Силоч Юрий Витальевич: другие произведения.

Рыцарь пентаклей

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Добро пожаловать в Брунеген, столицу Великого Регентства! Почему Регентства? Потому что королей у нас уже лет пятьсот, как нет. И не слушайте вы эти враки про мальчишку, который нашёл в кургане говорящий череп и теперь помогает вернуть ему трон. И Безумных Пророков тоже не слушайте, они всякого наговорят - и про наступающую тьму и про тайные общества. Нет у нас ничего такого. Зато в здешних болотах даже грязь может стать золотом, если вы понимаете о чём я. Так что если ты умён, хитёр и умеешь пускать пыль в глаза, то точно не пропадёшь. Главное - не сбиться с правильного пути.

  
  
  
  

Рыцарь пентаклей

  
 []
  
  
  

Рыцарь пентаклей

  
  
  
     Юрий Силоч
  
     
  
     Рыцарь Пентаклей
  
  
     
  
     Аннотация:
  
     Добро пожаловать в Брунеген, столицу Великого Регентства! Почему Регентства? Потому что королей у нас уже лет пятьсот, как нет. И не слушайте вы эти враки про мальчишку, который нашёл в кургане говорящий череп и теперь помогает вернуть ему трон. И Безумных Пророков тоже не слушайте, они всякого наговорят - и про наступающую тьму и про тайные общества. Нет у нас ничего такого. Зато в здешних болотах даже грязь может стать золотом, если вы понимаете о чём. Так что если ты умён, хитёр и умеешь пускать пыль в глаза, то точно не пропадёшь. Главное - не сбиться с правильного пути.
  
     
  
     1.
  
     - Когда батюшка умер, я почувствовал это за многие мили, - длинная ладонь с тонкими пальцами судорожно сжала коричневый жилет возле сердца. Такая ладонь могла бы принадлежать музыканту, хирургу или аристократу, но принадлежала очень странному субъекту.
  
     Невероятно тощий, оборванный, нескладный, покрытый россыпью алых прыщей, - он выделялся решительно всем. Даже в комнате, набитой клоунами всех видов и расцветок, этот человек бросился бы в глаза и намертво врезался в память. Он стоял на единственном в округе возвышении, коим оказалась виселица, и громогласно вещал, время от времени одёргивая короткую мантию из рыжей собачьей шкуры. Голову оратора венчала громадная медная корона с разноцветными стекляшками. Специально для тех немногих, кто умел читать, её украшала надпись «КАРОЛЬ».
  
     - Поэтому, когда гонец привёз письмо, я уже знал, что прочту… Мой отец... умер… - в конце фразы голос очень натурально дрогнул, усиливая эффект от грамотно расставленных пауз. Толпа ахнула, дородные крестьянки принялись утирать рукавами первые слёзы. – А я даже не успел с ним проститься! – проникновенно воскликнул субъект, простирая руку куда-то вдаль.
  
     Жизнь Регентства последние несколько лет не была богата событиями. Более того, она ими совсем обнищала. Уже давненько не случалось ни войн, ни чумы, ни солнечных затмений, ни кардинальных реформ, ни дворцовых переворотов, поэтому народ заскучал даже в столице. То есть не то чтобы люди в Великом Брунегене совсем прекратили грызть друг другу глотки за место под солнцем, просто сейчас они делали это с ленцой и частыми перерывами на чай.
  
     Спокойствия почтенных селян слишком долго ничего не возмущало, и те были вынуждены день за днём слушать одни и те же байки и обсуждать одни и те же происшествия. Ассортимент развлечений, и без того скудный, сократился до самых банальных вещей: алкоголь, драки, мелкие бытовые дрязги и слухи. Последние из-за долгих пересудов обрастали диковинными подробностями и чудовищно видоизменялись.
  
     Народ яростно хотел, чтобы произошло хоть что-то. И он это «что-то» получил в виде стоявшего на виселице юнца с неплохими актёрскими способностями.
  
     - Я должен был как можно скорее вернуться домой, - продолжал молодой человек. – Я знал – без меня начнётся смута. Те, кто окружал отца, начали бы резать друг друга за право сесть на трон! Началась бы ужасная война! Брат пошёл бы на брата! Отец на сына! Поля усеяли бы кости убитых, а над городами и сёлами не угасало бы зарево пожаров!.. – он жестикулировал словно художник, решительными мазками рисующий апокалиптическую картину, – и крестьяне её видели. В широко распахнутых глазах горели отблески подпиравших небеса пожаров и уходили за горизонт костяные поля.
  
     - Я простился с верными друзьями и мудрыми учителями, а последний вечер провёл… - пауза. Опять идеально рассчитанная пауза, - …с моей любимой. Мы оба знали, что я не вернусь и нам не суждено будет встретиться, но понимали, что королевский долг выше любых чувств! Ах, эта тяжкая-тяжкая ноша – знать, что от тебя зависят жизни тысяч простых людей! Кем я был бы, если б бросил их на произвол судьбы?
  
     Поглазеть на представление, несмотря на будний день, пожаловала целая толпа. Вместо обычной для такого времени стайки куриц и лохматого пса, лаявшего на всё подряд, собралось всё село, включая маленьких детей и пару оборванных бродячих гномов, промышлявших заточкой ножей, кос и топоров. Даже единственный представитель власти – глухой на одной ухо старый гренадер с седыми усами и деревянной ногой - отставил в сторону незаряженное ружьё и пытался уловить голос тощего «принца» здоровой барабанной перепонкой.
  
     - Тотчас же я выехал, чтобы принять престол! Быстрые кони несли мою карету как ветер, я был всё ближе и ближе к дому, но!.. – юноша профессионально нагнетал атмосферу и вдруг замер на полуслове, заставив множество сердец пропустить удар. Псу, начавшему снова брехать, отвесили пинка, и тот убежал под ближайшее крыльцо.
  
     - …Но меня ограбили, - по площади прокатился негромкий гул голосов, суть которых сводилась к фразе: «Да как же так можно-то?»
  
     - Лихие люди под покровом ночи остановили карету, убили всех моих слуг и угнали коней! Даже праздничную одежду – и ту забрали!
  
     В тишине послышался негромкий перестук копыт и скрип колёс – это на центральную улицу въезжала подвода, гружёная мешками зерна. Говоря по справедливости, на самом деле ею управляла гнедая лошадь, хорошо знающая дорогу и достаточно тактичная для того, чтобы не будить древнего старика, который спал, сжав вожжи в шишковатых натруженных ладонях. Позади него на мешках сидел чумазый растрёпанный мальчуган, плевавшийся во всё подряд горохом из деревянной трубочки.
  
     - Я уговорил их оставить мне только одну вещь. Корону!
  
     Над площадью пронёсся звук одновременного вдоха множества людей.
  
     Чрезвычайно впечатлённые селяне стояли, раскрыв рты, на их лицах можно было прочитать написанные крупными буквами слова: «Вот это да!» История, рассказанная прыщавым принцем в медной подделке, определённо нашла путь к сердцам слушателей.
  
     - И сейчас... – рука простёрта вдаль, умоляющий взгляд. - Сейчас я вынужден просить вас о помощи! Мне нужно только добраться до дома и вступить на престол и тогда – о, тогда я не забуду старых долгов. За каждую монету, которую вы дадите мне сейчас, я готов вернуть вам пять! Нет! Десять полновесных золотых монет! Я щедро награжу тех, кто помог мне в трудный час!
  
     Люди зашептались, совещаясь, и принялись как бы невзначай охлопывать карманы.
  
     - Клянусь могилой отца!.. – в принципе, дело уже было сделано, и «принц» мог больше ничего не говорить, но последние слова помогли ускорить принятие правильного решения. Это было сродни химии: интерес нужно лишь подогреть до определённого градуса, и вскоре толпа начнёт распалять саму себя.
  
     Не прошло и минуты, как площадь преобразилась. Личности пошустрее, резонно опасаясь лишиться своей части наживы, не выдержали первыми и принялись локтями прокладывать дорогу к виселице. Карточный домик здравого смысла пошатнулся и рухнул. Люди двинулись вперёд, к юноше потянулись первые руки, раздались вскрики: «У меня! У меня возьми!»
  
     Те, у кого денег с собой не оказалось, побежали домой – откапывать кубышки. Крестьяне словно сошли с ума. Вчерашние друзья и соседи отпихивали друг друга, лишь бы всучить фальшивому наследнику престола заветные кругляшки. Собственно говоря, это был уже не обман: люди вполне искренне хотели расстаться с деньгами.
  
     - Нет-нет-нет! – неожиданно запротестовал принц. - Записать! Нужно обязательно всё записать, чтобы я знал, кому сколько должен!
  
     Гомон стих, но лишь на мгновение. Крестьяне молча переглянулись и тут же вытолкали вперёд стеснительного рыжего мужичка в рясе – служку Храма Всех Богов и единственного грамотного человека в селе. В два счёта ему организовали большой лист бумаги, перо с чернильницей – и процесс пошёл. Монеты звенели, юноша, стараясь держаться подальше от люка виселицы, складывал их в карманы, размашисто подписывал векселя и сердечно благодарил каждого, иногда позволяя себе пустить слезу. Наиболее предприимчивые женщины успели сбегать домой и вернуться с глиняными кувшинами, полными молока, и караваями, которые вручали взамен на обещание возврата денег по курсу один к пятнадцати.
  
     …А старая кобыла тем временем всё тащилась и тащилась к площади, пока не остановилась перед толпой. Телега вздрогнула, старик проснулся, мальчишка, заметив это, молниеносно спрятал трубку. Возница поднял глаза, протёр их, сладко зевнул, неторопливо потягиваясь и хрустя старыми костями, а затем спросил у группки мужиков, обрадованных удачным вложением средств:
  
     - Чегой-то? Принц?
  
     - Принц, дед, принц, – кивнул селянин – здоровый, с огромной рыжей бородищей и лицом, испещрённым оспинами. – Сам не видишь, чтоль? Из королевства… Как его там? – он обернулся к своим друзьям.
  
     Друзья пожали плечами.
  
     - У-у, - протянул дед. – Надо же, как быстро всё потратил.
  
     - Не потратил, а ограбили, - влез щуплый мужичонка – сутулый, с клочковатой бородой и изогнутый, казалось, сразу во все стороны. – Вот вернёт он мне деньги – коня куплю…
  
     - Что? Опять? – встрепенулся дед. – Ай-яй-яй, что делается…
  
     - Ой, ехай уже, - отмахнулся изогнутый, но рыжий здоровяк его осадил:
  
     - В смысле, опять?
  
     - Что делается, ты смотри, - возничий зацокал языком. - Разбойников ведь тут отродясь не водилось. Я ещё как ты был, ездил в Брунеген зерном торговать, сейчас-то уже дорогу не осилю, не то, что раньше, а вот… - дед скрипучим голосом принялся рассказывать одну из старческих историй – непонятных, не имеющих конца и постоянно перескакивающих с одной сюжетной линии на другую.
  
     Рыжий пытался вклиниться и периодически кряхтел, открывал рот и говорил что-то вроде «А вот» или «Слушай», но всё было бесполезно. Некоторые пожилые люди имели свойство пускаться в длительные рассуждения, которые невозможно было прервать без грубости, и хозяин телеги был как раз из их числа. Изогнутый пришёл на помощь:
  
     - Дед, в смысле, опять ограбили?
  
     - Кого? – старик вынырнул из счастливого прошлого и очутился в отвратительном настоящем с соответствующими последствиями для настроения.
  
     - Принца!
  
     - Какого?
  
     Изогнутый выругался.
  
     - Вон того! – перехватил инициативу рыжий.
  
     - Что «того»?
  
     В этот раз выругались уже все. Ещё пара минут ушла на то, чтобы вернуть деда к изначальной теме разговора и объяснить, что к чему.
  
     - Ну так да. Мы ему третьего дня тоже денег собрали, а его опять, значить… Ограбили! Второй раз за неделю! Что делается-то, а?..
  
     - Не путаешь? – напрягся рыжий.
  
     - Да как же спутать? Морда прыщавая, шкура, корона… Как есть, он, – возница полез в карман пропылённых штанов. – Во! – он развернул обрывок бумаги с цифрой и росписью. Рыжий достал свой вексель и потратил какое-то время на сравнение количества крючков, палочек и завитушек.
  
     Юноша уже успел дожевать хлеб, распихать полученные деньги по карманам, взвалить на плечо тощий мешок и сейчас судорожно допивал молоко, отчего острый кадык скакал по горлу вверх-вниз, когда над площадью прогремел медвежий рёв:
  
     - Держи его!
  
     Опытный «принц», моментально осознавший, что его раскрыли, не стал тратить время на оправдания, а тут же пустился наутёк, бросив за спину кувшин, от которого во все стороны полетели брызги молока и глиняные черепки.
  
     Рыжему потребовалась всего пара крепких фраз, чтобы провести разъяснительную работу, и вскоре за самозваным принцем мчалась вся его недавняя публика, вооружённая садовым инструментом и выдернутыми из заборов жердями.
  
     Очень быстро село осталось позади, и опальный наследник престола вырвался на залитую солнцем равнину. Пейзаж перед ним простирался прекраснейший: рыжая лента дороги рассекала надвое сочную зелень полевых трав и реденького леса. Чуть поодаль солнечные блики играли на зеркальной глади близкой реки, берег которой усеивали ряды странно одинаковых холмов, покрытых густым ельником.
  
     Юноша добежал до резкого поворота, после которого дорога повела его к курганам - по вершине глубокого и мрачного оврага, на дне которого, невидимый из-за кустов и подлеска, журчал ручей.
  
     «Принц» мчался изо всех сил и имел все шансы избежать кары, - богатый опыт и частота упражнений делали своё дело. Сердце пело, деньги звенели и приятно оттягивали карманы, в боку кололо из-за съеденного и выпитого, а быстрые молодые ноги уносили фальшивого наследника прочь от возмездия. Юноша успел неплохо изучить психологию погони и понимал, что для большинства река станет той границей, за которой преследование потеряет всякий смысл. Это было поводом для радости, поскольку до вожделенного моста оставалось совсем немного.
  
     Молодой человек уже прикидывал, на какое время ему хватит крестьянских сбережений,однако, как часто бывает в таких ситуациях, совершил единственную, но критическую ошибку. Зачем-то – и в будущем юноша часто спрашивал себя: «А действительно, зачем?» - он решил посмотреть, как далеко находятся преследователи. Это решение и оказалось роковым: незамеченная выбоина, камень, боль, громкий вскрик – и «принц» покатился кубарем, глотая дорожную пыль. Мешок полетел в одну сторону, корона – в другую, монеты веером рассыпались по дороге.
  
     Крестьяне, возглавляемые рыжим здоровяком, воспряли духом и ускорились, открыв второе дыхание.
  
     - Ай-яй-яй, - быстро тараторил юноша, ползая на четвереньках и лихорадочно пытаясь собрать как можно больше денег. – Ай-яй-яй… - но расстояние между ним и крестьянами неуклонно сокращалось. «Принц» решительно ничего не успевал.
  
     Поднявшись, он сделал пару шагов, но вскрикнул от боли: в лодыжку словно вонзили острое тонкое шило.
  
     - Ай-яй-яй, - продолжил напевать молодой человек, покрывшись потом, и судорожно соображая, что делать. – Ай-яй-яй…
  
     А сельчане – красные, взмокшие, не привыкшие к долгим забегам и оттого ещё более злые - приближались с неотвратимостью разогнавшегося кабана.
  
     Выбор был невелик: либо прямо по дороге, но ужасно медленно, либо в крутой овраг, рискуя сломать себе шею, но быстро и с возможностью выиграть немного времени. Несмотря на очевидную самоубийственность второго варианта, «принц» предпочёл его и, продолжая кричать, но уже не «ай-яй-яй», а нечто непристойное, шагнул вниз.
  
     Юноша прекрасно понимал, что безопасно и безболезненно съехать на пятой точке у него не выйдет, а потому ничуть не удивился, когда покатился кувырком по крапиве, прошлогодней прелой листве и сухим хвойным веткам, которые оставляли жуткие царапины. Земля колотила по бокам не хуже крестьянских жердей, а мир перед глазами вращался, словно в калейдоскопе. Цветные пятна крутились всё быстрее, пока не превратились в круги и кольца.
  
     И тогда прозвучал хруст. Хорошенько взболтанный мозг воспринял его, как нечто из другого мира – отдалённое и не имеющее к реальности никакого отношения. На какую-то долю мгновения юноше показалось, что он летит, но потом сильный удар вышиб из лёгких остатки воздуха.
  
     Будто сквозь подушку «принц» слушал чьи-то стоны, пока не пришло осознание, что стонет он сам.
  
     Спустя какое-то время стало полегче. Юноша, напряжённо охая, попытался вспомнить, как обращаться с сознанием и конечностями, и достиг определённых успехов. Вскоре он почти сумел сфокусировать зрение и сделал вывод, что находится где-то под землёй, поскольку было темно и пахло погребом.
  
     На поверхности спорило очень много разгневанных людей, и среди целого сонма голосов особняком стоял рёв рыжего мужика, убеждавшего односельчан, что надо продолжать поиски. Именно поэтому первым, что сделал мошенник, несмотря на очевидные попытки организма лишиться чувств, поднялся на четвереньки и пополз в темноту. Даже в таком положении его качало и ужасно тошнило. Радовало лишь то, что желудок, не привыкший к такой роскоши, как трёх-, двух- или хотя бы одноразовое питание, вцепился в еду, не желая выпускать ни крошки.
  
     Юноша ничего не видел, лишь осязал, как пружинит под ладонями сырая рыхлая земля, перемежаемая иногда холодными осклизлыми камнями. Он успел несколько раз завалиться набок, запутаться в какой-то верёвке и ободрать локти о груду острых камней, пока, наконец, не отполз достаточно далеко от колодца, в который свалился. Молодой человек изо всех сил старался остаться в сознании, но, оказавшись в безопасности, всё-таки уронил голову на что-то стальное, холодное и угловатое и провалился в забытье…
  
     - Эй! Эй! Эй, ты!
  
     Приглушённый голос звучал совсем рядом. Причём звучал довольно назойливо.
  
     - Эй, ты! Как тебя там?.. Ты живой? Ответь! Послали же боги… Эй!
  
     Фальшивый принц открыл глаза, но светлее от этого не стало.
  
     - Эй! Э-эй!
  
     Мошенник никогда не подозревал, что обладает такими внутренними резервами. Его скачок из положения лёжа смотрелся бы очень впечатляюще, будь в подземелье хотя бы один источник света. «Принц» весь пропитался подземной сыростью, царапины саднили, а ноющие конечности давали понять, что скоро покроются гроздьями синяков, но это ничего не значило в сравнении с испугом, который взял его за грудки и отшвырнул подальше.
  
     - Это ты шевелишься или крысы за падалью пришли? Эй!
  
     Юноша вспомнил о своей находке перед потерей сознания, в то время как сама находка громко разорялась, требуя ответа.
  
     - Эй! Ответь! Эй! Я здесь!..
  
     Неизвестный голос не унимался достаточно долго: настолько, что молодой человек, ещё не сумевший толком прийти в себя, успел перевести дух, успокоиться и даже испытать любопытство. «В конце концов, раз уж из темноты никто не набрасывается и не пытается убить, то, может быть, всё не так уж и плохо? Возможно, кто-нибудь провалился сюда до меня?» - подумал «принц» и, бесшумно подкравшись к источнику вопросительно-негодующих звуков, осторожно протянул руку. Ладонь коснулась холодного угловатого предмета. Сундук. Да, это совершенно точно был сундук.
  
     - Я слышу! Я тебя слышу! – раздался радостный голос. – Выпусти меня отсюда!
  
     В голове юноши окончательно прояснилось. Он вспомнил древние курганы на берегу реки, затем вспомнил, для чего они создавались, и принял единственно верное решение: взвыл, опрокинулся на спину и засучил по сырой земле ногами, стараясь оказаться от призрака как можно дальше.
  
     - Так, - снова донеслись слова. – Понимаю, как это выглядит, но… успокойся. Тебе сейчас ничего не угрожает. Я в заточении, тут, рядом. Но я ни в чём не виновен! Я король, чёрт побери! Помоги мне!
  
     «Принц» молчал, тишину подземелья нарушал лишь стук его зубов.
  
     Мошенник прекрасно понимал, что Регентство называлось Регентством не просто так, а потому, что королей в нём не водилось уже давным-давно.
  
     - Помоги мне выбраться! - некто в сундуке лихорадочно искал возможность оказаться на свободе, но его слова возымели строго противоположный эффект. «Выбраться!» - мелькнула спасительная мысль, и фальшивый принц, вскочив, устремился к едва заметному кругу серого света. Тоненько повизгивая от ужаса, юноша достиг его в два прыжка, но вместо спасения натолкнулся на ещё один неприятный сюрприз: выход представлял собой вертикальную шахту в потолке. Ни допрыгнуть, ни уцепиться.
  
     - Может, теперь всё-таки дослушаешь? – прозвучал голос за спиной.
  
     Пораскинув мозгами, «принц» согласился, что от слушания вреда точно не будет, и вернулся, пытаясь ступать бесшумно.
  
     - Ты подошёл? Да? Да, я слышу. Отлично. Так вот, я предлагаю помочь друг другу. Ты мне - я тебе, ну ты понял, - с подобными интонациями – сальными, округлыми и липкими - обычно предлагали взятку, и это юноше сразу не понравилось. – Тебя звать-то как?
  
     - Орди, - то ли из-за страха, то ли из-за холода голос юноши сел, и ему пришлось откашляться.
  
     - А меня… - глубокий вздох. - Ладно, буду честен. Я Тиссур, сын Вирда. Да, тот самый. Понимаю, что поверить трудно…
  
     Тут он не угадал, поскольку Орди было вполне легко поверить, что ему встретился некто с именем Тиссур. На всякий случай юноша перебрал в памяти всех известных иллюзионистов, умеющих прятаться в предметах малого объёма.
  
     - Рад знакомству, - прервал неловкую паузу сундук. – Так вот, если ты ещё не догадался, мы сейчас в кургане. И чтобы выйти отсюда, тебе понадобится моя помощь. А для того, чтобы получить мою помощь, ты должен открыть замок. Понимаешь?
  
     Как уж тут было не понять…
  
     Несколько секунд на размышления.
  
     - А как ты докажешь, что не заколдуешь меня или ещё чего? – приступ ужаса проходил, уступая место прагматизму.
  
     - Заколдую? Зачем? – искренне удивился сундук. – Чтобы навредить тебе, мне достаточно просто замолчать и ничего не делать. И вообще, с чего ты взял, что у тебя есть выбор? Нет, ты, конечно, можешь поискать выход самостоятельно. Но сперва спроси у меня, каковы шансы найти его.
  
     Орди не умел предсказывать будущее, но почему-то знал ответ заранее:
  
     - И какие же у меня шансы найти его? – спросил он, приподнимая бровь.
  
     - Никаких, - радостно ответил сундук. - Совершенно. Даже если ты найдёшь выход из этого зала, то точно попадёшь в одну из ловушек. Похороненный тут вождь был большой затейник.
  
     Юноша нахмурился и в который раз прокрутил в голове ситуацию. Ему не хотелось погибать среди сырости, плесени и мха, но верить кому-то или, что более вероятно, чему-то хотелось ещё меньше.
  
     - А если я всё-таки попробую?.. – решил он поинтересоваться.
  
     - Тогда мне придётся ждать ещё пятьсот лет, пока сюда не занесёт очередного болвана. Ну так что?..
  
     Под едкие комментарии, доносившиеся из сундука, Орди принялся медленно обходить зал. Со стен опадали, рассыпаясь в пыль, занавеси из дорогих тканей, сорвался и покатился, оглушительно лязгая, громадный щит. От мечей при малейшем прикосновении оставались одни костяные рукояти: дрянное местное железо давно истлело. Под ногами хрустели глиняные черепки. Ладони Орди собрали со стен много грязи, сырости, мха и паутины, но – вот досада! - не нащупали ни единого намёка на выход.
  
     Похоже, как бы ни было сильно желание оставить сундук запертым, иного выхода не существовало. Юноша придумал множество доводов против, но все они разбивались об одно «за»: самостоятельно ему не выбраться. Наконец, Орди обречённо вздохнул и, понимая, что совершает большую ошибку, нашарил в темноте изъеденную временем и сыростью железку – замок.
  
     - Ключа тут, насколько я понял, нет, - проворчал фальшивый принц.
  
     - Да просто сорви его! – раздражённо бросил сундук. – Это же старьё!
  
     Однако не в пример мечам, замок был выполнен из куда более прочного металла. Это было весьма неожиданно и позволяло сделать интересные выводы о приоритетах древнего вождя. Металл поддался только с третьего раза: первые два Орди примерялся, кряхтел и ругался, но затем, хорошенько поднатужившись, дёрнул дужку действительно изо всех сил. Раздался треск, смешанный с лязгом, – и юноша кубарем покатился по земле, а из сундука, распахнув крышку, вылетел человеческий череп. Выглядел он жутко – старый, жёлтый, потрескавшийся, лишённый половины зубов. Внутри его правой глазницы тускло светился маленький фиолетовый огонёк: пробиваясь наружу тонкими лучиками через множество природных и не совсем отверстий, дырок и трещин, он придавал очертания всей «мёртвой голове».
  
     Первым делом Тиссур рассмеялся, громко клацая челюстью, в которой было слишком много свободных мест для зубов, а затем воскликнул:
  
     - Прощай, гробокопатель! – и, сделав прощальный круг над опешившим юношей, понёсся к шахте, выкрикивая ругательства и радостно гогоча.
  
     - Стой! – Орди опомнился и побежал следом, однако череп двигался слишком быстро.
  
     Демонически хохочущий Тиссур резко взмыл вверх.
  
     - Теперь твоя очередь сидеть тут пятьсот лет! Аха-ха-ха!.. Э… Что?..
  
     Стоявший на дне колодца Орди с удивлением наблюдал, как череп буквально за два мгновения успел замедлиться, остановиться, замереть в некоем шатком равновесии, а затем, отчаянно ругаясь, рухнуть обратно, едва не стукнув своего освободителя по макушке.
  
     Воцарилась тишина. Тиссур лежал у ног фальшивого принца и косился на него фиолетовым огоньком. Орди нахмурился.
  
     - Я всё могу объяснить.
  
       «Принц» скрестил руки на груди:
  
     - Попробуй.
  
     - Свобода вскружила голову, – сказал череп тоном, который обычно приберегают для старых приятелей, готовых простить мелкий проступок. - Но я готов тебя вывести. Даю честное слово.
  
     Орди смотрел на фиолетовый огонёк в глазнице. Тот слегка пульсировал и смотрел на него в ответ. «Да уж, - подумал Орди. - Прямо как в древних сказках».
  
     - Ну хорошо, - юноша стащил жилет, снял рубаху и с некоторой опаской протянул руку к черепу.
  
     - Ты понимаешь, что это выглядит странн… Эй! Эй, ты что делаешь? Да как ты смеешь?! – вскрикнул тот, но было уже поздно: в два счёта «принц» замотал короля в ткань так, что наружу выглядывал только глаз. Получившаяся конструкция была похожа на воздушный шар с рукавом вместо ниточки.
  
     - А теперь указывай дорогу, - юноша привязал рукав к запястью. Череп болтался внизу, освещая путь. – И без шуток, а то торчать тебе рядом с моим телом, пока ткань не сгниёт.
  
     - Кстати, о ткани. Её надо хоть иногда стирать. И мыться самому, - проворчал Тиссур.
  
     - Простите, ваше величество, - Орди подавил две вещи: желание сделать шутливый книксен и мысль: «Как он может чувствовать запах?» – Веди!
  
     - Ладно. Сейчас, не пугайся только, я попробую встать ещё раз… - череп снова попытался взлететь. Медленно, мотаясь из стороны в сторону и кряхтя от чрезмерных усилий, он взмыл примерно до уровня шеи Орди, но через пару мгновений снова упал.
  
     - Что случилось? – заинтересовался «принц», поднеся к глазам раскачивающегося короля.
  
     - Ничего, - буркнул череп. – Иди сейчас вперёд, там должен быть проход. Ищи камень с гравировкой и нажимай.
  
     Орди поднял череп, чтобы подсветить. Тиссур возмутился:
  
     - Это просто унизительно!.. - но юноша обратил на него внимания не больше, чем на мох под ногами. После нажатия на искомый камень часть стены с оглушительным скрежетом отъехала в сторону, открывая тёмный коридор, заплетённый паутиной. Сквозняк пахнул в лицо ароматами сырости, плесени и застоявшегося воздуха.
  
     - Ну, - подбодрил Орди сам себя, - вперёд!
  
     И шагнул во тьму.
  
     
  
     Склон оврага, поросший густой крапивой. Сквозь переплетённые кроны деревьев пробивается свет полной луны: он выглядит так, словно на землю кто-то набросил серебристую сеть. Где-то тревожно вскрикивает ночная птица. Внизу, на самом дне оврага, журчит ручей. Стоит подуть ветру, даже самому слабому – сладкому, летнему, - как деревья оживают и начинают перешептываться между собой, раскачиваясь и шурша листвой.
  
     Но сейчас ветра нет, и кажется, что весь мир замер, чтобы понять, откуда исходят странные звуки.
  
     Стук.
  
     Ещё. И ещё.
  
     Кусок склона проваливается, в нём появляется бездонно-чёрная дыра, из которой слышны приглушённые ругательства. Мир всё ещё тих – он наблюдает.
  
     Ладонь. Вторая. Возле неё падает какой-то предмет. Звук от падения странно похож на клацанье челюсти.
  
     - Ай! Осторожнее!..
  
     Ещё полминуты – и на склоне, тяжело дыша, сидит перемазанный землёй молодой человек в жилете на голое тело. Рядом с ним тускло светится шарообразный предмет, напоминающий лампу.
  
     - Размотай меня! – потребовал Тиссур.
  
     Орди огляделся, пытаясь высмотреть возможную опасность, и задумался, может ли эта костяшка быть полезной. На первый взгляд нет. Но если добраться до города и отыскать какого-нибудь торговца диковинами…
  
     - Ты заснул там, что ли?..
  
     - Нет, - покачал Орди. - Ты что вообще такое?
  
     Тиссур поперхнулся. Это выглядело бы забавно будь у него горло.
  
     - Как это «что»? Во-первых, не «что», а «кто»! А во-вторых, встань, когда говоришь с королём! – голос черепа звучал так уверенно и твёрдо, что юноша едва не подчинился. - Пятьсот лет назад тебя бы казнили за такое!
  
     - Пятьсот лет назад, сдаётся мне, ты не лежал в сундуке в виде одноглазого черепа.
  
     - В смысле? – искренне удивился Тиссур. – Что значит одноглазого черепа?..
  
     Орди вздохнул: странности начали ему надоедать. Он устал и больше всего на свете мечтал сейчас отмыться от глины, плесени и паутины и переодеться в чистое. Юноша подтянул рубаху к себе, размотал ткань и выпустил череп из рук. Вообще-то он не собирался его отпускать – просто предположил, что в таком состоянии его находка не сможет далеко убежать. А если и сможет – что ж, так тому и быть. «Горевать точно не стану».
  
     Король, гневно вскрикивая, скатился немного вниз по склону и застрял в крапиве, а молодой человек забросил рубашку с жилетом на плечо и принялся, шипя от крапивных укусов, спускаться на звук ручья, чтобы выстирать одежду и смыть грязь и глину, покрывавшие всё тело.
  
