Вереснев Игорь: другие произведения.

Лунный Зверь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Молодой, но уже весьма популярный вирт-художник Рэм случайно знакомится с Дариной, девушкой, умирающей от белокровия. Чтобы хоть немного скрасить ее последние дни, Рэм собирает команду друзей-коллег, чтобы создать виртуальный мир по эскизам Дани. Но задуманный как добрая сказка, тот постепенно делается отражением душ его разработчиков. Со всеми их болями и пороками. Больше того, после смерти Дани мир перестает подчиняться воле Мастеров, как называют их обитатели вирт-реальности. И однажды роли меняются. Те, кто высокомерно наблюдал за возней "нарисованных человечков", оказываются среди них без возможности выйти из игры по собственной воле. И вынуждены бороться за собственную независимость, шанс выжить и вернуться...


  

Баллада о Лунном Звере

   Постоялый двор притиснулся к городской стене и сам выглядел небольшой крепостью. Чуть ли не в три ярда забор из толстых, плотно подогнанных друг к другу бревен, массивные дубовые ворота, обитые широкими железными полосами. Ничего удивительного. В каких-то десяти милях поднимались кряжи Моннора, горной цепи, тянущейся с севера на юг и отделяющей Лерию от западного соседа - Везенны. Строгой границы там не существовало. Что делить в диком лесном краю? Если и возникали мелкие недоразумения между соседями, разрешать их здесь давно привыкли, не меряясь остротой мечей и крепостью доспехов, а собираясь на Большой Собор Девяти Княжеств. Иначе никак. Каждый в отдельности был слабее и кровожадных, похожих на призраков тьмы, пиратов Весура, и алчных диктаторов Данбара, и коварных гроссмейстеров Морской Гильдии. Каждого в отдельности давно бы смели с берегов благословенного Альменского моря. Но вместе они были силой. Даже Годварская империя, раскинувшаяся от Западного океана до отрогов Медира и уходящая на север так далеко, что моря, омывающие ее, зимой превращались в лед, предпочитала видеть княжества своими союзниками.
   Онгер лежал одинаково далеко и от побережья, и от данбарской границы. Бургомистру и местной знати, сейчас сладко спящим за каменной стеной Верхнего города, не стоило опасаться внезапного нападения. Но люд попроще опасался. Ничейные земли Моннора притягивали к себе всех, кто не желал подчиняться установленным законам. Там находили пристанище разбойники и бродяги, знахари и провидцы, бесноватые и последователи запрещенных всеми божескими и человеческими законами Мастеров.
   Народ опасался и надеяться привык не столько на городскую стражу, сколько на крепкие запоры. Потому Клеон, тарабанивший в прикрепленный к воротам бронзовый лист, вовсе не был уверен, что ему отопрут. Будь он один, не слишком бы опечалился такому повороту. Сколько раз в детстве приходилось ночевать под открытым небом! Но сегодня Клеон был не один.
   Парень оглянулся на спутницу. Сорок миль от Райнора - не ахти какое расстояние. Но для хрупкой, непривычной к ночным скачкам девушки и этого оказалось достаточно. Танита покачивалась в седле, прикрыв глаза. Вот-вот заснет. Он заколотил с новой силой.
   - Кого там лешаки принесли?
   Отворилось небольшое окошко, очень смахивающее на бойницу. Клеон тут же шагнул к нему.
   - Впустите путников на постой!
   - Сколько вас там?
   - Двое. Я и девушка.
   - Девушка? Куда же ты ее везешь посреди ночи?
   - Мы едем из Сарса в Райнор. Дело спешное, надеялись к утру быть в столице, да силы не рассчитали. Придется передохнуть.
   Клеон нарочно соврал. Чем меньше людей знает, что они едут не "в", а из столицы, тем лучше. А уж о том, что цель их - Моннор, и заикаться нельзя.
   - Из Сарса в Райнор? - Собеседник присвистнул. - Да ты парень, совсем без головы, если хотел заставить девку столько миль в седле прыгать!
   За воротами лязгнуло громче, заскрипел отодвигаемый засов. Одна из створок дрогнула, подалась наружу, выпустив дрожащее пятно света, а следом и здоровенного бородатого мужика с фонарем в руке.
   - Ну-ка, гляну на вас ближе.
   Подозрительно смерил взглядом высокого, широкоплечего парня, особо остановившись на куртке из толстой сыромятной кожи с нашитыми на груди стальными пластинами, на перевязи с покачивающимся у бедра палашом. Недовольно скривился и повернулся к девушке.
   Маленькая, не слишком уверенно сидящая в седле Танита понравилась ему куда больше. А когда та улыбнулась, сторож и сам не утерпел. Ухмыльнувшись, подмигнул путникам.
   - Спешное дело, говорите? Ладно, заезжайте, куда уж вас девать.
   Сторож оказался и не сторожем вовсе - хозяином постоялого двора. Прошло каких-то десять минут, и разбуженная им служанка уже показывала гостям комнату. Зевая во весь рот, девка постелила свежее белье на кровати, предложила Таните помочь раздеться. А едва та отказалась, убежала досматривать прерванный сон.
   Клеон даже растерялся, сообразив, что теперь они остались вдвоем, наедине, и маленькая, погруженная в полумрак комнатушка - их первая общая спальня! Пока стоял так, не решаясь даже пояс развязать, девушка плюхнулась на кровать, дальнюю, у стены. Завернула руку за спину, стараясь достать шнуровку на платье. И хихикнула.
   - Так и будешь всю ночь дверь подпирать? Эх, зря я служанку отпустила.
   Чувствуя, как наливаются жаром щеки, Клеон шагнул к любимой...
   Нет, дальше пары долгих, головокружительных поцелуев они и в этот раз не зашли. Напряжение вчерашнего вечера, ночная скачка... Танита заснула, едва ее золотоволосая головка коснулась подушки. А Клеон еще с полчаса сидел рядом, любуясь безмятежной улыбкой, играющей на губах девушки. Пока удача сопутствовала им. Все шло именно так, как было задумано. То, о чем месяц назад боялись и мечтать, совершилось: они вместе! Отныне и навсегда, ни жизнь, ни смерть не смогут их разлучить. Удивительно, что каких-то полгода назад они и не подозревали о существовании друг друга!
  
   Заканчивался второй месяц весны, цвели сады над Уарой, заполняя весь Райнор благоуханием. Клеон любил бродить в этих садах за городской стеной на рассвете, когда наставник отправлялся на покой после ночных бдений. Бродить, ни о чем не думая, вдыхать настоянный ароматом апельсиновых деревьев воздух, подставлять лицо лучам поднимающегося солнца, слушать тишину. Это было как легкий бриз ушедшего детства, кусочек жизни, так не похожей на ту, к которой его готовили. На высокую каменную башню, тянущуюся к самим звездам, полную старинных книг и бессонных ночей. Клеон не противился судьбе. У сироты, подобранного на улице и обученного милостью придворного астролога, выбора не было. Просто... Нет, выразить словами свои чувства он не умел. Не важно! Главное, во время такой прогулки он впервые увидел Таниту.
   Вернее, она его увидела. И запомнила, и влюбилась. Это точно. А Клеон успел разглядеть лишь маленькую изящную ручку, поспешно задернувшую занавеску в окошке кареты. Он как раз выбрался на ведущую к северным воротам дорогу. И стоял, пропуская длинный, шумный кортеж карет, повозок, всадников в изумрудно-желтых одеяниях. Лорд Ченгри, владетель Мартильской равнины, страж Сирайя, богатейший и влиятельнейший из вельмож княжества, спешил в столицу.
   Клеона это событие не касалось никоим образом, и девичья ручка выветрилась бы из его памяти очень скоро. Но два дня спустя наставник дал парню неожиданное поручение. Дочь лорда заинтересовалась, что происходит в таинственной башне, высящейся позади княжеского дворца. Князя любознательность девушки позабавила, и он тут же поручил старому звездочету показать свои владения. Занятие малопривлекательное для уважаемого ученого. Но весьма приятное для молодого подмастерья.
   Клеон встречал гостей в нижнем холле, тесном и сумрачном, заваленном давно не используемым хламом. Снаружи смеркалось, да и днем узкие, покрытые толстым слоем пыли окна пропускали не много солнечных лучей. Пара масляных светильников освещала лишь полукруг у самой двери да уходящие вверх каменные ступени. Маленькая, хрупкая Танита, стоящая рядом с дебелой гувернанткой, показалась парню совсем ребенком. Волосы цвета спелой пшеницы, рассыпанные по плечам, огромные, ярко-васильковые глаза и ямочки на зардевшихся щечках - все, что он успел разглядеть в первый миг. Но этого хватило, чтобы понять: ничего более важного, чем взгляд этих глаз, в его жизни не было, нет и не будет. Поспешно поклонился, низко, ниже, чем требовал придворный этикет. И застыл, с ужасом сообразив, что не сможет без запинки выговорить простую фразу: "Госпожа, разрешите показать вам обсерваторию". Таните самой пришлось заговорить: "Эй, что же вы... ты... вы... Мы так и будем стоять здесь, под лестницей, среди паутины? Я надеялась увидеть немножко больше!"
   Так они познакомились. Танита приходила в обсерваторию часто. В сопровождении гувернантки-надсмотрщицы, разумеется. Но ту звезды не интересовали совершенно. Клеон затащил на смотровую площадку мягкое кресло из кабинета учителя, и соглядатайка приноровилась дремать в нем, пока парочка таращилась в свою дурацкую трубу. И перешептывалась. Не всегда о звездах.
   Сколько мог длиться этот "роман-не-роман"? Клеон понимал, что он не пара дочери могущественного лорда. Не хотел даже и думать, чем может все закончится. Молился, чтоб не заканчивалось никогда... Но уже через неделю после их первого робкого поцелуя украдкой стало ясно, что тайна перестала быть тайной. Во всяком случае, для отца Таниты, лорда Эйдера Ченгри...
   - Радость моя, ты слишком много времени проводишь в башне. В обществе этого парнишки, молодого звездочета. Не хочу, чтобы ты давала пищу для дворцовых сплетен. В особенности сейчас.
   Лорд курил трубку, развалившись в мягком кресле, рядом с распахнутым настежь окном своего кабинета. С третьего этажа их столичной резиденции, не уступающей по размерам и пышности дворцу в Ченгри, вид открывался прекрасный. Крепостные стены над обрывистым берегом, домишки предместья, сине-серебристая лента реки, неторопливо несущей свои воды на восток. Дальше - сады, едва сбросившие пену весеннего цветения. И еще дальше - пока что ярко-зеленая, а вскорости - золотистая, как волосы отца и дочери, полоска. Мартильская долина, житница княжества, раскинувшаяся от верховий Уары до края Залива, а на север тянущаяся до самой границы. Гордость и богатство клана Ченгри. Источник их власти.
   Танита куснула губку. В голубых, "фамильных", глазах отца плясали хитровато-веселые искорки. Неужели он знает? Вот, оказывается, для какого "серьезного разговора" ее позвали! Соглядатайка дремала вовсе не так крепко, как надеялись молодые.
   - Папа, он очень хороший и благородный человек! Умный и образованный. А что нет у него дворянских титулов - ведь мы, Ченгри, не какие-то надутые ханжи с побережья. Моя бабушка...
   Лорд не сумел подавить вырвавшийся смешок.
   - Я прекрасно помню, что прихожусь внуком не только лорду Геберу Ченгри, но и сапожнику из Сирайя. Успокойся, милая. Никто не собирается отбирать у тебя забаву. Нужно всего лишь немного подождать, потерпеть.
   - Потерпеть? - Сердце радостно екнуло, и кровь хлынула к щекам девушки. Неужели отец согласится? Она не могла и мечтать о таком! - И Клеон сможет просить моей руки?!
   Лорд чуть не поперхнулся дымом.
   - Ты не верно поняла меня, дорогая... Садись.
   Он ткнул чубуком в сторону второго кресла, придвинутого к массивному, вытесанному из моннорского дуба письменному столу. И кресло было такое же огромное. Танита предпочла бы постоять, чем усаживаться в него. На краешке пристроиться - неудобно, чувствуешь себя канарейкой на жердочке. Задвинешься вглубь - коленки вверх задираются. И как не старайся, а даже носочки туфелек не дотягиваются до пола. Великанское кресло, одним словом.
   Дождавшись, когда дочь умостится, лорд продолжил:
   - Танита, мы приехали в Райнор не только за тем, чтобы отпраздновать День Святого Дара вместе с другими знатными семьями. Ты ведь знаешь, весной миновал год, как почила княгиня Имар. Срок обязательного траура вышел, и князю незачем оставаться вдовцом. Обычаи и закон не одобряют холостяцкую жизнь правителя. И единственный наследник престола - опасно для государства. Мало ли, что может случиться? - Он прервался на минуту, выпуская сизые колечки. Ждал вопросов, реплик? Но Танита предпочла сидеть молча. Не понимала еще, куда клонит отец. - Ченгри владеют четвертью земель в княжестве и половиной его богатства. И в то же время мы - одни из многочисленной толпы вельмож, подпирающих трон. Богатство нас не защитит, если этот князь или следующий сменит милость на гнев. Скорее наоборот. Пока что нас защищает пограничная стража, закрывающая границу с Данбаром. И память об имперских корнях твоей мамы, урожденной виконтессы Геннетской. Сейлик хочет видеть надежных друзей на севере. Еще лучше - родичей. А я хочу видеть своих потомков на княжеском троне. Так что сейчас наши с князем желания совпали. Разумеется, о том, что в Лерии нет девушки более умной, красивой, более достойной надеть корону, чем ты, и не говорю.
   Танита обомлела, не в силах переварить смысл последней фразы отца. Что?! Ее привезли, чтобы отдать замуж за князя Сейлика? Выдавила первое, что в голову пришло:
   - Но он же старик...
   - Не такой уж и старик. На каких-то семь лет старше меня. Смерть бедняжки Имар его подкосила, конечно. Но он еще крепок. А если и нет? Тебе разве хуже? Если князь окажется не в силах обзавестись вторым наследником - твой звездочет всегда рядом. Такое соседство будет очень полезно для государства. И для нас.
   Девушка какое-то время лишь рот раскрывала безмолвно. Пыталась найти иной, не столь страшный и подлый смысл за словами отца. Не смогла. Тогда, оттолкнувшись руками, вскочила из кресла.
   - Отец! То, о чем ты говоришь... Это... Это... Мерзко! Как ты мог?! Если бы кто-то посмел заподозрить в подобном маму... или леди Ваису...
   Она и не заметила, когда потухли веселые искорки в глазах лорда. Теперь на нее смотрели два безжалостно холодных кристалла.
   - Я высказываюсь откровенно потому, что говорю со своей дочерью. Ты плоть от плоти моей, кровь от крови. И воспитать тебя я старался как настоящую Ченгри. А Ченгри никогда не смешивают интересы государства, клана, семьи и плотские утехи. Твоя покойная мама и твоя мачеха - настоящие леди. Достаточно взглянуть на тебя и твоих младших братьев, и любые сомнения в моем отцовстве исчезнут. В остальном я всегда предпочитал закрывать глаза на то, что происходит в будуаре моих жен. Мы же "не какие-то ханжи с побережья". Танита, князь Сейлик станет твоим мужем, это решено и обсуждаться не будет. Осенью свадьба, придется потерпеть до тех пор. Зато потом можешь сделать звездочета своим тайным любовником. Даже отцом моих внуков, если пожелаешь. Я не возражаю, в их жилах в любом случае будет течь кровь Ченгри. Но эти тайны не должны выйти за порог нашего дома.
  
   Спустя неделю после празднования Дня Святого Дара состоялась официальная помолвка князя Сейлика и молоденькой леди Ченгри. Клеону о разговоре с отцом Танита так и не рассказала. Чего опасалась? Что любимый посчитает и ее способной на такую мерзость, "плоть от плоти" ведь, "кровь от крови"? Отвернется навсегда, начнет презирать. Или... Что предложение лорда парню понравится? Есть ли низость в том, чтобы делить женщину с собственным правителем? Фаворит княгини, пусть даже тайный, - не самая худшая участь для безродного сироты. Сытая безбедная жизнь, почетная должность при дворе и мягкая постель любимой женщины. Вдруг ему и не нужно ничего иного? Кто поймет этих мужчин?
   Танита не стала искушать любимого маленьким, легкодоступным счастьем. Она не хотела разменивать любовь на "интересы семьи" и "плотские утехи". Пусть даже в качестве компенсации предлагают корону Лерии. Она на нее не претендует и не желает. Но тот, на кого претендует и кого желает, будет принадлежать ей безраздельно! И она отдастся только ему.
   Родичи ее отца владели четвертью княжества и стремились завладеть всем. Здесь у нее не было иной судьбы. Но где-то далеко, в империи, жили родичи ее матери. Ее дяди и тети, двоюродные братья и сестры. Пусть она мало знала о них, после маминой смерти девять лет назад не приходило оттуда ни весточки. Но это был шанс! Вполне реальный, если удастся добраться до Геннета.
   Из Лерии в империю вели три пути.
   Первый, самый короткий, - по прямой, широкой, выложенной белым камнем дороге до Мартильской заставы. Потом пересечь Данбар с юга на север, минуя отряды вечно враждующих между собой кланов. Самый короткий путь, и самый опасный. Совершенно неприемлемый, если учесть, что любой офицер пограничной стражи тотчас узнает дочь своего командира.
   Второй, самый длинный и безопасный. Сесть на корабль, плывущий к восточным княжествам. Там купить место в торговом караване, идущем через перевалы Пирина. Месяц, и они окажутся в сердце империи, без всяких нежелательных приключений... Не окажутся! Боевые галеры перехватят их еще в Заливе.
   Третий путь был длиннее первого и короче второго. Безопасен ли? Об этом не могла судить ни Танита, ни Клеон. Лерия граничила с Данбаром на севере и соседними княжествами на востоке и западе. Но существовала Морская гильдия! Конечно, ее каравеллы, оказавшиеся в портах Залива, Сейлик попытается подвергнуть досмотру. Но если перевалить Моннор, добраться до океана... Там уж Гильдия хозяйничает безраздельно. В портах Везенны попасть на каравеллу будет не трудно, а договориться с ее капитаном, когда у тебя есть золото, и того проще. Они попросят высадить их в одном из портов Империи на западном побережье. А дальше... Имя виконтессы Геннетской что-то да значит?
   Танита составила план, а Клеон его выполнил. Правда, не так скоро, как хотелось бы. До намеченной свадьбы оставалось чуть больше двух недель, вся свита Ченгри уже готовилась вновь выдвинуться в столицу... Как бы то ни было, Танита и Клеон сбежали. Из-под носа у гувернантки, у бдительных сторожей. Из-под носа у жениха, князя Лерийского!
  
