нормальная процедура. А разве мне железнодорожники не сказали, что на мой счет уже перечислено за платформы? Я в банк звякнул, точно - 6800 экю. Поскольку переправа на их стоимости не отразилась. Вот, уроды! А платформы мои на разделку едут. В последний путь, так сказать. В Нойехафен. В металлолом. Орден их немцам ещё в пятницу продал. Вот так-от тут дела делаются!
   Спросили у меня механики, где я заныкал самолёт? Показал я им, какие где гайки отвинчивать. Они и набросились, гремя ключами. Сняли переднюю и заднюю стенки и ахнули. Поразил их не невидимый пока аэроплан, а то, как он ловко замаскирован за грудами ништяков. Обозвали крэйзи рашеном и стали они груды те наружу извлекать. Умаялись, и срочно вызвали подкрепление, с электрокарой-погрузчиком. Подкрепление прибыло в лице знакомого мне месье Феру. Вшестером у них шустрее дело пошло. Я было сунулся помочь, но мне сказали: "кид, отвали в сторонку и не мешайся"! "Кид, гет аут!" примерно так переводится? Или это мне нахамили нечаянно?
   Когда очертания воздушного корабля наконец обозначились, освободили парни стойки шасси от захватов, зацепили к носовой родную цессновскую буксирную тягу, извлечённую из груды барахла и прочей тары, примастрячили её к кваду и попытались вынуть птичку из гнёздышка. А вот хренушки - сказали заюшки! Я зря салон загружал, что ли? К первому кваду прицепили второй и, поднатужившись, одолели таки инерцию покоя. Выкатилась моя белокрыло-бескрылая ласточка на волю. Прямо в пампасы. Крылушки-то раньше вынули.
   Попытались из салона излишки изъять и тут заюшки снова сказали своё веское слово. Зубки острые и белые стремительно мелькнули и многозначительно щёлкнули у самого запястья самого ретивого. Вполне прозрачно всем намекнув, что без хозяев в самолёт соваться дело рисковое и чреватое. Больной Морс или не больной, а дело своё знает туго! Отважные герои тут же и закончились. Забрал я пёсика вместе с креслом из кабины, Катю в кресло определил и Морса ей на сохранение на коленки сгрузил. На поводке. Открыл ребятам доступ в пещеру Алладина. В груду уже вынутых вещей, из недр "Каравана" шустро посыпались пакеты, мешки, ящички-коробки-корзиночки. Вынута последняя коробка с маслом подхвачена жилистыми руками и поставлена на травку. "Свободен, наконец свободен!" - наверное подумал про себя мой "Караван". Не тут то было. Освобожденного раба повлекли непосредственно под кран подъёмный. Крылья цеплять. А чего тянуть кота за хвост? Я опять руководить сунулся было, но леденцы за щеками у меня уже рассосались, понимать меня все мгновенно перестали и снова велели "отвалить и не мешать".
   Я к контейнеру вернулся, и стал из него дом делать. В первую очередь затащил обратно биотуалет. Дедушка учил, что у нас, у русских правильная стройка всегда с сортира начинается. А если это волшебное правило нарушить, то вся стройка пойдёт наперекосяк и неправильно. Интересно, если бы большевики строительство светлого будущего начали с сортиров? Может, у них в этом заковыка приключилась? Без сортиров у них как-то всё через задницу вышло. И пуком кончилось, а ведь семь десятков лет тужились, достигнув немалых успехов.
   А вот демократы своё светлое будущее строить принялись с платных туалетов. И, несмотря на то, что выстроенная ими государственная конструкция и выглядит хлипко, и функциональностью не поражает, однако второе десятилетие упорно поскрипывает и, как ни странно, выдерживая продажность управленческого аппарата, один за другим экономические спады и кризисы, политические скандалы и иные всякие житейские шторма. Вот и задумаешся, от чего это вдруг такая поразительная устойчивость? Не от демократии же, на самом-то деле?
   Под философские эти мысли привинтил я обратно стенку. Сначала заднюю. Она лёгонькая оказались. Подъемная вполне. Монтировку подсунул, под монтировку башмак самолетный, на рычаг ногой придавил, плечом поднажал и отверстием на болт вздел. Гаечку наживулил и с другой стороны тако же проделал. Потом верх придавил, на болты надвинув. Теперь мне сильно подпрыгивать надо. Гайки затягивая. Реквизировал временно у механикусов стремянку и закончил дело. Стал шмотки таскать обратно, что по силам были. Что потяжельше, те карой на рога цеплял и в норку прятал. Мотор запасной в первую голову. Катя Морса на кресле оставила дальше страдать и мне помогать стала. Мистер Таккер смотрел-смотрел на наше самоуправство, потом не выдержал и включился в процесс. Вот вроде и "Караван" я затаривал под завязку, и вокруг него чуть ли не утаптывая, багаж прессовал, а когда взад всё сложили, то половина контейнера теперь пустая. Есть теперь где головку приклонить. 24 квадрата свободно под жилплощадь. Хорома! С Надькой в офицерском общежитии мы на 12 квадратах семейно жили и гостей во множестве принимать умудрялись. Допринимались, блин. А... всё к лучшему деется. Чего теперь-то уж...
   Раскатал матрасик надувной, вилку в розетку заправил. Клавишей пощёлкал, а нету напряги. Распаковал кондиционер, на место его воздвиг, шланги наружу вывел и обратную часть укрепил. Прикрутил концы куда положено, в другую розетку вилку сунул. Тоже выключателем пощёлкал. Нет напряги! Как не было, так и нет! Я на руководителя местного покосился. А тот на Катю косится. Ну ладно. Тогда я к стеночке у двери присобачил проточный нагреватель, малюсенький такой. На полтора киловатта. Под ним умывальничек привернул к стенке. С краником шаровым. Потом собрал кабнику душевую и песню при этом напевал про - "пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам и вода по асфальту рекой...". Катюха мне ключики нужные подавала, она бедная привыкла уже, что когда я руками чего делаю, то песняки распеваю. А вот мистер Джим пение моё слушал впервые. Морщился, но слушал. От того, что с напряжённым интересом наблюдал, как я гнёздышко вью.
   Не по нраву мне пришлось местоположение душа, и я его с сортиром местами рокирнул. Сортир в угол, остальные на месте. От душа наружу слив вывел. Ямку невеликую, по пояс всего, лопаткой сапёрной выкопал шустро, и слив в ямку ту спрятал. А ямку настилом пластиковым прикрыл. И дерном сверху замаскировал. Вот у меня и "калинизация" готова. Потом стеллажик под потолком настелил заготовленный, туда ёмкость резиновую пристроил. Вывел шланг из емкости и кончик к входному патрубку нагревателя приткнул и хомутиком зажал. Потом моточек металлопластиковой трубки разыскал среди багажа и принялся водопроводную систему конструячить. Изогну трубку как надо, обрежу ножничками специальными по месту, на концы гайки надену, и прикручу помолясь. Потом раскатал по крышам контейнеров полог со светоотражающим покрытием и на манер палатки натянул над контейнерами на дюралевых стояках.
   Теперь финальный аккорд. Энергетический вопрос. Выглядел я среди багажа нужную штуку, распаковал. Стоечку трёхметровую дюралевую на крыше собрал, в неё вал гибкий заправил и в оголовках с редукторами зажал в натяг. Потом к верхнему редуктору на ось крыльчатку насадил лёгкую пластиковую, два метра радиусом. Многолопастную, с изменяемым шагом. И противовесом-флюгером. Просунул конец стойки в стакан через отверстие в пологе и укрепил конструкцию на растяжках. К нижнему редуктору, что под пологом оказался, генератор присоединил двенадцативольтовый, постоянного тока. Вроде автомобильного, со встроенным регулятором напряжения. Двухкиловаттник. Провода тоже внутрь спрятал. Там их к аккумуляторам большим, на 140 амперчасов в батарею собранным, пришпандорил. И через здоровый преобразователь электронный к щитку с предохранителями подключил. Ветра только нет. Вечерний штиль. Но батареи-то у меня с Салоников заряжены. Щелкнул пакетником:
   - Да будет свет! И стал свет!
И по шее получил. Накажу, ох Катюха, накажу сурово! Сегодня же ночью! За нарушение заповедей. А то совсем не убоится мужа своего. Безобразие какое.
   Продолжая напевать под нос героический эпос о героических деяниях красных кавалеристов, перекачал синим электронасосиком из бочки воду в емкость резиновую. Я их десяток с собой прихватил, насосиков этих разноцветных. Красные для топлива. Синие - воду качать. Их ещё и от руки крутить можно, и электричеством. Можно топливо качать, можно воду. Главное - насосики не перепутать. Готово водоснабжение. Горячее и холодное. Включил кондиционер. Жужжит! Прохладой повеяло. Я побойчее напевать стал. Уже на "ой мороз-мороз" программу по заявкам "наших дорогих маленьких радиослушателей" переключил. Добыл моточек кабеля и стал к мистеру сэру Джиму Таккеру подступать, явно намекая тому, на испытываемое мною желание подключится к более регулярному источнику энергии. Аккумуляторов без подзарядки надолго не хватит, хоть и 700 амперчасов в запасе. Холодильнику, мол, постоянно энергию подавать требуется. Да и кондиционеру, по здешнему климату пахать вечно.
   Тут терпение у Джима лопнуло. Доконал я его вокалом. Вспоминая каких-то местных факов отобрал он у меня кабель. Самолично впендюрил его в электрощиток, что характерно - правильно впендюрил, записал в наладонник, клизма ведёрная, показания счётчика. И протянув конец стометровой бухты наружу, не менее самолично вознамерился подключать его к трансформатору, от которого питался кран. Я значит должен кольца расправлять? Приставил я к этому делу тётю Катю и в погоню за аэробоссом пустился. Насилу догнал.
   - Мистер Сэр! Мистер Таккер!
   - Да, сэр?
   - Вольт? Герц? Ампер? Фреквенси энд Вольтаж? - вроде никого не позабыл? Всех перебрал? Джимми хлопнул меня по плечу и уверил что всё о'кей. 230 вольт на 50 герц стандарт тут. Рубильник вниз перекинул и кабель подключил. Показал пальцем на трубу далёкую и похвалился городской тепловой электростанцией. И пожаловался тут же, что каждый день 200 тонн угля там сгорает. Уголь нашли только у русских. От них морем и возят. Топливо тоже морем, танкерами возят. Из халифата. Танкеры, правда, маленькие такие. Максимум в две килотонны водоизмещения. Возят морем мазут и бензин. Керосин и солярку тоже возят. От русских сюда дальше возить. У русских свои покупатели. АСШ и Техас с Конфедерацией. И Бразильцы с Латинским Союзом - тоже у русских горючее берут. А Европейский Союз и Орден от арабов нефтепродукты получают.
   Потом помог мне переднюю стенку к контейнеру приставить и привернуть. Зашли мы в жилое помещение. Катя уют наводит. Занавесочки там, рушнички-скатёрки. Вроде мелочи всё, а в результате возникает уют. Стол кухонный разложила и табуреточки пляжные распаковала по числу голов. И поляну накрывает. В уголке кухонном ножиком шурует, салатики мастерит из тех продуктов, что мы собою брали. Мясо шкворчит на плитке. Аромат издаёт. Мистер под кондиционер присел и жмурится от удовольствия, только что не мурлычет. Катя ножик отложила, меня с собою позвала. Открыл я контейнер со скарбом домашним и последний пятиведёрный бочонок выкатил. Специально так его загрузили, чтобы всегда под рукой был. "Самена" из таверны Димитриоса.
   Закатил бочонок в домик, нашла Катюша кран специальный, бочковый. Я его вместо пробки и вкрутил. Под бочонок одну из табуреток использовал. Налил сэру капитану граммулечку на пробу. Распробовал - понравилось! На часы я глянул - день рабочий к обеду близится. Вышел наружу, а "Караван" уже хвостовое оперение вновь обрёл.
   Проехал мимо "хаммер" с солдатиками орденскими. У вышки угловой остановился, сменился на ней караул, и обратно "Хаммер" уехал. Значит, 12:00. Закончили работу пока, и Катя пригласила всех руки мыть и за стол садиться, дабы отметить наше прибытие и новоселье.
   Народ проявил энтузиазм. И народ ждать себя не заставил. Трудовой народ расселся вокруг стола и вилки взял наизготовку. И получил своё. Кухня у Кати сугубо средиземноморская: оливки, много зелени в масле оливковом и много жареного мяса. А чего ещё мужикам надо? Вина желаете? Так рано! Начальство запрессует! Пепси пока попейте. А вот вечером... с нашим удовольствием. Пейте, гости дорогие! Кушают ребята, нахваливают Катину стряпню и на кондиционер с завистью поглядывают. Понятна мне их эмоция.
   Почесал я репу, подумал, что мне с этими ребятами тут жить, а если перееду, то всё равно встречаться. Да и задарил по экземпляру механикусам в бытовку и начальнику в кабинет. Не убудет с меня. У себя в вагончике я такой смонтировал за пятнадцать минут, Таккер видел. Элементарно. Потому все сразу в очередь ко мне на приобретение выстроились, поскольку работа - работой, а живут в городе семейно. А семьям дюже жарко. Прикинул я резоны, да и зарядил им по штуке за кондишок. Никто и не пикнул, мироедом не обозвал. Только орлы эти меня чуть не уронили, когда качать налетели. Перекосы планирования, так сказать. Так у нас это раньше называлось.
   Я на вышку к караульному залез, калаши пристрелял. Потом и всё остальное по очереди. Солдатика больше всего "Тигр-9" удивил. Всё ж таки, редкая вещь, а на западе и вовсе небывалая. Интересно, вот чем он ".338 Лапуа" уступает? Понятно, там патрон боевой, могучий, а у меня охотничий. Баллистика похуже ощутимо. Но пуля-то у меня толще? Наверно, в мои пороху сыпят меньше. Надо будет с Биллом-оружейником потолковать из любознательности.
   К вечеру ударным трудом закончили ребята сборку и пошёл я контроль совершать. Проверить всё и вся надо. Правильно ли тяги подсоединены, электропроводка? Правильно ли управляющие поверхности работают? А то, бывает, лево и право перепутают, как дядька Георгий на Хиосе восток с западом, и будет мне тогда кирдык. Законтрены ли гайки? На первый взгляд всё ладно. Гайки динамометрическим ключом протянуты. Все до одной ошплинтованы. Порядок. Выкатил я бочки с керосином, все шесть штук, что с собой брал на случай всякий, и в баки их перекачал. Двигун осмотрел. Маслице проверил. А куда оно бы делось? Турбинку запустил. На спину к "Каравану" влез и проверил на места соединений на отсутствие течи. Течей не обнаружил. Умеют ребята работать, когда захотят. В кабинку сел и рули вертеть начал вправо-влево, вверх-вниз. Элероны проверил, все триммера поворочал. Фары и локатор обследовал. Механизацию крыла тщательно проверил. Всё штатно. Нет замечаний. Проведу завтра лётные испытания, и за работу приниматься пора. Все земные дела практически устаканены. Пора работу искать.
   Пригласил бригаду и начальников в стойбище, жить-то будем У Саркиса, но и здесь теперь есть где головку приклонить. Наполнили кружки "саменой", поздравили нас с прибытием ещё разок, пожелали посадок не меньше чем взлётов и учинили нам с Катей форменный допрос. Про то, как там Земля-старушка поживает. Самому настырному, которого Стивом звали, он всё домогался от меня, как сыграли последнюю игру "Чикаго буллз", я газету вчерашнюю всучил, чтобы отстал от меня. Последнее, что меня в жизни интересует, так это успехи бегунов, прыгунов и прочих мячепихателей. В общем, они нас больше спрашивали, чем наоборот, и разжиться информацией особо не удалось. Сильно засиживаться ребята не стали, и два часа спустя пора пришла подарки получать. Рассчитались со мной за кондишки наличкой, без разговоров. Открыл я контейнер и выдал обещанное. Их и увезли тут же. И мы следом за ними в город, на свиданку с герром Шнитке. Пора его за зябры прищучить.

Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко. 23:00. 17 число 6 месяца. Понедельник. 22 год.

  
   Приехали на "Овальную" площадь, в магазин зашли и к продавцу давешнему прямо направились. Тот узнал меня сразу и, не задавая наводящих вопросов, побежал хозяина звать. Герр Клаус Шнитке тоже не поражал воображение толщиной торса и яркостью ланит. Худющий и бледный какой-то немчик. Хворый, наверное. Обсудили мы технические характеристики предлагаемого товара, и стал мне тут Клаус цену сбивать беспринцыпно. Говорил нам, что такую технику неохотно раскупают, что орден поставляет ему значительно дешевле. Врал в глаза и не краснел, меланхолик.
   Тут меня мягко отодвинули в сторонку, и за дело взялась бизнес-кирия. Нежно глядя ему в глаза, она уточнила, по какой цене герр Клаус хотел бы приобрести нашу партию. Тот назвал. Катя его нахалом обозвала и, потыкав носом в розничные цены, выдала ему весь расклад, рассчитав норму прибыли. После чего, мило улыбаясь, погрозила, что вывесит объявления в порту и на станции. Клаус был сметён с прилавка. Клаус был побит, как суслик. Клаус уведомил нас, что Гитлер капут. И согласился на Катины условия. Я хлюпал носом только и головой качал, поражаясь торговой хватке супруги моей.
   Я предлагал ему по тысяче пятьсот. Он больше пятисот платить не хотел. Но взял по тысяче четыреста тридцать. Оптом. Самовывозом с аэропорта. Без контейнеров. Они мне самому пригодятся. Куда немцу с греками в торговле соревноваться! С ними, с греками, разве что только армяне да евреи потягаться могут. С холодильниками так бойко не вышло, и забрал он их по тысяче экю. С этим товаром тут не так напряжённо. В банк ехать было поздновато уже. Договорились, что я завтра к 08:00 подъеду и мы сделку оформим. Простились с герром Клаусом и совет держать стали в маленьком кафе на овальной площади. Ужин, товарищи лётчики.
   Контейнеры я придержал. Продавать не стал. Морской высокий и широкий сорокапятифутовый контейнер - это не только 90 кубометров внутреннего объёма. Если их спарить, то от любви двух таких длинных, но узких, роскошный гараж получится. Или склад. Забытых вещей. А полуавтомат сварочный мне от Теодора через супругу в наследство достался. Варить и резать я тоже умею. Но это на постоянном месте уже сделаю. Когда Катюхе дом построю, такой же, какой у неё жулики отняли. И рассказал ей о своей мечте.
   Катя пила вкусный и полезный капучино. Поглядывала на меня нежно и признательно. Я тихо млел от её взгляда, а она взяла и отказалась. Потому что такая громада потребует массу времени для наведения в ней порядка. Мыть да пылесосить бесконечные просторы - это прислугу содержать надо. Нанимать её она не собирается, поскольку посторонних в доме терпеть не может. Ей и меня рядышком вполне необходимо и достаточно. И посему обойдётся кирия Катерина Ружейникова домиком гораздо более скромных размеров. А если я намерен сделать ей приятное, то выбором проекта она сама займётся. Хотя и обещает со мной советоваться. Я совсем сомлел от неги и ощущения тихого счастья. Вот банальный штамп - женщина моей мечты. А как здорово-то, мои маленькие любимые радиослушатели, когда у тебя такая есть на самом деле.
   Попили мы этого замечательного капучино и на почту зашли. "New World Mail" называется. И обозначается дудочкой, свернутой в каралечку. Имел я одну мысль неоднократно, об этой самой почте. Коммерческая авиация вообще с почтовых перевозок начиналась. Вот и собрались мы с Катей поразузнать, а как это дело тут поставлено? Может, наймут? Самое то для разведполётов. Если платят прилично. Почта функционировала посредством эксплуатации молодого организма, выполненного в стиле эмо. Или как-то так. Это я так стебаюсь, оттого, что прикольно выглядел означенный организм.
   Парнишке на вид лет семнадцать, в ухах серьги, в носу серьги и на бровях серьги. Заподозрил я, что это только видимая часть его коллекции, но уточнять побоялся. Вдруг он очень душевно ранимый? Раскрашен был малец в духе мосье Стендаля. В красное и черное. Обмундирован хотя бы по человечески. Но полагаю, только в рабочее время. В чём он на воле гуляет, представить не решусь. Как не решусь предположить о направлении его жизненных ориентиров.
   За стойкой сидел он с видом сосредоточенным, заполнял какой-то сложный тугумент официального вида. Кусал свирепо при этом кончик шариковой ручки и видно по всему пытался высосать из неё истину. Потому что часто искал подсказки на потолке. У меня тут обращение выработалось ко всем такое вежливое:
   - Мистер Сэр!
   - К вашим услугам, сэр?
   - А скажи-ка мне, любезный мистер-сэр, не нуждается ли "почта нового мира" в услугах транспортной авиации? В лице меня, надёжного.
   Парнишок растерянно захлопал ресничками. У-ти, моя прелесть! Потом преодолев рифы моего акцента, о которые в щепки разбивался смысл произнесённых мною звуков, попросил повторить помедленнее. Надо мне ещё леденцов купить. Для себя. И побольше, побольше. И за щёки их. Наверняка поможет. Я напрягся было, но на выручку пришла богоданная кирия. Что бы я без неё делал? Ума не приложу. Растолковала она парнишке, чего мне знать хочется. Парень стал значительный. Парень стал ответственный. Парень поднялся и произнёс спич.
   - Да, сэр. Мы нуждаемся в подобных услугах. Каким самолётом вы владеете? У нас определённые сложности с доставкой посылок. В настоящее время мы отправляем их с попутными конвоями, что неприемлемо для срочных отправлений. И если ваше воздушное судно достаточно велико для перевозки подобных грузов, мы охотно заключим с вами контракт. Но обязан предупредить, что перед вылетом вы должны внести денежный залог, эквивалентный объявленной стоимости отправлений.
   Вот чешет! Несмотря на экзотически украшенную голову, мозги в ней он клеем не сквасил. Вполне толковый юноша. Обтолковали мы технические возможности моего пепелаца, признали их удовлетворительными и заслуживающими внимания почтового ведомства. Сообщил он мне почтовый тариф. За тоннокилометр почта оплачивала 1 экю. Вполне мне такая оплата импонировала, о чём я ему не преминул сообщить. Можно сказать, заключили договор о намерениях. Девид Кучковски, так мальчонку звали, как только я сообщу ему о готовности, обещал включить меня в график, и подобрать груз.
   Простились мы с этим любителем авангарда и к Саркису ночевать отправились, с длительными посиделками у него в ресторанчике. Там на прохладу народу набежало со всего городка. И за один вечер Саркис рассчитывал недельную норму прибыли поднять. Много мне чего поведал толстячок армянский. И как на Новую Землю с братом угодили, и про русские протектораты, и кто там воду мутит и на чью мельницу ту воду мутную льёт. В русское представительство можно уже не ходить мне. Всё с Москвой местной ясненько сделалось. И про Орден Саркис всяко чего знал. Изрядное в тот вечер в раскладах местных просветление мне снизошло.
  
   Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко. 08:00. 18 число 6 месяца. Вторник. 22 год.
  
   Как и было договорено, утром встретились мы с Клаусом Шнитке у магазина его и отправились всею ковалькардою, вовсю блестя кокардою, в банк орденский, оформлять сделку. Клаус впереди на испанском жереб...эээ...джипе пылил и дорогу показывал. А мы за ним на самокатах. Ну и что, что несолидно! Зато дёшево и удобно. Приехав в банк, оформили передачу прав на имущество, откинули мытарю кесарево и крепко приподнялись финансово. Заодно я оформился в качестве авиаперевозчика. И показал Сашкину ксиву. Даже и не взгянули на неё. Никому тут она не интересна. Зато оформили всё моментально. Клаус дождался, пока со мной разделаются, и опять возжелал забрать товар прямо в контейнерах. Но я упёрся. Пусть грузчиков пригоняет и грузовики. Договорились, что ждать его будем на аэродроме сегодня после сиесты.
   А всего расторговались мы на 479050, да Саркис на 30000 взял, да восемь штук технарям по 1000 за штуку ушло, и плюс 210000 за холодильники с морозильниками. Итого - 727 050 экю как с куста. С учётом орденского налога в пятнадцать процентов 109050 экю долой. На руках у нас осталось 618000 экю. С учётом расходов в 112524 экю на закупку и транспортировку - то если в евро перевести, выходит, мы сорвали куш почти в миллион четыреста савсэм чистоганом. Оху... очень сильно удивиться! Теперь мы с Катей с голодухи точно не помрём! Но мы одноразовую операцию провернули. А Орден-то, паскуда, систематически этим занимается. Поточным методом! Нихрена себе струна! Во где денюжки роют и гребут. И не лопаткой совковой единожды, как мы с Катей, а блин, вдоль подряд бульдозером! Участники регаты, блин! Гребут к себе! "Делай деньги, делай деньги, а остальное всё дребебедень!". И эти люди не разрешают мне ковырять в носу?! Почесал я репку, почесал я попку.
   И из головы всю эту бодягу насчёт Ордена выкинул. Не завидно мне. Я в регатах сроду не участвовал. Не моё это. Не интересно. Зато я даже в убыток себе могу полетать теперь. Место для ПМЖ поискать. Склонность к Демидовску и ППД у меня образовалась устойчивая, но ведь и глазками посмотреть надобно. В натуре ландшафты оценить, климат тамошний, моральный и географический. С женою посоветоваться. А как же! А то заявит, что я ей всю молодость загубил на корню, и куда мне потом? Нет. ПМЖ требует обстоятельного подхода. На почтовых-то перевозках я везде покручусь авиатуристом эдаким. А когда за туризм ещё и приплачивают... этот казус по мне! Пусть и не заплатит почта великий профит. Пусть даже по нулям выйдет у меня прибыль. Всё равно, пока это для меня идеальный вариант. Пассажиры подождут малехо. Хотя при случае не откажу в любезности, за твёрдый кэш!
   Обсасывал я мысли эти, направляясь с Катюхой и ожившим Морсом в сумке на аэродром, поскольку по программе у нас на сегодня испытательные хлопоты. Это раз. С Клаусом дела устаканить надо - это будет два. И вообще. Пора за дело приниматься, а то я с ништяками пока, как барыга какой тусуюсь. А уже четвёртый день идёт вовсю. Эх, тоскуют руки по штурвалу...
   Приехав на летное поле забежали в диспетчерскую, поручкались на скорую руку с резидентами, и к самолёту скорее. Так, с ходу погнали "молитву". Кате "молитвенник" в руки дал, сам пока рядышком сижу, репетую. Потом на внешний осмотр выскочу:
   - Так, пойнт севентин. Трим контролс - сэт?
   - Сэт!
   - Пойнт эйттин. Фуел шатофф - он.
   - Он! - идёт дело. А Катя до наружки добралась, надо вылезать:
   - Лэфт сайд! Пойнт твенти наин - FUEL RESERVOIR DRAIN-DRAIN?
   - DRAIN, май свит лэди!
   - Пункт тридцатый. MAIN LANDING GEAR-CHECK PROPER TIRE INFLATION AND CONDITION OF GEAR?
   - Проверил - у порядке колёсико левое, кондишион, моя лучезарная! Потом поменяемся, сам всё проверю!
   ...И так до пункта нумер 90... Теперь она наружу, я внутрь - и ещё кружочег вокруг пепелаца! Теперь её очередь меня ласковыми словами обзывать. И всё хорошо проверить. А то как-то забыли законтрить в Балашах колёсико на стоечке передней, оно на взлёте возьми и открутись. И отвались, сразу после отрыва. Так они без колеса и садились. Хорошо - обошлось, целы все остались, помяли так элку немного. А всяко могло выйти. Могли и земли накушаться. Ненадобно нам этого! И потому в соответствие с:
   11.10. Испытательные полеты выполняются в целях испытаний
   воздушных судов, силовых установок, систем и оборудования гражданских
   воздушных судов, в том числе после капитального ремонта...
   ...Контрольные полеты (облеты) выполняются в целях проверки
   исправности и определения годности к дальнейшей эксплуатации
   гражданского воздушного судна после доработок, ремонта, кроме
   капитального, или замены двигателей, агрегатов и систем, регламентных
   работ или стоянки более срока, установленного эксплуатационной
   документацией, а также для проверки работы радиосветотехнических
   средств, схем снижения и захода на посадку на аэродроме.
   - проведём испытания.
   Давно задумал я Катю в правое кресло плотно усадить, но от разговоров на эту тему воздерживался пока. А сейчас вот думаю самое время сообщить ей решение моё твёрдое.
   - Кать, хочешь со мной праваком летать?
   - Это как?
   - Ну, вторым пилотом. На самолёте нашем. Чего тебе дома-то сидеть без меня? А вместе и летать легче, и мир посмотрим, впечетлениями делясь. И вообще я тебя люблю и скучать без тебя не желаю!
   Вот случалось ли видеть вам, мои дорогие маленькие радиослушатели, как маленькой девочке-сластёне большую красивую конфетку нежданно дарят? Вот мне Катя всю пантомиму совершенно счастливой девочки и исполнила, подпрыгивая и кружась на одной ножке, радостно хлопая в ладошки и восторженно при том вопия нечто любовное. Исполненое энергичной грации зрелище пробрало не только меня, впечатлительного, но и почтеннейшую публику в лице патрульно-караульного на вышке. Он даже поаплодировал. Велел я ему от службы не отвлекаться, а наблюдать сектор в зоне его ответственности. Поскольку мы с Катей, а если точнее она со мной, целоваться затеяли со всей серьёзностью. И тут нам лишние зрители стали решительно ни к чему. Спрятались мы за самолёт от взоров нескромных, завидущих и нацеловались вволю. А кто нам запретит? Хотим, и целуемся.
   Потом посадил я её в левое кресло и велел двигатель запускать. Сначала процедуру наизусть она мне отчитала. Чтобы от зубов отскакивало. Потом по смыслу происходящих при запуске процессов пояснения сделала. Потом, на седьмой круг всплакнуть удумала. Главное я от неё понимания добивался, что именно происходит. Первое дело - раскрутить ротор. Включаешь тумблер "зажигание", потом тумблер стартёра, и раскручиваешь ротор турбины до скорости 10-12 процентов по прибору NG, указующему скорость вращения газогенератора. При этом, в чём самый цимус и состоит, подачу топлива на форсунки необходимо полностью перекрыть отсечным клапаном командно-топливного агрегата - это когда крайний левый рычаг находится в положении ПОЛНОСТЬЮ НА СЕБЯ. Иначе остаточного давления в форсунках хватит, чтобы забрызгать топливом колёса турбинки. Каковое и воспламенится в означенной полости при запуске. И бабахнет так, что разнесёт ея всю. До самых педалей и далее, вплоть до кормового унитаза.
   Потому, сначала надо создать в полости турбины мощный поток воздуха, который процентов на восемьдесят используется для охлаждения газовоздушного тракта и лишь на двадцать - в качестве рабочего тела. И только разогнав как следует ротор, подаем топливо на форсунки, для чего переводим рычаг командно-топливного агрегата в среднее, оно же - основное рабочее положение.
   Через полчаса моих занудливых придирок и последующего замирения Катюхиного бешенства - шаг винта вперёд до упора, сектор газа в среднее положение, рычаг командно-топливного агрегата в крайнее заднее положение, рычаг аварийной отсечки топлива вперёд до упора, включаем аккумуляторную батарею, орём "АТВИНТА!", включаем стартер, включаем зажигание, наблюдаем давление масла в двигателе и указатель оборотов турбины. Запел стартер. Завыла, раскручиваясь, турбина. Десять процентов, ещё надо немного. Двенадцать! Рычаг командно-топливного агрегата в среднее положение. Заревела голубушка! Стартер взад. РУД взад, на малый газ. Авионику включить. Вот и запустились мы с Божьей помощью, помолясь поэлементно.
   Прогрелись, связались с диспетчером, нахально присвоив себе позывной "Карнаж", чем вызвали одобрительный смешок руководителя полётов. "Чудеса на виражах" тут тоже популярны. Получили разрешение на руление и по полю елозить принялись, крылышками потряхивая. Двойная польза. И качество сборки проверим, и Катя руление освоит. Тут-то попросторнее, чем на Олимбое будет. Двенадцать квадратных километров. Шурши родимая! Она и шуршала, пока вся не взмокла. Но мастерство не пропьёшь. Драйвер она природного таланта. Катя педалями быстро рулить приноровилась. А когда приноровилась, то лихачить сразу начала. Но я это дело пресёк на корню. Авиалайнеры по грунту передвигаться должны неторопливо и величаво. Не должны они на рулении скакать по неровностям почвы, аки тушканчики ошалелые какие. И я всё своё неодобрение Катерине строго высказал, под одобрительный лай Морса. После чего погнал её с командирского кресла на правую "чашку", за хулиганские выходки такие. Потом вырулил степенно на шестнадцатую ВПП и испросил разрешение выполнить контрольный полёт по кругу. Каковое и получил незамедлительно, ввиду отсутствия прибывающих и отбывающих бортов.
   Опустил закрылки во взлётное положение, глянул на показания термометра наружной температуры. Сорок два уже снаружи набежало. Жарковато будет! Разогнал "Караван" до 75 узлов и попытался оторвать его от полосы. Не хочет мальчик в небо. Воздух на такой жаре жидкий совсем стал, не держит птичку. Хорошо ещё, на Олимбое привык я к подобным условиям. На 80 узлах только оторвал "Караван" от полосы, тут же газ убрал и обратно почти сразу к полосе прижал самолёт. Притормозил, развернулся в конце и, поскольку ветерок был совсем слабый, обратным курсом ещё один подлёт совершил. Потом сызнова развернувшись, взлетел и высоту набирать принялся для испытания на перегрузку.
   Закрылки убрали. Жужжим себе, высоту неторопясь набираем по четыре метра в секунду. Потом бац! И тишина! Только ветерок посвистывает за бортом. Останов двигателя на взлётном режиме! Мать...мать...мать... отозвалось эхо. Вот тут я мыслью и заметался. Стремительно при этом запотевая. Высота... четыреста пятьдесят. Метров, слава Богу, не футов, слава Богу! Двигун попытаться снова запустить? Не прокатит. Высоты нема! Садиться надо незамедлительно. Прямо по курсу садиться будет сыро слишком. Залив под нами и перед нами он же. Землицы не наедимся, но водицы нахлебаемся, если не съедят нас раньше обитатели глубин. И глубоко тут. В акве инкогнитте этой. И "Караван" жалко до одури! Не годится мне такой вариант.
   Надобно к тверди земной возвертаться. А как?! Мать...мать...мать... отозвалось эхо. На вираж ложиться... высоты у меня хрен да маленько... и скорость 90 узлов, оптимальная для набора высоты. И совсем минимальная для горизонтальных воздушных маневров. Особенно с неработающим двигателем. Да что же это визжит-то так пронзительно?! Что за звук такой посторонний. И страшный такой! Двигло не шевелится. Стрелки падают уже. Винт визжит? Кстати, о винте. Винт на флюгер. Нефиг ему тормозить, раз тянуть не может. Сектор шага взад, до упора. А заодно и рычаг аварийной отсечки топлива, вперёд до упора нах. Батарею нельзя, мне авионика нужна. Всё равно визжит. А это Катя визжит! Надо делом полезным занять любимую.
   - Молчать! Отсчёт высоты по радиовысотомеру мне!
   - А?
   - Высоту вслух отсчитывай, говорю!
   - Поняла!
   А если я... как в Ил-2 от "мессеров" полупетлёй смывался на "Чайке", в пикирование переворотом через крыло и назад? В аккурат к торцу ВПП и выскочу? К тверди земной... Если высоты хватит. Чайке трёхсот метров хватало на такой маневр. А "худым" не хватало, и они землю у меня кушать принимались. А "Каравану" хватит? Должно хватить! Но мне сейчас не из-под огня уходить. Можно и не строго вертикально полупетлю выполнить. Не заругают меня поди-кось. Если живы останемся... Или хотя бы к аэродрому выскочу? Тоже, достойный результат будет. Разменяю высоту на скорость! Пять секунд прошло, скорость не растёт а падает, решение принято. Винт зафлюгирован, вращение замедляет и скоро остановится.
   Всё. Поехали. Стоп! Ремни?! Я пристёгнут. Катя? Пристёгнута. Бормочет что-то неразборчиво. Морс! Зараза, стоит в проходе между нами, хвостом вертит весело. Ухватил его правой за шкирку, Катьке сунул.
   - Крепко держи! Сейчас падать будем! Не забывай мне высоту давать. Только высоту! Мне самому некогда смотреть будет. Выкрутимся!
   Пальцем в прибор нужный тычу, чтоб не разыскивать ей с перепугу. Ответила мне она взглядом испуганным, но полным надежды. Работаем. Какое небо голубое... Рога раком, влево до упора. Ну давай, корова ленивая, вращайся уже... крен девяносто. Педаль левую плавно до упора вперёд. Рога держим влево. О как охотно хвостик-то в небо задрался! На себя штурвал, хрустя костями. Как водная гладь-то быстро приближается... Во весь блистер уже только одна вода... Щаз кааак... Совсем близко. Вылазим из пике помаленьку. Курс? Триста пятьдесят. Мне триста сорок надо... Но... и так пойдёт. Прямо рога ставим, стремясь к горизонтальному полёту... ну вылазь миленький, почти в горизонтали мы уже, пикирование двадцать градусов. Вышли! Скорость сто шестьдесят узлов... высота, что там Катя бормочет? Ничего не бормочет. Опять визжит!
   - Отставить вой! Высоту давай!
   - Десять...
   На себя рога, но полегонечку...
   - ... пятьдесят метров...
   Хорош! Скорость сто двадцать. Над глиссадой уже... и сильно выше... планируем круто и опять скорость нарастает... дотяну до поля? Тянем... тянем... дотянули... высота...
   - десять...
   Скорость сто двадцать. Много! К земле ещё поближе, выравниваем...
   - пять... четыре...
   Скорость высокая, сто двадцать... А если змейку забубенить? И на полосу как раз выйду? Крен правый, над полосой уже, крен левый ... на осевой почти... неважно... скорость сто десять... пневматики порву к херам... жалко...
   Вот ведь какая тварь - человек! Полторы минуты назад я только о том думал, как в живых остаться и ни о чём другом не помышлял. Сейчас мне колёсики уже жалко стало! И ведь вправду жалко! Новые совсем. А скорость сто десять... А аэродром уже заканчивается, и забор уже... понаставили мне тут заборов бетонных...
   - два...
   А нафига? Вот нафига мне непременно на полосу? На травку рулим! Там, на травке, помягче будет. Виражик правый небольшой... в угол метим... до угла подальше будет... Сто узлов.
   - один метр...
   Умничка! Зацелую!
   От себя рога. Совсем легонечко. Знаю, что неправильно, но скорость высоковата, а аэродром совсем маленький сделался. Закрылки высунуть? И вознестися на десяток-другой метров? Инерции подпрыгнуть как раз хватит! Там уже скорость утратить, до сваливания, и с того десятка об твердь земную - хрясь! И полный рот гумуса! Нахрен! Лучше уж с метра, хоть и на ста узлах... или на ста восьмидесяти пяти километрах в час! Вариометр... снижение полметра в секунду... Есть касание на все три сразу! Ааатлична Константин! Нааармальна Григорий! Загудели, бедные мои! Сели бля! По тормозам! Как на гололёде... импульсами... восемьдесят узлов. А теперь и угол тоже близко! А какой большой аэродром недавно был! Двенадцать квадратных километров! Четыре на три!
   Так, тормозим и подруливаем педалькой. Толчками. Скрипим на бегу, раскачиваемся... Влево... ещё влево... в лобовую в забор идём... влево... ещё... ещё... ещё... вдоль забора уже едем... сорок улов... десять... скрипнули тормоза напоследок. Стоим! Дышим! Обратно родились.
   Откинул я дверку пилотскую рукою ватной, бессильной совсем, трап с защёлки скинул, не помню как, и на землю выпал с лёгким чпоком. И прилёг с устатку. Помню в детстве под грозу попал, промок насквозь. Продрог. Домой прибежал, залез под одеялко в кроватку и колотун меня неудержимый обуял. Вот сейчас снова он ко мне вернулся. Ды-ды-ды-ды-ды! Да раз за разом. Я на спину перевернулся, солнышко мне прямо в глаза. Приятно! Натянул панамку на нос. Страх пришёл. Лежу. Трепещу. Колбасюсь. Теперь можно! Как там Катя у меня? Описялась поди, с перепугу! Я и сам бы описялся, но некогда мне было. Занят был я очень. Надо мне к ней идти. Только маленько полежу ещё, и пойду сразу. Одну только минуточку полежу. Мысль вторая. Всё. На перегрузку аппарат можно уже не испытывать. Сколько, интересно у меня на выходе из пике было? Шесть? Восемь же? До хрена было...
   Ох, а вставать-то надо. Кое как на карачки, потом цепляясь за трап ручками. Вот и славно! Вот и пряменько стоим. Почти. В кабинку смотрим уже.
   - Катенька, ты как там? Жива, моя радость?
   Глазки у нас кругленькие стали, моргают испуганно и часто, и на меня выпучились маленько. Красивые.
   - А?
   - Всё, Катюшенька! Не бойся уже! Приземлились мы уже! Благополучно!
   - Ой!
   - Катенька-Катюша! Уже поздняк метаться! На тверди мы земной уже. В неподвижности пребываем! И в безопасности!
   - Ой!
   - Понимаешь меня?
   - Ой, я кажется описялась!
   И почему я не удивлён?
   - Беги в хвост скорее, там у тебя халатик висит!
   - Не могу! Я встать не могу!
   - А ты ремни-то... отстегни! Уже можно. И Морсика отпусти. Тоже уже можно!
   - Я сейчас!
   - А к нам тут едут гости! Попроведовать!
   - Ой!
   Куда только её слабость подевалась, с испугом вместе. Женская стыдливость чудеса творит! Морсика в сторону, вскочила и в хвосте скрылась как комета метеоритная. А я на землю опять присел. Устал я что-то. Сел на попу поровнее, сижу, гостей дожидаюсь. Морс на землю спрыгнул, как ни в чём ни бывало, ластится ко мне, облизал меня бесцеремонно. Весь портрет мне вылизал, собака такой. Поймал таки момент. И я его погладил по головке. Хороший пёсик! Иди, погуляй в сторонке! Да отвяжись, наконец, с нежностями своими! Конь педальный! Да люблю я тебя, люблю. Чтоб ты провалился!
   Вот и гости подъехали. Всем техсоставом. Сейчас спросят, что случилось.
   - Что случилось? Вит, что произошло? Ты не ранен? И леди?
   - Все в порядке. Никто не ранен. В помощи не нуждаемся. Мотор заглохнул.
   - Почему?
   - А я доктор? Я не знаю. Он мне не сказал! Стружки в масле нет. Взял стервец, и сдох не попрощавшись. Топливная система скорее всего отказала.
   - Давай самолёт к ангарам отбуксироем. Там разберёмся, что произошло с мотором.
   - Давай! Только встать помоги. Ноги чего-то вот плоховато держат!
   - Это у тебя отходняк с перепугу.
   - Да я догадался. Только они всё равно не держат.
   - Скоро пройдёт!
   Сунули меня обратно в самолёт, сами поналезли, доктор пульс у Кати считает. Катя в халатике уже в пассажирском кресле к борту привалилась. Подрагивает.
   Доктор шприц выхватил и к ней подступает, уже ваткой предплечье протирает.
   - Эй док, ты чего это удумал делать?
   - Это противошоковое, успокаивающее...
   - Нахрен! Ты спиритуса вини лучше граммов полста плесни. И мне тоже!
   - Ты крэйзи!
   - Сам такой! Наливай скорей, виртуоз ланцета! Не мешкай!
   Он и налил. Я выдохнул, и выпил. В держателе воды бутылку нашарил, запил водичкой потом на дока неизвестно почему вызверился.
   - Чего ждём? Ещё наливай! Пилюлькин хренов!
   Он ещё налил. Я мензурку выхватил и Кате подступил:
   - Выдохни! Сильно выдохни!... Теперь выпей быстро!... Теперь не вдыхая запей! Молодец! Орлица!
   И окосели мы моментально. Пока нас тягач к ангарам дотащил, мы уже и лыка не вязали. Но стали мы исключительно добродушными и разговорчивыми, и люди вокруг нас такие приятные все сделались, ну как на новый год. Сижу я, сгрёб Катю на коленки себе, и такое на душе у меня счастье и такая радость во мне бурлит, что просто ужас какой-то. Жаль, прошло всё быстро.
   Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко. Аэродром Порто-Франко. 13:00. 18 число 6 месяца. Вторник. 22 год.