     - Стой! – неожиданно позвал Тиссур.
  
     Юноша остановился, почёсывая зудящие бока и плечи.
  
     - Что ещё?
  
     - У меня есть задание для тебя.
  
     - Надо же, - усмехнулся Орди. – И какое?
  
     - Я ослаб за время заточения и не могу ходить. А оставаться тут в одиночестве особе, вроде меня… - он сделал красноречивую паузу. - Сам понимаешь. Если меня найдут люди Вильфранда или какие-нибудь разбойники, может случиться непоправимое. Королевство нуждается во мне, особенно сейчас, в эпоху смуты после моего исчезновения. Доставь меня в замок и получишь щедрое вознаграждение.
  
     - Да неужели? И чем же ты меня щедро вознаградишь? – юноша прихлопнул комара, тонко жужжавшего прямо над ухом. Проклятые кровопийцы почуяли человеческое тепло и торопились на пиршество. – Листьями? Камнями и глиной? Тебе не кажется, что за пятьсот лет твой замок мог пятьсот раз развалиться? А этот Вильфранд, которого ты так боишься, скорее всего, уже давно мёртв.
  
     Тиссур закатил глаз.
  
     - Только не он. Я скорей поверю в то, что я мёртв.
  
     Орди поднял указательный палец и открыл рот.
  
     Орди опустил указательный палец и закрыл рот.
  
     - Даже если мой замок и разрушен, что, безусловно, полная чушь, то остались тайники на случай непредвиденных обстоятельств. Понимаешь, о чём я? – снова этот округлый тон взяточника.
  
     «Принц» понимал. Прекрасно понимал. Словам про сокровища он ни капли не поверил, но дело было и не в них. Мозг Орди лихорадочно заработал и на-гора выдал несколько интересных сценариев, в которых ему бы очень пригодился говорящий череп с горящим глазом. А на крайний случай оставались торговцы диковинами.
  
     - Хорошо, ваше величество, - лучезарно улыбнулся юноша. - Будьте здесь и никуда не уходите. Я скоро вернусь.
  
     
  
     2.
  
     Одноколейная дорога серой пыльной змеёй вилась между невысоких холмов, поросших лесом. Она огибала лощины, перебрасывала мостки из брёвен через ручьи и рытвины, тяжело взбиралась на пригорки и стекала вниз, на очередную зелёную равнину с идеально ровными квадратиками засеянных полей, цветущими садами и аккуратными белыми домиками. Пасторальную картину портили только слепни: эти твари размером с воробья целым роем кружились вокруг одинокого путника.
  
     А ещё пасторальную картину портил Тиссур.
  
     Он занял своё место в рубахе, тщательно выстиранной в ручье, и теперь болтался за спиной, время от времени клацая челюстью, бормоча, ругаясь и разговаривая сам с собой. Он вёл себя как ненормальный (хотя Орди не мог сказать, где проходила граница нормальности для летающего черепа), периодически вскрикивал, всхлипывал и производил ещё множество резких, пугающих звуков.
  
     Орди знал, что у них на пути будет небольшой городок. Даже если бы он не помнил географию этих мест, то по нескольким причинам всё равно безошибочно определил бы, что где-то тут точно есть крупное поселение.
  
     Во-первых, дороги стали намного лучше – на некоторых участках даже виднелась древняя брусчатка, а на обочинах возвышались руины сторожевых башен. Давным-давно, когда этот край был глухим приграничьем, где очень не хватало законов, зато лихие люди водились в избытке, тут обитали дружинники. Но с тех пор в мире стало куда спокойнее, и бесполезные каменные строения потихоньку разрушались и выветривались. В такой глуши они были никому не нужны даже в качестве помещений для гостиниц или трактиров.
  
     Во-вторых, деревеньки, хутора и отдельно стоящие домишки стали попадаться намного чаще. А вместе с ними намного чаще попадались поля и огороды, где можно было что-нибудь стянуть – и лишь это спасало желудок Орди от голодных конвульсий. Плохо было только ногам: им приходилось много бегать и терпеть многочисленные укусы собак, искренне считавших себя собственниками урожая.
  
     Тиссур не желал разговаривать со своим спасителем и совершенно никак себя не проявлял. Юноша пытался его разговорить, но нарывался либо на молчание, либо на требования оставить в покое – и это были довольно резкие и неприятные требования. Так или иначе, это отбило у Орди желание общаться, и если бы череп не начинал бормотать или вскрикивать, то юноша вообще забыл бы, что у него за спиной болтается настоящий древний король.
  
     Городок раскинулся на берегу небольшой речки с очень крутыми глиняными откосами, в которых гнездились тысячи ласточек. Птицы стремительно носились над водой в поисках чего-нибудь маленького, летающего и кусачего. Дорога некоторое время вела по берегу: как и любые другие дороги, ведущие по берегу, она располагалась максимально близко к воде, но не настолько, чтобы попасть под удар весеннего половодья. С неё открывался отличный вид. Речка в этом месте выгибалась в дугу, и можно было рассмотреть множество выстроенных на высоком берегу домов, домишек и домиков. Во дворах цвели сады, от одного взгляда на которые Орди вспомнил запах спелых яблок и чуть не захлебнулся слюной. Жить тут, должно быть, одно удовольствие.
  
     После того, как Орди вошёл в городок, приятное впечатление нисколько не потускнело, а наоборот, усилилось. Местечко оказалось достаточно чистым: даже отходы выливали не прямо на улицу, а в специальные канавки. Да, хватало и поросят, валявшихся в лужах посреди улиц, и пьяниц, валявшихся рядом с поросятами. Да, на дороге бездарно пропадало множество коровьего, лошадиного, козьего, овечьего и прочего навоза. Но так было везде, и внимание на этом как-то не фокусировалось.
  
     К своему удивлению, Орди не встретил на улицах ни одного человека. Это настораживало, но лишь до тех пор, пока юношу не обогнали две разодетые старушки – и картинка сразу же прояснилась. Во-первых, бабушки семенили с потрясающей для преклонных лет скоростью, даже клюки держали подмышками. Во-вторых, они были одеты во всё самое лучшее: а в мире старых людей и их специфического представления о моде, помноженного на плохое зрение, самым лучшим считалось самое яркое и наименее грязное. Ну и в-третьих, старушки громко обсуждали, что они купят.
  
     Следовательно, Орди попал в один из рыночных дней. Юноша ускорился и через несколько минут, ценой сильной одышки и боли в перенапряжённых икрах, всё-таки настиг и перегнал бабушек, получив в спину несколько едких замечаний о вечно куда-то спешащей молодёжи. Молодой человек прибавлял темп, желая побыстрей добраться до рынка и тех удовольствий, которые он предоставлял. Юноша уже чувствовал ароматы странной уличной еды, составом которой лучше не интересоваться, слышал звон монет в карманах простаков и осязал исцарапанной спиной, уставшей от ночёвок на холодной земле и еловом лапнике, мягкость соломенного матраца в какой-нибудь гостинице.
  
     Шаг за шагом он приближался к заветной цели и уже видел небольшую площадь, заставленную криво сбитыми самодельными прилавками. Изумительная толкотня, ржание лошадей, праздно слоняющиеся горожане, собаки, кружащие вокруг прилавка с колбасами, как стая акул вокруг пловца, – всё это было невообразимо прекрасно. Часть рынка уходила за поворот, и у юноши захватывало дух от мысли об этой части айсберга: всё должно быть просто невероятно.
  
     С этими мыслями он добрался до поворота, заглянул за него… И едва сдержал стон разочарования. Великолепия не случилось. Для большого рынка этот городишко был слишком мал, и та часть айсберга, что была на виду, собственно, и была айсбергом. За поворотом располагались только сидевшие на земле бродяги с кружками, несколько торговцев тканями и стайка босоногих мальчишек, которые с горящими глазами разглядывали только что купленные разноцветные стеклянные шарики.
  
     Итого – пара десятков прилавков и лениво гуляющие от одного к другому хорошо одетые горожане, смотревшие на Орди так, как и подобает смотреть хорошо одетым горожанам на грязного бродягу, пропахшего хвоей. Юноша всё-таки попытал удачу, но вскоре убедился, что на этом рынке ему ловить нечего – никто не клевал. Что, впрочем, неудивительно: в таком-то виде и совершенно без реквизита. Люди проверяли, на месте ли кошельки, едва взглянув на Орди.
  
     Он уже отчаялся и присоединился к стае собак, которые гипнотизировали мясника – огромного чернобородого мужика, когда ощутил тычок в спину. Юноша осторожно снял свёрток со спины и услышал страшное:
  
     - В замок больше не нужно. Доставить сюда будет достаточно. Выпусти меня!
  
     - Что? Как? – опешил Орди. - Но зачем?
  
     - Делай, что говорят! – приказал Тиссур. – А потом я расскажу тебе о тайниках. Тебя достойно вознаградят. Развязывай, не то я закричу!
  
     Орди попробовал представить, что с ним сделают, если он выпустит Тиссура из свёртка прямо тут, среди бела дня. Воображение сработало на отлично и нарисовало несколько очень живых картинок. Их объединяло только одно – обвинение Орди в службе тёмным силам, зато в остальном картинки кардинально отличались: костёр, топор палача, толпа с дубинами, камнями и вилами, виселица и прочие вещи, которые вряд ли кто-то захочет опробовать на собственной шкуре.
  
     С площади нужно было уходить, причём, чем скорее, тем лучше, и Орди принялся проталкиваться сквозь толпу к ближайшему тёмному переулку. Чего бы ни хотел король – а юноша мог догадаться, чего именно он хотел, - мошеннику его желания не сулили ничего хорошего.
  
     - Куда ты? Куда ты идёшь?! Я сказал, отпусти меня!
  
     - Сейчас-сейчас, ваше величество, - пробормотал Орди, поймав очень острый и пытливый взгляд от согнутой годами старушки, одетой в десять слоёв разного тряпья. Сейчас юноша очень жалел, что не может заткнуть Тиссуру рот. – Вы же собираетесь выступить перед народом Реге… кхм, королевства?
  
     - Да! Именно так! Поэтому…
  
     - Великолепная идея! – воскликнул Орди с неожиданным для самого себя энтузиазмом. – Давно пора! Я-то думал, вы стесняетесь явиться к людям!.. Я несу вас на возвышение. С него вас будет прекрасно видно, ваше величество.
  
     За спиной Орди раздалось недовольное «Эй!» от рябого мужичка, которого Орди чуть не опрокинул на землю.
  
     - Скорее, ваше величество! Скорее! – говорил он, прибавляя шаг и заражая Тиссура своим энтузиазмом.
  
     - Да! Скорее! Скорее! – вторил ему король и бился в рубахе, как будто мог этим приблизить собственный триумф.
  
     Наконец, Орди вырвался из толпы и устремился в узкий переулочек, зажатый между двухэтажными домами. Пахло тут не очень, и Орди мог догадаться почему, поскольку прекрасно знал, для чего используют такие вот узкие, неприметные и безлюдные улочки возле мест большого скопления народа.
  
     - Скорее! – вновь воскликнул Тиссур, и юноша подавил сильнейшее желание взяться за рукав, размахнуться и ахнуть свёртком о ближайшую стену. Он перешёл на бег, стараясь не ступать в подозрительные комки. Больше всего на свете юноша хотел найти выход из переулка и покинуть городок, но увы - за многообещающим поворотом оказался тупик. Стена ещё одного дома, куча гнилого хлама и разломанная телега, с которой сняли всё, что можно.
  
     - Скорее? – произнёс Тиссур в последний раз, уже с вопросительной интонацией, и это стало последней каплей.
  
     - Заткнись! Заткнись! – юноша закричал шёпотом – самая бесполезная интонация на свете. - Ты хоть понимаешь, что ты только что чуть не натворил? – Орди был вне себя от ярости. – Ты… Ты…
  
     - Так ты обманул меня?! – взвился в ответ Тиссур. – Куда ты меня притащил? Я требую немедленно меня освободить!
  
     Юноша крепко сжал кулаки и сосчитал до пяти. Потом до десяти. И лишь когда счёт достиг пятнадцати, он успокоился достаточно, чтобы не натворить глупостей. Череп всё ещё ругался, болтаясь в свёртке где-то у земли, а Орди думал, что ему наплести, чтобы успокоить.
  
     - Я так и знал, что от мерзкого гробокопателя не стоит ждать…
  
     - Тихо, - не своим голосом рыкнул юноша. Все арифметические упражнения были напрасны, и он снова закипел. Король замолк. – Ты не понимаешь? Ты пролежал в сундуке пятьсот лет. Не год и не два, а пятьсот! Тебя уже никто не помнит! И ты – не человек, а череп! Просто череп! Если бы тебя увидели в толпе, то не понесли бы к трону, а разбили бы о ближайший камень! И мою голову тоже! – уже договаривая эту фразу, он понял, что остался неуслышанным: Тиссур затянул очередную гневную тираду, а значит, снова пришёл черёд мысленного счёта.
  
     - Эй! Ты чегой-то тут делаешь, а? Украл, поди, чего?! – от испуга и неожиданности Орди застыл, а затем медленно повернулся. В переулке стоял рябой мужичок, которого он не так давно толкнул. – А? Чего молчишь?
  
     - Помогите! – вскрикнул Тиссур, и юноша зашипел от еле сдерживаемой ярости.
  
     - А? Кто там у тебя? – мужичок осторожно приближался. У него в руке появился нож. Обычно в таких случаях пишут что-то вроде «у него в руке блеснул нож», но этот нож блестеть не умел, похоже, с самого рождения, а сейчас, под слоем грязи, жира и ржавчины, тем более. – Тебе кто разрешал тут работать, а? Пошли-ка к Барону!..
  
     Орди не знал никакого Барона и не горел желанием узнавать. Это явно была кличка, но Тиссур, который в свёртке ничего не видел и не мог оценить ситуацию, судя по всему, принял её за титул и чрезвычайно обрадовался.
  
     - Да! Отведи меня к барону! – вскрикнул он. – Тебе заплатят!
  
     Юноша выругался, не зная, как выкручиваться из этой ситуации. Рябой мужичок с ножом подходил всё ближе.
  
     - Да не тяни ты! – поторопил его Тиссур, и Орди улыбнулся, осознав, что нужно делать.
  
     - Никто никого не тянет, папаша, - отозвался рябой. – Держись, сейчас мы тебя...
  
     Со всем тщанием изобразив испуг, Орди поднял руку, отвязал рукав с запястья и протянул свёрток грабителю:
  
     - На, держи. Держи, только не убивай… Только не убивай, всё забирай, - затараторил он, сжимаясь так, словно готовился к побоям. Ему было страшно – по-настоящему, но выпускать этот страх наружу было никак нельзя, поэтому приходилось использовать поддельный.
  
     Грабитель, ухмыляясь, подошёл и вырвал из рук Орди рубаху. Затем внимательно осмотрел тупик, выискивая неведомого заложника.
  
     - Э, папаша! Ты где есть-то? – спросил он и подпрыгнул, когда из кома ткани донеслось сварливое:
  
     - Да тут я! Тут! Неси меня к барону скорее!
  
     Рябой выставил нож перед собой, как будто боялся, что Орди на него набросится.
  
     - Что ещё за шутки?! – в попытках увидеть невидимое представитель Барона поворачивал голову так резко, что хрустели позвонки. - Где ты? Выходи!
  
     - Узел развяжи, дубина, - пробурчал Тиссур.
  
     Грабитель не поверил, встал спиной к стене и, не спуская с Орди напряжённого взгляда, распустил узел. Сам юноша в этот момент стоял, подняв руки вверх с самым невинным видом, на который был способен.
  
     Ткань разошлась в стороны, на рябое лицо грабителя пал фиолетовый отсвет.
  
     - Ну наконец-то! А теперь к барону, и побыстрей.
  
     Мгновение звенящей тишины.
  
     - Что?.. – грабителя перекосило. Юноша следил за его лицом, наблюдая, как в доли секунды недоверие сменяется недоумением и затем – испугом. И в тот момент, когда на рябом лице отчётливо прочитался страх, Орди засмеялся. Даже нет – Орди захохотал. Громко, звонко и слегка безумно – так, как, по его мнению, должен был смеяться злобный колдун, заманивший в свои сети легковерную добычу. А потом, заметив, что волосы грабителя начинают стремительно белеть, молодой человек вытянул руки перед собой, изобразил сумасшедший взгляд и, продолжая хохотать, двинулся вперёд – прямо на выставленный нож.
  
     Тихо звякнуло лезвие, покатился по земле череп – и грабитель мгновенно исчез. Орди знал толк в убегании и поставил рябому высший балл.
  
     - Стой! Стой! – кричал король, но было уже поздно: при такой скорости спаситель Тиссура уже должен был пересекать границу Регентства.
  
     Орди подобрал череп, который дёрнулся и попытался юношу укусить. Тот автоматически отвесил королю подзатыльник и схватил его, засунув палец в пустую глазницу.
  
     - Отпусти! Отпусти! Больно!
  
     Но Орди было уже всё равно.
  
     - Мы так не договаривались! – прошипел молодой человек. – Как это вообще называется?
  
     - Попытка вернуть себе трон!
  
     - Глупость это называется! Глупость и вероломство! Ты сегодня дважды меня чуть не убил – на рынке и только что!
  
     - А ты!.. А ты!.. – заговорил Тиссур, задыхаясь от гнева, но вовремя вспомнил, в чьих руках находится. – Ладно. Возможно, тебе это и кажется глупым - гробокопателю простительно, - но всё было идеально рассчитано. Подданные ждут моего возвращения! Мне нужно было только показаться, а остальное случилось бы само. И тебе бы даже перепала награда.
  
     - Во-первых, я уже не раз и не два говорил, что никакой не гробокопатель! А во-вторых, мне перепал бы только камень по голове! И тебе тоже, дубина! – Орди поднял череп на уровень глаз. С одного бока Тиссур был вымазан в жирной земле, к которой прилипла соломинка. – Ты не видел, как на тебя отреагировал тот… - он поискал слово поприличнее, - человек?
  
     - Ну видел, и что? – проворчал череп, а затем огонёк в его глазнице разгорелся ярче. – Ах да… Я понял! Я понял, к чему ты клонишь! Тот человек убежал, потому что здешний барон… Ах, какой негодяй! Каков же негодяй! Кругом одни предатели!.. Похоже, годы заточения действительно притупили мой разум, - сказал он мягче, и юноша впервые за всё время услышал в голосе короля извиняющиеся нотки. – Как же я сам об этом не подумал?
  
     Орди глубоко вздохнул. Он ещё не разобрался, поддерживать сумасшествие черепушки или бороться с ним, поэтому решил плыть по течению:
  
     - В следующий раз слушайте меня, ваше величество. Я знаю, что делаю.
  
     Ступая как можно аккуратнее, Орди вернулся к рынку и выглянул из переулка, осматривая окрестности в поисках рябого мужичка – и не нашёл его. Всё так же фланировали горожане, вышедшие показать себя, и пожилые экономки в белых чепчиках, неизменных фартуках и с неизменными же плетёными корзинами в руках. Как раз к одной из корзинок юноша и присмотрелся повнимательнее – слишком уж соблазнительно высовывался из-под белого платка кусок колбасы. Прогулочным, но достаточно быстрым шагом он настиг ничего не подозревавшую старуху. Та толклась у лотка с зеленью и перебирала скрюченными коричневыми пальцами пучки зелёного лука, петрушки и укропа, бормоча себе под нос:
  
     - Вялое!.. Жухлое!.. Это вообще… Тьфу, гадость какая.
  
     Продавщица – дородная тётка в вышитом сарафане - стояла со скучающим видом и предпочитала не тратить нервы на дотошную старушенцию, которая, вдоволь наворчавшись, пошла в наступление.
  
     - За пару грошей возьму! – обезображенные артритом пальцы сжали и потрясли перед лицом продавщицы несколькими пучками зелени.
  
     - Десять! – на опытную торговку спектакль с перекладыванием не произвёл ни малейшего впечатления.
  
     Начался торг, и Орди, улучив момент, подобрался поближе, затем подобрался в смысле «приготовился» и… Увидел, как к нему сквозь толпу пробирается рябой мужичок. И не один – неудачливый грабитель, очень выразительно жестикулируя, на ходу рассказывал что-то двум громилам-близнецам (хотя, скорее всего, никакими близнецами они не были, а выглядели одинаково из-за рубах, дубин и совершенно тупых лиц).
  
     - Ах ты ж!.. – прошептал юноша и подумал, что было бы здорово затеряться в толпе, но поздно. Его взгляд наткнулся на взгляд рябого, а через секунду на юношу указывал веснушчатый палец.
  
     Не теряя времени даром, молодой человек перешёл на быстрый шаг, а затем побежал. Он слышал, как за его спиной раздавались крики «Держи вора», но, к счастью, пока держать его никто не собирался: Орди мастерски лавировал между людьми, проскальзывая и изворачиваясь, в отличие от тупых близнецов, которые прокладывали путь сквозь толпу, как лоси сквозь камыш.
  
     - Дорогу! – звонко крикнул юноша и поддержал легенду: – Вор! Держи вора!
  
     За спиной раздался возмущённый возглас грабителя, чью идею так бесстыдно украли и обернули против него самого.
  
     Горожане стали расступаться куда охотнее, и мошенник почти вырвался на свободу, но неожиданно, уже видя перед собой пустую улицу с огромным количеством столь милых сердцу переулков, подворотен и тропинок, в которых можно было затеряться, обнаружил, что врезался. У него на пути оказался пожилой мужчина в чёрном сюртуке и смешном пенсне. Весь его вид – потрёпанный и бедный, вкупе с задранным носом и волосами, которые произрастали только над ушами и в носу, - говорил, что он мелкий служащий городской канцелярии. Такие люди никогда и ничего не уступали тем, кого считали ниже себя, и из-за этого мнили, что законы физики должны будут прогнуться под них так же, как и законы общества.
  
     Что ж, одного из представителей этого племени ждало разочарование: скорость и масса тела бегущего мошенника, вступившие во взаимодействие со скоростью и массой тщедушного тела служащего, отправили последнего в кратковременный полёт, который закончился на булыжной мостовой.
  
     Эта же мостовая ударила Орди по спине и немного ниже, выбила воздух из лёгких и заставила пальцы разжаться. Юноша обернулся и снова, испытав дежа вю, увидел, что преследователи его настигают. Запаниковав, мошенник вскочил и задал стрекача. Он успел сделать с десяток шагов, пока не понял, почему бежать так легко и свободно – рубаха с Тиссуром осталась лежать на камнях. Колебался юноша совсем недолго: бросить череп здесь было всё равно, что оставить на оживлённой улице мешок золота.
  
     Состроив максимально испуганное выражение лица, Орди развернулся и, размахивая руками, побежал навстречу грабителю и его громилам.
  
     - Назад! – кричал он. – Назад!
  
     Поначалу, когда рябой заметил, что его добыча развернулась и сама идёт к нему в руки, то заулыбался и перехватил поудобнее дубинку с маленькими гвоздиками в навершии. Но потом, заметив, как перекошено лицо юноши, и с каким ужасом он оглядывается, очень сильно засомневался, вспомнил пережитое в переулке и начал замедляться, пока не остановился совсем.
  
     - Наза-ад! – Орди пробежал мимо него, сопровождаемый первыми горожанами, которые совершенно не понимали, что происходит, но считали, что лучше присоединиться к бегущим, чем потом разбираться, почему у тебя не хватает денег или частей тела.
  
     Грабитель посмотрел налево.
  
     Потом посмотрел направо.
  
     Потом повторил эти действия – но быстрее. И ещё быстрей. Затем он посмотрел вслед Орди и пустился наутёк, пропитываясь настроением толпы, которая уже начинала паниковать не на шутку.
  
     А юноша, замедлившись и оставшись в хвосте, вернулся, подхватил одиноко лежавший на площади свёрток с Тиссуром, – и был таков.
  
     
  
     3.
  
     Снова длинная дорога, уходящая за горизонт. Вдоль неё поля с низкими берёзками, постепенно переходящими в настоящий лес. Иногда он расступался, и тогда открывался прекрасный вид на зелёные луга и вросшие в землю невысокие выветренные скалы, похожие на руины крепостей. Сверху ясное и по-летнему глубокое небо, в котором ослепительно сияет золотая монета солнца.
  
     И посреди всего этого летнего великолепия, перебивая чириканье птиц, шум ветерка в древесных кронах и жужжание шмеля, громко раздавались два голоса.
  
     Любая дорога характерна тем, что оставляет множество свободного времени для размышлений. Эта не стала исключением – и Орди пользовался моментом, осмысливая случившееся. Юноша, разумеется, слышал о магии, но, во-первых, не представлял, что когда-нибудь столкнётся с ней лицом к лицу, а во-вторых, волшебство, о котором он знал, было совсем другим.
  
     В истории встречались упоминания о давних временах, когда мудрые бородатые старцы умели кидаться огненными шарами, замораживать целые армии или повелевать бурями, но сейчас слово «магия» почти полностью исчезло из лексикона, а сами чародеи стали больше математиками, химиками, богословами и фармацевтами. Их воспринимали, как обычных учёных, только в странных шляпах и мантиях. Однако волшебники, хоть и являлись формально частью Университета, были закрытой кастой и уединённо жили в старом замке на окраине Брунегена, поскольку только крепчайшие стены и казематы могли выдержать взрывы, которые периодически сотрясали их обитель. Настоящего волшебства уже давненько никто не видел, поэтому периодически у общественности возникали вопросы, вроде: «А чем это они там на наши налоги занимаются?», после чего волшебники раздражённо вздыхали, открывали ворота перед проверяющими из налогового министерства и метафорически бросали общественности кость. В роли кости обычно выступало какое-нибудь изобретение, вроде пороха, которое полностью меняло мир, после чего мир вздыхал, негромко ругался и задумывался: а не заблокировать ли ворота замка чем-нибудь тяжёлым?
  
     Но, насколько знал Орди, чем бы ни занимались волшебники, на любые эксперименты, связанные с оживлением мёртвых, было давным-давно наложено табу.
  
     А тут – череп, который не знает, что он, собственно, череп, и теоретически умеет летать.
  
     Юношу посещала мысль, что во время падения он повредился в уме и видит галлюцинации, однако в этой теории был изъян: Орди выбрался из кургана только при помощи Тиссура и его светящегося глаза. Следовательно, этот костяной болван настоящий. А значит, можно и нужно его использовать – тем более, что голод очень настойчиво давал о себе знать и требовал забросить в желудок что-нибудь, помимо сырой капусты или морковки. Жирные жареные колбаски вполне подошли бы. О, да, ещё как подошли: при одной мысли о них рот Орди наполнился слюной, а в глазах потемнело. Чтобы хоть как-то заполнить пустоту в животе, юноша достал из кармана жилета очередную морковку и вгрызся в неё, напрягая всё воображение, чтоб хотя бы в фантазиях превратить овощ в мясо. Помогло так себе: с сожалением Орди понял, что превращения не произошло, и, дабы отвлечься, решился на крайний шаг – заговорить с королём, который после побега из городка погрузился в загадочное молчание.
  
     - Как вы там, ваше величество?
  
     Нет ответа. Тишина, лишь жужжат мухи да надрывается в кустах какая-то мелкая писклявая птичка. Возможно, череп не откликнулся потому, что стоило вкладывать поменьше сарказма в «ваше величество».
  
     - Ау?..
  
     Снова тишина.
  
     - Тиссур? – позвал Орди в третий раз, и король отозвался.
  
     - По имени меня могли звать только жёны, - от холода в голосе короля у Орди замёрзла спина. - И поскольку ты не одна из них, зови меня «Ваше величество».
  
     - Вот как? – усмехнулся молодой человек, чувствуя, как в нём растёт раздражение и яростное желание звать Тиссура не иначе как на «ты» и по имени. Исключительно в знак протеста. – Не слишком-то ты приветлив с человеком, от которого зависит твоя жизнь. Я ведь тебя уже дважды спас.
  
     - А с чего это мне с тобой любезничать? – парировал король. - Считай, что я твой наниматель, причём очень щедрый. Со мной ты можешь за неделю заработать столько, сколько не заработал бы, всю жизнь копаясь в могилах и обирая мертвецов.
  
     Орди вздохнул. Идея поболтать с Тиссуром уже не казалась такой привлекательной.
  
     - Я же говорил, никакой я не гробокопатель.
  
     - Да? А кто же ты? И что делал в кургане?
  
     Юноша задумался, стоит ли ему пересказывать свою историю и быстро решил, что нет.
  
     - Я простой путешественник, - сказал он, маскируя в этой фразе коварную ловушку. – Искал, как спуститься к ручью, чтобы вымыться, и упал прямо к тебе.
  
     - Путешественник, как же… - усмехнулся Тиссур. - Так бы и сказал, что бродяга.
  
     Ловушка захлопнулась. Орди обожал подобные приёмы: никогда не стоит обманывать человека прямо, всегда стоит дать ему возможность обмануть себя самому. Пусть это немного сложнее, зато несоизмеримо эффективнее: если бы Орди прямо сказал, что он всего лишь бродяга, Тиссур всё равно начал бы искать второе дно и, возможно, докопался бы до истины.
  
     - Кстати говоря, ты сам-то как попал в то подземелье?
  
     Миг молчания, напряжённостью похожий на фитиль, по которому в направлении пороховой бочки бежит огонёк.
  
     - Вильфранд, - проскрипел король плотно стиснутыми зубами. Он произнёс это так выразительно, что Орди живо представил, как череп хмурит то место, где у живых людей расположены брови. – Этот вероломный, подлый и коварный су… Ар-рг! – король издал нечто напоминающее звериный рык, и юноша понял, что угодил своим вопросом в очень больное место. - Этот негодяй был моим первым министром и очень большим учёным. Я взял его к себе, обучил, приблизил… - Тиссура словно прорвало. – Я сделал для него всё, что мог, считал его своим сыном, я ему, тьма побери, доверял! А этот негодяй начал вести двойную игру и в итоге меня сверг!
  
     - Ай-яй-яй, - Орди сделал вид, что впечатлён таким вероломством. – И что же дальше?
  
     - Дальше меня посадили в сундук и подарили одному из бывших вассалов. Доставали только на пирах, чтобы вдоволь поиздеваться над беспомощным врагом. Как вспомню, кровь закипает! Ах, как же я им отомщу, только бы добраться…
  
     Орди еле-еле сдержал рвавшийся наружу нервный смешок.
  
     - А между сверганием и посадкой в сундук было что-то важное? – если бы этот наводящий вопрос можно было представить в виде чего-то материального, то получилась бы огромная стрелка, указывающая в нужном направлении. – Ну, например, если бы я был Вильфрандом, я предпочёл бы казнить своего предшественника.
  
     - Нет, что ты, - самодовольно ухмыльнулся Тиссур. - Он не осмелился.
  
     Юноша хмыкнул, прикидывая, как лучше сказать королю о том, что его бывший министр всё-таки нашёл смелость отделить монаршую голову от тела.
  
     - А тебя самого в этой истории вообще ничего не смущает?
  
     - Нет, - удивился череп. – А что, должно?
  
     - Ну вот смотри, самый простой пример: как ты смог прожить пятьсот лет?
  
     Молчание.
  
     - У нас в роду все мужчины были очень крепкими. Настоящие воины. Благородная кровь. Поэтому наш род и завоевал земли от…
  
     - Пятьсот. Лет, - медленно, делая акцент на каждом слове, повторил Орди.
  