   Клеона разбудил лучик солнца, пробившийся между занавесями на окне. Парень пару минут понежился в мягкой постели... И вскочил, опомнившись. Солнце?! Они же хотели продолжить путь на рассвете!
   Впрочем, тревога оказалась ложной. Солнце поднялось над горизонтом не выше, чем на ладонь. Пара часов пройдет, пока служанка постучится в спальню госпожи. Не дождавшись ответа, заглянет осторожно. И еще пока сообщат князю, пока поднимется тревога в Райноре...
   Клеон натянул сапоги, вышел из комнаты, спустился по лестнице. Во дворе было тихо и пусто, только ржали лошади за углом в конюшне, да тащила ведро воды служанка. Не та, что встречала их ночью. Симпатичная, темноволосая смуглянка.
   - Утро доброе! Где у вас умыться можно, красавица?
   Девушка смерила гостя взглядом, улыбнулась.
   - Давай солью.
   Клеон сбежал с крыльца, наклонился, сложил ладони лодочкой.
   - Сними рубаху, и на спину полью, если замерзнуть не боишься. Вода-то родниковая.
   - Пожалуй, не стоит.
   - Ну, как хочешь.
   Тугая струя воды ударила в ладони, и Клеон тут же плеснул ее в лицо. Ух! Действительно, родниковая, даже дух перехватило. Девчонка засмеялась, услышав его возглас.
   - Что я тебя вчера здесь не видела? Должно быть, ночью приехал? Из Райнора?
   - Ага... - Клеон спохватился. - То есть, наоборот, я в Райнор еду. Из Сарса.
   - Жаль. Я думала, расскажешь, что в столице делается. Может, ты и парня того видел, звездочета.
   - Звездочета? - Клеон почувствовал, как ноги внезапно налились тяжестью. - Какого звездочета?
   - Да ты ничего не знаешь! Бабы у родника только об этом и говорят. Час назад прискакал офицер из Райнора, со срочной депешей. От самого князя! Бургомистра прямо из постели вытащили, тот - начальника стражи. Сейчас все предместье трясут, постоялые дворы проверяют. Представляешь, невеста князя сбежала! С дворцовым звездочетом! Глупые, все равно же поймают. Интересно, что лорд Ченгри с дочкой сделает? Звездочета то повесят, ясное дело. Или голову отрубят. Вот бы посмотреть! Должно быть, он красавиц писаный, раз знатная леди самого князя на него променяла...
   Служанка еще что-то рассказывала, но Клеон уже не слушал. Внутри будто оледенело все: "Опоздали! Не успели уйти!" Взлетел по лестнице к комнатушке, где спала любимая, бросился к ее постели.
   - Танита, вставай! Они уже знают, ищут нас!
   Потребовалось десять минут на то, чтобы покинуть постоялый двор. Прямо перед носом отряда стражников, неторопливо идущих от базарной площади. Первый, офицер в плаще с лиловыми гиацинтами княжеского герба, подозрительно уставился на парочку. И закричал вдогонку:
   - Эй, стоять!
   Теперь все решала резвость скакунов.
   "Галопом", - шепнул Клеон, не оборачиваясь. Благо, отроги Моннора зеленели прямо перед ними.
   - Это они, ваша милость, они, ей-богу! Все как в описании! - летели в спину крики солдат.
   - Сам вижу, что они! Лошадей, быстро!
   - Уйдут же, лешаки окаянные! Разрешите из арбалета стрельнуть?
   - Идиот, в девушку попадешь!
   Дальше Клеон слышал только свист ветра в ушах. Стрелять вдогонку солдаты не решились, и это было замечательно. Фора в несколько минут решила исход погони. Беглецы неслись галопом, не разбирая пути, по засаженным чем-то огородам, стерне, лугу, сбегающей со склонов роще. Лишь когда подъем начал становиться круче, а деревья обступать все теснее, перешли на рысь. А затем и на шаг.
   Бывать раньше в горах Клеону не доводилось. Обрывы, теснины, нагромождения скал, старые буреломы, прикрытые плющом предательские расселины - все это мало походило на буколические пейзажи придворных рисовальщиков. Лошади спотыкались, оскальзывались, испуганно шарахались, то и дело теряя опору. Приходилось петлять, поворачивать то влево, то вправо, объезжать препятствия, выбирать путь. И при этом следить, чтобы не хлестнула ветвь по лицу любимой, чтобы острый, как клык, сучок не поранил девушку.
   Погоню они увидели лишь раз. Выбрались из дебрей на пологий, безлесный горб и вдруг обнаружили далеко внизу кавалькаду вооруженных всадников, переходящих вброд горный ручей. Бело-лиловый плащ командира сомнений не оставлял - это их преследователи. Слава богу, солдаты были слишком заняты переправой, никто не удосужился задрать голову повыше. А Клеон и Танита поспешили ретироваться в ужасную, но все же спасительную чащу.
   - Как думаешь, они нас смогут выследить?
   Выследить? В этом Клеон почти не сомневался, ведь рядом с солдатами вертелось несколько псов. Рано или поздно выследят, главное, чтобы поздно. Сейчас парня заботило не это. Судя по всему, они попали в самую сердцевину Моннора. Теперь нужно быстрее перебраться на другую его сторону. Пока никто не встретился на пути. Никто и ничто.
   Моннор. Что он знал достоверно об этом кусочке земли? Пожалуй, меньше, чем о звездах. Полоса гор длиной в без малого семьсот миль. На юге она тянулась почти до побережья Альменского моря, на севере расширялась, уходя к западу, к мысу Эш. Старинные легенды рассказывали, что северный Моннор - одно из мест, не доделанных Мастерами. Что неприступен он ни с суши, ни с моря. Что ни одна живая душа не бывала в его сердце.
   Впрочем, любой священник объяснит, что легенды - лишь глупые байки. Мир и все, что есть в нем, сотворил Бог, Единый и Всемогущий. А те, кто именовали себя Мастерами, - всего лишь зловредные колдуны, пытавшиеся испортить божье творенье и сброшенные за это в Тартар. Проповеди священников звучали убедительно. Но Клеон что-то не слыхал о людях, которым довелось побывать в северном Монноре. Да и южный, близкий - от Райнора за полдня доскачешь - и вполне доступный, хранил немало загадок...
   - А у нас гости!
   Четверо незнакомцев внезапно заступили путь, заставив лошадей шарахнуться и заржать испуганно. Всклоченные волосы, бороды до самых глаз, наглые, ухмыляющиеся рожи. И все при оружии. У кого палаш на перевязи, у кого - заткнутый за пояс топор. А один с внушительного размера рогатиной.
   - Куда путь держите, мил человеки? - насмешливо поинтересовался крайний слева, при палаше и с проседью в бороде. По всему видно - главный в этой компании.
   - В Везенну удирают, не иначе, - тут же предположил стоящий прямо на пути у Таниты одноглазый крепыш.
   - Да? Так у нас тут застава. Проезд оплатить нужно.
   Клеон скрипнул зубами. Разбойнички. Вот угораздило! Если отдать золото, как тогда попасть на корабль гильдии? Рука сама собой легла на эфес. Один против четверых... Эх, будь он учеником фехтовальщика, а не астролога... Танита его жест заметила, покачала головой. И потянулась к притороченной к седлу сумке. Наверное, она права. Сейчас главное - выбраться из Моннора.
   - Мы заплатим. Правда, денег у нас немного.
   - Эт мы сейчас увидим, лапушка. - Одноглазый решительно шагнул к девушке, схватил ее лошадь под уздцы. - Слезайте пока что.
   - Зачем? Берите деньги, и мы поедем своей дорогой. - Клеон тронул коленом бок лошади, заставляя сделать пару шагов. Оттеснить наглеца.
   - Аюшки? Ты кто такой, чтобы командовать? Мы стража здешней заставы, так что слезай живо!
   Главарь продолжал стоять на месте, разглядывая парня. Зато остальные двое двинулись следом за одноглазым. Один, самый шустрый, быстро вырвал сумку из рук девушки, запустил в нее пятерню.
   - Золотишко есть, Греко. Не так много, но за проезд двоих, пожалуй, хватит.
   - Э нет. - Главарь, отрицательно покрутил головой. - За проход двоих хватит. Провоз лошадей тоже денег стоит.
   - Так, может, у них еще есть? - тут же встрял одноглазый. Уставился на Клеона. - Платишь, парень? Или пешочком потопаете.
   - Лошадей мы не отдадим, - поджав губы, решительно возразила Танита. - Нам же без них живьем из леса не выбраться.
   На какое-то время над полянкой повисла тишина. Разбойники думали над словами девушки? Наконец главарь тяжело вздохнул, кивнул, соглашаясь.
   - Правду говоришь, лапушка. Не выбраться вам отсюда. Зверья развелось! Только и ищут, кого бы задрать.
   Одноглазый подхватил:
   - Жалко, если такая красотка медведю на ужин достанется!
   А четвертый из разбойников, здоровенный молчун с рогатиной, вдруг шагнул к девушке, протянул руки и бесцеремонно ухватил ее за бедро.
   - Не надо медведь! Отдайте Бубо. На углях пожарю. Вкусно, как молодая коза, будет.
   Танита дернулась, высвобождаясь из растопыренной пятерни под дружный хохот остальных разбойников.
   - Пошел вон! Мы ее сначала по-другому употребим. Не ты один проголодался!
   Девушка ошеломленно вертела головой, пытаясь разобрать, шутят они или говорят всерьез. А Клеон отчетливо понял: их не отпустят. Разбойники с самого начала не собирались их отпускать. Тянули время, играли. Больше не колеблясь, выдернул палаш из ножен, скакнул вперед. Главарь то ли не ожидал от него такой прыти, то ли чересчур увлекся игрой. И дернуться не успел, как острие клинка прижалось к его шее.
   - А ну все назад! Прочь от девушки! Не то мигом вашего дружка укорочу!
   Теперь разбойники уставились на него. Клеон боялся, что кто-то из них попытается причинить вред девушке. Но нет, все четверо застыли неподвижно. Правда, одноглазый и не собирался выпускать из рук поводья.
   - Греко, а ить он и правда тебе голову снять может.
   - А то! Вишь, какой горячий. Ниче, остынет.
   Клеон хотел ответить что-то резкое. Не успел. Сзади тренькнуло, и тут же ударило под левую лопатку, обожгло спину. Задохнувшись от боли и удивления, дернулся было обернуться. Тут же вспомнил о главаре, тот успел отскочить подальше от дрожащего лезвия. Попытался дотянуться, сделать хоть что-то... Но в глазах уже темнело от боли, лес завертелся, ухнул куда-то в сторону...
   ...Танита обернулась на сдавленный вскрик любимого. И застыла, не в силах отвести взгляд от длинной, с рыжим опереньем стрелы, торчащей из его спины. "О боже..." - успела прошептать. Хотела рвануться, подхватить падающего с лошади парня. Но сильные, грубые руки уже поймали за пояс, выдернули из седла.
   - Пуст... - Шершавая, вонючая ладонь зажала рот, мешая крикнуть, позвать на помощь.
   Бубо держал ее на весу, не напрягаясь. Танита пыталась лягаться - лишь пяткам больно стало. Тем временем одноглазый схватил под уздцы и вторую лошадь, потащил их куда-то в кусты. А главарь наклонился к лежащему ничком Клеону, резко выдернул стрелу, принялся распутывать тесемки на куртке.
   - Кольчужка недурственная. Жаль, дыру заштопывать придется. Малыш, ты что, не мог в голову целиться?
   - А мне интересно было между железками на жилетке попасть.
   Разбойников было не четверо, а пятеро! Тот, кого назвали Малышом, ловко, словно рысь, спрыгнул с дерева, нависающего над поляной. Приладил за спину лук и неторопливо направился к пленнице. Этот был моложе остальных. Темная бородка едва пробивается, нос с горбинкой, узкие губы, прикрытые реденькими еще, юношескими усами. А карие глаза смотрят нехорошо, жестоко.
   - Греко, дай девку побаловаться.
   Он резко выдернул из чехла длинный охотничий нож, взвесил на ладони...
   - Эй, сучье племя, что вы тут безобразничаете?!
   Новый голос, раздавшийся на поляне, был глухой и скрипучий. Но разбойники дернулись, услышав его, будто от раската близкого грома. Разом повернули головы. Танита повернуться не могла, только глаза скосила.
   Под деревом, с которого минуту назад спрыгнул лучник, стояла старуха. Древняя, согнутая чуть не вдвое, в рванных, давно потерявших цвет юбке и кофте. Седые космы торчат из-под несуразного чепца. Одной рукой бабка опиралась на клюку, другой придерживала вязанку хвороста за спиной.
   - Недоделанный, отпусти девчонку. А ты, молокосос, ножичек спрячь, нечего им вертеть.
   Малыш подчинился тут же. Танита и моргнуть не успела, как нож был снова в ножнах. И руки разбойник спрятал за спину, будто нашкодивший шалопай. Бубо соображал хуже, потому руки не убрал, лишь чуть ослабил хватку. А главарь, сжимающий в руках снятую с Клеона кольчугу, заговорил примирительно:
   - Зачем ты приплелась сюда, старая? У тебя свой заработок, у нас - свой.
   - Заработок... - зло сплюнула бабка. - Золотишко отобрали - ладно. А девку зачем мучаете?
   - Ей в лесу по любому смерть. А так - ребяткам развлечение будет.
   - Смерть ей или нет - не твоя забота. А развлеченье я вам устрою. Прямо на этом месте развлекаться будете. Долго, пока Моннор стоит! - Старуха даже клюкой пристукнула грозно. - Пошли с глаз моих долой, выродки!
   Ни шустрого, ни лучника на поляне уже не было. После слов старухи и Греко метнулся в заросли, что твой заяц. До Бубо тоже дошло. Разжав объятья-клещи, подхватил свою рогатину, и смешно подпрыгивая, засеменил вдогонку за дружками.
   Танита, почувствовав свободу, тут же бросилась к любимому.
   - Родненький мой, ты меня слышишь? Ну пожалуйста...
   Клеон с трудом приоткрыл глаза.
   - Та...
   Попытался ответить, но на губах только пена кровавая пузырилась. Так и не смог ничего сказать. Лежал, а глаза медленно гасли, закатывались.
   - Родненький, любимый, не умирай, пожалуйста...
   Девушка принялась судорожно искать жилку на шее любимого. Не получалось. Отчаявшись, оглянулась на старуху.
   - Он... умер?
   - Конечно, умер. Стрела прямехонько в сердце угодила. Малыш - лучший стрелок в здешних местах. С двадцати шагов промахнуться никак не мог.
   Танита всхлипнула. Вот и все... Конец всем их планам. Не далеко же они успели удрать! Значит, правду говорят, от судьбы не уйдешь...
   Нет! Она от своего не отступит!
   Осторожно провела пальцами по векам любимого, закрыла закатившиеся глаза. Наклонившись, поцеловала в безответные теперь губы. А затем разжала его ладонь, вынула палаш. Повернула лезвием к себе, потрогала кончик. Острый! Это хорошо. Больно будет не долго.
   Старуха, молча наблюдавшая за ней, проскрипела:
   - Что задумала, девонька? Порешить себя, никак?
   - Я за ним пойду. Живыми вместе быть не получилось, будем вместе мертвыми.
   - Вишь, как ты его любишь. Жизнь свою взамен его отдала бы, не задумываясь.
   - Не задумываясь!
   - А на то, что страшнее смерти, согласилась бы?
   - Разве есть что-то страшнее, чем смерть?
   Старуха скрипуче засмеялась.
   - В нашем мире есть многое, что страшнее, чем смерть. Можно умирать и рождаться заново сколько угодно. В нашем мире любой может стать богом. Если знает - как!
   - Ты еретичка! - Танита даже палаш опустила. - Бог - один, Единый и Всемогущий. Он сотворил наш мир и...
   - Не шуми. Поблизости нет священников, никто не уличит в святотатстве. - Беззубый рот бабки расплылся в улыбке. - Наш мир придумали и сделали Мастера. Ну, не об этом сейчас речь. Ты хочешь, чтобы твой любимый жил долго и счастливо? Правда, без тебя.
   - Да! Но это невозможно...
   - Возможно. Если ты готова отдать больше, чем жизнь, в качестве платы. Согласна?
   Танита сглотнула подступивший к горлу комок. Старуха наверняка была либо ведьмой, либо сумасшедшей. Либо и то и другое одновременно. Но если в ее словах есть хоть малое зернышко истины... Отдать больше, чем жизнь? Что же это за плата? Вечные муки в Тартаре? Но Клеон будет жить долго и счастливо!
   Девушка упрямо стиснула губы.
   - Согласна.
   В зрачках старухи блеснули зловещие огоньки. Она проворно отбросила клюку, уронила на траву хворост. Распрямилась! Полноте, была ли она такой уж древней?
   - Тогда встань! Брось эту железку.
   Девушка покорно поднялась.
   - Стань так, чтобы твой милый лежал между нами. Возьми меня за руки. Смотри прямо в глаза и повторяй слово в слово! Готова? Назад пути не будет.
   - Я готова.
   - Стало быть, начнем... - Глаза ведьмы вспыхнули огнем. Вскинув подбородок, она зычно выкрикнула. - Аш!
   Танита не знала, слова какого языка они произносят. Да и были это не слова - отдельные, не имеющие смысла возгласы. Но на третьем земля под ногами ощутимо вздрогнула. Мир вокруг начал блекнуть, гаснуть. И звуки затихли. Лишь гремел в ушах четкий голос старухи. Как он мог показаться скрипучим и глухим?
   Старуха смотрела не мигая. И не было сил оторвать взгляд от карих?.. зеленоватых? серых? наливающихся голубизной? - глаз. Не было сил разжать пальцы, выдернуть из ее сильных, цепких рук. Мышцы напрягались сами собой, деревенели, а кожа начала нестерпимо зудеть, гореть огнем. Танита уже не чувствовала ступни ног, голени, бедра, всю нижнюю часть тела. Уже не видела ничего вокруг...
   Ведьма замолкла. Заклятие было произнесено полностью. Танита ждала, что молния пронзит ее от макушки до пят, низвергнет в Тартар, сквозь разверзнувшуюся землю. Но мир уцелел. Перестал дрожать и расплываться. Начал вновь заполняться привычными красками и звуками.
   А в следующий миг с изумлением и ужасом она поняла, что держит за руки не старуху - молодую девушку... Себя саму! Ее лицо, ее волосы, ее одежда... Вторая Танита улыбнулась, подмигнула. И отвела наконец взгляд. Девушка быстро опустила глаза. Клеон исчез! Даже следов крови на траве нет, только валяется чуть в стороне бесполезный палаш. Она попыталась спросить, выдавить из горла хоть звук... Но вместо звука стремительно накатила тошнота, и Танита-первая ощутила, что проваливается в бездонную, черную, все быстрее вращающуюся воронку...
  