  
   С причинами, приведшими к столь неприятному событию, разбирались недолго. Достаточно было осмотреть фильтр тонкой очистки топлива, наглухо забитый мельчайшей полиэтиленовой пылью. А вот причины её появления в топливе поначалу меня озадачили. Так, разберёмся. Горючку я с собой привёз и заливал в бочки сам. Бочки чистые были. Отвечаю. Значит, гадость эта в баках как-то оказалась. А ведь точно... Когда Катя по полю рулила, расход горючки только с правого бака шёл. Прощёлкал я клювом на запуске и оставил кран в положении - правый бак. На взлёте крен я почуял из-за этого и переключился на левый, чтобы уровнять в баках остаток топлива. Вот тут-то всё и началось. Значит, в левом баке пыль эта гадкая пребывала. Какая-то дитиктива получается.
   И каким же ветром её туда надуло? От Олимбоя до Салоников долетели мы будьте нате. Без каких либо проблем. И до того тоже летали каждый день. А случиться могло это, только когда крылья с самолёта сняли. В Салониках мы крылья сняли, упаковали, погрузили в контейнер под самолёт и сюда привезли. Стоп. Зорька - стоять! Одну ночь левая плоскость просто так у самолёта пролежала! Не упакованная! Охрана аэродромная не спала, конечно, но и не пялилась на мой "Караванчик", глаз не смыкая. Если кто полез бы в него, то меру соответствующую приняли бы они. А так... много ли времени надо мимо проходя в бак пакости этой сыпануть? Секунд пять-семь... Не более. Открыл пробку, да и высыпал. Закрыл пробку - дальше пошёл, как ни в чём не бывало...
   И кто бы это таковой мог бысть?! Кто он, тот негодяй, коего нам поутру надлежит повесить на крепостной стене?! Это ведь в ту только ночь и могло случиться, событие это, когда мы с Катей олигарха Ставроса в гостях принимали... Позже - вряд ли. Упаковали мы на следующий день всё, во избежание замятин. И был негодяй этот, полагаю, тот самый перчик, юридически подкованный, собственноручно мною удавленный и ныне уже покойный. А может и не он. Тут в технике надо соображать. Хотя бы на уровне сантехника. Для юриста слишком уж тонкий ход. Однако сомнений, что диверсант с его подачи пакостил, у меня ни одного грамма нету. Эх, блин, поздновато я его поймал! Его надо было прямо в банке том на месте давить. При первой встрече. Да кто ж знал, что гад и после смерти мстить не перестанет?! Дело ясное, что дело тёмное. Прошлое теперь это дело. А мыслить надо-ть позитивно и жить в стремлении к светлому будущему. Короче, Склифосовский, кончай треньдеть и гуляй давай баки мыть! Филозоф!
   Остаток дня у меня как раз и ушёл на промывание топливной системы. И провонял я керосином, как целый нефтеперегонный завод. Ощутив степень собственной провонялости, решил срочно привлечь на помощь Катю. Не то, чтобы сам не управлюсь, но она же меня прогонит ночью. Вонючего такого. Придётся на лавочке спать. А если сообща керосинием благоухать будем, то уже и не прогонит от себя. Наверное...
   - Катя! Подержи вот тут шланг недолго, чтобы не выпал. Я в баке посмотрю, сколько там осталось.
   - Ой! Он бызгается!
   - Ой, да как же ты неловко-то так!.. Ой, ты же с головы до ног вся уделалась! Там всё же давление в шланге, вот он и выскочил! Теперь вместе пахнуть будем!... А надо было крепче держать! Беда мне с тобой, Катя!
   - Ты это нарочно так сделал! Ну, я тебе задам!
   - И ничего не нарочно! Да ладно тебе, поздно уже, раз обрызгалась. Потом переоденемся. А то неровён час, снова забрызгаемся. Нет, ты шланг подержи, подержи ещё! Я сейчас уже! Уже штаны поддёрнул! Уже бегу к тебе, несравненная!
   И всё-таки Катя изменилась за последнее время. Раздражительная какая-то стала. Нервничает по пустякам, переживает. То в ухо заехать норовит, то по шее треснуть. И обижается по двести раз на дню. Надо и не надо. Вот опять чуть в истерику не ударилась, хорошо, рассмешить успел. И чего это с ней? Такая дама была выдержанная, а теперь как подменили. Непонятно. Может, к доктору её свозить? Какому нибудь "нервнопатологу"?
   После сиесты приехал кортеж грузовиков возглавляемый герром Клаусом, и я, наконец, избавился от холодильников, морозильников и прочих кондиционеров. И два контейнера освободились. За один рейс три грузовика всё не вывезли, принялись сновать туда-сюда, отвлекая меня от важной работы. Разозлился я крепко, но терпел молча. Поскольку товарно-денежные отношения нуждаются в скрупулёзном учёте. Когда подбили с Клаусом бабки и всё у нас сошлось, вздохнул я свободно и вина Кате нацедил. И себе тоже. И Клаусу. Полётов у нас сегодня по уважительной причине не предвидится. А для приведения нервной системы в равновесие и обмытия крупнейшей в моей жизни сделки стакашок лёгкого вина в самый раз будет. Клаусу ручкой вслед помахал и снова делом занялся. В темноте уже закончил я с промывкой и фильтровкой. Сызнова самолёт заправил. Теперь можно и на почту ехать договариваться.
   Управился и в балок наш побежал лёгкой рысцою. Не поехали мы сегодня в город. На аэродроме решили остаться и заночевать. У Кати машина стиральная бельишком шлёпает-полощет. Катя после душа в интересном виде разгуливает, фартучет на стринги накинув и ужин готовит. Мясом в доме пахнет уютно. Надо бы время выхватить и всё излишнее из дома в контейнер перетащить. Сглотнул я слюнку голодную. На улице шмутки свои вонючие скинул и нагишом в душ залетел. Мылся-купался, пока запах не исчез. На три круга меня контролёрша моя в душ вертала. И всё равно керосином откуда-то несло неслабо. Косились мы друг, пока Морса не обнюхали. И тут нам всё ясно стало. И как же без него-то? Все в керосине, а он нет! Непорядок. Мыть его или налысо теперь? Вопрос! Выставили на улицу, накормив предварительно. Не зима, на пленэре переночует. Не маленький уже.
  

Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко. 09:00. 19 число 6 месяца. Среда. 22 год.

   Утром не торопясь, позавтракали и на почту с Катей поехали. Сильно-контрастый почитатель господина Стендаля встретил нас поздравлениями во избавление от смерти неминучей. Во блин, деревня! Все уже всё знают! Отнекивался я - мол да ничего такого фатального и не было и всё это было не так и всё это легенды и народный фолклёр и про работу спросил. Джоб хочу! Мистер-сэр Девид Кучковски предложил список мне посмотреть. На выбор. Небогатый список, надо сказать. Четыре пункта всего по весу груза подходят. Два - на Индию. Один - в Латинский Союз. Далеко. Я далеко не хочу пока летать. Мандражно мне немного. Вот в Ново-Россию я бы слетал, несмотря на далеко. Но нету туда сегодня почтовых отправлений нужного веса. Не везти же три письма мне туда? Зато в ньюирландский Куинстон почтовое отправление есть. Всего двенадцать мест. На 530 кг тянет. И с двумя сопровождающими в довесок, для компании.
   Разложил я ноут и стал смотреть, где этот самый Куинстон разместили. И тут у англосаксов островная империя образовалась. Архипелаг из трёх больших островов и тьмы мелких себе прихапили. Англы себе тоже островок отхватили. Большой остров. Самый-самый большой остров в архипелаге. Имперские традиции не увяли, я так это понимаю. Площадью островок поболее будет, нежели предыдущий-то! Тутошняя Новая Англия на сотню тысяч квадратных километров пообширнее выходит. Несмотря на обилие фиордов. А вот свой Новый Портсмут они себе на материке пристроили. Скотты тоже, наконец, осуществили свою многовековую мечту, отделились от Новой Англии проливом и на отдельном от англов острове устроились на жительство. Шотландцам остров достался размером поменее. Зато отдельный. От других. Не коммунальный, как в предыдущей жизни. Они тут теперь все лоулендеры. Теперь Англы хайлендерами заделались! Вся Новая Англия из горного материкового хребта образовалась. Ну и айришам островок выделили. Как и положено Ирландии. Тысяч на сто с лишком квадратных километров. Тоже - поболее старой Ирландии островок. И никаких там Ольстеров! И значит нам туда дорога небесная. Вот там и обнаружил я столичный городок названный Куинстонноум. Запустил симулятор, открыл планировщик, задал аэропорты вылета и прилёта и велел компу маршрут проложить сначала по жепээсу, которого тут нету. Насчитал мне планировщик 1895 километров или 1023 морских мили. По прямой. Вот и далее в милях морских все расстояния и буду считать, поскольку аэроплан у меня случился американский. 1023 мили, это слегка за пределом дальности "Караванчика" по ТТХ. Теперь попробуем посчитать по высотной трассе и радионавигационным маякам. Получается ещё дальше. И Извилистее. Сначала вдоль линии баз переселенческих, потом через море на Роки Бэй. Уберём лишние опорные пункты. Получается вполне прилично. Запасные у меня - Новый Портсмут и Роки Бэй. До Роки Бея этого могу просто по прямой пилить. Ибо в пятнадцатипроцентный аварийный запас по топливу вполне укладываюсь. Всего-то шестьсот девяносто семь миль до него. Там по ходу дела и расходу топлива посмотрим. Как и куда ветры дуют. Ежели чего не так, у скоттов дозаправлюсь и далее полечу. Рассмотрел внимательно схемы аэропортов основного и запасных. Прикинул удобство подходов к полосе. Так, с технической стороной вчерне разобрались. Теперь экономическую часть рассмотрим.
   1028 миль по прямой. Груз на 0,53 тонны да два пассажира с багажом... не полетят же они нагишом... итого считай 700-750 килограммов... принесут нам по экю за тонно-километр 771 экю грязненькими. Минус подоходный, минус за бездетность, минус расходы на себестоимость... вот же балбес! А кислород-то? Тоже учесть следует! Он, мабудь, дених стоит! Спросил я разрешения телефоном воспользоваться -
   - Тони? Привет, в смысле хау-ду-ю-ду сэр Тони! Почем для нас заправка кислородом обойдётся? Понял, это значит для "Каравана" на 23 экю? Почему дешевле? Резидентам дешевле, а транзитным дороже? Понятно! Тогда получается ровно двадцать! Сенькью, Тони! Гуд бай!
   Итак, себестоимость лётного часа у меня с учётом расходов на кислород - 95,6 экю. Лететь по плану мне пять часов пятьдесят пять минут. Берём все шесть часов. Итого расходов в один конец - 573.6 экю. В чистом остатке - 197, 4 экю. И это в один конец! Нам ведь надобно и возвернуться! Да, братья, на перевозке почты не станешь ты богатый... а токмо горбатый! Так ребята дело не пойдёт!
   - Мистер-сэр Кучковски! Каким образом я должен компенсировать расходы на порожняк?
   И предложил его вниманию бумажный огрызок, на котором производил свой экономический расчёт. Столбиком. Девид ознакомился с предявленным финансовым документом, оценил жирно обведённое и дважды подчёркнутое мною конечное отрицательное число и плавно перешёл лицом в низкочастотную часть спектра. Краснел он ярко и красочно, как девушка невинная. Приятно посмотреть! Особенно на ушки окольцованные! Подозреваю, ошибся я в его ориентирах. Уж больно он на Катерину характерно пялится. Сопляк ещё, а туда-же... гормон вырабатывает! Хоть и старается малый вид хранить невозмутимый.
   Однако почта, по моим предположениям - предприятие коммерческое. И почтмейстер Дэвид наверняка содрал с заинтересованного посылкоотправителя изрядный профит за срочность доставки. Будем делить...ся! Поскольку мистер-сер Дэвид тоже пришёл к аналогичному выводу, то цена тонно-километра после непродолжительной, но азартной дискуссии, при активном участии кирии Катерины плавно возросла до двух экю. Ну вот! Это уже другое дело! Теперь нам с Катей и на маслице хватит! Как сливочное, так и моторное.
   Назначил я вылет на 14:00, уточнил характер перевозимого груза, поскольку взрывоопасные и токсичные вещества немного недолюбливаю, заплатил сорок восемь тысяч экю страховки за груз и ретировались мы с Катей восвояси. К вылету готовиться. Катя занялась пищеобеспечением перелёта из расчёта трёхразового питания четырёх пищепотребителей, я машину проверил, подрегулировал по мелочи и заправил полностью. Потом ещё поколдовал над полётным планом. Повычислял до полной прозрачности, пока не ощутил удовольствие от проделанной работы.
   Груз в комплекте с сопровождающими прибыл за три часа до вылета. Один сопровождающий был вида интеллектуально-профессорского, несмотря на камуфляжные элементы костюма. И звали его мистер Грэхэм О'Лорриг. Гриня, значит. Лицо у него худощавое, загорелое такое... одухотворённое глубокой мыслью, и как бы задумчивость на нём вдохновенная. Мыслитель. Родена на него нет. Пояснения я от него получил в процессе погрузки. Дескать, я приборы океанологические доставляю для него и тем научному прогрессу зело способствую. Ибо по договору с Орденом проводит его лаборатория важные исследования придонной фауны. А также путей её, фауны то бишь, миграции. В целях изобилия морепродуктов для населения Новой Земли.
   Второй сопровождающий был просто сопровождающий. Здоровый такой молчаливый бычара, краснорожий и рыжеватый, с чемоданом и сумкой оружейной, опломбированной, в руках. Представился он коротко и ясно - Вэн. Без "сэр" и "мистер", пожалуйста. Просто Вэн. Загрузили мы с ним длинные пластиковые ящики, под суровым присмотром профессора. Принайтовали швартовыми надёжно. И разбежались. Они в ресторанчик аэропортовский пошли перекусить, а я к себе в балок поехал на обед.
   Там Катя сумки в дорогу собирала. Меня накормила, Морса накормила, сама, фигуру блюдя, салатик поклевала и за занавеску переодеться скрылась ненадолго. Появившись предо мною, видом своим повергла меня в тихий ужас. Нет, смотрелось-то всё прелестно. Но на долгом каблуке в долгий перелёт только настоящая женщина решится. Ногами я топать не стал. Пообедавши, был благодушен. Но вразумить неразумную необходимость ощутил настоятельную.
   И, попивая кофеёк с молоком, рассказал ей печальную историю, как в году не столь давнем юная журналистка явилась в славный аэроклуб Ялуторовский для написания статьи, прославляющей храбых сердцем авиаторов. И что характерно, тоже в тухлях на шпильке. Собрала матерьял для статьи и напросилась испытать прелести высшего пилотажа. Ну и пожалуйста, сказали ей. Садитесь вот в заднюю кабинку. Это называется - самолёт Як-52. Она и влезла на предложенное место. И покатали её. И бочки ей явили, и пикирования и всякие прочие элементы и так её всё впечатлило, что на посадке затолкала она каблучищи свои под педали и тем лишила пилота всяческой возможности пилотирования летательного аппарата. И перевернулся самолёт на глиссаде и оземь кабиною вниз упал. И все в нём умерли. Мораль...
   Смотрел я, грустную эту балладу Кате рассказывая, на туфли её красивые, длиннокаблучные и ждал, когда она сообразит к чему я перед вылетом ей такую жуть гоню. И дождался! Прониклась она! Лицом слегка переменившись. И переобулась она! В удобные лёгкие сандалики, совсем почти без каблуков. Но тоже элегантные и красивые, из самой настоящей кожи. Сунул я Морса в сумку, замкнул на замок помещение и поехали мы в диспетчерскую.
   Дозвониться до аэропорта назначения сэру Блэру не удалось, но по последней полученой сводке погода была там обычная, аналогичная местной. И тенденций к перемене не имела. Что в общем для местного климата и не удивительно. Мистер сэр Блэр пожелал нам удачной посадки, поздравил с первым рейсом проводил нас до самых дверей, поддерживая кирию Катерину под локоточек деликатно. Там и распрощались. Заглянули в ресторанчик и пригласили пассажиров занять места согласно купленным билетам. Загнал их на весы вместе с ручной кладью, ну, как и предполагал 203 килограмма мне пассажиры добавили. Центровку ещё раз прикинул и рассадил их на места в бизнес-классе, сразу за пилотскими. Пристегнул собственноручно, Катю теперь и контролировать недадо, сама всё осознала накрепко, занял своё место и движок запустил. Волнуюсь страсть как, но лицом неподвижность сохраняю, привычную уверенность и деловитую озабоченность. Капитан - улыбнитесь! Потом улыбнусь.
  

Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко. 15:00. 19 число 6 месяца. Среда. 22 год.

  
   Пока движок прогревался я навигатор настроил, ввёл в него нужные путевые точки согласно плану полёта. Радио настроил на дальние маяки, один на Порто-Франко второй на Нью-Хевен. Отмасштабировал изображение. Нормально. Пятнышко вероятного местонахождения аккуратно аэродром накрыло. Работает, ясен пень! Дай Боже старине Карлсону здоровьища! В автопилот высоту ввёл, четыре тыщи двести, поскольку по справочнику на этом эшелоне подходящий ветерок вполне вероятен, запросил наконец руление, выполз к полосе, получил разрешение на взлёт и взлетел, как миленький на восьмидесяти узлах. Как примерный и правильный пилот, разогнал машину до сотни, спрятал закрылки. Виражик плавно заложил, пристраиваясь на расчётный курс.
   И автопилот включил, с интересом наблюдая за навигатором. А там всё нормально. Полоска красная курса проложенного отвертикаливается постепенно, набор заданным темпом идёт скорость набора высоты установилась согласно ПОХу девяносто узлов. Летим, термиками нас побалтывает. Автопилот машину на заданный курс вывел, а и полетели мы прямёхонько на новую Шотландию в город Роки-Бей. На тысяче и термиками трепать перестало. Лепота! "Железный пилот" трудится, я Катей любуюсь и за приборами моторной группы присматриваю. Катя мною любуется и путём сличения ориентиров на карте и в натуре контролем курса занимается. Благо, с её стороны прекрасно всё видно . Морс за пассажирами присматривает вполглаза, чтобы не шалили. Все при деле.
   Пассажиры сидят как в такси, в иллюминаторы наслаждаются видами. Морса игнорируют. Слева - океан бескрайний, справа саванна бескрайняя. Похоже нечасто они тут на самолётах летают. Похоже, они тут совсем первый раз в небо поднялись. Ишь, как любопытствуют просторы разглядывая! А под нами саванна скользит, замедляясь в беге постепенно. Рельсы блестят далеко внизу, по дороге к Порто-Франко машины пылят усиленно. Не сказать чтобы трафик напряжённый уж очень, но ездиют! Базы одна за другой проплывают под нами. А скотины-то дикой сколь густо пасётся в полях тех бескрайних! И всякой разной! Птички под нами стайками порхают. Или это птеродактили местные? Ладно, некогда мне пока виды рассматривать. Приглядывать за курсом и машиной надо, а на пастбища эти успею ещё наглядеться.
   И всё до четырёх тысяч было просто замечательно. На четырёх, в полном соответствии с таблицей ветров нас слегка попутный ветерок подхватил. Вот только в таблицах тех ничего не сказано о сопутствующей этому потоку турбулентности оного. Болтанка знатная занялалась нами основательно. Тряхнуло "Караванчик" задушевно. И замотыляло. На крылышки без слёз смотреть мне невозможно. Это же какой силы знакопеременные нагрузки мне лонжероны скручивают и гнут? По прибору скорость прежняя, а вот по навигатору возроста до ста двадцати.
   Докрутил я подъём на пять тысяч. Надо бы выдираться из болтанки этой. Однако на четырёх тысячах восьмиста метрах болтать стало гораздо меньше и решил я уже от добра не искать другого добра, и на этом эшелоне закрепиться. Эшелонирование в Новой земле принято по Правилам ИКАО по полкруговой схеме и как раз на этом эшелоне на запад положено лететь. В горизонталь лёг. Подобрал шаг винта по номограмме, по расходомеру выставил турбине обороты на 55 процентов мощности и в приборы уставился, результаты наблюдая. Немного погодя параметры полёта устаканились, стрелки в кучку собрались, автопилот снос по ветру обсчитал, скомпенсировал его, и попёрли мы с истинной скоростью относительно поверхности планеты в сто пятьдесят три узла, под углом в восемнадцать градусов к генеральному курсу прямо в Новую Шотландию. Имея приборную скорость в девяносто шесть узлов и расход горючего сто двенадцать килограммов в час. Дабы над столицей её, городком Роки-Бей, совершить поворот на Куинстон. Восемь с половиной часов ещё могу в таком режиме лететь! Далеко могу улететь! На две тысячи четыреста километров керосину хватит. Не только до Куинстона доберусь! Так и до Порта-Дели зарядить могу с посадкой промежуточной! Туда всего-то 2138 км от Куинстона! Красиво идём! Позанимался я немного векторной алгеброй, ветер вычислил. 73 градуса, сорок узлов. Без малого боковой, но попутный.
   Отрегулировал я расход кислорода, на такой высоте он совсем невелик, часов на двенадцать растянуть можно. В обратку заправляться не буду. Должно и так хватить. Кислород во все порты везут из Нью-Хевена и Порто-Франко. И из Демидовска ещё. Дорогой он везде в других портах. Привозной потому что! Тони сказал, что можно развозить кислород, и экономить на этом деле, поскольку скидка полагается ощутимая. Но мне того кислорода на борт много не взять. А пара баллонов проблем моих никак не решает. Вес тары относительно объёма груза великоват будет. Поэтому мне кислород возить невыгодно и на чужих аэродромах платить по сорок шесть экю за заправку придётся. Кусаецца голубой! Голубые, они такие.
   Через час Катя кофейком всех угостила и булочками. Ещё через час прерия под нами сменилась морем. Затем прошёл ещё час... и ещё... Над проливом прошли. Вот, казалось бы, что пилоту делать, когда вместо него автопилот рулит, навигатором управляемый? Спи - отдыхай! Только всё время приходится на стрёме пребывать. Курс отслеживать. За двигателем приглядывать. Связь поддерживать с землёй. И всё время какое-то дело есть. Некогда скучать.
   Через четыре с половиною часа, в полном соответствии с планом полёта, прошли ровно над столицей Новой Шотландии - городком Роки-Бей, состоявшим из пары сотен домов. Навигатор автоматически подал команду на автопилот и изменил наш курс. Ветер совсем почти боковой стал, и поскольку лететь нам теперь слегка на восток, курсом 177 градусов, то следует эшелон поменять. Надо ещё сотню метров высоты добирать. А там снова потряхивает. Народ зазеленел по-весеннему, начал пакеты искать. Особенно кирия моя зелёненькая как-то сразу сделалась. Раньше её не укачивало почему-то. Пришлось на двадцать метров снизиться. Вроде всего ничего, но мотать стало ощутимо меньше. Вот по самой нижней границе эшелона и полетели.
   Так за хлопотами этими и долетели до Куинстона. Спустя семь часов настроился я на ADF аэродрома и начал снижение до тысячи метров. Попытался связаться с "Башней". Связался. Погоду получил, давление и указание - садить машину на 01 полосу. Это удачно, солнышко в глаза светить не будет на посадке. На всякий случай кружок над аэродромом заложил, осмотрелся. Интересный остров ирландцы осваивают. Он как стол плоский над морем возвышается. На триста метров из воды торчит. Берег вертикально в море уходит. И одна только бухта на северном побережье образовалась. В бухте десяток корабликов невеликих каких-то на якоре болтаются. Пирс в море протянулся. На берегу сотни полторы строений расположилось. Все дома беленькие такие, каменные по виду. Три с половиной тысячи жителей в городе Куинстон проживают, согласно путеводителю. Рыбу ловят, консервы рыбные делают. Сахарный тростник выращивают. И из него самогонку гонят. Пытаются ирландский виски делать, а получается ром! Ячмень на острове растёт. И из него "Guinness" варят. Овцам в этих широтах может и жарковато бывает, но привольно. И чем не Ирландия?
   Аэродром над городом, на плато расположился. Одна полоса, но зато гранитная. Полторы тысячи метров длиной. Скальное основание выровняли. Окинули мы взглядом пейзаж и на посадку нацелились. Велел я Кате по глиссаде снижение выполнить. Не получилось у неё. Скорость выше положенной, с расчёт на посадку перелётом вышел и пришлось на второй круг уходить. На втором заходе снова у Кати стрелки разбежались и третий заход я сам выполнял и садился. Ничего, научится ещё Катюха. Отрулили на стоянку, где наших пассажиров встречали люди и быстро наш "Караван" разгрузили. Заодно мне и "Ямаху" снять помогли. Подписал мистер О'Лорриг транспортные бумаги. Съездили мы с Катей на почту и расчёт произвели. Так вот наш первый коммерческий полёт и закончился благополучно.
  

Новая Ирландия, город Куинстон. 09:00. 20 число 6 месяца. Четверг. 22 год.