     Тиссур лишь расхохотался:
  
     - Да, мы такие.
  
     «Врёт, - понял юноша, уловив фальшь в голосе древнего короля. - Совершенно точно врёт».
  
     - Ладно. Хорошо. Тогда скажи, как ты поместился в сундук.
  
     - А ты не видел, что это был огромный сундук?
  
     - Нет, он был маленький, - юноша не собирался давать своему спутнику ни единого шанса. - Размером примерно с голову.
  
     - Ну, не знаю, - раздражённо ответил череп. – Скорее всего, это какая-то выдумка Вильфранда. Не мог же такой здоровый мужик, как я, поместиться в маленький сундучок.
  
     - Ну да… Не мог. Ладно, ваш-ство. Не знаю, что вы вообще такое, но ради общего дела мне будет нужна кое-какая помощь. В том городке у нас не задалось, поэтому сейчас права на ошибку нет. Слушайте меня очень внимательно…
  
     До деревни добрались ближе к вечеру. Солнце начало клониться к закату, а небо поменяло цвет с насыщенно-голубого на лиловый, когда в полях впереди показался запущенный частокол, вокруг которого в живописном беспорядке были раскиданы избушки тех жителей, которым внутри не хватило места.
  
     Из-за частокола выглядывали два шпиля – стандартный для таких поселений храм Всех Богов и стандартная же ратуша. Здания располагались друг напротив друга и выполняли, в принципе, одни и те же функции: каждый день и туда и туда выстраивались очереди просителей – причём в храм очередь была намного длиннее, поскольку выпросить что-либо у богов было куда проще. За свою недолгую жизнь Орди успел повидать множество таких деревень и был готов спорить на деньги, что на той же площади находится ещё одна местная достопримечательность – пивная-гостиница. Непременно двухэтажная, потемневшая от времени, с обязательно отсутствующим стеклом в одном из окон и свирепой аммиачной вонью с торца.
  
     Молодой человек не ошибся и вскоре стоял у распахнутой двери. Оттуда несло ядрёным потом, прокисшим пивом и квашеной капустой. Вслед за очаровательным букетом доносился немелодичный звон какого-то музыкального инструмента и громкие нестройные завывания.
  
     Орди вдохнул трактирные ароматы полной грудью, подавил широкую улыбку и, поправив висевший на плече свёрток, решительно шагнул внутрь.
  
     Да, именно то, чего он и ожидал. Обязательный портрет регента над обязательно грязной стойкой. В дальнем углу – троица роскошно одетых гномов с шикарными рыжими бородами, из которых можно было бы свалять ещё одну троицу гномов в натуральную величину. У стойки несколько местных - неопрятного вида бородатые мужики с пивом в деревянных кружках. Рядом с ними надрывался, пытаясь заработать хотя бы на еду, взлохмаченный и тощий бродячий бард, а за стойкой - незыблемый, как корни мироздания, - возвышался и расширялся Трактирщик. Орди подозревал, что все представители этой профессии – не настоящие люди, а разновидность духов, появляющихся там, где была выстроена пивная. Они рождались из прогорклого масла и разбавленного пива, из мёрзлой картошки и чёрствого хлеба, из жёсткого, как подошва, вяленого мяса и солёных кренделей, которые можно было использовать как кастеты.
  
     Рождались сразу же сорокалетними, толстыми, лысыми и одетыми в фартук, который когда-то совершенно точно был белым.
  
     Завидев новое лицо, толстяк нацепил дежурную улыбку, а Орди, лишь скользнув по нему взглядом, просочился в самый тёмный угол. Тут тоже попахивало аммиаком, а к столу можно было прилипнуть, но главное было сделано – трактирщик заметил, что юноша придерживал таинственный свёрток.
  
     Орди выложил его на стол.
  
     - Готов?
  
     - Нет! – решительно ответил череп. Свет от его глаза пробивался через ткань неровным фиолетовым кружком. – Нет, я не готов. И никогда не буду готов. Королю не пристало заниматься подобными вещами.
  
     - Мы же договаривались, - прошипел юноша. – Назад дороги нет!
  
     - Есть!
  
     - Ах, да? Так укажи мне её! – Орди крепко сжал зубы и процедил: - Если ты всерьёз думаешь, что мы сможем добраться до твоего замка без денег и еды – готов выслушать, как мы можем это сделать.
  
     - Походи по домам. Предложи наколоть дров, принести воды, прополоть огород, накосить травы – да что угодно.
  
     Орди фыркнул:
  
     - Сразу видно, что кое-кто не вылезал из дворца. Это «что угодно» затянется на целые дни и не принесёт ничего, кроме грошей. К тому же, я падаю от голода и усталости! Уже сейчас! Я устал тебя тащить, оголодал, и у меня просто нет сил на дрова, воду и прочее! Поэтому, ваше величество, давайте вы поумерите на время свою гордость и поможете мне помочь вам!.. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. И если ты хочешь отомстить своему Виль… эм… франду, – Орди не был уверен, что правильно запомнил имя министра-предателя, поэтому в его голосе появились вопросительные интонации, - а не застрять в глухой деревне на вечное поселение, то будь любезен, выполни свою часть договорённости.
  
     - Во-первых, с самого раннего детства я жил в замке от силы пару месяцев в году, - ледяным тоном ответил Тиссур. – Во-вторых, не было никакой договорённости. А в-третьих, Вильфранд… - долгая пауза. Огонёк под тканью заметался, словно оглядываясь. - А, тьма побери. Ладно. Ты выиграл.
  
     - Вот и отлично, - победно ухмыльнулся юноша.
  
     - Когда начинаем? – деловито поинтересовался Тиссур.
  
     - Прямо сейчас, - ответил молодой человек, увидев, что к стойке подошла крупная рыжеволосая девица в пышном синем сарафане, несвежем фартуке и белом чепчике. Трактирщик, очевидно, заметивший разговор нового посетителя со свёртком, что-то шепнул служанке на ухо, и девушка, немного потянув время за протиранием стойки и изучением стены за ней, отправилась прямиком к Орди.
  
     - Доброго вечера! – она широко улыбнулась, открыв вид на выдающуюся щель между крупными передними зубами. – Что вам принести?
  
     - Что там? – спросил Тиссур «сочным» голосом, которому не так давно научился. Орди громко откашлялся, приметив, что глаза служанки округлились и тут же вернули прежнюю форму, когда девушка взяла мимику под контроль. Наживка проглочена.
  
     - Пинту пива.
  
     - И гренок! – потребовал Тиссур, но юноша шикнул на него и продублировал поразительно невозмутимой служанке:
  
     - И гренок с чесноком.
  
     Девушка упорхнула на кухню, куда через пару минут последовал трактирщик, громко и ненатурально сетовавший, что у него закончилось нечто в огромной миске.
  
     - Ушли. Приготовься.
  
     Очень скоро на столе перед Орди появилась кружка пива и промасленная деревянная доска, на которой лежала половина каравая, нарезанная крупными кусками и натёртая чесноком так, что слезились глаза. Служанка не отходила далеко, протирая тряпкой всё, что можно было протереть. Орди сперва наблюдал за ней, а потом махнул рукой и принялся за еду.
  
     Пиво оказалось ожидаемо мерзким и разбавленным, зато порадовали гренки – не в последнюю очередь благодаря тому, что молодой человек не ел ничего горячего с тех пор, как пытался провернуть фокус с принцем.
  
     - Она тут? – негромко спросил Тиссур.
  
     - Угу, - прохрустел гренкой Орди, наблюдая, как служанка, убравшая вблизи них всю пыль, от безысходности полезла метлой под потолок – снимать паутину, на которую никто не обращал внимания с момента постройки здания. Сверху полетели обломки паучьей цивилизации и сами пауки, шокированные столь вероломным нарушением прежних договорённостей. – Подай голос.
  
     - Я вижу её судьбу!.. – громогласно объявил череп. Девушка замерла – лишь пауки у неё под ногами разбегались по тёмным углам.
  
     - Тш-ш! – прошипел Орди чуть громче, чем нужно.
  
     Служанка отставила метлу в сторону и на негнущихся ногах ушла в кухню. Трактирщик, выждав пару минут, отправился следом с той же миской и теми же сетованиями.
  
     - Кажется, ты её здорово напугал, - довольный Орди отхлебнул воду, разведённую небольшим количеством пива.
  
     - Я всё-таки не могу понять, почему они так на меня реагируют? Здоровый мужик сидит, закутавшись в рубаху и…
  
     - Просто подожди, - остановил его юноша, краем глаза уловив, как трактирщик снова выходит в зал и направляется к ним. - Я всё объясню, но потом. Не выходи из роли.
  
     Толстяк подплыл к столику, обдав Орди ароматом пота и подгоревшей гречневой каши. Владелец заведения улыбался, но в этой улыбке не было тепла, зато хватало настороженности.
  
     - Всё ли вам нравится? – поинтересовался он самым невинным голосом.
  
     Орди побарабанил пальцами по столу.
  
     - Это он! – громко шепнул Тиссур. – Это о нём я говорил!.. Он прок…
  
     Трактирщик мгновенно поменялся в лице:
  
     - Что?..
  
     - Что? – эхом отозвался юноша, не моргнув и глазом.
  
     - Кто-то говорил сейчас! – трактирщик ткнул пальцем в свёрток на столе. – Оттуда! Кто ты такой? Что ты тут делаешь?!
  
     - Простите, - Орди сжался и потупил взор, уставившись на вырезанные в тёмном дереве столешницы инициалы предыдущего посетителя. – Нам не нужны проблемы. Мы уходим.
  
     - Да как мы можем уйти, когда тут такое? – вопросил Тиссур сочным басом, которым массовая культура наделяла пророков и генералов. – Ты что, не видишь, что ему угрожает? Тьма, тьма!..
  
     Трактирщик побледнел и, как показалось, даже немного схуднул.
  
     - Что?.. Какая тьма? – он решительно ничего не понимал, не знал, как реагировать и Орди почуял, что настало время нанести удар.
  
     - Мой друг, - он положил ладонь на свёрток с Тиссуром, - умеет предсказывать судьбу. И он привёл меня к вам, чтобы предупредить об опасности.
  
     По полному лицу пробежали следом друг за другом сразу несколько выражений: страх, недоверие, переросшее в скепсис, снова страх и интерес.
  
     - Ага, я понял, - он упёр руки в бока. – Очередной мелкий бродяга-фокусник-чревовещатель пытается меня подловить и не заплатить. Конечно же…
  
     Орди издал неопределённый возмущённый возглас, полез в карман и швырнул на стойку горсть медных монет – остатки добычи после аферы с принцем. Там было намного больше, чем требовалось, и этот широкий жест пронял трактирщика, как никакой другой. Зато Тиссур, услышавший характерный звон, понял, что его самого обманули – деньги у молодого человека водились. Но пути назад уже не было и пришлось поддерживать игру.
  
     - Я говорил, что он не послушает, - дёрнул головой юноша. – Извините, уважаемый. Мы уходим, - молодой человек поднялся, подхватил свёрток и сделал два очень коротких шага к двери, когда его остановили.
  
     - Подождите! – на плечо Орди легла полная, горячая и влажная от пота ладонь. Ощущение было мерзким. – Я просто… Что вы хотели сказать?
  
     Дело сделано. Юноша сел обратно и дал слово Тиссуру.
  
     - Тьма, - пророкотал король спокойно и размеренно: словно огромный валун скатился с холма. - Тьма под крышей этого дома. Ученик! Развяжи меня.
  
     - Но… - юноша изобразил предельное удивление. – А это не будет…
  
     - Развяжи. Я хочу видеть его лицо.
  
     Трактирщик занервничал. Орди повертел головой и распустил узлы рубахи, открывая лицо древнего короля.
  
     - Да… Я вижу… Я знаю о тебе всё, - заговорил череп. Его напарник тем временем с удовольствием наблюдал за тем, как отвисает челюсть толстяка.
  
     - Знаю, что ты хороший человек, но иногда бываешь плохим, - Тиссур неплохо играл интонациями, то затихая, то говоря всё громче и громче. – Ты чтишь богов, но иногда допускаешь богохульные мысли. Ты честен, но не забываешь себя. С виду всегда уверен, но временами сомневаешься, правильно ли поступил и сделал ли правильный выбор. Ты давно понял, что быть откровенным с людьми – не слишком мудро. Любишь деньги, но не просто любишь, а копишь, собираешь для чего-то важного. Порой бываешь нечист на руку, но не более остальных. А ещё… Ты чувствуешь, что мог бы добиться большего, если бы использовал шансы, которые предоставляла тебе жизнь. Но это всё ничего не значит, поскольку главная цель твоей жизни – покой.
  
     Посреди монолога древнего короля, трактирщик впервые кивнул – и Орди понял, что победа уже одержана. Осталась самая малость – лишь бы Тиссур не подкачал.
  
     - И я знаю, что будет. Золото и серебро, нажитые неправедным путём, ни к чему хорошему не приведут. Ты ведь чувствовал недомогание в последние дни?..
  
     Трактирщик одновременно икнул и кивнул.
  
     «Ну ещё бы», - подумал Орди. Ожирение, головные боли и подагра были профессиональными заболеваниями любого держателя подобных заведений.
  
     - И что же делать? – толстяк был в ужасе.
  
     Неопытный мошенник сейчас предложил бы отдать всё золото ему и избавиться от напасти одним махом, но Орди был не таков.
  
     - Нужно сито, чистый ручей и ночь на новолуние, - сказал тщательно проинструктированный Тиссур. По волшебному стечению обстоятельств эта ночь была как раз сегодня. – Сложи все деньги в сито, ровно в полночь опусти сито в воду, а сам отвернись и триста тридцать три раза вслух громко вознеси благодарность Всем Богам.
  
     - И что потом?.. – всхлипнул трактирщик.
  
     - Вода смоет скверну с нечистых денег, и ты будешь в безопасности, - уверил его череп и попросил Орди: - Замотай. Я не могу больше видеть свет…
  
     Толстяк помчался выполнять указание, но, сделав два шага, остановился и обернулся:
  
     - А вы пойдёте со мной?
  
     - Нет, - подал голос Тиссур. – Мы будем тут. Ты навлек на себя проклятие – ты и должен справиться с ним. Лучше распорядись дать нам с учеником комнату получше и ещё поесть.
  
     - Сию секунду! – спина трактирщика автоматически выгнулась в полупоклоне.
  
     Толстяк ушёл откапывать кубышку, оставив за стойкой рыжую девицу, которая налила себе кружечку и вовсю стреляла глазами в громадного бородатого лесоруба.
  
     - Браво, ваше величество, - Орди пару раз хлопнул в ладоши. – Вы прекрасно справились.
  
     - Иди ты, - злобно прошипел Тиссур в ответ. – Если б не безвыходная ситуация, я бы с тобой в одном поле не присел!
  
     Юноша лишь пожал плечами.
  
     - И что теперь? – презрительно спросил череп после паузы. – Тёмная ночь, дубина и волки, которые растащат все улики?
  
     Орди поморщился.
  
     - Нет. Мошенничество это одно, а грабёж и убийство – совсем другое.
  
     Тиссур саркастически усмехнулся:
  
     - Надо же, кодекс чести у вора.
  
     Юноша принял вызов:
  
     - Ага, у меня он есть, в отличие от некоторых королей.
  
     - Ой, да что ты можешь знать о делах короля? – в этом «ты» было сосредоточено больше, чем в некоторых оскорблениях.
  
     - А что ты можешь знать о моём кодексе чести?.. – парировал Орди.
  
     Тишина, которая установилась после этих слов, напоминала паузу в поединке – когда бойцы присматриваются друг к другу и собирают силы для того, чтобы вновь пойти в атаку.
  
     - В моей жизни и так было слишком много насилия, - жестко сказал молодой человек. – И больше что-то не тянет, - Орди быстро остыл и расслабился. - Всё будет в порядке, если тебе интересно. Этот болван положит сито в ручей, и, пока будет читать молитвы, количество монет уменьшится на пару-тройку. Даже если он и заметит пропажу, спишет это либо на богов, либо на свою неуклюжесть. Уверен, он не раз и не два споткнётся в темноте.
  
     Молодой человек увидел, как девушка скрылась в кухне и вскоре вернулась с доской, на которой шкворчала содержимым маленькая чугунная сковорода и расплёскивала хлопья густой пены кружка превосходного пива.
  
     
  
     4.
  
     У Орди были грандиозные планы на использование Тиссура в качестве напарника, но всё пошло прахом.
  
     Во-первых, на пути попалась всего лишь одна деревня с приличным трактиром, которым - вот невезение, - управлял вышедший на пенсию ландскнехт. Угрюмый, нервный и искалеченный до состояния, при котором не осталось ни одного парного органа, он не выглядел, как человек, которого хочется обмануть. Поэтому Орди, стараясь не привлекать внимания, наскоро перекусил холодной яичницей на сале и покинул заведение.
  
     А во-вторых, Тиссур наотрез отказался повторять опыт сотрудничества с, как он выразился, «мелким мошенником и трепачом» и замолк. Рубаха не подавала признаков жизни – по крайней мере, до тех пор, пока Орди не оказывался на развилке или перекрёстке. Тогда юноша останавливался, доставал короля и ждал, пока тот определит направление. Тиссур подозрительно уверенно ориентировался, учитывая, что прошло много лет. Либо – и об этом не хотелось думать - не ориентировался вообще, выбирая направление, исходя из каких-то своих безумных соображений.
  
     Тем не менее, в кармане приятно звенели увесистые монеты, солнце светило, дул лёгкий ветерок и жизнь была хороша. Орди бодро шагал по нагретой дорожной колее босиком, забросив сапоги на плечо, и думал, что с удовольствием погулял бы так ещё пару месяцев. Шутка ли, у него успели зажить все синяки и шишки от предыдущих побоев! Но вперёд гнало желание либо получить от Тиссура награду, либо втридорога продать его какому-нибудь фокуснику.
  
     - Сейчас должен быть большой тракт, - сказал череп, когда юноша в очередной раз вытащил его осмотреться. И действительно, за следующим поворотом показалась древняя дорога, вымощенная булыжником. Она была пустынна, но, тем не менее, выглядела ухоженно, не в последнюю очередь благодаря камням, отполированным до блеска временем, колёсами, ногами и копытами.
  
     - Так, - в душу Орди начало закрадываться подозрение. Он посмотрел в пульсирующий фиолетовый глаз. – Нам ведь надо на юг, правильно?..
  
     На первый взгляд направления ничем не отличались: такие же поля, крестьянские домики у самого горизонта, холмы, редкие перелески и блеск небольших озёр.
  
     - Да, именно, - отозвался череп. – А что, какие-то проблемы?
  
     - Ну, это как посмотреть… Я спрашивал, как назывался твой замок?
  
     - Брунген, - ответил Тиссур, и юноша поменялся в лице.
  
     - Может, ты хотел сказать «БрунЕген»?
  
     - Нет, точно Брунген. А что?
  
     Орди задумался, глядя на юг. В высокой траве стрекотали мелкие насекомые, вдалеке пылила тройка гружёных телег, нагретые солнцем камни источали жар и приятно согревали ступни. «Прошло пятьсот лет, - думал юноша. - За это время название столицы могло измениться десять раз, не то что прирасти одной буквой».
  
     За половину тысячелетия в истории столицы Регентства случалось всякое. Были пожары, выжигавшие её дотла, и наводнения, смывавшие то, что не успело сгореть. Были осады, штурмы и разграбления, были голод, чума и массовые праздники. Народы переселялись, спасаясь от напастей, крестьянские поля зарастали густыми лесами и затем снова становились полями, империи рождались, расширялись и распадались под ударами более удачливых соседей, изменялись до неузнаваемости языки.
  
     И какова была вероятность, что Брунеген не был тем самым Брунгеном, который искала проклятая черепушка?
  
     - Там есть река? – спросил Орди первое, что пришло на ум.
  
     - Да, - охотно откликнулся Тиссур. – Мой замок был на правом берегу, и из его окон открывался прекрасный вид на остров прямо посреди течения. При мне там начинали закладывать монастырь.
  
     Юноша тихо выругался. Во время учёбы он видел столицу на картинах и знал, что монастырь уже давно возвели. И даже более того: не только монастырь, а ещё и самый большой в Регентстве собор, целый сонм храмов поменьше, швейные мастерские, кузницы, ювелирные лавки, мельницу с элеватором, высокие крепостные стены, кельи, больше похожие на казармы для монахов, больше похожих на иностранных кондотьеров, и крохотный, но чрезвычайно производительный свечной заводик. Маленький остров превратился во всемирный центр культа Всех Богов.
  
     А на правом берегу земля взрывалась громадной округлой скалой, увенчанной древним замком – серым, массивным и за долгие годы вросшим в породу до полного слияния и неспособности разобрать, где заканчивается гора и начинаются стены.
  
     Впрочем, ещё оставался, пусть и очень призрачный, но шанс на то, что Тиссур имел в виду другое место, и его Брунген был грудой замшелых камней где-то в глуши.
  
     - У меня просто есть подозрения, - начал молодой человек издалека, - что твой замок… Как бы сказать… Всё ещё действует.
  
     Череп молчал.
  
     - И что? – спросил он, выждав несколько секунд, пока Орди стоял, подняв брови в ожидании ответа. Только сейчас юноша понял, что Тиссур действительно был убеждён, что всё осталось на своих местах. Поэтому тем фактом, что замок не разрушен, его не удивить – для сбрендившей черепушки это было само собой разумеющимся.
  
     - Ну что ж… - покачал головой Орди, лелея надежду, что Тиссур всё-таки ошибается. – Тогда в путь. Кстати, я хотел бы получить аванс.
  
     - Только после того, как я окажусь у стен замка.
  
     Юноша ухмыльнулся:
  
     - …Но до того, как ты начнёшь пытаться свергнуть Регента.
  
     - Хорошо, - живые люди обычно сопровождали подобный тон презрительно изогнутой губой. – Кстати, напрасно ты не хочешь принять участие. Ты просто не знаешь, от чего отказываешься.
  
     Тут Орди мог бы поспорить, но не стал.
  
     Какое-то время юноша сердился на Тиссура, но затем решил, что поход в столицу – это даже очень неплохо. Во-первых, туда ведут какие-никакие, а дороги, вдоль которых стоят какие-никакие, а гостиницы. Такой путь всяко легче и приятнее, чем поиски троп в дебрях, населённых волками и тем, чего боятся даже волки. Во-вторых, в случае обмана Тиссура будет намного проще продать в большом городе, чем в деревне. Ну и, наконец, в-третьих, Орди уже давно бредил столицей. Пройтись по людным улицам, полным открытых карманов, доверчивых ушей и беззащитных кошельков, увидеть ярко освещённые ночные улицы, попробовать свои силы в большом городе, а не в захудалых деревнях, сколотить состояние и не жить в нищете – обо всём этом юноша уже давно мечтал, но за повседневной рутиной никак не мог собрать достаточно сил и решимости для того, чтобы взяться за покорение Брунегена.
  
     Но готов ли он сейчас?
  
     Сердце ёкнуло от предвкушения чудес, в груди стало жарко.
  
     - Кстати, как у тебя с... э-э-э... ходьбой? – спросил Орди, отгоняя волнение. Тиссур по понятным причинам отказывался верить в то, что он именно летает, а не ходит.
  
     - По-прежнему плохо, - посетовал король. - Отпусти-ка.
  
     Юноша осторожно разжал пальцы, и череп повис в воздухе, покачиваясь. Он не дышал, но пыхтел так, словно очень сильно напрягался.
  
     - Нет! Нет! Хватай! Хватай обратно!..
  
     Но молодой человек не успел: череп, как подбитая птица, завалился набок, теряя высоту, и исчез в густой траве на обочине. Орди, вздохнув, подобрал Его Королевское Величество, отряхнул от пыли и сухих травинок и снова пристроил в рубахе.
  
     - Но ведь уже лучше! – радовался Тиссур. – Раньше вообще держаться не мог!
  
     - Лучше, ваше величество, безусловно лучше.
  
     Тракт пустовал, поскольку край этот был достаточно глух и потому непривлекателен для торговцев. Орди надел сапоги и ускорился, чтобы успеть засветло добраться хоть до какого-нибудь жилья. Снова молчание, скука и скрип сапожной кожи. Орди оглядывался по сторонам и не видел совершенно ничего примечательного – лишь кое-где торчали вросшие в землю каменные колодцы и фундаменты зданий. В некоторых уже давно проросли тонкие белые берёзы. Поодаль стояли какие-то косые бревенчатые домишки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся покинутыми.
  
     - Вытащи-ка меня, - скомандовал Тиссур.
  
     Орди подчинился.
  
     - Что-то я совсем не узнаю дороги, - проворчал король. – Места, вроде, знакомые, но как же всё изменилось…
  
     - Ну да, - кивнул Орди. – При тебе, должно быть, тут были одни леса и поля.
  
     - При мне, - сказал король тоном, которым обычно разговаривают с ещё несмышлёными детьми и уже несмышлёными стариками, - дорога была вдвое шире. Не было ни единой выбоины: стоило пропасть одному камню, как тут же мчались, чтоб положить новый. А вдоль трактов стояли конюшни для гонцов, башни с охраной, резервные казармы, амбары с запасами для войска... – сам того не замечая, Тиссур заговорил с ностальгией. - Рядом с ними часто вырастали рынки, гостиницы, трактиры. Позже появлялись деревни и даже города. А всё потому, что за качеством дорог я следил лично и в своё время даже казнил пару человек за то, что всё запустили и разворовали деньги. Так что это сейчас тут леса и поля, - подытожил король и обиженно замолк.
  
     - А долго ещё до Брунегена? – поинтересовался Орди больше для того, чтобы сменить тему.
  
     - Брунгена. Без всяких «е», - недовольно отозвался Тиссур. - Лиг с пятнадцать.
  
     - Что ж, уже неплохо. По две-три лиги в сутки… - быстро сосчитал в уме Орди. - Дней через шесть доберёмся.
  
     - Ух ты, - удивился череп. – Ты умеешь считать?
  
     - Да, - ответил юноша, чувствуя непередаваемое: «Да, я превзошёл твои ожидания».
  
     - Почему же ты не сказал об этом раньше? И где ты учился?
  
     - Приют при монастыре Всех Богов, - сказал помрачневший Орди и добавил, желая обрубить на корню разговор, вызывавший неприятные воспоминания: - Тяжко там было.
  
     Не хотелось вспоминать даже на миг о холодном сарае высоко в горах, где сквозь щели задувал ледяной ветер, приносивший мелкие колючие снежинки. В приюте редко кормили, зато очень часто наказывали, причём довольно изощрённо. Собственно, разнообразие наказаний было единственным разнообразием, доступным подопечным Матери-настоятельницы. Эта мерзкая старуха, высушенная и вымороженная горными ветрами, с рыбьими глазами и вечно искривлённым в неудовольствии ртом была главным персонажем детских ночных кошмаров. Казалось бы, у детей с их прекрасно развитым воображением должно быть множество других страхов, зачастую не имеющих отношения к реальности. Но это выглядело странно только для тех, кто не пробовал триста раз вознести благодарность Всем Богам, стоя коленями на гравии. А потом вознести ещё триста раз, потому что в голосе было «недостаточно любви».
  
     Поскольку иного транспорта, кроме телег на горизонте, поблизости не имелось, Орди зашагал как можно шире, стремясь их нагнать. Однако это оказалось куда проще задумать, чем осуществить: проклятые повозки, как бы быстро юноша ни шёл, никак не хотели приближаться.
  
     Мошенник моментально покрылся потом и захотел пить. Спустя первый час в горле совершенно пересохло, в висках стучала кровь, а перед глазами мельтешили чёрные мошки.
  
     - А если бы кое-кто был посговорчивее, - пробубнил молодой человек больше для себя, - то ехали бы мы сейчас в собственной карете…
  
     - Если бы кто-то был достойным человеком и нашёл бы работу вместо раскапывания могил и воровства… - парировал Тиссур с поистине королевским презрением.
  
     Орди остановился и снял свёрток с плеча.
  
     - Так, всё, с меня хватит, – сказал он, закипая, и резкими движениями развязал узел. - Ты можешь говорить что угодно, ты можешь называть меня мошенником, вором, гробокопателем и ещё кем угодно – и, скорее всего, будешь прав. Да, я плохой человек. Но это всё, что я умею, – быть плохим человеком. Меня не научили ничему, кроме этого, уж извини. И знаешь, что? Я посмотрел бы, как ты себя вёл, окажись в моей шкуре. Когда ты ешь раз в неделю, и то с помойки, то хочешь-не хочешь, а будешь думать не о том, как остаться хорошим и сохранить чувство собственного достоинства, а о том, где бы найти ещё. Ах да, и предупреждаю… – Орди не на шутку рассвирепел. - Если ты ещё раз меня оскорбишь, клянусь Всеми Богами, я выкину тебя в болото. И к чёрту все на свете клады, о которых ты знаешь. Жди ещё пятьсот лет какого-нибудь дурака, согласного помогать и терпеть свинство в ответ.
  
     Тиссур молчал. Огонёк метался влево-вправо, то глядя на разозлённого Орди, то выискивая болота в окружающем пейзаже.
  
     - Хорошо, - процедил король сквозь зубы с большой неохотой. – Я пересмотрю своё поведение.
  
     Орди тоже молчал, но взгляда не отводил.
  
     - Что? – спросил Тиссур.
  
     - Я жду извинений.
  
     Череп заклацал челюстями: открывал и закрывал рот, издавая звуки разной степени возмущённости.
  
     - Да… А… Чт… Да как ты смеешь?! – выдавил он, наконец.
  
     - Болото, Тиссур, - кровожадно ухмыльнулся Орди.
  
     Снова пауза в два удара сердца.
  
     - Хорошо. Я… - очевидно, подобные слова в отношении жалкого мошенника давались королю намного сложнее всех прочих. – Я прошу прощения.
  
     - То-то же, ваше величество, - Орди закинул свёрток на плечо и пошагал дальше.
  
     Расстояние сокращалось медленно, и только когда солнце уже начало клониться к закату, запыхавшийся и наглотавшийся горькой дорожной пыли юноша счёл, что уже можно перейти на бег, закричать и замахать руками, требуя остановиться и подождать его. Последняя телега подчинилась: из-за мешков, наваленных бесформенным бурым комом, выглянул старик с клочковатой, словно поеденной молью, бородой. Его голову венчала огромная и невероятно засаленная кроличья шапка, надетая, несмотря на ужасную жару. Затем голова скрылась, раздалось: «Тпр-р-р, зар-раза. Тпр-р-р, я сказал!», и после нескольких повторений последней фразы разными интонациями упрямая лошадь остановилась.
  
     Ободрённый успехом юноша поторопился достичь телеги раньше, чем возница передумает.
  
     - Куда едешь, уважаемый? – одышка не давала нормально говорить, со лба и по спине стекали липкие капли пота.
  
     - В Брунеген, куда же ещё? – ответил старик, слегка шепелявя. – Хочешь со мной – давай талер и пообещай с лошадью помочь, когда приедем.
  
     Разумеется, Орди согласился. Достав из мешочка на поясе увесистую серебряную монету с затёршимся от времени профилем регента, молодой человек уселся на мешках, от которых пахло землёй, и, наконец-то, смог выдохнуть: погоня за телегами его измотала.
  
     Солнце покраснело, небо на западе стало лиловым и фиолетовым, а облака окрасились ярко-багровым и блистали так, словно их кто-то поджёг.
  