   Четыре часа спустя на поляну выскочили собаки. И замерли. Здоровенные желтые псы, натасканные травить волков и поднимать из логова медведя, поджали хвосты, жалобно заскулили, попятились обратно в заросли.
   Еще минут через пять подоспели люди. Солдаты, встревоженные поведением собак, приготовились к бою. Обнажили мечи, выставили вперед пики. Они думали, что готовы к любой неожиданности. Но то, что увидели...
   Посреди поляны возлежал огромный, невиданный зверь. Короткая черная шерсть отливала серебром, будто лунные блики играли на ней. Мощные лапы расслабленно распростерлись в траве. Но кончики когтей, то и дело выныривающие из мягких подушечек, не оставляли сомнения - одного удара достаточно, чтобы свалить замертво всадника. Вместе с конем. Огромные, как две желтых луны, глаза, смотрели на людей, не мигая. И был в этих глазах могильный холод. И смерть дышала из алой пасти с поблескивающими клыками. Каждый - длиною в ладонь взрослого мужчины.
   А рядом со зверем сидела девушка. Та самая, которую они искали. Молоденькая леди Ченгри, невеста князя.
   Лошади захрипели и стали рвать поводья, увидев чудовище, так что солдатам пришлось спешиться, увести их прочь. Как и собак. Те, кому поручили животных, считали себя счастливчиками. Остальные жались за спины друг друга, не рискуя выйти на открытое место. Испуганно поглядывали на офицера.
   - Ваша милость, ить это ж Лунный Зверь Мастеров, не иначе. Точно как в сказке...
   - Спрячь свой поганый язык, пока я его не отрезал! Просто черная пума-переросток.
   - Да разве ж пумы такие бывают. Это чудище медведя вмиг задерет...
   - Рот закрой! Прикончить его нужно, и все дела. Ну, кто не трус? Пять золотых на выпивку даю.
   - Мало удовольствия от золотых, когда в такую пасть угодишь.
   Один из арбалетчиков решился. Высунулся из-за дерева. Зашептал:
   - Ваша светлость! Сидите смирно, не двигайтесь! Сейчас я его достану.
   Девушка вскинула голову. И вдруг выкрикнула:
   - Не сметь трогать моего Зверя! Он спас меня, защитил от разбойников.
   Солдаты растерялись. Переглядывались удивленно, то и дело косились на своего начальника. В конце концов офицер заметил осторожно:
   - Леди, это дикое животное. Вам опасно находиться так близко от него...
   - Меня он не тронет, - дерзко вскинула подбородок девушка. И, как доказательство, положила ладонь на голову чудищу. Погладила нежно. Тот вильнул кончиком длинного, такого же серебристо-черного хвоста и даже глаза прищурил от удовольствия. Впрочем, лишь на мгновение.
   Офицер тихонько прокашлялся.
   - Извините, госпожа... А тот человек, который похитил вас... Где он?
   - Тот трус? Да он сбежал, едва завидел разбойников. Вон, даже саблю свою бросил. Сейчас, должно быть, уже в Везенне. Да хоть в Тартаре! Слышать о нем не хочу.
   - В таком случае... Вам следует вернуться в Райнор. Его величество и ваш отец волнуются.
   - Разумеется, я еду в Райнор! Куда же еще.
   Офицер перевел дух. Кажется, ответственное поручение удастся выполнить с куда меньшими трудностями, чем он ожидал.
   - Тогда и не будем здесь дольше задерживаться. Лошади ждут...
   - Зачем мне лошадь? Я поеду на нем. - Девушка похлопала чудище по холке. - Не могу же я бросить своего спасителя в этой дикой чаще.
   Танита поднялась. И следом встал Зверь. Теперь он казался еще больше! Голова девушки едва виднелась из-за его спины. Но ее это ничуть не смущало. Уцепившись в загривок, ловко подтянулась, забросила ногу. Солдаты и ахнуть не успели, как она оседлала чудовище. Засмеялась, глядя на вытянувшиеся лица мужчин.
   - Видите, он умеет быть смирным... Когда я велю. Поехали, офицер! Да не бойтесь вы! Только прикажите, чтобы ваши люди ближе, чем на десять ярдов к моему Зверю не подходили.
   - Мы и на двадцать не подойдем... - пробурчал под нос кто-то из солдат.
  
   Человек открыл глаза. И тут же зажмурился. Белые скалы сверкали в лучах полуденного солнца, слепили. Человек полежал, дожидаясь, когда погаснет рой светляков. Вновь осторожно приподнял веки.
   Подножие ослепительных скал тонуло в изумрудно-яркой зелени. Она поднималась террасами все дальше и выше, сливалась в пушистый, еле заметно колышущийся ковер. Впереди же, шагах в тридцати от лежащего человека, зелень распадалась на диковинные деревья, кустарники, траву. Эти тридцать шагов от его беспомощно вытянутой руки до кромки травы были песком. Мелким, почти таким же яростно-белым как скалы. Горячим и слегка влажным.
   От белизны скал и песка глаза начали уставать. Человек чуть повернул шею, чтобы взглянуть выше. Там было небо. Не бледно-голубое, выцветшее от зноя и слишком яркого света, как можно было ожидать, а по-весеннему бездонное, лазоревое.
   Кроме скал, зелени, песка и неба был еще шум. Тихий, равномерно накатывающий гул за спиной. Гул казался смутно знакомым, но понять, что это, человек не мог. Нужно было взглянуть. Он попробовал пошевелить пальцами. Подтянул руку. Натужившись, оперся ладонями в песок, приподнялся, повернул голову. Затекшая шея кольнула тысячей злых иголочек, но подчинилась.
   По другую сторону был океан. Огромный, темно-синий вдали, он мерно катил свои волны, выбрасывал их с глухим рокотом на берег. Волны недовольно шипели, пенились, бросались на песок. Вначале яростно, но быстро теряли силу, становились медленными, вялыми. Самые стойкие умирали, не добежав какого-то ярда до лежащего на песке человека.
   И между волнами и его лицом стояли ноги. Две маленькие, очень смуглые, почти черные босые ножки. Несомненно, человеческие.
   Ножки шевельнулись, скрипнув песком. Согнулись в коленках. Кто-то присел рядом с ним на корточки. Женщина. Девушка.
   Сообразив, что на нее смотрят снизу вверх, незнакомка быстро поправила юбочку, сплетенную из каких-то толстых, грубых волокон, сжала колени. Он поспешно поднял глаза выше.
   Даже не девушка - девочка-подросток. Круглое, симпатичное личико в обрамлении черных кудряшек. С полными губками, маленьким носиком. И любопытными карими глазками.
   - Ты кто? - поинтересовалась незнакомка.
   Вопрос этот, такой простой, неожиданно поставил человека в тупик. Он напрягся, пытаясь ответить. Но память выпустила всего одно-единственное короткое слово:
   - Клеон...
   Собственный голос прозвучал глухо и сдавленно. Но девочка улыбнулась.
   - Тебя зовут Клеон? Какое красивое имя. Никогда не слышала, чтобы кого-то так звали. Так кричат чайки перед штормом. А меня - Нгир. Обычное имя для девочки. Откуда ты, Клеон? Где твой дом, твое племя? Куда ты направлялся? И где твоя лодка? Она утонула? Но ведь шторма не было!
   Девочка сыпала вопросами, но ни на один из них он не мог ответить! Будто не существовало в его жизни ничего, кроме этого океана, песка, скал. И этой смуглой полуголой девчонки.
   Наконец та задала вопрос, на который человек мог попытаться ответить:
   - Ты уже долго лежишь здесь. Ты не можешь встать? У тебя что-то болит?
   Нет, боли Клеон не чувствовал. А сможет ли он встать?
   Для начала попробовал пошевелить ногами. Потом сесть. Когда это получилось, - подняться. Голова закружилась на мгновение, заставила пошатнуться. Но он удержал равновесие, даже не оперся на плечо проворно вскочившей девчонки.
   Значит, не ранен. И не болен. Клеон огляделся еще раз. Новый ракурс ничего не добавил в картину окружающего его мира.
   - Ты не похож на людей, которых я знаю. Ни у кого не бывает такой светлой кожи. И таких волос. А какая на тебе одежда! Из чего она сделана? Самая искусная мастерица не сплетет такое. - Нгир подергала подол его рубахи. Провела ладошкой по лосинам. - Похоже на вторую кожу.... Это и есть кожа! Ты что, убил кого-то и содрал с него кожу?!
   - Нет, это не человеческая кожа!
   - А чья же тогда?
   - Это... - Опять память подводила его! Слов не хватало, лишь смутные, расплывчатые образы. - Такие большие, с рогами. Их мясо жарят и едят.
   Девушка испуганно попятилась. Кажется, объяснение ее ничуть не успокоило.
   - Эй, ты что, мясо никогда не ела?
   Нгир энергично затрясла головой. Чем же они питаются тут? И где это "тут"? Клеон постарался улыбнуться дружелюбно.
   - Ладно, не пяться от меня. Тебя есть я не собираюсь. Скажи лучше, как называется это место?
   - Это место? - Девушка недоуменно оглянулась на ближайшие скалы. - Никак. Если пойти направо, то придешь в мою деревню, Гар-нха-ари. А налево - в Нар-ка-ари. Туда к заходу солнца едва успеешь.
   - А дальше? Что находится дальше? Как называется эта страна?
   - "Страна"? Что это такое? Ты хочешь спросить, как мы называем наш остров? Зачем его как-то называть? Он ведь один.
   - Так это остров... Остров посреди океана. Он большой? Сколько людей живет на нем?
   - Много. Двенадцать деревень.
   - Всего лишь... И больше ничего нет?
   Нгир помедлила с ответом, будто размышляла. Затем кивнула.
   - Больше ничего. А что ты собираешься делать?
   Клеон растерялся. Что он собирается делать? Что можно собираться делать, если не знаешь, куда ты попал, как, откуда... Вообще не помнишь, кто ты!
   - Не знаю.
   - Но не будешь же ты стоять посреди пляжа, весь день?
   - Не знаю.
   - Ты странный. Не говоришь, откуда появился, не говоришь, зачем.
   - Я не знаю!
   Он почти закричал в отчаянии, сам бы хотел знать ответы на эти вопросы. Но девушка не отпрянула. Неожиданно улыбнулась и даже шагнула ближе.
   - Я поняла! Далеко за морем есть еще один остров. На нем живут такие же люди, как мы, только с белой кожей и прямыми волосами. Ты отправился порыбачить, но течение унесло твою лодку, далеко. Лодка утонула, солнце и жажда высушили твою память. Но Богиня не хотела, чтобы ты умер. Она решила подарить тебя мне! Кто, кроме нее, мог знать, что я приду сегодня собирать мидии на этот берег?
   Теперь Клеон смотрел на девушку ошарашено. Умозаключения ее были неожиданны, но противопоставить им было нечего. А Нгир осторожно взяла его за руку.
   - Ты думаешь, я слишком молода, чтобы брать себе в хижину мужчину? Ну... Это правда. Но если сама Богиня так захотела, кто станет ей противиться? - Добавила, видя, что парня ее доводы не убедили. - Не волнуйся, месячные циклы у меня уже начались. Пошли, пошли, нужно же тебя показать маме и теткам! Да и мужчинам интересно будет взглянуть на нового брата!
   Засмеялась и решительно потащила Клеона к опушке леса.
  

Часть I. Мастера

  