  
   Утром сидели мы с Катей в кафешке на берегу океана, любовались видами на океан, пили кофе и размышляли, что дальше делать будем. Почта для нас грузов не нашла. Порешили мы никуда не спешить, покататься по Ирландскому острову, посмотреть, как люди живут. Одно слово - туристы! После кофе принялся я Катю фокусами веселить. Подкину монетку, поймаю в две ладошки, кулаки выставлю, а она угадывает в каком. И никак угадать не может. И сроду ей не угадать, потому как в детстве книжка мне в руки попалась. "По ту сторону фокуса" называлась. И я делом этим тогда увлёкся. Особенно в части манипуляции. С монетами и картами и прочими предметами. Высот великих не достиг, не Игорь Кио, однако на любых экзаменах и в школе, и в училище наработанные навыки выручали меня неоднократно. И ни разу преподам поймать меня не удалось. Ловкость рук обманывает зоркость глаз!
   Вот так сидим мы, я Катю надуриваю постоянно, потому как у меня две монеты в руках, а не одна. Она смеётся, но поймать меня на шулерстве не получается у неё никак. А ей хочется! Бармен все стаканы протёр, посетителей кроме нас нет более. Он тоже заинтересовался представлением. Рядом сначала подсел и наблюдает. Потом его азарт взял:
   - Давай на деньги!
   - "The quickness of the hand deceives the eye!" - Процитировал я.
   - В России знают моего прадедушку? - Удивился он.
   - О'Генри ваш прадедушка? - Удивился я.
   - Почему нет? - Удивился он.
   - Действительно! - Согласился я. - Почему бы и нет! Все мы от кого-то произошли! Кроме Адама. В России знают вашего прадедушку. И с удовольствием читают его рассказы. Его очень неплохо перевели на русский.
   - Однако, вы не могли бы продолжить? - Настаивал он.
   - Но если О'Генри ваш прадедушка, мистер, то вам должно быть понятно, что у вас нет шансов. Вы же не фермер? - Усомнился я.
   - Но вы же не жулик? - Не усомнился он.
   - Поэтому и не хочу вас обжуливать! - Сказал я и раскрыл ладони, на каждой из которых блестело по золотому. Потом, встряхнув кистями, снова показал ладони - пусто.
   - The quickness of the hand deceives the eye! - Восхитился он.
   - Точно!
   Дверь приоткрылась, и в помещение боком проскользнул крепко скроенный голубоглазый блондин. Гоня перед собой могучую волну перегара, он приблизился к нашему столику, Катя, зажав рот ладошкой, стремительно метнулась в дамскую комнату, мужик проводил её смущённым взглядом. Потом, не присаживаясь, предложил:
   - Мужчина, купи гранату!
   После чего вынул из отвисшего кармана поименованный предмет и гулко стукнул им по столу.
   Да, уж. В такой вот аранжировке я эту арию слышу впервые. В юности мне предлагали кирпич!
   - Это у вас такой продвинутый метод убеждения, мужчина? Или это такая шутка?
   Мужик стеснительно и проникновенно пожал плечами:
   - Отдам за тридцать экю, мужчина. Получка завтра, но мне не дожить! Трубы горят! Купи гранату. Пожалуйста!
   Из-под моего стула высунул нос Морс и внимательно заценил клиента. И проигнорировал наглухо "террориста". Даже обрычать подошедшего поленился. Ну, небритый мужик. Ну, с бодуна. Ну, с гранатой. Чо, нельзя теперь с гранатой походить, чоли? Мы, типа, в свободной стране живём! Может клиент ей орехи на досуге колет? А может это у него оберёг от сглаза? Вернулся к неторопливому разгрызанию бараньих рёбрышек, поданных ему на завтрак, и пофиг ему мороз.
   - Пэдди, ты продаешь эту гранату уже года три, как минимум. С самого приезда! - Вступил в разговор бармен.
   - Я не виноват, Кендрик, что каждый раз меня просят убрать её подальше, а тебя - налить мне пару друнков, чтобы я от них отстал! Но покупать наотрез отказываются. Неразменная граната. Надоела она мне смертельно, и все карманы оттянула. Однако просто выкинуть дедушкин прощальный подарок, будет совершенно непорядочно по отношению к старому пердуну. Может быть этот мужчина избавит наконец меня от этой штуки?
   Я взял гранату в руки и рассматривать её принялся. Странная граната. Стальной цилиндр диаметром сантиметра три с половиной - четыре. Длина - сантиметров восемь. Вес - граммов четыреста. Запала нет. Чека под пломбой. Состояние хорошее, серая краска пообтёрлась на углах, из-под неё красная грунтовка выглядывает, но ржавчины не заметно нигде. Что за хрень? Никогда такой не видел.
   Видя моё недоумение, алконавт-страдалец пояснил:
   - Это "немка" М-34, германская граната образца 1934 года. Редкая вещь! Их совсем мало выпустили. Правильное название - "Handgranate 34". Интересна тем, что взрыватель у неё только ударного действия. Пока не стукнется - не взорвётся. Тройная защита! Дед её с войны привёз, из Арденн. Снял с какого-то шваба, когда оттуда драпал. А когда я сюда... вынужден был спешно отбыть.., то он её мне и всучил для самообороны. Можно сказать - от сердца оторвал. Но, оказалось, тут на острове не в кого ею кидаться. Всех кусачих грохнули до нас... Продать тоже никому не удаётся, уж больно древняя штучка. Хотя иногда помогает бороться с похмельем.
   - Думаешь, она ещё не протухла? Сработает?
   Голубые глаза на веснушчатой роже вспыхнули яростно негодующе и Педди забожился, что эта фуканутая граната не подведёт, несмотря на почтенный возраст и на то, что вражеская. Ибо немецкое качество всему миру известно.
   Не то, чтобы я так уж ему поверил, но чисто ради сочуствия страждущему и прикола для - купил. Вынул у Педди из кармана рубашки третий орденский червончик, пожурил его, что он при живых деньгах дедушкино наследство растранжиривает, отобрал у бухарика гранату и в сумку себе спрятал. Пока прятал, Педди уже основательно уселся у стойки на табурет и залпом отправил первую порцию лекарства в организм. Несколько секунд спустя, глаза его утратили страдальческое выражение, стакан перестал выбивать по стойке дробь, спина его распрямилась и мужик стал орлом. Обретя моральную опору и придя в равновесие с окружающим миром Педди налил из бутылки вторую порцию и тост сказал, махнув в мою сторону стаканом:
   - Bas!
   - Да хранит тебя православный святой Патрик!- не заржавел я с достойным ответом, помахав пустой кофейной кружкой.
   Леприконцы дружно заржали. А тут и Катя вернулась. Подхватил я её под руку, и прощавшись с обитателями пуба, удалился.
   Поехали мы с Катей на аэродром, завели "Караванчик" и совершили неторопливый облёт острова с целью его осмотра. Насладились видами сверху, вернулись к аэродрому и качели над ним устроили. Надо же Катюшу выучить наконец посадку совершать. А то какой из неё второй пилот? Одно название.
   Приступив к тренировке принялись жужжать над полосой. Вверх до высоты круга, потом развороты с первого по четвёртый с выходом на глиссаду, потом площадочка на высоте выравнивания над ВПП и снова вверх да по кругу. И всё у неё не складываются элементы посадки. То разгонит машину на глиссаде, то уйдёт под неё, а то наоборот в дальний конец ВПП посадку совершить пытается. И что характерно, в створе полосы держит машину легко и свободно. Как по ниточке ведёт её по осевой.
   Я сам-то пилот тот ещё, как инструктор и вообще никакой. Вот никак врубиться и не могу, в каком месте ошибка у Кати возникает? Взялся за штурвал по мягкому и всё же уловил. Она на глиссаде рогами шурует туда-сюда, пытаясь ими ошибки компенсировать! Оттого-то скорость уплыть туда-сюда и норовит. Обратил я её внимание на такую штуку, как триммер руля высоты, и порекомендовал попытаться пройти глиссаду с его помощью. И со второго раза у Кати всё получилось! Влёт у неё все стрелки в кучу собрались. Машина как с горки покатилась. Осталось ей высоту выравнивания на подкорке закрепить и последний метр ощутить сердцем. И, считай, посадка ею освоена, а это самый сложный элемент полёта!
   Одно слово - талант... и чё её сегодня мутит с самого утра. Тарелкой с мясом чуть в меня не запустила. Пришлось мне её порцию самому скушать. Конфет-ирисок в пабе килограмм закупила и трескает их непрерывно? Чо это с ней? Свожу-ка я к доктору её. Может "переход" так на Катюху повлиял?
   - Кать, не нравишься ты мне! Давай ещё заходик и на посадку. К доктору пойдём.
   - Сам иди! Дурак! Не нравлюсь я ему видите ли! Зачем тогда девушку соблазнил? Кто кому полночи в любви вечной клялся? Гомер клялся? Пушкин ваш клялся? Ты, злодей, клялся! Ни к какому я доктору не поеду! Я себя прекрасно чувствую, а ты поезжай. Пусть тебе от мнительности укол в попу поставят...
   И слезой жгучей меня в расстройство привела полное...
  

Новая Ирландия, город Куинстон. 19:00. 20 число 6 месяца. Четверг. 22 год.

  
   Зарулил я на стоянку, запарковался рядом с оранжевой амфибийной Сессной-172 на поплавках, возле будки диспетчерской, аппарат на тормоз стояночный поставил и движок заглушил. Катя на меня, как мышь на крупу, дуется, красоту свою от меня прячет. Отворачивается.
   - Кать, ты меня к доктору проводишь? Может, у меня в самом деле нервы не в порядке? Боязно мне одному к доктору идти!
   - Отстань, противный! Я тебе не жена! Ты меня не любишь!
   - Очень даже люблю! А кто ты мне, если не жена?
   - Брошенная тобою любовница! Ты сказал, что я тебе не нравлюсь - она повернулась ко мне и обвиняющее уткнула палец в мою грудь - Значит, ты меня не любишь и теперь я падшая женщина, а ты меня погубил!
   - Я сказал, что мне не нравится состояние твоего организма! А сама ты мне нравишься!
   - Как это я тебе могу нравиться, если мой организм тебе не нравится! Козёл!
   - Мне твой организм нравится, но его состояние вызывает у меня тревогу. А за козла - ответишь! Ты замуж за меня когда уже пойдёшь? Я заждался уже!
   - Когда траур закончится. Ой, ты мне предлагаешь руку и сердце?!
   - Ну, и все остальные органы до кучи. Печень, почки, желудок в первую очередь! На прокормление! А траур твой на Старой Земле остался! И ты обещала быть мне послушной женой!
   - Вот когда стану женой, тогда и стану послушной. А траур у меня перед Господом. Господь же един во всех мирах. Потому - жди и не трепыхайся! Вези меня к своему доктору!
  
   Но с местным эскулапом свидеться нам не довелось. Из пикапа, стоявшего у диспетчерской, выбрался настоящий морской капитан, не меньше. В морской фуражке с якорем, в морском кителе при позументах, нашивках и прочих прибамбасах на форме одежды, морской волк, исполненный достоинств, солидный и благообразный, с благородными сединами. Умереть - не встать! Такому и "Титаник" доверить можно смело! За один внешний вид, чисто. Вот росту только в нём не более пяти футов. Это с фуражкой вместе. Зато голова большая. Судя по фуражке...
   ...И неторопливо направился к нам. Подойдя поближе, поздоровался, представился капитаном О'Брайеном. И спросил о наших планах на будущее.
   - С какой целью интересуетесь, капитан?
   - Джеймс. Моё имя Джеймс. Я хочу со своей командой попасть в Форт Линкольн, и как можно быстрее. Не позднее завтрашнего утра.
   - Вам следовало найти нас пораньше, капитан! По прямой до Форта Линкольн нам не хватит дальности, насколько я помню карту. Значит, придётся делать промежуточную посадку. Можем и не успеть к утру.
   - Надо успеть! Я достойно оплачу вашу работу.
   - А отчего такая спешка, Джеймс? Ну, прилетим в полдень? Что-то изменится? Это, конечно, не моё дело, капитан... но есть ли, и насколько велик резерв времени?
   - В 08:00, и не позднее, я должен уплатить верфи стоимость траулера, построенного для меня. В случае опоздания с оплатой судно будет продано другому человеку. Собрать необходимую сумму мне удалось только сегодня, капитан. Само провидение послало вас на этот остров. Я мог бы договориться с Мак-Бруни, - он кивнул на оранжевую Сессну - но она летает медленно и недалеко. И увезти способна только меня. Ваш самолёт в состоянии взять на борт всю мою команду, и мне не придётся ждать их две-три недели, пока они дойдут в Форт Линкольн попутным судном. Я готов заплатить вам по семьсот экю за каждое место в самолёте.
   - Сколько человек вам нужно увезти, капитан?
   - Со мною - девять. Три вахты по десять часов.
   - Восемью девять - семьсот двадцать килограммов. Максимум - двести килограммов багажа. И мне нужно просчитать полёт, прежде чем я смогу что-либо вам ответить. Устраивает?
   - Да, сэр.
   Для начала планчик бы мне спланировать. Спланировал. Сначала на Виго, а оттуда уже в Ам-мегику. В этот самый Форт. Напрямую не дойти. Полторы тысячи миль... это много! А через Виго вполне получается. Семь сотен от Куинстона до Виго и тысячу одна миля до Линкольна. Кинул данные в планировщик. Получилось десять с половиной часов полётного времени. Да минимум час на дозаправку в Виго. Но мы не на Земле. Сейчас 19:35. До полуночи у меня как раз десять с половиной часов, даже больше! И восемь часов после полуночи. А ведь можем и успеть! Ночной полёт по приборам для такого салаги, как я... Это круто! Но! До Виго четыре часа. Вылетим в 20:00 и через четыре часа там будем. В 24 часа ещё светло. Сяду, как нибудь. И в 06 утра уже рассвет. До Линкольна как раз шесть с половиной часов по расчёту. Значит, если оттуда в полночь свинтить, то как раз в Линкольн к рассвету и поспеем. А за шесть часов в Виго я и отоспаться успею до зелёных огуречных пупырушек. И буду, как огурчик! Ха! 6 тыщ триста! И премию из кэпа вытрясу. До круглых семи. За героизьм!
   - Эй, кэп! - крикнул я - Мистер О'Брайен! Я берусь за эту работу! Вылет в 20:00!
   - Я вызываю сюда экипаж! Через полчаса все будут здесь.
   - Пусть заодно хавчик на дорогу привезут. На всех.
   Кэп взялся за телефон, а я, пожав плечами, сказал Кате:
   - Ну, сходим к доктору в другом месте? В том же Форте Линкольн.
   - Хорошо, любимый! Готовь машину к полёту, а я пока приму душ. Она оседлала мотопедик и рванула вниз по серпантину, в Куинстон.
   С обслугой в куинстонском аэропорту была напряжёнка, и заправлять "Караван" пришлось самому. Хорошо хоть, диспетчер автозаправщик к самолёту подогнал. Пока я прыгал по спине самолётной со шлангом, подъехали будущие пассажиры с бооольшииими спортивными сумками в руках. И пришлось их всех взвешивать. В двести килограммов багажа моряки уложиться, разумеется, не смогли, да и сами, в отличие от капитана своего, ребятки оказались мясом кормленые. Как на подбор. В среднем девяносто пять килограммов на тушку потянули на весах. Всего со шмутками набралось 1066 килограммов груза. С трусами и костями. Покакать бы их отправить перед вылетом, что ли? Потому как получается перегруз. 110 килограммов лишних. При полной загрузке топливом. По плану мне 437 кило керосина до Виго потребно. Но это по плану. Никогда планы не выдерживают столкновения с грубой действительностью. Нежные оне!. И хренушки вам, чтобы я керосиний сливал. Не буду! И, натолкав Катькиных ирисок за щёки для улучшения дикции, объявил грозным голосом:
   - Перегруз в центнер, сэры и мистера! Либо один из вас на борту лишний, либо ваши сумки остаются здесь! По крайней мере, три из них! Ваше решение, сэры!
   Но за всех решил капитан.
   - О,Хара, О'Нил, О'Фингей! Сумки вон из самолёта!
   И никто не пикнул, что без заптрусов, харча и зубных щёток остался. Да и не нужны они особо, без харча-то... Ни трусы... ни щётки... ...Ё-моё! А "Ямаха"?! В ней, заразе, тоже 90 кило! ...Не дождётесь!
   - Кэп! Ещё 280 фунтов лишних!
   Недобро посмотрел на меня капитан, но ничего не сказал он мне. А скомандовал:
   - Остальные шмотки - тоже за борт! Всё необходимое для перехода обратно купим в Форте Линкольн.
   И опять никто поперёк ему слова не сказал. Уважают! Но всё равно десяток килограммов в перегрузе. А!... Наплевать! На взлёте выжгу, как два пальца об асфальт! Сейчас вот Катя вернётся, и полетим...
   Катя вернулась... и привезла с собой швейную машинку "Зингер"... старинную... с ножным приводом... Мля! Ом мани падме хум! На "Ямахе"... Попробуй, отыми! Умрёт - не отдаст! Лучше нужное что-нибудь выкинет. Воистину сказано - "своя ноша не тянет" и "охота пуще неволи". Капитан О'Брайен, положив мне руку на плечо, голосом, полным сочувствия, процитировал известного губернатора Калифорнии:
   - "С ними невозможно, и без них нельзя"... Стихия!..
   - Не могу не согласиться с вами, шкипер! В туалет сбегать, что ли? На борту с такой загрузкой сходить в хвост уже не получится. А так, глядишь, несколько фунтов и сэкономим?
   - Джентльмены! Поскольку хождение на борту воздушного судна в связи с перегрузом во время перелёта отменяется, настоятельно рекомендую посетить двухнулёвый кабинет здесь, на земле. Нуждающихся могу обеспечить спецпрепаратом. Делай как я! Это приказ!
   И он личным примером увлёк за собою пассажирские массы. Пока народ в порядке живой очереди мудро "делал как он" - пурген, кстати, никому не понадобился - заглянул я к диспетчеру и уточнил погоду на маршруте. Связь по маршруту была. Погода тоже была. Вполне себе лётная. Уже привычно лётная. И перегруз, к сожалению, тоже остался. Несмотря на принятые меры. Двадцать восемь килограммов лишку. Не так и много, вообще-то. На взлётном режиме, с расходом двести сорок кг в час, эти двадцать восемь кг керосину сожгу я за семь минут. Надо мне будет просто поаккуратнее на взлёте с набором высоты поработать.
  

Новая Ирландия, аэропорт Куинстон. 20:08. 20 число 6 месяца. Четверг. 22 год

  
   Рассадив пассажиров по местам с учётом центровки, вырулил на полосу и взлетел. Набрал пятнадцать метров и, пока перегруз не выжег, так и шёл над океаном, набирая скорость. Потом в набор пошёл, но тоже полегоньку, не более двух метров в секунду. На четыре восемьсот забирался минут сорок. Там, как и ожидалось, воздушная река подхватила нас и с курсом 304 градуса помчался мой "Караван" на северо-запад. На экономичном режиме в пятьдесят пять процентов мощности скорость установилась в сто пятьдесят два узла. Четыре с половиной часа. Расход - сто десять кило за час. Нормально.
   До Виго летели и вправду нормально. Мореман оказался неожиданно словоохотливым. За рукав меня подёргал, принудил снять наушники, и многословно мне рассказывать стал, какой замечательный траулер сваяли ему форт-линкольновские кораблестроители. Не то, что эти косорукие бракоделы делают в Виго. Мореходность! Автономность! Вместимость! Цена, наконец! Персик, а не траулер. Теперь с наёмным прошлым покончено. Теперь он всем покажет, как надо правильно рыбу ловить! Вот только надо ему первым документы подписать. Деньги он перечислил уже. Но этот гадский папа Эмерссон... непременно перехватит траулер у него из-под носа, если опоздать. Слушал я его и диву давался. Чего бы это мужика на понос словесный пробило? Потом сообразил. Да он, этот капитан О'Брайен, летать просто боится! Вот и глушит свой перепугайчик неуместной болтовнёй. Меня от дела отвлекая. Пришлось его поправить. И наушники надеть.
   А дел у меня - навалом. Сначала над Новой Ирландией высоту набирал. Потом Долго-долго летели на Новой Англией. Над хребтами горними. Да, надо сказать, горки в тутошней Англии совсем не игрушечные. До четырёх с половиной тысяч в высоту попадаются. И вершинки не без шапок снежных. И питают те снежные шапки множество ручейков, с тех гор водопадами низвергающихся. Не остров, а сплошной фонтан какой-то! Я за радиовысотомером приглядываю, и высота от поверхности просто мгновенно меняется. Перепады на милю дистанции до четырёх тысяч метров! Сижу я, то ориентиры сличаю, то тренируюсь работать со штурманской линейкой, то вступаю время от времини в связь с землёй, про погоду им рассказывая. А сам на капитана поглядываю иногда.
   О'Брайен на Катю перекинулся и ей с самого начала всю свою эпопею с траулером пересказывать стал. Катя ему живо сопереживать принялась, кэп совершенно разошёлся, стал экспансивно руками жестикулировать... В наушниках мне хоть и жить стало комфортнее, но размахивание в непосредственной близости подобия ветряной мельницы несколько нервировало. Вот, а мне говорят, что я не толерантный! А ведь не убил! Сдержался же! Три часа терпел, пока Джимми не унялся, умаявшись. И еле до аэродрома дотерпел.
   Аэродром в Виго, с длинной грунтовой полосой, впечатление на меня произвёл странное. Неожиданно большое количество малых самолётов на стоянке. И никого... И тишина... Ветра у земли нет. Штиль. Диспетчер дал погоду, разрешение на посадку и, видимо, счёв свою миссию полностью законченной, замолчал наглухо. Сел я нормально. Вырулил на стояку, встал, где место приглянулось. Двигатель заглушил. И тишина... И никого... И никому до нас дела нет. Перемёрли тут они все, что ли?
   Сверху видно, что город, как вымер, нету людей на улицах. Никакой движухи. Ни машины не ездят, ни лошади не скачут, ни люди не бродят. В порту и на верфях тоже непоколебимый застой. Сонное царство какое-то, а не город. Сиеста давно кончилась. Жара спала. Двадцать пять часов, вечерняя зорька, в других местах самый разгар народных гуляний. А тут нет. Тут тишина.
   Вылезли мы из самолёта и орать принялись. Ау! Пиплы, где вы?! Не случилось ли с вами горя?! Молчанье было нам ответом. В диспетчерской только шум какой-то слышится. Странное что-то. Как будто футбол по телику гонят. Сунулся я туда, и точно, горячий испано-португал к экрану прилип. Пофиг ему всё, вплоть до ядерной войны. Какие самолёты? Какие посадки? Какие заправки? С ума вы посходили?
   Нет, не футбольная лихорадка обезлюдела город и окрестности. Корриду показывают в прямом эфире! Он мне даже "здрасте" не сказал. Заревел зычным голосом, увидев, как тореодора бык рогами за задницу подцепил и с арены выкинул, аки боцман, мусор в неположенном месте узревший. Вошедшая следом за мной в помещение диспетчерской Катя даже напугалась слегка. Я так понял, что там, вокруг арены той, весь Виго в полном составе и обосновался. Во главе с Каудильо своим. Или кто тут у них. Альгвасил? Ни фига я в испанских градоначальниках не петрю.
   Но мне они и в пень не упёрлись. То-есть, абсолютно. Мне надобно машину заправить, да обиходить её по чек-листу, да успеть самому поспать малехо перед вторым этапом. И всё это проделать как можно более шустро. Особенно последнее. Я с семи часов утра на ногах. Глазки слипаются и не смотрят уже. На Старой Земле вторые сутки пошли. Устал, как Бобик на лисичке. Не могу лгать.
   В наличии же имеем диспетчера, увлечённого кровавым зрелищем противоборства человека с быком, и забившего на всю окружающую его реальность, а также полное отсутствие всяких разных механиков, и прочих всяко-разных аэродромных специалистов, что придают аэрофилдам смысл существования и неповторимый колорит, во всех иных местах отсутствующий. Попробовал я деликатно переключить внимание этого достойного человека на себя:
   - Уважаемый! Мне бы керосинчиком заправится поскорее?
   Нарвался на грубость и  взгляд озверелый.
   - Пор ке коньо? Но мэ ходас, идиота де лос кохонес! (Грубая брань на испанском языке: Какого х-я?! Отъе-сь от меня, идиот долбанный!).
   Катя густо покраснела на его несдержанный спич, но от комментариев воздержалась. Ну, здрассте!.. Дожилися! Не то, чтобы я всё доподлинно понял, чего он такого мне сказал... но... "идиота" прозвучало вполне доходчиво. Ну, семь-восемь! Нехорошо! Надо лечить. Я его, конечно, могу понять, фаната этого перевозбуждённого. Но простить? Лицо ему надо побить, может быть? Выключу ему телевизор, он на меня моментально в драку сунется. Я так думаю. Тут-то я ему лицо и отрихтую. И буду прав. По всем понятиям. Но для начала попробую вербально его в чувство привести, мучачо-мачо этого. Напряг я свой испанский. "Каррамба" - это как-то слабовато будет... Стрелянто-пистолетто - уже многовато будет. Перебор. Но пусть себе тихо поприсутствует при разговоре. А ещё я по испански вот чего знаю:
   - Бачьями ил куло, кулонэ! Чуччями иль каццо, лэккакацци. Трабайдор, мля, нашёлся!  (Ещё более грубая брань на испанском языке: Поцелуй меня в задницу, толстожопый! Отсоси у меня, х-сос! Труженик, мля, нашолся!).
   Катя густо покраснела на мой несдержанный спич, хихикнула в кулачёк, от комментариев с трудом, но воздержалась. Зато на воспитуемого моё заявление произвело самое непосредственное воздействие. Вернулся организм в реальность, как миленький!
- Аааа!! - взревел организм и, видимо наглядевшись на бычьи ухватки, а то и впитав их с молоком матери, устремился в атаку, надув кулаки до нереального объёма, пуская струи пара из ноздрей, всхрапывая и сверкая алыми очами. Мне отчего-то сразу анекдот про солдатскую смекалку вспомнился. Ну, тот, где рота вражеских автоматчиков окружила высоту, обороняемую рядовым Петровым: "Тут-то мне и пи... треньдец!" - смекнул рядовой Петров"
- Бе!! - догадался ответить я ему, и подумал, что со мной сейчас поступят, точно как с давешним тореадором. Затопчут копытами, подденут на роги и выкинут в компостную ямку. На последующее перепревание с целью получения плодородного перегноя. Одним лишь чудом и, видимо, личными хлопотами заступницы нашей Богоматери, удалось мне убраться с траектории движения этого бизонообразного человека. Только ногу я убрать не успел, об которую и довелось ему запнуться. Что позволило мне огреть означенного "торро" кулаком вдогон по затылку. После чего экземплярчик немного покалечил дверь, вышибив буйной головушкой и оную дверь, запертую на защёлку, и саму защёлку. Вместе с замком и дверною ручкою. От чего пришёл организм в полное изумление и сомлел, впав в совершенную бессознательность. Готовенький. Перезагрузка операционной системы.
   Столь энергичное явление диспетчера народу незамеченным не осталось. Окружили мореходы свежеприготовленное тело, волнуются. Жестикулируют. Обсуждают перспективы выживания тела. Мне как-то зябко сделалось. А ну, как я его... того?
   - Кать! А я его... не того!? - потом виновато пожал плечами - а куда было деваться? Быкует диспетчер!
   Катя у меня всё ж хоть и бывший, но медицинский работник. Поди живого человека от жмурика свеженького отличить сумеет. Катя подошла, пульс на теле обнаружила и велела для начала водичкой его обработать, путём сбрызгивания, а сама в аэроплан за аптечкой устремилась.
   Пришлось побрызгать водичкой и остудить немного разгорячённый гневом процессор. О! Тело глазками захлопало! Живёхонькое, значить! Теперь немного морали:
   - Не кажется ли вам, благородный дон, что кабальеро в присутствие дам, должны быть более сдержаны в проявлении эмоций?
   - О! Диос! Извините сеньор! Прошу прощения сеньора! Я так увлёкся, что совершенно ничего не соображал. Миллион извинений, сеньор!
   Этот лепет мне уже вернувшаяся Катя перевела. Какой культурный дон оказался. А так сразу, и не подумаешь!
- Керосин, кабальеро! Мне нужно заправить самолёт керосином! - и совершенно по инерции добавил, почему-то по-немецки - Ду гейст мир ауф дэн зак! (Ты меня задолбал!).
   По-немецки он тоже всё понял. Покраснел, как мулета, и дематериализовался. Через минуту заправщик уже стоял перед "Караваном", а дон "Педро" торчал на стремянке и держался за заправочный "пистолет".
   Вот, а вы говорите - гуманизьм! Добрым словом и пистолетом... За полчаса все мои проблемы были решены и все положенные суммы уплачены. Надул я под крылом матрасик полутораспальный, накинул сетку антимоскитную, ибо жужжали сволочи, завёл на мобильнике будильничек на 29:40, накрылся той сеткой с головой и по-детски доверчиво отдался Морфею. Только сандалики и снял.
  

Европейский союз, аэропорт Виго. 29:48. 20 число 6 месяца. Четверг. 22 год.

  
   Разбудил нас Монморанси. Он, в отличие от меня, будильник услыхал и принялся нас с Катюхой обнажать, стягивая полог. Ловко увернувшись от моего пинка, ухватил нежно зубами большой палец и, слегка играя челюстями, принялся его пережевывать. Я замер:
   - Ой, встаю! Уже встаю! Отпусти пальчик, негодник! Щекотно ж, зараза ты сильнопятнистая! Отпусти, кому сказал!
   - Рррр!
   - Порычи мне еще, Навуходоносор. Самая тебе пора пришла поступить на тримингацию. Вот доберусь до тебя, как гуся ощиплю!
   - А не фиг тут валяться. Вставать пора! Лететь пора!
   - Так я и встаю. Но ты ж меня подвижности лишаешь. Лучше бы сбегал да мне кофейку сварил. Надо же принять ваааннууу... выпить, наконец, кооофеее!
   - Еще и ботинки тебе почистить заодно? Не фокстерьерское это дело - кофе варить. Я и так этих... твоих, которые рыбой насквозь пропахли, запарился отгонять. Особенно самый мелкий у них настырный! Лезет и лезет. "Пора лететь - пора лететь!". Можно, я его укушу?
   - Сейчас, милый, я сварю кофе... - пробормотала сквозь сон Катерина и перевернулась на другой бок.
   - Нельзя! Он наш пассажир.
   - Ну, нельзя, так нельзя. Тогда я еще немножко посплю, - отозвалась Катя. - Милый, вели Морсу не рычать!
   - Блииин! С кем поведешься, с тем и наберешься! Теперь и она туда же - Морсом обзывает! Слова не рыкни! Я мать...перемать... Монморанси! Не Морс! Сами вы все тут морсы прокисшие! Уйду я от вас. Вот! В самолет спрячусь. А вас пусть этот рыбо-тухло-ловщик вонючий, со товарищи своими вонючими, от хищников диких стережет. Умываю лапы!
   И ускакал в темноту.
   Ну, привет... А мой кофе? Зевнул я с риском для челюсти, глянул на мобилку - и правда, вставать пора. Плавненько с надувастика соскользнул, сунул ноги в плетенки, Катю осторожненько на ручки взял и на рабочее место мягонько водрузил. Пусть еще немножко поспит, страстотерпица моя. Сдул матрас, закинул его в хвост. В кого-то попал. Потом сбегал в техничку, морду лица сполоснул и побрился. На автомат кофейный посмотрел, сразу мне что-то кофе пить расхотелось. Пассажирам своим, которые тоже дремали, кто где приловчился, велел знаками места занимать. Но чтоб без шуму и пыли. Чтоб мне - на цыпочках!
   Сам тоже забрался в салон и первым делом отселил сэра капитана на самозаднепоследнее кресло, аргументируя сие действо необходимостью улучшения центровки самолета. А на его место, точнее, на Монморансиков надувастик промеж пилотскими креслами, выбрал и усадил самого из всех молчаливого. О'Нила. Он за все время нашего знакомства единственный, кто совсем ни одного слова не сказал. Уважаю молчунов. Сам такой! Обнаружил в хвостовом отсеке спящего под матрасом Морса, да там и оставил. Вылез наружу, закрыл дверку. Ну все, все на месте. Пора и мне в свою чашку лезть.
   Когда, раскручивая турбину, запел стартер, Катя пробормотала: " Уже летим?", поерзала, устраиваясь половчее, и снова мирно засопела. Все же есть в семейственности экипажа свои недостатки. Но и свои прелести тоже есть.
   Связался и запросил у диспа руление с последующим взлетом с тридцатки. Он разрешил. Попрощался я с ним задушевно, попросил не скучать без меня и улетел навеки. Машину поднял на удивление легко. Впрочем, температура по Цельсию до двадцати трех упала. Воздух стал плотнее, держит лучше. Но я все равно все эволюции выполнял не торопясь, плавно и аккуратно. Высоту набирал на номинальной тяге по два метра в секунду. Термиков ночью совсем не было. Никакой болтанки. Лепота! Небо звездами усеяно, как мукой. На Старой Земле с обоих полушарий всего-то шесть тысяч звездочек невооруженным глазом видно, а тут умники только с нашего полушария двадцать семь тысяч штук насчитали. С другого никто пока посчитать не удосужился. Никто пока в южное полушарие не добирался.
   Набрал я высоту, все те же четыре восемьсот, поскольку на юго-запад лететь. Полюбовался на достигнутую скорость. Сто девяносто три узла. И это на двух третях мощности. Меньше газульку сделать не получается. Хоть и хочется. Груженые шибко, и "Караванчик" кабрировать пытается. А это нехорошо! Не заметишь, как в штопор завалишься. Запросто! Приборная-то скорость - всего сто пять узлов. Уравновесил я машину тягой, да принялся местную авиационную астрономию изучать.
   О'Нил штурманом оказался и здорово мне помог в постижении местных Козерогов, Драконов и прочих Кассиопей. Так мы с ним все пять часов и провели с огроменной для меня пользой. Стал я под конец кое-чего в местных созвездиях кумекать. И понравилось мне ночью летать! Радионавигационный комплекс прикажет долго жить, компас размагнитится, так я буду по звездам летать! Вот так вот!
   В пять двадцать, а точнее в четыре двадцать местного я приземлился в аэропорту города Форт Линкольн. Нулевой меридиан, понимаете! Через город Зион проходит. Неподалеку тут. Аэропорт мне сверху показался замечательным. Полоса бетонная, добротно освещена. Даже осевая светится. Диспетчера мух не ловят. Подход у них - отдельно. Башня у них - отдельно. Руление - отдельно. ILS, она же система автоматической посадки - работает! У всех своя частота. Ну все, как у взрослых.
   Только вот бетонка эта оказалась - дрянь, а не полоса! У нас на северах такие дороги часто встречаются. С плитами просевшими. Но у нас же климат! У нас они, бетонки эти, по болотам идут! И по ним "КрАЗы" да "Уралы", да прочие "Ураганы" на буровые грузы прут! А тут... "Аммегика, Аммегика - простимся у плетня...". Мда...
   Проскакал я по этим колдобинам, подпрыгивая и матерясь. Уж лучше бы я на грунтовку садился. Вот же она, рядом тянется. Три километра! Шириной восемьдесят метров! И чо я на эту бетонку поперся? Ума не приложу! Катю вот разбудил. Пассажиров разбудил. Морсика разбудил скачками этими...
  

Территория Американских Штатов, аэропорт Форт-Линкольн. 04:36, 22 год, 21 число 6 месяца, пятница.

   Поглядывая на схему рулёжных дорожек аэропорта, зарулил к назначенной диспетчером стоянке и заглушил мотор. Финиш. Приехали. Пожалуйте рассчитаться, мистер О'Брайен, капитан, сэр! На бетон по трапу спустился экипаж будущего вожделенного траулера и принялся разминать подзатёкшие за полёт мышцы. Капитан "О'Брайен, сэр" покинул борт последним, предварительно простившись с нами.
   Это было что-то! Пока народ приседал, расправлял плечи, совершал гимнастические наклоны и прочие телодвижения, кэп Джим встал с кресла, надел фуражку, оправил форму одежды и, чуток (самую малость) согнув колени, чтобы тульей фуражки не упираться в подволок, торжественно выразил своё удовлетворение от проделанной мною работы и восхищение достигнутым мною же мастерством вождения воздушных судов. И торжественно честь отдал. Какой рыболов строевой! После чего торжественно вручил мне заготовленный конверт, сопроводив вручение фразой о поощрение меня лично и моего экипажа в лице второго пилота миз Катерины и ... эээ... бортсекьюрити Монморанси... некоей премиальной суммой сверх оговоренного фрахта воздушного судна. Эко же завернул! После чего добавил, что всегда будет рад видеть меня с супругою и ... эээ... сэром Монморанси на борту своего траулера, который он уже мысленно поименовал - "Влекущий". Видимо, подразумевая трал...
   Пришлось соответствовать. И вернуть отданную мне ненадолго честь. Но для этого пришлось мне встать с пилотского кресла и сократить на сорок пять сантиметров свой рост. Упираясь панамкой в крышу, стоя на полусогнутых и сохраняя при этом торжественность морды лица. Катя спряталсь за спинкой кресла и в своей любимой манере наслаждалась зрелищем. Кулачок во рту, плечи трясутся, носик похрюкивает... Ей-то хорошо! А мне каково? Но выдержал. Напомнив себе, что истинный джентльмен, даже наступив на кошку в темноте, не назовет ее иначе...
   Лишь после того, как капитан "О'Брайен, сэр" исчез из виду в помещении аэропорта, позволил я душившему меня смеху вольно излиться. Ржал, как конь поручика Ржевского. Катя вторила мне колокольчиком, Морс же радостно лаял. Хотя, говоря чистосердечно, капитан этот оставил у меня впечатление скорее приятное, чем наоборот. Уважаю людей упертых в правильное. Способных соблюдать протокол с серьезным выражением лица даже и в глупой ситуации. Для этого надобно иметь характер...
   Семью девять - шесть триста... Интересно, какую сумму премии он счел для нас адекватной? Две сотни экю? Да... "Размер моей благодарности не будет иметь границ... В разумных, конечно, пределах...". Однако всё одно, хорошо подзаколымили. Хватит с нас! Убрали мы с Катей к бортам раскладные сидения, надули снова в салоне матрас, шторки задернули на иллюминаторах, люки задраили изнутри и наконец уснули по-человечески. Раздевшись. Счастье есть. Оно не может не есть!
  

Территория Американских Штатов, аэропорт Форт-Линкольн. 08:36, 22 год, 21 число 6 месяца, пятница.