     Поскрипывали тележные колёса, кобыла мотала головой и прядала ушами, отгоняя мух. Старик ей в этом помогал, сонно помахивая длинной хворостиной. Пейзаж сменился, и вместо безлюдных земель мимо медленно проплывала пастораль засеянных полей, хуторов и небольших деревенек, похожих друг на друга как две капли воды.
  
     Орди не терял времени даром и за несколько часов пути успел перезнакомиться со всеми в обозе и стать всеобщим любимцем. Специально для таких случаев он хранил в памяти несколько баек, пару смешных и скабрезных историй, а также бессчётное количество похабных стишков, которые любили все крестьяне без исключения. Бородатые мужики в серых рубахах, кожаных жилетках и шапках с кроличьим мехом – ожившие стереотипы о местных жителях - хохотали над ними, утирая слёзы, а один – щуплый и пахнущий перегаром проныра - даже заучил несколько.
  
     Тиссур лежал, помалкивая, только периодически ойкал, когда телега попадала в выбоину. Однако старик не реагировал: то ли не слышал, то ли списывал на собственные галлюцинации.
  
     - Вдова-то, значит, уже приготовилась, постель расстелила, стол накрыла… - Орди сделал длинную паузу и лукаво сощурил глаз. Со всех сторон слышались нетерпеливые смешки тех, кто догадался, чем история закончится. - А солдат помылся, поел и ушёл!
  
     История про одинокую вдову, решившую приголубить старого и в некотором роде недееспособного солдата, всегда заходила на ура.
  
     - А скоро остановка-то? – спросил Орди, когда все просмеялись. Небо уже потемнело, на нём высыпали первые звёзды. – А то так есть хочется, аж переночевать негде, - подобные банальные шутки тоже пользовались спросом.
  
     - Да скоро уже, скоро, - ответил возница средней телеги и широко зевнул, открывая вид на недостающие зубы и огромную глотку.
  
     И в тот же миг со всех четырёх сторон раздался громкий-громкий свист.
  
     Орди сразу понял, в чём дело и, рухнув наземь, проскользнул под копытами лошадей к телеге, где лежал Тиссур.
  
     Прямо перед юношей из высокой травы поднялась угрюмая личность в рванине. Куцая рыжая бородёнка, штаны, перепоясанные верёвкой, и нож в руке не оставляли сомнений в профессии этого субъекта. Даже на таком расстоянии от внезапного гостя несло потом и костром – удивительно, что Орди его не учуял. Обозники схватились за дубины и поспешно сбились в кучу. Юноша, сграбастав рубаху с черепом, поспешил туда же, поскольку сбежать возможности не было: оборванцы окружили караван и явно собирались поживиться. Худые, беззубые, злые – они сверкали голодными глазами, как стая волков.
  
     Возницы, которых Орди не так давно развлекал, выстроились тесным кругом и затолкали внутрь юношу и старика с последней телеги. Крики, брань и оскорбления сыпались со всех сторон. Разбойники боялись атаковать, а крестьяне стояли насмерть, но в наступление идти не решались.
  
     - Подходи! – ревел сивоусый мужик, успевший потерять шапку. Он сжимал в руках длинную оглоблю, которой легко можно было проломить голову. Или сразу несколько за один сеанс.
  
     - Да, подходи! – поддерживали его остальные крестьяне.
  
     - Сами подходите! – отвечали разбойники, кружась вокруг обоза и высматривая слабое место. От блеска их ножей стало совсем худо: в списке вещей, которые Орди не любил, пункт «оружие в чужих руках» находился на самой вершине. Мошенник понимал, что вечно так продолжаться не могло и рано или поздно на пустынном тракте начнётся резня.
  
     Мозги Орди лихорадочно работали, пытаясь найти выход из безвыходной ситуации. Противно задрожали колени: закончить свою жизнь вот так, будучи убитым разбойниками, ужасно не хотелось. Юноша мгновенно придумал тысячу причин, по которым его шкуру следовало оставить в целости, но почему-то он был уверен, что лихие люди к ним не прислушаются. Жалобно заржала старая кобыла, которую схватил под уздцы какой-то нескладный подросток в одежде явно с чужого плеча, и это жалобное ржание неожиданно навело юношу на мысль. Размотав узел, Орди быстро-быстро зашептал, что надо делать. Тиссур слушал внимательно и не переспрашивая, хотя шум стоял невыносимый…
  
     - Так подходите, чего вы?! – сивоусый крестьянин всё так же надрывался, но уже без былого огонька.
  
     - Сами! Сами подходите! А то чо это вы?! – лениво отвечали разбойники, которые тоже заскучали. Парочка наиболее предприимчивых уже распрягала лошадей, оставшихся без присмотра.
  
     - Именем Лорда Тьмы и Повелителя Мр-рака, разойдитесь!.. – рявкнул Орди самым низким голосом, на который был способен.
  
     Крестьяне озадаченно оборачивались. Разбойники тоже оживились: кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки.
  
     Орди смело протолкался вперёд и поднял над головой рубаху. Наступила гробовая тишина, лошади перестали сопротивляться. Свёрток медленно взмыл, и разбойники увидели белевший в сумерках череп с фиолетовым глазом. Он обвёл их взглядом, неторопливо покрутился, давая себя как следует рассмотреть, слегка покачнулся, и…
  
     - А-А-А-А-А!!!
  
     От истошного вопля Тиссура с деревьев вспорхнули птицы, а у Орди заложило уши.
  
     - А-А-А-А-А!!! – это уже побледневшие разбойники побросали оружие и бросились врассыпную.
  
     - А-А-А-А-А!!! – крестьяне-обозники ринулись следом за ними.
  
     Даже лошади дёрнулись и принялись вырываться, добавляя ситуации ещё немного хаоса и ужаса.
  
     Тиссур тихо ойкнул и упал, но в этот раз Орди подставил руки и поймал его. Воцарилась тишина – нереальная, прерываемая только скрипучими звуками, которые издавали прятавшиеся в траве кузнечики, и юноша понял, что остался в одиночестве. Впрочем, не в полном: давешний старик с трудом ковылял по полю, удаляясь от дороги.
  
     - Уважаемый! – позвал Орди, стараясь не орать на весь лес, чтобы не вернуть разбойников. Дед обернулся, сделал большие глаза и ускорился. Юноша побежал следом.
  
     - Всё нормально, дед! – молодой человек быстро догнал возницу. - Это шутка! Шутка это! Я фокусник!
  
     Однако старик и слушать ничего не желал: упал на колени и молил о пощаде. Орди стоило больших трудов убедить его в том, что он не собирается никого убивать.
  
     Когда они вернулись к телегам, отловив лошадей, которые уже отошли к обочинам и принялись жевать пыльный клевер, из высокой травы появились остальные обозники. Они смотрели с недоверием и не выпускали из рук дубины.
  
     Пришлось объясняться.
  
     - Да фокусник я! – твердил Орди в сотый, наверное, раз. – Фокусник! Вот смотри! – он достал из кошеля монету, поводил руками – и серебристый кругляш исчез в ладонях.
  
     Прокатился изумлённый вздох, мужики стиснули дубины ещё сильнее, и юноша понял, что демонстрация возымела не тот эффект, на который он рассчитывал.
  
     - Колдун! – нахмурился сивоусый дядька.
  
     - Так! Стоп! Давайте по-другому! Никакого колдовства! Вот смотри, как это делается! – он продемонстрировал трюк в замедленном действии, крестьяне увидели, что монета исчезла в рукаве, и немного успокоились.
  
     - А в рубахе что?..
  
     - В рубахе фонарь, - Орди развернул ткань и показал Тиссура. Тот молчал.
  
     - Тонкая, однако, работа, - сивоусый цыкнул и, протянув руку, зачем-то попробовал ногтем зуб древнего короля. Юноша внутренне сжался, опасаясь, что череп устроит истерику.
  
     - Ах-ха-ха! – загоготал, наконец, сивоусый и хлопнул Орди по плечу так, что юноша едва не улетел на обочину. – А ты молоток! Как они все побежали-то! Ах-ха-ха-а! – смеялся он громко, сочно и чертовски заразительно, поэтому вскоре хохотали уже все присутствующие.
  
     - Давайте на телеги опять, - неожиданно быстро посерьёзнел мужик. – Кто его знает, а ну как вернутся.
  
     Получасом позже, когда о происшествии напоминали только взбудораженные голоса обозников, обсуждавших нападение, Тиссур толкнул Орди в бок:
  
     - Хороший фокус с монетой.
  
     - Спасибо, - кивнул молодой человек, которому неожиданная похвала от вечно недовольного черепа очень польстила. – Когда я сбежал из приюта, то прибился к бродячему цир…
  
     - Мне это неинтересно, - перебил Тиссур. – Зато интересно другое: почему те грабители меня так испугались? Это тоже какой-то фокус?..
  
     Юноша тяжело вздохнул.
  
     - Я же говорил. Всё дело в том, что ты – летающий череп с фиолетовым глазом.
  
     - Очень смешно, - саркастично ответил король. – А если серьёзно?
  
     - А если серьёзно, - Орди повторил недавний вздох. – Ты же король. Наверняка, всё дело в этом.
  
     
  
     5.
  
     Трактир затих лишь под утро – когда старик решил, что его обозникам уже хватит пива, драк и азартных игр, достал клюку и, колотя огромных детин по головам, погнал их наверх. Это было похоже на приют, где рос Орди, только дед обращался с крестьянами не в пример более ласково.
  
     Орди повезло: все его попутчики экономии ради забились в одну просторную комнату. Свободного места не осталось даже на полу, и юноша смог, не вызывая подозрений, снять крохотную комнатку на самом чердаке: тесную и отданную на растерзание сквознякам. Зимой в ней невозможно было бы находиться, но сейчас, когда сладкий летний ветер задувал в многочисленные щели и дыры в крыше, спалось тут просто упоительно. Было страшно даже представить, какой ядрёный дух стоял в комнате, забитой обозниками.
  
     Мешали, пожалуй, только комары, но и с этим юноша справился: поворочавшись на жёстком соломенном матрасе, он завернулся в шерстяное одеяло, оставив снаружи только нос. Вскоре зуд от соломенной трухи и колючего одеяла успокоился, и Орди задремал, слушая доносившийся с первого этажа стук сдвигаемых деревянных кружек и взрывы хохота.
  
     Под утро стало ощутимо холоднее. Молодой человек проснулся от боли - икру свело судорогой. Сдержав вскрик, он вытянул ногу, помассировал больное место и перевернулся на другой бок, где увидел интересную картину. Тиссур завис перед мутным осколком зеркала и медленно вертелся, внимательно рассматривая отражение. Его качало от малейшего дуновения ветра: лишь каким-то чудом король всё ещё не упал обратно.
  
     - Ужасное зрелище, - пробубнил череп и тут же, не удержавшись, скатился вниз, на свою кровать.
  
     Орди стало любопытно:
  
     - Почему ужасное?
  
     - А сам-то как думаешь?.. – сварливо проворчал Тиссур. – Грязный, помятый, небритый. Выгляжу как бродяга. Самому противно.
  
     Юноша молчал.
  
     - И самое страшное, что я не смогу вызвать Вильфранда на честный бой, потому что даже ходить не могу! А если и вызову, то погибну! Как же быть мне? О, Боги, за что вы мне послали все эти испытания?..
  
     Орди представил, как божества, вечно пирующие в Небесном Зале, на секунду отвлеклись и спрашивают друг у друга, кто такой Тиссур и за что они его наказывают.
  
     - Спи, - посоветовал юноша первое, что пришло ему на ум. – Пока доберёмся, ты снова научишься ходить. И всыплешь этому Вильфранду за все пятьсот лет заточения.
  
     Молодому человеку ужасно не хотелось спорить с безумной костяшкой и доказывать, что всё не так, как тому кажется. Чего хотелось, так это положить голову на подушку, вдохнуть аромат старой соломы и закрыть глаза.
  
     - О, да, - кровожадно хохотнул череп. – Именно так. Знаешь, я тут подумал…
  
     - М? – нехотя отозвался Орди, который уже пригрелся и начал проваливаться в дрёму.
  
     - Я ведь провёл в тюрьме очень много времени…
  
     Орди открыл один глаз.
  
     - Наверняка в мире многое изменилось.
  
     Орди открыл второй:
  
     - Например?..
  
     - Ты не считаешь, что я одет не по моде?
  
     Молодой человек не удержался и громко фыркнул.
  
     - Что? Что такое? Почему ты так отреагировал? – заволновался Тиссур.
  
     - Ничего, ваше величество. Можешь мне поверить, твой наряд будет актуален ещё пятьсот лет.
  
     Дорога до столицы затянулась на несколько дней. Чем ближе к Брунегену, тем шире становился тракт, тем больше на нём встречалось телег, возов, карет и всадников. Вообще, всего встречалось больше – людей, деревень, засеянных полей, трактиров и почтовых станций, к которым то и дело подлетали на взмыленных конях гонцы и мчались дальше, заменив скакуна. В воздухе витало огромное количество пыли, а под хвосты лошадям пришлось повязать специальные мешочки: дорожная служба ревностно следила, чтобы на тракте не появлялось ничего лишнего.
  
     - Вот это уже больше похоже на то, что было раньше, - ворчал Тиссур. – И всё равно не то. Бардак кругом…
  
     Цепочка телег разрасталась, после каждого постоялого двора и поворота пополняясь новыми звеньями, и со временем потеряла начало и конец. Тракт расширился настолько, что на нём могли разъехаться шесть экипажей и ещё осталось бы место на обочинах: для особых посланников Регента, сновавших туда-сюда на быстрых тонконогих лошадях.
  
     Орди никогда не бывал раньше в большом городе, а потому испытывал воодушевление и сильный трепет. В своё время он слышал множество страшных баек об этом месте: деревенские называли столицу в лучшем случае помойкой и вертепом, а это означало лишь одно – развлечения и по-настоящему безграничные возможности. Наконец-то он сможет сорвать большой куш и проверить собственный ум. Пришло время узнать, стоят ли его мозги чего-то. Разумеется, придётся выдумать что-нибудь получше обнищавшего принца, но это только подстёгивало интерес.
  
     Обозники держались обособленно, старик долго, витиевато и, постоянно сбиваясь на воспоминания о молодости, рассказывал правила поведения в городе.
  
     - А если за вами женщина, одетая по-срамному, вдруг начнёт увиваться, даже не слушайте! Не слушайте, не смотрите, а сразу же домой!.. А то знаю я их, околдуют, сделают свои дела и начнут деньги требовать!
  
     Один возница толкнул локтем сивоусого дядьку и спросил, хитро сощурившись.
  
     - А что, дед, с тебя того… Много денег-то стрясли?
  
     Старик мечтательно улыбнулся.
  
     - Да уж прилично.
  
     В день, когда караван должен был достигнуть города, юноша пребывал в радостном возбуждении. Он сидел на головной телеге и с восторгом глядел вперёд, ожидая, что вот за этим холмом… или вот за этим… Ну вот за этим-то точно должен показаться город. Он готовил себя к самому необычайному зрелищу в жизни – и не прогадал.
  
     Лошади затащили повозку на очередную возвышенность, и у Орди перехватило дыхание от обилия впечатлений.
  
     Издалека Брунеген напоминал рассыпанный мешок конского навоза, на вершину которого кто-то бросил громадный валун. Содержимое мешка покрыло огромное пространство, которому не было видно конца-края, конец-край терялся за горизонтом и словно говорил наблюдателю: «Да-да, там ещё очень много города». Но Брунеген не был бы Брунегеном, если бы просто распластался по земле – о, нет, вдобавок ко всему он тянулся к небесам многочисленными дымами (которые в районе замка волшебников приобретали очень интересные цвета), башнями и шпилями, некоторые из которых ярко блестели, а некоторые уже подрастеряли былой лоск.
  
     Рассыпанные в полном беспорядке дома неопределённо-грязного цвета, а также разных размеров и этажности, образовывали улицы, но те пересекались под такими немыслимыми углами, что заблудиться тут было не просто, а очень просто. Даже не очень просто, а чрезвычайно просто. Фактически можно было отвлечься всего на мгновение, и ты уже рисковал никогда не выбраться. Отчасти благодаря такой особенности города, рынок недвижимости тут процветал - зачастую проще было купить новый дом, чем искать старый.
  
     Однако была в этом беспорядке одна закономерность: город стремился вверх, к серой скале, которую уже давно не было видно из-за стен, башен, надстроек, бойниц, строительных лесов и прочих конструкций более или менее понятного назначения, образующих замок. Даже нет – Замок. Он выглядел как чудовище из морских глубин, беспорядочно усеянное шипами, зубами, жвалами и клешнями.
  
     - Ну как? – спросил старик, толкая Орди локтем в бок. Он глядел на юношу с такой гордостью, словно сам всё это построил.
  
     Впервые в жизни молодой человек замешкался с ответом. Город был огромен, грязен, опасен и снова грязен, потому что грязь заслуживала куда больше одного упоминания. Крестьяне судачили, что на здешних улицах можно найти множество способов лишиться всего, включая жизнь и душу, но там же обитали и наслаждения, о которых бывший циркач и не слыхал вовсе. По заявлениям тех же деревенщин, здешние жители были злы, высокомерны и вечно куда-то торопились, но у них в карманах было золото, которое так и просилось в руки.
  
     - Он великолепен, - наконец-то сказал Орди и почувствовал, как его толкают с другой стороны. Рубашка, лежавшая в соломе, активно пихалась, и юноша понял, чего от него хотят. Как будто невзначай он взял свёрток и расправил ткань, давая Тиссуру посмотреть на свою бывшую столицу.
  
     Звук, который издал череп, был похож на икоту, прерванную кашлем, и юноше самому пришлось громко-громко откашляться, чтобы не привлекать слишком много внимания. «Интересно, он хотя бы теперь поймёт, что мир поменялся? - подумал юноша и сам же ответил: - Да ни за что на свете».
  
     У города, вопреки ожиданиям, не оказалось стен и ворот, но это выглядело не как халатность, а как признак силы. Брунеген не нуждался в дешёвых представлениях, вроде стражников, перед которыми нужно унижаться и платить мзду. Также он не пытался поразить воображение гостей неприступными укреплениями, высокими башнями и воротами с золотыми щитами. Город не пытался напугать, не пытался показать, что ты тут никто и звать тебя никак, - он просто никого не замечал. И такой подход, как никакой другой, внушал уважение и давал понять, с чем придётся иметь дело.
  
     Обоз углубился в лабиринт улиц. Одни были широки и вымощены камнем, другие утопали в грязи и извивались, словно это были и не улицы вовсе, а глубокие трещины в теле города. Пестрота одежд и многолюдье на улицах поражали: повсюду сновали ремесленники в фартуках и их мальчишки-подмастерья, степенно шествовали гномы, надевающие по моде прошлого века огромные воротники, похожие на кружевные блины; сидели с кружками нищие, торопилась по делам прислуга всех мастей, копались в кучах мусора гоблины…
  
     Меньше всего Орди желал выглядеть как деревенщина, но, тем не менее, выглядел, поскольку ехал и пялился с открытым ртом на улицы и людей. «Я в Брунегене, - думал юноша, не веря самому себе. - Я в Брунегене».
  
     Вскоре экспедиция достигла постоялого двора, который смотрелся, по местным меркам, не совсем криминально, и Орди решил, что пора прощаться. Обозники, которым фальшивый принц за время путешествия стал как родной, очень переживали и чрезмерное количество раз повторили, что едут обратно ровно через три дня и приглашают его присоединиться. С ними было проще согласиться, что Орди и сделал, надавав обещаний, которых не планировал выполнять.
  
     Единственное, чего он сейчас хотел, – опробовать себя в деле. Руки зудели от желания сотворить что-нибудь эдакое.
  
     Покинув постоялый двор, Орди, как и любой рискнувший высунуться наружу провинциал, собрал за собой настоящий эскорт из мрачных рож, которые делали вид, что просто гуляют и рассматривают несуществующие витрины давно заколоченных магазинов. Оторваться от них не составило труда, и вскоре юноша, почти честно купив холщовую сумку для Тиссура и надев наконец рубаху, наведался в конюшню, выглядевшую так, словно лошадей приводили сюда умирать, и животные делали это с величайшим наслаждением, лишь бы не задерживаться надолго в этой помойке.
  
     Тамошний торговец с самым крепким в мире рукопожатием и самой широкой улыбкой стремился за тщательно подобранными словами скрыть, что эти клячи не дойдут своим ходом даже до мясника, и Орди не собирался показывать свою осведомлённость. Наоборот, он мялся, мямлил, долго выбирал, потом менял выбор и в конце концов переплатил за старого гнедого жеребца вдвое больше, чем тот стоил.
  
     Барышник очень радовался удачной сделке, но лишь до того, как обнаружил, что у него пропала вся касса, пара крупных векселей и подкова, которую Орди забрал на удачу.
  
     А пока торгаш пребывал в блаженном неведении, молодой мошенник, окрылённый успехом, успел сделать многое. Например, посетить сапожную мастерскую, душный магазинчик «Косметика для дам и господ» и кузницу, после чего провёл над конём некоторые манипуляции, которым научился в цирке, и теперь с несчастным видом стоял на рынке. Роскошный скакун рядом с ним не был и отдалённо похож на доходягу, купленного полчаса назад, и вскоре ушёл за сумму, вшестеро превышавшую ту, что была за него заплачена.
  
     Всё это время Тиссур неподвижно лежал в сумке, но после продажи коня несколько раз нетерпеливо ткнулся в бедро.
  
     - Что такое? – спросил Орди вполголоса.
  
     - Замок. Отведи меня к Замку. И прекрати заниматься всем этим! Ты же обманываешь моих подданных!
  
     - В чём же я обманул их? – искренне удивился юноша.
  
     - Я видел, что ты забрал деньги. И то, что ты делал с конём, - это мошенничество!
  
     - Ну, во-первых, тот продавец сам меня обманул, так что я просто компенсировал убытки. А то, что я делал с конём, называется «предпродажная подготовка», - усмехнулся Орди. – Впрочем, ты прав. Пойдём к Замку, мне не терпится получить награду.
  
     - Хоть бы дыру для меня проделал, - ворчал Тиссур, болтаясь в сумке.
  
     «Ага, чтобы ты светил своим глазом на всю улицу», - думал Орди, проталкиваясь через плотные потоки людей.
  
     Первое время у юноши возникало странное ощущение, будто с городом что-то не так, и со временем он понял – дело в лицах. Не только люди, но даже собаки, лошади и голуби выглядели так, словно ты своим существованием отравляешь им жизнь. Кроме того, количество карманников на тысячу человек населения приближалось к той самой тысяче. Орди не походил на богатого человека, но, тем не менее, несколько раз пресекал попытки добраться до кошелька. Досталось и Тиссуру: во время давки в районе невероятно пахучего рыбного магазина юноша услышал, как из сумки донеслось клацанье зубов, после чего прижатый к Орди молодой человек с лицом хорька побледнел и тихонько охнул.
  
     Вскоре идти надоело, толкотня наскучила, и юноша, вспомнивший, что у него есть деньги, запрыгнул к первому попавшемуся извозчику, который весь состоял из широченной спины.
  
     Как и ожидал Орди, грязь закончилась, когда улицы начали подниматься вверх, к районам дорогих магазинов, салонов и особняков, скрытых за высокими заборами. Последние были похожи, скорей, на крепостные стены – высокие, с зубцами, бойницами и башенками, ощетинившиеся пиками, битым стеклом и ещё Боги знают чем. Не хватало только рвов и котлов с кипящим маслом.
  
     А, нет, хватало! Орди заметил, что один из особняков – из серого камня, мрачный, собранный, на первый взгляд, из цельных необработанных валунов, - был окружён самым настоящим рвом. Значит, и котёл с кипящим маслом вполне мог где-то дожидаться своего часа.
  
     - А для чего такие стены? – окликнул Орди кучера.
  
     Тот пошевелил верхней частью спины – той самой, которая резко переходила в шапку, - и ответил:
  
     - Так от грабителей. Да и войны приключались часто. В Замке на всех места не напасёшься, вот и строють благородные господа кто во что горазд. Отсидеться, стало быть…
  
     Чем ближе становился Замок, тем больше он довлел над окружающим миром. До этого дня Орди был уверен, что полностью представляет себе смысл слова «довлеть», но жестоко ошибался. Серая громадина скалы, шишковатая из-за многочисленных оборонительных наростов, не угрожала обрушиться, она именно обрушивалась – но психологически. Подавляла своими размерами, величием, смертоносностью и специфическим шармом неприступных крепостей, которые всем своим видом говорили: «Даже не думай».
  
     - Только не делай глупостей, ладно? – попросил Орди черепушку.
  
     - Конечно, - заверил его Тиссур. – Я же не самоубийца. Эх, перекроил он тут всё…
  
     - А каким был Замок раньше? – у юноши неожиданно проснулся интерес. Он почему-то совершенно не мог представить на месте этого города что-то другое. Казалось, боги уже сотворили это место таким – бурым, грязным и полным людей.
  
     - Ну… - задумался череп. – Сложно объяснить. Всё, что было при мне, либо разрушено, либо скрыто за новоделами, - сказал он и добавил с очень трогательной горечью в голосе: - Обидно. Раньше тут было красиво. Зелень до горизонта, воздух свежий, река чистая, на острове только начинают строительство. Отсюда можно было весь город рассмотреть, он тогда не был таким огромным. И Собор вид не перекрывал.
  
     Орди бросил взгляд в сторону реки, где за слоем серого вязкого вещества, которое заменяло в городе воздух, виднелась циклопическая беломраморная шайба Храма Всех Богов. Она, как ёж, была утыкана многочисленными белоснежными башнями, куполами, минаретами и шпилями, некоторые из которых достигали головокружительной высоты и терялись в облаках. Каждому богу в Соборе полагалась личная башенка, высота которой зависела от его положения в небесной табели о рангах.
  
     На самом острове не осталось ни клочка зелени: там, где отсутствовал белый мрамор, властвовали серый камень, бурый кирпич и тёмно-красная черепица. К порту монастыря по реке поднималась вереница кораблей: пузатые трудяги-торговцы на фоне Собора выглядели как чрезмерно длинное многоточие внизу бумажного листа.
  
     - Да и чище было, - продолжил Тиссур. – Во всех смыслах. У меня была хорошая команда архитекторов, которые работали над тем, чтобы город строился равномерно и оставался красивым. Прямые проспекты, единый стиль, много белого цвета, сады, деревья. Отсюда можно было увидеть луга, леса и загородные фермы, - Орди взглянул вдаль, где в серое небо поднимались многочисленные дымы, а обезображенное цивилизацией пространство тянулось до самого горизонта. Он попытался представить те самые проспекты, мрамор, деревья, луга – и не смог. Даже его фантазии не хватало на то, чтобы превратить эту клоаку в цветущий сад.
  
     - И за улицами ухаживали, - не унимался Тиссур. - У меня была специальная служба, которая собирала помои и вывозила за город. Первая в мире, - с гордостью заявил король. – Да и с ворьём дело обстояло куда лучше, при мне их ловили и рубили руки.
  
     Орди никак это не прокомментировал. Нравы пятисотлетней давности были ему явно не по душе.
  
     - Вижу, что Вильфранд всё это похоронил…
  
     Тиссур произнёс это с такой болью, что юноше стало не по себе. Он захотел как-то успокоить короля, но не мог подобрать подходящих слов, поэтому произнёс какую-то банальную ободряющую чушь, вроде «всё будет хорошо», и замолчал, уставившись на серо-чёрно-бурый пейзаж.
  
     Дорога постепенно закручивалась, превращаясь в серпантин, и вскоре упёрлась в небольшую площадку с ажурными стальными воротами и беспощадно выбеленным деревянным домиком за ними. Рядом на скамейке сидела троица крепких мужчин в гражданском платье. Они дулись в карты, но, завидев кучера, нехотя поднялись и принялись исполнять служебные обязанности – притворяться Другими Туристами. Учитывая, что кроме них на площадке перед воротами никого не было, а из-за забора угрюмо глядели закованные в железо стражники – слишком большие для людей, но слишком маленькие для троллей, - картина получалась странная. Орди шикнул Тиссуру, чтоб держал рот на замке, вылез, побродил по пустой площадке под пристальными взглядами Других Туристов, смущённо поулыбался стражникам и решил, что пора бы и честь знать.
  
     Обратно кучер ехал намного быстрее, и это чертовски радовало: не хотелось даже на минуту задерживаться наверху под колючими взглядами, следящими за каждым шагом. Тиссур не разговаривал, и Орди было страшно даже представить, каких размеров кошки скребут у короля на душе.
  
     По правде сказать, юноша боялся, что его подопечный начнёт вести себя неадекватно, например, вырываться из рук и кричать что-то вроде «Пустите, я ваш король!», но всё прошло спокойно. И это как раз пугало: мало ли какую форму примет королевский нервный срыв? И когда именно рванёт? Неизвестность и внешнее спокойствие настораживали.
  
     «Впрочем, во тьму его, - Орди нахмурился. Он начал испытывать жалость к королю, но это чувство следовало отогнать. - Тиссур обещал заплатить за доставку к стенам замка, а сопереживание в стоимость контракта не входит».
  
     - Итак, - с кучером расстались на достаточно людной площади перед подъёмом в гору, где среди всего остального народа Орди заприметил ещё несколько Других Туристов. - Моя часть договора выполнена, - ещё более прозрачного намёка не существовало в природе.
  
     Орди, смахнув сор, сел на ближайшую каменную тумбу, которая словно вырастала из небольшой кучи мусора и взял сумку на колени.
  
     - Да-да, - задумчиво пробубнил Тиссур. - Я знаю. Давай-ка найдём укромное место, чтобы поговорить.
  
     Укромным местом оказалась маленькая дешёвая гостиница, расположенная в узком переулке, куда отродясь не попадал солнечный свет.
  
     За деревянной стойкой в полутьме, разгоняемой всего одной дрянной свечой, нашлась старуха, похожая на мумию. Рядом с её головой висел типовой портрет Регента, и они с хозяйкой были чем-то похожи: в чертах картины было столько же жизни, сколько в высохшем морщинистом лице. Атмосферой гостиница больше всего напоминала склеп - тишина, затхлость, запах воска, нафталина и кошек. Старуха, пристально глядя на Орди, без слов протянула зеленый медный ключ с неаккуратно вырезанным на деревянном брелоке номером. Орди полез в кошелёк и на всякий случай дал владелице массивную серебряную монету, которой хватило бы на несколько недель проживания в этом гадюшнике – просто хотел удостовериться, что хозяйка не начнёт шипеть и дымиться.
  
     Старуха взяла монету, ничего странного не случилось, и юноша даже немного расстроился.
  
     - Ну и? - спросил он после того, как поднялся по скрипучей лестнице и очутился у входа в тесную тёмную комнату размером с кровать. В смысле, всю комнату занимала кровать - причём достаточно узкая и, судя по длине, гномья. Орди, не заходя внутрь, выложил череп на полосатый соломенный матрац, который подозрительно шевелился, стоило повернуться к нему спиной. Фиолетовый глаз потускнел и, если это могло сигнализировать о психологическом состоянии древнего короля, дела были плохи.
  
     - Всё вокруг... Меня никто не помнит! - ошарашенно сказал Тиссур. - Никто! Совсем! Ни меня, ни предков, которые строили Брунген...
  
     - Бруне́ген, - механически поправил короля Орди.
  
     - Вот и я о чём! Даже название города поменяли. И во что они его превратили?..
  
     Орди задумался.
  