Глава 1, Рембрандт

   Что заставило Рэма остановить взгляд на той девушке? Внешность? Ничего запоминающегося - худенькая, даже тщедушная. Разве что контраст между белой, полупрозрачной кожей и иссиня-черной копной волос, падающих на плечи. Лицо? Лицо ее он не успел рассмотреть, просто встретились взглядом... А в следующий миг девушка пошатнулась, сделала неуверенный шаг назад. И начала падать. Заваливаться беспомощным кулем на зеленеющий позади тротуара газон. Голова странно дернулась. И отлетела в сторону!
   На секунду внутри Рэма все похолодело, пока сообразил: не голова отлетела, волосы! Вернее, парик. Дальше он действовал почти машинально. Резко нажал педаль тормоза, вывернул вправо руль, прижимая машину к обочине. Минута - и уже склонился над лежащей навзничь девушкой.
   Лицо у той было симпатичное. Даже короткие жиденькие волосы его не смогли испортить. Особенно красивыми были глаза - бездонно-голубые, как небо, в которое она сейчас смотрела. Рембрандт опять ужаснулся. Показалось, девушка мертва. Тут же отогнал глупую мысль. Вон же, грудь колышется под бежевой майкой. Спросил:
   - Вам плохо?
   Идиот! Не было бы плохо, не свалилась бы тюком прямо на улице! Девушка чуть шевельнула головой, фокусируя взгляд.
   - Нет, спасибо. Сейчас я встану.
   Встать она, однако, и не пыталась. Только тонкие, такие же полупрозрачные, как и лицо, пальцы теребили травинки газона. Рэм чувствовал, что ситуация становится глупой.
   - Вам помочь?
   - Я справлюсь.
   Наконец незнакомка решилась. Уперлась ладонями в землю, попробовала сесть. Получалось это у нее неважно. Пришлось сначала за плечи придерживать, а после и на ноги поднимать. Причем стоять самостоятельно девушка тоже не могла. Поэтому, что делать дальше, Рембрандт не знал.
   - Отвезти вас в больницу?
   - Не нужно в больницу, я домой пойду.
   Незнакомка попыталась наклониться. Прошептала жалобно:
   - Мои волосы...
   Рэм сам дотянулся до парика, подал хозяйке. Ох уж эти девчонки! Сначала остригутся чуть ли не наголо, потом парики напяливают!
   Подумал, а глаза в это время невольно скользнули по усеянному шрамиками предплечью девушки. Со второй рукой было то же самое. Картина прояснялась. И положение из глупого превращалось в неприятное. Одно дело - помочь человеку, упавшему в обморок. И совсем другое - связываться с наркоманкой, вколовшей себе какую-то дрянь. Помрет в одночасье - проблем не оберешься.
   Девушка его взгляд тоже заметила. Попробовала высвободить плечи.
   - Спасибо вам. Я пойду. Я рядом живу. Вон в том подъезде.
   Незнакомка дернула головой в сторону ближайшей пятиэтажки. Рэм прикинул - если по тротуару, метров сто пятьдесят наберется. И ни одной лавочки по пути. Не дойдет!
   - На каком ты этаже живешь?
   - На четвертом. Пятьдесят вторая квартира.
   И подавно не дойдет! Рэм вздохнул.
   - Ладно... Сделаем вот так.
   Он наклонился, подхватил девчонку, поднял на руки. На вес она оказалась еще легче, чем на вид. Куда там Дали! Две таких на весы класть нужно, чтобы перевесить Дали! Рэм, не напрягаясь, донес девушку до подъезда, почти не напрягаясь, поднял на четвертый этаж. Продолжал держать на руках, пока та рылась в своей сумочке-крохотуле, выуживала ключи. Занес в квартиру и остановился.
   По всем канонам джентльменства пострадавшую полагалось уложить на кровать. Но переться обутым в чужую квартиру... Черт его знает, какие здесь порядки.
   Будто угадав его колебания, девушка подсказала:
   - Моя комната вон та, направо. Можно не разуваться.
   Комнатка была самая обычная. Окно, задернутое тюлем, тахта возле стенки, письменный стол с компом. На стенах - книжные полки, картинки какие-то, явно любительские. И платяной шкаф у двери.
   Стараясь лишний раз не наступать на пушистый, коричнево-зеленый ковер, Рэм подошел к тахте, аккуратно усадил девушку. Та посидела с минуту, затем, виновато взглянув на мужчину, опустила голову на подушку.
   - Ничего, если я полежу? Устала.
   - Да, пожалуйста! Ты же у себя в квартире. Делай что хочешь. - Он нерешительно помялся у двери. Кажется, спасательная операция завершена? - Я пойду, пожалуй.
   - Спасибо вам огромное! Не представляю, как бы я сама доползти сюда смогла. Мама предупреждала: не выходи на улицу, слабая. Есть балкон, там и сиди. А я не послушала. Вот бы она расстроилась, если бы нашла меня где-нибудь под подъездом. Вы меня спасли... А я даже не знаю, как вас зовут?
   Меньше всего хотелось представляться. Но не врать же!
   - Рэм. Рембрандт.
   - Ух ты. Тот самый? Вы художник вирт-арта?
   - Я Мастер.
   Мысленно покраснел. Фраза эта, в чужих устах такая значительная и веская, в собственных каждый раз звучала напыщенно и глуповато. Будто хвастался, а не сообщал свой общепризнанный статус.
   - А я просто Дарина. Можно Даня.
   - Приятно.
   Постарался улыбнуться не фальшиво. И отвернулся, готовый покинуть эту комнату. И забыть о ее хозяйке.
   - Вы только не думайте, я не наркоманка! На руках - это от лекарств и капельниц!
   Рэм застыл. Оглянувшись, выдавил:
   - Да я и не думаю...
   Вранье! Именно так и думал. И девчонка это прекрасно понимала.
   - Думаете.
   - Слушай, мы с тобой чужие люди. Какая тебе разница, что я думаю?
   Девушка дернула плечом.
   - Может, вы последний человек, с которым я познакомилась. Я не хочу, чтобы обо мне кто-то плохо вспоминал.
   Та-ак... Час от часу не легче! Рембрандт обреченно вздохнул. Выходит, его миссия здесь отнюдь не завершена. С сомнением посмотрел на туфли. Нагнулся, расстегнул липучки. Оставил обувь у двери, протопал через всю комнату к столу, опустился на бледно-зелененькое, под тон обоев и ковра, кресло. И строго взглянул на девушку.
   - Дарина! Что за глупость ты сейчас сказала?
   Та посмотрела на мужчину удивленно и даже немного испуганно. Видимо, не могла понять, в чем ее хотят еще обвинить. А когда сообразила, охнула, закрыла ладошкой рот.
   - Рэм, вы меня неправильно поняли! Я не собираюсь... это я не о суициде говорила. Просто...
   - "Просто" что?
   Девушка молчала, смотрела нерешительно. Что там еще за тайна? Вон даже губки облизнула, так волнуется.
   - Хорошо, я скажу. Обещайте, что не начнете меня жалеть. Терпеть не могу, когда все смотрят на меня, будто...
   Рембрандт пожал плечами:
   - Как скажешь.
   Девушка набрала полную грудь воздуха. И выпалила:
   - Я умираю от лейкемии. Острый лейкоз. - Перевела дыхание. И добавила, будто точку в диагнозе поставила: - Вот.
   В комнате установилась тишина. Полная. Только шум проезжавших по дороге машин долетал. Рембрандт растерялся. "Растерялся" - слабо сказано! Он был ошарашен подобным заявлением. Не знал как себя повести, что сказать. Так и сидели молча, глядя друг на друга. Наконец попытался хоть что-то ответить:
   - Дарина, ты опять говоришь глупости. Болеть лейкемией вовсе не значит умирать. У нас же не двадцатый век на дворе! Тысячи людей лечатся от этой болезни. И выздоравливают.
   Девушка улыбнулась. Снисходительно.
   - Я знаю статистику. Девяносто два процента выздоровлений. Но девяносто два - это не сто. Мне не повезло, я попала в оставшиеся восемь. И как от нее лечат, знаю. На своей шкуре испытывала. Три года по больницам. Разве не заметно? - Она погладила жиденькие волосики на голове. - Башка почти лысая. Жалко, раньше у меня волосы красивые были... Ну ничего, мама мне парик шикарный купила. Чтобы, когда в гробу лежать буду, страшилой не выглядела.
   Заметив, как при последних словах вытянулось лицо мужчины, Дарина поспешила объясниться:
   - Извините. Это я шучу так. Черный юмор. Конечно, мама все ждет какого-то чуда. Она до самого конца будет надеяться.
   - И это правильно! Нельзя сдаваться, нужно продолжать лечение. Нужно бороться. Пока ты сам не сдался, надежда остается. А где есть надежда, случаются чудеса.
   Слова были правильными, хорошими. Но сейчас, рядом с лежащей на тахте больной девочкой, они звучали как-то шаблонно, пафосно. Неубедительно.
   - Нет, Рэм. В реальном мире чудес не бывает. - Она взмахнула рукой, останавливая возражения гостя. - Не нужно меня жалеть, вы же обещали. Я боролось, честно. Сколько могла. А теперь все. Ремиссия не пошла. Если согласиться еще на одну пересадку, еще на один курс "химии", врачи обещают продержать меня полгода. От силы - год. Но это ужасно дорого, а мы и так все в долгах... Да дело даже не в деньгах! Это будет еще один год издевательства и над собой, и над мамой. А так... Осталось потерпеть месяца полтора-два, и все. Квартира эта уже не наша, так что после похорон мама уедет к сестре, внуков нянчить. Так будет лучше для всех. Правда?
   Рембрандт молчал. Он не знал, что ответить. Спорить, утешать, подбадривать - все было одинаково глупо.
   Девушка осторожно подняла голову с подушки. Села.
   - Прошло. Терпеть не могу эти приступы слабости! Чувствуешь себя какой-то беспомощной куклой. Валяюсь тут... - Она робко взглянула на гостя. - Может быть, кофе сделать?
   - Нет-нет! - опомнившись, запротестовал Рэм. - Не нужно. Отдыхай.
   - Вы, наверное, спешите, - вздохнула Дарина. - А я вас задерживаю своими разговорами. Извините. Просто скучно сидеть все время одной. Все думают, умирать страшно. Нет, это лечиться было страшно. И больно. А умирать - скучно. Не знаешь, куда деть эти оставшиеся несколько недель. Тянутся, как резиновые. Мама на работе целыми днями. Раньше подруги приходили проведывать, а как стало понятно, что... Так и сижу в четырех стенах, сама с собой разговариваю.
   - Но ведь есть Интернет, телефон...
   - Кому звонить? О чем говорить? Интернет... Я даже телевизор не смотрю. Там все живые, а я - мертвая. Книги читать не могу. Начинаю и думаю: вдруг не успею? А если и успею, то зачем? Не могу сосредоточиться.
   - Тогда - игры. - Рембрандт оглянулся на компьютер. - Если нужно время убить.
   - Да. - Дарина кивнула. - Это да. Люблю побродить в вирт-реальности. Посмотреть, кто там чего напридумывал. Только в играх нужно все время с кем-то воевать, кого-то убивать, что-то искать, соревноваться. Неинтересно. Я в детстве тоже мечтала стать вирт-художником и нарисовать свой мир. Красивый, добрый, волшебный. В который можно убегать, когда становится грустно. Или одиноко. Или скучно. Зарисовки делала, эскизы. Даже когда уже в больнице лежала. Глупенькая...
   Она быстро отвернулась, чиркнула кулачком по векам. Слезинки смахнула?
   - Можно посмотреть? - неожиданно для самого себя спросил Рембрандт. - Эскизы твои?
   - Да вам не интересно будет, - запротестовала девушка.
   - Интересно, интересно. - Рембрандт сообразил, что Дарина все это время обращается к нему почтительно, на "вы". А он перешел на "ты", едва заметил шрамы у нее на руках. Подсознательно перевел в разряд низших существ? - И хватит мне "выкать"! Я что, дедушка старый?
   - Вы - Мастер. А я никто, обычная девчонка. И останусь никем...
   - Не девчонка, а девушка. Симпатичная. Тебе сколько лет, кстати?
   - Восемнадцать. Будет, через два месяца, второго октября. Если...
   Она не стала добавлять "доживу". И так понятно. И Рэм не стал тему вновь развивать.
  
   Дали набросилась не него, едва входную дверь за собой захлопнул.
   - Рэм, так нечестно! Ты должен был вернуться два часа назад. Мы же к моим предкам съездить собирались!
   Каждая веснушка на ее лице источала возмущение. Рембрандт невольно попробовал сравнить жену с Дариной. Полная противоположность! Яркая, огненно-рыжая, сильная, энергичная, большая. Здоровая. И слава богу, что здоровая. Приобнял за талию, чмокнул в щечку. И, направившись в комнату, бросил на ходу:
   - Предки отменяются. И с завтрашнего дня мы с тобой в отпуске. Я уже звонил боссу, договорился.
   - Ух ты! Вот так сюрприз. Мы куда-то едем?
   Дали поспешила следом.
   - Нет. Есть один срочный проект.
   - Что?! Шабашка? Несолидно для Мастера твоего уровня.
   - Не шабашка, а проект. - Рэм плюхнулся на диван, похлопал ладонью рядом с собой. - Садись, буду рассказывать.
   Идея мелькнула в голове, когда Дарина упомянула о своих работах. И затем постепенно концентрировалась, выкристаллизовывалась... Да, девушке не судилось стать вирт-художником. Но один из своих миров она увидит! Эскизы и черновики занимали два ящика стола и два "гектара" дискового пространства - Рэм успел лишь бегло просмотреть малую часть их. Но и этого хватило, чтобы понять - может получиться вполне реальный проект.
   Дали слушала мужа внимательно. А брови ее постепенно изгибались, рисуя на лице "домик". Ох, как хорошо знал Рембрандт это выражение лица! Означало оно: "Уж от тебя я такой лобуды никак не ожидала!" Конечно, вслух так откровенно жена не говорила.
   - Ты что же, хочешь сделать игру по ее картинкам?
   - Не игру. Только мир. Виртуальный мир.
   - Ты не сможешь один. Не успеешь.
   - Разумеется, один я ничего не сделаю! Обращусь к ребятам за помощью. Сейчас соберем команду, а завтра прямо с утра пойдем с тобой к Дарине. Мы договорились, она будет ждать. Начнем смотреть ее работы, отбирать, что пригодится для проекта. Обещаю, это будет интересный мир. Сама увидишь!
   - Твоя команда согласится работать бесплатно?
   Рембрандт осекся. На лице женщины по-прежнему висела та же снисходительно-насмешливая маска. Выпалил с досадой:
   - Почему ты считаешь, что в нашем мире все измеряется деньгами?!
   - Потому что в нашем мире все измеряется деньгами.
   - Я докажу, что это не так!
   - Докажи.
   - Докажу!
   Жена вздохнула. Улыбнулась ласково, как ребенку-несмышленышу, взъерошила ему чуб.
   - Рэ-эм! Зачем тебе все это нужно? Нафиг ты в это ввязываешься? Ну, понимаю, умирает девочка, жалко. Но ты же не доктор, ты ей не поможешь. Она смирилась, и ты смирись. Как говорится, все там будем.
   - Нет, Ли, не так! Это как раз тот случай, когда я реально могу помочь! Был бы доктором, - не мог бы уже, а так - могу. Ты понимаешь - ей скучно! Осталось жизни каких-то два месяца, и она не знает чем их заполнить. Парадокс? А действительно, чем занять себя человеку, у которого нет будущего? И нет сил, чтобы оторваться по полной напоследок. Так что же, сидеть и ждать смерти? Следить, как часы отсчитывают последние минуты? Да он должен забыть о них! Моя профессия - делать для людей игрушки, помогать отвлечься от забот реального мира. Если я не способен сделать это для одной умирающей девочки, то какой я, к черту, Мастер?!
   Неожиданно для себя Рембрандт обнаружил, что не сидит на диване, а бегает взад-вперед по комнате. Жена смотрела на него, и маска на ее лице постепенно таяла. Из-под нее все явственней проступала настоящая Дали - чуткая, отзывчивая, любящая. Он шагнул ближе, и она поднялась навстречу. Взяла сначала за руки. Потом обняла, прижалась крепко. Уткнула нос ему в шею. Зашептала:
   - Рэмчик, ты замечательный. Ты самый лучший. За это я тебя и люблю. За то, что ты неравнодушный. Конечно же, я на твоей стороне. Попробуем убедить остальных.
  
   Команду он собрал. Правда, не все, на кого рассчитывал, согласились. Далеко не все. Но зато те, кто к проекту присоединился, были самые-самые.
   Первый, разумеется, Микеланджело. Когда-то они постигали ремесло в одной мастерской. Мик был лучшим в группе все четыре года. Но выпускная работа по какой-то прихоти судьбы получила меньше баллов, чем у Рэма. О, как Мик злился тогда! Рассорились даже, работать пошли в конкурирующие конторы. Но это было давно. С тех пор юношеский максимализм выветрился. Теперь они с Микеланджело соперничали только в работе. А в личной жизни общались вполне дружески. Хоть и виртуально, по большей части.
   Рэм позвал Микеланджело первого. ...И тот сразу же отказался. Быстро, даже не выслушивая подробностей. Мол, извини друг, но работы по горло. Но так же быстро и передумал. Спустя час вернулся сам. Сказал, что участвовать будет, если предложение остается в силе.
   Вместе с Миком к проекту присоединилась и его жена, Рафаэль. Возможно, до стопроцентного Мастера Эль и не дотягивала, не было в ней той особой изюминки, без которой художник остается только художником. Но фрактальщиком она была классным, каких поискать. Аккуратистка, что не часто сейчас встретишь в вирт-арте. С ней о текстурах и дизайне сцен можно не беспокоиться. Мир будет выглядеть правдоподобным до последней мелочи.
   Затем Пикассо. Пацан еще, вчерашний студиоз. Но Мастер. Решения, возникающие в его голове, часто были неожиданны и оригинальны. Их трудно было объяснить с точки зрения логики. Но тем не менее они срабатывали. Врожденная интуиция, то, чему не научиться за всю жизнь.
   И последний - Да Винчи. Это был совершенно особенный человек. Винч не работал ни на одну контору, исключительно на себя самого. И ни с кем из Мастеров не общался в реале. Затворник, "псих-одиночка". Но последние лет пятнадцать руководители всякого крупного, претендующего на хитовость проекта не обходились без его консультаций. К нему за помощью обращались, когда хотели сделать что-то особенное, чего прежде не было. Или когда заходили в тупик. Винч ковырялся в игровой механике, в этой "страхомудрии", без правильной работы которой любая, самая красивая и интересная игра превращалась в "мультяшку". Гравитация и электромагнетизм, силы трения и упругости, движение плит земной коры и воздушных масс, морские течения и вращения небесных тел, - "кухня" Винча обеспечивала игроку незабываемые ощущения при погружении в вирт-реальность. Рембрандт обратился к Да Винчи без особой надежды на успех. Но тот согласился.
   Следующей ночью группа провела установочную конференцию. Уже были подготовлены и разосланы первые материалы проекта, уже вырисовывался в голове Рэма каркас будущего мира. Пора было начинать. Он смотрел в лица друзей на экране монитора. И видел глаза Дарины, в которых сегодня мелькнула надежда. Надежда успеть увидеть свою мечту.
   Как обычно, первым начал Микеланджело: "Рэм, я так и не понял из присланных материалов, что мы рисуем. Давай определимся с жанром. То, что не боевик и не симулятор, понятно. Стратегия, ролевка, квест?"
   Пикассо: "Тока не квест! Терпеть не могу эту тухлятину. Чиво шутер-то не хотите?"
   Рембрандт: "Ребята, я же говорил вчера. Это не совсем игра. Мы просто рисуем вирт-мир".
   Мик: "Я понимаю. Но что делает игрок в этом мире? Какова его миссия? Не может же он только бродить взад-вперед, натыкаясь на юнитов. Кстати, их намечается явный перебор. Для нормального заполнения сцен хватит на порядок меньше типов. Или ты хочешь каждого делать индивидуально? Это нонсенс. Глупая трата времени и ресурсов".
   Рэм: "Юнитов мы с Дали берем на себя, об этом не беспокойся. Что касается остального, игроку предоставляется полная свобода действий. Никаких миссий".
   Пикассо: "Е-мое, точно скукота! Рэм, да кто в такую муть играть будет? Ее забросят через пару-тройку недель".
   Дали: "Пико, ты вчера под наркозом был? Ты не понял, ДЛЯ КОГО мы делаем эту игру? Две-три недели достаточно".
   Пико: "А, блин... Точно. Девчонка, в самом деле, умирает? Лейкемия, бррр... Не завидую я вам с Рэмом. Ладно, пусть без миссий. Но несколько монстриков вставить нужно. Бывает же, что руки так и чешутся убить кого-нибудь. А пару монструозов завалишь- и полегчает. Дадим ей режим бога на крайняк".
   Ли: "Пико, монстров мочить - это пацанячья забава. А она девушка. Понимаешь?"
   Пико: "Ой, да мало что ль, девок в сетке "Гоблинов" мочат!"
   Мик: "С сюжетом понятно - его нет. Какой делаем антураж? Толкиеновский или псевдоисторический? Средневековье? Древний мир?"
   Рэм: "Антураж берем из эскизов, которые я прислал. И завтра еще пришлю. Лакуны заполняем по своему усмотрению, чтобы соответствовало духу проекта. Добрая волшебная сказка".
   Пико: "Сделай то, не знаю что. Таких задач мне еще не ставили".
   Ли: "Ну ты же Мастер? Ставь себе задачу сам".
   Мик: "Жанра нет, сюжета нет, антураж рисуем с нуля, юнитов не меряно. Рэм, ты замахнулся на то, что раньше никто не делал. Что сделать невозможно, учитывая отведенное время и ограниченность ресурсов. Потому предлагаю реальную альтернативу. Квест с хорошей логикой и толкиеновским антуражем. Там за полвека все до мелочей проработано, разбавим для колорита картинками, что ты прислал, и пусть девочка играет".
   Пико: "Не, тогда уж лучше..."
   Да Винчи: "Все, хватит языками трепать! Что значит "так не сумеем, давайте эдак"? Сроки и жанр не обсуждаются. Рэм какую задачу поставил? Сделать мир волшебной сказки. У каждого ж из вас, уверен, припасено несколько проработанных сценок. Вываливайте, склеивайте, не стесняйтесь. Никто ваше "ноу-хау" не стащит. Это же не коммерческий проект, вы же не за деньгами пришли? Дадим друг другу честное слово чужого из проекта не тащить. И не волнуйтесь, если огрехи останутся. Критики не заругают, геймеры пинать не начнут. А девочка будет к нашим промахам снисходительна, уверен".
   Мик: "Сборную солянку делать предлагаешь, Винч? Эклектикой попахивает"
   Винч: "Поработать от души предлагаю. Что она подсказывает, то и делать. Конечно, велосипед изобретать не будем, ни времени у нас на это нет, ни дури в головах. Движок возьмем от "Ауры", физика там хорошая, правильная. Завтра вечером болванка будет лежать у меня в хранилище на втором сервере. Пришлю аккаунты, и начинайте наворачивать".
   Сказал и отключился, давая понять, что обсуждение закончилось. Рэм мысленно улыбнулся - с Винчем никто спорить не решится. Теперь осталось распределить между ребятами направления, пусть начинают работать.
  