  
   Выспаться как следует нам снова не дали. Снова и опять! Стук в дверь и лай настырно проникшего между мной и Катей Морса прервали наш сладкий сон. Пришлось напяливать штаны, чертыхаясь и путаясь спросонья в штанинах. Потом разыскивать свежую майку, приготовленную перед сном и оказавшуюся почему-то под матрасом. Потом безуспешно разглаживая помятости на пузе, с неумытой рожею встречать нежданных нанимателей и тупо вникать в их непонятные желания. Потом я вспылил. Жестом прекратив поток речи солидного седовласого бобра, сопровождаемого молоденькой миз, извинился и, взяв под ручку Катерину, увел ее на водные процедуры в помещение аэродромных служб.
   Спустя десять минут, приведя себя в относительный порядок, по крайней мере став побритым и умытым, ответил принципиальным согласием на предложение "сгонять в Зион на пару часиков и обратно". Наш "Гранд" становится популярным в Новой Земле! Это радует. Пока Катя прихорашивалась, просчитал я предстоящий полет и, решительно оборзев, нахально предложил оплату повременкой на все время фрахта. По сто двадцать пять экю в час.
   Мистер Эмерссон согласился на предложенные условия крайне охотно и принялся мне руку пожимать и потарапливать с отправкою. Или я чего-то не догоняю в коммерции? Или стоимость подобных услуг в Новой Земле все-таки несколько выше? Как правило? Однако мое слово мною уже сказано. Другой раз пусть Катюха торгуется. У нее талант к этому делу. Значит, с топливом у меня порядок, лететь предстоит сто шестьдесят миль, дозаправка не требуется, сейчас Катя придет и полетим...
   Тут мистер Эммерсон принялся ругательски ругать какого-то мистера О'Брайена, который совершенно непонятным образом в совершенно неподходящий момент возник в городе и сорвал ему, мистеру Эмерссону, честному предпринимателю, крайне выгодную сделку. И теперь ему, мистеру Эмерссону, крайне честному предпринимателю, приходится ни свет ни заря срочно отправляться в столицу и постараться задействовать административный ресурс для арестования уведенного у него из-под носа этим беспардонным коротышкою О'Брайеном траулера, построенного верфью для него, для мистера Эмерссона, честного предпринимателя. Как тесен мир! "Как страшно жить!"
   Солнце сияло. Солнце уже палило вовсю. Вот скажите мне откровенно, мои маленькие и чистосердечные радиослушатели, как же возможно под столь ярким солнцем, при столь ясном свете вершить столь темные дела? Непонятно мне! С одной стороны, ни тот, ни другой из соискателей рыболовного траулера "Влекущий" не друзья мне и даже не родственники. Не крестить мне с ними детей. Однако же, с другой стороны, что-то же меня заставляет выбирать между посторонними мне людьми? Я решил руководствоваться впитанным с детства классовым самосознанием и чувством социальной справедливости. Кто такой О'Брайен? Капитан О'Брайен и восемь его парней - труженики моря! А кто такой Эмерссон? - Мироед он. И всенепременно - эксплуататор! Мое чуйство справедливости уперлось, что спорный траулер должон принадлежать тому, кто на нем самолично рыбу гоняет! А не тому, кто, эксплуатируя чужой труд, набивает себе защечные мешки пластиковыми купюрами различного достоинства.
   Решил я - время оттянуть. Для начала объявил мистеру Эммерсону, что мне надо " Flight Plan" заявить. Убежал в диспетчерскую, там по телефону дозвонился на верфи. Добился от тамошних, чтобы мне срочно изыскали и немедленно подали к телефону капитана О'Брайена. Потребовалось минуть тридцать на то, чтобы раздраженный до крайности Джеймс нашелся и начал нервно в трубку ядом плеваться. Когда я терпеливо и в пятый уже раз спросил его, как скоро он намерен закончить с приемкой судна и выйти в море, он слегка остыл, перестал возбухать, что я его по пустякам от дел отрываю, и ответил, что намерен управиться дня за три. Тогда я настоятельно порекомендовал ему управиться со всеми делами сегодня. ДО ОБЕДА. И шустренько сваливать в нейтральные воды, если он не желает иметь неприятности, которые ПОСЛЕ ОБЕДА будут иметь уже его. В полный рост. Джим насторожился и потребовал от меня конкретных пояснений, чего это я имею в виду. Пришлось несколько грубовато пояснить, что кое-кто намерен ввести ему кое-куда все, что имеет, и что люди для этого дела уже очень скоро найдутся. Он минутку посопел в трубку, сказал мне "сеньку" и закончил на том разговор. Теперь это его проблемы. Ну а со своей стороны постараюсь покатать конкурента до обещанного "обеда".
   Затем в телефонной книге отыскал несколько номеров разных докторов. Наугад позвонил тому, у которого фамилия понравилась и вызвала у меня улыбку. Доктор Рабинович с удовольствием согласился принять Катю немедленно. Подсказал, как удобнее добираться до его клиники, и обещал ждать нас с нетерпением. Вернулся я к самолёту, выкатили мы с Катей "Хонду" и поехали на прием к доктору. Затем что нам - назначено. И перенести визит на другое время - совершенно исключено. Катя молча слегка удивилась такому обороту жизни. Вслух ничего не сказала. Но. Пара часов уже есть!
   Пока я Катю к доктору вез, объяснил ей ситуацию с траулером. Она меня "своим засранцем" обозвала за то, что я вписался в эту историю. Потому что она нас никак не касается. Да я и сам это понимаю прекрасно. Однако с моей "кочки здрения" сдерживать "души прекрасные порывы" в конкретно этом случае, полагаю - неуместно. Растолковал я ей свои резоны, подивилась она извивам классового чутья. И ещё раз обозвала, ласково потрепав меня по дурной головушке. А мне приятно!
   Полтора часа Абрам Иосифович её обследовал. Я на лавочке в тенечке сидел и размышлял взволнованно обо всяком. Что такое с Катюхой происходит? Отчего бы у нее с характером такие превращения случились? Чего бы еще мне мистеру Эмерссону запендюрить, чтоб ему жить стало лучше и жить стало веселее... И все такое. И кое-чего удумал. Так, чтоб было логично. Потом Катюха, поддерживаемая под локоток стареньким седым доктором, впаривавшим на ушко ей что-то успокоительное, вышла из приемного покоя с изменившимся лицом и сказала мне, что у нас будет ребенок...
   Тут сразу мне сделалось как-то не до этих траулерных разборок. Сердце у меня бухнуло и остановилось. Сели мы с ней на лавочку. Уткнулась она мне в майку и давай рыдать да плакать. Облила всего слезами и еще носик об майку мою многострадальную время от времени высмаркивала. От нежданной радости и всепоглащающего счастья. Проревелась зайка моя, подняла на меня глазищи свои сияющие, обцеловала всего и сказала, что не напрасно меня "жизненно необходимым" родители назвали. Так оно и есть на самом деле. Теперь она в этом железно уверилась.
   Собрался я было совсем послать мистера Эмерссона кочки на дорогах считать, однако Катя запретила. Поскольку мистеру уже обещано. Пытался я возражать и в самолет ее более не пущать... во избежание. За что сызнова был награжден званием "засранца". Но уже не "своего". А просто так "засранца". Обидно. Разъяснили мне в изящных образах всю мою неправоту и выспорили себе право "летать, пока сроки позволяют...". Ну это мы еще посмотрим, какие сроки правильные. А какие - неправильные. И кто в "дому хозяин".
   Назад ее вез медленно, автоматически объезжая все камушки, все ямки и выбоинки на пыльной дороге, тянувшейся сначала через город, потом мимо верфей, потом мимо порта к аэродрому. Такая у меня синусоида сложная вышла - отпад. Я спьяну так сроду не ездил. Так и не придя в себя окончательно, пребывая в радостном охрененном офигении, вернулись мы на аэродром и даже город осматривать не стали. Как-то не до того нам сделалось.
   Мистер Эмерссон рыл копытом землю от нетерпения. Все старался мое внимание на себя обратить. Когда ему это, наконец, удалось, осмотрел я его с некоторым недоумением. Вспомнил с трудом - зачем это он тут взялся. С трудом же сосредоточился на том, чего мне надо дальше делать. Но не до конца, и каждые пятнадцать секунд зависал в задумчивости, ровно комп с двести восемьдесят шестым процессором под WinXP. Соображая, как такое могло произойти.
   Ведь Катьке до этого ни разу забеременеть не удавалось. Ей же доктора на Старой Земле конкретно вердикт вынесли, что детей у нее никогда не будет. Исключено! Выходит, врали трубки клистирные. Или это так на Катьку нуль-переход повлиял? А чо, в одном месте организм у нее фактически разобрали. Потом переслали квантовым способом. Потом собрали обратно согласно генетической инструкции организма. И сделалась Катька у меня совсем здоровенькая.
   Может такое случиться? Неизвестно мне. Только срок-то ей гражданин Рабинович исчислил в четыре недели. Четыре недели назад... даже с учетом местных тридцатичасовых суток... Мы с ней ещё на Хиосе целовались... Под оливами. Не сходится по срокам-то! Выходит, что Катька там еще залетела. На Хиосе. Мы же вообще об этой самой контрацепции не задумывались. Ибо - нефиг. Вопрос такой не стоял... в отличие от. Возможно ли, что это я такой суперзаразный и суперменистый мен, что мои сперматозавры Катьке все трубопроводы прочистили и у нее все системы нормально заработали? Сомнительно. Мне что-то. Скромнее надо быть. Или?.. Может?.. Старичок Тео был бракованный?! А на Катюху стрелки перевел?! Да запросто. Отморозил себе на рыбалке простату, и привет. Семье и деткам. Катька от него на сторону не гуляла, вот Теодорка ей и втюхивал с помощью продажных докторов, что это она сама вся и во всем виноватая. Вдоль и поперек. Бездетная и никудышная. Она и уши развесила. Внушив себе ложную истину. Похоже на правду? Похоже... Вот так оно, скорее всего, и было... Ибо - логично!
   Меня подёргали за рукав, вернув миру.
   - А? Чего? Ты кто?
   - Я - мистер Годфри Фицджеральд Эмерссон! Мы заключили с вами договор, согласно которому мы должны уже подлетать к городу Зион. Американские Соединенные Штаты. Планета Новая Земля! Да что тут происходит? Черт вас всех побери! Какого черта! Что с вами, пилот?
   - У меня жена беременная!
   - И что? Это повод отказаться от полета? Вы заплатите мне неустойку! Жена у него видите ли - беременная! У меня жена всегда беременная! Что ж мне теперь все дела бросить? Черт знает что такое, пилот! Мы, чертову вашу мать, летим наконец? Или мне с вами начинать судиться!?
   - А? Чего? Ты кто?
   - Черт с вами, пилот! Вы у меня попляшете! Встретимся в суде! Я отсужу ваш чертов самолет!
   - Вы - мистер Эмерссон! Да. Я помню. Прошу занять место в самолете. Мы уже летим. Ваша... дама... летит с вами?
   - Да, черт вас разорви! Моя секретарша летит со мной!
   - Тогда пусть тоже займет место в самолете. Ваш багаж, мистер Эммерсон?
   - Какой, к черту, багаж? Я не собираюсь ночевать в Зионе! Я собираюсь повидаться... да какое вам к черту, черт вас проглоти, дело? ...И как можно скорее вернуться обратно. В Форт Линкольн. Американские Соединенные Штаты. Планета Новая Земля! Вам все понятно, пилот? Я доступно вам объяснил цель полета?
   - Да мистер Эмерссон. Садитесь скорее в самолет. Я запускаю двигатель.
   - Ваш заработок пойдет только с этой минуты, пилот. Имейте это ввиду. Также имейте ввиду, что чем быстрее вы привезете меня назад, тем больше будут ваши премиальные. Поэтому я не советую вам экономить топливо или затягивать время, выгадывая лишний экю. Чертов вы пилот!
  

Территория Американских Штатов, аэропорт Форт-Линкольн. 11:03, 22 год, 21 число 6 месяца, пятница.

  
   Запустился я тоже пребывая в задумчивости. Потом поймал себя на этом и сообразил чем все может кончиться. Так дело не пойдет. Так можно и упасть, в задумчивости пребывая. Отрешился я от новостей и на полете сосредоточился. Взлетел по грунтовке, правым разворотом на курс машину вывел, в набор высоты перешел. Ни гор ни иных возвышенностей впереди нет. Поэтому высоко в небо не полез. Набрал полторы тысячи, чтобы от термальных потоков избавится да так на этой высоте и попилил убрав обороты винта до 1600. Газульку на номинале оставил. Движок орет почти по взлетному, впечатление на мистера Эммерсона производит. А скорости-то и нету. На этой высоте еще и ветерок встречный случился. Отнюдь не случайно.
   Совсем все хорошо! Просто отлично. Катя в себя пришла и, как обычно, вооружилась видоекамерой, снимая и Форт-Линкольнский порт, и верфи, и город, и проплывавшие под нами пейзажи. Она вообще с камерой не расстается. Все подряд снимает. Потом забивает мне на ноуте винт своими видеорепортажами. Надо будет диск почистить и все на дивидишки перегнать.
   Изрядно американы на Мысу земли освоили. Прерий почти и не осталось. Фермы... Пашни... И диких стад необозримых уже нет. История с бизонами повторяется... Печально...
   До Зиона в таком режиме и пилил неспешно. Следил только чтобы стрелки в красное не лезли. Куда мне спешить? В гробу я видал эмерссоновы премиальные. В белых тапочках. Через полтора часа над аэродромом, как и положено, исполнил коробочку. А как же? Аэродром незнакомый, полоса неизвестного качества, хоть она и длинная и асфальто-бетонная. Но своим глазом на нее глянуть перед посадкой совершенно не помешает. Еще минут пятнадцать набежало. Потом сел аккуратно. Потом не торопясь на стоянку зарулил.
   Поставил "Гранда" на ручник, поздравил мистера Эмерссона с благополучным окончанием полета и своевременным прибытием в пункт назначения. В спину уже. Он, не дожидаясь пока винт остановится, к двери сквозанул. Пуделица его - следом. Таким образом создали они перед выходом недопустимое скопление народа. Пришлось провести среди них краткую разъяснительную беседу по этому поводу. Затем был я вынужден пресечь попытку самовольного оставления воздушного судна. Пришлось их снова огорчить разъяснением, что согласно правилам перевозки пассажиров, пилот не имеет права выпускать таковых до момента полной остановки винта. Во избежание. Так сказать.
   Почему он меня так сильно не любит? Я о его же здоровье забочусь? Не о своем же? Какие всё же странные, эти честные предприниматели. Ответа на вполне обоснованный вопрос я не получил. Убежал он от меня со своей секретаршею.
   Не изволил беседу поддержать. На прощанье только скомандовал, чтобы мы его ожидали на аэродроме и ни в коем разе никуда не отлучались. Может, его дурно в детстве воспитали? Ну да Бог с ним, с хаменком этим.
   Пошли мы с Катей в кафетерий местный. Кстати сказать, снабженный кондиционером. Никакого кофе брать не стали, ибо заранее известно, что в кафетериях вместо кофе завсегда гадость. Обошлись местными соками. Было их всяко-разных навалом. Мы все и перепробовали, пока ожидали работодателя. Ожидание наше изрядно подзатянулось. Часа три в ожидании провели. Разговоры разговаривали и планы строили. В основном - где же все-таки обосноваться нам на постоянное место жительства?
   В процессе ожидания почтил нас своим вниманием местный коп. В форме, практически не отличающейся от патрульной Ордена, за исключением надписи над карманом нагрудным - POLICE да блямбы на кепке с могучим козырьком. Вместо пирамидки на блямбе что-то похожее на звезду давидову красовалось. Оттюнингованую. "По мотивам", так сказать. Похоже, стибрили они марроканский орден Медуайя и вместо солнышка внедрили лысого американского орла. Со всеми причиндалами в лапках и ленточкой "E Pluribus Unum" ("Из множества Одно") в клювике. Получилась полицейская кокарда. Для местных нужд. Довел нам мент до сведения, что на территории Федерального округа Новый Израиль, а также штатов Нью-Йорк, Манхэттен и Колумбия ношение оружия в городской черте, к которой относится и территория аэропорта - незаконно. Извлек щипчики да кобуры нам с Катей и опломбировал. Не сходя с места. Фараон. Чувствуются Орденские порядки. Надо мотать отсюда. В Россию-матушку.
   Я для себя давно и твердо решил, что нигде кроме России местной жить не останусь. И путешествие это затеял исключительно в целях туристических. К российскому варианту склонял и Катю. Упирая в православную составляющую, в первую очередь. Наверняка в России отыщется церковь православная. Катя склонялась успешно, но желала непременно предварительно осмотреться на месте. А что? Разве кто-то возражает? Вот вернем сейчас пассажира на место и в Россию полетим. Там, кстати, и повенчаемся. На этом месте кирия Катерина вспомнила было о трауре, но я намекнул ей, что незамужним дамам, а тем более вдовам в стадии траура беременеть как-то некультурно. Не комильфо. Как-то так. И чем скорее дама обретет статус замужней, тем полезнее будет для ее репутации. Экой я старомодный! Иезуит просто! Этот довод оказался для Кати почему-то неожиданным, но был воспринят ею весьма серьезно. После длительного и глубокого изучения вопрос был решен в мою пользу. Ибо: "Бог поймет и простит!" Ну, и славненько! Давно пора!
   Заметив на горизонте облако пыли, предположили мы с Катей, что это честный предприниматель назад возвращается. Не ошиблись. Помяни черта - он и явится. Поспешили занять рабочие места. Мистер пованивал густо коньячком, пребывал в благодушии и вельможности, и был необычайно болтлив. Обласкал меня похлопыванием по плечику. Затем по щечке и прочим разным местам похлопал секретарочку свою. Наконец, похлопав горделиво по кейсу, хвастаться принялся. Я его не торопил. Слушал внимательно. Даже поддакивал. Мистер вещал о том, как он теперь в бараний рог скрутит О'Брайена. Все будет по его, мистера Эмерссона, велению. Ибо Верховный Судья Гринмайл (Greenmile) принял к рассмотрению иск и вынес постановление об аресте судна, вплоть до судебного решения. Каковое будет несомненно в пользу мистера Эмерссона. Честного предпринимателя. Ведь заказ на верфи размещен от его имени? Не так ли? Неважно, что по просьбе О'Брайена. Неважно, что этот О'Брайен внес авансом пятьдесят процентов стоимости судна. Кто он такой, этот О'Брайен? Никто! Капитанишка какой-то. Да еще и ирландец. Величина, стремительно стремящаяся к нулю. О'Брайену нужен траулер? Ради бога! Пусть О'Брайен купит траулер на аукционе. У мистера Эмерссона. Честного предпринимателя. Все честно, господа!
   "Все ясно, мистер жулик. С вами", - подумал я об этом засранце и рассадил мистера и миз по местам. Пристегнул ремнями и удалился на командирское сидение. После взлета и набора высоты мистера растащило на кофе. Пришлось Кате кофе ему сварить и подать. А заодно и мне. Затем мистера одолело желание курить. Пришлось разрешить. После чего мистер затих. Я подумал, что мистер уснул, но ошибся в своем предположении. Мистер попивал кофе, покуривал сигару и получал секретарские услуги. Ласково поглаживая по белобрысым кудряшкам миз Монику, стоявшую перед ним на коленках, и регулируя ритм. Я даже восхитился на мгновение. Вот же наглая скотина! Он меня за таксиста принимает? Наверное?
   А кто я, как не таксист? Извозчик? Воздушный извозчик и есть. Кто же будет извозчика стесняться? Уж не хозяин жизни, честный предприниматель мистер Эмерссон. У которого "все схвачено".
   "...отвези меня, родной! Я, как ветерок, сегодня вольный. Пусть стучат копыта дробью по мостовой, да не хлещи коня - ему же больно!...
   ...И бросает с крыши косточки от вишен очень неприличный гражданин..." - замурлыкал я себе под нос, пилотируя аэроплан. Снизиться до термиков? Глядишь, в ямку воздушную угодим? То-то будет весело! А фули ж? Прибрал газ и плавненько да незаметно снижаться начал. Авось, получится диверсия у меня!
   "Авось" не замедлил явить себя во всей красе. Первая же воздушная колдобина вызвала за спиной отчетливый звук звонкой затрещины и трагический рев раненого в задницу гризли, услышанные нами даже сквозь гул двигателя и надетые наушники. Но не охотничья пуля была причиною столь яростных эмоций. Обернувшись и оглядев салон, узрели мы сцену ужасную, заставившую содрогнуться наши сердца. Как в классическом вампирском триллере миз Моника, с видом невинно оскорбленной добродетели валялась на палубе, неприлично раскинув тощие длинные ноги, и вытирала кружевным платочком окровавленный рот оставляя на нем кровавые пятна. Мистер Эмерссон двумя руками держался за причинное место, визжал нечленораздельно, по рукам же его струилась алая кровь... ...И капала на чистый пол "Каравана".
   Вынести это зрелище оказалось свыше Катиных сил. Она побагровела от гнева, отстегнулась и, выйдя в салон, закатила скандал. Я тем временем, каменея лицом, плавно набирал высоту, выходя из болтанки. Катя бушевала. Оказывала пострадавшему первую помощь, тыкала в него шприцы один за другим и морально уничтожала мистера:
   - Как вы посмели! На какой конюшне вас воспитали? Животное! Вы ведете себя как плебей! Вам здесь что, публичный дом? Вам здесь не дешевый мотель! Хотите предаваться своим грязным желаниям? Извольте выйти вон немедленно!
   После обезболивающего и перевязки наш честный предприниматель, убедившись, что ампутация оказалась неудачной и надежды на будущее еще не угасли, попытался качать права:
   - Вы не обеспечили безопасность полета! Я подам на вас в суд за "членовредительство"! Вы заплатите за это! Я отсужу у вас самолет!
   - Как вам не стыдно! - отбивалась Катя. - Вы обязаны соблюдать правила! В них не сказано, что всякий урод во время полета может здесь заниматься разными пакостями! Извращенец!
   - Тоже мне, благородная леди нашлась!
   Катя высокомерно выгнула бровь и с непередаваемо гордым видом облила мистера презрением.
   - Ну разумеется. Два десятка поколений благородных предков, как-никак. Мистер как-вас-там-зовут! - вышло у нее это столь достоверно, что даже я ни на секунду не усомнился в сказанном.
   Мистер честный предприниматель попытался сохранить лицо:
   - Шваль обнищавшая! Извозчица воздушная - а туда же, в благородные леди без мыла лезет!
   - Да вы дурак, мистер! - сообщила ему Катя. - Преимущество титула в том и состоит, что дворянин может себе позволить развлекаться так, как ему угодно. Мы с мужем РАЗВЛЕКАЕМСЯ авиаперевозками! На хлеб насущный у нас вполне достаточно и без этого! Только не стройте себе иллюзий, что мы катали вас бесплатно!
   - Ссука!
   Зря он это сказал. Вот этого мне тут не надо. За это у меня и пострадать очень просто. Пришлось срочно вмешаться.
   - А вот засунь-ка ты свой огрызок себе в грызло, - обнародовал я свою мысль на означенную тему. Через тридцать минуть мы идем на посадку. Общее время аренды, - я потыкал в дисплей трансподера, на котором светился таймер, - семь часов, двенадцать минут для круглого счета. Изволь расплатиться, пока я не принялся учить тебя левитировать. Без самолета, парашюта и прочих подручных средств. Ты мне надоел, как скунс с репейником под хвостом. Короче - либо девятьсот экю немедленно и мы заходим на посадку, после чего ты стремительно исчезаешь в неизвестном нам направлении. Либо дальше ты летишь самостоятельно. Своим ходом, так сказать. А мы заходим на посадку в облегченном варианте. Без тебя. Прямо с этого места. Да! Кстати! Не забудьте извиниться перед моей женой! - И демонстративно сорвал с кобуры пломбу.
   Отвести душу на тихой мышке Монике ему тоже не прокатило:
   - Вы уволены, миз! Без выходного пособия, миз! Чтобы духу вашего не было в моем офисе.
   Внешний вид тихони Моники оказался весьма обманчив:
   - Да пошел ты нахрен, козел! - заявила мистеру Эмерссону скромница. И добавила: - Я сама тебя по судам затаскаю! Секшуал хорасмент! У меня есть свидетели! До трусов тебя раздену, ублюдок!
   После чего вернула ему пощечину. И вежливо обратилась к нам: - Вы ведь не откажетесь помочь бедной девушке и дать показания в полиции о том, что он принудил меня к сексу, используя свое положение работодателя?
   Мистер осознал, что здесь ему не тут, что это ему не по судам судиться, и скис. Я поддал жару:
   - Эй, животное! Ты че прижух, как мышонок за веником? Ты давай денежки доставай! Девять сотен кэшем с тебя. Не забыл еще?
   Видя вокруг себя одних лишь вооруженных недоброжелателей, пострадавший сдулся окончательно и расплатился честь по чести. Не только нам договорное выплатил, но и оскорбленной Монике уплатил за моральный ущерб. А стрясла она с него немало. Толстенькая пачечка ей в руки ушла. В довершение всех своих сегодняшних бед при заходе на посадку углядел мистер Годфри Фицджеральд Эмерссон на горизонте удалявшийся полным ходом в неизвестном направлении траулер. И скорбный его стон: - "факинбуллшит" - стал мне высшей наградою.
   Прикинул я варианты и решил не задерживаться тут. В Америке этой. Мало ли какую пакость пассажир измыслит? Он горазд. На пакости-то! Топлива у меня еще почти треть бака. Хватит нам из Америки смотаться. А не хватит, так места тут обжитые, по местным меркам даже многолюдные. Сяду на ферме какой-нито, да и долью керосина. Не проблема.
   Запросил посадку, сел, однако на стоянку не поехал. Скатился с ВПП напротив башни и предложил пассажирам покинуть воздушное судно. Миз Моника птичкой легкой спорхнула с трапа и, помахав нам ручой на прощание, исчезла в жарком мареве. Мистеру Катя предложила на минуту задержаться и нахально стрясла с него еще три сотни. За уборку захламления. "Впрочем, если мистер имярек намерен немедленно и лично смыть свои кровавые следы, то никаких денег платить он не должен". Мистер скривился рожею и как миленький заплатил. Ворчал лишь, что расценки за уборку помещений у нас просто разорительные. Потом встал, кривясь и поскуливая, и к выходу потянулся, погрызенное достоинство придерживая. Задержался, перед трапом наклонившись, тут-то я ему пенделя и всандалил между булочек. Видать, ладно в копчик угодил. Вылетел он из "Гранда" ловко и шустро, как белка молодая, разразившись проклятиями и угрозами в наш адрес. Ну и я ему пару фраз на прощание сказал. Мол, никакого бизнеса. Мол, это чисто личное. Поелику жена моя отнюдь не самка собаки, а женщина порядочная и исполненная всяческих достоинств. В отличие от его знакомых дам. Люк захлопнул, и улетели мы с Катей восвояси.
   Вот, если спросите вы меня, мои маленькие радиослушатели, куда подевался мой врожденный гуманизьм и сожалел ли я о содеянном? Отвечу. Да, это так. Сожалел. И весьма сожалел. Однако посудите сами, разве в сандаликах качественно пнешь? Вот. Вот и я с сожалением и скорбью вспоминал добротные яловые курсантские сапоги. Но чего нет, того нет. Повезло ему.
  

Автономная Территория Невада и Аризона, Ферма Льянос. 19:19, 22 год, 21 число 6 месяца, пятница.