     - В один из крупнейших и богатейших городов мира?
  
     - Нет! Нет! Это сделал я и мои предки! Это мои завоевания стали костяком империи! Это земельная реформа моего деда привела в город людей! Это мой отец увеличил казну империи в десятки раз! А теперь никто ничего не помнит! Дворцы разрушены, на месте памятников моим предкам пустые постаменты! А когда…
  
     - Тайник.
  
     Тиссур прервался на полуслове.
  
     - Что?
  
     - Тайник, - Орди скрестил руки на груди. – Ты хотел мне сказать, где он.
  
     - Ах да… Конечно… - в презрении Тиссура можно было задохнуться. – Планы изменились. Я не скажу тебе, где тайник, пока ты не поможешь мне вернуть Брунген.
  
     Последнее заявление было настолько безумным, что юноша обратил на него больше внимания, чем на сверхважное «не скажу, где тайник».
  
     - Вернуть Брунеген? То есть, ты не видел этих бастионов, стражу, шпионов и прочего? Ты не понял, что народ забыл про какого-то там короля и уже пятьсот лет живёт под властью Регентов? Что вообще у тебя есть против стен и солдат?
  
     - Законное право на…
  
     - Да-да, законное право, о котором никто не помнит!
  
     В полутьме комнаты глаз Тиссура ослепительно засиял.
  
     - Не перебивай меня! – сказал череп очень тихо, но так властно, что Орди едва не встал по стойке смирно.
  
     «Как он это делает?» - подумал юноша с завистью. Создавалось впечатление, что мир замер и всё кругом – кровать, пыль и сам воздух - прислушивались к Тиссуру. Стены словно выгнулись в стороны, потрескивая от давления королевской харизмы.
  
     - Да, у меня нет сейчас ни армии, ни золота. Но у меня есть право и есть клятва, данная Всем Богам во время коронации. Клятва - не бросать народ Брунгена, что бы ни случилось. Ты видишь огромный богатый город, а я вижу нарыв, полный гнили. Брунген тяжко болен, всё рушится, а люди… А, что я говорю?.. – стены вернулись на место, пыль продолжила оседать, Орди выдохнул. – Ты же сам такой. Мошенник, - череп произнёс это так, словно плюнул в лицо. – И для таких, как ты, у меня нет никаких сокровищ. Никаких тайников, которые пригодятся, когда найдётся кто-то, желающий восстановить справедливость и сделать этот мир лучше.
  
     - И не страшно тебе это говорить? – ухмыльнулся Орди, стараясь поигрывать тем, что в его понимании было мускулами.
  
     - Нет. Ты не убийца. Ты всего лишь мелкий прохвост и обманщик, не больше.
  
     Это не было обидным, но Орди почему-то обиделся.
  
     - Ну и сидите тут, ваше величество, - процедил юноша, поворачиваясь спиной. – Ждите, пока придёт ваш верный рыцарь. Уж он-то точно будет забесплатно вас таскать и согласится совать голову в пасть Регента, - он хотел сперва сказать «дракона», но так получилось даже лучше. – Да, я не убийца. Но что помешает такому мелкому прохвосту, как я, получить вознаграждение от Регента за забавный артефакт – говорящую черепушку древнего короля?
  
     - Ты не посмеешь! – прошипел Тиссур, но, судя по тону, уверен был как раз в обратном.
  
     Орди не ответил, но усмехнулся так, что фиолетовый огонёк в глазнице черепа запульсировал от страха.
  
     - Я обещал, что брошу тебя в болото, если ты оскорбишь меня ещё раз. Но поскольку болот поблизости нет… Счастливо оставаться.
  
     Юноша развернулся и вышел. Дверь в комнату захлопнулась, а напуганный король остался лежать на продавленной кровати. В темноте жизнь внутри матраса осмелела, и его поверхность покрылась рябью, как вода в ветреный день. Первые несколько минут король не мог пошевелиться – одолевали дурные мысли. Они просачивались в мозг тонкими ядовитыми нитями, отнимали последние силы, подтачивали волю и туманили разум.
  
     Может, и в самом деле, всё настолько плохо?
  
     Его забыли. Забыли его предков. Улицы, названные в их честь, исчезли, памятники сброшены, дворцы разрушены, победы забыты… И Орди прав, тысячу раз прав: что он сможет сделать? У него нет армии и нет людей, из которых её можно было бы набрать. Нет верных последователей и слуг. Нет денег, поскольку тайники, скорее всего, уже давно разграблены, так как их устройством он поручил заниматься Вильфранду.
  
     Он не может ничего, даже нормально двигаться. И, похоже, судьба последнего короля древней династии оборвётся тут – в тёмной грязной гостинице, на полном жизни матрасе…
  
     Но затем в соседней комнате раздались звуки, которые обычно раздаются, когда мужчина и женщина остаются наедине. В иное время подобное позабавило бы Тиссура, но сейчас лишь усугубило потрясение. Это оказалось тем самым «характерным щелчком», о котором пишут в инструкциях. Опуститься ниже, чем есть, настроение Тиссура не могло в принципе, поскольку уже достигло абсолютной отметки. Ему оставался всего один путь: послушать звуки бьющейся о стену спинки кровати, упереться в дно, как следует сжаться и срикошетить в ту часть сознания, которая отвечала за ярость.
  
     - Ну и ладно. Ну и тьма с ними! - прорычал древний король и, собрав волю в несуществующий кулак, попытался приподняться над матрасом…
  
     Он фанатично упражнялся и потерял счёт времени; что-то подсказывало, что снаружи день успел смениться ночью и снова превратиться в день. Каждый раз одно и то же: он взлетал, держался в воздухе какое-то время, затем терял силы и падал. Это было невероятно тяжело - до криков, до многих часов, проведённых в бреду или без сознания, но всякий раз король упрямо поднимался - лишь для того, чтобы снова упасть.
  
     Раз за разом.
  
     День за днём.
  
     Неделю за неделей…
  
     
  
     В этом переулке давненько не видели карет, тем более, таких, как эта. Из чёрного дерева, крепко сбитая, она выглядела так, словно её сразу вырезали из цельного бревна, а не собирали из отдельных частей. Экипаж нельзя было назвать слишком простым: на двери располагался чёрный и практически незаметный герб, а корпус покрывала искусная резьба, - поэтому для его описания больше подошло бы слово «неброский». Подобный стиль производил впечатление и говорил, что хозяин этой кареты богат настолько, что не имеет нужды демонстрировать это всем окружающим. По улицам экипаж несла четвёрка холёных чёрных лошадей, а одежду кучера украшало такое количество золотого шитья, что ткань едва ли не светилась в темноте.
  
     В целом у кареты был очень стильный и узнаваемый вид. Узнаваемый в том смысле, что люди, которые её видели, разумеется, не знали, кто находится внутри, но вполне могли себе представить. Если чувство любопытства и вылезало вперёд, то чувство самосохранения моментально затаскивало его обратно: не слишком расторопные пешеходы быстро понимали, что к чему, становились слишком расторопными и отбегали в сторону, уступая дорогу.
  
     Карета остановилась возле гостиницы. Горячие кони всхрапывали, порываясь лететь дальше, но кучер знал своё дело: пара громких команд, натянутые поводья – и скакуны встали неподвижно, как изваяния. Дверь зловещей кареты зловеще открылась, и в грязь опустились зловещие чёрные сапоги.
  
     Пассажир прошёл мимо старухи, не удостоив её взглядом, и та осталась этим чрезвычайно довольна.
  
     Этажом выше Тиссур каким-то неясным шестым чувством уловил, что к нему движется нечто. Судьба, рок, фатум – что бы это ни было, стены снова метафорически выгнулись, но в этот раз внутрь, поскольку пространство изменял уже не древний король, а тот, кто стучал каблуками по скрипучему полу.
  
     В замок вставили ключ и провернули два раза. Звук был тяжёлым, как лезвие гильотины.
  
     Тиссур подобрался и стиснул зубы, приготовившись дать последний в своей жизни бой.
  
     Дверь открылась. Череп охнул. На пороге в дорогом чёрном одеянии и плаще, с несколькими неброскими, но, очевидно, стоившими целого состояния золотыми перстнями на пальцах, стоял человек, которого он ожидал увидеть в последнюю очередь.
  
     - Ладно, черепушка, твоя взяла, - сказал Орди. – Давай сделаем тебя королём.
  
     
  
     6.
  
     Карета мчалась по ночным улицам, периодически подскакивая на ямах и ухабах. Внутри царила кромешная тьма, которую глаз Тиссура не столько рассеивал, сколько подчёркивал. Лишь изредка вертикальная полоса неровного жёлтого света от масляного уличного фонаря пробегала по салону и на короткий миг становились видны бархат, подушки с вензелями, шнуры, кисти и прочие вещи, призванные облегчить путешествие в трясущемся деревянном ящике на колёсах. Освещала она и лицо Орди: с момента последней встречи юноша стал выглядеть куда презентабельнее, вывел, наконец, прыщи, и даже немного располнел.
  
     - Так и знал, что ты сдашь меня Вильфранду, - сказал Тиссур тоном, которым обычно произносят «я же говорил».
  
     В очередной раз яркая жёлтая полоса пробежала по лицу юноши, и король увидел, что его визави улыбается и качает головой:
  
     - Ты неисправим.
  
     Тиссур прислушался к ощущениям. Ощущения утверждали, что такие кареты за просто так не раздают и, скорее всего, его везут в Замок на заклание.
  
     - В таком случае, куда мы едем? – поинтересовался король, раздумывая, стоит ли ему сбежать через окно сейчас, либо всё-таки имеет смысл притвориться слабым, а затем, представ перед лицом давнего врага, из последних сил вцепиться ему в глотку.
  
     - Домой, - Орди снова улыбнулся и пожал плечами. – Ты всё узнаешь в свой черёд.
  
     Монарх фыркнул.
  
     - Разумеется, домой. И как же я сам не догадался? – за неимением иного оружия Тиссур пытался сразить предателя сарказмом.
  
     - О, Боги, - Орди вздохнул, закатывая глаза. - Я уже успел забыть, какой ты сварливый.
  
     - Что?! – возмутился король, не догадываясь, что подтверждает обвинение. – Я?! Сварливый?! А ты мелкий…
  
     Орди склонил голову набок и удостоил Его Величество очень внимательным взглядом. Он был настолько пристальным, что Тиссур неожиданно для самого себя стушевался и замолчал.
  
     - Я. Везу тебя. Домой, - отчеканил юноша. – К себе.
  
     - Ладно, - смягчился король. – Допустим домой. Но ты же, надеюсь, понимаешь, что это выглядит очень странно? Ты пропал на… - Тиссур задумался, высчитывая примерный срок, и Орди пришёл ему на помощь:
  
     - Где-то месяц.
  
     - …Где-то месяц, - продолжил череп и тут же отвлёкся. – Ничего себе! Месяц. С ума сойти! – опять полоска света. Орди выждал, и король вернулся к прерванной фразе: - А потом заявился, весь из себя модный и роскошный, при карете... Пищи для размышлений более, чем достаточно, знаешь ли.
  
     Орди кивнул. Пищи и впрямь хватало.
  
     - Я же говорю: ты всё узнаешь. Этот разговор не для кареты. Серьёзно. У меня есть предложение, и, надеюсь, оно тебя заинтересует, - Орди не хотел, чтобы в его голосе появились просящие нотки, но они нагрянули сами, без разрешения.
  
     Вскоре копыта коней отстучали барабанную дробь по подвесному мосту над затянутым тиной и отчаянно квакающим рвом, после чего позади зазвенели массивные цепи и лязгнули многочисленные замки. Карета остановилась у ворот особняка, похожего на замок Регента: разве что меньшего размера и почти без укреплений. В новой обители Орди не горел огонь, и запущенная каменная громадина с крепостной стеной, которая местами обвалилась и осыпалась в ров, выглядела чёрной даже на фоне ночной темноты.
  
     - Это твой дом? – недоверчиво спросил Тиссур, приподнимая воображаемую бровь.
  
     - Ага, - невозмутимо подтвердил Орди.
  
     - И ты думаешь, я в это поверю?
  
     Юноша тяжело вздохнул. Вместо ответа он уложил Тиссура на чёрную бархатную подушку, распахнул двери кареты и ступил на булыжники, которыми был вымощен широкий двор.
  
     - Вообще-то я сам могу, - воспротивился король, но Орди шикнул.
  
     Когда-то давно двор особняка был вполне симпатичным, но сейчас пришёл в упадок. В самом центре располагался пересохший фонтанчик, чашу которого заполняли листья и дождевая вода. От него лучами расходились небольшие аллеи, где шелестели листвой древние деревья с раскидистыми кронами, а в разорённых клумбах торчали из земли сухие палки, некогда бывшие цветами и кустарниками. То тут, то там на аллеях этого двора-парка располагались скамейки и небольшие беседки, безжалостно задушенные плющом.
  
     Из дверей дома – угрюмого заострённого строения с узкими тёмными окнами и флюгером в виде дракона - вышел старик с горящей лампой, но юноша жестом отослал его обратно.
  
     Крыльцо, тёмная гостиная, где вся мебель укрыта тканью, а ткань, в свою очередь, пылью и паутиной. Скрипучие половицы, запах какой-то еды – и, наконец, зал, освещённый пламенем в камине – простой и незатейливой каменной арке. Рядом стояли два кресла с высокими спинками, и им не помешала бы какая-нибудь мягкая обивка. Орди умостил Тиссура на одно из них, а сам, подложив подушку, сел во второе.
  
     - Итак? – для короля было важно взять инициативу в свои руки.
  
     - Да, - ответил Орди. – То есть: да, я думаю, что ты мне поверишь. Потому что всё это действительно принадлежит мне.
  
     - Это даже не смешно. - проворчал король. - Хотя, учитывая наклонности… Страшно даже представить, что ты сделал.
  
     - Всё, - взгляд Орди был настолько прямым и спокойным, что черепу стало не по себе.
  
     - Эм-м? – вопросительно промычал он.
  
     - Я сделал всё, что планировал, - пояснил молодой человек. - Попробовал все известные мне приёмчики и изобрёл несколько новых. Организовал с десяток лавок по перепродаже всякой всячины, три по добыче денег из воздуха и одну очень многообещающую… кхм, я называю это «пирамида».
  
     - «Пирамида»? – уточнил король. – В смысле здание или?..
  
     - Нет, в смысле я беру у людей деньги в долг, якобы на развитие своих лавок, и в обмен обещаю отдавать часть прибыли.
  
     - Но не отдаёшь? – Тиссур схватывал на лету.
  
     - Почему же? – улыбнулся Орди. – Отдаю. Понемногу. Иначе другие люди не отдадут свои деньги.
  
     Король закряхтел, но ничего не сказал. Молодой человек видел, что черепушке явно не по нутру путь, который он избрал для обогащения. «Замечательно, просто замечательно», - подумал он и подавил отчаянное желание поёрзать в жёстком кресле.
  
     - Ещё я опробовал интересную схему ведения дел, - продолжил мошенник. – Нашёл в окрестностях города болото, объявил, что грязь оттуда делает мужчин здоровее, а женщин красивее, и стал продавать.
  
     - И что, неужели кто-то поверил? – голос Тиссура был полон разочарования в человечестве. – Хотя, не отвечай. Я знаю, что в такое наглое враньё люди поверят скорее, чем в чистейшую правду.
  
     Орди кивнул:
  
     - Именно. Но дело не в грязи: в конце концов, её и до меня пытались продавать, тут ничего нового. Смотри, есть я. Я продаю свой товар как напрямую покупателям, так и тем, кто хочет его перепродавать. Для последних у меня предусмотрены специальные цены. Тот, кто собирается перепродавать, может либо торговать самостоятельно, либо собрать свою команду дураков, которые будут работать за него и впаривать целебную грязь местным дамам. В результате тот, кто берёт товар у меня, может почти не работать: поставлять грязь своим сотрудникам и жить на доходы с этого дела. Но сотрудники могут прозреть и подумать: «А почему это я должен втюхивать эту дрянь, когда можно сделать как мой начальник, – найти пятерых идиотов и жить припеваючи?»
  
     - И где же конец цепочки? – поинтересовался Тиссур.
  
     - Его нет, - усмехнулся юноша. – Цепочка бесконечна. Люди сами создают иерархию, сами продают друг другу грязь по завышенным ценам и иногда в порядке исключения пытаются сбыть её кому-то со стороны.
  
     - Вообще, идея любопытная, - задумчиво сказал Тиссур. - И выглядит всё это очень заманчиво, тьма побери. Вот только… Это работает? Хоть кто-нибудь уже живёт на проценты от перепродажи?
  
     - Да какая разница? – отмахнулся Орди. – Главное, что я и оглянуться не успел, как стал во главе почти сотни человек. Сотни человек, которые могут продать воду во время наводнения.
  
     - Да уж… - процедил король сквозь зубы. Даже более «сквозь зубы», чем обычно. – А мне на секунду показалось, что ты решил стать честным человеком.
  
     - Ни на секунду, - хохотнул Орди. – Это было бы очень глупо с моей стороны.
  
     - Чего ты хочешь? – Тиссур перешёл сразу к делу – и это стремление нельзя было не похвалить.
  
     - Союза, - сказал Орди. – Ты сам недавно говорил: «Ты поможешь мне, я помогу тебе». Я помогу тебе вернуть трон, а ты поможешь мне занять достойное место при дворе.
  
     - Поможет он, смотрите, - фыркнул король. – Слишком громкое заявление, тебе не кажется? Ты же просто мальчишка!
  
     - Но я способный мальчишка, - парировал Орди.
  
     - Тогда зачем тебе нужен я?
  
     - Потому что я способный не во всех сферах, - покачал головой юноша. – Когда я основал компанию, то понял, что у меня есть одна особенность: я могу одну за другой рождать интересные идеи. Работающие идеи, прибыльные идеи. Но все они заканчиваются словами «а потом я заберу все деньги и сбегу».
  
     - Вполне в твоём стиле, - согласился король. – Но ведь так всё и задумывалось, верно?..
  
     - Поначалу да. Но сейчас мне хочется создать нечто долговременное. И для этого мне нужен... – Орди взглянул на череп в кресле и осёкся, - …кхм, человек с твоим опытом.
  
     - Минут с двадцать назад я говорил, что не буду заодно с тобой. Мой ответ неизменен. Можешь выкинуть меня в болото, но я никогда и ни за что не стану принимать участие в твоих аферах.
  
     - Кстати, об аферах, - Орди не сдержал чересчур широкую улыбку, которая была бы куда уместнее на морде аллигатора, в пасть которому течение несло лодку с туземцами. – Я взял несколько уроков истории, потом порылся в библиотеке и узнал очень интересные вещи.
  
     Тиссур заскрипел зубами.
  
     - Когда-то давно один король захотел сделать благое дело и снять с народа Брунегена налоговые тяготы, - принялся рассказывать Орди, тщательно маскируя издевку в голосе. - Как мне объяснили, суть была в том, чтобы уменьшить основные налоги, например, на торговлю хлебом или налог на землю, и увеличить косвенные. На дрова, масло для ламп и пряности. Вроде бы, не такие уж необходимые вещи, - Орди сел поудобнее и подался вперёд, перейдя на заговорщицкий тон, - но неожиданно без дров оказалось очень холодно. Без масла – темно. А без пряностей – невкусно. Налоги поднялись чуть ли не вчетверо, цены ужасно взлетели, у торговцев никто ничего не покупал – дорого же! А налоги требовали исправно. И разорялись купцы десятками! Сотнями! Попадали в кабалу, умоляли взять хоть что-то в счёт налогов. И король брал. Те самые дрова, масло и пряности. Скоро должна была начаться зима, народ едва не взбунтовался и – неслыханная дерзость! – прислал к королю своих посланников с требованием вернуть всё как было. Король подумал, взвесил всё как следует и принял мудрое решение: отменить реформу. И всё получилось очень красиво, так красиво, что я искренне восхищаюсь тем самым королём. Он мало того, что получил в свои руки почти все запасы нужных товаров в королевстве, так ещё и приумножил народную любовь к себе. В первый раз – когда громко объявил о снижении основных налогов, а второй – когда отменил непопулярный закон.
  
     Тиссур молчал. Его глаз светился ровно, не пульсируя и не выказывая никаких эмоций вообще.
  
     - И ещё... Как-то раз тот же король задумал объединить все религии в одну. В те годы у религиозных иерархов власти было куда больше, чем у какого-то там мирского короля – и из-за этого возникало много проблем. Хочешь начать войну? Проси благословения. Щедро жертвуй. Да не одному богу, а нескольким, чтоб уж наверняка. А иначе жрецы быстро расскажут, что правитель-де пренебрегает мнением их небесного покровителя, и пообещают ад и погибель тем, кто поддержит короля в дурном и не богоугодном деле. К тому же, частенько гибли люди: когда одна деревня, веровавшая в одного бога, брала вилы и шла войной на другую деревню, веровавшую в другого. Причины могли быть самыми разными – неурожай, скот мрёт, коровы не доятся, на жреца не так посмотрели. Некрасиво получается, правда? – задал Орди риторический вопрос, но Тиссур ответил.
  
     - Да.
  
     Это оказалось неожиданно твёрдое и уверенное «да», но оно не смутило юношу.
  
     - И я о том же. Так вот, король, ранее известный, как не очень религиозный и праведный человек, внезапно начал бить поклоны, молиться, вести себя приличней некуда и очень щедро жертвовать храмам. Параллельно с этим он организовал у себя небольшой кружок чтения священных книг, куда входили не только замшелые старики, но и некоторые очень интересные личности – высшие чины разных религиозных течений. Но не просто чины, а очень молодые и амбициозные чины, недовольные тем, что власть в их структурах передаётся очень медленно. Они хотели дорасти до самого верха. И король этому исподтишка потворствовал: где словом, где золотом, где правильными знакомствами, где ядом и кинжалом. Вот так вот, мало-помалу его новые знакомые и заняли все ключевые религиозные посты. Король был очень рад и поделился одной замечательной идеей, что было бы, мол, неплохо учредить Главный Храм. Разумеется, с Главным Богом, которому все остальные бы подчинялись. Идею поддержали все, кроме откровенной мелочи. Каждому из этих пауков хотелось возглавить всех остальных, и борьба закипела с новой силой, а уж король был тут как тут со своим золотом, знакомствами, ядами и кинжалами. Из храмов и монастырей она быстро распространилась на всё остальное Реге… - Орди кашлянул. – Прости, королевство. Теперь не деревни ходили друг на друга, а целые княжества. Стране пришлось несладко: много людей было убито, много деревень и городов сожжено, голод, болезни… Да и люди начали понимать, что им эти войны толком ни к чему – лучше землю пахать или горшки лепить, чем рисковать лишиться головы, доказывая соседям, что их бог хуже. И тогда король, очень много времени проводивший в истовых публичных молитвах, решил, что хватит. Ослабленных войнами амбициозных сановников к большой народной радости арестовали, отравили, порезали и повесили. Установили мир. А затем созвали Большой Собор на острове близ столицы. Да-да, на том самом, посреди реки. Народу собралось множество. Правильного народу, если ты понимаешь, о чём я: неправильные были кто в бегах, а кто и в земле. Представители всех религий очень долго решали, кто должен возглавить новую Церковь Всех Богов, и, наконец, пришли к выводу, что такого высокого поста достоин только во всех отношениях праведный и заслуженный человек. Человек, проводящий множество времени в молитвах. Человек, который остановил кровавые распри. Король.
  
     Орди сделал паузу, чтобы немного отдышаться. Всё это время он не сводил глаз с Тиссура, который лежал без малейшего звука или движения.
  
     - Разумеется, король согласился. Но, поскольку сам он был очень занят государственными делами, то учредил чин своего личного доверенного советника по делам Храма Всех Богов. То есть сделал Храм одним из министерств Брунегена. Это гениально. Просто гениально. Кстати, по слухам, очень много золота из древних храмовых накоплений куда-то пропало. Но я ни на что не намекаю, - Орди склонил голову и позволил себе полуулыбку, говорившую как раз об обратном. Он намекал, да ещё как.
  
     Но Тиссура и это не проняло.
  
     - А какой у того короля был кабинет министров? Залюбуешься, - продолжил Орди. – Барон Фунт, знаменитый, благодаря своей скандальной попытке ввести бумажные деньги, Герцог Рооро, бывший «мелкий мошенник», продававший землю в несуществующей стране, ещё один герцог – Анг, который… - юноша сыпал громкими именами, титулами и описаниями преступлений. Каждый из команды Тиссура был известен каким-нибудь злодейством исторического масштаба, но помимо этого всех их объединяли грешки куда более мелкие и привычные – мздоимство, казнокрадство, злоупотребление властью. – А ещё, - распаляясь всё больше, продолжал Орди, - министр двора любил разъезжать в карете по ночным улицам и заманивал к себе девиц. Что он с ними делал, доподлинно неизвестно, но врачи говорили, что жить они будут, а рубцы при должном уходе быстро заживут. Сами девицы молчали: золото надёжно запечатывало недовольные рты. Другой министр – дорог и почты, - настолько любил публичные дома, что сам содержал целую сеть. Кое-кто, даже находясь при дворе, не распустил банду – только раздал громилам накидки с гербами и объявил личной гвардией… - Орди прикусил язык. Информации было столько, что юношу понесло, и нужно было придержать коней.
  
     - И что? – Тиссур, наконец, подал голос. – Всё это ничего не значит.
  
     - Не согласен, - возразил Орди. – Это в корне всё меняет. Во-первых, я, кажется, понял, в чём дело. Тебя отвращали не столько мои преступления, сколько их мелкий масштаб. Действительно, одно дело обманом выманить пяток монет у трактирщика, а совсем другое – ограбить всю страну. Или стравить религии. А во-вторых, как-то слишком много презрения в мою сторону, не думаешь? Ты сам из моей породы. Так что оставь эти игры в благородного короля.
  
     - Я не из твоей породы, смерд! – оставшиеся зубы заскрипели так громко, что Орди всерьёз забеспокоился об их целостности.
  
     - Хорошо, пусть не из моей, - юноша поспешил сгладить резкое высказывание. - Пускай ты высокого рода, а я низкого – какая разница, если мы пользуемся одними и теми же методами?
  
     - Я делал всё это во благо Брунгена! – не желал сдаваться король.
  
     - А я делал всё это, чтобы не умереть с голоду, - пожал плечами Орди. – И, спешу заметить, никого не убил.
  
     - Вот в этом всё и дело! – упорствовал череп. – Ты думаешь только о своей шкуре, а на мне лежит огромная ответственность за жизнь каждого из подданных, кото…
  
     - Так помоги же им! – неожиданно полувскрикнул-полупростонал Орди. Этот всплеск эмоций был неожиданным и неподконтрольным. – Город загнивает! Да, он загнивает очень красиво, и пока что тление можно замаскировать духами, но… Арргх! – Орди встал и быстро зашагал по комнате. – Я же тебе, костяная голова, даю реальный шанс изменить город к лучшему, а ты отказываешься. Что не так? Я же говорил – давай. Бери командование. Организовывай. У тебя есть опыт использования мерзавцев, так примени его! Будь, тьма побери, королём!.. – Орди снова прорычал что-то неопределённое и уселся обратно, мысленно выругав себя за неуместное проявление чувств.
  
     - Что же ты такого увидел в городе? – негромко и нарочито медленно спросил король. - Загнивает… Духами…
  
     - Всякое, - Орди дёрнул щекой.
  
     - Ну хорошо. А тебе-то какая выгода?
  
     Орди растянул губы в широкой-широкой и неестественной-неестественной улыбке:
  
     - Всегда мечтал стать богатым. То есть по-настоящему богатым.
  
     - А сейчас, стало быть, ты недостаточно богат?
  
     - Ага, - Орди отвёл взгляд. – По крайней мере, сейчас мне не хватает. Да и скучно, знаешь ли. Нет интересных задач. Я наелся деликатесов, купил дом и карету, как мечтал. Завёл слуг. Прошёлся по продажным женщинам. И… - он замолк на полуслове, словно за этим «и» должно было последовать продолжение. Но не последовало. В камине гудел огонь. Полено треснуло, и на камни вылетел алый уголёк.
  
     - «И» что? – насмешливо спросил Тиссур.
  
     - «И» - мне стало так тоскливо, хоть вой. Всё перепробовал. Сбыл все мечты. Мне уже совершенно ничего не интересно. Готов бросить всё и снова пойти обирать деревенщин и трактирщиков.
  
     Тиссур усмехнулся:
  
     - И поэтому ты решил сделать меня королём, так? А точно именно по этой причине?..
  
     - Отчасти, - Орди закинул ногу на ногу и снова широко-широко улыбнулся. – Это - единственная достаточно сложная задача. Единственное, что заставляет бурлить кровь у меня в жилах. Да и деньги, не будем забывать…
  
     - Да, не будем, - охотно поддержал Тиссур. – Но почему именно я?
  
     - Множество причин. Во-первых, в этом городе ты – единственный мой достаточно близкий знакомый. А во-вторых, я много о тебе читал и знаю, что ты, как никто другой, сможешь мне помочь. Так что вы, ваш-ство, идеальный кандидат. Если бы ты ещё был человеком, а не летающим черепом…
  
     - Как это «летающим черепом»?.. Знаешь, я несколько раз от тебя уже слышал подобные высказывания и…
  
     - Ты – летающий череп. Со светящимся фиолетовым глазом, - произнёс Орди так убедительно, как только мог.
  
     Снова повторилась пауза с гулом огня, поленом и угольком, и теперь на каменном полу ярко мерцали уже два огонька – побольше и поменьше.
  
     - Смехотворно, - фыркнул Тиссур.
  
     - Ни капли. Смехотворно то, что ты не понимаешь этого. Смехотворно, что ты почему-то видишь в зеркале себя пятисотлетней давности. Смехотворно то, что ты вообще протянул пятьсот лет. Хотя, последнее, скорей, не смехотворно, а любопытно. Я видел и даже в каком-то роде творил магию, но она, в основном, сводилась к дыму и зеркалам. А тут… - Орди сделал красноречивую паузу. – Ничего не хочешь мне сказать?
  
     - Ничего, - невинности в голосе короля хватило бы на целый женский монастырь.
  
     - Ладно, как угодно, - отмахнулся юноша. – Но учти, что для нашего дела тебе нужно будет чётко уяснить, что ты – именно летающий череп со сверкающим глазом, а не… Не знаю, суровый бородатый мужик с одним глазом и шрамом на лице?
  
     - Вот! Вот! Ты же видишь меня! – король взлетел. Орди это несказанно впечатлило.
  
     - Нет. Не вижу, - ответил он. - Просто делаю выводы из того, что знаю о тебе. Кстати, то, что ты начал летать, может сослужить нам отличную службу.
  
     Тиссур снова опустился в кресло.
  
     - Ладно. Допустим, череп. Допустим, я летаю, а не хожу. И что же ты собираешься делать?
  
     - У меня есть идеи, - Орди, обрадованный согласием короля, сам того не замечая, начал потирать ладони. – Но их нужно привести к общему знаменателю и выстроить чёткий план. А у тебя есть мысли? Готов дать руку на отсечение, что ты уже думал, с чего начнёшь.
  