   С каждым днем проект захватывал Рембрандта все больше и больше. "Мир Дарины" - специально такое название они не придумывали, возникло в разговоре и прижилось само собой. А девушка называла его просто "Мир". Не "мой мир" даже, а именно "Мир". Как будто был он не порождением ее же фантазии. О, с каким рвением она включилась в работу! Часами сидела над старыми рисунками и картами, правила, упорядочивала, писала пояснения. Приступы внезапной слабости отступили. Казалось, и сама болезнь отступила! Рэм состояние девушки понимал прекрасно. Мир, существовавший прежде лишь в твоей фантазии, постепенно начинает обрастать плотью, становиться видимым и осязаемым, оживает.
   Сначала он воспринимал проект, как подарок для больного ребенка. Игрушку, способную хоть немного облегчить страдания, заставить Дарину забыть, что дней, отведенных ей в этой жизни, становится все меньше и меньше. Но он был Мастером, не равнодушным ремесленником. Рождающийся мир постепенно становился и его миром.
   Микеланджело был прав - они замахнулись на то, что никто не делал. Наверное, и не пытался делать. Впервые они были свободны в своем творчестве. Нет жестких рамок сюжета, не нужно думать о "коммерческой привлекательности", "играбельности", "целевой аудитории", "законах жанра". Карты, эскизы и описания Дарины оставляли место для фантазий художников. Да девушка и не возражала, если мир будет выглядеть немного не так, как она себе представляла. Ей хотелось взглянуть на него и их глазами.
   Солнце, Луна, период годичного и суточного вращения - всю космогонию Винч сделал земной. И с климатическими условиями экспериментировать не стали, только саму планету немного "уменьшили" в диаметре. Мир должен быть привычным, узнаваемым. И в то же время - чуть-чуть не таким, как реальный.
   Один материк посреди огромного океана. Семь с половиной тысяч километров от крайней южной точки до крайней северной. Вернее, пять тысяч миль. Систему измерений они заменили более экзотической, "сказочной". Пусть выбранные для нее единицы не соответствовали своим общепринятым "тезкам", какая разница? Пять тысяч миль с севера на юг и шесть - с востока на запад. Не такой уж большой материк. Но вполне достаточный, чтобы разместить климатические пояса от субарктического до субэкваториального. Хватало места для рек и морей, озер и болот, гор и равнин, лесов и степей, тундр и пустынь. Для нескольких десятков народов с разными обычаями, мировоззрениями и культурой. Мир, очень похожий на наш лет эдак шестьсот-восемьсот назад. И абсолютно не похожий. Мир, в котором не было религий, фанатизма и инквизиции. Не было нищеты и эпидемий, рабства и войн. Да Винчи подсмеивался и говорил: не иначе заказчица в школе получала двойки по истории, биологии и географии. Но они рисовали сказку, а в сказке возможно все.
   К концу первой недели материк был готов полностью. Его можно было облететь, полюбоваться с высоты птичьего полета открывающимися ландшафтами. Теперь следовало обеспечить погружение игрока в виртуальный мир. Продумать и отрисовать сцены, связать их между собой и с картой. А главное - заполнить их персонажами. Животными и людьми.
   С юнитами-животными проблем не предвиделось. Но от традиционного способа создания юнитов-людей Рембрандт решил отказаться. Да, можно тщательно проработать внешность, характеры, мотивацию поступков нескольких сот действующих лиц. Однако несколько сот - это не несколько сот тысяч, которым предстоит заселить нарисованный мир. Все остальные неизбежно останутся клонами стандартных образцов-типажей. Общение с такими "людьми" ничего, кроме разочарования, игроку принести не могло. Разочаровывать Дарину Рэм не хотел. Он предпочел рискнуть.
   Эту программу он разрабатывал уже лет десять. По принципу действия генератора случайных чисел на нормальном распределении. Вот только создаваемая личность определялась сотнями параметров. И практически каждый влиял на матожидание и дисперсию распределения остальных. Уверенность в себе зависит от физической силы, воспитания, положения в обществе, пола... А зависит ли она, например, от цвета глаз? От имени? И если зависит, то как? Составлять корреляционные таблицы было трудно неимоверно. Что-то Рембрандт находил в монографиях по психологии и соционике. Что-то записывал, доверяя чутью, своему и Дали. Что-то оставлял на волю Его Величества Случая. Он понимал, что стопроцентной достоверности не добьется никогда. Но ведь не научный труд готовил! Инструмент для конструирования игр.
   Теперь этот инструмент пришло время опробовать.
  

Глава 2, Дали

   Первые дни Рэм старался бывать у Дарины почаще, как обещал. Однако "генератор личностей" сжирал не только все доступные ресурсы рабочих станций, но и все время своего создателя. Мастер спал урывками, по три-четыре часа в сутки. Ел, не отрывая взгляд от мониторов, нащупывал, что положили в тарелку, совал в рот. Все общение с внешним миром взяла на себя Дали. С "заказчицей" проекта в том числе.
   Ли сама не могла до конца определиться, кем для нее стала больная девушка. Когда поехала туда с Рэмом впервые, были жалость, робость - как вести себя? - и... Чего уж врать то самой себе! Брезгливость была. Какое-то глубинное предубеждение, что рак делает человека нечистым, что ли? Когда сидели, перебирая бумаги, старалась не прикоснуться ненароком. Отворачивала лицо, едва девушка начинала говорить.
   Потом брезгливость прошла. Оказывается, с Данькой можно было общаться как с обычной девчонкой. Поболтать о всякой ерунде, "перемыть косточки" знаменитостям, посплетничать чуть-чуть. Даже кой-какими женскими секретами поделиться - это когда уже Рэм перестал приезжать. Последние несколько лет Ли испытывала жажду такого незамысловатого общения. Времени на него не оставалось, - едва заканчивали один проект, начинался новый. Что такое "нормированный рабочий день", Рэм не понимал. Приходилось под него подстраиваться. Не удивительно, что старые подружки, не вхожие в вирт-сообщество, постепенно куда-то исчезли. А новые были такими же ненормальными трудоголичками. Перекинешься парой фраз в инете, и все. О том, чтобы посидеть где-то в кафешке или хотя бы на собственной кухне за чашечкой кофе или баночкой пива, и не заикайся. Дарина недостаток общения как бы заполнила... Если не думать постоянно, что жить этому человеку осталось всего ничего. И он об этом прекрасно знает.
   Они не стали подругами. Дали не позволила себе. Привяжешься к человеку, а после рвать по живому, с кровью? Она старательно играла роль подруги. И одергивала себя мысленно каждый раз, когда замечала, что игра перестает быть игрой. Разработала даже ритуал специальный. Каждый раз, простившись с Дариной, закрыв за собой дверь ее квартиры, спускалась во двор, садилась за руль машины и застывала на минуту. Медитировала. Представляла, что никакой Дарина ни человек. Виртуальный персонаж, вроде тех, что сейчас штампует Рембрандт. Поболтать, похихикать - интересно. Но закончится игра, и забудешь.
   Лунного Зверя Дали обнаружила случайно. Перебирала последнюю папку эскизов, выуженную с дальнего уголка самого нижнего ящика письменного стола, и вдруг...
   - Ух, ты ж... Это кто такой?
   На обычном листике формата А4 красовалось невиданное существо. Оно соединяло в себя черты пантеры, саблезубого тигра и еще кого-то, узнаваемого, но ускользающего. Иссиня-черная шкура, подернутая серебристыми лунными бликами. Мускулы, перекатывающиеся под кожей при каждом движении. Огромные круглые глаза смотрят настолько осмысленно, что язык не поворачивается морду мордой назвать. Существо казалось живым, настоящим, тщательно срисованным с натуры. И совершенно ирреальным одновременно. Да как же это возможно, такую силищу простым карандашом на бумаге нарисовать?!
   Дали ощутила укол зависти. Она, одна из лучших анималистов, вынуждена была признать - рядом с ней сидела не просто способная рисовальщица. Прирожденный художник. Потенциальный Мастер. Не по статусу Мастер, по таланту. Рядом с которым ее, Дали, способности могут оказаться ничтожными.
   И тут же вслед за завистью проснулось злорадство. А вот фиг вам! Никогда этой девчонке не стать Мастером. Не подняться по ступеням выше нее, Дали. Не судьба. О ней даже не узнают! Мало ли, у кого какой потенциал был. Был да сплыл. А картинка... Кто ее увидит, картинку? Бумага недолговечна.
   Думала, а взгляд не могла отвести. Очнулась, только когда Дарина заговорила:
   - Это... Это мой Лунный Зверь.
   - Животное из твоего мира? Ты нигде не упоминала о нем.
   - Он не животное. Он...
   Девушка неожиданно запнулась. Дали удивленно повернулась к ней.
   - Он разумен? Я так и поняла, по глазам. Но ведь это ломает всю концепцию проекта! Мы же договорились - люди и животные будут как на Земле. А тут вторая разумная раса!
   Дарина улыбнулась. Покачала отрицательно головой. Смущенно потупилась, призналась:
   - Не раса. Лунный Зверь - мое второе Я. Если так можно сказать.
   Ли присвистнула.
   - Никогда не думала, что ты такая кровожадная.
   - Я не кровожадная, - еще больше смутилась девушка. - Лунный Зверь добрый.
   - Это с такими то когтями и зубищами? Скажи еще, он исключительно бананами питается.
   - Чем он питается, я не думала... А когти и клыки обязательно нужны! Если ты слабый, то от всех зависишь, все тобой помыкают. И ничего ты не добьешься, хоть в лепешку расшибись. Знаешь, я заметила - уважают почему-то лишь тех, кого побаиваются. - Перевела дыхание. Улыбнулась. - И это ведь мое второе Я, а не первое. Лунный Зверь появляется там, где нужно восстановить справедливость. Где зло побеждает добро. Где маленьким девочкам не место. Он сходит по лунному лучу, черный, как сама ночь. И...
   - И?.. - поторопила Дали.
   - Остальное зависит от вашего воображения.
   - Классно вывернулась. И как они ладят между собой, эти твои два "я"? Не ссорятся?
   - Неа. Видишь же, Зверь девочку пока не слопал, - дерзко хихикнула Дарина.
   Ли тоже прыснула и кивнула, признавая себя побежденной. А затем постучала пальцем по рисунку, поинтересовалась, как бы между прочим:
   - Есть тут одна характерная деталь. Твой Лунный Зверь, он что, мальчик? Дань, иногда хочется быть парнем, да? Здоровенным, сильным. Жалеешь, что родилась девчонкой?
   Лучше бы она этого не спрашивала. Улыбка на губах девушки застыла мгновенно. Пальцы сжались в кулачки. И даже румянец выступил на бледных щечках. Но глаз не отвела, выдержала.
   - Не жалею. Но интересно, как это - быть парнем? Тебе разве нет?
   Голос звучал слишком звонко. С явным вызовом. Дали снисходительно пожала плечами.
   - Что там в них интересного? - Хотела, было, ляпнуть нечто скабрезное. Передумала. Неуместным показалось. - По сравнению с нами, девочками, мужики устроены грубо и примитивно. Прямолинейная логика да жеребячьи гормоны - все, что ими движет. Уж поверь мне, я их видела-перевидела на своем веку!
   - И Рэм?
   - Рэм самый лучший из всех, кого я знаю. Талант и вообще лапушка. Но при всем том он всего лишь парень. А парнем, будь он хоть сто раз талант, хоть гений, мы, девочки, можем вертеть, как захотим. Согласна?
   Последний вопрос Дали кинула в качестве примирения. Что им делить-то? Дарина не ответила. Но вздохнула и глаза отвела.
   Подождав, Ли поинтересовалась все же:
   - Так как, нарисуем твоего Лунного Зверя?
   Девушка отрицательно покачала головой.
   - Не нужно. Не поймут. Подумают, что я того... - выразительно покрутила пальцем у виска, - шизофреничка какая.
  
   Все шло к тому, что до второго октября игрушка будет готова. Пусть не в самом лучшем виде, но готова. Однако в начале сентября состояние девушки резко ухудшилось
   В тот день Дали приехала, как обычно, к десяти. Но на звонок дверь открыла не Дарина, а ее мама. Ли ее и не видела никогда прежде. Маленькая, как и дочь, худощавая женщина с когда-то светлыми, а сейчас пегими от сильной седины волосами. Смерила визитершу взглядом. Не слишком приветливым.
   - Я к Дарине. Мы договаривались, - поспешила объяснить девушка.
   - Даничка спит. У нее была трудная ночь. Так что приходите после обеда. Или завтра. - Подумав, поправила: - А лучше - не приходите совсем. Ей жить то, может, пару неделек всего осталось. И те на ваше баловство тратит. Неужели вы этого не понимаете?!
   Женщина громко всхлипнула. И захлопнула дверь перед носом гостьи. Дали постояла на лестничной площадке, медленно спустилась во двор. Формально мама Дарины была права. Рисовать игрушку - не самое умное занятие в последние дни жизни. А какое умное? Черт его знает! Но это все ерунда. Главный вопрос - что им теперь делать? Что Рэму сказать, он же всю душу в этот проект вкладывает!
   Всю дорогу, пока ехала домой, думала. В конце концов махнула рукой. Рэм эту дурацкую благотворительность затеял, не послушался, когда отговаривала. Пусть сам и расхлебывает.
  

Глава 3, Рембрандт

   Рембрандта Ли нашла там же, где оставила, уезжая, - перед экранами мониторов. Кажется, даже в той самой позе. Краем глаза заметив жену, он спросил:
   - Что-то ты быстро сегодня?
   - Дарине хуже стало. Ее мама меня не пустила.
   - Как?
   - Вот так!
   Рэм недоуменно уставился на жену. Вскочил.
   - Подожди, подожди! Толком рассказывай. Что с Даней?
   - Да я откуда знаю! У меня дверь перед носом захлопнули. Наверное, заболела, раз мама дома осталась. Что с проектом будет? Для кого мы его делаем?
   - Черт с ним, с проектом! - отмахнулся Рембрандт. Метнулся было к телефону. - Позвонить нужно... Нет, лучше ехать.
   - Подожди. - Ли еле успела его перехватить у дверей. - Она спит. Ночью что-то вроде приступа было. Давай хоть на после обеда поездку отложим.
   Следующие три часа Рембрандт места себе не находил. В полглаза следил за работой генератора, поправки в корреляционные таблицы вносил автоматически. То и дело ошибался, откатывал назад. Смотреть на это Дали не могла. Сбежала на кухню. Хотела приготовить для мужа что-нибудь вкусненькое. Но даже любимую солянку Рэм не доел.
   Ровно в два пополудню они стояли под знакомой дверью. С минуту никто не отзывался. Но затем дверь открылась. Мама Дарины хмуро посмотрела на гостей. Пробормотала:
   - Зачем вы пришли? Я же говорила...
   - Подождите! Нельзя же так! - заторопился Рэм, испугавшись, что женщина опять захлопнет дверь. - Скажите хоть, что с Даней?
   Женщина опустила глаза.
   - Плохо с Даней. Ночью температура резко подскочила, кровь носом пошла. Четыре раза сознание теряла... Как до лечения. Врачи предупреждали: если начнется снова, значит - все. Меньше месяца осталось.
   - Как меньше месяца?..
   - Ма... - неожиданно послышался из глубины квартиры слабенький голосок. - Там Рэм пришел, да? Пусть заходит ко мне, я его жду.
   Женщина оглянулась. Затем беспомощно посмотрела на парочку. Развела руками и отступила в сторону.
   Дарина лежала в постели, укрытая до подбородка одеялом. Лицо ее теперь казалось не бледным - белым, как наволочка на подушке. Только вокруг глаз темнели круги. Рэму самому нехорошо стало от такого зрелища. Улыбнулся с трудом, постарался, чтобы голос звучал бодро:
   - Привет! Что это ты болеть надумала?
   - Да... Так получилось. Инфекцию какую-то подцепила. А мне нельзя. Во мне ж "химия" весь иммунитет убила. Да вы садитесь! Чего стоите...
   Дали тут же плюхнулась на стул. Другого в комнате не было, так что Рембрандту пришлось примоститься на уголке тахты, в ногах девушки.
   - Дань, ну ты это заканчивай. Выздоравливай скорее.
   Девушка не ответила сразу. Смотрела неотрывно на него. Как будто старалась запомнить. Потом виновато моргнула.
   - Наверное, не получится выздороветь... Простите, что так вышло. Вы старались, работали, возились со мной, а я... Но все равно, спасибо огромное! Я так благодарна вам, ребята, честное слово! Я ведь думала, что уже не нужна никому, кроме мамы. Вы же еще будете приходить, правда?
   Ее глаза встретились с глазами Рэма. И он понял вдруг абсолютно отчетливо - она с самого начала не верила, что увидит свой мир. Знала, что все кончится именно так. Просто подыгрывала ему. Боялась, что иначе перестанет интересовать. Что он к ней больше не придет.
   Вернувшись домой, Рембрандт собрал конференцию. Коротко рассказал о том, что произошло. И что из этого следует.
   "Сроки придется сократить. Прошу сегодня-завтра проверить все готовые сцены и выложить в хранилище. Послезавтра в десять утра я начинаю сборку. Дорабатывать будем в режиме апгрейда".
   Микеланджело: "Рэм, ты издеваешься?! Мы пахали над этой штукой без выходных, по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, чтобы успеть. Ты же сам сроки устанавливал".
   Рэм: "Да, я устанавливал сроки. Но ситуация изменилась. Если будем тянуть месяц, проект потеряет всякий смысл".
   Рафаэль: "Но это же даже не "альфа" получится!"
   Пикассо: "Во-во. Там баги на каждом шагу вылезут".
   Рэм: "Я понимаю. Другого выхода нет".
   Мик: "Это несерьезно, Рэм. Давать пользователю продукт в таком виде... Это дискредитация нас как Мастеров".
   Да Винчи: "Да никто вас не "дискредитирует". Я понимаю так: либо выпускаем продукт послезавтра как есть, либо не выпускаем его вовсе. Правильно?"
   Рэм: "Да. Так получается".
   Винч: "Тогда в чем вопрос? Выпускаем. Не зря же мы работали. И ничего страшного не случится. Болванка сделана крепко, так что игра не развалится, если геймер из сцены случайно выпадет. А глюки - это даже прикольно. Для разнообразия".
  