   Снова забрался на четыре восемьсот и в направлении Нью-Рино курс взял. Шестьсот тридцать миль. Далековато, честно говоря. Зато никто не дышит в затылок. Никто не торопит своим присутствием. Дескать, давай, пилот, давай шибче лети! Дескать, опаздываю на ограбление! И так мне на душе сделалось легко и радостно, что я даже песню исполнил. Бессаме, бессаме мучо... Катя с Морсиком прислушались, заценили мотивчик и подпевать принялись. Особенно Морс напрягался с аккомпаниментом. Так старался, что повел первым голосом и всех остальных заглушил начисто. И серьезно огорчился, когда мы с Катей пение прекратили из-за его вмешательства. Вести соло ему не понравилось, он и заткнулся, наконец.
   Закончился кислород и пришлось нам снижаться до трех тысяч. Скорость упала, расход топлива увеличился. Но шансы долететь до Рино еще оставались. Если ветер не переменится. В наступившей тишине я Катю спросил:
   - Ты это серьезно? Насчет пары десятков поколений?
   - Ты, любимый, иногда такой трудный бываешь, такой тормоз... Ну посуди сам, мог ли в восемнадцатом столетии русский морской офицер жениться на простолюдинке? Учитывая сословные предрассудки того века? Чего тут может быть непонятного?
   - А как же мы? Уж я-то точняк, никаким боком не дворянских кровей. Самый простолюдинистый простолюдин и есть! Как тебе, сословные предрассудки не воспретят со мной венчаться?
   Катя слегка осерчала.
   - Вот ты точно тормоз. Не воспретят! И тому есть три причины:
   Первая в том, что с тех давних пор сословные предрассудки стали гораздо мягче. Ну и такой пустяк, как твое офицерство. По законам Российской империи ты - дворянин. Между прочим!
   Вторая же причина в том, что дареному, как у вас, у русских говорят, коню в зубы не смотрят. Понятно тебе, конь... педальный? А тем более коню ниспосланному мне лично - лично Всевышним.
   И третья причина в том, что я тебя, дурачину, люблю до смерти!
   - Яволь, майне либер фрау Катерина, звезда моя! Прости засранца!
   - Кстати, поэтому дядя Димитриос и не одобрял поначалу мой выбор. Полагал, что мы не пара. Потом смирился. Когда узнал, что ты был офицером. К тому же понравился ты ему рассказами рыбацкими! Жучара! Вот он мне и разрешил идти за тебя.
   - Как у вас сложно все! А не разрешил бы дядя? И все? Не поехала бы со мной?
   - Поехала бы! Но с дядей бы я поссорилась. А это - нехорошо.
   В этот момент запищал зуммер противно и заморгали лампочки на панели, сигнализируя, что в баках остался только аварийный запас топлива. Прикинул я варианты возможные. Дотянуть до Рино, пожалуй, и получится. Но именно что дотянуть. Территорию АСШ мы уже покинули довольно давно и парили теперь над суверенно-автономной территорией Невада и Аризона. Поискал в навигаторе близлежащие посадочные полосы. Ближайшая, индекс NA4Q, нашлась милях в двадцати к северу от нашего курса. И на таком же удалении от южной трассы. Ферма какая-то. Стал вызывать. Долго вызывал, насилу связался. Тоненький писклявый голосок с любопытным акцентом наконец отозвался и вопросил, чего это мне от них понадобилось.
   - NA4Q, как принимаешь? Эй, на земле. Здесь Карнаш. Прошу посадку на дозаправку. Иду курсом 355, удаление 17 миль. Керосин авиационный мне нужен. Около тонны. Заправите мою птичку?
   - Чисто принимаю. Ладно, садись, если сумеешь! - пропищало в наушниках. - Найдется тебе керосин! Четыреста монет за тонну. Не передумал? Ветер у земли с двухсот шестидесяти, пять узлов. Видимость - миллион на миллион. ВПП - грунт, тысяча девятьсот метров. Садись на двадцать первую полосу. Вопросы есть, красавчик?
   - Отчего так дорого? Везде вроде как по триста монет?
   - Вот и лети себе в это "везде". Там и заправишься по триста. В Рино, например.
   - Вопросов нет! Встречай, красотулечка!
   - Карнаш, мусор в эфире!
   Нет, до чего строгие тут на фермах диспетчера завелись!
   - Да ладно тебе, красотулечка! До встречи на земле.
   Снизившись до трех сотен метров и дав кружок над фермой, расположившейся на холме в полукилометре от широкой реки Мормонской и состоявшей из полутора десятков крыш, обнаружили мы неподалеку грунтовую взлетку, покрытую стриженой травой, с обозначенными беленьким торцами. И даже номера полос вполне просматривались. Вдоль полосы с обеих сторон стояли аккуратные стожки с сена. У дальнего торца полосы с номером 03 виднелась крытая соломой хибарка.
   На посадке я такого элегантного "козла" утворил, абзац просто. Как только винт не ухайдокал, ума не приложу. А вот нефиг мечтать на глиссаде. Про... ...медлил с выравниванием и на полосу пи... риземлился с вертикальной составляющей метра полтора в секунду. "Караван" жалобно скрипнул шасси и скокнул не хуже лягушки на болоте. Потом еще пару разочков. Мама моя девушка! Вот стыдоба. Не. Рано мне бронзоветь и колоситься. Радио вновь ожило и пропищало:
   - Эй, попрыгун! У нас заправщика-то нету. И помпа у нас ручная. - И зловредно захихикало. - Рули к навесу. Видишь навес в конце полосы? Вот туда и рули. Там я сижу и все тебе покажу.
   - Понял вас. Навес в конце полосы.
   Поехал в конец полосы к "хижине дяди Тома". Рядом с хижиной торчали мачты радиостанции и радиомаяка, который и привел меня к этому месту. Возле навеса нас встречала голенастенькая загорелая девчонка лет двенадцати, с загорелым конопатым носом. Приодетая в цветастый сарафанчик и здоровенные башмаки на босу ногу. Опиралась девчонка на длинную американскую винтовку М-14 и делала это ловко и привычно. Судя по всему, девица и спала с ней.
   Движок пока глушить не стал, выбрался на почву и, аккуратно обойдя винт, подошел к девице поближе. Шагов за пять она меня остановила, вскинув ствол на изготовку. Намек я понял, люди всякие встречаются, и приветливо помахал ручками юной леди. Демонстрируя пустые руки и мирные намерения. Дева, не отводя ствол, мотнула головой в сторону:
   - Вон, рядом с навесом бочки с топливом закопаны. Керосин в левой. Подгоняй самолет поближе. Шланги короткие. Да не забудь заглушить двигатель. Красавчик.
   - И тебе доброго дня, юная леди. Не хочешь опустить ружье?
   - Не хочу! А то вдруг - набросишься? И никакая я не леди, а синьорита. Анита Льянос! - Представилась она, прикинувшись, что делает книксон, и по-прежнему держа меня на мушке.
   - И не мечтай! Не наброшусь! Меня сразу жена заругает. Видишь, в кабине сидит, на тебя смотрит и уже меня к тебе ревнует, красотулечка? Да и вообще не больно нужно. Так что не о чем тебе волноваться.
   - Почем мне знать? Может, ты все врешь! Ты на заправку сюда прилетел? Вот и заправляйся. А потом - проваливай. Летают тут всякие...
   - Хотим и летаем! - парировал я злобный выпад. И в самолет обратно полез.
   Пока я "Гранда" поудобнее ставил, на горизонте возникло пыльное облако, и вскоре показались три блескучих тачки, тащившие то облако за собой. Стал я настраивать свою приспособу, вручную качать дураков нема. При виде машин девчонка стала смелее и опять ко мне с претензией прицепилась:
   - Ты зачем своей помпой качать собираешься? У тебя никакого счетчика на ней нет! Почем мне знать, сколько ты керосину заправишь? Хочешь нас с папашей обдурить?
   - Прошу в кабину, синьорита Анита!
   Машины были уже совсем близко, пигалица совершенно осмелела и в кабину забралась. Вместе с винтовкой. На мое командирское место.
   - Катенька, покажи ей указатель уровня топлива! Сколько там? Девяносто килограммов во всех баках? А полная заправка тысячу девять килограммов. Если вам, синьорита Анита приходилось изучать арифметику, вы легко можете вычислить, сколько я заправлю топлива. И, соответственно, определить его стоимость.
   - Тоже мне, умник нашелся! - Строптиво огрызнулась мелкая задавака. - Один ты арифметику изучил. Сначала самолет садить научись правильно. А то скачешь, как кенгуру под обстрелом. Не хуже тебя в арифметике разбираемся!
   Катя сказала что-то по-испански. Девица на том же языке Сервантеса протарахтела в ответ по-пулеметному длинно.
   - Они тут крокодилов разводят! Они - кубинцы из Флориды! - Крикнула мне Катя по-русски.
   - Очень приятно! - поклонился я. - Вольный авиатор Виталий Ружейников, с супругою Катериной! - поклонился я синьорите еще раз.
   - Русские?! - изумилась та.
   - Кубинцы?! - изумился я.
   Тут и машины подъехали. Не отвлекаясь от дела, я громко спел любимую песню юности. "Куба любовь моя! Остров зари багровой. Песня летит над планетой звеня - Куба любовь моя!" Высыпавшие из машин полтора десятка крепких молодых мужиков, вооруженных автоматическим оружием, оторопело уставились на распевавшего меня. И, гад буду, если они меня не поняли. В смысле - смысл слов моей песни. Ну, такое у меня сложилось ощущение. Понимание читалось в их карих глазах.
   Опять мне жизня загадки загадывает. Опять в рекбусы-кроксворды играть заставляет. Ферма. Обычная. Обычней не бывает. Крокодилов разводят. Может, и разводят. А может, и не только крокодилов. Такое у меня впечатление, что в настоящий момент разводят именно меня. Три джипа. Три "Мерседеса G-300" паркетника. Судя по звуку - с бензиновыми движками. Черные. Полированные. Блестящие. Навороченные. Хром-никель-тонировка. По самое немогу. Дуги с кучей дополнительных фар. И почими излишествами. В сердце пампасов. Полтора десятка молодых мужиков при них. Примерно одного возраста. Примерно одинаково одеты в камуфлю местной расцветки. И примерно однотипно вооружены натовским стандартом. Банда? Не похоже... Развязности в движениях не чувствуется. Скорее - отряд...
   Идем дальше и несуразности учитываем. Агрессивности пока бойцы не проявляют. Стоят свободно, не напряжены. Стрелять в нас, похоже, не собираются. Думай, голова. Блин, опять шапку тебе покупать придется. Понимают русский язык. Однозначно понимают. Вроде как. Но не все. Хотя вида не подают. Назвались кубинцами из Флориды. Хотя, стоп. Это синьорита так назвалась. Имея в виду и папашу своего. А эти... А хто их знает? Хотя рожи характерные. Испано-латино-американского типа. Может, и кубинцы. Гусаносы? Или детки папы Фиделя? Герильясы? Ага, из Флориды! А собственно... А собственно, какое мне, собственно, дело? Главное - нас прессовать будут? Или так отпустят?
   - Катя, убери автомат! Нам никто не угрожает! - Крикнул я по-русски, заметив блеснувший в кокпите ствол. Напрягшиеся было парни расслабились. Чуть раньше, чем мой приказ был исполнен. Точно. Понимают они по-русски. Вряд ли во Флориде кубинские эмигранты изучают русский. А вот на Кубе... это обычное дело. Было. До недавних пор. И какие сделаем выводы?
   Девчонка во всю тарахтела, рассказывая что-то подъехавшим, размахивая при том руками. Парни смеялись. И тоже что-то ей тарахтели наперебой. Вроде, не собираются нас примучивать. Это хорошо. Я между делом забрался на плоскость и воткнул шланг в горловину левого бака.
   - Кать, включай насосик! Берем по двести пятьдесят.
   - Почему не полные?
   - А чего впустую лишний груз возить? До Рино за глаза хватит. Там и дозаправимся. И подешевле выйдет.
   - Вы летите в Рино? - Спросил меня подошедший мужик, годами слегка постарше остальных, лет примерно слегка за сорок и вида авторитетного. На английскм, что характерно, спросил.
   - Си, сеньор! Мы летим в Рино. - ответил я ему на том же языке, дабы не осложнять ситуацию. Не хотят со мной говорить по-русски, так и не обязаны. Их дело. Никак не мое.
   - Энрике Льянос, - представился он, - папашу вот навестить приехал, однако дела требуют, чтобы срочно вернулся к работе. Подвезете троих до Рино?
   - Отчего не подвезти, если билеты купите!
   - Сколько за билеты платить и где их покупать? - Мужик усмехнулся и подмигнул.
   - А вон у меня ко-пилот в кабине восседает и ваших мальчиков разглядывает с интересом. Вот ей и платить. Только собачку не раздразните. Кусучий он больно. Деликатное обращение уважает. Билеты у нас как бы виртуальные. Если заплачено, считаем, что они у пассажира имеются. А не заплачено - то билетов нет, и необилеченный пассажир покидает аэроплан, не дожидаясь ближайшей остановки. Три сотни за троих. Будьте любезны!
   - Дешево! - Удивился предводитель команчей.
   - На том стоим! - Загордился я. - Сейчас дозаправимся, рассчитаемся с этой конопатой занозой, - я кивнул на пацаночку, пританцовывавшую возле парней, - за керосин и полетим в Рино.
   Синьор кивнул и засмеялся:
   - Это моя племяшка! Действительно - заноза в неудобном месте! - Потом, обернувшись к своим людям, крикнул: " Паблито, Рафаэль!.. "
   И дальше мне разобрать испанскую речь не удалось. Энрике снова повернулся ко мне и пояснил:
   - Сейчас на ферму заскочим, в городское переоденемся. Мы - мигом.
   - Разумеется, сеньор! Как сеньору будет угодно! Не торопитесь, сеньор. У вас не менее чем полчаса. Больше, чем полчаса. Пока баки залью, пока топливо маленько отстоится, пока пробу сниму... - И на Катю переключился
   - Бесподобная, сколько уже набежало?
   - Еще полсотни кило! Потом на другой бак переходи!
   - Яволь, моя волшебная!
   Потихоньку народ рассосался. Кто-то спрятался под навесом. Кто-то уехал на ферму. А кое-кто, пользуясь тем, что я жарился под солнышком на крыле, спрятался от солнышка под крылом и принялся моей кирии куры строить. Кирия слушала, заливисто и весело смеялась непонятным мне комплиментам. То, что это были именно они, не вызывало у меня ни малейшего сомнения. Уж больно рожа у комплиментоговорителя была выразительная. Как у кота перед миской сметаны. Пришлось ему старинную летчитскую песню спеть: "...Мне сверху видно все, ты так и знай...".
   И сызнова меня прекрасно поняли. Хотя и пытались сделать вид, что не. Но тон-то изменился! А Катя... Катя смеялась. Укорил я ее грустным голосом. За то, что пора выключать насос, а она не выключает. А напротив, слушает сомнительные комплименты всяких посторонних сеньоров. И на землю спустился. Только предались мы мыслям о том, что неплохо бы и скушать кого-нибудь мясистого, под достойный гарнир, как мечта незамедлительно сбылась. Мелкая из-под навеса выскочила наружу, затрепыхала ручонками и на перекусон нас зазывать принялась. Долго ей напрягаться не пришлось. Мы согласились сразу. Даже для приличия не ломались.
   Прошли мы под навес, уселись с Катей на длинную лавку за длинный стол, собранный из оструганных неокрашенных досок. Ждем, когда кормить станут. Вроде пищу принять позвали, а на столе пусто и сиротно. Однако вскоре все образовалось. Подъехал длинный полноприводной пикап, из которого выскочили три смуглые креолки "цвета шоколада". Однако не стали помахивать руками. А быстро выгрузили зеленые армейские термоса, раскидали по едокам столовые приборы и с шуточками да прижимками, с подтанцовкой двинулись вокруг стола и приборы те наполнили чем-то вкусным, но незнакомым. Двигались они увлекательно так. Гибко и шустро. Я бы даже сказал - задорно.
   В общем, я чуть лицом не покраснел, когда мою голову с двух сторон знойные креолки в своих бюстах спрятали, супчиком и рагу тарелки мне наполняяя. Но пережил и это. И с интересом уставился в тарелки. Чем это тут кормят? Немного подумал и вслух спросил. Креолки даже удивились. Разумеется, крокодилятиной! Чем же еще? Суп из крокодила. Жаркое из крокодила. Компот из... Нет, мои маленькие радиослушатели! Не угадали! Компот оказался из персиков!
   Раньше крокодилятинку пробовать мне не доводилось. Не приживаются крокодилы в реках сибирских. Потому и не пробовал. А зря. На вкус вроде молодой нежирной свининки. Аппетит я нагулял неимоверный и трескал деликатесы трудолюбиво и темпераментно.
   Но пока я о крокодилятине и ее производстве в промышленных количествах размышлял, народ кругом вел себя нестесненно, непринужденно делился со мной мыслями и впечатлениями. Довелось узнать мне о разведении крокодилов немало нового. Проблем с ними оказалось много. Во первых это не правда, что они не болеют. Они болеют. У них, к примеру, случаются раздражения лапок. Еще они кашляют. Кроме того у них случается зуд в попе. И брачный период по достижении возраста зрелости. От всех этих бед они дерутся и портят ценный мех... в смысле, свои ценные шкурки. Ради этих-то шкурок хозяева фермы дело и затеяли. У них тут и фабричка по выделке крокодильей кожи, и цех швейный. Проблема заключалась в мясе, возникающем при отъеме у крокодила шкурки. С одной стороны, мяско - деликатес, пользующийся повышенным спросом в ресторанчиках и барах Рино. С другой стороны, возить его по местной жаре за двести километров, не имея рефрижератора - дело беспонтовое. Тухнет оно на первой сотне километров.
   В результате ферма теряет немалую часть прибыли от продажи мяса. Крокодило-кооператоры сами не справляются с потреблением. Именно так. Кооператив тут у них образовался. Крокодиловодческий. Приходится скармливать деликатесный продукт его поставщикам. А тем и рыбы из реки более чем достаточно. Такое безобразие сильно правление раздражает, но приобретение вездеходного холодильника все время по разным причинам откладывается. По реке же везти еще дольше. Но - дешевле. Однако доходы не позволяют пока приобрести подходящее, снабженное холодильниками судно. Да и не так много мяса ежесуточно дает ферма, чтобы флотом обзаводиться. Организация производства консервов тоже дело дорогостоящее. Вот такие дела, сеньор!
   Пока я скушал добавку, чуть было совсем профессиональным крокодиловодом не сделался. По крайней мере в теоретической части крокодиловодства. Откажет летное здоровье - смогу заняться разведение крокодилов. Воспылал я энтузиазмом и внес на обсуждение кооператива предложение: отчего бы не возить мясо по ночам? Когда прохладно. Неужели дороги до Рино настолько нехороши, что не позволяют это делать? Меня дружелюбно похлопали по плечу, сказали мне, что сразу видно "новато", сказали, что никто тут по дорогам ночами не ездит, и застращали дорожными "бандидо", "хиена грандес" и другими жуткими хищниками. В том числе и ночной специализации. Мрак!
   Подъехал "Мерседес", из которого бодро выскочили сеньоры: Энрике, Рафаэль, Паблито. Я их сразу узнал. Но как же разительно изменился их внешний облик! Их стиль. Куда делись скромные невыразительные бойцы в камуфляже? Волосы стянуты в конский хвост. На шеях жирно-желто блистают златые братковские цепи. На запястьях сверкают не менее золотые "пульсерас". Немыслимо ярких расцветок рубашки навыпуск, под которыми грозно топорщатся пистолеты. На руках какие-то витиеватые тату... вероятно, способные немало сказать знающему человеку. Моментально пришли на ум недавно упомянутые "бандидо". И эти люди опасаются возить ночью крокодилятину? Да сами-то они кто?!
   Следом за ними, соблюдая высокое достоинство, неторопливо покинул салон автомобиля седовласый крепыш, возрастом явно за шестидесятник. Все его бурно поприветствовали, называя "хефе". Начальник приехал. Звали начальника - Хосе. Не торопясь подошел к столу, подождал, пока народ освободит для него место прямо напротив меня. Не торопясь присел. И сказал, добродушно улыбаясь:
   - Это ты будешь русский пилот?
   - Почему буду? Уже стал. - Слегка нахамил я ему от растерянности. Поскольку сказано мне было на чистом русском языке. Практически без акцента.
   - Удивлен, что я говорю по-русски? Я Астраханский рыбвтуз заканчивал. По промрыболовству.
   - Нет, сеньор. Не удивлен. Но растерян немного. Сдается мне, сеньор, что вы не один тут такой... русскоговорящий... Сдается мне, что тут и остальные меня неплохо понимают. Но скрывают это.
   - Как тебя зовут, пилот?
   - Виталий, сеньор Хозе. Виталий Николаевич Ружейников. Отставной лейтенант ВВС.
   - Не один я учился в Союзе, Виталий. Многие кубинцы у вас образование получили. Те, что постарше. И в школах на Кубе язык преподавали. Поэтому многие по-русски понимают. Не стоит Ордену знать, что кубинские переселенцы из Флориды через одного знают ваш язык. Мало ли какие выводы сделать могут из этого?
   - Понятно. Светиться не хотите?
   - Вроде того! - дедуля улыбнулся еще дружелюбнее. А то решат в Ордене, что мы - агенты мирового коммунизма, и начнут нам проблемы создавать. А кому нужны проблемы? Их и так полно. Эту реку выше по течению заселили выходцы из США. Фермеры, из разорившихся. Мы "кроко" разводим, они пшеницу сеют, скот пасут. Мы католики, они мормоны. Они гринго, мы латиносы. Мы слишком разные. Не получается у нас нормальное соседство. Не прижились мы в этих местах. Хотя обосновались тут десять лет назад. Наверное переезжать придется.
   - А крокодильчиков вы с собой привезли?
   - Шутишь? Тут и своих в избытке.
   - Не проще ли выйдет, охотой шкурки добывать, чем разводить?
   - По началу так и делали. Но местные "кроко" нам быстро отбили охоту к охоте. Ты не пробовал поохотится на десятиметрового крокодила? А такие встречаются. Нечасто, но встречаются. Обычно они меньше, метров по пять - шесть. Таких много. Поэтому мы наловили мелких и организовали ферму. Так безопаснее. От флоридских местные крокодилы не сильно отличаются. Строением зубов, в основном. И у мяса вкус немного другой. Не возьмешся мясо в Рино возить?
   - Нет, сеньор! - Мы с женой в Россию летим. Там дом построим. Там и жить будем.
   - Это правильно. - Он снова мне подмигнул и добавил - "Хороший дом, хорошая жена -- что еще нужно человеку, чтобы встретить старость?". И засмеялся.
   - Да, сеньор. Если надо, могу сейчас взять груз до Рино. Тонну.
   - Нормально, - кивнул он одобрительно. - Я и хотел тебя попросить об этом. По пол экю за килограмм - хватит тебе денег?
   - Си, сеньор Хосе. Вполне.
   - Тогда удачи тебе. В Новой Земле.
   Отошел он в сторонку, о чем-то переговорил с сеньором Энрике и уехал восвояси.
  

Автономная Территория Невада и Аризона, Ферма Льянос. Нью-Рино. 21:12, 22 год, 21 число 6 месяца, пятница.

  
  
   Я решил, что пора за топливо рассчитаться. Сеньорита Анита отыскалась снаружи. Занята она была кормлением нашего проглота. Морс бесстыже жрал жареную крокодилятину из чужих рук, вел себя по отношению к посторонней девице недопустимо дружелюбно, вилял хвостом и благосклонно принимал ласки. Нажравшись, завалился на спину и подставил брюхо для почесываний.
   - Так-то, молодой военный, караульную службу несем? Устав, значит, не для тебя писан? С чужих рук жрем и посторонними руками пузо чешем? Два наряда вне очереди. На кухню!
   Морс хоть бы глазом моргнул для приличия. Выгнулся в пароксизме наслаждения, зевнул, с риском вывихнуть челюсть, да язык выкинул на всю длину. На бок его вывесил и задышал часто и блаженно.
   - Встать, скотина, когда разговариваешь с п-подп-поручиком!
   Ноль эмоций! Приоткрыл глаз, блаженством затуманенный, расфокусированный, скользнул по мне, как по предмету незначительному и интереса не представляющему. И снова закрылся. Наглый собак потянулся ещё разок сладострастно, еще разок зевнул. Затем все-таки встал. Задней лапой поскреб у себя за ухом. Клацнул пару раз зубами в шерсти, имитируя ловлю блох. Потом хитро на меня покосился:
   - Ой, да не пузырься ты, тащ командир! Она же своя! В доску! Я ж в людях доподлинно понимаю. Можно сказать, собачку на этом деле съел... Это она с виду такая... неприветливая... а в душе... Верь мне! Золотой человек! Вот от тебя я ни разу таких добрых слов не слыхал. А оно, доброе слово, и собаке приятно.
   - Ладно, беги уже к машине, гурман бессовестный. А то улетим сейчас, а ты потеряешься и съедят тут тебя самого вкусные крокодилы.
   - Меня?! Да ну, на!
   Морс лениво поднялся и неторопливо ускакал к "Гранду". Девица , до того сидевшая на корточках и развращавшая Морсика, тоже поднялась и недовольно состроила мне рожицу, показав кончик языка.
   - Сеньорита Анита, хотите, я вам денег дам?
   Девчонка дернулась, возмущенно разрумянилась, изобразила мисс "неприступность", и выдала:
   - Как вы ТАКОЕ смеете предлагать мне, сеньор?!
   Ой, блииин! О чем они только думают? Сопли эти? Это ж с глузду навек двинутся! Уржусь! Придется делать строгое лицо...
   - Мне следует понять это так, что денег вы у меня не возьмете, сеньорита Анита?
   - Си, сеньор! Я порядочная сеньорита! - и яростно сверкнула глазенками.
   - Мы, покамест, не настолько уж близки с вами, душа моя, чтобы вы делали ЭТО для меня бесплатно. Думаю, ваш папаша Льянос будет недоволен тем, что вы заправили мой самолет и отказались от денег за горючее. Рекомендую вам все-таки взять эти двести восемь экю! Из расчета - четыре сотни за тонну. И не выставлять себя дурочкой в глазах молодого, симпатичного, обаятельного и свеже-женатого пилота!
   Воображулька жутко покраснела, выхватила протянутые ей купюры и монеты и рассерженной кошкой метнулась за угол. Ой, беда с имя!
   Покачал я головой и тоже к самолету направился. Пока пробу из баков брал и под капотом наличие двигателя проверил, подъехал грузовичок, из которого в салон камуфляжные ребятки под управление моей супруги бодро загрузили пластиковые ящики с крокодильим мясом. С центровкой у нас оказалось все вполне пристойно, навострилась уже Катя за этот перелёт распределять нагрузку, и пригласил я господ "бандидос" занять свои места. "Согласно купленным билетам". Намек дошел по адресу, и с учетом моих разъяснений о порядке билетного контроля, триста за проезд, пассажиры внесли незамедлительно. После чего чинно расселись, чинно пристегнулись.
   Трое сомнительных хомбре за спиной. Все с пистолетами и автоматическим длинностволом... Вряд ли они обрадуются предложению сдать оружие в багаж... а вот отстегнуть магазины во избежание досадных случайностей - может и прокатить... Щелкнул я громкую связь и объявление сделал:
   - Сеньоры! Командир корабля и экипаж от имени авиакомпании "Дон Карнаж" приветствуют Вас на борту нашего авиалайнера Цессна-208B, выполняющего рейс по маршруту ферма Хосе - Нью-Рино. Протяженность трассы 100 морских миль. Полет будет проходить на высоте 3100 метров со средней скоростью самолета 150 миль в час. Расчетное время в пути - 45 минут. Рейс выполняет экипаж в составе: командир корабля - пилот пятого класса товарищ Ружейников В.Н. Второй пилот - Ружейникова Катерина. Бортсекьюрити - Монморанси с Хиоса, сын Ареса и внук Пирата. Командир корабля и экипаж желают Вам приятного полета. А чтобы он стал действительно приятным, предлагаю отсоединить магазины от оружия и проверить наличие отсутствия присутствия патрона в стволе. Ибо - не фиг! Морсик - проследи. Благодарю за внимание!".
   И неистовые идальго послушно сняли магазины, не забыв проверить стволы. Не сразу. Сначала попытались разобрать смысл словестной конструкции - "наличие отсутствия присутствия". Потом сообразил кто-то, остальным перевел. Поулыбались сеньоры немного. Забавно им стало.
   Пока они веселились и разоружались, в наушниках моих щелкнуло. Писклявая сеньорита возжелала пообщаться:
   - "Карнаш", как принимаете?
   - Новембер альфа фо квебек! Чисто и громко принимаю. Разрешите запуск двигателя?
   - "Карнаш", запуск двигателя разрешаю!
   Крикнул я в форточку: "От винта!". Раскрутил турбинку и дальше развлекаюсь. Могла ведь и не разрешить?! Все у нас, как у больших:
   - NA4Q! Разрешите руление на исполнительный?
   - Руление разрешаю!
   Включил реверс, отполз маленько назад от навеса. Зажал правый тормоз, газку вломил и развернулся на месте. Затем величаво покатил к началу полосы.
   - NA4Q! На исполнительном. Разрешите взлет?
   - "Карнаш", взлет разрешаю! Счастливого полета. Не урони дядю Энрике! И сам больше не падай. Аккуратно летай, мне песик ваш понравился. Его тоже не урони. И сеньору Катерину береги. Она хорошая. А дяде Энрике скажи, чтобы он мне куклу в следующий раз не забыл привезти. Он ее уже три месяца обещает привезти и всегда забывает. Если он говорящую куклу и в следующий раз забудет, я ему что-нибудь отстрелю. Так ему и передай!
   Я и передал, как было сказано. Мне не в тягость. Сеньоры чуть с кресел не попадали, глядя на красного от смеха сеньора Энрике. Ремни их удержали. Морсик их к порядку безуспешно призывал, облаивая неодобрительно. Это им тако же очень смешно показалось. Катерина в хохотушечках тоже поучаствовала. Ее хлебом не корми, дай поучаствовать. Пока они жизни радовались, я делом занимался. Радиостанции на частоту приводов настроил и автопилот. На HSI указатель курса вывел на нужный градус. Закрылки во взлетное положение опустил. И взлетел. Вместе со своим передвижным цирком при полной загрузке клоунами. Все ржут, кое-кто лает. Мясом крокодильим густо пахнет. Один я серьезный и невозмутимо вдумчивый. Высоту покоряю. Болтанка только этот КВН и угомонила. Забоялись пассажиры мои языки поприкусывать.
   На две семьсот забрался и приметил - на навигаторе скорость прирастать заметно стала. Приборная как была девяносто узлов, так и осталась. А вот истинная до ста тридцати двух узлов поднялась. На две восемьсот забрались мы, истинная скорость начала понемногу падать. Из попутного потока выходить я не стал, остался на этом эшелоне, автопилот включил и руки со штурвала снял. "Ты плыви, моя лодка, плыви... ".
   Катя совсем на работу пилотскую забила и с пассажирами по-испански беседу ведет. Причем активно. Кубинцы ей наперебой рассказывают о чем-то. Она глаза большие делает. И вид изумленный. Ну вот. А мне тоже интересно. Катя ко мне повернулась и доложилась:
   - А мы с тобой кубинских гангстеров везем! Оказывается.
   Угу. Чего-то такое я и предполагал. Но какие-то они вялые, насчет гангстеризьма. Наверно, не на пилотов они охотятся. Катя попыталась продолжить перевод полученной в ходе беседы информации, но через несколько фраз была остановлена сеньором Льяносом:
   - Простите, сеньора Катерина, но вы не совсем правильно передаете смысл сказанного мною. Поскольку, как мне кажется, я владею русским языком несколько лучше вас, не в обиду вам будет сказано, то расскажу сеньору сам. Вы сейчас не очень заняты, сеньор пилот?
   - Виталий, дон Энрике. Сейчас машину ведет третий пилот. И минут двадцать, чтобы выслушать вас, у меня вполне найдется.
   - Мы, кубинцы, не столько являемся гангстерами, сколько стремимся выглядеть ими. Возможно, вы уже знаете, что город Нью-Рино образовался стараниями разнообразных жуликов, воров, бандитов и прочего уголовно-криминального элемента со Старой Земли. За свою историю он претерпел несколько внутренних революций и в настоящее время представляет собой некий аналог земного Лас-Вегаса. Разумеется, как у вас говорят, и труба пониже, и дым пожиже. Но принцип тот же. Извлечение прибыли осуществляется путем эксплуатации темных сторон человеческой психики. Алкоголь и наркотики, проституция, рулетка и прочие азартные игры.
   Мы, кубинцы, в эту грязь не лезем. Кубинская группировка в Нью-Рино контролирует более пристойные способы отъема денег у простаков: ипподром, два казино, спортивный клуб и несколько ночных танцевальных клубов. Большой боулинг. В спортклубе устраиваются матчи по боксу и вообще по чему угодно. Сеть букмекерских контор, принимающих ставки на все что угодно. По законам Новой Земли - вполне легальный бузинес. Но Рино имеет свою специфику. Именно в Рино со всей Новой Земли съезжаются вышеупомянутые простаки, чтобы расстаться с деньгами и получить от этого удовольствие. Естественно, за эти деньги ведется довольно кровавая конкурентная борьба между несколькими преступными группировками поделившими город на сферы влияния. Поэтому, чтобы вести бузинес в Рино, нам, кубинцам, приходится выглядеть гангстерами. И выглядеть очень убедительно. Кубинская ОПГ считается в Рино одной из сильнейших. Что не может не радовать.
   И чего это его на откровения такие потянуло? Может, Катюха зацепила словом незлобным, проникновенным?
   Он лукаво усмехнулся и продолжил:
   - Вероятно, вы задаете себе вопрос: отчего я так откровенен с вами? Нет, я не собираюсь вовлекать вас в преступную деятельность кубинской ОПГ. Никаких особых секретов и тайн я вам не раскрыл, и факты, изложенные мной, известны повсеместно. Однако мне хотелось бы произвести на вас и вашу супругу приятное впечатление. После того как вы обоснуетесь в России, вам, вероятно, захочется немного заработать на жизнь. Ваш самолет очень удобен для перевозки небольших групп людей и небольших партий груза. Отчего бы вам время от времени не заключать с нами договор на перевозку некоторых товаров и людей?
   - Наркоту и шлюх в притоны возить не буду!
   - Рад, что у нас одинаковый взгляд на подобный бузинес! Однако об этом не может быть и речи. Я говорю о медикаментах, оружии и боеприпасах, производимых русскими оружейными заводами, продовольствии, одежде и прочих вещах подобного рода приобретенного совершенно законным образом. Надеюсь, у вас нет предубеждений против таких грузов?
   - Против таких грузов - нет. А вот люди бывают разные. Подозреваю, вас интересует эвакуация раненых, заброска вооруженных групп в отдаленные места, недоступные для колесного и водного транспорта?
   - Разумеется, интересует. Но мы не грабим на дорогах. Хотя бывает так, что мы грабим тех, кто грабит на дорогах! Иногда при этом наши люди получают различные травмы. Не вижу греха в том, чтобы спасать им жизнь.
   - Красиво поете, дон Энрико. Мягко стелете, да не пришлось бы жестко спать! Знаете, как у нас говорят: коготок увяз - всей птичке писец... Похоже на билет в один конец!
   - Еще раз, дон Виталий - мы, кубинцы, не уголовники. Мы не занимаемся противоправной деятельностью. Несмотря на то, что ведем дела в Рино. А вот это обстоятельство, кстати, не то чтобы является тайной, но не хотелось бы, чтобы оно стало известно нашим конкурентам. Настоящим ОПГ из города Нью-Рино и... Ордену. Дабы у них не появилась пища для размышлений на эту тему.
   Как он меня вербует, а?! Как он меня в стойло отжимает! Любо-дорого глядеть!
   " ...Он стратег, он даже тактик, словом - спец, -
   Сила, воля плюс характер - молодец!
   Четок, собран, напряжен
   И не лезет на рожон..."
   Пора его колоть. Ведь ежику ясно, он такой же эмигрант с Кубы, как я певец Федор Шаляпин. Ой, мама дорогая, куда я нахер лезу?! Ой чует задница - ой она получит! Но как с темы-то его спихнуть иначе?! Он же на меня как удав натягивается!
   - А вы очень неплохо владеете русским для кубинского эмигранта, сеньор Энрике. Уроки папаши Льяноса?
   - Не только. Еще и пять лет в общаге Тимирязевки. Я защитился на экономическом факультете в июне девяносто первого. Золотые годы! Московские девчонки чудо как хороши! Славные были денечки!
   - Да, а через два месяца русские предали Фиделя... - встрял в беседу кто-то из молодых.
   То ли Паблито, то ли Рафаэлито, я не разобрал. По-русски говорил он скверно, с чудовищным акцентом, но говорил. А по его годам... не должен бы. По идее.
   Был я в девяносто четвертом на Кубе. У нас тогда мода завелась, типа каждый предприниматель должен систематически вносить "посильный вклад" в дело "подогрева" братвы, безвинно томящейся на киче. Ну и к нам с Семой их представители наведались. Намекнули, что лично Мамонт будет недоволен нашим отказом. Перепугались мы с Семой, было чего пугаться, включили "крышу" в режим устаканивания. Автобусы наши отогнали на время в деревеньку глухую, от дурных глаз и пакостных рук подальше, и сами от греха свалили из России. Сема с Галкой решили посетить Юго-Восточную Азию, а я, влекомый мечтой детства, навострил лыжи на Кубу. За три недели там проведенные все и случилось. От нашей "крыши" даже никаких телодвижений не потребовалось. Десятого апреля Мамонт, пообщавшись с Сашкой Солоником, сдал бивни в краеведческий музей, и тюменской братве стало сильно не до нас с Семой. И без нас им приключений хватило. На всех. Так и обошлось. Зато хоть на Кубе побывал.
   Народ там замечательный проживает. Небогатый, но душевный. Но я к чему тему поднял? А к тому, что как раз в те годы русский язык на Кубе из моды вышел. По понятным причинам. В моду вошел английский. И нонешняя кубинская молодежь по-русски говорить не способна. А эти говорят. И чего бы это значило? Может, и ничего. Может, их мамы научили? Но сомнительно мне. Обижались кубинцы на нас, на россиян, сильно. За предателей почитали. Кстати, о предателях-россиянах:
   - Ты не прав, Рафаэль. Причем тут русские? Фиделя предали те же люди, что предали и самих русских.
   Тут они слегка заспорили, перейдя на испанский, а я понаблюдал за их спором и выводы кое-какие на ус намотал. И сам себе думу думаю. Воображаю себе, как сижу в Порто-Франковской авиагопкомпании и рассказую приключения свои. Дохожу до этого места, повествую в красках о кубинских гангстерах из Нью-Рино и доказываю народу, что никакие они не гангстеры, а просто прикидываются гангстерами. А так - они вовсе белые и пушистые зайчики. Однако вот настоящие гангстеры в Нью-Рино кубинцев за истинных гангстеров принимают и ничего такого бело-пушистого за ними не замечают. То-то смеху народу наделаю.
   Убедительно прикинуться бандитом способен только бандит. Хотя... еще ребята из СС, пожалуй, могут. Спец Службы - они такие. Они при надобности кем хошь прикинунтся. Итак, сведем свои наблюдения в систему. Кубинцы говорят по-русски. По крайней мере, многие из них. Кубинцы говорят, что они не гангстеры вовсе, а Санта Клаусы. Мне говорят. Не стесняясь и не опасаясь, что стану разбалтывать их страшные тайны. Врут, однозначно.
   Далее, не чую я в них бандитской вольности. Что-то не заметил я в их взаимоотношениях никакой суровой пиратской демократичности, никакой лихой казацкой вольницы, а вот неявные следы армейской субординации для привычного глаза приметны. Вывод. Если они бандиты, то с армейским прошлым. Если из бывших прапорщиков сколотить бандформирование, так они, пожалуй, строем ходить станут. Потому как умные. Кубинские эмигранты с армейским прошлым, знающие русский язык... Что бы это значило, мои маленькие радиослушатели? Ну, милые, поднапрягите извилинку! Что у нас выходит? Кубинская военная разведка? Очень даже может быть... Нате вам конфетку, мои умненькие! Ответ засчитан.
   Вопрос - оно мне надо? Что бандюганы, что спецназеры... хрен редьки не слаще... один хер в блудняк втянут. А у меня вот - жена беременная! И еще меня, между прочим, скромность украшает! Ибо оглашение подобных предположений может ненароком мне перышком выйти. В бочину. Значит, будем отползать тишком, помалкивая. С линии огня. Пошли-ка они все в зад, кровельщики разнообразные. Проходили мы эти университеты. Школьными коридорами. "Крыши" и "красные" видали, и "законные". И "пиковые". И иные прочие. И понтовые и беспонтовые. Все идут в баню. Воли хочу.
   Улыбнулся молча пассажирам широкой советской улыбкой и к штурвалу повернулся. Я тут пилот, или погулять вышел? Какие ко мне претензии? Какая невежливость? Некогда мне лясы точить. На посадку вести пора машину. Приехали! Бандитская столица - Нью-Рино на горизонте.
   Интересную я зависимость приметил. Если снижаться по пять метров в секунду, то снижение надо начинать при совпадении высоты в сотнях метров и расстояния до аэродрома прибытия в милях. Это, конечно, не очень точная зависимость, но пользоваться ей вполне можно.
   Высота у меня двадцать семь сотен метров. Дистанция до Рино - тридцать миль. Еще три мили пролетим, и можно автопилот настраивать на высоту круга и скорость снижения задать. По пять метров в секунду. Связался я с бандитским диспетчером, получил погоду и указание садиться на двадцать четвертую полосу. Схемку выщелкнул из книжки, закрепил на рогах защелкой. Поглядел, нормально выходит. Нехило братки местные замахнулись. Могучий аэропорт в перспективе отгрохать можно будет. Три полосы асфальто-бетонных, треугольником. По три версты каждая. По полста метров шириной. Это сколько бортов можно принимать... со всех направлений? Это покруче Салоников будет. Они собрались жить вечно. Мафия бессмертна!..
   И город под стать аэродрому. Раскидистый такой городок у них образовался. На глаз не скажешь, сколько здесь населения, но таких масштабов населенный пункт мне тут еще не встречался. Интересно, сколько же в нем народу проживает? А с приезжими? Людное, похоже, место. Вот только оседать здесь совсем меня не тянет... Однако пассажиры или груз в Россию вполне могут отыскаться. Охотно подвезу.
   Вышел я сразу к четвертому развороту, утроил внимательность и приземлился согласно наставления о производстве полетов. Мягко и нежно. Коснулся ВПП, пробежался по взлетке снижая скорость и завывая турбиной и винтом затормозился. Диспетчер мне намбер стоянки назвал, определился я по схеме, съехал на рулежку, освободив полосу, и покатил в назначенное мне место.
  

Автономная Территория Невада и Аризона,

Нью-Рино. 22:22, 22 год, 21 число 6 месяца, пятница.