     - А с чего обычно начинаются подобные предприятия? – задал Тиссур риторический вопрос. – С гарантий. Я хочу быть уверен, что ты не предашь меня в самый ответственный момент. Потом можно приступить к разведке. Разобраться, что вообще творится в королевстве, кто на нашей стороне, а кто нет, получить план укреплений замка и списки верных офицеров, перечень убежищ первых лиц. А параллельно этому брать контроль над городом. То есть, над реальными рычагами власти – деньги, люди, связи, влияние, репутация и прочее в таком духе. Всё, без чего я не удержусь на троне, когда окажусь там. Мы должны фактически управлять Брунгеном ещё до переворота, чтобы всё получилось.
  
     - Кстати, о первых лицах! – Орди полез во внутренний карман. – Я как раз собрал кое-какую информацию о Регенте…
  
     Тиссур хохотнул:
  
     - Забавно. И что же ты узнал о Вильфранде такого, чего не знаю я?
  
     Орди закатил глаза. Этот разговор обещал быть трудным.
  
     - С чего ты вообще взял, что Регент – это обязательно Вильфранд?
  
     - Ну да, конечно, - саркастично сказал король. – И как я сам об этом не подумал? Первое лицо в государстве, обладающее всей полнотой власти, – это не Вильфранд, который ради трона предал всё, включая… Кхм, включая всё, - путано закончил Тиссур.
  
     - То есть, тебя всё-таки не смущает, что прошло пятьсот лет? И мысль, что твой Вильфранд давным-давно умер, тебе в череп не приходила?
  
     - Да брось, - это было сказано с уверенностью огромного камня, катящегося с вершины горы. – Он не мог.
  
     Какое-то мгновение Орди испытывал желание вступить в полемику, но затем представил, во что она выльется, и пришёл в ужас. Вместо этого молодой человек развернул испещрённый надписями лист плотной жёлтой бумаги. К листу был приколот небольшой портрет полного мужчины с шикарными рыжими усами и бородой. Даже несмотря на то, что портреты подобного рода беспардонно приукрашивались художниками, можно было увидеть, что Регент – тот ещё сибарит. Его внешность была олицетворением слова «полнота».
  
     - Его зовут, - Орди откашлялся и зачитал по слогам, - Ревальвайнд Игдиравин. И уже за одно это его стоит ненавидеть. Бывший глава Цеха Купцов, поднялся на торговле зерном, был избран после смерти предыдущего регента. Смерти, я подчёркиваю.
  
     Пауза.
  
     - Правда?.. – растерянно спросил король. – Вильфранда больше нет?
  
     - А что, тебя это не радует? – удивился юноша.
  
     - А что, должно?! – огонёк в глазу засиял ярче, череп взмыл в воздух. – Сам подумай, ты пятьсот лет сидел чёрт знает где, страдал, жил только жаждой мести, а потом выясняется, что и мстить-то некому! Ну и, к тому же… - грустно сказал король и тут же осёкся. – Впрочем, неважно. Умер и умер.
  
     Орди округлил глаза: понимание пришло неожиданно, как письмо из налоговой службы. Тиссур, этот костяной сукин сын, явно гордился тем, что его ставленник достиг таких высот. И то, что он умер, либо был свергнут, лишало короля доли чего-то, похожего на отцовскую гордость. «Да уж… Ситуация», - подумал юноша, а вслух сказал:
  
     - Что ж, ты можешь направить всё своё рвение на уничтожение нового регента.
  
     Тиссур неуверенно покачался в воздухе:
  
     - Ну да. Верно. Так что тебе рассказали о нём?
  
     - Возраст – приблизительно шестьдесят, - прочёл Орди. - Толстый, низкий, любит поесть, выпить, женщин и деньги. После переезда в Замок на людях не появлялся, только выступал на ежегодных балах-маскарадах, которые устраивают для главных мастеров всех Цехов и прочих больших шишек… Что ещё?.. – Орди хмыкнул. – Да в общем-то и ничего. Регент ведёт себя как вполне достойный правитель. С народом не общается, по городу, переодевшись, по ночам не гуляет, всё взаимодействие ведёт через нескольких доверенных лиц. Они доводят его приказы министерствам, они же передают информацию обратно.
  
     - Интересно, - Тиссур медленно пролетел по комнате, отчего Орди живо представил, как король с задумчивым выражением лица идёт вокруг стола, заложив руки за спину. – Очень интересно. Ещё что-нибудь?
  
     - Из того, что отметил я – всё, - юноша положил лист бумаги на стол. – Оставлю здесь, возможно, ты найдёшь что-нибудь любопытное.
  
     - Да-да, - рассеянно произнёс Тиссур, зависая над столешницей и разглядывая записи. Фиолетовый огонёк, заключённый в старую кость, двигался по горизонтали, из чего можно было сделать вывод, что король читает - причём довольно быстро.
  
     - Ну так что? – спросил Орди, выдержав паузу. - У тебя есть идеи?
  
     - Да, кое-что есть, - рассеянно ответил король. – Но сперва нужно хорошенько всё обдумать. И начнём мы всё-таки с моих гарантий.
  
     
  
     7.
  
     Несмотря на глубокую ночь, Орди проводил беседы с представителями Цеха Сумасшедших Пророков. Нужно было успеть очень многое в чрезвычайно короткий срок: Тиссур сразу задал бешеный темп и не сбавлял его вот уже несколько дней. Сейчас он окопался в кабинете, заваленном грудами бухгалтерских бумаг, и пытался свести дебет с кредитом, а юноша занял давешний зал с камином. К прежней обстановке добавился только небольшой журнальный столик, погребённый под документами и канцелярией. Жёсткие деревянные кресла были развёрнуты друг к другу: одно занимал Орди, а другое - взлохмаченный мужчина с чумазым лицом. Молодой мошенник был готов спорить на деньги, что уже видел где-то этого человека, – и это было признаком высочайшего профессионализма Пророка. В честь собеседования тот сменил рабочие лохмотья на простой чёрный костюм – брюки, перчатки и сюртук с небольшой серебряной брошью. К креслу была прислонена грязная табличка с грубо намалёванной надписью «Конец близок».
  
     Орди потянулся к набору письменных принадлежностей и вытащил железное перо – простое, из чёрного металла:
  
     - Заставьте меня уверовать в эту ручку.
  
     Пророк позволил себе полуулыбку: задание было стереотипным, но давало хорошую возможность раскрыть свой потенциал. Чумазый мужчина откашлялся, поднялся с кресла, воздел руки к небу и вскричал хорошо поставленным голосом:
  
     - И было мне видение! Окружённый Всеми Богами, стоял я на облаке и вниз смотрел! Земля прекрасна была, зелена и реками блестела! Но узрел я язву прямо посреди цветения! Язва та огромна была, черна и кишела тварями подземными, что плоть её жрали! И спросил я Всех Богов, что это такое, - и ответили мне: «То есть Брунеген, город, забывший заветы, погрязший в грязи и пороке!» И тогда вопросил я, что же будет с этим грязным городом, что чернотой своей лик мира запятнал!..
  
     Орди делал пометки той самой ручкой, о которой говорили Все Боги устами пророка. Несмотря на специфический внешний вид и, что уж греха таить, запах, эти ребята были мастерами влияния на общественное мнение. Их услуги стоили очень недёшево, но полностью оправдывали цену.
  
     Молодой человек чувствовал, что слова Пророка, несмотря на их глупость и нелогичность, вызывают у него очень живой отклик и играют на струнах души, столь древних и первобытных, что об их существовании у себя Орди и не подозревал до сего момента.
  
     - ...Истинно говорю вам, близок конец! Ибо сказано Богами: «Когда кровавые закаты над Брунегеном подымутся, когда из рек выйдут ужасные твари, когда люди духом падут ниже зверей…
  
     Орди поставил жирный плюс. Люди во все времена считают, что мораль куда-то падает и рвутся её спасать, поэтому подобный ход был, пусть и не совсем честным, зато очень эффективным.
  
     - …Но есть и спасение! Как провозгласили Боги, только тот, чьё имя будет записано Ручкой, избегнет огня и тварей! Пусть черна она, как ночь и из металла её тело…
  
     После того, как специалист закончил, Орди несколько раз хлопнул в ладоши:
  
     - Недурно, очень недурно.
  
     Пророк снова позволил себе полуулыбку:
  
     - Благодарю.
  
     - Мы вам напишем, - юноша поднялся и, пожав соискателю руку, довёл его до двери. В коридоре ожидал ещё с десяток претендентов, которые выглядели, как полоумные бродяги, обнаружившие, что одежда убитого ими богатого горожанина оказалась впору и на неё почти не попала кровь. – Следующий, прошу вас!..
  
     Орди проводил собеседование за собеседованием, задавал каверзные вопросы, выслушивал ответы, оценивал попытки заставить его уверовать в какую-либо пишущую принадлежность и записывал на листе бумаги нечто, видимое только ему и изрядно нервировавшее соискателей.
  
     - На сегодня всё, - сказал Орди дворецкому, который мистическим образом материализовался рядом как раз тогда, когда был нужен. Согласно контракту на покупку дома-замка, этот старик, целиком состоявший из хороших манер, прилагался к нему и был неотчуждаем. Впрочем, отчуждать его никто и не собирался: старый, как само время, прекрасно вышколенный, вежливый до зубной боли и ответственный, он знал абсолютно всё о доме и о том, как сделать жизнь своего хозяина комфортной. Кроме того, он принадлежал к, своего рода, аристократии среди прислуги и вёл родословную чуть ли не от первого человека, догадавшегося застелить шкурами пещеру вождя.
  
     - Да, милорд, - ответил дворецкий. - Но только что прибыли Огромные Злобные Деревенщины по вашему запросу, - старик прекрасно умел произносить слова с большой буквы. - Мне распорядиться, чтобы их оставили в доме?
  
     Орди кивнул:
  
     - Да, пожалуй. Организуй им мытьё и ужин.
  
     - Разумеется, милорд, - дворецкий проплыл мимо, и юноше показалось, что спина и ноги старика принадлежат двум разным людям: первая принципиально не гнулась, в то время как вторые делали широкие шаги. Слуга вернулся через пару минут, и обмякший в кресле Орди внимательно осмотрел его взглядом, который обычно используют портные, парикмахеры и хирурги, оценивающие фронт работ.
  
     - Скажите-ка, уважаемый Вортсворт, - дворецкий был настолько квалифицированным, что даже его фамилия была самой дворецкой из всех возможных, - только отвечайте честно. Что вы сделаете, если я скажу, что убил человека в этом доме?..
  
     Вортсворт задумался лишь на половину секунды.
  
     - Я сейчас же принесу ковёр, милорд, - дворецкий подмигнул и развернулся к двери, собираясь удалиться.
  
     Орди не удержался от одобрительного возгласа.
  
     - Стойте! Не нужно никаких ковров. Неужели вы и вправду бы скрыли убийство?..
  
     - Вы – хозяин дома, милорд. Ваше слово – закон, - старик склонился в полупоклоне.
  
     - Но вы знаете меня всего несколько дней. С чего такая верность? - усмехнулся Орди и тут же устыдился своей реакции, когда увидел глаза дворецкого.
  
     - Вы – первый хозяин дома впервые за много-много лет. Мои предки веками поддерживали жизнь в этом замке и помогали его владельцам со всем усердием. Если вы вернёте жизнь в эти стены, я готов скрыть всё, что угодно.
  
     - Спасибо, - растерянно пробормотал Орди. Ему не приходило в голову, что старик мог на самом деле переживать за эти развалины. «А ведь так и есть, - подумал юноша, представляя жизнь одинокого старика в пустом доме. - Он жил здесь, когда прежних хозяев не стало, пытался сохранить всё в порядке – просто потому, что иного смысла в его жизни не было, и видел, как, несмотря на все старания, всё медленно приходит в упадок. Это должно быть ужасно».
  
     - Не за что, милорд, - снова полупоклон.
  
     - Вообще, я действительно хотел попросить вас о помощи, но в другом деле, не менее деликатном. Мне нужно, чтобы в ближайшее время вы вели себя с гостями несколько по-другому.
  
     - Как именно, милорд? – Вортсворт поднял бровь: как будто у него по лбу поползла седая мохнатая гусеница.
  
     - Например, - Орди поразмыслил пару секунд, формулируя свои идеи. – Например, одежда. Я хотел бы, чтобы вы носили нечто длинное, похожее на мантию или балахон.
  
     - Полагаю, у меня есть то, что вам нужно, - кивнул Вортсворт. Ни капли удивления, словно его каждый день просили переодеться.
  
     - Ещё пара моментов: вы не могли бы научиться возникать у людей за спиной так, чтобы они пугались?
  
     - Я уже умею это, милорд, - голос раздался где-то за спинкой кресла, отчего Орди дёрнулся и едва не вскрикнул.
  
     - Отлично. Просто прекрасно, - похвалил он дворецкого, когда тот вернулся на прежнее место. Орди отогнал мысли вроде «Как ты там очутился, я же не сводил глаз?» и продолжил:
  
     - Ну и далее, по поводу…
  
     - Простите, милорд, думаю, я понял. Вы хотели бы, чтоб от меня у гостей был мороз по коже?
  
     Юноша позволил себе широкую улыбку:
  
     - Да. Именно этого я бы и хотел.
  
     - Будет исполнено, милорд. Мне начать с завтрашнего утра?
  
     - Да, пожалуй, именно с завтрашнего утра будет идеально, - согласился чрезвычайно довольный Орди.
  
     - Могу ли я идти, милорд? – Вортсворт слегка склонил спину. Юноша почему-то ожидал услышать скрип дерева, но его не последовало.
  
     - Да, на сегодня можешь быть свободен, - мало кто знал, что небрежный жест отсылания прислуги дался Орди путём долгих тренировок: в одночасье перековаться из, пусть и смышлёной, но всё-таки уличной шпаны в лорда было не так просто, как думалось изначально.
  
     Дворецкий пожелал юноше спокойной ночи и сделал два шага в сторону двери, когда Орди вновь остановил его:
  
     - Вортсворт!
  
     - Да, милорд?.. – дворецкий прямо-таки излучал желание помочь. Это выглядело очень естественно, молодой человек старался рассмотреть фальшь и тщательно скрываемые мысли вроде «Да отцепись ты уже!», но не преуспел.
  
     - И как это у тебя получается?..
  
     - О, весь фокус в том, чтобы дождаться мигания, запомнить, какие половицы скрипят, а какие нет, и…
  
     - Да нет же! Я о предугадывании. Ты сформулировал мои желания лучше, чем я сам. Это поразительно!
  
     - Ах, это… Просто профессионализм, милорд. Просто профессионализм.
  
     Дверь бесшумно закрылась, дворецкий исчез, а Орди остался сидеть в кресле с закрытыми глазами. Он прислушивался к гулу огня в камине, потрескиванию брёвен и почти уснул, но неожиданно для самого себя вскочил и охнул.
  
     - Бр-р, - юноша помотал головой, отгоняя сон, и решил проверить, как успехи Его Величества на бухгалтерском фронте.
  
     Молодой человек миновал вереницу комнат, заполненных мебелью, с которой ещё не сняли чехлы: в темноте это выглядело так, словно помещения были под завязку набиты фамильными привидениями буфетов, диванов и трюмо.
  
     Лестница на второй этаж скрипела ровно настолько, чтобы казаться зловещей, а в коридоре вдоль стен, задрапированных красной тканью, толпились искусственно состаренные доспехи. Последние были настоящим шедевром кузнечного искусства. Когда Орди заказывал их, то попросил мастера – угрюмого гнома, неразлучного с громадной трубкой, - сотворить нечто пугающее. «Сделайте что-нибудь чёрное, с кучей шипов, а вместо забрала шлема – какую-нибудь маску пострашнее. Змеиную или волчью, на ваше усмотрение».
  
     И мастер не подкачал, выковав нечто совершенно чудовищное.
  
     Кошмарные стальные истуканы сжимали в латных перчатках жуткие топоры, копья и мечи. Ими никого нельзя было убить даже при всём желании: из-за максимального удешевления лезвия гнулись и ломались голыми руками, но расслабляться рядом с ними не стоило, так как существовала вероятность зацепиться за какую-нибудь выступающую железку и уронить на себя всю эту груду воронёного металла. Согласно заказу, шипов, лезвий, крюков и прочих острых штук было столько и в настолько неожиданных местах, что при угрозе падения даже мурашки отказывались бежать по спине, предпочитая отсидеться где-нибудь в тёмных углах.
  
     В кабинете горели свечи. Их пламя освещало небольшой круг, в который попадал письменный стол, укрытый зелёным сукном, кусочек книжного шкафа и гобелен, изображающий какую-то старинную битву: на ткани сходились в конных строях люди в доспехах, очень похожих на те, что стояли в коридоре. Тиссур завис над столешницей, заваленной бумагами и, покачиваясь в воздухе, что-то шептал себе под нос. Появления Орди король даже не заметил.
  
     - Как идут дела? – спросил юноша.
  
     Его величество раздражённо вздрогнул, словно отмахиваясь.
  
     - Пиши! – сказал он. – Тысяча пятьсот тридцать плюс восемнадцать.
  
     Орди растерялся, поскольку был уверен, что обращались к нему. Кроме того, он был уверен ещё и в том, что в комнате никого не было, поэтому едва не схлопотал сердечный приступ, увидев, как резкая чёрная тень принялась выводить нечто на листе бумаги.
  
     - Это ещё что?! – вскрикнул юноша, незаметно для самого себя очутившийся у дальней стены.
  
     Тень оказалась рукой. Хотя, скорей, не рукой, а лапой - тёмной, тяжёлой, когтистой и, судя по очертаниям, грубо вырубленной из камня. Суставы локтя и пальцев сгибались со звуком, вызывавшим ассоциацию с работающими мельничными жерновами.
  
     - А! Ты-то мне и нужен! – фиолетовый глаз уставился на Орди. – У меня кое-что сильно не сходится, поэтому есть вопросы.
  
     - У меня тоже есть вопросы, - юноша мрачно кивнул в темноту. – Кто у тебя там?
  
     - Ах да-а, - протянул Тиссур тоном, которым обычно говорят «надо же, как я мог забыть?» - Это Скульпо. Скульпо, покажись.
  
     Захрустел беспощадно царапаемый когтями паркет – и сердце Орди застонало с ним в унисон. В круг света ступило существо – тёмно-серое, покрытое лишайником и потёками сырости. Могучий торс, бугрящийся рельефными мышцами, короткие, но массивные ноги, руки – каждая в обхвате с бедро Орди, голова со звериной оскаленной мордой и острыми ушами. За спиной – кожистые крылья. Существо не выглядело настоящим, хотя бы потому, что было слишком схематичным: будто его создатель руководствовался не полноценным чертежом, а наброском на салфетке. Слишком резкие формы, гипертрофированные части тела, странные движения… Орди присмотрелся и понял, почему именно они были странными: существо не задействовало «мышцы», а двигалось только в местах сгибов.
  
     - Это же… Горгулья! – ошарашенно произнёс Орди.
  
     Существо громко фыркнуло; по крайней мере, именно на фырканье смахивал звук удара булыжником о кирпичную стену, произведённый каменным носом.
  
     - Всё в порядке, Скульпо, - Тиссур повернулся к своему новому знакомому. – Он не со зла. Ты же не со зла? – подсказал ответ король.
  
     - Да, я не со зла, - быстро сориентировался юноша. Поссориться с созданием, которое весило вчетверо больше него и, к тому же, было вооружено огромными когтями, стало бы столь же огромной глупостью. Вполне возможно, последней. - Прошу прощения.
  
     - Всё в порядке, - заговорило чудище, которое череп назвал Скульпо. Звук его голоса был похож на камнепад где-то в горах. Очень неторопливый камнепад. – Я привык.
  
     - Видишь ли, Скульпо – не горгулья, - принялся объяснять Тиссур, - он, как бы выразиться… Эм-м, - король повернулся к каменному созданию, ища поддержки.
  
     - Горгулий.
  
     - Да! Именно! - воскликнул череп. - Просто с языка снял. А ещё у него большие способности в математике. И в переворачивании листов бумаги. Так вот, вопрос. Тут всё? Расписки, векселя, счета, чеки?
  
     - Да, - кивнул Орди. – А что?
  
     - Скульпо, думаю, мы можем продолжить завтра, - обратился король к горгулию.
  
     - Хорошо, - простучал истукан. Он подошёл к окну, распахнул его, впустив ночную прохладу, и скрылся в темноте, аккуратно закрыв за собой створки.
  
     - Где ты его нашёл? – прошипел Орди, опасаясь, что горгулий его услышит.
  
     - Прямо здесь, на крыше, - ответил Тиссур. – А что?
  
     Орди открыл рот, чтобы высказать, что именно было не так, но потом подумал: «А в чём, собственно, проблема?»
  
     Поэтому, вместо гневной тирады, юноша задал второй по важности вопрос:
  
     - Но как?..
  
     - Просто попросил, - почему-то Орди показалось, что на этих словах король пожал плечами. – Пальцы не работают, а зубами много бумаги не поворочаешь. Плюс нужно было считать и записывать. А поскольку слугам пока нельзя меня видеть, я решил попытать счастья в другом месте.
  
     - С ума сойти, - всплеснул руками юноша. – То есть, ты просто вылетел в окно и спросил у первой же горгульи: «Простите, вы умеете составлять бухгалтерский баланс?»
  
     - Ну, в общих чертах… - покачался в воздухе Тиссур. – Но я не могу понять, что тут такого? Да, местные горгульи неразговорчивы, но у меня как-то получилось достучаться до них.
  
     - Неразговорчивы?! Да весь город считает, что горгульи – неживые!.. Впрочем, думаю, я знаю, в чём дело, - усмехнулся Орди. – Даже если бы я окаменел сотни лет назад и не проявлял никакого интереса к окружающему миру, летающий череп всё равно привлёк бы моё внимание.
  
     Тиссур прокряхтел нечто недовольное: всё никак не мог привыкнуть к тому, что Орди начал, наконец, называть вещи своими именами.
  
     - Так вот, - король предпочёл сменить тему. – Проблема в том, что у тебя кто-то, кажется, ворует.
  
     - Как? – искренне удивился Орди.
  
     - Да-да, я понимаю, что обычно воруешь ты, - череп не удержался от сарказма, - но ситуация и впрямь непонятная. Я нашёл большую «дыру» в бюджете. Вот смотри, - король кивнул на бумаги. Орди подошёл.
  
     - Тут указано, что несколько тысяч – бешеные деньги, между прочим, - ушли в какую-то контору с названием «Мать Иоанна и Отец Иоанн». И не указано назначение платежа.
  
     - Ах, это, - Орди махнул рукой. – Всё в порядке. Деньги ушли куда нужно. Я знаю об этом платеже.
  
     - Взятки? – деловито осведомился Тиссур.
  
     - Нет, тут… - Орди замешкался, подыскивая слова. - …Тут другое. Не бери в голову.
  
     - То есть, ты просишь меня разобраться с бухгалтерией, но при этом не брать в голову... Сейчас уточню, - череп покосился в бумаги, - Четыре тысячи восемьсот тридцать два талера?
  
     - Да, - твёрдо сказал Орди, но почему-то покраснел. – Именно так.
  
     - Слушай, мне не нравится этот подход. Мы договорились работать вместе. Поэтому, если это выпивка…
  
     - Нет!
  
     - …Азартные игры… - продолжал Тиссур.
  
     - Нет! Говорю же…
  
     - …Или продажные женщины, то я пойму. Мы взрослые люди и незачем скрывать свои мелкие грешки. Нужно доверя…
  
     - Я открыл приют! - выкрикнул Орди, покрасневший до того оттенка красного, при котором обычно случается инфаркт.
  
     Мгновение тишины.
  
     - О.
  
     Это было очень неловкое «О», после которого последовала ещё более неловкая пауза.
  
     - А почему ты сразу не рассказал?
  
     - А тебе какая разница? – ощерился Орди.
  
     - Спокойно, - усмехнулся Тиссур. – В этом нет ничего плохого. Наоборот, это даже… - король снова покачался в воздухе, подыскивая нужные слова. – Неожиданно и очень похвально. Это из-за того, что ты сам рос в приюте?
  
     - Да, - соврал Орди. – Поэтому. В общем, воровства тут нет, но, если найдёшь что-нибудь ещё – держи в курсе.
  
     - Хорошо. Как пророки? – осведомился Тиссур. - Выбрал кого-нибудь?
  
     - Да, десяток кандидатов. Должно хватить для того, чтоб рассказать горожанам о нас и донести, что древний король вернулся. Так что одна из гарантий у тебя уже есть.
  
     - Хорошо. А громилы?
  
     - Уже приехали, - кивнул Орди, зевая. – Сейчас моются и едят. Что, прямо с завтрашнего дня начинаем?
  
     - Конечно. Иди спать, а я ещё в бумагах покопаюсь, - Тиссур аккуратно взял зубами один лист из стопки и положил перед собой.
  
     - Как дела вообще? – поинтересовался юноша.
  
     - Ужасно, - ответил король. – Ничего не учитывается. Доход большой, но неравномерный. К тому же, некоторые твои решения очень… сомнительные.
  
     - Но ты же сможешь привести всё в порядок? – с надеждой спросил Орди, ожидавший услышать несколько иной прогноз. «Всё прекрасно» вполне подошло бы.
  
     - Конечно.
  
     Юноша вышел из кабинета и поплёлся в спальню, которая находилась в соседней комнате.
  
     В огромном зале размером с ипподром совсем потерялся старый гардероб и кровать, на которой мог бы разместиться дракон вместе с сокровищами. К кровати прилагались балдахин, шнуры с кистями и прочая аляповатая роскошь, а за неимением сокровищ всю поверхность ложа покрывала груда подушек и подушечек всех цветов радуги. Орди начал раздеваться на ходу и, дойдя до кровати, чертовски запыхался. Обернувшись и едва разглядев где-то на горизонте дверь, он с ужасом подумал: «А что, если ночью захочется в туалет?», - и тут же отогнал эту мысль.
  
     Упав и как следует зарывшись в подушки, молодой человек закрыл глаза и приготовился спать, но это оказалось не так-то просто. Мозг, разогнанный за день, всё ещё мчался вперёд со скоростью хорошего скакуна: что-то продумывал, генерировал идеи, считал, – и стоило хороших усилий хоть как-то его затормозить.
  
     «И почему я соврал?» - спросил юноша сам себя, вспомнив разговор с Тиссуром.
  
     Он мысленно перебирал события дня, когда понял, что хочет изменить город.
  
     Это произошло спустя три недели с момента, как Орди прибыл в Брунеген. Он уже успел стать богатым человеком, но всё равно сохранил старые привычки: например, любил гулять в людных местах, нащупывая кошельки в карманах горожан. Он не воровал их – просто хотел пощекотать себе нервы и поддержать навыки.
  
     В тот день ноги сами принесли молодого мошенника на старый рынок, выросший у заброшенного дворца, как плесень на забытом куске хлеба. Каменное строение с заколоченными окнами потеряло львиную долю привлекательности: лепнина частично обвалилась, колонны не помешало бы побелить, а стены из песчаника покрывали серо-зелёные потёки сырости, однако здание всё равно оставалось величественным и по-своему красивым.
  
     Возле него располагалась небольшая площадь, в центре которой высился привычный постамент без памятника, а всё свободное пространство, вплоть до стен грязных и уродливых домов, было занято небольшими лотками и прилавками, собранными из чего попало. Ряды были переплетены не хуже, чем улицы Брунегена, и пройти между ними мог только очень худой человек. Пахло несвежим мясом, дымом и дёгтем.
  
     Публика тоже не блистала: подмастерья с горящими от голода глазами и вышитыми гербами цехов на вытертых зелёных куртках, мелкие ремесленники, горожане победнее и, разумеется, вездесущие гоблины, копающиеся в мусоре и пытающиеся что-то стянуть. В некоторых районах Брунегена эти существа заняли экологическую нишу крыс – не в последнюю очередь благодаря тому, что употребляли их в пищу с большим аппетитом.
  
     Орди покружил по рынку, прощупал карманы у мелкого лавочника с седой козлиной бородкой и собрался уже уходить, как вдруг услышал гвалт и крики. Навстречу юноше побежали люди, началась толкотня. Орди вытянул шею и увидел, что на площади гарцует, едва держась в седле, тучный гвардейский драгун - бородатый, с пышными чёрными усищами, начищенными до блеска пуговицами на мундире и пьяный до невменяемости. Он громко хохотал и стегал плетью всех, кто попадался под руку. Люди разбегались в стороны, но гвардеец не сдавался, раз за разом направляя коня в самую гущу толпы. На глазах Орди под копыта взмыленного скакуна попал лакей в красной ливрее, вскрикнул жалобно и затих. За всем этим безучастно наблюдали стражники – верней, не наблюдали даже, а стояли, отведя взгляд, словно и не слышали криков, свиста нагайки и конского ржания.
  
     В глазах у Орди потемнело, а в ладонях сам собой материализовался увесистый булыжник. Схватив его покрепче, юноша пошёл против толпы, уворачиваясь от бегущих, а затем улучил момент и метнул снаряд прямо в голову усача.
  
     Раздался странный чавкающий звук - и камень опрокинул всадника, едва не выбив из седла. Однако драгунская выучка взяла своё и усач удержался: он быстро выпрямился, но обмяк и согнулся, обхватив голову ладонями в белых перчатках. Издалека Орди заметил, что между пальцев сочится кровь. Конь, увидев просвет в толпе, рванулся вперёд и, громко цокая подковами по камню, унёс седока прочь.
  
     И – вот удивительно! - тут же ожили стражники. Они принялись орать и колотить дубинками всех без разбору, а юноша, осознав, что у него могут быть неприятности, поспешил исчезнуть. Внезапно интуиция приказала проверить собственный карман – и не обманула. Внизу раздался писк, и мошенник с удивлением обнаружил, что сжимает грязную тонкую ручонку, принадлежащую совсем маленькому мальчишке. Из-за толстого слоя грязи и одежды, больше похожей на разрозненные куски ткани, он смахивал на гоблина, но огромные зелёные глаза говорили, что это всё-таки человек.
  
     - Ой! Пустите! – заверещал ребёнок.
  
     - Ты что это делаешь, крысёныш? – прошипел Орди.
  
     Но маленький воришка прекрасно знал, как действовать в таких случаях:
  
     - Помогите! Спасите! – громко завопил он. Тонкий детский голос резанул по ушам так, что юноша поморщился, но хватки не ослабил.
  
     Орди поймал на себе первые взгляды.
  
     - Брат, - виновато улыбнулся он, отвечая на все вопросы сразу. – Из дома сбежал.
  
     - Неправда! Не брат ты мне! – возразил ребёнок.
  
     Но взгляды тут же исчезли. К счастью, молодой человек уже был одет достаточно дорого для того, чтобы его принимали за порядочного горожанина.
  
     - Мать тебя обыскалась уже! Как ты мог?! – Орди и отвесил мальчишке отеческий подзатыльник. – А ну пошли!.. – он стиснул его руку и потащил подальше от рынка. Площадь осталась позади. Мальчишка пытался укусить Орди и упирался, босые грязные ноги скользили по осклизлой мостовой, но юноша был сильнее и тащил воришку за собой, не обращая на сопротивление никакого внимания.
  
     - Так, - Орди присел на корточки перед ребёнком. – Ты что творишь?
  
     - Не бейте меня, дяденька, - малец решил сменить тактику и захныкал. – Денег нету, есть нечего, мамка с папкой умерли-и-и, - запричитал он, подвывая.
  
     Орди вздохнул. Словам воришки можно было поверить, но интонация…
  
     - Ой, не верю, - сказал юноша. – Ой, фальшивишь, мелкота… Искреннее надо. По-настоящему надо плакать, если хочешь, чтобы тебе поверили. Настоящая слеза – страшная сила.
  