   Четыре дня спустя Рембрандт вновь был у Дарины. За это время ничего не изменилось в ее комнате. И она сама не изменилась. Все такая же бледная, с темными кругами под глазами. Видимо, лучше ей не становилось. Ну, лишь бы не хуже!
   Он поздоровался и начал неторопливо развязывать рюкзачок.
   - А я тебе подарок принес.
   - Подарок? - Девушка заинтригованно следила за его руками. А увидев, что из рюкзака извлекается игровой пульт, протянула недоуменно: - Так у меня есть.
   - Ой, видел я, что у тебя есть. С тем барахлом не игра, мученье одно. Но это еще не все.
   Положил пульт на край тахты, подмигнул и вновь полез в рюкзак. Вторая штука была объемней и увесистей. Поняв, что это, Дарина даже охнула тихонечко.
   - Шлем... Настоящий?
   Рэм улыбнулся снисходительно. Вирт-шлем был не просто "настоящим", то бишь полноканальным, позволяющим задействовать все органы чувств игрока. Он был больше, чем "настоящим". Рембрандт усовершенствовал стандартную модель, кое-что подкрутил, добавил, настроил по своему вкусу. Ли называла эту штуку шедевром. Он надеялся, что Дане тоже понравится.
   - Одевала когда-нибудь? Не испугаешься?
   - Да, когда-то. В игровом клубе...
   Он помог надеть шлем на голову. Подогнал лицевые и височные щитки по размеру. Затем шагнул к компьютеру.
   - Не возражаешь, я его включу?
   Девушка не возражала, разумеется. Она начинала догадываться, для чего все эти подарки. Но не переспрашивала. Боялась вспугнуть надежду. Ждала продолжения, затаив дыхание.
   Рембрандт настроил подключение к серверу. Сейчас это случится. Даня увидит свою фантазию воочию. Услышит голоса придуманных ею людей, почувствует аромат цветов, которые сама когда-то рисовала. Как будет реагировать?
   Он запустил программу. Вернулся к тахте, присел. Протянул пульт.
   - Вы... Вы сделали?! - У девушки даже голос обрывался от волнения.
   - Почти. Ты особо не размахивайся. Можешь пока погулять по Лерии, Везенне, Марилии. В Данбар заглянуть. Правда, там еще пустовато. И до столицы Годвара на лодочке прокатиться. Но на берег выйти не получится. До конца недели Мик обещал Империю и Хокан закончить. А Винч погоду настроит, тогда сможешь и по морям плавать. Так что начинай осваивать свои владения.
   Он взял в руки ладошки девушки с тонкими, полупрозрачными пальцами. Собирался помочь надеть эластичные рукавицы-манипуляторы. И застыл на миг. Маленькие, почти детские ладошки. Неужели эта девочка умрет?! Исчезнет из его жизни навсегда? Вообще исчезнет...
   Дарина нетерпеливо дернула пальцами. Мол, быстрее, чего ты там застрял? Перед ее взором уже разворачивался волшебный мир. И она спешила погрузиться в него. Нырнула стремительно, не ожидая подсказок и пояснений. Рэму осталось только сидеть, помогая слабым рукам удерживать пульт. Смотреть на проглядывающее сквозь щитки забрала лицо. И думать о том, что справедливости в мире не существует. По крайней мере, в том, в котором жили они.
   На следующий день он приехал вновь. Узнать о первых впечатлениях. Может быть, все их потуги напрасны? И нарисованный мир не вызвал ничего, кроме разочарования?
   Даня улыбалась! Первый раз улыбалась по-настоящему, радостно, и не было привычной грусти в глазах. Да, она была все так же бледна. Но тени под глазами начали таять. Она выбралась из-под одеяла, сидела в углу тахты, обложившись подушками. В розовой с крупными белыми цветами пижамке она выглядела... Рембрандт не решился подобрать подходящий эпитет. Да, хрупкой, беззащитной. И вместе с тем... Он машинально опустился на краешек тахты. Хотя сегодня стул был свободен.
   Под взглядом мужчины Дарина потупилась.
   - Ой... Ничего, что я в таком виде? Не слишком безнравственно? А то переодеваться никаких сил не осталось.
   - Все нормально. - Он кивнул на лежащие рядом с девушкой пульт и шлем. - Как первые впечатления? Багов много выловила?
   - А я на них внимания не обращала. Так там здорово! И люди почти как настоящие!
   - Мы старались. - Похвала этой девочки была куда приятнее, чем восторженные отзывы всех геймеров, вместе взятых.
   - Спасибо. Честно говоря, я не верила, что это можно сделать.
   "А я знал, что ты не верила. И знал, что смогу сделать... для тебя". - Рембрандт эти слова не произнес. Только улыбнулся. И, повинуясь порыву, взял в руки ладошку девушки. Как вчера. Но сегодня не нужно было спешить отпускать ее. Просто держать, поглаживая пальцами тоненькую, полупрозрачную кожу.
   Наверное, минуты две они так и сидели молча. Пока Дарина не прошептала едва слышно:
   - Спасибо, Рэм.
   Рембрандт опомнился. Фух! Не слишком ли он далеко заходит? Заговорил поспешно:
   - Рассказывай. Где побывала, что видела.
   Девушка пожала плечами.
   - Да я слишком далеко не ходила, ты же предупреждал. Боялась, испорчу что ненароком. По Лерии гуляла. Разговаривала с ее жителями. Интересно! Они все такие разные. Как ты это сделал?
   - Всю кухню объяснить будет сложно. Там матстатистики много, теории вероятности, соционики. Я давно над этим работаю. "Сценарии мотивированного поведения" называется. Действия каждого персонажа не прописаны заранее, как обычно в играх делается. Программа сама их генерирует в интерактивном режиме, с учетом очень многих характеристик. Так что ты уж поосторожней - они не только разговаривать умеют. Вдруг кто-то драться полезет.
   - Нет, я ни с кем не дралась. - Дарина улыбнулась смущенно. И призналась: - Целовалась с одним пареньком.
   - Ух ты. И как ощущения? Похоже на реал?
   Девушка не ответила сразу. Вместо этого опустила глаза. И даже ладошку хотела вынуть из рук Рэма. Он удержал, не отпустил.
   - Я не знаю, как в реале.
   Вот так так! Хочет сказать, что не целовалась никогда? Теперь Рембрандт смотрел недоверчиво. Поняв его взгляд, Дарина начала поспешно объяснять, будто оправдывалась:
   - Одноклассницы целовались с мальчишками, но я не очень то заметной была, никто внимания не обращал. А сама навязаться я не умела. Ну а потом, как заболела, не до поцелуев стало. Когда десять пункций за полгода делают, и от химии волосы клочьями лезут, думать о парнях ни сил, ни желания не остается. Так и не получилось. А жаль...
   Дарина подняла голову. "Жаль, что умру, не поцеловав никого ни разу". Ей не нужно было произносить фразу полностью. Рэм и так понял. И понял безмолвную просьбу в ее глазах. И девушка поняла, что он понял. И что не откажет.
   Слов не понадобилось. Лишь придвинуться ближе, наклониться. Рембрандт не знал, каким должен получиться этот поцелуй - дружеским, робким. Или настоящим?
   Получился настоящим. Долгим и глубоким до головокружения.
  

Глава 4, Дали

   Ли попала к Дарине через неделю. Не по делу какому. Просто решила, что надо бы навестить. Раз взялась быть подругой, то роль до конца доиграть следует. Как раз за продуктами в супермаркет собралась, на обратном пути и заехала.
   Дверь, как обычно теперь, открыла мама девочки. После того ночного приступа женщина взяла на работе отпуск. Чтобы последние дни побыть рядом с дочерью.
   С гостьей поздоровалась довольно приветливо.
   - Заходи. Хоть поговоришь с ней. А то целыми днями в своем шлеме сидит. Смеется, разговаривает там с кем-то.
   Упрека в голосе женщины не было. Разве что легкая ревность.
   Ли прошла в комнату Дарины. Остановилась на пороге. Девушка была в игре. Сидела, откинувшись на подушки. На голове - шлем, пальцы шныряют по расположившемуся на коленях пульту. Гостья покосилась на экран монитора. Верхняя камера вела персонаж Дарины по сцене. Куда это она забралась? Не сообразишь даже сразу. Темная коморка, лестница... Какой-то юнит вышел навстречу. А, это башня обсерватории в Райноре.
   - Эй, ну что же вы... ты... вы... Мы так и будем стоять здесь, под лестницей, среди паутины?! Я надеялась увидеть немножко больше!
   Ответа, разумеется, не слышно. Он звучит сейчас только в ушах игрока.
   - Кхе-кхе! Привет. Не помешала?
   Дарина помедлила. Пальцы коснулись клавиши "Suspend".
   - Привет.
   Девушка стащила рукавицы. Начала отстегивать шлем. Получалось не очень-то. Ли присела рядом, начала помогать.
   - Заехала узнать, как у тебя дела.
   Шлем наконец поддался. Дарина пригладила взъерошенные волосики на голове. Улыбнулась.
   - Хорошо, что ты пришла.
   Ли почудилось, что девушка смущена чем-то. И рада ее визиту, и... тяготится им, что ли? Понятное дело, от игры оторвала! Потому долгой болтовни не вышло. Да она и не планировала засиживаться. Посудачили немножко - не о реале, он Дарину перестал интересовать окончательно. О мире виртуальном и его жителях. Удивительно, как много девушка успела за какую-то неделю игры. Или она дофантазировала то, что оказалось не по силам реализовать даже Мастерам? Судя по всему, так. Впечатления самой Ли во время тестовых погружений были куда более блеклыми.
   Гостья уже подумывала, не пора ли прощаться, когда Дарина спросила неожиданно:
   - Ли, а можно, я сама попробую дорисовать что-нибудь? Ты не думай, я училась... Уровень, конечно, не тот. Но если ты мне покажешь, как правильно...
   Художница чуть не расхохоталась от такой просьбы. Училась! Никак по книжкам, в том полулюбительском пакете, что стоит на ее компе? Хотела объяснить, что нужно четыре курса мастерской пройти, чтобы самые азы вирт-арта постигнуть. Затем работать в проектах рядом с Мастерами. Стараться увидеть их стиль, перенять, найти что-то свое. Тогда когда-нибудь появится шанс и самому стать в один ряд с ними.
   Хотела объяснить, да вовремя опомнилась. Не этой девочке говорить о годах ученичества. Хочет попробовать, пусть пробует. Это ее мир, она в нем полновластная хозяйка.
   Дали кивнула.
   - Почему нет? Давай. Захватим сейчас какой-нибудь исходник в хранилище и поработаем. Увидеть результат сразу, естественно, не получится. Железо у тебя слабенькое, и серверная площадка аккаунт с него не пропустит. Но можем у тебя порисовать, а потом я откомпилирую. Завтра утром все увидишь.
   - Здорово!
   Дарина тут же свесила ноги с тахты, сунула в розовые, как и пижама, тапочки с ушастой кроличьей мордочкой. Закричала:
   - Ма! Принеси нам еще один стул, пожалуйста!
   Через пять минут подруги сидели рядышком за монитором, выбирая подходящий модуль.
   - С чего начнем? Может это? У Рафаэль никак руки не дойдут Моннор до ума довести. Поможем ей?
   - Ой, нет! Страшно. Она увидит мою мазню, смеяться будет. - Девушка нерешительно взглянула на художницу. - А можно нарисовать такой маленький островок? Чтоб его никто не видел кроме нас?
   Дали наморщила лоб. Остров, отсутствующий на общей карте? Да Винчи убьет за такую самодеятельность... Не убьет! Потому как не узнает. Сделать отдельной библиотечкой и не выкладывать ее в хранилище. А чтобы в этих сценках вся физика движка корректно работала, нужно подставлять в момент запуска параметры какого-нибудь из "правильных" островов. В архипелаге Гидры Винч их много наклепал. Кто там заметит пропажу одного! Лишь бы по размерам подходил.
   - Остров, так остров! Придумывай команду для перехода. А то ведь на карте его не будет.
   Рисовать вдвоем "секретный" остров оказалось очень увлекательно. Тем более, Дарина ловила все буквально на лету. Хорошая ученица из нее получилась бы... Ли думала погостить полчасика, а спохватилась лишь, когда мама Дарины заглянула в комнату, поинтересовалась:
   - Девочки, не пора ли ужинать?
   - Ой...
   Дали взглянула на часы. В самом деле, вечер уже! Лежащие в багажнике пельмени наверняка успели разморозиться и превратиться в бесформенный ком. Вскочила, чмокнула девушку в щеку.
   - Я побежала! Завтра утром смотри, что получилось. И если еще порисовать захочется - свистни, отрендерю. Ты же мой адрес знаешь.
   - Спасибо, Ли!
   - Да не за что.
   Уже в дверях комнаты услышала:
   - Рэм... Привет ему передай.
   - Обязательно!
  
   Островок получался вполне симпатичный. Даже примитивные инструменты, которыми пользовалась новоявленная художница, не смогли его испортить. Конечно, краски были неестественно яркие, звуки глуховаты, а корректно работать со вкусами и запахами Данькин редактор вообще отказывался. Но всем этим можно было пренебречь. Этот кусочек игры девушка делала собственными руками, творила! Должно быть, ощущала и себя Мастером. Дали очень хорошо понимала ее состояние. Потому не критиковала за ошибки. А слишком уж явные ляпы тихонечко исправляла сама.
   Поначалу остров оставался необитаемым. Но вскоре Ли придумала, где взять юнитов для него! В нарисованном мире как-то не нашлось места для негроидной расы, а в таблицах корреляции Рэма они были предусмотрены. Дали достаточно разбиралась в математической кухне мужа, чтобы "стащить" неиспользуемую ветку графа личностных структур. И вскоре остров начал обживать жизнерадостный чернокожий народец. Заморачиваться с прописыванием истории, культуры, даже собственного языка для островитян времени не было. Надергали из разных мест "сборную солянку", как любил выражаться Микеланджело. Островитяне от такой "эклектики" ничуть не страдали. Дарина - и подавно.
   Повидаться "вживую" после того, как начали свой маленький проект внутри большого, не получалось. Времени Дали теперь не хватало катастрофически. Зато в игре они встречались регулярно, после каждой перекомпиляции "секретного" острова. Смотрели, выискивали ошибки и недочеты. И болтали. ТАК общаться с подругой было значительно легче. ТАК та действительно выглядела одним из виртуальных персонажей. Наверное, и Дарина чувствовала себя свободней в вымышленном мире, чем в реальном. Вопросы задавала, на какие иначе не решилась бы.
   "Ли, скажи... Рэм... Он какой?"
   "В смысле?"
   "Как парень... Как мужчина".
   "О! Из тех мужчин, кого я знала, - близко, ты поняла, да? - Рэм лучший. Хотя, женщины вкладывают в этот эпитет разный смысл. Кому-то хочется агрессивного самца, грубоватого, настойчивого. Нравится подчиняться силе. Кому-то - изощренного ловеласа, "дон-жуана", "казанову", "принца на белом коне" - называй, как знаешь. Такого, чтоб клялся в вечной любви, ухаживал красиво, и прочую лапшу на уши вешать умел. Тогда, мол, они себя "принцессами" чувствуют, "королевами". Хоть и понимают: вранье все. Если не откровенные дуры, естественно. Третьим подавай наивного романтика..."
   "А для тебя что означает "лучший"?"
   "Для меня... Мы с Рэмом три года назад сошлись, когда работали над "Проектом А-Zero". Я "энималов" рисовала, а он им ИИ настраивал. Сначала от игрушки все в восторге были. Но когда до "беты" дошло... На третьем уровне ее ни один тестер пройти не смог. Рэма заставили срочно "энималам" ИИ урезать. Ох, и смеялся он тогда! Говорил: "Неужели ни у кого мозгов не хватает на то, чтоб не палить с ходу во все, что шевелится?" Там фишка такая имелась: с любым монструозом можно переговоры вести. Только, чтобы понять, о чем с кем говорить, свой интеллект подключить следовало. Причем все это в правилах игры прописали. Да только геймеру себя суперменом чувствовать хочется, "крутяком" прокачанным. Супермену мозг ни к чему, эта часть тела излишняя. Главное - мускулы и молниеносная реакция... Рэм - лучший, потому что он не такой! Он - личность. И мне по барабану, что он не умеет ухаживать и говорить комплименты. Что иногда уходит в работу с головой и забывает обо мне... Это не важно. Я все равно рядом. И всегда буду оставаться рядом. Потому что я нужна ему, я его понимаю!"
   "Ли... ты любишь Рэма?"
   "Странный вопрос! Разве я уже не ответила на него? Нужно дурой быть, если не ценить, что живешь рядом с ним. Любовь - это самое меньшее, чего Рэм достоин".
   "Я думаю, любят не потому, что достоин... А потому, что иначе не могут. Любовь - это ведь чувство, состояние души. При чем здесь разум?"
   "Ты путаешь любовь и влюбленность! Влюбленность - это болезнь, временное помешательство. Тогда точно, мозгами не владеешь. Глупости всякие делаешь. Влюбленностью нужно переболеть в юности. И выздороветь. А любовь - чувство взрослых людей. Она всегда разумна. Любишь достойного человека - и сама становишься лучше, чище. Любишь ничтожество - и место тебе в выгребной яме обеспечено".
   "А Рэм?.. Он любит тебя?"
   "Да. Любовь бывает исключительно взаимной. Иначе это не любовь - милостыня. Побираться я не привыкла. Если окажусь недостойной, уйду".
   "Ли, ты достойна! Ты такая умная, красивая, талантливая".
   "Ой, не перехвали".
   "Правда-правда!.. Ли, могу тебя попросить?"
   "Разуметься".
   "Помнишь моего Лунного Зверя? Я подумала - если этот остров никто не увидит..."
   "...То можно Зверя поселить здесь? Даня, разумеется! Все сделаю, не волнуйся! У тебя день рождения через неделю? Будет от меня подарок!"
   "Спасибо..."
  