  
  
   На стоянке кубинцев встречали представители кубинской мафии. Яркие представители. И грузовичок. Две темпераментные смуглые девицы в коротеньких и умопомрачительно ярких платицах, под стать рубашкам мужской части встречающих, приплясывали от нетерпения в ожидании своих дружков. С десяток молодых парней, одетых в стиле аналогичном с моими пассажирами стояли у навороченных "хаммеров", блестя золотыми бранзулетками.
   Только я успел зарулить на стоянку, затормозиться и отключить подачу топлива, как кубинские братки, вооруженные короткими, явно американского вида автоматами, деловито и профессионально взяли самолет в коробочку. Под охрану, надо понимать. Не дожидаясь пока винт остановится, водила грузовичка дерзко подкатил к левому борту, и развернувшись, сдал кузовом к грузовому люку. Я откинул свою дверку и кулаком ему погрозил, показывая на вращающийся винт. Этот белозубый паразит, блеснув всеми тридцатью двумя, изобразил пожатием плеч свою полную непричастность к нарушению правил ТБ. Мол, я не я и лошадь не моя, а грузовик тут со времен покорения Крыма зависает. Выпустив пассажиров из салона через правый люк, открыл я и грузовой. Нахальный нарушитель моментом оказался в кузове и певуче произнес несколько испанских слов.
   - Добрый день, друг! Не сердись! Ведь ничего не случилось. - Перевела мне Катя.
   - Когда случится, ты не успеешь извиниться! Тамбовский волк тебе амиго, с такими выходками! В следующий раз я тебе за такие штучки оторву рученки коими ты руль крутишь, и отшлепаю ими тебя по заднице! В сугубо воспитательных целях.
   Этот меня не понял. Но поскольку рев двигателя перестал давить на уши, меня расслышали все присутствующие. И доброжелатели поспешили адекватно перевести ему сказанное. Парень покраснел, схватившись было за художественно разукрашенную белыми костяными накладками рукоять "Беретты". Однако был решительно остановлен строгим окриком начальства и покраснел еще шибче. Горячий паренек однако.
   - И зачем хвататься за ствол, мой свирепый мачо? Слезай с кузова! Я тебе и так в дыню насую, если у тебя душа просит. Катя - переведи!
   Катя перевела, слегка ошарашенная стремительным развитием конфликта. Как оказалось, перевод прекрасно понял и Морс, выдвинувшись на передний план и обнажив клыки в доброжелательной улыбке. Мачо смутился и, с опаской поглядывая на нашу с Морсом кодлу, пошел на попятную. Сунул я Морса под мышку, пока он дел не наделал, на всякий случай, и слегка надавил на нарушителя:
   - Чо, застремался, хомбре? Врукопашку-то? Вот! Так-то-от правильнее будет! А то взяли моду бошки мне под винт совать, а потом за пестики хвататься. Гангстеры-херанстеры! Понимашш! Пока в дыню не постучишь, ни херасеньки не догоняют. Давай-кось, чико, вали отсель, пока цел. Крути-верти свою баранку.
   Однако станцевать танец победы на морально поверженных в прах костях мне не позволили. Паренек, по глазам было видно, собрался ответить мне какой-то непристойностью, не признавая себя побежденным, однако меня аккуратно взяв за бока задвинули в глубь аппарата, затем и вовсе деликатно приобняв выперли наружу через другой люк. А в кузов грузовика потянулись ящики с крокодилятиной. Водила ящики те принимал и укладывал. На этом наш скандал и заглох. Пока шла разгрузка, пошел я к боссам кубинским. Шел и ворчал, потея от впрыснутого адреналина:
   - От вжеж молодежь пошла, то башкой под пропеллер прут напропалую, то ствол хапають без спросу, хрена такое до старости доживёт?
   Поправил ремень на джинсах, попутно включив диктофон телефона. Зачем? А не понадобится, так сотру. И Катюха приставать начнет о чем я с ними беседовал, так дам прослушать и все дела. Вон она в кабинке как мышь сидит, калаш баюкает, на крупу надулась. Купил ей на свою голову...
   Дон Энрике встретил меня неласково:
   - Зачем вам понадобилось затевать драку?
   - Мне? - Натурально удивился я. - Я за пистолет не хватался. Но кто-то же должен исправить ошибки воспитания этого парня? Родители недоглядели, у вас вот тоже руки не дошли. Приходится мне. Кто, если не я?
   - А если бы я не остановил Мануэля? - Вопрос задал собеседник дона Энрике, невысокий, крепкий, темноволосый мужик, лет сорока - сорока пяти.
   Я вопросительно уставился на него, не отвечая на вопрос и Эрике его представил:
   - Родриго Лопес. Наш главный.
   - Рад знакомству, сеньор Лопес. Виталий меня зовут. Если бы вы не остановили вашего парня, мне пришлось бы прострелить ему голову.
   - И все? - Усмехнулся тот.
   - Потом, вероятно, ваши люди прострелили бы голову мне. Затем моя жена прострелила бы головы им. Скольким успела бы. После этого вы прострелили бы голову ей. А следом аэродромная охрана перестреляла бы всех оставшихся и получила от меня в наследство сильно дырявый "Караван". В общем, все бы умерли.
   Лопес усмехнулся, видимо вообразив изложенную трагедию, но заметил:
   - Мануэль стреляет довольно быстро... Вы ОЧЕНЬ самоуверенный мужчина.
   Теперь усмехаться настала моя очередь:
   - Не испытываю ни малейшего желания соревноваться с ним.
   Гангстерито переглянулись и заговорили на испанском. Поговорили они немного, попрощались вежливо, Энрике сунул мне карточку с телефонным номером и пожеланием: "Надумаешь поработать с нами - звони". И поехали все по своим делам, вручив мне на прощанье пятьсот экю.
   Потом Катерина мне разнос устроила. Остановил я ее и включил запись. Катя перестала реветь белугой и перевела:
   - Ты все еще хочешь привлечь этого парня к нашим делам?
   - Нет. Слишком импульсивен и горяч. Из тех, что называется - шалопай. Хотя подобная машина нам крайне нужна.
   - Возможно, ты прав. Зачем нам шалопай? Хватает своих. Однако может быть и наоборот: он чересчур расчетлив и просчитал ситуацию?
   - Слишком быстро. Скорее, все же - шалопай.
   - Не выпускай его из виду, Энрике. Понаблюдай за ним. Я дам задание подыскать и купить подходящий самолет. Но нам потребуется пилот.
   - Чем плох Санчес?
   - Санчес хорош, но он летает только на Пайпер Кабе.
   - Займем пилота у русских. На время переучивания Санчеса.
   - Это выход. Ладно, Энрике заплати русскому и поехали. Дел полно. Не забудь дать русскому свои координаты.
   Конец записи.
   - Он прав. Ты шалопай! А если бы этот гангстер выстрелил первым? - И в мою грудную клетку замолотили крепкие кулачки, вминая ее к позвоночнику.
   - Если бы у бабушки был бы перчик, то была бы она дедушкой!
   - Дурак!
   - Может и дурак, только вот у меня ладошка тоже рядом с "Вальтером" была. И патрон в стволе. И предохранитель снят. Пока этот хомбре вынул бы ствол, а я не уверен, что у него патрон тоже в стволе сидел... Пока снял бы пистолет с предохранителя... А мне только навести и спуск нажать. Прострелил бы ему плечо... И все дела. Это если бы он продолжил с пестиком играться. Что маловероятно. Когда тебе ствол в лоб смотрит, поздно передергиваться...
   - А почему у тебя "Вальтер" с предохранителя был снят?
   - Так ведь мы не младшую группу детского сада сегодня катали. Мало ли чего...
   - И все равно ты - шалопай!
   - Конечно шалопай! Вот и они так решили. Зато теперь мы с тобой свободны, как ветер. И никто нас к "сотрудничеству" не неволит. Такие дела. Ну что, пойдем город посмотрим? Или ну его нафиг? Устал я чего-то. День какой-то заполошный получился. И длиннючий он тут... у нас... Пошли лучше спать, а?
   Куда-то еще тащиться, гостиницу искать никакой у меня уже силы-воли нет. Катеринушка моя нанервничалась не меньше меня. И тоже истомилась за день. Махнули мы рукой на культурную программу и баиньки отправились в аэроплан. Хотя уснули не сразу, а пользуясь некоей условной уединенностью, обусловленной отсутствием человеческого поголовья в близлежащих окрестностях, еще более сблизились духовно. Духота в запертом салоне сделалась совершенно уже нестерпимою. Распахнули все дверки настежь для сквозняка. Морса на поводок прицепили, дабы не шлялся в незнакомом месте. А потом, конечно, уснули.
   В этот день не суждено было выспаться нам. Часа через три, едва светило приблизилось к горизонту, разбудило нас тарахтение авиационного двигателя заруливавшего на соседнюю стоянку самолета. Обуяла меня иррациональная злость. Одним полушарием понимаю, что никому до нас с Катей и дела нет. Прилетел борт и заруливает на стоянку. Не в поле же чистом ему ночевать? А другое полушарие злится: "Зачем мешать утехе молчаливой, занятиям чувствительной четы?". Да как он смел?! Такой нахал! Повбывав бы... Разбудили, сволочи.
   Однако перевернулся на другой бок и предпринял попытку снова заснуть. Погладил Катю по головке и иным местам, шепнул ей: "Спи, спи, родная...". И вновь веки смежил. Но не тут-то было. Не успел затихнуть двигатель авиационный, как зарычали автомобильные. Дверки захлопали. Визги перемешались с причитаниями. Грубые мужские голоса перекрыли высокие девичьи. Раздалась ругань на неизвестном мне языке. Снова захлопали дверки. Все! Сна как не бывало! Зато злости немеряно.
   Приподнял я тяжелую голову и вперился в бортовой иллюминатор, готовый рвать и метать, материть и кусаться. А также совершать иные противоправные действия вплоть до нанесения телесных повреждений. Обнаружил припарковавшийся справа невеликий аэроплан и пару джипов в местной расфасовке, кои немедленно взревели шибко дырчатыми глушителями большого внутреннего диаметра и укатили прочь. "Гандоны!" - тоскливо прокомментировал я сей внезапный визит, уронил голову на матрас и понял - уснуть боле не получится. "Гады скользкоползучие!". Придется вставать...
   Выбрался на свет заходящего солнца, прихватив с собой канистру с водой. Жара уже спадала. Не больше тридцати. Вылил на голову и тело малость водицы и понял - пора в душ! Бо - воняю. Водяные баки в багажнике пустые. Надо искать хотел-мотел какой-нибудь. Появившаяся следом неумытая кирия немедленно со мной согласилась. Нырнула обратно в салон, изыскала там сумку с нашими шмотками и вновь нарисовалась на пороге. Слил и ей обильно, промочив подруге спереди всю маечку и тем вызвав торчание сосочков. И возжелал любимую вновь. В то время, как мы с Катей предавались предварительным и готовились к основательным водным процедурам, снова приехала блескучая злопыхучая таратайка. И, высадив двух орлов, умотала обратно в направлении аэродромных строений.
   Орлы открыли стоявший рядом изрядно обшарпанный шестиместный Пайпер Черокки Сикс. (PA-32 Cherokee Six. Неплохой самолетик. Подумывал я о таком когда делал свой выбор. Лайкоминг трехсотсильный, четыре пятьсот потолок. Крейсерская скорость в двести восемьдесят пять км в час и дальность в тысячу триста. Пять пассажиров, шестой - пилот. Но "Караван" - лучче! Гораздо лучче! Грузоподъемистей! Но - дороже.) ...И, оттопырив задние оконечности, наполовину в нем скрылись. Пока я пыхтел, пытаясь выкатить из "Каравана" "Ямаху", орлы вынули объемистые сумки, закрыли снова кабину на ключ и собрались свалить восвояси. Парочка была занятная. Один, явно лидер дуэта, длинноносый тощий длинный брюнет с залысинами на лбу и с серьгой в ухе. Второй - субтильного вида пацанчик, похожий на девочку-подростка. И тоже с серьгой в ухе. При револьвертах на поясу.
   - Слышь, мужики, помогите байк на землю снять, плиз. - Попросил я их. Мужики осмотрели пренебрежительно меня. Осмотрели пренебрежительно мой скутер. Осмотрели пренебрежительно мою Катерину. Осмотрели внимательно мой "Гранд Караван". Переглянулись. Помотали синхронно головами. Длинноносый прогундел: "ноусер". Потом ласково приобнял доверчиво прижавшегося к нему шкета и, прихватив баулы, решительно увлек того в сторону свеженарождавшейся светло-синей луны. С тем и смылись опездолы, до побачення не сказав... Благодушия мне происшествие это не добавило. Выкатил я с заклинаниями по трапу несчастное, ни в чем не виноватое транспортное средство передвижения по тверди земной. Наказал Морсу охранять аэроплан и, обеспечив его водой и пищей на ночь, жестокосердно закрыл собачку в летаке ключиком на замочек. И поехали мы с Катей, проклиная злодейку-судьбу, в город Нью-Рино.
   Солнце закатилось, на улицах зажглись нечастые фонари, и воссияли неоновые рекламы. Пылили мы не спеша по пыльным немощеным прошпектам, разглядывали неяркие виды. "Заходите к нам на огонек. Пела скрипка ласково и так нежно... ". Отель "Эксельсиор", озаряя неоновым сиянием собственного имени окрестности, возвышался на добрых два этажа практически в самом центре города. Из ярко освещенных окон ресторана действительно лились нежные звуки скрипки, потренькивал в лад рояль, а на втором этаже звонко и азартно стучали биллиардные шары и возбужденно гудели голоса. Из темных же и слабоосвещенных окон "отеля" неслись сладострастные стоны. В основном - мужеские. Нет уж! Нам бы чего менее шумного. Катя обратилась с вопросом к подпиравшим дверные косяки заведения вышибалам.
   - Это вам, мэм, надо в "Синюю скалу", мэм. Там играют в покер и не терпят шума, мэм. Это в паре кварталов дальше по улице, мэм.
   - Благодарю вас, джентьльмэн! - приветливо кивнула головой Катя. "Джентльмэн" приосанился, польщено ухмыльнувшись, нечасто, видимо, его так именовали, а соратники охранителя порядка довольно заржали, предвкушая грядущие подначки и подколки. А мы дальше поехали. И действительно, через два квартала отыскали пресловутую "Синюю скалу". И в ней действительно было тихо. Только карты об стол шлепали в ночной уже тишине.
   Портье все наши проблемы решил в одну минуту. Звуконепроницаемый номер на сутки на втором этаже обошелся в полсотни экю, однако наличие кондиционера и ванны вполне примирило меня с непомерными ценами хотеля. Катя пожала плечами и сказала, что в Ницце подобный номер обошелся бы раз в пятнадцать дороже. Прав старикан Альбертик - все относительно... в ломбард... Ванна нам понравилась. Ванна была... широкая и глыбокая... мягко говоря. Купались мы с Катей совместно, купались долго и обстоятельно, терли друг другу спинки, потом сушили друг друга полотенцами. Потом переместились в раскидистое лежбище, и там, на свежих простынях, Катюха оросила мою лохматую грудь жаркой слезою, поскольку, как оказалось, ей сейчас сделалось страшно рожать. Я утешил любимую, как сумел, сказал ей, что это не срочно. Прямо сейчас никого рожать не будем. А там как-нибудь все и наладится. Катя благодарно засопела и уснула утешенная.
  

Автономная Территория Невада и Аризона,

Нью-Рино. 09:12, 22 год, 23 число 6 месяца, суббота.

  
   Спали мы сладко. Спали мы долго, отоспались за весь предыдущий недосып и проснулись поздно. Когда совесть забеспокоилась. Собачка-то наша поди измучилась уже вся... потому даже завтракать не стали. Умылись наскоро и на аэродром бодро помчались. Морс, как и ожидалось, выразил нам свое неудовольствие. Катя кофе приготовила, пока я его выгуливал. Потом снова Морса запер и, уступая настойчивому желанию вот-вот уже супруги, увез ее обратно в город. Ибо желала она прошвырнуться по местным сельпо. Я шопингом заниматься не желал совершенно. Желал я заниматься обихаживанием "Гранда". Однако шансов убедить милую в необходимости разделиться у меня было примерно столько же, сколько и в одиночку завоевать Китай. Кстати, о Китае...
   Вот так благодаря Катиной настойчивости довелось мне забрести с ней в роскошный бутик с непомерными ценами и стать счастливым обладателем... Короче, мои маленькие радиослушатели, отрада сердца моего, увидел я эту роскошь и чуть с жердочки не упал. Широкие, эластичные, отличного качества... но не это главное. Главное - окрас. Оранжевым вдоль по черному. Такими только награждать можно. Георгиевских и ордена Славы кавалеров. Нельзя подтяжки цветов георгиевской ленты в свободную продажу пускать! Не этично! Сердце мое встрепенулось возмущенно, затем, немного остыв и уравновесившись психически, я все, что были, и закупил мелким оптом. Все двести восемнадцать штук. По двадцать пять экю за штуку. Ну не мог я допустить подобной профанации русской славы! Сам носить буду. Никому не дам.
   Пережив веселое Катино удивление от такого безумного транжирства, ничего внятно объяснить ей не сумел. Сказал - хочу, и все. Но Катя заразилась, и сделались мы счастливыми обладателями по меньшей мере полусотни блузочек, кофточек, колготочек, чулочков и прочих интимных изделий галантерейно-гламурной промышленности. А также раскладной гладильной доски и профильного дюраля, прочной и легкой, на которую я имел свои виды. Пришлось и чеммолдан купить. Совершив этот шопинг-гауэровский подвиг, Катя угомонилась, и увез я ее обратно в хотел. Примерять. Оставил ее там под ответственность администрации, а сам на аэродром вернулся. Со всем закупленным товаром. Где наконец занялся "Караванчиком". Оплатил поборы аэродромные, склонил к сотрудничеству механика, пригласил на прогулку заправщика и к сиесте все сделал как положено. Все осмотрел, все проверил, все что надо подтянул. Заправил аппарат оксигеном. Сунул Морса в его родную сумку и вернулся в отель под романтическим названием "Синяя скала".
   Катерина Матвеевна уже по нескольку раз примерила все, что возможно примерить и, не имея завистливой аудитории заклятых подруг, а такоже дабы скрасить скуку, занималась вышиванием. Облыжно обвинила нас с Морсиком прямо с порога в полном ею пренебрежении, но согласилась простить великодушно, если мы проводим даму в ресторан к обеду. Мы проводили даму в ресторан к обеду. Нам не обременительно проводить даму в ресторан к обеду, когда самим кушать хочется. На жалкую попытку степенного мэтр-д-отэля вякнуть чего-то о собаках, неграх, наморднике и приличном заведении, сурово заметила последнему о неудобстве для нее приема пищи в наморднике. Рассеянно поинтересовалась у меня о возможной цене всего этого "клоповника" и изволила пройти в отдельный кабинет, влекомая посредством поводка нетерпеливым Монморанси. Я шествовал следом.
   Морсу накрыли в углу. В тазике. После обеда тазик этот нам подарили, включив его стоимость в счет. Пообедав вкусно и плотно, дама величественно удалилась, сопровождаемая сопровождающими ее лицами, благосклонным кивком и легкой улыбкой поблагодарив мэтра за компетентное исполнение служебных обязанностей, а также не преминув наградить отличившихся халдеев пристойными чаевыми. Завершив трапезу, вернулись в апартаменты и, следуя местному обычаю, отдали должное сиесте.
   Грех жаловаться, вкусненько пожрали. Одна беда, Морс научился храпеть. Развалился на кресле брюхом к небу, растопырил лапы в разные стороны и руланды переливает. Из пустого в порожнее. Не выдержал я его хамства, сгреб голубчика и в душ засунул, предоставив тому самому выбираться или же продолжить плавание. После душа храпеть он перестал, однако принялся настойчиво пованивать псинкой. Нет предела терпению моему и благородству. Пришлось сызнова повторить водную процедуру с обильным применением шампуня. Хлопотное это дело - путешествие с собачкой. Пока я боролся с Морсом за комфорт в личной жизни, Катерина нимало не печалясь дрыхла без задних ног и проснулась свежей и окрыленной. Впрочем, я тоже немного успел вздремнуть.
   На выход кирия одела вечерние черные шорты, черную шелковую блузку, повязала бантиком на шейке черную шелковую ленту с маленькой жемчужиной. Накрылась шелковой широкополой шляпой с вуалью и взгромоздилась на высоченные каблуки. Персик. Персик в черном. Пикантно. Еще несколько минут на легкий макяж, и мы отправимся шляться по городу греха.
   - Дорогая, я подожду тебя внизу, в холле...
   Там и поймал меня портье, попросив поделится планами на завтра. Весьма светским тоном.
   - С какой целью интересуетесь? Прищурив левый глаз осведомился я подозрительным голосом.
   - С целью благородной и исключительно гуманной. Случается в нашем городе так, что некоторые гости излишне впадают в азарт и оставляют казино на память о себе не только наличные деньги, но и транспортные средства на которых прибыли сюда. Увы, случается и такое. Мне утром позвонил диспетчер с аэродрома и попросил поинтересоваться когда и куда вы намерены отправиться из Нью-Рино после того, как завершите здесь свои дела.
   - Но, возможно, я тоже могу оказаться в числе тех невезучих, оставшихся без средств передвижения?
   - Возможно. Но маловероятно. Долгий опыт общения с разнообразными людьми подсказывает мне, что вы не выглядите настолько азартным игроком. Но, в случае подобного казуса - обращайтесь. Я попытаюсь помочь и вам с доставкой к месту вашего жительства. Казино платят.
   - Очень гуманно. Очень. Полагаю, гуманизм окупается?
   - Как правило. Они возвращаются.
   - Смешные люди. Пытаются отыграться.
   - Самое смешное, что некоторые делают это по нескольку раз. И все же?
   - Вероятно, сегодня в ночь. Возможно, что и утром. Порт назачения - Москва. Зависит от того, насколько быстро наиграется в ваши игрушки моя ненаглядная.
   - Москва... А знаете, мне думается что у вас будут пассажиры. Двое.
   - Тогда пусть ождут, пока моя супруга не обчистит парочку казино. Она настроена очень прагматично.
   - Часто играет, сэр?
   Н лестнице звонко защелкали каблучки.
   - Насколько мне известно, в первый раз. Я прав, дорогая?
   - Ты всегда и во всем прав, мой повелитель вселенной!
   - О как! Что это было? Как называется? Это - лесть? Или слегка запоздавшее признание очевидного факта?
   - Это - признание в любви!
   Смутиться, что ли? И покраснеть!..
   - Ничего не говори! Просто проводи меня. Где, ты говоришь, они припрятали от нас свои денежки?
  

Автономная Территория Невада и Аризона,

Аэропорт Нью-Рино. 29:10, 22 год, 23 число 6 месяца, суббота.

  
   Казино не любит проигрывать. Система создана для выигрыша. Ты можешь спустить тут пару другую сотен тысяч экю и тебе будут рады. Тебя даже домой подбросят, снабдив какими-нито штанцами на дорогу и скажут что в следующий раз ты непременно отыграешся. Не верь. Все врут. Стоит тебе, сняв пару десятков тысяч, только немного своим везением пошатнуть финансовое благополучие "катрана", как тебя начинают активно "нелюбить". Особенно в местах пропахших криминалом. Не любят казино проигрывать. Можно сказать - не умеют.
   Пока я спускал нажитое по маленькой в блэкджек, кирия оккупировала рулетку. И неуклонно ставя то на черное, то на красное, то на нечет довела свой выигрышь до двух тысяч. Потом пропустив пару кругов поставила все выигранное на единицу. Вы будете смеяться мои маленькие азартные радиослушатели, но она выиграла. Семьдесят две штуки экю вместе со ставкой. И прекратила игру.
   Система заработала. Со всех сторон посыпались поздравления, потянулись бокалы, вокально-инструментальный ансамбель исполнил радостно туш. Катя пунцовела и струдом отбивалась от предложений "ловить удачу, пока прет". Трое скромных молодых людей под шумок покинули игорный зал. Мне это не понравилось. Пробился я к триумфаторше и на ушко ей стал нашептывать. Почитатели возревновали. Стали меня скрытно в бока локтями потыкивать. Подцепил я кирию под руку и увел от недобрых людей. Вытащил ее из толпы, обменяли мы фишки на бабки, бабки тут же на Катин счет в Орденской конторке переправили, вернулись в нумера и стали стратегию отступления продумывать.
   Смываться надо незаметно. Или наоборот. С помпой и фанфарами. Смываться отсюда надо быстро. В открытую нас напрягать не станут, такая реклама казино не к чему. Но и отпускать с выигрышем просто так... сомнительно мне что-то. Наверняк какие-то каверзы на случай такой придуманы местными деньголюбами. Ох уж эта моя кирия. На ровном месте огребем. Нафиг ей запонадобилось на эту единичку ставить? Новичкам везет. Нафиг такое везение. Поймают нас в темном переулке при ретираде и начнут денег клянчить. Предварительно попинав. Такой футбол нам не нужен. А прижмут определенно. Порядок порядком, а частную инициативу и эксцесс исполнителя еще никто не отменял.
   - Чо делать, Зин? - спросил я Катерину листая телефонный справочник. Эта святая простота опасений моих не разделяла вовсе. Не знакома она с жареными петухами обладающими скверной привычкой клевать в тыл организма. Впрочем я не прав. Поклевывали ее. Да видно мало.
   - Кто такая Зина? - голосом исполненным подозрительности приступила к расследованию по факту супружеской измены бдительная Катерина Матвеевна. Что у тебя с ней было? Она твоя возлюбленная?
   - Зина - это стихийное бедствие из песни Владимира Семеновича Высоцкого. Я тебе потом дам послушать, когда ноги отсюда унесем подобру-поздорову. В комплекте с головами и попками. - разъяснял я Кате всю беспочвенность ее подозрений.
   Ага вот пошли фамилии испанского типа, всякие Соланы, Мурьеты и прочие Крузы. И хаоактерно, что номера телефонные у них как из одной обоймы. Только кончики разные. Об чем мне это говорит? Это мне говорит о том, что если среди них попадется фамилия Льянос с соответствующим инициалом, то скорее всего это будет столь понадобившийся мне внезапно сеньор Энрике. Йоп! Он же мне визитку давал! Есть таковой! Пока Катьха настырно мурыжит меня про Зину звонок доходит:
   Буэнос ночес, сеньор Льянос. Это небезизвестный вам пилот Виталилий. Ружейников, если припомните. Припоминаете? Замечательно! Прошу прощения за поздний звонок, однако вынужден обратится к вам вот по какой причине: моя супруга совершенно внезапно нагрела на приличную сумму казино в "Синей скале". Это не ваше? Нет? Ну, слава богу!
   - "Синяя скала" принадлежит Томми Биг Бою. Человек он жадный и беспринципный. Это означает, что если ваша супруга выиграла больше десяти тысяч экю, то у вас большие неприятности. Скорее всего, вас возьмут по дороге в аэропорт. Затем принудят оформить продажу всего вашего имущества. Потом вас заставят снять со счетов все деньги и отдать их Томми Ту Би. После чего вас просто бросят в саванне. Даже не станут убивать. Вас очень быстро убьют местные хищники.
   - Эккую жуть вы мне рассказываете! Все так серьезно?
   - А вы, Виталий, решили, что попали в сказку?
   - Похоже на то... Чем дальше, тем страшнее!
   - Впрочем, если вы добровольно сделаете благотворительный взнос в размере половины выигрыша, то вас отпустят. Вам об этом обязательно намекнут.
   - А вы не могли бы...
   - Мог бы! Если вы...
   - Чего вы хотите?
   - В сущности, совсем немного. Было бы неплохо, если вы возьмете к себе вторым пилотом моего человека и обучите его летать на турбовинтовых самолетах. И давайте сделаем это сегодня. Я хорошо заплачу за обучение.
   - У меня есть второй пилот!
   - Насколько мне известно, ваш второй пилот самую капельку беременный! Я прав? Ему стоит посидеть на земле. Кстати, передайте донне Катерине мои наилучшие пожелания. Итак, что вы решили?
   - Значит, не мытьем, так катаньем? Ответ положительный!
   - Тогда собирайтесь. Через час мои люди приедут за вами, сопроводят в аэропорт и будут охранять до вылета. Годится вам такой вариант?
   - Да уж, всяко лучше, чем вооруженный захват стоящего под окном "хаммера"...
   - Это - акт бандитизма. Со всеми вытекающими. Значит, вы предполагали, что возможны осложнения?
   - Потому и позвонил...
   - До встречи, дон Виталий. А вы не такой "обезбашенный", каким иногда выглядите.
   - И вам не болеть, - вздохнул я, кладя трубку. Ну какой из меня, к ебебелю, учитель? Сам-то еще из салаг в черпаки не вышел. А туда же - в педагоги примучали. Как я этого перца учить буду? Чему я, блин дырявый, его научить способен? Красиво падать? И, блин печеный, деваться-то некуда. В самом деле, не штурмовать же мне этот "хам" с последующим анабазисом к аэродрому. Огрызаясь огнем и прикладом. Да и приклад тот в самолете остался. При калаше. Судьбааа!.. А пропади все пропадом. Хотят сделать из меня Песталоццу? Буду им Песталоццем! Или, лучше, Макаренкой. Тот тоже с юными уголовниками на башнях флаги развешивал...
   - Катя, шмотки в торбы! Готовность - номер один! Оружие к бою подготовить! В случае необходимости применять не задумываясь, но без приказа не стрелять!
   - Боже мой! Виталос! Что ты такое говоришь! Зачем и в кого стрелять?
   - Ты же слышала наш разговор? Если ты полагаешь, что дон Энрике шутит, то это не так. Этот город не Монте-Карло! Отнюдь! В этом мире нет безопасности. Ее и в том-то по существу не было, на самом деле. Но в Новой Земле все проще и откровеннее. Одно тебе скажу: жизнь - она сама по себе крайне опасная штука и вредно влияет на здоровье. Я пока ни одного мафусаила не встречал. А ты?
   Господи, Боже мой! Как же я люблю эти большие черные круглые глаза! Всех за них убью. Один с ними останусь!
  