     Мальчик тут же перестал хныкать.
  
     - А ты кто такой вообще? – агрессивно поинтересовался он. – Чего пристал? А? – к удивлению Орди, воришка начал его толкать, однако эффект был таким же, как если бы мальчуган толкал кирпичную стену.
  
     Молодой человек снова вздохнул и покачал головой. Злость ушла, зато пацана стало жаль.
  
     - Ты вообще живёшь где-нибудь?
  
     - Ага. В Замке, - ехидно заметил воришка. – А Регент – папка мой. Не видишь чтоль, с улицы я!
  
     Юноша усмехнулся: с сарказмом у ребёнка было всё в порядке, значит, жить будет.
  
     - Пошли со мной, - Орди поднялся на ноги.
  
     - Это ещё зачем? – настороженно взглянул мальчуган.
  
     - А ты есть разве не хочешь?
  
     - Хочу, - с готовностью отозвался воришка, но тут же с подозрением прищурил зелёный глаз. – А чего это ты такой добренький?..
  
     - А что, я не могу сделать хорошее дело?
  
     - Можешь. Только я в хорошие дела за просто так не верю! Я тут давеча у Храма Всех Богов стоял, так подъехала карета. Там господин – толстый такой, надушенный, напудренный, с буклями. В золоте весь. Тоже жрать предлагал! А когда я к нему в карету сел, начал руками лезть куда не надо!
  
     Орди скривился.
  
     - Я не такой.
  
     - Да все вы не такие, пока к вам в карету не сядешь, - мальчуган сделал шаг назад.
  
     - Ну, не хочешь – не надо, - молодой человек примирительно поднял ладони. – Я не заставляю. Счастливо оставаться, - с этими словами он повернулся и зашагал обратно к рынку, намереваясь оставить воришку в прошлом. Но тот внезапно одумался: за спиной юноши раздались шлепки босых ног по булыжнику.
  
     - Нет уж! Обещал жрать, так давай!.. – ребёнок поравнялся с Орди и заглянул ему в лицо.
  
     Тот лишь пожал плечами:
  
     - Тогда пошли. Я живу тут близко.
  
     - А ты котов тоже кормишь? – полюбопытствовал вдруг мальчишка.
  
     - Котов? – удивился Орди. – Ну да. Котов тоже кормлю.
  
     - А можно мы Рыжего с собой возьмём? Он болеет, уже не ходит почти. Охотиться сам не может, - юноша опустил голову и натолкнулся на взгляд сорванца – не ехидный и саркастичный, а живой и сопереживающий единственному, должно быть, близкому живому существу.
  
     - Ладно, - кивнул Орди, проглотив ком в горле. – Только сам его неси, мне блохи не нужны, - проворчал он для проформы.
  
     Мальчишка повёл мошенника какими-то совсем жуткими переулками, которые больше напоминали трещины между домами. Юноша в мгновение ока перепачкался о стены, вечно покрытые слизью, сыростью и лишайником и шёл, негромко ругая себя и порыв, который его сюда завёл. Тут легко можно было переломать ноги о мешанину из старых досок, мусора, жердей и каких-то тряпок.
  
     Наконец, беспризорник остановился на небольшом пятачке, зажатом между стенами трёхэтажных каменных домов. Чёрные окна скалились зазубренным стеклом, а из дверей подвала воняло даже хуже, чем вокруг, хотя представить подобное было сложно. Дворик сильно походил на колодец, как по виду, так и по размеру, однако в сравнении с тесными переулками казался настоящей площадью.
  
     - Ну и где там твой Рыжий? – недовольным голосом спросил Орди.
  
     - Прямо тут, - хихикнул мальчишка, засунул в рот два грязных пальца и оглушительно свистнул.
  
     У Орди не было опыта общения с енотами, но то, что произошло после, было очень похоже на нападение целой стаи. На одежде повисли десятки маленьких тел - и руки с ногами оказались зафиксированы надёжнее, чем в капкане. В то же самое время десятки маленьких ладоней делали десятки маленьких дел: зажимали юноше глаза, уши и рот, выворачивали карманы, расстёгивали пуговицы…
  
     Он смог бы отбиться – о, да, разумеется, смог бы. Но детей было так много, и действовали они так быстро и организованно, что Орди успел только подумать: «Что тут происхо-о-о…», - и осознал себя стоящим в одном нижнем белье. Даже ботинки каким-то образом ухитрились снять.
  
     А из окон верхних этажей торчали десятки маленьких чумазых мордашек – милых, но изрыгавших чудовищные оскорбления и кидавшихся камнями, осколками стекла и сухими лошадиными яблоками. Орди поспешил укрыться в ближайшем переулке. Его уши и щёки горели от стыда.
  
     - Зачем? – обиженно воскликнул он. – Ну зачем так-то? Я же помочь хотел!
  
     - Ага, как же! – донёсся ответ с верхнего этажа. – Знаем мы таких!
  
     - Да каких «таких»?! – прорычал Орди. – Я один из вас! Я такой же, как вы!
  
     - Слышали? Он такой же! Ботинки с подковками носит, а туда же! Пожрать дать захотел, слышали? Щедрый какой! – многоголосый детский смех и летящие вниз камни окончательно уронили самооценку мошенника. Юноша подхватил спадающее бельё и поковылял обратно, стараясь не задумываться, что это у него под босыми ногами чавкает и хлюпает.
  
     «Идиот! Ой, идиот!», - ругал он себя. Чувство обиды и не думало униматься, наоборот, росло, клубилось, как грозовая туча и уже начинало громыхать истерикой. Поначалу он сам не понимал, из-за чего так сильно отреагировал: в конце концов, его били не раз и не два, да и грабили тоже часто.
  
     Лишь когда Орди выбрался в более-менее цивилизованное место и поймал извозчика, в разговоре с которым применил все свои навыки убеждения и пообещал золотые горы, пришло понимание.
  
     Ни камни, ни ограбление, ни унижение, ни обман не были для него так обидны, как неверие детей в то, что он – один из них. Уши до сих пор резала фраза «щедрый какой». Он ехал в открытой коляске, не обращая внимания на удивлённые взгляды прогуливавшихся по улицам состоятельных жителей Брунегена и вспоминал своё детство.
  
     После побега из приюта и до того, как прибиться к бродячему цирку, он был таким же – чумазым, вечно голодным, успевшим хлебнуть лиха, а потому - недоверчивым и озлобленным. Если бы ему тогда протянули руку помощи, он бы, скорей, вцепился в неё зубами.
  
     «Да. Я поступил бы точно так же», - подумал Орди. И из этой мысли проистекала другая: он уже успел забыть, как это – быть голодным беспризорником. Следовательно, он и вправду больше не один из них. И, вроде как, это не было чем-то плохим, но юношу всё равно изнутри грызло неприятное чувство, словно он предал важную часть себя и стал законченным подлецом.
  
     Орди вернулся домой. В собственный особняк.
  
     Орди встретили слуги. Они помогли ему отмыться, принесли новую одежду и вообще всячески суетились, наперебой показывая заботу.
  
     Орди прошёл к себе в кабинет. Настоящий рабочий кабинет с огромным стальным сейфом, куда он начал складывать деньги: впервые в жизни он мог не тратить их прямо сейчас на насущные нужды, а откладывать, поскольку золота стало в избытке.
  
     Но ни первое, ни второе, ни даже третье не принесло молодому человеку радости. Он долго думал, вспоминал детство, анализировал то, что произошло днём, и под вечер, когда в кабинете стало уже темно и Вортсворт принёс подсвечник, принял решение. Не откладывая дело в долгий ящик, Орди велел запрячь лошадей и помчался в ближайший Храм Всех Богов. Однако там ему не помогли, и пришлось объехать ещё несколько, прежде чем один из жрецов назвал имя – и меньше, чем через час, юноша уже стоял на пороге покосившегося домика на окраине Брунегена, стуча в дверь. Долгое время на стук отзывались только окрестные собаки, лаявшие на любой шум, но потом раздалось приглушённое «иду-иду!», и дверь отворил согнутый годами старичок в рясе. То ли из-за неровного света масляной лампы, то ли от природы его лысина имела потрясающе насыщенный розовый цвет.
  
     - Отец Иоанн? – спросил Орди.
  
     - Да, - осторожно ответил старик. – А с кем имею честь?..
  
     - Я по поводу детей и приюта. Можно войти?
  
     - Приюта? – острый и умный взгляд чуть не пронзил Орди насквозь. – Чего же вы хотите? Вы явно не мой бывший воспитанник, поэтому скажу, что я больше не…
  
     - А с чего вы взяли, что я – не ваш воспитанник? – усмехнулся Орди. – Мне говорили, что у вас их были сотни.
  
     - С того, что я помню всех, молодой человек, - последние слова старик произнёс с интонацией, доступной только учителям. – Лица, голоса. Если б вы были одним из моих детей, я это понял бы даже в темноте. Так чего вы хотите?..
  
     Орди вкратце объяснил.
  
     - Нет-нет, я больше не преподаю. Если Цех Кузнецов снова хочет получать специалистов, пусть ищут кого-то другого. Какая наглость! Я же говорил, что после закрытия приюта не хочу иметь с ними ничего…
  
     Орди уверил, что не представляет какой-либо Цех.
  
     - В любом случае, - воспоминания подействовали на настроение старика не лучшим образом, - я больше не преподаю. Вы приходите сюда, пугаете Иоанну, поднимаете меня с постели… До свидания.
  
     Орди назвал сумму.
  
     Старик замер.
  
     - Одну минутку, - просипел он внезапно севшим голосом. – Я скажу Иоанне, чтобы собирала вещи. Хотя… Учитывая, размер оплаты, к чему нам это старьё?
  
     Утром юноша, не желая быть узнанным, надел балахон с капюшоном, нанял десяток громил-охранников в агентстве с хорошей репутацией и отправился к месту вчерашнего ограбления. Его новообретённые бойцы негромко ругались, протискиваясь между стенами домов. То и дело кто-нибудь из них цеплял камень металлическим нагрудником, после чего раздавался отвратительный скрежет, от которого Орди вздрагивал. Некоторым повезло ещё меньше: они тащили на себе тяжёлые сумки и мешки, которые так и норовили застрять.
  
     Найти дорогу не составило труда, и очень скоро Орди вместе с людьми оказался на том же самом пятачке. Здесь было очень тихо, но тишина выдавала присутствие множества настороженных ушей.
  
     - Давай, - юноша кивнул ближайшему охраннику – судя по лихо закрученным седым усам, бывшему гренадеру.
  
     Он развернул бумажку, откашлялся и зачитал:
  
     - Юные друзья!.. – от зычного голоса ветхие стены едва не рухнули. Орди, стараясь действовать незаметно, прикрыл ладонью одно ухо. - Лорд Ординари приглашает всех вас прийти на улицу Старого Камня! Там вас ждут крыша над головой, еда и обучение! Никаких телесных наказаний! Никаких молитв! После пяти лет ученичества каждый из вас может получить работу в Цеху…
  
     - Ага! А в задницу целовать будут? – из окна высунулась белобрысая голова.
  
     Стражник усмехнулся.
  
     - Нет. В задницу – не будут. Но и тебя не будут заставлять никого целовать.
  
     - Проваливайте! – другая голова в другом окне. – Не нужен нам никакой лорд Ординари! Кто он вообще такой?
  
     - Лорд Ординари – такой же бывший оборванец, как и ты! – усач покосился на Орди. Тот махнул рукой – мол, всё в порядке, оборванец и есть. – И он хочет помочь вам стать достойными гражданами.
  
     - То есть, ваш лорд Ординари был таким, как мы, а затем разбогател? – спросила первая голова.
  
     - Именно.
  
     - А вам не кажется, что, раз уж лорд Ординари стал лордом Ординари, то мы уже сейчас на правильном пути?
  
     Юноша громко захохотал.
  
     - Ладно, достаточно, - он положил ладонь на плечо охраннику, который начал закипать. – Мы оставим вам кое-что в знак доброй воли, - обратился Орди к детям. - Если хотите, можете просто прийти и посмотреть, что да как. Не понравится – держать не буду, но учтите, что свободных мест немного. Думаю, быстро найдутся те, кто не хочет голодать, спать на земле, воровать и умереть в тюрьме в пятнадцать лет.
  
     Стражники опустили мешки на землю и попятились, Орди развернулся и зашагал в переулок.
  
     А спустя день на улицу Старого Камня, к крепкому двухэтажному дому, в котором ранее располагалась таверна-гостиница, потянулись первые дети. Сытые, одетые во всё новое и с полюбившимися игрушками, – содержимое мешков Орди, к счастью, дошло до адресатов. Отец Иоанн и Мать Иоанна принимали будущих воспитанников, мыли, стригли, выводили вшей, определяли в комнаты и находили занятие.
  
     Не прошло и недели, как вся банда, насчитывавшая пару десятков детей, дружно перекочевала в новый приют и втянулась в работу и учёбу. Кто-то через пару дней сбежал сам, предварительно забрав с собой побольше добра, кого-то выгнали, но те, кто остался, трудились на совесть. Отчасти сыграли роль условия: денег Орди не жалел, но куда большее значение имели сами Иоанн и Иоанна. Дети в них просто влюбились, и это чувство вскоре стало взаимным.
  
     - Как идут дела? – спросил Орди, когда пришёл с инспекцией. В бывшем питейном зале бывшие чумазые сорванцы, ныне носившие простую, но ладную форму, сидели за книгами и что-то зубрили.
  
     - Прекрасно, - сказал Отец Иоанн, улыбаясь. – Чудесные дети. Способные. Я рад, что вы их нашли, в противном случае, из них ничего хорошего не выросло бы…
  
     Орди внимательно посмотрел на Отца Иоанна:
  
     - А сколько вообще в городе беспризорников?
  
     Наставник удивлённо поднял брови:
  
     - Никто не считал. Сотни. Может быть, тысячи – я не знаю. А что?..
  
     Орди не ответил. Фраза «я рад, что вы их нашли» завертелась в голове, как кошка на слишком маленьком стуле. Да, этим детям улыбнулась удача. Но что делать с остальными?..
  
     С тех пор каждую ночь, засыпая в своём особняке, юноша ворочался в огромной кровати, полной подушек, представляя, как тысячи детей прямо сейчас засыпают в заброшенных домах, подвалах, на кучах вшивого тряпья и гнилой соломы. Многие из них болеют, очень многие голодны, и абсолютно все мёрзнут.
  
     Да, Орди хотел им помочь, но не мог. На открытие и содержание не одного, а десяти приютов не хватило бы никаких денег, а забыть обо всём и бросить беспризорников на произвол судьбы не давала совесть. Впервые в жизни мошенник с необычайной остротой почувствовал ответственность за тех, кому повезло меньше него, и бессилие от невозможности что-либо кардинально изменить.
  
     Собственно, в попытке хоть как-то решить эту проблему Орди и пришёл к мысли о том, чтобы заручиться поддержкой Тиссура. Идея была неплоха: поправить с его помощью дела, затем посадить на трон, а самому занять должность какого-нибудь министра общественного призрения…
  
     Юноша перевернулся на бок, возвращаясь из воспоминаний в реальность. Реальность под ним рассыпалась десятками мягких подушек.
  
     «Так почему я солгал?» - повторил Орди вопрос десятиминутной давности и понял, что не сможет ответить. Возможно из-за ограбления: Тиссур явно высмеял бы юношу, не стесняясь в выражениях. А возможно, из-за чего-то другого. Но чего именно, было не суждено понять, потому что Орди наконец-то провалился в сон.
  
     
  
     8.
  
     Вот уже несколько дней Брунеген напоминал растревоженный пчелиный улей. Все были в курсе, что по ночам что-то происходит, но никто не хотел обсуждать свои догадки, – и тем удивительней становилось столь быстрое появление и распространение слухов. Все молчали, но слова словно просачивались из одного мозга в другой, мутируя по дороге под воздействием грязного воздуха во что-то ужасное. Кто-то что-то слышал, кто-то знал одну женщину с рынка, у которой брат мужа лично что-то видел, но никто, ни единая живая душа, кроме непосредственных участников загадочных событий, не знала, что же такое творится. Понятно было только одно: в городе появилась новая сила, очень дерзкая и наглая. Выражаясь метафорически, какой-то юный выскочка ворвался на ежегодный шахматный турнир, где состязались хорошо знакомые друг с другом мастера, присел рядом с двумя матёрыми гроссмейстерами, которые играли одну и ту же партию на протяжении десятков лет, подставил к их доске свою и пошёл в атаку фигурами совершенно неуместного красного цвета.
  
     Безумные Пророки нагоняли жути, оповещая горожан о том, что скоро должен вернуться старый король: жестокий, но справедливый. Сумасшедшие попрошайки изо всех сил расписывали, как он хорош и какие кары скоро обрушатся на тех, кто творит зло и бесчестье. Горожане реагировали на это по большей части положительно, поскольку все до единого считали себя людьми, которые творят исключительно добро.
  
     А по ночам в разных частях города происходили примерно одинаковые по сути события.
  
     Вор-домушник с говорящим прозвищем Щуплый оставил на стрёме напарника - низкого, коренастого, с тупым лицом и привычкой постоянно ковырять в носу. Аккуратно миновав высокий забор и играючи справившись с окном, вор залез внутрь одного очень симпатичного особнячка. Побродив там среди бархата, золота, ковров и фамильного оружия, он собрал в заплечную торбу самое ценное, что смог найти, и, слегка позвякивая при ходьбе, вылез обратно, собираясь дать дёру, но с неудовольствием обнаружил, что ситуация изменилась.
  
     Три здоровяка, в роду которых явно встречались медведи, держали ошалевшего напарника. Причём держали не потому, что он старался вырваться, а из опасения, что тот потеряет сознание и упадёт.
  
     Здоровяки ухмылялись.
  
     - Я надеюсь, налоги уплачены?.. – неожиданно вежливо спросил самый большой и злобный с виду громила. У него на поясе висел огромный топор, казавшийся игрушечным из-за контраста.
  
     На Щуплого внезапно напала немота.
  
     - Ну ничего-ничего. Лорд Ординари на первый раз может и простить забывчивость. Верно, парни?
  
     Двойное «угу» в исполнении могучих глоток провибрировало, как небольшое землетрясение.
  
     - Торбу давай! – это не было требованием или приказом. Сами слова и уверенность, с которой они были произнесены, походили на попытку пошевелить пальцем: и вор был этим самым пальцем – безвольным и не имевшим никакой возможности сопротивляться. Щуплый посмотрел влево и вправо. Потом назад. Потом вверх. И, поскольку иные направления не выглядели перспективными, надежда в этом, последнем взгляде била просто через край. Ничего. Ни единого шанса. Домушник сотворил на лице самый дружелюбный оскал и потянул лямку.
  
     - Конечно-конечно, господа. Держите.
  
     Напарника отпустили, и тот, закатив глаза, всё-таки потерял сознание.
  
     Главарь, увидев это, поморщился.
  
     - Десятая часть, - сказал он, засунув в торбу огромную лапищу размером с лопату. - Лорду Ординари больше не надо.
  
     
  
     Почти в то же самое время в речном порту, где по ночам не рисковали появляться даже крысы (верней, особенно крысы, поскольку они и составляли львиную долю рациона тамошних обитателей), бежал человек.
  
     От его башмаков в разные стороны летели брызги вязкой чёрной грязи, более чем наполовину состоявшей из рыбьей требухи.
  
     Человек был толст и одет в нечто длинное, красное с золотыми вкраплениями и похожее то ли на плащ, то ли на тогу.
  
     Человек не привык к долгому бегу, а потому немного посинел и едва-едва дышал.
  
     Мимо него проплывали (потому что сказать «проносились», видя, с какой скоростью он бежит, было бы явной ложью) чёрные провалы окон и дверей всяческих лачуг, домиков, контор и складов. Они только казались покинутыми: беглец ощущал всей кожей, как за ним следят сотни глаз, и чувствовал себя мышью, свалившейся с люстры в центр комнаты, где проходила выставка кошек.
  
     Но никто не выходил и не вмешивался. Все прекрасно понимали, что этот красно-золотой толстяк – уже чья-то добыча, и не хотели становиться на пути. И пусть охотников никто не видел - это лишь интриговало ещё сильней, так как на подобную незаметность были способны лишь очень немногие профессионалы.
  
     Наконец, красно-золотой остановился, оперся на деревянную стену покосившегося сарая и согнулся, заходясь натужным кашлем. Он отвлёкся всего лишь на пару секунд, но этого хватило – подняв голову, толстяк вскрикнул, обнаружив перед собой темноволосого молодого мужчину, одетого так, словно тот только что вышел из салона, где весь вечер непринуждённо вёл беседы о музыке, древней литературе и изысканных винах. На нём не было ни капли грязи: ни на отороченном мехом ментике, наброшенном на левое плечо по последней моде, ни на тёмном френче, ни на высоких сапогах, что было особенно удивительно. Бледное лицо с аристократическими чертами лица и тонкие усики, которые однозначно ассоциировались с подонками всех мастей, дополняли картину.
  
     - Я же говорил, что не стоит убегать, - негромко и укоризненно сказал убийца. – Теперь вы умрёте уставшим, вспотевшим и грязным. А я ведь предлагал остаться на рабочем месте. Выпили бы яду и умерли, как уважаемый человек.
  
     В глазах жертвы затеплилась надежда.
  
     - А может?..
  
     - Нет! – твёрдо сказал убийца, пресекая препирательства на корню. – Время дорого. Я набрал побольше заказов, хочу к выходным уже закончить и получить деньги. Некогда отвлекаться.
  
     - Копите на что-то? – вкрадчиво поинтересовался толстяк.
  
     - Да, думаю дом в пригороде приобрести.
  
     - В пригороде хорошо…
  
     - Да, согласен, - кивнул молодой человек. - Приличный район, два этажа, сад…
  
     - Я чувствую какое-то «но», - жертва тянула время, как могла.
  
     Убийца вздохнул:
  
     - Банк требует слишком большой первый взнос. Только чтобы накопить на него, мне потребуется без выходных работать два-три месяца при хорошем спросе на мои услуги.
  
     - Да-да! – горячо ответил будущий безымянный труп в канаве. – Они там совсем с ума посходили! Ещё и проценты дерут бешеные. Я, когда думал на карету ссуду взять, мне столько загнули, что я предпочёл поездить на старой и скопить, чем связываться с этими кровопийцами.
  
     - Вот именно, - отозвался убийца с грустной усмешкой. – Но другого выхода у меня пока нет. В городе я человек новый, на ноги встал недавно, а жить в доходном доме – всё равно, что выплачивать заём каждый месяц. Да, заём немного больше, но зато своё жильё.
  
     - Да, это несомненный плюс, - быстро закивал толстяк. - А вы у кого собираетесь займ брать?
  
     - «Рисрек и сыновья».
  
     - Оу… - жертва покачала головой, будто говоря «очень не советую». – Вы знаете, я бы посоветовал «Центральное Брунегенское Ссудное Общество». Да, там сложновато и есть свои подводные камни, зато процент поменьше. И если вы задержите платёж, к вам придут адвокаты, а не сыновья того самого Рисрека.
  
     - Я пытался, но в «Центральном Обществе» мне отказали без объяснения причин.
  
     Толстяка как молнией ударило.
  
     - Если хотите, - осторожно начал он, - могу поспособствовать. У меня есть парочка должников, которые там работают.
  
     Убийца виновато развёл руками.
  
     - Простите, не могу. Профессиональная репутация. Дашь слабину один раз – останешься без работы.
  
     - Понимаю! Прекрасно понимаю! Но я могу уехать сегодня же! У меня есть чужие документы, неприметная карета, домик на побережье, купленный на подставное лицо. Никто и не узнает, что вы проявили милосердие.
  
     - Всё равно нет. Это вопрос чести, - убийца улыбнулся, и толстяка от этой улыбки обдало морозом. – Но я сделаю всё быстро и постараюсь сильно не уродовать тело.
  
     Красно-золотой закрыл глаза. Его страх куда-то ушёл: в конце концов, быстрота – это уже хорошо. Придётся потерпеть всего ничего…
  
     - Голову чуть повыше.
  
     Жертва подчинилась, в любую секунду ожидая удара.
  
     - Виски прямые или косые?..
  
     Удивившись, толстяк открыл глаза.
  
     - Извините, шучу, - ответил убийца. – У меня есть теория, согласно которой люди с хорошим настроением легче переносят смерть.
  
     Красно-золотой нервно хихикнул.
  
     За спиной убийцы раздалось очень деликатное покашливание, которое могла бы издавать очень крупная сторожевая собака, бесшумно подобравшаяся к вору. Убийца повернулся и ощерился, приобретя сходство с очень рассерженным котом.
  
     - Простите, это вы... - незнакомый голос произнёс длинное имя, сопровождаемое ещё более длинной фамилией и совсем уж неприлично раздутым титулом. Для того, чтобы произнести всё это, потребовалось два очень глубоких вдоха.
  
     - Да, это я, - тихо отозвался толстяк, оценивая небольшую группу больших людей. Он не был уверен, стоит ли ему называть себя и, вероятно, оказаться в ещё большей опасности. Если это вообще было возможно в нынешней ситуации.
  
     - Кто вы такие? – вмешался убийца.
  
     - Просто прохожие.
  
     Убийца, хоть и приехал издалека, был прекрасно осведомлён о том, что «просто прохожих» ночью в Брунегене не бывает, поэтому, стараясь действовать незаметно, положил ладонь на рукоять кинжала. Но это был отвлекающий маневр: в его левую ладонь, с виду неподвижную, скользнули из рукава отравленные метательные шипы.
  
     - Вот и просто проходите, - отозвался наёмник. - А этот человек - мой.
  
     - На самом деле, мы не только к нему, но и к вам тоже.
  
     - Вот как?.. - недоверчиво спросил убийца. - И что же?..
  
     - Ну, во-первых, шипы вам не помогут, - в темноте сверкнули чересчур ухоженные для обычного головореза зубы. - На вас направлен с десяток арбалетов, - в подтверждение его словам нечто просвистело в воздухе и, вонзившись в грязь у ног убийцы, обернулось арбалетным болтом. - Ваш заказчик уже ничего никому не заплатит, потому что о нём мы уже позаботились, - громиле даже не потребовалось выделять интонацией слово «позаботились». - Во-вторых, у меня для вас более, чем щедрое предложение от лорда Ординари. Ему нужны профессионалы, - убийца поймал брошенный ему бумажный свёрток, в котором лежало нечто увесистое. – А в-третьих, позвольте поинтересоваться у вашего визави…
  
     Толстяк встрепенулся и был готов наброситься на своих спасителей и расцеловать.
  
     – …Вы тот самый чиновник при дворе Регента, который очень долго брал взятки, а теперь почему-то отказался?
  
     - Да, господа, - ответил коррупционер с непроизносимым именем. – Это я.
  
     - А… - главный громила сделал вид, что расстроен. – Понимаю и не настаиваю. Что ж, если вы и дальше планируете не брать взяток, мы уважаем ваш выбор и не будем мешать. Можете довести дело до конца, - посланец лорда Ординари кивнул убийце, но тут же над портом раздался полный отчаяния крик:
  
     - Нет! Я буду! Я буду! Я правда буду!..
  
     
  
     Несколькими днями позднее, в самый тёмный предутренний час, когда с реки в город заполз туман, липкий настолько, что им можно было клеить обои, у мрачных стен дома Орди собралась дюжина чёрных карет. Они не были такими же роскошными, как та, на которой ездил сам лорд Ординари, но производили столь же сильное впечатление. Тщательно проинструктированные кучера не говорили ни слова, пряча лица под чёрными капюшонами, - и это вносило свою лепту в поддержание таинственной атмосферы.
  
     Помимо всего прочего, доставка будущих членов тайного ордена в особняк преследовала вполне прагматичные цели: после прогулки по ночному Брунегену было бы слишком долго искать их ограбленных, раздетых и, вполне возможно, мёртвых, в сточных канавах.
  
     Зрелище впечатляло. Наёмные стражники в начищенных доспехах выстроились вдоль кроваво-красной ковровой дорожки. Двор ярко освещали факелы, и в их свете сквозь дымку тумана беззвучно тянулась вереница фигур в непроницаемых чёрных балахонах с высокими остроконечными капюшонами.
  
     К сожалению, некоторые из фигур портили мистический момент немистическим зеванием и почёсыванием боков.
  
     Орди стоял у окна тёмной комнаты и наблюдал за процессией, стараясь слиться с плотными шторами.
  
     - Начинаем! – он отпрыгнул от окна, быстро добежал до центра комнаты, надел капюшон и соединил ладони на уровне груди, пряча их в широкие рукава балахона.
  
     - Как я выгляжу? – спросил он у дворецкого, который носил белоснежную рубашку с пышным кружевным воротником и чёрную накидку с багровой подкладкой.
  
     - Прекрасно, милорд, - ответил Вортсворт.
  
     - Тогда прикажи внести свечи и позвать хор, а сам иди встреть гостей.
  
     - Как угодно, - дворецкий испарился. Спустя половину минуты двери комнаты открылись, впуская троицу пожилых служанок с подсвечниками и вереницу людей в таких же балахонах, как на Орди и его гостях. Один из них – ниже и круглее прочих - нёс сверкавший в пламени свечей тромбон.
  
     - Это ещё что такое? – просипел Орди, которого при виде инструмента едва не хватил удар.
  
     - Это Винни, - отозвалась фигура по соседству. – Мы ему говорили.
  
     Винни вскинулся:
  
     - Нет, ну а где мне его было оставить? Где? Инструмент-то дорогой. Да и я подумал: а вдруг понадобится не только спеть, но и сыграть?
  
     - Его жена из дома выгнала, - пояснила та же фигура, что раскрыла имя виновного хориста.
  
     - Быстро, - не тратя время на объяснения, Орди подскочил к тромбононосцу, отобрал инструмент, поставил его к окну и резко задёрнул шторы.
  
     - Пойте! – рявкнул он, отскакивая обратно в центр комнаты.
  
     - Но нам же нужно время на распев... – попробовал возразить Винни, но юноша шикнул на него так, что тот сразу же замолчал.
  
     Из-за дверей раздался синхронный вскрик: дворецкий выполнил свою часть договорённостей – возник за спинами гостей, вошедших в длинный и совершенно тёмный коридор, и громко поинтересовался, не желают ли уважаемые гости чего-нибудь выпить. «Сделай всё так, - просил Орди дворецкого, - чтобы они захотели выпить что-нибудь от сердца».
  
     Хористы затянули загадочное «м-м-м», в то время как служанки расставили подсвечники и удалились.
  
     Юноша помотал головой, стараясь разогнать стучавшую в висках кровь и успокоиться. Мероприятие обещало быть весёлым, и Орди сам начал получать от него удовольствие, даже несмотря на то, что идея принадлежала Тиссуру, которому нужны были гарантии того, что именно его будут считать главным.
  
     Наконец, дверь в очередной раз открылась - и в помещение начали робко просачиваться гости. Первый из них увидел, что происходит, и застыл, отчего на входе образовалась небольшая толкотня, сопровождаемая сдавленными «Чего встал?» и «Тебе надо, ты и иди!»
  
     - Братья! – воззвал Орди хорошо поставленным голосом. Братья, застигнутые на месте преступления, пристыженно замерли. – Проходите же в обитель!.. И становитесь в круг, - торопливо добавил он, глядя на то, как фигуры в балахонах столпились на противоположной стороне комнаты. Хор по-прежнему мычал нечто мистическое. Фигуры постепенно разошлись и заняли свои места, догадавшись стать в некое подобие круга, очерченного для верности мелом.
  