Глава 5, Рембрандт

   - Даня...
   Рэм опомнился и ужаснулся. Неужели вырвалось, вслух произнес?! Он даже замер на секунду, вслушиваясь в отрывистое, с хрипотцой, дыхание жены. Услышала? Поняла? Что сейчас произойдет?
   Дали крепче впилась пальцами в спину, помогая не выбиться из ритма. Слава богу, не услышала. Разве мог слабый возглас пробиться сквозь волны ощущений, накатывающих на женщину? Рэм приподнялся, распрямил руки, стараясь снять тяжесть своего тела с груди жены, дать больше свободы ее движениям. В свете ночника лицо той стало бледным. Влажным от выступающего пота. Белки закатившихся глаз поблескивают из-под длинных ресниц, полные губы чуть раздвинуты... А в фантазии мелькнуло видение другой? Представил, что занимается любовью с той девочкой?!
   Да нет же, нет! И в мыслях такого желания не было!
   В мыслях не было. Но вирт-арт делает с людьми странные штуки. Вирт-арт - это добровольная шизофрения. И не всегда управляемая. Шутка ли - создавать миры, в которых ты можешь все. Способен реализовать любую фантазию. Даже ту, в которой боишься себе признаться... Выскочило же откуда-то это имя, в такой момент!
   "Уоа!.." Тело Дали конвульсивно изогнулось под ним. Больше не нужно было сдерживать собственное возбуждение. Отпустить мышцы. Будто прыгнуть с головокружительной кручи в теплый, ласковый океан.
   Рэм расслабленно опустился на локти. Ощутил, как расплющиваются под тяжестью его тела большие, мягкие полушария грудей. Экстаз отпускал. Ли еще двигалась - у женщины это всегда продолжается дольше, - но все медленней, тише...
   Рембрандт осторожно подвинулся. Лег на бок. Руку оставил на груди, ей так приятно. Да и ему тоже.
   - Спасибо.
   Она всегда благодарит. За что? Будто муж одолжение какое-то сделал. Впрочем, в этот раз получилось на "отлично". Ли верит, что в момент такого обоюдного оргазма их тела и души сливаются в одно целое. Мужчина и женщина превращаются в совершенное существо - андрогина. Рэму же просто нравилось доставлять жене удовольствие.
   - Тебе, спасибо, любимая.
   Шепнул и ответил на нежный завершающий поцелуй. Теперь можно полежать. Неторопливо ласкать распарившееся после пережитой бури тело женщины. Говорить о чем-нибудь пустяковом, если Дали захочет. И - спать. Супружеские обязанности на сегодня выполнены.
   Рембрандт тут же ругнул себя мысленно за "обязанности". Какие это обязанности! Разве он не получает удовольствие, обладая телом Дали?
   ...Тело доставляет удовольствие телу...
   - Рэм, ты любишь Дарину?
   Мужчина дернулся от неожиданности. Будто ледяной водой окатило.
   - С чего ты взяла? Я тебя люблю.
   - Ты сейчас не со мной был. Не со мной любовью занимался. С ней!
   - Глупости...
   - Не глупости! Ты даже назвал меня ее именем.
   Рембрандт прикусил губу. Значит, все-таки расслышала. Врать и отпираться бесполезно. Нужно объяснить. Но как объяснить, если сам понять не можешь?!
   - Случайно вырвалось. Много думал о ней...
   - Я не сомневаюсь, что ты только о ней и думаешь. И как она в постели? Лучше, чем я? Надеюсь, ты был с ней осторожен? А то ведь она полумертвая уже, гниет изнутри. Одно слишком резкое движение, и порвешь.
   Рэм задохнулся от возмущения. Отстранился от жены, приподнялся на локте, всматриваясь в ее лицо. Издевается, или впрямь считает его способным на такое?!
   - Ли, ты понимаешь, что говоришь? Как ты могла даже заподозрить? Чтобы я и эта девочка...
   Женщина рывком села в постели.
   - Я как могла?! Рэм, это ты как мог? Как ты мог предать?
   Она быстро перебралась на край постели. Включила бра, заставив мужа зажмуриться от вспыхнувшего яркого света.
   - Рэм, за три года я не изменяла тебе никогда и ни с кем. Даже в мыслях. И ожидала того же от тебя. Если не верности, то хотя бы честности. Я все способна простить. Только не ложь и предательство.
   - Ли, я не изменял тебе. Единственное, что было между мной и Даней, - один поцелуй! Я не мог отказать ей. Потому, что это был первый поцелуй в ее жизни. И последний. Понимаешь?! Один-единственный поцелуй за всю жизнь. Если в этом мое предательство...
   Они сидели на противоположных углах своей огромной квадратной кровати. Голые, еще хранящие запахи друг друга. А в лицах - взаимная обида и упрек. Со стороны сценка, наверное, выглядела смешно.
   Дали криво усмехнулась. Поправила упавшую прядь. В свете бра волосы женщины отливали медью. Медная тень ложилась на лицо, округлые плечи, тяжелые, чуть отвисшие груди. Жена неожиданно показалась Рэму несуразно большой и тяжелой. Будто отлитой из металла.
   - Конечно, ты прав. В реале вы ограничились одним поцелуем. В реале ты не решишься на большее. А в фантазиях? Как далеко вы зашли там? Как далеко готовы зайти? Не пытайся уверить меня, что ей без разницы, кого целовать было. И что ты делал это из сострадания. Рэм, проблема не в поцелуе. В том, что стоит за ним для нее. И для тебя.
   - Ничего не стоит. И не начинай себя накручивать.
   Рембрандт хотел сказать это твердо, глядя в лицо жены. Но свет лампы слепил. Он опустил глаза. Уставился на свои голые, волосатые ноги. Вдруг мучительно захотелось одеться. Хоть как-то прикрыть наготу. Не удержался, потянул к себе одеяло, обернул вокруг бедер.
   Дали вновь усмехнулась. То ли фразе, прозвучавшей неубедительно, то ли манипуляциям с одеялом. Собственную наготу Дали будто напоказ выставляла. Сидела, скрестив по-турецки ноги. Крепкая, здоровая, налитая соком жизни молодая плоть.
   - Стоит. Дарина влюблена в тебя по уши. Она и в реале отдалась бы тебе с радостью, месяц назад. Но реал для нее уже мало что значит. На такую близость сил у нее больше нет. Зато теперь у нее есть свой мир. Она ждет тебя там. Каждый день ждет после того вашего поцелуя. Волнуется, стараясь представить, как это у вас произойдет первый раз.
   - У тебя больное воображение, Ли. Я никогда не сделаю чего-либо подобного...
   - Ха! Так я и поверила. Я давно знаю, что она в тебя влюблена. Знаю больше, чем ты можешь представить. Но не предавала этому значения. Думала, ты взрослый, умный человек. Думала, детская влюбленность останется частью ее сказки, ее мечты. Но ты и эту фантазию решил воплотить в ощутимые образы! Мастер вирт-арта! Только так не бывает. "Там" любить одну, "тут" - другую. У тебя одно сердце, Рэм, двое в нем не поместятся. Да, она может вытеснить меня. Уже вытесняет. С легкостью! Еще бы, сейчас у нее все преимущества. Маленькая, слабая, умирающая девочка. Всеми покинутая, никому, кроме тебя, не нужная. Ни разу не целованная, не... А я обыкновенная баба. Жопа, сиськи, семьдесят килограмм живого веса. Куда уж мне с ней тягаться. Сейчас. А потом? Через месяц ее не станет. Она умрет. Осчастливленная или несчастная - не будет играть роли. Для нее. А для тебя? Кого будешь любить? Дарины ведь не останется ни в этом мире, ни в виртуальном. Образ, отпечатанный в твоем воображении? А меня пользовать в качестве живой куклы. Теплой, мягкой, отзывчивой... Чудненькая перспектива.
   Она свесила ноги с кровати. Наклонившись, дотянулась до лежащей в кресле одежды, надела майку, шорты. Рембрандт хмуро следил за женой.
   - Куда ты собралась?
   - Выйду покорю.
   - Ты же бросила три года назад?
   - Бросила. А теперь снова начну. Все равно мой поцелуй никогда не будет таким сладким, как поцелуй твоей... Данички.
   Дали вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Рэм посидел немного. Затем выключил бра, лег, укрылся одеялом, отвернулся лицом к стене. Вот как, оказывается, это происходит. Вот как люди обнаруживают, что любовь их больше не связывает. Или не связывала никогда? Дружба, привычка, взаимное уважение. Но не любовь.
   Рембрандт не собирался ничего отрицать. Дали чуткая, умная и решительная. Она все поняла и облекла в безжалостно правдивые фразы то, что творилось в душе мужчины. И виноватым Рэм себя не чувствовал. Он готов ответить за каждый поступок. В реале. Готов брать на себя обязательства. В реале. Но в фантазиях он свободен! Фантазии - это лично его. Там он будет делать, что захочет. И вирт-арт - продолжение фантазии, ее воплощение, созданное талантом Мастера и компьютерными нейронами. Примет Дали такой расклад или нет, ее дело.
   Он уже засыпал, когда Дали вернулась. Стянула одежду, толкнула нетерпеливо в плечо. "Чего на моем месте разлегся? Надеялся, не вернусь? Дудки! А ну двигайся" Рэм подвинулся послушно. Попытался обнять жену, поцеловать. Та фыркнула, отстраняя губы. "Спи, спи! На завтра работы много. Нужно ж для твоей "любимой" мир доделывать".
  

Глава 6, Дали

   Дарину Ли не видела уже пять дней. Ни в реале, ни в виртуале. Видимо, работа над личным островком у девушки застопорились. Ли это было на руку. Времени еще и на проверку ее "творчества" не оставалось. После той гребаной ночи - когда узнала правду - Лунного Зверя она переделала досконально. И теперь действительно вложила в него всю душу! Никто никогда не делал чего-то подобного. И не сделает. Потому как никогда не испытает такого: ее, живую, предпочли виртуальной девчонке. Что ж, она тоже Мастер. Она приготовила достойный подарок для влюбленной парочки!
   Работа над Зверем закончилась, можно было "выпускать" его в Мир Дарины. Но сделать это просто так, буднично, словно очередной модуль подсоединяешь, Дали не могла. Она должна заглянуть в глаза удачливой соперницы. Увидеть в них торжество победы. Снисходительность, жалость, презрение - она стерпит все что угодно! Потому как завтра ситуация переменится. Она уничтожит любовь Рэма "там". Чтобы вернуть ее "здесь".
   Дарину она нашла, где и ожидала найти. На смотровой площадке башни, поднимающейся среди островерхих скалистых гор. Последнее их совместное творение. Девушка стояла, облокотившись на кованное узорчатое ограждение, смотрела вдаль. На запад, туда, где в бескрайний, темно-синий океан опускался багряный диск солнца.
   "Ждет, - кольнула в сердце ревность. - Ждет Рэма". Разум попытался воспротивиться. Рембрандт ведь никак не может попасть на остров. Этот модуль недоступен ему для загрузки. Он даже не знает о его существовании.
   Но Дали-женщина не хотела слушать доводы Дали-человека. У нее была собственная логика. Наверняка девчонка передала Рембрандту "островной" модуль и код доступа к записанным в нем сценам. Она с самого начала затеяла всю эту мороку с островом, чтобы получить укромное местечко для свиданий. И Ли своими руками помогала строить "шалаш для влюбленных"!
   Девушка оглянулась.
   - Привет! Здорово, что ты пришла. Я тебя давно жду.
   - Меня?
   Дали подошла, недоверчиво разглядывая лицо девушки. Закат бросил на него алые тени. Будто мазки крови.
   Дарина вновь отвернулась. Дали так и не успела рассмотреть ее глаза. Увидеть торжество победы.
   - День умирает. Солнце похоже на истекающее кровью сердце. Ли, тебе никогда не бывало страшно смотреть, как оно уходит?
   Дали недоуменно покосилась на девушку. О чем это она?
   - Нет, не страшно. Солнце никуда не уходит. Земля вращается вокруг него, и мы вместе с ней.
   - И здесь, в этом мире, тоже?
   Женщина осеклась. Поймали, как школьницу. Разумеется, в виртуальном мире вся эта "кухня" работала иначе. Как, она не знала. Винч знал, Рэм, а она - нет. Физика, математика. Для ее мозгов все это слишком сложно. Она обычный художник.
   Дарина не ждала ответа. Заговорила совершенно о другом:
   - Ли, спасибо тебе за все.
   - Да не за что...
   - ...И прости меня, пожалуйста.
   Дали вздрогнула.
   - За что?
   - Я люблю Рэма. Так получилось. Наверное, это болезнь, как ты говорила. И я ничего не могу с этим поделать.
   Дарина повернулась. Конечно, торжества в ее глазах не было. Но и виноватой себя девчонка не чувствовала. Ставила в известность. Благородная какая! Врать побежденной сопернице ниже ее достоинства. Лучше добить безжалостно!
   У Дали вдруг задрожали губы. Поняла: еще минуту, и разрыдается. Наговорит кучу глупостей... и простит. А потом? Отказаться от Рэма? Уйти? Или оставаться рядом и помогать лелеять память об умершей девчонке? Ну нет!
   Она попятилась. Непроизвольно покачала головой. Выдавила из себя, стараясь, чтобы голос не сорвался, не задрожал:
   - Не надо... Я и так все знаю.
   "Ты не можешь поделать, зато я могу! Завтра ты встретишь своего Зверя. И посмотрим тогда, нужен ли тебе будет Рэм. И нужна ли будешь ему ты, когда увидит оба твои обличья "тут". "Второе Я", ишь ты! Шизофреничка. Ничего, я помогу твоим "я" соединиться.
   - Ли, постой...
   Дарина шагнула было следом. Но Дали не позволила себя задержать. Быстро ткнула пальцем в команду "выход" вывалившегося из воздуха меню. Не дожидаясь, пока мгновенно застывшая картинка погаснет, начала освобождать руки от перчаток-манипуляторов. Затем сдернула с головы шлем. Откинулась на спинку кресла, закрыла глаза.
   Злость клокотала внутри. Ли и не собиралась тушить ее. Ей хотелось быть злой. Нравилась быть злой!
   - Сука... - пробормотала, вслушиваясь в унизительное, но такое емкое словечко. Повторила громче: - Сука!
   Она и во весь голос крикнула бы, да нельзя. В соседнем кабинете сидит Рэм. Оставалось повторять шепотом. А когда взвинтила себя достаточно, открыла глаза, придвинулась к монитору. Вывела в центральное окно Лунного Зверя. Вот она, квинтэссенция всего зла, что кипит сейчас в душе. Представила, как чудовище спрыгивает ниоткуда, из самой ночи, "с лунного луча" на смотровую башню площадки. Как медленно, неторопливо подходит к девушке. Наверняка та не утерпит, захочет примерить на себя этот образ. Произнесет заветный код. А дальше... Ха! Дальше начнется неожиданное для этой маленькой суки! Захотела любви? Будет тебе любви выше крыши!
   Непроизвольная дрожь пробежала по телу Дали. Жутковато представлять продолжение. Маленькая, тщедушная девочка в розовой пижамке и огромное, черное чудовище...
   В уголке сознания будто щелкнуло что-то. Ли наконец поняла, почему Дарина казалась сегодня странной. Уникальность юнитов позволяла игроку "влезть в шкуру" любого из них, принять любую подходящую внешность, погружаясь в вирт-мир. Но Дарина могла оставаться в нем и сама собой - ведь этот мир создавался для нее. Дали рисовала аватар девушки по старой фотографии, сделанной еще до болезни. Густые золотистые волосы до плеч, кругленькое личико со щечками-яблочками. И платье, соответствующее антуражу игры...
   На башне стояла другая Дарина. Из сегодняшней реальности! Даже если предположить, что девчонка сама нарисовала себе новый образ, откомпилировать и вставить в игру она его никак не могла.
   Объяснений виденному Дали не нашла. Потому постаралась быстрее выбросить это из головы, забыть. Ей не терпелось закончить свою работу. Свою месть.
  