   Сборы наши были недолги. Хорошо, что я днем все "чечки" в самолет отвез. Катины перышки в сумку. Морса на поводок и в угол. Сумка его наготове. Патрон в патроннике. Поглядим в окошко. В лобовом стекле тонированного "хаммера" вспыхивают сигаретные огоньки. Караулят сучары. Надо бы в холл спуститься, рассчитаться за номер.
   Портье, поглядывая на меня с неким немым вопросом, бысто составил счет. Я оплатил. Сгребая деньги в кассу и искоса поглядывая на мою кобуру, деревянным голосом портье сделал наконец долгожданное предложение, от которого, по идее, разумный человек отказываться бы не стал:
   - Не желает ли мистер Рююджейникофф сделать взнос в благотворительный фонд в пользу сирот, оставшихся без кормильца?
   - Давай...те обсудим это чуть позже. Велик ли взнос?
   - Сосем невелик! Не более пятидесяти процентов вашего выигрыша! - Напряженно глядя мне в переносицу, ответил портье.
   - Всего лишь? - хмыкнул я. - Это мне следует обсудить с супругой. Не возражаете? - И тоже уставился ему в затылок, глядя сквозь переносицу.
   - Ну какие же могут быть возражения! Разумеется, посоветуйтесь! Однако я настоятельно рекомендую вам это предложение принять. Несчастные сироты... - портье лицемерно вздохнул и по-прежнему деревянно улыбнулся, - они так нуждаются в помощи!
   - Да уж, сироты - они такие! - кивнул я в ответ и вернулся в номер. - Черт бы их побрал! Вместе с опекунами: "Сиротка, возьми доллар! - предложил ковбой малютке. Я не сиротка! - гордо ответил кроха - вот мои мама и папа! Пиф-паф! - Сиротка, ты бы все же взял доллар! - настаивал подвыпивший ковбой..."
   Кате анекдот не понравился. Можно подумать, он мне нравится. Благотворители, мля! Козлы позорные! Зато до Кати наконец дошло, насколько серьезно мы влипли. Плечи ее заподрагивали. Прижалась она ко мне пугливо. Обнял я роднулю правой рукою. В левой - "Вальтер". Дверь под прицелом держу. Мало ли чего супостатам в бошку торкнет. Сидим. Ждем.
  -- Виталос, ты на меня сердишься?
  -- Нет, моя хорошая. С чего ты взяла?
  -- Это из-за меня мы угодили беду! И ты - сердишься!
  -- Нет еще никакой беды. Нормально все будет.
  -- И ты становишься должником у кубинских бандитов. Мы станем должниками! А ведь ты не хотел иметь с ними бизнес!
  -- Не с ними, а под ними! Дык! За все ведь надоть платить! И выбор у нас невелик. Или контакт с кубинцами, или вооруженный конфликт с хозяином казино.
  -- Ты уверен, что казино решится на такой шаг? Это ведь будет очень плохая реклама! Так не делают. Даже в Лас-Вегасе при мафии такого не случалось!
  -- Уверен - не уверен... Трудно сказать... Зато у нас в России ходили слухи про такие дела. Точно не знаю, но уж лучше я на воду подую, чем на молоке обожгусь. Хужее не будет.
  -- Тогда у кубинцев должен возникнуть конфликт с этим, как его, с Томми Би Би.
  -- А это уже их головная боль. Наверное, найдут, что ему предъявить. Да хоть бы ту же дурную рекламу для городских казино. Это ведь кубинская делянка. Вспомни, что Энрике рассказывал. Игорный бизнес в Нью-Рино контролируют кубинцы. И получается так, что этот самый Томми со своими гнилыми мансами им конкурент. И крепко пакостит. Вот они его на место и поставят. А заодно и нас припашут. Реальный вариант?
  -- Ну, не знаю... Только выходит так, что мы теперь в долгу у бандитов.
  -- Да ну, на фиг! Ничего такого они от нас пока не требуют.
  -- Вот в том и дело, что пока! Но...
  -- ...Но пока мы с тобой решаем, куда лететь и что везти, мы главнее будем. Все в пределах разумного. А если нам приказы отдавать начнут, мы сотрудничество сразу и свернем. И пошлем их... ...обратно!
  -- Хм! Так они и пойдут!
  -- А куда они денутся? Договор есть договор. Они обеспечивают нашу безопасную эвакуацию, я обучаю их пилота. Взлет - маршрут - посадка. И ничего более. И еще плюс. Энрике сказал, что оплатит обучение. А, не дрейфуй против ветра, прорвемся. Где наша не пропадала! Устроимся в Нью-России, или еще где, если нам там не покатит, и заживем! Мальчонку родим, потом еще пару-другую...
  -- Размечтался! А вдруг девочка будет?
  -- А лишь бы не козочка! Родила Катюха в ночь не то сына, не то дочь! Пиризнавайса, нэвэрная! С каким козлом гуляла от меня!? И, кстати, помолилась ли ты на ночь, Катерина!?
  -- Дурак! Сам ты - козел!
  -- А вот за козла ответишь! Сурово ответишь!
   Напряжение слегка спало. Под окном слабо заурчали моторы. Несколько. Выглянул я осторожно в окошечко - приехали! Избавители наши от беды неминучей! Да как ловко встали. Маневр всякий "Хаммеру" начисто перекрыли, к дверкам трое подошли. Базарят о чем-то. Все при длинностволах. По лестнице глухо затопали. Все ж неплохая звукоизоляция в номере. В дверь деликатно постучали.
   - Кто?
   - Энрике Льянос, дон Виталий! Могу я войти?
   - Разумеется, можете! Еще раз здравствуйте!
   - Буэнос ночес, донья Катерина, буэнос ночес, дон Виталий! Вы готовы?
   - Разумеется. За номер я рассчитался. Вещи собраны. Вы были правы, мне действительно предложили отдать половину выигрыша в неведомый благотворительный фонд. Мы можем ехать?
   - Конечно...
   - Не возражаете, если кирия Катерина поедет с вами в машине? А я - на скутере. Следом.
   - Конечно, с удовольствием прокачу вашу супругу. Вы оказываете мне честь! Идемте!
   Загрузил я Морса в сумку, подхватил Катину "мечту оккупанта" и следом в коридор гостиничный вышел. Не один пришел дон Энрике. С эскортом. Двое там ожидали. Один - совсем молоденький парнишка. Здоровенький такой бычок. А во втором я неожиданно опознал моего аэродромного фулигана Мануеля. Молодой смотрел на нас с любопытством, фулиган приятно улыбался мне персонально. Однако расшаркиваться и обмениваться любезностями Энрике времени не оставил.
   - Мануэль - аделанте. Грегорио - держишь тыл! - Скомандовал сеньор Льянос, и мы устремились наружу. Кивнул я на лету ласково улыбавшемуся портье, отверг его пожелание приезжать к ним еще и вышел вон.
   На пыльной улице, освещенной яркими рекламными огнями и не менее яркими звездами, было довольно многолюдно. Народ бродил вдоль и поперек, перетекая из заведения в заведение. Никто на нас внимания не обращал. Расселись мы по экипажам и поехали восвояси. Впереди суперджип, следом суперджип с Энрике и Катериной. За ним я. На мотороллере. Замыкая кортеж, за мной следовал еще один джип, из окон которого во все стороны торчали автоматно-пулеметные стволы. Фары сверкали сквозь поднятую пыль. Ночной встречный ветер одуряюще пах степью и приятно остужал воспаленный воображением мозг. Но никто до самого аэропорта нас остановить не пытался. Никто из темноты огня на поражение не открыл. Так и доехали не поспешая. Без приключений.
   Малолюдно было в порту. То есть вообще никого. Заехали мы на территорию и прямиком к стоянкам порулили. Прямо к "Караванчику". Отомкнул я пепелац, закинул шмотки в салон и попрощаться собрался. Тут мне студента и предъявили. Прямо с чимморданами его. В количестве двух штук и мешком заплечным типа рукзак, на сто литров.
   - Грегорио Санчес, - представили мне молодого бычка. Твой ученик.
   - Ну, здравствуй!.. ...Гриша! Знавал я одного Грегорио Санчеса, точнее, слыхал. Матадор испанский, знаменитый. Он тебе не родственник? И даже не однофамилец? Ну ты шутник. Ладно. Погодь малехо.
   - Сеньор Льянос. Я хочу сделать заявление!
   - Заявляйте, сеньор Ружейников! Слушаю вас!
   Взял я сеньора под локоток и настойчиво в сторонку увлек.
   - Видите ли какое дело, дон Энрике, должен вам сказать, я достаточно неопытный пилот. Практически новичок. Поэтому браться за обучение других людей считаю для себя преждевременным. Слишком преждевременным. Поймите меня правильно. Это не попытка отказа от взятых мною обязательств. Так обстоят дела. Я еще и двухсот часов не налетал на этом типе. Вы должны знать об этом. Мне бы не хотелось рисковать вашим парнем.
   - Но вы не боитесь рисковать своей женой!
   - Боюсь - не то слово! Тут - другое дело. Попробовал бы я только оставить ее на земле!
   - Я видел, как вы пилотируете. И я вам доверяю.
   - Ну... как скажете. Я вас предупредил. Взлет - маршрут - посадка. И все. Не забудьте цветы на нашей могилке обновлять периодически.
   - Вот вам на цветы для доньи Катерины! - и Энрике сунул мне в руки пакет. - Там - двадцать тысяч экю. Этого достаточно?
   - Сразу и премиальные решили заплатить? Хватило бы и половины.
   - Не так. Не отказывайтесь. На цветы супруге тоже включено.
   - Двадцать тысяч - это около шестидесяти тысяч евро. Мне обучение обошлось тысяч в тридцать евро. Около того. Вместе с накладными расходами.
   - Вы еще считаете на земные деньги? Я уже и забывать стал, что там почем. Берите-берите. Тут и на расходы этого лоботряса за три месяца. Вам же Грегорио и кормить придется! Я ему денег принципиально не дал. И вы ему на руки больше ста сорока экю в месяц не давайте. Пусть прочувствует студенческую жизнь. Так что Грегорио - на вашем полном пансионе. Любопытно, насколько он похудеет! Как вы думаете, трех месяцев хватит, чтобы он мог самостоятельно пилотировать самолет?
   - Зависит от того, насколько он обучаем и подготовлен теоретически...
   - Он учился летать на "Пайпере". Правда, недолго... Наш пилот, который его обучал, был... впрочем, это неважно. Я намерен купить турбовинтовой самолет, и мне нужен пилот. Надеюсь, вы научите парня летать.
   - Надейтесь. Я постараюсь. Если не упадем. Гриша! Полезай в аэроплан. Устраивайся там поудобнее.
   - Не шутите так. Скверная шутка.
   "Да какие, нахер, шутки!" - Подумал я, собираясь закруглять беседу. Но озвучивать эту мысль не стал. Хорош стрематься. Авось не упадем! А то Катька меня потом домой не пустит.
   - Хорошо, дон Энрике. Однако пора прощаться. Всего вам наилучшего. Счастливо оставаться!
   - А вам - счастливо долететь. Удачи!
   И они уехали. Сел я на свое место, только собрался турбину раскрутить, как вдруг услышал в открытую форточку дикие крики и увидел в ясном лунном свете яростный скок двух силуэтов в нашем направлении от аэровокзала.
   - Эй! Стой! Перемать! Куда, сцуко! А ну стоять! Стоять, ля-ля-ля, я кому сказал! Стой, шеф, нас позабыл! Нам в Мааскву! Стой, козлина нерусская! Догоню - распну, падла, на пропеллере, если без нас улетишь! - орали они на бегу.
   Интересно, как это они меня догонят и распнут, если я улечу? Может, попробовать? Чисто из любопытства? Судя по московскому аканью - это они и есть, обещанные хотелом промотавшиеся игруны. Ну, ща посмотрим, кто кого распнет! А кто кого - трижды!
   - Экипаж! Слушай мою команду! По-русски ни слова! Будем косить под туповатых пендосов!
   - Что такое "косить"?
   Ага, это новоявленный курсант интересуется. Вообще-то, по возрасту русский ему знать бы и не положено? Ладно, потом проясню...
   - В данном контексте это означает - прикидываться. Экипажу все ясно? Катя, ты конспектируешь мою мысль?
   Экипаж идею уловил, экипаж идеей проникся. Экипажу идея понравилась, и экипаж заухмылялся.
   - Убрать ухмылки! Мы серьезны, как писающий в фонтане мальчик.
   - Я - девочка!
   - Тогда можешь приветливо улыбаться на американский манер, как писающая в фонтане девочка! Все готовы?
   В люк забарабанили. Пришлось встать и впустить. Лично. Катю на такое дело посылать - много для них чести. Курсанта - еще люк не загерметизирует ладом. Все сам!.. Все сам!.. Перед люком нетерпеливо гарцевали на месте два модных, в годах уже, немолодых пряника.
   - Хуу аарр ююю? - прогнусавил я, передразнивая выговор порто-франковского механа из Алабамы.
   - Ю..ю... ви... ис... пасанджер фор ю! Фор Мааскоу!
   Вобля! (Рыба такая). Да они по-английски вообще не говорят ... и не мычат даже. Я немедленно проникся громадным уважением к личным лингвистическим способностям. Да я по сравнению с ними - вааще Шекспиаар!
   - Хуу!? Вуут ююю сеейд!? Эм дно'т андуустенд ююю! Тэллу ми ооггеейн! - Интересно! Они-то моё мычание поди тоже не разгребают? И как будут выкручиваться?
   - Маааскоу! Ви флай ту Маааскоу! Дубина амерская!
   - Муускауу? Мани! - Я посчитал по головам потенциальных пессенджиров и показал на пальцах - сикс хандрид баксиз!
   Это они влет поняли. Можно сказать, по-русски им сказал! За моею спиной экипаж молча давился от смеха.
   По фюзеляжу прошла вибрация. По-моему, "Гранд" у нас даже крылышками затрепетал. Этак и до флаттера недалеко. Если они с такой интенсивностью ржать будут, так и плоскостям недолго отвалится. Показал за спиной экипажу кулак, чем вызвал еще одну волну вибрации.
   Что касается английских числительных в сочетании с понятием "бакс", потенциальные клиенты всосали, похоже, даже раньше, чем с молоком матери. Отреагировали мгновенно. Ни уточнять, ни повторять не понадобилось.
   - Фо хандрид! - синхронно прозвучали в ночи два голоса.
   - Сикс хандрид. - Я лениво перевел взгляд на лунный диск, заливавший аэродромное поле серебристым светом.
   - Ноу баксиз!..
   - Ноу баксиз - ноу Муускауу.
   Пожав плечами, делаю вид, что собираюсь задраить люк.
   - Ви хэв экю! Ту хандрид экю!
   Какой конвертатор тут отыскался! Умник, не иначе. А чего тогда бежал не в строю?
   - Бакс - ить из экю. Мани - ить из э бакс! Сикс хандрид баксиз. Наау!
   Тот, что повыше, вызверился на собрата по турпоходу по злачным местам:
   - Вот зараза миссисипская! Кеша, кому было сказано - не трать дорожные деньги! Ты, муфлон, скулил: - "Трубы горят, трубы горят!" А я те говорил: "Пешком пойдем!" А ты? Машину пролюбил? Рулетчик гребаный. "Херня! Уболтаем!" - Давай, еблан, убалтывай!
   - А ты че, не такой, типа? Типа - в перышках? Че, сам не играл? По одалискам не терся? "Вон ту, жопастенькую мне. Ишь как вертит!" Экзотоман нашелся!
   Тот, что пониже, слегка заискивая обратился ко мне:
   - Слышь, эта, мужик! Давай, скинь сотню! Файв хандрид! Ну нету нихера больше! Андестенд ю? То ись ми? Ну, ты понял, короче? Пятихатка только на кармане.
   Понять-то я его понял. Как не понять. Но и вот так, запросто, уступить? Рылом треснут.
   - О кей! Файф хандрид!
   Поднатужился я. Словарный запас свой перетряхнул и приговор вынес:
   - Флаайт оф зе зеед клаасс! Фууд ин вэйс - виилл нот гиив! Дринк виилл нот геэт. Смоокин из нот! Фаак из прооухибитиид! Маззл вил биит. Олл клиаар? Кэш маани!
   Меньшенький к долгому за разъяснениями обратился -
  -- Аристарх, это он чего сказал? Я чет не понял!
  -- Не сцы, Иннокентий. Уболтали! Тока жрать не дадут. И курить нельзя. И еще он сказал, что трахаться нельзя.
  -- С кем, Аристарх?
  -- С тобой, муфлон кучерявый! А дальше я тож не все понял. Мычит, как бычок некормленый... Хрен поймешь! Бабки гони, короче, пока этот не передумал!
   Ох и выхлоп от них прет! Мама дорогая! Забрал я дензнаки, пересчитал показательно, в карман спрятал. Потом впустил "пессенджеров". Проследил, чтоб пристегнулись, велел спать. Задраил люк и пошел мотор заводить.
   Вот новости. Не заводится мотор! Стартер жужжит, турбину крутит, а компрессии в ней нету. Кто взял?! Стал я думать о причинах происходящего казуса. Сижу, думаю... Мыслю...
   За спиной переговариваться принялись -
   - Аристарх, а че не едем?
   - Я те доктор? Щас поедем.
   - Кстати, а денег нам доктор Менге..?
   - Заткнись, придурок комсомольский! Ибо сказано - не упоминай всуе!
   - Да ладно тебе! Тоже мне, зам по АХЧ, номенклатура нашлась! Да тут нерусь дикая! Чоб они поняли?
   - Сказал, заткнись, значит - заткнись! Целее будешь!
   - Он, что? Бог, что ли, доктор твой?
   - Бог не бог, а всемогущества изжарить яичницу с колбаской на твоей дурной лысине у него хватит. За длинный язык. Паяльной лампой. Яйца и колбаска, как ты понимаешь, будут тоже твои!
   Пурга какая-то! Чего ж ему надо? Че ж он, собака, не заводится-то? А заглушки в воздухозаборниках я снимал? Не снимал! Ну, я задумчивый сделался! Ну, Спиноза просто! Вылез я наружу, точно, вот они красненькие мои. На месте торчат. От, растяпа! А куда второй пилот у меня смотрел? А курсант почему не напомнил? Всех сгною! Не экипаж, а сборище Паркинсонов... Убрал я заглушки, под колеса глянул на всякий случай - колодки убраны. Все! Загостились мы тут. Пора нах Мааскау!
   Разумеется, двигатель схватился с полпинка. Доложился я диспетчеру, получил разрешение, вырулил на двадцатку и взлетел легко и свободно. На курс лег. Ночь. Прохлада. Порожняк. По семь метров в секунду в небо лезем. Только двигун звенит на номинале. Забрался на любезные сердцу моему четыре восемьсот, выставил крейсерский режим и чую, не так что-то. Такое впечатление у меня. Что ветер не попутный, а натурально боковик.
   Скорость по нафигатору всего на двадцать узлов выше приборной. Так это за счет высоты полета. Пришлось обратиться к таблице ветров. Та утверждала, что все в порядке. Должен тут попутный дуть. А не дует! Прибавил пару сотен метров, еще хуже стало. Сто узлов. Маловато будет. Попробовал поискать нужный поток ниже. На четырех тысячах отыскал. Сто сорок пять узлов. Болтанки нет. Полет нормальный. Все уснули. В кабине полумрак, только приборы светятся. И звезды снаружи. Небосвод звездами сияет. Луна фантастическая в левый глаз подсвечивает. До Москвы шестьсот шестьдесят миль. Пять часов лету. Лепота! От Луны дорожка по воде серебряная... И сердечко екнуло. Мы же над заливом, ешкин кот! Над Большим Заливом. Далеко от берега! И всю дорогу над ним пилить будем! Чот жутковато сделалось! Малехо.
   Но преодолел я усилием воли внезапно нахлынувший ужос от осознания бездны морской, разверзшейся подо мною. Стану теперь морским пилотом на время. Тем более в хвосте у меня плотик спасательный имеется, немецкий, на двенадцать посадочных мест. На всякий случай нехороший. И дальше полетел. В Москву.
   Изучаю звездные небеса, за курсом поглядываю. Двигатель контролирую и думы думаю. И вдруг чувствую - засыпаю незаметно! А это уже скверно. Помотал головой и пошел кофе варить. Благо далеко ходить не надо. Все спят. Даже Морс не шевелится. Забрался на колени к Грише и давит массу самым неделикатным образом. И когда они снюхаться успели?
   Попил кофею, на место вернулся. Пока поизучал подходы к аэродрому московскому, пока шер-шавель, а за окнышками уже светлеть стало. И быстро так. И вот открылся мне вид величественный. Море подо мною бескрайнее, солнышко выглянуло и плоскости мне как крылья у фламинго в розовый цвет снизу окрасило. И закучерявились подо мною полегоньку облака, и плотнее все делаются. Пока не затянули, как ватой, весь мир, от горизонта до горизонта. Сбылась мечта идиота. Я пилотирую личный белый самолет, сам весь в белом над белыми облаками. Только сандалики мои подкачали. Надо будет белые купить, дабы гармонию не нарушать.
   Любуясь видом неземным, не заметил, как пришла пора снижаться. И тут мне и торкнуло. Облачность-то не шуточная. Связи нет. Далеко до Москвы. УКВ не достает пока. Пошарил по диапазону - тишина. Потрескивает местами. Ни тебе разговоров, нарушающих правила радиообмена, ни-че-го. Но на небе не останешься, и снижаться надо. На трех тысячах нырнул я в эту вату и поплыл в молоке. И за двадцать пять миль только привод московский и услыхал. Жить стало лучше, жить стало веселее. Только не обрадовала меня Москва. Порт закрыт, пока туман не развеется. И тут от "понаехавших" оборону круговую держат. Туман вот москвичи гостеприимные придумали на мою голову, лишь бы никто к ним не втулился. И не развеется туман за полчаса, которые мне осталось лететь. Придется побарражировать над Москвой и окрестностями. Топлива в достатке у меня. Неважно, что понапрасну его грузом вожу. Топливо не перегруз. На тысяче метров вышел я из облачности и землю вдали не увидел. Туман плотный укрыл линию береговую. Спрятал от меня Москву и москвичей. Только луковка с крестом золотая из тумана торчит, сияя в пасмурном небе, да радиотелевышка с огнями красными, непогашенными. Вот и вся мне Москва.
   Через час солнышко палевом своим огнедышащим и тучки испарило до прозрачности, и туман моментально исчез, и открылся город. Ну натурально - Ялуторовск, если сверху посмотреть. Куда декабристов законопатили. Двух-одноэтажненький такой. Домики по большей части кирпичные. Разноцветные. Чистенький такой. И Красная Площадь с Белым Домом посередке в аккурат. Напротив храма по мотивам Василия Блаженного.
   Вышел в створ полосы и над самым торцом ощутил крайнюю необходимость в скорейшем приземлении. Вот подлость какая. В самый ответственный момент желудок решил, что налетался в волю и хочет не по-маленькому. Вот ни раньше, ни позже, а тютелька в тютельку. И пришлось на второй заход уходить. На высоту круга выскочил, Катю разбудил безжалостно. Высоту автопилоту задал и велел супруге по "чемодану" крутиться, пока не вернусь на рабочее место. И в хвост стремительно удалился. Вот вам, наверное, весело, мои любимые маленькие радиослушатели? И диспетчеру стало весело, когда, вернувшись, я объяснял ему причину ухода на круг. А мне вот как-то было не до смеху. "Ты счастливчик!" - сказал мне дисп, снова разрешая посадку. - "Тебе есть куда сходить!"
   Сел я вполне прилично, на мой строгий и взыскательный вкус. На осевую, правда, метра на три не попал, но сел параллельно ей. И мягонько так. Пассажиры и остальной экипаж, правда, проснулись. По заруливании выпустил я помятых будущих сограждан на твердь земную и, простившись наскоро, мимоходом, стал готовиться к выходу на новую Родину. С целью детального ее изучения на предмет пригодности для ПМЖ. С этой целью вывел экипаж на водно-гигиенические процедуры в аэродромные службы. Благо диспетчер подсказал, в какое строение ломиться.
  

Новая Россия, Московский протекторат,

Аэропорт Москва. 08:00, 22 год, 24 число 6 месяца, воскресенье.

  
   И встреча состоялась. Встретили нас ласково, но непреклонно, два омона. Почему это я решил, что это именно омоны? Так на них русским языком написано было: ОМОНы. И спереди, и особо крупными буквами - сзади. Встретили они нас, как родных, практически. И лица у них были ну очень близкородственные. Все показали, все рассказали, кобуры с оружием опечатали и потребовали уложить их в специально отведенную сумку, которую тут же опечатали. Проделавши все это, с видом крайне вежливым сказали на милицейском диалекте, чтобы мы немедленно зарегистрировались для временного проживания. Иначе случится нарушение паспортного режима, что повлечет за собой... и услышали мы тут же не сходя с места непродолжительную лекцию о вреде для здоровья личной незарегистрированности...
   Мое робкое предложение о переносе регистрации на после умывания понимания в стражах порядка не встретило ни малейшего, на что мне в относительно вежливой форме и было указано несколько нервным тоном. Хорошо, что супруга моя женщина, не владеющая русским милицейским разговорным, а то мне стало бы неудобно за Родину и отдельных ее представителей в лице отдельных сотрудников ОМОНа. И переводить я ей не стал. И Грише кулак скрытно показал, чтоб переводить не вздумал. Впрочем, у Гриши челюсть тоже слегка отвешенной сделалась, ибо понял он скрытый смысл звуков, издаваемых омонами. И не ожидал он столь ласкового гостеприимства от сотрудников государственного учреждения.
   Зная вздорный характер российского омона и подозревая в тутошнем характер не менее легкий и покладистый, повел я экипаж на регистрацию в указанном нам направлении. В неумытом виде. Как есть. Ля натюрель. Экипаж, помаргивая немытыми глазками вытянулся за мною сопровождаемый впередисмотрящим и замыкающим омонами. Так и довели до ресепшена с восседающей за стойкою юной омоновкой, где и передали с рук на руки. Нет, какой сервис! Восхищен! Нам и в помещении ни одного шанса заблудить не дали!
   Первым делом, изъяв у нас "корочки", омоновка выдала взамен три экземпляра Das grosse Buch-ов, почему-то обозвав их "анкетами", и решительно предложила заполнить. На моё тихое ворчание себе под нос: "А оно нам надо?" - ответила голосом просительно-раздраженным:
   - Ой, та шо вам, трудно, штоле?! Та заполните уже как-нибудь. Всиравно никто ни читае! А с мене требувають. Шоб було!
   Экая сирота казанская. Или полтавская? Ладно... потерпимо... Сгреб я эти цидули и заполнять стал. Все три разом. Своею собственной рукой... добьемось мы освобожденья... В основном односложно - "да", "нет", "не был", "не участвовал", "не привлекался", "не состоял", "а вам какое дело?"... Порадовал своим отсутствием пункт о национальной принадлежности. И не менее того порадовал пункт о национальной принадлежности родителей. Большие выдумщики анкетку составляли. Большие мастера своего дела. Чувствуется партийно-кадровая школа... Но справился с заданием. Официальное лицо между тем задавало вопросы о цели и сроках посещения протектората, стучало по клавиатуре, заполняя какие-то неведомые формы, и вернуло, наконец, наши айдишки с прищеплеными скрепочкой регистрационными картонками. Изъяло у меня заполненные наугад анкетки, определило писульки в специальную папочку и официально заявило о завершении регистрационных формальностей, сказавши -
   - Добро пожаловать. Вэлкоум! В столицу Новой России город Москва!
   Прямо так было и сказало милым малоросским говорком. Потом проинструктировали нас, что тут можно, что нельзя. "Нельзя" оказалось многовато. Например, нельзя курить и распивать спиртные напитки в общественных местах. Это значит и на улицах. В салоне автомобиля во время движения. Нельзя... На что же это похоже?
   Худо-бедно вырвались мы из омоновских лап и, помахивая оными регистр-карточками, отправились умываться. И строить планы осмотра. А для начала перекусить не помешает. У здания аэропорта скучали два таксиста. Увидев нашу компанию, начали активно конкурировать между собой, обещая немыслимые опции сервиса. Цену, однако, друг другу не сбивали. Выбрал я кэб менее покоцанный на вид, не обращая внимания на заманухи. Все едино врут. Оба вместе. Ну какие могут быть "как пушинка, с ветерком" на грунтовом проселке? Болтуны, однако.
   Однако, заехав в Москву, был поражен, как наличием собственно асфальтового покрытия, так и его качеством. Как будто тут у них Собянин мэрией заправляет. И стало мне чуток странно. Высадились возле неплохого с виду уличного ресторанчика под разросшимися липами, неподалеку от центра. И покормили нас вкусно. И зрелище нам представили. В полусотне метров омоны, остановив открытый УАЗ, шмон устроили. Экипаж УАЗа выстроили у стеночки, наклонив градусов под сорок пять и оперев на верхние конечности. Нижние конечности им распнули значительно шире плеч. Потом ощупали с целью выявления запрещенных к ношению предметов. Не выявили. Один отправился досматривать транспортное средство, а второй остался приглядывать за задержанными, время от времени поддерживая среди них дисциплину и порядок при помощи "демократизатора". "Интересные шляпки носила буржуазия!" - как говаривал Шумил. И все менее что-то мне в этом городе жить хочется. Почему-то! Не обнаружив искомого, бедолаг таки отпустили на волю, не упустив возможности на прощание провести среди них профилактическую работу "демократизаторами". Подозрительно-плотоядно поглядывая на нас, стражи мира и спокойствия уселись в полноприводный мерс милицейского окраса и укатили переулками. Недо...копались, и то хорошо!
   Потом явилась легконогая официантка, в беленьком фартучке чуть длиннее юбочки, и принесла заказанное окрошку, "Азу по-татарски" и напитки, мимоходом включив телевизор. Стали мы кушать и попутно информацию усваивать о положении дел в протекторате. Дела в протекторате шли прелесть как хорошо! И могли бы идти еще лучше, если бы Демидовская "военная хунта, нелегитимно захватившая власть на части территории Новой России" не проявляла бы "очевидных тенденций к сепаратизму" и, отказываясь подчинятся законному правительству, "не саботировала бы исполнение распоряжений законного правительства Новой России". Особенно в части, касающейся "финансовой дисциплины и исполнения государственного бюджета". Понятно. Послали дармоедов по сексмаршруту. Говорящий бюст смутно знакомой наружности привычно-уныло посокрушался о дурном примере, негативно воздействующем на городское правительство Новой Одессы, призвал к единению и, наконец, исчез с экрана, уступив место Ксюше Собчак. Очаровательная Ксения проникновенно рассказала нам о текущих событиях в "доме два", после чего участники брачных игрищ павиано-гиббонов принялись азартно лаяться друг с другом.
   К этому моменту мы уже успели позавтракать и расплатиться. После чего поспешно удалились, оставив официантку напряженно внимать событиям, происходящим в означенном доме на далекой родине. Гуляли мы по тенистым московским улочкам и удивлялись. Удивлялись ухоженности этих улочек. Из всех городов, виденных нами в Новой Земле, Москва выглядела исключительно ухоженной. Асфальт, ровно стриженые газоны, масса маленьких магазинчиков, бутиков, кафешек и иных заведений, делающих жизнь легкой и приятной. Богато выглядела Москва. Опрятно и богато. Аккуратные двухэтажные коттеджики из памятного по Порто-Франко разноцветного кирпича. Садики и скверики везде. Очень уютный городок у новомосквичей получился. Непонятно, правда, на какие-такие шиши это изобилие и комфорт. Может, они тут кимберлитовую трубу отрыли неимоверного диаметра? Или жилу золотую исключительной толщины и процентного содержания драгметалла?
   Набрели мы в процессе гуляния на книжную лавочку. И зашли. Интересовала нас с Екатериной Матвеевной экономическая, демографическая и прочая статистика. А тако же политико-экономическая программа тутошнего правительства. Домыслы и слухи штука, конечно, ориентирующая и направляющая народные массы в нашем лице, но вот загорелось нам получить информацию для размышлений и анализа из первых рук.
   И нету. Ни сборников статистических, ни сколь-нибудь внятных программных проектов. Нет, нельзя сказать, чтобы местная власть совсем население игнорировала и не делилась с ним планами и надеждами. Были там типа брошюрки с речами и лозунгами. Какие-то цифры в тех рекламных спичах промелькивали. Мутные. Однако даже при беглом взгляде от брошюрок тех густо воняло демагогией и перетягиванием одеяла на самолюбимых. Элита полагала себя обманутою. Все им должны. Все им обязаны. И никто их не любит. Никто не пожалеет. А главное - никто деньгами не делится. Откаты не откатывает. Дань не несет.
   Производства в протекторате никакого. Предприятия сугубо обслуживающего типа. Автосервисы, кутюрье, салоны массажные, фитнесс-клубы и тому подобный шлак. А вот производителей чегой-то материального как-то не наблюдается. За исключением сфер сельскохозяйственного производства. Фермеры в протекторате продукты производят. И это все их доходы.
   Но зато расходов!.. Вот непонятно мне! С каких это доходов они город оттюнинговали? На какие это бабосы кормится и содержится вылизывающая элитократов элитная обслуга и прочие элитные холуи? Армию, правда, протекторат не содержат. Ихняя армия на московскую элиту плотно забила. Да и не нужна она Москве. Разве что для форсу. На севере от Москвы - горы. "На которых никто не живет". На востоке - миролюбивые конфедераты. На западе - миролюбивые бразильянцы. На юге - вааще родная кровь. Та самая армия. РА. Положившая на север свою компасную стрелу.
   Только ОМОНы у них и завелись. Инструмент внутреннего употребления. Орган для внутренних, так сказать, дел. И, кстати, во что обходится содержание тутошнего алертного ОМОНа? Их по городу-то пачками бродит-ездит. Да не одна сотня! Мелькнула цифра в три восемьсот. Аппарат принуждения, понимаешь! Тыщи голов. А они пожрать любят. А прокормить их непросто! А еще и приодеть надобно. И вооружить. И колесами обеспечить. Да и денег им давать надобно. На развлечения. ОМОНы, они не только жениться норовят, но даже и детишек заводят. И все кушать хотят. И всем дай. Да не по разу. А где элитяне новоросские денежные знаки берут? Где ихняя тумбочка? Непонятно мне! По крайней мере очевидного источника я не обнаружил. Нечем Москве на мировом рынке торговать. Даже пиво! Даже пиво тут у них привозное. Немеццкое! Не по мне такой порядок вещей. Ибо непонятно мне!
   Бродили мы по городу, осматривались по-хозяйски. Мнения нарабатывали. На второй круг пошли. В центр города. В центре города на три этажа вознесся Белый Дом. Ну, очень белый. И даже на оригинал весьма схож. Если издали смотреть - не отличишь. ОМОНами обложенный. Как медвежья берлога охотничьим людом. Только стволы у них в обратную сторону торчат. Вовне. Мавзолея, правда, пока нет. По правую руку храм. По левую руку тоже исторического вида строение из красного кирпича. Напротив, понятное дело, ГУМ. На котором написано - ГИПЕРМАРКЕТ. А посредине как раз и Красная Площадь простерлась. В масштабе один к десяти.
   Назрел обед. Устроились в другом ресторанчике. За десертом обменялись неспешно накопленными впечатлениями. Катерине город понравился. А чего? Чистенько, уютно. Не пыльно. Население, получая денежные знаки, улыбаеццо. И храм божий перед нами красуеццо. Как положено, православный храм. Это для Кати плюс немаловажный.
   Гриша от города в полном восторге сделался. Какие тут девчонки клевые! Какие приветливые все сподряд, окромя ОМОНов. Какая тут жисть красивая текет. Удобное для жисти тут место по его мнению. Слушаю я восторги впечатлившегося по самое не могу экипажа, сам пока помалкиваю. На ус мотаю и аргументы в уме шлифую. Рано мне свою точку здрения им излагать. Хотел сомнение хоть какое услышать от них. Фиг! Только Морсик мое умолчание разделил, поднявши ножку на липовый ствол. И тоже, собака, помалкивает. Решил я тему сменить.
   - А разъясните мне, Григорий, недоумение мое? Каким образом вы, Григорий, знаете русское слово "пендос" и не знаете переносного значения русского слова "косить"? И вааще, отчего вы, Григорий, нехарактерно хорошо, для вашего поколения кубинской молодежи, владеете русской речью? Причем, скорее, литературным ее вариантом? Объяснитесь, Григорий! Расскажите нам о себе?
   Катя с интересом обратила на парнишку свой теплый сияющий взор, и малыш густо раскраснелся от такого пристального внимания к себе. Но храбро ответил:
   - У меня мама русская. Она со мной только по-русски разговаривает. И папа часто со мной по-русски говорил. Для практики.
   - И кто у нас мама?
   - Надежда Михайловна. Она учитель русского языка и литературы. Была. Пока мы в Майами не уплыли. Когда папа с Фиделем поругался. Я тогда еще маленький был.
   - А теперь ты стал большой. И красивый. Как твой папа? - это Катюха в допрос включилась. - А кто твой папа? И зачем он поссорился с Фиделем? И кто такой Фидель? Он, наверное, был папин начальник? И зачем твоему папе потребовалось увозить вас с мамой в Майами?
   Гриша резко замкнулся и насупился. Тягостно помолчав, таки ответил:
   - Мой папа умер. Уже здесь. На Новой Земле.
   И снова замолк. Надо как-то разрядить напряжение нежданно возникшее. Переживает парень. И я пустился в разъяснения для Кати:
   - Фидель, Катя, это тот который Кастро. Фиде?ль Алеха?ндро Ка?стро Рус. Президент Кубы. Человек сложной судьбы и обладатель не менее сложного характера. Я очень уважаю товарища Фиделя.
   - Он же тиран! Он тьму народа перестрелял!
   - Да ну, Катя глупости все это. Он политический лидер, которого не раз пытались укокошить правачеловеколюбивые американские президенты. Вот и защищался мужик по мере сил. И справился. Это нормально. Так, почему же, Григорий, поругался с руководителем государства твой папа? Чего с ним не поделил?
   - Папа сказал Фиделю, что раз русские перестали помогать Кубе, то надо менять внутреннюю экономическую политику. А Фидель назвал папу ревизионистом. И мы уплыли во Флориду.
   - Твой папа хорошо знал Фиделя, раз имел возможность говорить ему такие вещи. Он был в правительстве?
   - Нет. Папа был летчиком в ВВС Кубы. Он и тут стал летчиком. И... погиб в Латинском союзе год назад. Он научил меня летать на Пайпере.
   - И сколько лет папа учил тебя летать?
   - Три года! Как только сюда переехали, так он и начал меня учить!
   - А сколько ж тебе годиков, дитятко?
   - На земле было одиннадцать. И тут четыре года уже прошло.
   - Это тебе, выходит, шестнадцатый годик пошел?
   - Нет, тут год длиннее. По старому счету мне уже шестнадцать!
   - Совсем большой сделался!
   Улыбнулся я и подумал: "Новый мир! Кто бы в СССРе мне позволил в шестнадцать учиться на пилота вполне серьезной машины? У практически неизвестного человека? Или это я такой обаятельный и влет внушаю окружающим непокобелимое доверие? Ну-ну."
   - А отчего из Флориды уехали? Плохо там жилось?
   - Нормально. - Гриша пожал размашистыми плечами - Папа там встретил дядю Родриго. Стал на него работать. А когда сеньор Лопес собрался уезжать сюда папа решил поехать с ним.
   - Сеньор Лопес, это Родриго Лопес, кубинский босс в Нью-Рино?
   - Да.
   - А скажи мне, Григорий, каков у тебя налет? Это раз. Вылетал ли ты самостоятельно? Это будет два. И третье. Пайпер -ты имеешь ввиду Каб-3? Правильно?
   - Да.
   - На других типах летал? Или только на кабе?
   - Только на кабе. Триста пятьдесят часов. Сам управлял сорок часов. Со взлетом и посадкой.
   - Отлично! Далее, что ты знаешь об аэродинамике?
   - Все! В пределах разумного!
   - Ну, ты, Гриша, орел просто! От скромности смерть тебе не грозит. Это ничего, что мы на ты? Не в обиде?
   - Да, нормально.
   - Тогда, Гриня, я дам тебе толстую-толстую книгу. Она называется ПОХ. Это Руководство по летной эксплуатации самолета Цессна-208 Бе, Гранд-Караван. Потом я дам тебе другую толстую книгу на английском языке. Ты умеешь читать на английском языке авиационно-техническую литературу? И на испанском тоже умеешь? Я горжусь знакомством с тобой, Гриша! А еще я дам тебе много-много листочков на русском языке. И ты узнаешь, как устроен Гранд-Караван и что у него внутри. Потом я дам тебе свою любимую книгу для тупых, но храбрых пилотов. Книга называется "Метеорология для летчиков" и написали ее товарищи Гальцев и Чубуков. Потом ты внимательно прочитаешь и запомнишь еще одну книгу. Называется " Летчику о турбовинтовом самолете" товарищей Гуля, Михайлова и других соавторов. Из нее ты узнаешь, как следует летать на турбовинтовых самолетах. И почему именно так. Когда ты своими словами расскажешь мне содержимое всех этих книжек и при этом ни разу не ошибешься в формулах, то я дам тебе порулить. Согласен?
   Гриша сглотнул, вздохнул печально и протяжно и согласился. А куда б ему деться? Посмотрим, что ты мне явишь! Ишь Жуковский нашелся на мою седоватую голову! А приятный парнишка! Симпатишный! Посмотрим, что из него выйдет...
   Пришел Морс и гавкнул вопросительно.
   - Какие вопросы, молодой военный?
   - Бегать хочу! Пошли побегаем! Котами пахнет. Отпусти котов погонять!
   - Обойдесся! Тут злые и нервные ОМОНы кругом шастают. А ты еще так молод. Не те места, не то время.
   - Вот, ты всегда такой! Сам котов не гоняешь и мне не даешь! А с Гришей можно?
   - Низзя! Грише уже тоже не до котов. Гриша теперь учиться будет. Денно и нощно! Пока все косточки не сгрызет.
   - Ну... могу помочь... погрызть... мне не жалко!
   - У него, у Гриши, косточки научные. Тебе не по клыкам.
   - Да ну, нафиг, чо я косточков не грыз? Мне любые по клыкам!
   - Все, молодой военный. Команды урчать не было! Была команда - "Рядом"! Выполнять!
   Катерина в беседы не вмешивалась, потягивала какой-то местный сок и чему-то улыбалась, всматриваясь в себя. Я разрушил ее грезы:
   - Катя. Давай поженимся? Прямо сейчас! Пошли, Катя, в храм? Свидетель у нас есть, еще кого на улице поймаем и поженимся?
   - Что - опешила Катя - вот прямо сразу? - А свадьба?
   - А чего тянуть? Обвенчаемся тут, пока храм на месте, а свадьбу тоже справим. Как устроимся, с людьми познакомимся, подружимся. Какая ж свадьба без гостей? И без баяна?
   - Но я не одета!!!
   Так. Это значит, что она согласна. Здесь и сейчас. Витамин, не вздумай брякнуть по поводу ее мнительности. Если женщина говорит, что она не одета - это не значит, что она раздета. Это мужская логика. Если женщина говорит, что она не одета - это значит, что она одета не так как должно и подобает по случаю. По ее мнению. Это тебе фиолетово-черно, в чем она будет перед попом стоять, с тобою под мышкою. А ей... ей далеко не фиолетово!
   - Катя! Немедленно возьми, Катя, денег. И поди, Катя, немедленно оденься. Как подобает, Катя! Дабы мне было не стыдно венчаться с тобою, Катя, пред ликом Господа нашего. Ну и зрителям, чтобы было на тебя посмотреть приятно... и завидно, если таковые случатся. Я знаю, что у тебя есть деньги. Но ты, для такого случая, обязана потратить взятые из моих рук. И я не пойду помогать тебе с выбором наряда. Потому, что я тебе не какой-то-там Ретт Батлер-Дворецкий, задутый ветром петь в терновник. Беги, родная, беги. И сей же миг исчезни в недрах окрестных бутиков с глаз моих ... на два часа! Раньше ты все равно не управишься. Я так, думаю. Встречаемся у врат храма. Беги, Катя, уходит время золотое.
   Ничего не сказала золотая рыбка, а с видом ошарашенно-обреченно-озабоченным только хвостиком махнула. И в ближайший бутик нырнула. В самые его нёдра.
   - Грегуар, а не прокатится ли нам до аэропорта? Ты, как, намерен присутствовать на торжественном акте запуска меня в эксплуатацию? И Морс намерен. Но его в храм не пустят. Он не крещеный. Потому он останется сторожить наш лайнер. А тебя в храм пустят. Несмотря на то, что ты тоже некрещеный. Можем, заодно и окрестить, кстати. Кого нету?! Ну, ты темный! Гриня, мы ж "...летаем под Богом, возле самого рая!" И очень просто нам "подняться чуть выше и сесть там..." Слышал эту песню? Папа ее любил? То-то! А ты говоришь... нету... Стоять! Эй, таксатор, а ну сюда давай. Тут целый рубель на дороге стоит. В смысле - экю. Тут тебе ручку позолотят. Серебряный мой! Гони в аэропорт. А то на свадьбу опоздаю! На чью!? Не понял. На свою! Понял, на?
   Оказалось, нам подвернулся второй таксист. Тот которого мы в порту забраковали за излишнюю лохматость его паджерика. И помчались мы, взметая пыль проселка. Через грузовые ворота прямиком к Гранду проскочили. ОМОН на кепепе шланг-баум заблаговременно поднял и чуть было честь нам не отдал. Такая надо мной аура витала. А то б снесли к бебеням шлагбаум тот... Запросто...
   Первым делом распахнул я все люки настежь для проветривания и подцепился к источнику аэродромного питания. Вскрыл чииммондаумм, извлек на свет божий костюмчик и заметался по салону, соображая на чем бы мне его погладить. Пел песню про то, что "Главное, чтобы костюмчик сидел. Непринужденно легко и изящно..." и нервничал. А иопп! Я же в Рино гладильную доску прикупил, правда для иных целей, но и по прямому назначению можно попользовать. Ну я просто монстр предусмотрительности и предвиденья. Утюг дорожный, авиационно-ориентированый. В наличии. Поверх туфель. В специальном чехольчике. На свет божий его. И в розеточку.
   Пока он греется, тюхли бархоткой обметем. Воссияли туфельки. Сорочка белая. Носки черные, свежие. "Галстух". Терпеть ненавижу, но надо терпеть. Раз в жизни можно и потерпеть, такого случая ради. Как то бишь его извернуть-то покрасившее? Все. Готов. Хоть на свадьбу. Эх, не видит меня мама... Чисто - жених! Так, Морсу воды в плошку, кондишок бортовой включить, а то Морс к вечеру сделается тушеный.
   - Морсик, друг мой, не желаете сходить по большому? Нет? А по-маленькому? Напрасно! Мы можем задержаться. Явите милость, пока я не уехал. Все-таки нет? Напрасно! Гриня, снимите эту майку с пятном на пузе. Оденьтеся, как приличный кубинский бандит! Тебе на свадьбе свидетелем светит быть, а ты? Ну вот, а говоришь одеть нечего. В такой гавайке с таким золотым изобилием псевдо-ювелирных украшений тебя самого женить запросто можно. Ни одна девица не устоит противу таких яростных колеров. Да пусть будут сандалии. Все не босиком. Шеф, гони обратно! А то я с перепугу передумаю!
   Всю дорогу, мои маленькие, пока еще неженатые радиослушатели, я приглаживал на голове шерсть, вставшую внезапно дыбом. На подъезде к городу стало потряхивать. Не автомобиль. Меня. Автомобиль трясло отдельно от меня. Тремор расшалился не на шутку. Мысли сделались тягучими и гонялись друг за дружкой по кругу, обгоняя одна другую. Сбежать? И будь что будет? Или остаться? И будь что будет? Противоречия раздирали мне организм на полсотни маленьких перепуганных Витаминчиков и хотелось мне, как девочке, всего и сразу. И жениться и наоборот. И чтобы все поскорее закончилось. Это главное. Короче, Склифосовский, как честный и порядочный человек... плавали - знаем... делай, что должно... и будь что будет. Ааааа! Все. " Участь моя решена - я женюсь..." Что-то вроде этого...
   Мы успели. Небрежной походкою прошел я в вратам в храм и в небрежной позе, элегантно покачиваясь, утвердился на паперти в тенечке. Снял панаму. Положил ее на сгиб локтя. Мне подали. Немного, правда. Мелочь пластиковую. Четвертак. Вынул я четвертак тот из панамки, на зуб попробовал. Пластиковый. Бумм! Бумм! Бумм! "В Москве - полдень!" Это в голове? Или с колокольни? Непонятно!.. Идет! Идет она. Моя любимая! Сейчас она меня... Сейчас!.. И все... И пусть... И ладно... Красивая какая... Ноги-то длиннючие какие... Надо взять себя в руки... Ноги - в руки... Стоять! Бояться!
   - Катя, тебе говорил кто-нибудь, что ты безумно красива? Я... я прошу тебя стать моей женой...
   Что было дальше - не помню. Кто-то что-то говорил... меня куда-то вели... вокруг чего-то... три раза... я все время с чем-то соглашался... и говорил все время - "да".
   Откуда-то невероятным образом возникли кольца... цветы... "Что за свадьба без цветов? Пьянка, да и все"... ...Я опять сказал: "да",.. что на все согласный... поцеловал Катю... и пришел в себя... ...от мысли простой и очевидной... для здравого рассудка:
   - А чо, завтра я стану по-другому женатый? Иначе, чем сегодня? Не так, как был женат вчера? Чего это такого поменяется в жизни моей от того, что попик тут бормочет перед нами и крестом нас осеняет в присутствии зевак, жадных до зрелищ и хлеба? У меня что, рога на лбу вырастут? А вот на этом месте, кстати, стоит поаккуратнее... с образными выражениями... Могут... и вырасти... Не дай бог...
   "Спокойствие, прежде всего - спокойствие!" Но если отмести в сторону эмоционально-романтическую сторону случившегося и трезво посмотреть на факт уже состоявшегося бракосочетания "перед богом и людьми", так ты же сам того хотел и добивался! Настойчиво и целеустремленно. Тогда откуда паника? Из прошлой жизни? Так прошлая жизнь уже в далеком прошлом. Теперь у меня совершенно новая жизнь начинается на Новой Земле. Счастливая и полная радостных сюрпризов.
   А вот и первый сюрприз. Вывел я Катерину из храма, на руки поднял и в ресторан понес. Наискосок через площадь. Она, вся в Розовым, на ручках у меня устроилась уютненько. Мурлычет мне на ухо на греческом. Слово "милый" я уже понимаю даже. Вдруг из-за угла, моргая мигалками и подвывая завывалками, вынесся мне наперерез кортеж, охраняемый спереди легкобронированным автомобилем "Тигр". Охраняемый сзади тентованным автомобилем "Урал", плотно набитым вооруженными ОМОНами. А между ними затесался какой-то сравнительно плюгавенький "Лендроверчик". И вот этот самый "Лендроверчик" и летит в колонне, посверкивая, как елка новогодняя и повизгивая, как поросенок в мешке на прогулке. И явно не собирается оный кортеж пропускать пешехода. А как бы собирается того пешехода как бы нечаянно задавить. С "Тигра" "носителю женщины" орали в матюгальник про "принять в сторону и пропустить колонну".
   Свежеобретенная супруга моя, до того ворковавшая на ручках моих слова любви по-новогречески, внезапно сменила репертуар и диапазон. Мгновенно перекрыв сирены кортежа и призывы сопровождения на том же языке. Могучим акустическим ударом спецмашины были сметены самую малость в сторону, и продолжили движение по безопасной уже для нас траектории. Я замер с поднятой ногой, когда они промчались мимо, обдав нас жарким выхлопом и соляровым перегаром и проскочили за ограду Белого Дома.
   И что тут скажешь? В присутствии женщины? Не лучше ли будет в этом случае промолчать? Поскольку слова наружу просятся крайне неделикатные? Донеся драгоценную ношу до столика, усадив на стульчик и успокаивающе поглаживая по плечам дрожащее тельце я все-таки спросил в пространство:
   - Что это было? Как называется?
   - Это слуги народа проехали к месту службы! - сказали мне из окружающего пространства.
   - И они до сих пор живы?! - восхитился я долготерпением Русского Народа. - Или же это просто проявление присущего Русскому Народу раболепства перед Властью?
   - Ты не умничай тут, жених-провокатор, - ответили мне из окружающего пространства, - это наш "неуловимый Джо"! Неуж непонятно?
   - Так бы сразу и сказали. Теперь - понятно!
   Катя потребовала разъяснений. Пришлось сначала рассказать, а затем растолковать ей анекдот про "неуловимого" ковбоя. Оказалось, она знала этот анекдот и раньше. Только на "ридной мове". А Грише этот анекдот рассказывал папа. На испанском. Давно уже. Вот ведь какой удивительной популярностью пользуются у народов мира американские ковбои. В отличие, скажем, от чабанов.
   - Впрочем, - сказал я, поднимая бокал - мы собрались тут совсем по-другому поводу. Я поздравляю тебя и себя и желаю тебе и себе, Катя, долгих лет счастливой жизни со мной! Горько!
   - Горько! - Радостно заорали со всех сторон зеваки и просто посетители кафе и моментально приняли живейшее участие в качестве гостей. Работа у гостей на свадьбе простая и приятная. Ешь, пей, танцуй и кричи "горько". Всем весело и хорошо. Народу постепенно собралось полное кафе. Все нас поздравляли и желали счастья в личной жизни. Нам с Катей тоже приятно. Празднество набирало постепенно обороты. Даже музыканты откуда-то появились и вживую наяривали так, что мы с Катей все ноги отплясали.
   Гришуня наш снюхался с какой-то голопузо-голоногой здешней девицею младой, насквозь пирсингованной в пупочек и ноздри. Чинно потанцевал ее некоторое время и, соблюдя приличия, пропали оне в аллеях тенистых, освещенных уже причудливо фонарями и лунным светом. Часа через два снова мелькнули на танцульках и вскоре же опять дематериализовались. Исчезли, как показало время, они в этот раз прочно. Некоторое беспокойство мое вскоре улеглось. Ничего с ним, с Гришаней нашим, тут не случится. Разве что не выспится немножко, да проголодается.
   У невесты, супруги то-есть моей, быстренько завелись какие-то местные подружки. Шушукались с Катей на меня хитро поглядывая. Катерина Матвеевна в кулачек хихикать изволили и головкою согласно кивали. Ко мне же, прикинувшись друзьями, тоже подсели кексы какие-то с разговорами "за жизнь" и умело заговаривали мне зубы, пока Катюху у меня не стырили. Под утро уже. Пришлось выкупать и проставляться. И сваливать оттуда по-шустрому, пока традиционная свадебная драка не началась. Погуляли, повеселились на нашей внезапно случившейся свадьбе москвичи! Так вот за милую душу и справили свадебку. Самая настоящая свадьба получилась. Просто праздник жизни какой-то.
  
   Новая Россия, Московский протекторат,

Москва. 09:00, 22 год, 25 число 6 месяца, понедельник.

   Понедельник день тяжелый. Обычно. Но! Не сегодня... Проснулся я с ощущением легкого счастья. Ощущение это непрерывно усиливалось пока не достигло отметки - "обалденное". Нашарив рядышком причину упомянутого ощущения, открыл глаза и нырнул в счастье свое окончательно. С головой.
   Долго ли коротко ли купался я в означенном счастье, однако постепенно пришло осознание факта - счастье есть! Оно же, блин, не может не есть... И повел я его на кормление. В заведение ресторанного типа на первом этаже гостиницы, в которой мы скрылись от свадебных гостей. В столь ранний час никого тут кроме нас не было. Совсем никого. Покричали мы, позвали. Все втуне. Нет живого человека округ. Самовольничать было как-то неудобно. И решили мы с Катей на семейном совете покинуть эту, не обеспечившую новобрачных завтраком, негостеприимную Москву. Натощак.
   Сидя в таксомоторе на заднем сидении с законной супругою в обнимку, лениво провожал взглядами простиравшиеся окрест сельхоз-пейзажи и предавался праздным размышлениям о несовершенствах мироустройства. Вот казалось бы натуральная демократия в Московском протекторате. Огнестрел в городе запрещен. Все как у людей. Везде реклама и сфера обслуживания. Все как в самом Зионе. Ментура сурово пресекает и недопущает никакого уличного хулиганства. Все смирные и не возбухают. Даже борзые кавказоиды в тутошней Москве отсутствуют совершенно. Благорастворение в воздусях. И чо же это мне как-то не так? Не лепо мне. Чо это я капризный какой-то? Неуж из-за запрета на оружие? Так я и при совецкой власти как-то обходился без. Хотя... не отказался бы и тогда. Однако не переживал. И вполне себя в безопасности чуйствовал.
   А в этом городе мне без пистолета неуютно. Воняет тут мафиозной бандократией. Как в Тюмени родной, демократической. Чиновно-бандитской. Такие, вдруг, ассоциации. Атмосфэра морально-психологическая сходна как-то. Где-то. Тебя менты заколбасят, а ты не возникай. Тебя маленько и совсем не больно ограбят посредством инфляции-девальвации и временного спада темпов производства, а ты не возражай. Так надо. Кому надо? Тому, кому надо. А мне оно надо? Вопрос риторический. Конечно, оружие в личной собственности всех проблем не решает. Нужно ли мне и государство? Нужно. Вопрос - какое? Это не вопрос. Оно мне нужно такое, которое в мои личные дела не лезет. Жить и работать не мешает. На содержание своих органов всяких дел и прочих аппаратов принуждения и просвещения получает от меня разумный налог. Заботится о благоустройстве моей жизни и безопасности составляющих его остальных сограждан. В таком вот духе. И где такое взять? Уж не в Москве, что той, что этой точно. И не до хрена ли я возжелал? И не треснет ли у меня морда лица? Полетаем по округе. Поглядим.
   В этом месте размышлений моих дорога пошла вдоль по берегу моря-окияна, у подножия горного хребта пробитая. Слева скальная стена до самых облаков, справа обрыв вертикальный до самых вод бушующих и в прибое пенно клокочущих. Брызги, правда, на дорогу не долетают. Выписывая эдакие загогулины в виде буквы М. И вот в самой серединочке пресловутой буквы ждал нас сюр. Существо в данной местности невозможное совершенно.
   Стоял на обочине синенький автомобиль по имени "Лендровер", повышенной проходимости. А рядом... Рядом с автомобилем стоял и сам проходимец. В виде полноценно экипированного гаишника. Даже, я бы сказал, ГИБДДшника! С полосатой палкой, с "ксюхой" поперек брюха. В фуражке. В катафотах и светло-зеленой маечке поверх броника. Я чуть глаза протирать не принялся. И зазвучал в голове внутренний глас подобный грому: "Встретишь гаишника - Застрели!". И откуда такие мысли взялись только? Да вся законопослушная Россия о том мечтает!
   Я бэби-глок даже машинально из подмышки вынул. Но охолонул. Ну не могу вот так, сразу. Бац, и нахер. Все ж я человек местами воспитанный. Может у него дети есть? Гиббодонята? Не киллер же какой отмороженный? И стал, как обычно, манипуляции с пестиком производить, в ожидании дальнейших событий. Фокус-покус стал отрабатывать. "Вот, уважаемые зрителя вы его видите, а вот - хлоп, уже не видите, потом - хлоп, опять видите". Получалось пока не очень, честно скажу. Тяжеловат он, гад. 740 граммов с обоймой ежели. И ладонь у меня не шибко велика. С монетами, с золотым червончиком даже, куда ловчее получается. Однако природное упрямство не позволяло бросить это дело. Во и не прекращал с глоком чепурхаться. Даже когда случалось на ногу уронить.
   События между тем имели развитие. Он же, мираж этот, он же не просто так материализовался. Он же палкою своей замахал, этот "злой повелитель мигалки". Водила мягко притормозил, но, ввиду "ксюхи" объезжать галлюцинацию не решился, а остановил свой драндулет в непосредственной близости и вышел на дорогу. Галлюцинация оказалась говорящей, и тыкая то палкою, то непосредственно толстым коротким пальцем в разные части нашего экипажа принялась втирать погонщику повозки что-то за шумом прибоя неразличимое. Но вид при этом имела агрессивно-пренебрежительный и конкретно наглый. Сидели мы в ожидании логичной развязки сцены и прикидывали, во сколько денежных единиц спектакль сей нам обойдется. То есть сколько накинет автовладелец платы в погашение дорожного грабежа.
   Между тем заглушенный движок дал тутошней звезде "по имени Солнце" шанс. И солнышко моментально прогрело салон до температур организмами нашими непереносимых. Нет мотора - нет кондера. Пришлось лезть наружу. На ветерок. Мне (мальчикам) налево, Катерине (девочкам) направо. Когда же явил я из-за автомобильной дверцы тело свое на обозрение представителю местных властей, прекратил оный представитель загибать поочередно сардельки свои к ладони коими и калькулировал прегрешения бедняги-таксиста и повел себя куда как более странно. Неадекватно он себя повел. Переменился милицейский работник весь в лице своем. Изменивши вдруг и сразу его алый цвет на грязно-серый. Не выпустивши скипетр полосатый из ладони принялся безуспешно стараться ухватить "ксюху". Попятился он при этом ракообразно пригнувшись и весьма шустро за "Лендровер" свой, имея целью укрыться от глаз моих за капотом его, увенчанным запасным колесом. И глаз с меня не сводил при этом. Точнее с левой ладони моей. В коей... вот незадача... по прежнему пребывал двадцать шестой глокчик! Коим я и поигрывал машинально, перекидывая его с тыльной стороны ладони на внутреннюю. И наоборот.
   Укрывшись за капотом продавец полосатых палок и мастер машинного доения не угомонился. В переговоры однако не вступил. Стрельбы однако не открыл. А как-то вскрикнул отчаянно и громко, заглушив даже прибой. Затем раздался стук камней, затем совершенно уже трагический вопль ни капли не похожий на грозное: "Стой! Бросай оружие! Буду стрельять!" Только лишь совсем безнадежное "аааааа" стремительно удалялось от нас. Кинулись мы все к обрыву и увидеть успели, как под грязно-белой пеной прибоя навек исчезли слегка запыленные берцы. И пучина сия поглотила его навек... Цитата.
   Столь внезапная и трагическая гибель придорожного жулика на боевом посту совершенно выбила из колеи нашего "Шумахера". Неприязненно на меня уставившись он заорал:
   - Ты! Ты чего коз...
   Тут, зацепив взглядом все еще пребывавший в моей руке пистолетик, резко сбавил обороты, и не произнеся вслух положенных в мой адрес оскорблений, тоном совершенно убитым, закончил:
   - Хана нам. Менты своего не простят. Уроют всех. А все ты виноват! Размахался тут волыной своей, ковбой недодолбанный! Теперь из Москвы дергать придется, пока не прознали про эту херню.
   - Окстись папаша! Я то тут при чем? Я ему доктор, что он от одного вида игрушки этой в панику впал? Я виноват, что у вас тут менты такие нежные душою? Он, между прочим, сам с обрыва спрыгнул!
   - Ага! Ты им докажешь! Они те махом разъяснят кто тут причем, а кто ни причем. Будут они тя слушать! Будут те игрушки! Ты чо, как седни родился? Совсем дурак, что ли?
   - Еще раз. Для тех кто в танке. Мы то тут с какого боку? Мы его пальцем не трогали. Ну выловят его. Никаких на нем телесных повреждений...
   - Да хрен там выловят! Съели его уже! Или доедают...
   - Тем более! Да хер с ним, с придурком! Тоже мне, невосполнимая утрата в рядах прогрессивного человечества. Короче - мы едем себе, едем. Вдруг видим - стоит у дороги "Ленд". А вокруг тишина! И нет никого ... Мы и проследовали себе дальше. Не останавливаясь. Вот в порт приедем, ментярам местным скажем, дескать брошенная машина тут торчит. Нехай сами едут и расследуют. Хрен кого найдут и хрен чего докажут. Видели мы машину? Видели. Никакого криминала в том нет. А больше мы ничего и не видели! Усек, папаша?
   - Усек-то усек, да как бы чего не вышло...
   - Да, хорош, волну-то гнать. Поехали уже. Нанялся, вези.
   Происшедшее на наших глазах чрезвычайное происшествие на Катю впечатление произвело самое гнетущее. Приобъятые мною плечи ее подрагивали под ладонью и вид у Кати сделался совсем печальный. Попробовал я успокоить любимую, как сумел:
   - Кать, плюнь ты на этого... Было б за кого переживать. Это в Греции твоей персонажи такие в диковину. А я на них дома вволю насмотрелся. Это же бандит дорожный! Натуральный! По доброму за него следовало бы с Ордена тыщу экю затребовать. Согласно орденским же правилам. Ничем его внутренний мир от дорожных пиратов не отличается. Такая же паскуда. Только при форме.
   - Вот эт точно. - включился в разговор водила - Самый бандюга и есть. И вся их гаишная порода такая. Хотя встречаются среди них и приличные люди. Но редко. Крайне редко! Этот меня на полсотни раскрутить хотел. Резина, дескать, лысая, фара треснутая... Да я за день столько не зарабатываю. Одно слово - козел! Кстати, меня Егором зовут... - представился он между делом - Вы, женщина, по нем не убивайтесь. Дрянь - человек.
   - Виталий. Ты его знаешь?
   - Да он недавно тут засветился. С полмесяца, или около того. Так то он вроде как в ОМОНе состоит. Но иной раз напялит портки гаишные и на дорогу вылазит. Придирается если кто один едет. Бумагу грозит отписать, транспортное средство арестовать, как аварийное и автоматом при этом в бок тычет. Сказано - козел.
   - Вот Кать. Такая, понимаешь, эпитафия...
   По приезду в аэропорт довели мы с Егором дежурному о виденном нами брошенном на дороге "Лендровере". Особого интереса наше сообщение у дежурного ОМОНа не вызвало. Подошедший напарник задумчиво этак припомнил, что такой пепелац похоже был у новенького, как же его... ага Носокудрина...
   - Съездим, что ли, посмотрим? - лениво предложил дежурный. - а то вдруг мало ли чего? В нашей зоне ответственности.
   - Да жарко!
   - Ничто! Не шоколадный, авось не растаешь! - завершил старший патруля препирательства. - Ты, мужик, с нами поедешь. Покажешь там, где вы кого видели.
   - А эти? - С сомнением кивнул в нашу сторону напарник.
   - А ты не признал? Это женишок вчерашний. Который ночью полгорода споил в сопли. Которому Коршун наш чуть новобрачную не переехал.
   - Знамо дело. А нечего по проезжей части невест таскать. Сам виноват. Их тоже пристегнем?
   - Да на кой они? Нет у них ничего.
   У нас с Катей кроме наряда ее свадебного в пакете розовевшего, да туфелек торчавших каблучками из карманов моего свадебного костюма и не было ничего.
   - Щас у диспетчера узнаю будет-нет прилет, и поедем. Осмотрим... А вы улетать уже собираетесь?
   - Ну да. В Береговой хотим слетать.
   - Счастливого полета, новобрачные. Всех благ!
   Дежурный ушел к диспетчеру, а мы с Катей простившись с водителем Егором и расплатившись с ним пластиковой пятеркой экю направились на летное поле. На другом краю стоянки одиноко притулился местный, окрашенный в цвета полярной авиации, АН-2. Кроме рыжей аннушки и нашего лайнера других бортов в Москве не наблюдалось. Мухосранск какой-то. Отнюдь не Шереметьево-2.
   "Караван" стоял в центре перрона и в недвижной тишине весьма ритмично помахивал крылышками. К нему доверчиво притулился синенький трехдверный RAV4, запаркованный под приобнявшим его правым крылом. "Жестокость российских законов, как известно, смягчается необязательностью их исполнения...". Сколь сурова была встреча. Какое нежное, умилительное прощание. Всем все можно... Надо тебе на летное поле, человек хороший? Заезжай!.. Раз пистолет тебе не положен...
   Переглянулись мы с Катериной, улыбнулись друг другу понимающе. Катерина хихикнула в кулачок, блюдя свой стиль, и пошли мы обратно, изыскивать себе пропитание.
   - Стой! Кто бежит?! Кусать буду! Вы это куда снова без меня?! Вы, поди, жрать собрались! А я? Где совесть ваша? Я тоже жрать хочу!
   На трех ногах к нам совсем низенько, подобно крокодилам, летел Морс осклабившись в радостной улыбке и на лету телепатировал. Четвертая, аккуратно перемотанная бинтом, сиротливо прижалась к пузу. Прискакав, животина кокетливо завалилась на спину, подставив пузичко под обязательную ласку.
   - Привет, мой лохматый друг! Ты это где лапу покалечил?
   - Да так. Ерунда. Царапина. Гришка уже вылечил все. Пришлось показать тут парочке местных, где в Греции раки зимуют. Теперь тут я король.
   Монморанси хищно улыбнулся и слегка рыкнул в сторону ангара, из-за которого пугливо выглядывали две солидных лохматых морды, мгновенно, при виде королевской улыбки, исчезнувших.
   - То-то! А то моду взяли! Лапы мне кусать! Ну давайте уже, пойдемте уже жрать, пожалуйста! А?
   - Ну, пошли, молодой военный! Яичницу с колбасой будешь?
   - Ага!
   Пес, весело размахивая хвостиком, помчался на трех вперед занимать очередь. Мы же с супругой моей Катериною проследовали взявшись под руку и с должной степенностью. На удивление Морса из кафетерия не погнали. Валялся он опять на спине и гладили его по брюху. Гладили его самолично госпожа милиционерка-регистраторша, а у стойки умиленно улыбалась дама постарше, но явно милиционеркина мамаша. Уж больно поразительное сходство наблюдалось. Безо всякого вооружения глаз.
   - Дывиться, мамо, який пустобрих гарный! Як дзвиночок. А якый ласкавый! Давайтэ, мамо, ковбасы йому дамо!
   - И нам, пожалуйста - не преминул я встрясть в их интим. - С глазуньей пожалуйста! Из двух - даме и по четыре на чоловика. С ковбасою вкупе разумеется! И кофе. Но уже на двоих. Будь ласка, пани господиня!
   Разулыбавшись как здешнее солнышко, хояйка заведения бодро исчезла на кухоньке и застучала по яйцам. Через минуту нас настиг волшебный, чарующий аромат правильной яишни. Морс пустил слюну, я сглотнул деликатно. Катя носиком, как стрелкой компаса, нацелилась на источник божественного аромата.
   - Та ви сидайтэ! В ногах правди немае.- радушно пригласила нас за столик милиционерка - Зараз мати усе приготуе!
   Устроились мы за столиком у широкого окошка с видом на летное поле. Крылья "Гранда" уже трепетали. Через пяток минут и аппетитно шкворчащий на тарелках, присыпанный зеленым лучком и петрушкой, корм подали. Мы с Катей быстро-быстро принялись за уборку урожая. Морс, вынужденный ожидать пока его порция остынет вид приобрел совершено скорбный и с невыразимою укоризною провожал пропадающие в наших ненасытных утробах кусочки. Успевая отследить каждый. Так и мотал головой справа - налево, слева - направо, как метроном. В случае одновременной дематериализации кусочков, голова становилась неподвижной, в отличие от глаз, каждый из которых отслеживал свою цель.
   К моменту появления на столике кофе, колебания плоскостей "Каравана", достигнув пугающей уже амплитуды вдруг резко прекратились. А спустя пару минут из откинувшегося вверх люка выглянула курчавая голова, воровато оглянулась окрест, и на почву плавно опустилась нижняя половина с трапом. По нему скользнули две малоодетые фигуры. Дама стыдливо смылась за РАВ, Гриня выдернул из чрева самолета канистру с водой и галантно полил присевшей на корточки даме. Потом дама умылась. Затем умылся Гриня. После чего они надели штаны. Заключительным аккордом стало порывистое и страстное объятие на прощанье, с оттопыриванием взад дамской ножки, длинным взасос поцелуем и давешняя блондинка голосисто нырнула в распахнутую дверку "Равика". Мобиль неслышно пыхнул дизельным выхлопом, резво рванул в разворот, дверки под действием сил инерции захлопнулись на ходу и суетное создание исчезло с наших глаз за ангаром. Наш шалун, улыбаясь совершенно по-дурацки, исполнил несколько разминочных упражнений. Затем, озабоченно заглянул под аэроплан и озадаченно свистнул. Поскольку Морс не объявился, воспитуемый, поглядев на часы, поскреб затылок и, надев майку, трусцой побежал к аэровокзалу.
   В миг явления его на пороге кофе был допит, а морсова пайка остыла в достаточной степени, и мы уже поднялись. Влетев в помещение и увидев нас в компании Морса, Григорий облегченно вздохнул, потом, сообразив что мы наблюдали процесс прощания, густо покраснел и засмущался. Только что ножкой пол не сверлил. Однако поздоровался как надлежит воспитанному молодому человеку и осведомился относительно наших дальнейших планов.
   - Ты хоть позавтракай для начала, о юный мой дон Гуан-Григорий. Что ж ты подружку-то не покормил на дорогу? Некрасиво, юноша. Не по-доньи поступать эдак-то!
   - Я покормил! - возмущенно воскликнул молодой кабальеро. - Мы с вечера со столов салатов натырили. И плова.
   - Это хорошо. Это правильно. Однако огорчают печальные огрехи в культуре вашей речи, Григорий. Вы, Григорий это - "стырили", где стырили? Сомневаюсь, что дипломированный филолог, каковым является ваша уважаемая матушка, мог засорить вашу речь столь вульгарным жаргонизмом.
   - А это, сенсей, целиком ваша личная заслуга! - ехидно подорвала мой педагогический авторитет супруга. - У вас, уважаемый сенсей, такого можно нахвататься... Как это вы говорите: "Ой, мама дорогая!..". Мне представляется, что ни Александр Сергеевич, ни Николай Васильевич, ни даже столь горячо любимый вами Николай Семенович Лесков не прониклись бы изяществом исполняемых вами буквосочетаний.
   - А что это мы с вами вдруг на "вы" заговорили, любезная моя Катерина Матвеевна? - Попытался я вывернуться и отскочить в сторону - Речь не обо мне. Горбатого, мадам, могила исправит. Однако ж это не основание отказываться от борьбы за светлые идеалы в умах нашей молодежи!
   - Демагогия! - Решительно отмела мою жалкую попытку взъярившаяся вдруг супруга. - Врач! Исцелися сам! - и нерешительно закончила: "Твою мать...".
   На чем и завершила диспут ввиду отсутствия предмета дискуссии. Гриня с Морсом уже тихо слиняли на улицу прихватив с собой морсову порцию. К моменту, когда мы расплатившись за завтрак монетой достоинством в один экю, последовали за ними, яичница сваленная на травку пребывала уже в далеком прошлом. Морс лишь машинально долизывал место, где она когда-то была. Оставалось только вернуть посуду владелице, что я и сделал.
   Уже подходя к самолету вздел бровь и неприятным голосом вопросил юношу -
   - Пили?!
   - Никак нет, сенсей! Марианна отказалась, а мне мама еще не разрешает!
   - Похвально. А девушек ужинать, в столь младых годах, стало быть, мама разрешает?
   Воспитуемый опять густо покраснел, однако строптиво набычившись попытался отстоять право на личную жизнь -
   - Она не запрещает мне встречаться с хорошими девушками. Марианна очень хорошая девушка. Мы ничего плохого не делали!
   - Ну, разумеется! Вы же не отнимали у старушек авоськи с продуктами! И часто ль в твоей, столь краткой еще жизни ,встречаются столь приятные девы? Это я к тому, что не пора ли тебе угощать конфетками и гладить по головкам всех деток моложе... - я оглядел с головы до ног его мощное тело - ...четырех лет? Вдруг да твой? Или твоя? Сообразил, о чем я?
   Строптивец возражать не стал. Однако по упрямому молчанию его было мне понятно, что воззрений своих на междуполовые отношения в среде людей ни на йоту не изменил. Ну и фиг с тобой.
  
  

Новая Россия, Московский протекторат,

Москва. 14:00, 22 год, 25 число 6 месяца, понедельник.

  
  
   Заправка, отстой фьюела, контрольная карта и мы снова в воздухе. Катя, как заправский правак, оторвала машину от полосы, вывела ее на курс и передала управление настроенному на земле еще автопилоту. Основной для меня задачей было подобрать подходящий эшелон с попутным ветерком. Ну очень удобная все ж попалась нам планета. Для пилотов. Устойчивые воздушные течения. Стабильная атмосфера, редкие грозы при практическом отсутствии пляски циклонов, как на Земле. Всегда можно попутный поток найти. Расслабляет это благолепие необычайно. Посему следует быть осторожным и внимательным вдвойне. Посему надлежит почаще на "Бендюху " поглядывать - не засветится ли на пути нашем случайный грозовой фронт? Метеослужба развита слабо. Борта редки. Данные фактически случайны. Прогнозы ненадежны. Балует нас атмосфера. Однако подляны случаются. И посадки вынужденные.
   За нашими спинами Гриня героически боролся с дремотой, делая вид, что старательно изучает руководство по летной эксплуатации "Каравана". Дремота, очевидно, постепенно побеждала и к горизонтали таки победила страдальца. Катя углубилась в русскую классическую литературу и свалила на меня все свои и мои обязанности по пилотированию воздушного судна. Страшная это оказывается штука - семейственность в экипаже! Кто тут командир? Кто второй пилот? Подозреваю - не я тут командир. По факту.
   - Второй! Паачииму не наблюдаем воздушное пространство? Паачииму отлыниваем от своих обязанностей? Дремать с книжкой - привилегия командира воздушного судна! Никак не второго пилота.
   Матвеевна недоуменно взглянула на меня поверх книжки и обиделась -
   - Уж и почитать нельзя? Любимой жене?! Троглодит тиранствующий! Тираннозавр и эксплуататор беременных женщин. Ты меня на руках носить клялся? А сам за стрелками не можешь последить? Следи давай вот! Не отвлекай, а то получишь...
   - Беременные женщины на грунте должны сидеть и пеленки заготавливать, а не в воздусях летательные аппараты пилотировать... - пробурчал я предусмотрительно отпустив кнопку СПУ. - Ладно, пока твоя взяла...
  
Оценка: 6.46*112  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Елка для принца" В.Медная "Принцесса в академии.Драконий клуб" Ю.Архарова "Без права на любовь" Е.Азарова "Институт неблагородных девиц.Глоток свободы" К.Полянская "Я стану твоим проклятием" Е.Никольская "Магическая академия.Достать василиска" Л.Каури "Золушки из трактира на площади" Е.Шепельский "Фаранг" М.Николаев "Закрытый сектор" Г.Гончарова "Азъ есмь Софья.Царевна" Д.Кузнецова "Слово императора" М.Эльденберт "Опасные иллюзии" Н.Жильцова "Глория.Пять сердец тьмы" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Фейри с Арбата.Гамбит" О.Мигель "Принц на белом кальмаре" С.Бакшеев "Бумеранг мести" И.Эльба, Т.Осинская "Ежка против ректора" А.Джейн "Белые искры снега" И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Телохранительница Его Темнейшества" А.Черчень, О.Кандела "Колечко взбалмошной богини.Прыжок в неизвестность" Е.Флат "Двойники ветра"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"