Баллада о Лунном Звере

   Что заставило Таниту проснуться? Она не поняла сразу. Да и пробуждение это было странным. Будто вынырнула из густой, тягучей тины, сквозь которую едва пробивались звуки, запахи, ощущения. Тех обрывков было так мало, что они не складывались в какую-то законченную картину. Но теперь она очнулась. И постаралась понять - где.
   Тьма, окружающая девушку, была почти полной. Лишь высоко над головой из маленького решетчатого квадратика смотрела полная луна. Свет ее вырывал из тьмы тяжелые шероховатые плиты низкого свода, каменную кладку стен, небольшую железную дверь. Поднимающиеся от пола к двери ступени, сам пол, выложенный все теми же каменными, грубо вытесанными плитами.
   Лунный свет вливался в окошко густой серебристой жижей, заполнял комнату, вытесняя тьму. Или это глаза привыкали к мраку? Танита могла разглядеть помещение в деталях. Квадратный каменный склеп. Совершенно пустой. Если не считать ее саму, лежащую на полу под окном. Судя по сырости и холоду, подземелье. Темница?
   Девушка постаралась вспомнить, как оказалась здесь. Не смогла. В памяти промелькнули последние отпечатавшиеся образы. Бегство, Моннор, стычка с разбойниками. Ранение - смерть?! - Клеона. Невесть откуда взявшаяся ведьма, заклятье...
   Что случилось дальше? Она, кажется, потеряла сознание? И очнулась уже здесь. Где? Такое подземелье вполне могло скрываться под княжеским дворцом Райнора. Как и в десятках иных мест. Нет, вряд ли это Райнор. Если солдаты нашли ее и вернули, отец не позволил бы упрятать в темницу. Тем более, бросить туда дочь, находящуюся в беспамятстве.
   ...А если это и есть Тартар?! Каменная бездна, куда отправляются все отступники, еретики. Все, кого Господь Бог, Единый и Всемогущий, осудил на вечные муки. Она ведь участвовала в богомерзком ритуале, значит, тоже стала отступницей! И вот - расплата.
   Девушка прислушалась к ощущениям. Не похоже, чтоб ее подвергали пыткам. Ни боли, ни слабости, ни голода, ни жажды она не испытывала. Нет даже онемения в мышцах от долгого лежания на твердых, холодных плитах. Она попробовала шевельнуться. Сила приятной волной прокатилась по мускулам. Если это и Тартар, то единственным наказанием пока что было заключение в темницу. К тому же луна... В каменной бездне под миром не должно быть луны.
   Лязг металла заставил вздрогнуть. Кто-то проворачивал ключ в замке, отпирая снаружи дверь подземелья. Танита напряглась. Сейчас она узнает, где находится. Кто запер ее и зачем. А может быть, это пришли палачи? Будут пытать ее... или казнить?
   Дверь отворилась, впустила человека и захлопнулась вновь. На верхней ступени стояла женщина. Таните она показалась неестественно миниатюрной. Закутанная до пят в серый, отороченный мехом плащ, капюшон скрывает лицо. В поднятой левой руке - масляный светильник. Слабенький огонек за стеклом казался жалким и бесполезным в серебристом свечении, заливающем комнату.
   Женщина постояла какое-то время неподвижно, разглядывая лежащую на полу пленницу. Затем повесила фонарь на крюк у косяка двери, начала осторожно спускаться. Уже коснувшись ножкой пола, заговорила:
   - Ну, здравствуй. Ждешь меня? Ты не можешь представить, с каким нетерпением я ожидала сегодняшнюю ночь.
   Голос казался странно знакомым. Подбородок, губы, вся нижняя половина лица, выглядывающая из-под капюшона. Несомненно, она видела эту женщину.
   - Где я нахожусь?
   Голос свой Танита не узнала. Хриплый, отрывистый. Да полно, человеческий ли это голос был? Или рык звериный? Впрочем, незнакомка ее поняла отлично.
   - Мы в Райноре. В княжеском дворце. Где же еще должна находиться Танита Лерийская?
   Женщина развязала поясок. Дернула головой, сбрасывая капюшон. Грациозно повела плечами, и весь плащ скользнул на пол. Другой одежды на ней не было.
   Танита обомлела. Разумеется, она знала эту женщину. Видела ее много раз. В зеркале! Танита Ченгри - теперь княгиня Лерийская? - стояла перед ней.
   Девушка вскочила на ноги. Хотела вскочить на ноги, получилось - на четвереньки. Но глаза каким-то образом оказались на одном уровне с лицом двойника. Она все же попыталась выпрямиться. Каменные плиты пола метнулись вниз. И тут же подпрыгнули обратно. Она не смогла удержать равновесия, хоть слабости в мускулах не ощущала. Почему?! Танита опустила голову.
   Там, где ожидала увидеть собственные руки, в пол упирались звериные лапы. Сильные, покрытые короткой черной шерстью, с длинными, загнутыми когтями на пальцах. С ногами было то же самое. И еще - хвост, такой же черный, с серебристой кисточкой на конце.
   Верить, что ЭТО принадлежит ей, не хотелось. Танита попробовала оторвать левую руку от пола, согнуть в локте. Звериная лапа подчинилась. Даже хвост вильнул из стороны в сторону, стоило напрячь какой-то новый, непонятный мускул ниже поясницы. Что же это?! Кошмар? Страшный сон, от которого поскорее нужно избавиться? Или... это и есть то, что "страшнее смерти", как обещала старуха-колдунья?
   Двойник неожиданно расхохоталась, наблюдая за ужимками стоящего перед ней существа.
   - Не узнаешь себя? Не можешь смириться с новым обликом? Но ведь ты сама согласилась на это! Сама произнесла магические слова. И силу они получают в устах той, для которой любовь - больше, чем жизнь. Дольше, чем жизнь.
   Так и есть. Это не сон. Это - плата за жизнь любимого.
   - Где Клеон?! - прорычала Танита.
   - Клеон далеко. Не беспокойся, ему ничего не грозит. Он проживет долгую, счастливую жизнь. Найдет новую любовь, а о нас забудет.
   - О нас?!
   - О нас с тобой. Мы ведь обе - Танита Ченгри. Я - ее тело. Со всеми воспоминаниями, привычками и манерами. Ты - душа.
   - Ты не Танита! Ты - ведьма. Зачем ты сделала это? Зачем украла мой облик, поместила меня в это чудовище?
   Колдунья вновь засмеялась. В ее руках откуда-то появился пузатый флакон. Где она его прятала прежде?
   - Танита мне не нужна. Она лишь цепь, выкованная из любви и самопожертвования. Один конец - в моих руках. Второй - на твоей шее, Лунный Зверь. Не знаю для чего, но Мастера вложили в тебя власть над миром. И ты поделишься этой властью со мной.
   Она откупорила флакон, плеснула на ладонь прозрачную жидкость. Ноздрей Таниты коснулся запах. Смесь фиалок и мускуса, апельсиновых лепестков и морских брызг. Непонятный, волнующий запах. А ведьма уже начала намащивать свои стройные, грациозные ноги. В меру широкие, красиво очерченные бедра. Плоский живот. Молодую упругую грудь. Собственная фигура показалась Таните удивительно красивой и привлекательной. Настолько привлекательной, что судорога свела низ живота.
   Нет, не судорога. Какой-то незнакомый мускул напрягся. Танита опустила голову, стараясь разглядеть, что там происходит.
   Ее превратили не просто в чудовище. В похотливого самца! Стыд и отвращение заставили попятиться. Она отступала, пока не уперлась задом в стену. А ведьма улыбалась и шла следом.
   - Не противься неизбежному, мой Зверь. Ты обречен вожделеть тело той, чью душу носишь в себе. Тебя сделали таким. Какая злая шутка, не правда ли? Но я не так безжалостна, как твои создатели. Душа Таниты будет пробуждаться лишь в ночь полной луны. Как сегодня. О, это великая ночь. В миг, когда мужское и женское естество соединятся, два существа, две души сольются в одну. И ты окажешься частью меня, Лунный Зверь!
   Ведьма подняла руку, ласково провела по морде зверя. От этого запах ее тела, усиленный экстрактом, стал невыносимым. Танита уже поняла, что не в силах противостоять желанию. Отвратительному, грязному вожделению. Тело задрожало от страха перед тем, что сейчас должно произойти. От страха и нетерпения.
   Женщина почувствовала эту дрожь. Шепнула на ухо:
   - Не бойся. Мне тоже страшно сделать это в первый раз. Понимаю, что не причинишь мне вреда. Но твои размеры напугают даже старую шлюху.
   Она наклонилась, скользнула под брюхо. Таните хотелось, чтобы неизбежное произошло и закончилось как можно быстрее. Хотелось забыться, не чувствовать, не знать. И одновременно она старалась уловить каждое прикосновение нежной плоти, каждый звук, каждый вздох.
   Стыд и наслаждение сплелись в тугой, неразрывный канат. Не в силах противиться покатившимся внутри горячим волнам, она гортанно замурлыкала в унисон причитаниям ведьмы:
   - О... О мой Лунный Зверь... Дай мне ощутить тебя... Дай ощутить твою силу...
   Свет, заполнявший подземелье, стал ослепительным. Растворился каменный свод. Растворились стены, дверь, зарешеченное окошко. Исчезло все вокруг. Танита внезапно поняла, что вновь находится в своем прежнем, человеческом теле. И тело это извивалось в судорогах мерзкого блаженства. Как и тело чудовища, обнимающего ее спину.
   Она не успела ничего предпринять. Сверкающее ничто, в котором корчилось странное создание, получеловек-полузверь, достигло предела. Напряжение взорвалось, заполнило нежный сосуд густой липкой жидкостью. И погасло.
   Танита вновь была в теле зверя. Вместе с напряжением из мускулов ушла сила. Она еле устояла на ногах, пока женщина выбиралась из-под нее. Затем бессильно повалилась на каменные плиты.
   Ведьма присела рядом. Нежно коснулась шеи, потрепала за ухом.
   - Это было великолепно, мой Зверь. Я чувствую, как лунный свет струится по моим жилам. Как сила начинает заполнять меня. Каждую ночь полной луны я буду приходить к тебе, пока не заберу всю власть над этим миром. А после...
   Она засмеялась, не окончив фразу. Встала, подобрала с пола флакон, плащ. Тело ее в полумраке подземелья теперь серебристо мерцало. Как будто светилось изнутри украденной силой. Даже когда запахнула плащ, опустила капюшон, сияние не исчезло.
   - Отдыхай, мой Лунный Зверь. Набирайся сил. Обещаю кормить тебя самой сытной и вкусной пищей. Живой человеческой плотью!
   Женщина неторопливо начала подниматься по ступеням. Уже наверху, сняв с крюка фонарь, обернулась. Взглянула напоследок на распростертое внизу существо.
   - Хорошо, что Клеон забыл нас, не правда ли? Что сталось бы с его любовью, увидь он, как Танита похотливо отдается кровожадному чудовищу-людоеду? Но мы его не забудем! Он ведь ключ от замка, соединившего звенья цепи. Слившего нас в одно целое.
   Кованая дверь под потолком хлопнула, закрываясь. Взвизгнул, становясь на место, язычок замка. Танита лежала неподвижно, и в огромных глазах ее гас лунный отблеск. Внутри - лишь пустота и безысходность. Ведьма поймала ее в ловушку. Да, она спасла Клеона. Но взамен не только погубила себя, обрекла на вечные муки, более страшные, чем любые рассказы о Тартаре. Она, кажется, погубила весь свой мир. Кто же мог подумать, что любовь имеет такую страшную силу? И невозможно хоть как-то противостоять этому. Хоть что-то сделать.
   Луна больше не заглядывала в окошко. Ночь заканчивалась. Танита чувствовала, как иссякает ее власть над этим телом. Как превращается она снова в узницу горы чужой плоти. Бесконечная тоска переполнила душу...
   Лунный Зверь задрал морду и жалобно взвыл. Холодящий кровь в жилах вопль вырвался из подземелья. Прокатился по дворцовым коридорам. Заставил тревожно заворочаться в постелях вельмож и прислугу, а стражу на крепостных башнях - беспокойно завертеть головами. Выплеснулся в город. Разбудил пару нищих, прикорнувших на ступенях кафедрального собора. Поднялся к небесам. К желтому кругу луны, россыпям созвездий, аккуратно нарисованных на угольно-черной тверди. Отразился и покатился дальше, дальше, дальше...
  
   Клеон проснулся, будто толкнуло что-то в сердце. Открыл глаза. Полная луна висела прямо над головой. Висела над волшебным островом, над пиками гор, над кронами растущих на склонах деревьев, над селеньем в два десятка хижин. Над гамаком, в котором он спал. Луна будто разглядывала Клеона огромным желтым глазом. Будто пыталась сказать ему что-то.
   Луна и звезды, собранные в причудливые узоры. Он часто смотрел на них прежде. В иной жизни. До того, как пришел в Гар-нха-ари две недели назад. До того, как очнулся на берегу, ничего не помнящий кроме собственного имени.
   Ничего? Да вон та серебристая россыпь - созвездье Пегаса. А там протянула свои лучи Звезда Императора. Еще выше - Дракон и Единорог. Он знает их всех. Старый учитель заставлял вызубрить название каждой звездочки. Нужно только вспомнить... Где это было? Высокая башня, поднимающаяся над городом с гордым именем Райнор. Его привели туда еще ребенком. В башне прошли его отрочество и юность. В башне он встретил... Таниту.
   Танита! Яркие, голубые глаза на улыбающемся личике, обрамленном золотыми прядями. Будто васильки зацвели посреди поля спелой пшеницы. Танита - имя и образ. Самое дорогое, что было в его жизни. Что было самой его жизнью!
   Теперь Клеон знал, из-за чего проснулся посреди ночи. Танита звала. Голос, полный тоски и отчаяния, достиг не ушей его - сердца. Прорвал пелену беспамятства. Он должен - обязан! - вспомнить прошлую жизнь. Понять, кто или что разлучило их.
   Он не заснул до утра. Мучительно выковыривал из вязкой черной тины осколки воспоминаний. Но ночь закончилась. Поблекший диск луны опустился за нависающие над морем утесы. Серое марево рассвета начало подниматься на востоке. Наползать на остров.
   - Клеон! Хватит спать, лежебока.
   Нгир вынырнула из мглы, засмеялась. И, ухватившись за край гамака, неожиданно дернула вниз.
   - Ну-ка вставай! Мужчины уже пошли к лодкам. На рассвете самая лучшая рыбалка. Я не хочу, чтобы мой будущий муж прослыл лентяем.
   Девушка опять засмеялась. Добродушное личико ее было так не похоже на выплывший из памяти образ. Оно было ближе и понятней. Никакие зловещие тайны не омрачали жизнь Нгир и ее сородичей. Островной народ жил сегодняшним днем. Все, что было вчера, прошло. Ночь нужна, чтобы спать, а не предаваться пустым воспоминаниям.
   Клеон тоже улыбнулся в ответ. Ловко соскочил на землю. Прежде, чем Нгир спохватилась, попробовала увернуться, проскользнул под гамаком. Подхватил ее на руки.
   - Это кого ты назвала лентяем и лежебокой, а? Брошу тебя сейчас в море, будешь знать.
   Девушка взвизгнула. Не испуганно - радостно.
   - Не боюсь!
   Тут же обвила рукой шею, прижалась щечкой к щеке...
   Должно быть, Танита значила для него очень многое в прежней жизни. Но в этой была только именем. Звуком, одним из многих.
  

Глава 7, Рембрандт

   Что подарить Дарине на день рождения, Рэм и Дали так и не придумали. Потому просто купили по дороге торт, фрукты и огромный букет роз. Ведь главный подарок - собственный мир - именинница уже получила.
   ...Дверь им не открыли. Минут пять гости беспрерывно трезвонили, затем вслушивались, стараясь уловить хоть какой-то звук внутри квартиры. Ноль. Абсолютная тишина и неопределенность. И на телефон Дарина не отвечала. Ни на домашний, ни на мобильный. Хуже всего, что середина буднего дня стояла. "Спальный" район, весь народ на работе, ни одного соседа не найдешь.
   В конце концов они сдались. Развернулись, пошли вниз. В самых дверях подъезда столкнулись с мамой девушки.
   Рэм сразу же понял, что произошло. По неверной походке женщины, по опустившимся плечам, красным от слез глазам. По черной косыночке на голове. И Дали поняла. Но верить в это не хотелось.
   - Здравствуйте!
   - Здравствуйте... - Женщина помолчала. Ждала, что спросят? А они не решались, тоже ждали. - Нет больше моей Данички. Отмучилась.
  
  
   Полный текст можно приобрести на БуксМаркете
   или попросить у автора по электронной почте. Кошельки для благодарности:
   Яндекс-деньги 410014207674583
   Вебмани R341711335841, U183841353990, Z177928282674

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Д.Тихий "Миры Аргентум I. Мрак Иллюзий. ( моя первая книга )" (Боевик) | | В.Конте "Omega. Инстинкт борьбы" (Антиутопия) | | Ю.Эллисон "Между льдом и пламенем 2, или Как достать ректора" (Любовное фэнтези) | | А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая" (Боевая фантастика) | | М.Атаманов "Искажающие реальность" (Боевая фантастика) | | К.Вэй "Теперь я стеллинг!" (ЛитРПГ) | | Т.Серганова "Обрученные зверем 2" (Любовное фэнтези) | | П.Працкевич "Кровь на погонах истории" (Антиутопия) | | О.Гринберга "Полуночные тайны Академии Грейридж" (Любовное фэнтези) | | А.Респов " Небытие Ковен" (Боевое фэнтези) | |

Хиты на ProdaMan.ru Титул не помеха. Сезон 1. Olie-Счастье по рецепту. Наталья ( Zzika)Шерлин. Гринь АннаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаОфисные записки. КьязаМои двенадцать увольнений. K A AЛюбовь по-драконьи. Вероника Ягушинская��Дочь темного мага��. Анетта ПолитоваВ объятиях змея. Адика Олефир
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"