     Орди заметил на одном из балахонов медный значок «Сотрудник месяца» и подавил желание приложить ладонь ко лбу.
  
     - Знаете ли вы, для чего мы собрались сегодня в Обители? – спросил юноша, стараясь быть как можно более торжественным и громогласным.
  
     Сотрудник месяца поднял руку и нетерпеливо потряс. Остальные сказали нестройным хором: «Да, лорд Ординари». Рука опустилась.
  
     - Выучили ли вы Слова Призыва?
  
     В воздух снова поднялась рука. Братья повторили: «Да, лорд Ординари», - в этот раз, к облегчению Орди, значительно лучше. Хор замычал активнее.
  
     - Осознаёте ли вы опасности, которым можете подвергнуться?.. – Орди посмотрел на сотрудника месяца, ожидая увидеть поднятую руку, но заметил, что вместо этого его лучший продавец заозирался, словно в поисках поддержки.
  
     «Да, лорд Ординари».
  
     Хор перестроился на более громкое и высокое мычание, плавно переходившее в протяжное низкое «а-а-а». Всё-таки вокалисты были профессионалами: их пение, поначалу фоновое, постепенно и незаметно проникало в сознание и задевало там что-то первобытное, напоминающее о кострах, шкурах, сыром мясе и огромных кошках с не менее огромными клыками.
  
     - Тогда!.. - Хор резко затих, и тишина показалась оглушительной, – …начнём.
  
     Орди произнёс шёпотом первые строки – полную околесицу на несуществующем языке. С его губ срывались жуткие слова, содержавшие множество букв «р», шипящих согласных и слогов типа «гхул».
  
     Затем, когда юноша замолчал, чтение заклинания продолжил первый из гостей - немного неуверенно и заикаясь.
  
     Хор вновь начал мычать – тихо, незаметно, на самой границе слышимости. Орди взял канделябр, поставил свечу у своих ног, затем, сделав шаг в сторону, - у ног говорившего. Это было не так легко, как выглядело на первый взгляд: юноша рисковал упасть, запутавшись в ткани, и поджечь балахон, складок которого оказалось слишком много для такой, вроде бы, простой задачи.
  
     - Ты! – грубо вскрикнул Орди, когда предыдущий «брат» закончил читать свою часть. Капюшон вздрогнул, и оттуда донеслось продолжение жуткого заклинания, прозвучавшее так, будто кто-то поедал сочную грушу. Хор увеличил громкость.
  
     Таким образом Орди обошёл весь круг, установил у ног каждого из братьев зажжённую свечу и, более того, умудрился никого при этом не поджечь. Хористы усердствовали, нагнетая атмосферу, которая начинала пронимать даже самого юношу, несмотря на то, что он сам придумал и срежиссировал этот спектакль.
  
     Последняя свеча заняла своё место, последние слова произнесены, братья приведены в трепет и тогда…
  
     - Приди! – Орди завопил так, словно его кто-то неожиданно ущипнул. За пением хора не было слышно звуков открываемых дворецким заслонок: на уровне щиколоток подул тщательно выверенный сквозняк - и все свечи, кроме той, что стояла у ног лорда Ординари, разом погасли. Юноша сделал незаметное движение ногой, опрокидывая огарок, и на полу тотчас же вспыхнул ослепительный после мгновения кромешной тьмы багровый огонь. Он распространялся по кругу, принимал очертания и, в конце концов, ошеломлённые братья обнаружили, что стоят у границ пылающей пентаграммы, из центра которой поднимался…
  
     - Кто вызвал меня из вечной тьмы?.. – медленно вопросил Тиссур, зависший в воздухе и оглядывавший всех пылающим фиолетовым глазом. В пламени печати древний король смотрелся невероятно внушительно и если бы в эту пентаграмму вдруг заглянул настоящий демон, ему пришлось бы попотеть, доказывая, что он не поддельный.
  
     Орди быстро встал на колено и склонил голову так, что край капюшона коснулся пола.
  
     - Ординари, мой повелитель.
  
     Раздался громкий шелест мантий и кряхтенье – «братья» последовали примеру предводителя.
  
     Тиссур выдержал театральную паузу.
  
     - А кто это?
  
     - Твои верные слуги, мой повелитель, - с тщательно отрепетированным подобострастием ответил Орди.
  
     - Проверены ли они? – не унимался король. - Достойны ли они занять место в братстве?
  
     - Достойны, мой повелитель! Достойны! Я отобрал для вас только самых лучших! – на этих словах юноша вспомнил о значке «Сотрудник месяца».
  
     - Тогда встаньте… - снова пауза и тишина, от которой звенел воздух. – Рыцари Пентаклей!..
  
     Молодой человек отметил, что дурацкое и нарочито пафосное название тайного общества, придуманное ими с Тиссуром, в этих обстоятельствах оказалось очень уместным.
  
     Братья медленно поднялись, и Орди с удивлением увидел, что их спины выпрямились, а сами Рыцари стали, казалось, на целую голову выше. Хор сменил зловещую разновидность мычания на торжественную: голоса, заполнившие зал и отражённые высоким потолком, заставляли душу трепетать, а тело – чувствовать невиданную доселе лёгкость и силу.
  
     И ничто не могло испортить этот момент.
  
     Даже упавший с оглушительным лязгом тромбон.
  
     
  
     9.
  
     В старой таверне, которая некогда была двухэтажной, а теперь настолько вросла в землю, что обзавелась цокольным этажом, двери закрывались на множество замков, а окна прятались за массивными ставнями. Тёмное дерево, пропитанное дымом, туманом и временем, слегка поскрипывало, когда с реки налетал ветерок. На улице, где располагалась таверна, не раздавалось ни звука, в отличие от остального города, который гудел где-то достаточно далеко, чтобы не нарушать спокойствия гостей.
  
     Собравшиеся вовсе не выглядели, как воры, бандиты и убийцы, что было странно, поскольку они таковыми и являлись. Ухоженные бороды, дорогая, но неброская одежда, трости из редких пород дерева.
  
     Эти люди были похожи на очень преуспевающих специалистов узкого профиля, знающих себе цену и не боящихся её называть. Они могли бы встретиться где-нибудь за городом, на роскошной вилле у берега реки. Сидеть в мраморной беседке, вкушать дорогие вина, слушать живую музыку. Но, тем не менее, сходку проводили именно тут, в «Старой …люхе». Первая буква второго слова вывески отвалилась много лет тому назад, и её угадывание, сопровождаемое остротами, входило в обязательный набор развлечений, предоставляемых заведением.
  
     Этих людей сюда тянуло самое тяжёлое, что есть у человека, – его прошлое.
  
     В тёмном зале с низким потолком не было ни капли табачного дыма, и все вокруг, включая стены и пол, были этому чертовски удивлены. Люди, собравшиеся за длинным столом, который за долгие годы пропитался пивом, слюной и кровью из дёсен, давно друг друга не видели и были рады встрече. Разумеется, их подчинённые по ночам грызли друг другу глотки, а сами они плели хитроумные интриги, но совершенно беззлобно и не переходя на личности.
  
     - Господа, - по полу постучала чёрная трость, при виде которой сами собой возникали мысли о потайном кинжале. Её обладатель – могучий и седой, с крупными чертами лица, белым шрамом у левого глаза и аккуратной бородкой, - сидел во главе стола. – Давайте начинать.
  
     Самые влиятельные люди города моментально прекратили разговоры: все прекрасно знали, что под дорогой одеждой и плащом с серебряной застёжкой всё ещё бугрятся мышцы бывшего работника бойни. И даже если в каком-либо невероятном случае Вильям-Шрам останется без своей империи, то всё равно будет смертельно опасен. Никто не хотел расстраивать такого человека.
  
     - Сегодня ночью каждый из нас столкнулся с угрозой. Она незначительна, и я хочу отдельно подчеркнуть это для тебя, Шиллинг, - маленький человек с чрезвычайно подвижными пальцами, которые изгибались под немыслимыми углами, потупил взгляд. – Не стоило назначать сразу такую большую награду за голову этого… Ординари. Это просто выскочка.
  
     - Да, но откуда мне было знать? – пожал плечами Шиллинг. – Я занервничал и вспылил. Не люблю, когда кто-то вмешивается в мои дела. И сомневаюсь, что тут хоть кто-то это любит, - он оглянулся на своих заклятых друзей в поисках поддержки – и нашёл. Люди негромко, но вполне одобрительно загудели.
  
     - Ты совершенно в этом прав, - Вильям предпочёл сгладить острый угол. – И если говорить начистоту, я поддерживаю тебя в стремлении задавить проблему в зародыше. Но! – ладони остались лежать на набалдашнике трости, однако все в комнате почему-то представили, как Шрам поднимает вверх указательный палец. – Действовать нужно крайне осторожно и осмотрительно. Если мы вдруг начнём носиться сломя голову, люди поймут, что этот… новенький представляет проблему для нас. Это может дать ему больше сторонников, чем у него есть сейчас. Так что осторожность и осмотрительность, господа! – повторил Вильям. - У страха очень большие глаза. Несомненно, мы назначим за голову этого Ординари награду, но намного меньше.
  
     - Мне отменить контракты? – спросил Шиллинг и повернулся к соседу слева. – Кстати, Замочник, прости, я у тебя кошелёк случайно украл.
  
     - Да ничего, я уже украл его обратно, - улыбнулся во все шестьдесят четыре зуба невероятно харизматичный Замочник, ростом и комплекцией похожий на улыбчивый пивной бочонок, на который кто-то повесил огненно-рыжий парик и накладную бороду.
  
     - Да, отмени, - сказал Вильям, возвращая разговор в деловое русло. – Постараемся своими силами. Кто что знает об этом… Ординари?
  
     Воцарилась очень неловкая тишина. Все смотрели друг на друга, думая что-то, вроде: «Ты что-нибудь знаешь? А ты? Я – нет».
  
     - Я сам могу рассказать.
  
     Присутствующие повернулись к дверям. В зале воцарился особый сорт тишины, характерный для ситуаций, когда множество глаз вылезают из орбит. У входа, окутанная серым дымом, стояла фигура в чёрном балахоне с высоким остроконечным капюшоном.
  
     Потрясён был даже Вильям.
  
     - Ты? Ты?! – вскочил Шиллинг. – Что это за фокусы?!
  
     - О, поверьте, это не последний фокус за сегодня, – сделав плавное движение кистью, Орди извлёк из воздуха карту.
  
     - Да ты!.. Да я!.. – задыхался покрасневший Шиллинг. – Сейчас я тебя своими руками…
  
     - Фокус! Обожаю фокусы! – Замочник пару раз хлопнул в ладоши, но замер, придавленный тяжёлым взглядом Вильяма.
  
     - Добрый день, молодой человек, - Шрам не говорил, он глухо рокотал, как просыпающийся вулкан. – А мы как раз о вас говорили. Проходите, присаживайтесь, - в этот момент он явно жалел, что не может убивать взглядом. То есть «ещё и» взглядом.
  
     - Благодарю, - только боги знали, как Орди удавалось сохранять спокойствие. Несмотря на внешнюю уверенность и вальяжность, его колотило, будто в лихорадке: бросало в жар и в холод одновременно, а «гусиной кожи» было больше, чем на птицеферме. Но, тем не менее, он держался. Сейчас он был вором, который перемахнул через многообещающий забор и обнаружил, что на него с интересом смотрят огромные волкодавы. Достаточно одного неверного движения – и всё кончится очень быстро и болезненно.
  
     Хищники, скрывая ухмылки, уступили Орди место в самой середине.
  
     - Что привело вас сюда, юный друг? – спросил Шрам, осматривая молодого человека немигающим взглядом. - Я хотел бы думать, что трезвый расчёт, но почему-то больше склонен считать, что безумие. В рукавах вашего… халата должно найтись немало козырей для того, чтобы вы ушли отсюда живым.
  
     - Опа! – жестом, которым обычно достают кролика из шляпы, Шиллинг вытащил из-под стола и продемонстрировал публике тощий кошелёк. Ухмылки присутствующих стали шире и злораднее. – Глядите, господа. Как-то подозрительно беден наш с вами гость, - карманник развязал кожаную тесёмку и вытащил оттуда крупную серебристую монету – новенькую, красивую, без малейшего следа патины. – Всего один сереб…
  
     Орди резко повернул голову и плюнул на монету, отчего та вспыхнула чёрным пламенем в руках у Шиллинга. Вор вскрикнул – больше от испуга, чем от ожога, – но огонь и не думал останавливаться. Пламя быстро перекинулось на манжеты, рукав, лацканы, и потребовалось немало времени для того, чтобы потушить бывшего легендарного карманника.
  
     Шиллинг упал и принялся кататься по полу, остальные хищники бросились сбивать с него огонь, попутно пиная по рёбрам, а Орди… А Орди всё это время сидел без движения. Вся суета обходила его стороной, словно молодой человек находился под стеклянным колпаком. Он сидел и смотрел на то, как монета из вещества, рецепту которого его научили в цирке, обугливается, сморщивается, чернеет и обращается в пепел.
  
     - Времена меняются, господа, - сказал Орди, когда суета улеглась. За столом остался лишь он один: остальные скучковались в углу, куда, как футбольный мяч, забили скулившего обожжённого Шиллинга. – И вы можете либо примкнуть ко мне и моему Лорду, либо… Либо остаться в прошлом.
  
     - Лорду? – спросил Шрам, запыхавшийся и растрёпанный, но не утративший хладнокровия. – И кому же ты служишь?
  
     - Тому, кто выше всех вас вместе взятых. Вы взяли себе клички, называете себя ночными королями, но понятия не имеете ни о ночи, ни о королях, - презрительно бросил Орди. – Вы копошитесь в собственном дерьме и даже не замечаете, что грядёт неизбежное… 
  
     - Кажется, мне всё ясно, - перебил Вильям, на которого слова Орди не подействовали. – Господа, вы же видите: он сумасшедший. Он грабил наших людей, а теперь пришёл сюда и несёт какую-то чушь! Он всего лишь обычный жалкий фокусник!
  
     Обожжённый Шиллинг и те, кто его тушил, покосились на Шрама, явно не разделяя его мнения.
  
     - Как скажете. Честно говоря, я пришёл сюда по своей воле, чтобы увидеть врага в лицо и посмотреть, кто столько времени наводил страх на город. Что ж, я разочарован. Вас давно уже пора оставить в прошлом, - хищно оскалился Орди, и в комнату ворвались стражники.
  
     Неофициальным девизом Брунегенской Стражи очень долгое время были слова «Деликатность и Ненавязчивость». Эта организация предпочитала никому не мозолить глаза и оставаться в тени, лишь изредка похлопывая по плечу тех, кто забывал, что за подобное спокойствие вообще-то надо платить, причём немало. В стандартный прайс-лист входила поимка преступников и охрана всего, что нуждалось в охране, но имелся и другой каталог – многостраничный, выполненный на хорошей бумаге и куда более красочный. В целом, там всё сводилось к напряжению мышц шеи: для того, чтобы в нужное время смотреть в нужную сторону, однако существовали и другие услуги, после которых люди зачастую обнаруживали у себя в карманах странные вещи или в доме кучу перевернувших всё вверх дном людей в ржавых доспехах.
  
     Огромные стражники, чьи лица были скрыты забралами помятых шлемов, принялись ловить и вязать главных преступников Брунегена. Те, в свою очередь, грязно бранились, угрожали и сопротивлялись.
  
     - Вы всё узнаете в свой черёд, господа. Но помните, что я не делаю предложений о сотрудничестве дважды, - окружённый практически осязаемым ореолом загадочности Орди выплыл из таверны.
  
     Снаружи его ждала чёрная карета. Вокруг неё сидели со связанными руками огромные головорезы Шрама, находившиеся под охраной головорезов ещё большего размера. При свете дня было хорошо заметно, что доспехи Стражи на них – чистой воды бутафория. Юноша проследовал в экипаж и крикнул кучеру «Трогай!» - после чего, схватив с сиденья подушку, укусил её изо всех сил и закричал.
  
     Раз.
  
     Два.
  
     Три.
  
     Когда воздух закончился, а на глазах выступили слёзы, молодой человек почувствовал, что немного сорвал голос, но зато паника отступила. Сорванный голос — это не беда, главное, что дело сделано.
  
     
  
     Спустя час после того, как из «Старой …люхи» забрали всех присутствующих, на одну из городских площадей, соперничавших за звание Главной Городской Площади, стремительно влетела карета. На ней тут же скрестились все взгляды: попрошайки перестали попрошайничать, карманники замерли, так и не вытащив до конца кошельки, музыканты перестали играть, оборванные и грязные пророки с безумными глазами и металлическими кружками для сбора мелочи перестали провозглашать скорый конец света.
  
     Прямо на ходу дверь распахнулась - и наружу тяжело вывалилось нечто чёрное в белую крапинку. Следом появилась нога в тяжёлом сапоге, из чего можно было сделать вывод, что именно она послужила ускорителем.
  
     Дверь закрылась, экипаж сорвался с места и скрылся в паутине узких улочек, а нечто, кряхтя, рыча и ругаясь, поднялось на ноги - и над площадью начал разноситься смех. Поначалу тихий, он очень быстро набрал силу, превратившись в хохот, свист и ещё множество звуков, слышать которые в свой адрес никто бы не захотел. А уж Вильям-Шрам – тем более. Раздетый, облитый дёгтем и вывалянный в перьях, он был готов закипеть: как оттого, что не оценил по достоинству угрозу, исходившую от выскочки в мантии, так и оттого, что не распознал поддельных стражников. Всю дорогу он пытался с ними заговорить и как бы невзначай произносил очень громкие имена и высокие должности. Когда они не помогли, настало время крупных денежных сумм, но и они не возымели эффекта.
  
     А потом он вышел из себя впервые за долгие годы: ругался, швырял «стражников» по карете, как детей, но те всё-таки взяли его числом, заломали и оглушили. И теперь он стоит здесь, в центре Брунегена, глядя на десятки ртов. Рты разные – с полными комплектами зубов, но чаще без; большие и маленькие; женские и мужские; обрамлённые усами и бородами и безволосые. Рты везде – у земли, где по выщербленному булыжнику и мусору на кособоких деревянных тележках катаются безногие (а чаще – «безногие»); на уровне глаз и выше, на пустом постаменте, где остались только четыре тёмных каменных копыта.
  
     Над головой у Шрама вздымалась серая громадина замка – давящая и безразличная.
  
     Вильям должен был что-то сделать, но не мог сделать ничего, поскольку пребывал в глубоком шоке. К нему сбежалась вся округа, даже собаки. Облезлые бездомные псы присоединились к людям и оглушительно лаяли, надеясь услышать заветное «хороший пёсик» и получить что-нибудь съестное.
  
     Левую икру пронзила острая боль, и в тот же миг Шрам словно прозрел. Резко повернувшись, он оскалил зубы и взглянул на мелкую белую шавку так, что та взвизгнула и пустилась наутёк. Но слишком поздно. Удар ноги отправил псину в полёт. Она пролетела несколько десятков метров и угодила прямиком в распахнутые ворота постоялого двора, оставив у свидетелей сего действа ощущение, что из подобного могла бы получиться неплохая игра. А затем Шрам взревел и набросился на ближайшего к нему человека…
  
     Рты больше не хохотали: они кричали, сипели, хрипели и молили о пощаде, но бывший мясник потерял контроль и не собирался останавливаться. Он метался по площади, догоняя одну жертву за другой до тех пор, пока неожиданный удар по голове не положил этому конец и не наступила темнота.
  
     
  
     Сознание вернулось лишь спустя какое-то время. Шрам открыл глаза, но так ничего и не увидел. Зато почувствовал очень многое. Во-первых, холод. Он грыз его, как несколько десятков тех самых наглых белых шавок. Во-вторых, раз уж была упомянута шавка, саднила укушенная икра. Но не только она: слегка побаливали, как будто после трудного дня на тяжёлой работе, почти все мышцы. В-третьих пульсировал затылок, будто кто-то готовился из него вылупиться. В-четвёртых, сырость. Воздух был ею пропитан и ужасно вонял плесенью. Судя по звукам, капли конденсировались на потолке и звонко падали в лужи на полу. И, наконец, в-пятых, Вильям был опутан верёвками. Крепкими хорошими веревками. Толстыми и очень колючими. Даже, скорей, не верёвками, а канатами.
  
     Некоторое время Шрам сидел, ругая себя за вспышку гнева и пытаясь найти выход из положения, а затем услышал звук.
  
     Шарк-шарк.
  
     Шарк-шарк.
  
     Слух бандита обострился. Он понял, что чувства его обманывают и на самом деле тот, кто шёл в его сторону, находится достаточно далеко, просто в помещении очень хорошая акустика. Но легче от этого не стало, потому как шаги неизвестного очень сильно действовали на нервы. И они приближались.
  
     Шарк-шарк.
  
     Шарк-шарк.
  
     Вильям попробовал пошевелиться, потом постарался раскачаться на стуле, но тщетно: тот, кто его связывал, прекрасно знал своё дело, а стул был либо слишком тяжёл, либо вообще прикручен к полу.
  
     Шарк-шарк.
  
     Шарк-шарк.
  
     Тот, кто строил это узилище, был настоящим профессионалом. Он рассчитал длину коридора таким образом, чтобы пленник, слушавший шаги, заранее успел свихнуться от страха и сэкономил время тому, кто шёл его допрашивать.
  
     Звяканье металла – ключи.
  
     Специфический звук неторопливого нащупывания замочной скважины. Щелчки - громкие, уверенные, пробуждающие тревогу - прозвучали как бой набата. Вместе с дуновением сырого воздуха в камеру ворвался отвратительный сладкий запах гнили, смешанный с ароматами нафталина и духов. От этого сочетания Вильяма затошнило, а от предвкушения чего-то неприятного в животе затянулся тугой узел.
  
     - Здравствуйте, - голос отразился от каменных стен и сводов. Шрама обдало запахом изо рта, в сравнении с которым нафталиново-гнилостное благоухание показалось не таким уж и мерзким. – А я всё думал, когда же познакомлюсь с тем, кого зовут «Ночным Регентом»? Знаете, мне это прозвище всегда казалось весьма забавным, поскольку я сам с некоторых пор бодрствую только по ночам.
  
     Вильям до сих пор плоховато считал, но сложил два плюс два и получил результат, который ему чрезвычайно не понравился.
  
     - Здравствуйте, Регент, - сказал он наиболее спокойным голосом, на который был способен. Словно и не сидел привязанным к стулу в тёмной сырой камере, а встретился с первым лицом Брунегена у стола с микроскопическими бутербродиками на каком-нибудь приёме. – Как поживаете?
  
     - Прекрасно, господин Шрам, просто прекрасно. А вы? – Регент поддержал игру.
  
     - Хорошо, ваша светлость.
  
     - Как идут дела? – о сарказм в голосе правителя Брунегена можно было порезаться.
  
     - Неплохо. Вы не уточните, почему я нахожусь здесь?
  
     - Охотно, очень охотно. Видите ли, после происшествия на площади Плакучих Ив вас связали и привезли сюда. Вы вели себя крайне неадекватно и теперь понесёте заслуженное наказание.
  
     - Это был не я, ваша светлость, - уверенно соврал Вильям. – Мои друзья это подтвердят.
  
     - Да-да, действительно… - задумчиво сказал Регент. – Однако же, - в голосе правителя появилось нечто, вызывавшее ассоциации со змеёй, надёжно овившей жертву несколькими кольцами. – Ваши друзья отказались давать какие-либо комментарии. Удивительно, правда?
  
     - Полностью согласен, - Вильяму стоило больших усилий удержать себя в руках. - Возможно, ваша светлость посылал не к тем друзьям?
  
     - Нет-нет, как раз к тем самым. Некто Виктор Швериг, более известный как Шиллинг, сказал, что знать не знает никакого Вильяма Шрама. Остальные и вовсе молчат… - в темноте ничего нельзя было рассмотреть, но у «Ночного Регента» создалось полное впечатление, что говоривший развёл руками. Разумеется, с очень сочувствующим выражением лица.
  
     Аромат в камере стал просто нестерпимым.
  
     «Боги, ну и вонь», - с отвращением подумал Шрам, стискивая зубы. Он лихорадочно пытался найти хоть какой-либо шанс выбраться – и не находил.
  
     - К делу, Вильям, - сказал Регент. – Тебе никто не поможет. Твои друзья прямо сейчас, как мне докладывали, делят твою империю и, пока ещё несмело, грызутся друг с другом. Точно так же мне докладывали, что в городе появился ещё кто-то. Какой-то выскочка. Это он с тобой сделал?..
  
     Шрам машинально кивнул.
  
     - Я так и думал, - голос улыбнулся, и у Вильяма мороз пробежал по спине: Регент никак не мог видеть кивок. – Ты расскажешь мне о нём. И ещё о многом-многом другом. Например, о том, как ты научился игнорировать мои прямые приказы.
  
     В темноте раздался шершавый звук кремня, ударяющего о кресало. Вспыхнуло и погасло созвездие искр, от которого остался маленький-маленький огонёк, показавшийся после кромешной тьмы ослепительным.
  
     - А если ты не будешь говорить… - огонёк поднялся и осветил лицо Регента. Верней, то, что когда-то давно было лицом.
  
     И Вильям Шрам, головорез со стажем, заверещал на всё подземелье, чувствуя, как рассудок покидает его.
  
     
  
     10.
  
     Дневная духота обернулась ночным ливнем. Из собравшихся над городом туч хлестало так, словно город оказался на дне раковины и Бог-Посудомойщик выкрутил кран на полную, стараясь оттереть Брунеген до первозданного состояния. Белые хлопья пены в сточных канавах лишь усиливали это впечатление. Что-то потоки воды, конечно же, смыли: например, дороги на некоторых улицах и некоторую часть мусора, но остальная часть города упорно сопротивлялась, как засохшая гречка на дне не залитой вовремя тарелки.
  
     Ливень бросался вниз волнами, как будто шли на приступ целые армии капель, и когда очередная волна достигала земли, складывалось впечатление, что это не дождь, а чуть менее плотный океан, вздумавший вдруг заглянуть на сушу.
  
     В такую погоду даже не суеверные люди на всякий случай проверяют, заперты ли у них все замки. И именно в такую погоду в одну из дверей постучали.
  
     - Кого это там несёт? – удивился хозяин дома. Он задумчиво почесал чёрную с проседью бороду и отложил в сторону сапог, который пытался починить при тусклом свете свечи.
  
     - Не надо! – пожилая дородная женщина с широким крестьянским лицом испуганно посмотрела на мужа. – Не открывай. Мало ли, что…
  
     Но муж её не послушал.
  
     - А вдруг кто-то из своих? – он взял свечу и, поигрывая тем, что лет двадцать назад было мышцами, вышел в сени, и прислушался. Снаружи бесновался дождь, и этот звук очень напоминал океанский прибой.
  
     - Кто? – спросил хозяин, делая грозный голос и нащупывая дубину, которую держал у входа. Просто на всякий случай.
  
     - Помогите! – раздался вскрик по ту сторону. – Я поскользнулся… Нога! Сломана нога!..
  
     Мужчина посмотрел в комнату, где на кровати сидела жена. Она медленно покачала головой и сделала большие глаза.
  
     - Помогите! Пожалуйста!.. – некто за дверью догадался, что ему не рады и поспешил закрепить успех. – Я не дойду! Я тут умру!..
  
     Хозяин стоял, понимая: уже не получится сделать вид, что его тут нет. Но и открывать было боязно. Он не был плохим человеком, как и большинство жителей Брунегена, - просто очень осторожным и считающим, что своя рубаха ближе к телу.
  
     - Я заплачу вам! – завопил в отчаянии ночной гость. - Вот! Пожалуйста!.. – под дверь просунули монету. Но не просто монету, о, нет. Этот кругляш, даже с виду увесистый, имел блеск и оттенок, знакомый и приятный любому глазу, носитель которого обладал хоть каким-то интеллектом. Хозяин дома, к счастью, интеллектом обладал, по крайней мере, в той части жизни, которая не касалась покупки дома на окраине города и кредитования в компании «Рисрек и сыновья». Поэтому он поднял золотой кругляш так быстро, что со стороны казалось, будто хозяин и не двигался вовсе.
  
     - Ладно… Допустим… - недоверчиво сказал мужчина и, взяв дубину поудобнее, принялся отпирать замки и снимать цепочки.
  
     - Кто там? Зачем ты его впускаешь? – встрепенулась жена.
  
     Хозяин дома не обратил на неё ни малейшего внимания.
  
     За дверью терпеливо и долго ждали, шелест дождя звучал укоризненно. Наконец, хозяин убрал метлу, которой была подперта дверь, и открыл. У него на крыльце стоял некто в чёрном балахоне с капюшоном, скрывавшим лицо. В целом о госте было понятно лишь то, что у него имелся животик, хорошо заметный даже через мешковатую одежду, и то, что он был сотрудником месяца: об этом говорил огромный медный значок. Нежданный гость стоял под струями дождя и не торопился входить.
  
     Возникла неловкая пауза.
  
     - Ну? Чего встал? – буркнул мужчина.
  
     - Я не могу так, - заговорил гость, поднимая руки. Только сейчас хозяин дома заметил, что визитёр явственно шепелявит. – Фы ше меня не пригласили…
  
     - О, Боги, тебе ещё приглашение надо?.. Заходи давай!
  
     - Кто там? – встревоженно спросила женщина, но было поздно. Незваный гость переступил порог и улыбнулся во все тридцать два зуба, два из которых были длиной едва ли не до подбородка.
  
     Перепуганный озяин хотел вскрикнуть, но не смог – тело неожиданно перестало ему подчиняться. Сохраняя ледяное спокойствие, они с женой прошли на малюсенькую кухню и сели на два расшатанных табурета. У них над головой висело бельё разной степени постиранности, а по стенам, нисколько не стесняясь, прогуливались тараканы.
  
     - Допрый фечер! – заговорил гость. Он втащил в сени огромную сумку, которая глухо звенела при каждом движении, и снял капюшон. Под ним оказалось приятное полное лицо, обрамлённое чёрными кудрями. Если бы ещё цвет кожи не был таким мертвенно-бледным, то вампир выглядел бы, как ожившая мечта любой бабушки.
  
     - Добрый вечер, - ответил хозяин, удивляясь тому, почему он так спокоен, когда у него в доме настоящий вурдалак. – Вы хотите убить нас и выпить нашу кровь?
  
     - Нет-нет! – жизнерадостно рассмеялось существо, которое радоваться жизни не могло по определению. Несмотря на то, что гость больше не находился под дождём, с его мантии продолжала лить вода: на полу уже образовалась целая лужа. – Лучше! Намного лучше! Фот! – он открыл сумку и начал выставлять на усыпанную крошками столешницу разные баночки и склянки с цветными этикетками. Двигался он неуклюже и пару раз задел лицо хозяина мокрым и холодным рукавом, но мужчина не испытал даже мимолётного желания отстраниться или вытереться.
  
     - Что вы с нами сделали?
  
     - О, это. Нифево, фсё будет ф порядке! Просто непольшой гипноз! – клыки явно мешали вампиру, из-за чего создавалось впечатление, будто он говорит с иностранным акцентом. - Итак, фмотрите! Я претстафляю крупнейфую в Регентстве компанию, которая санимается… - упырь принялся увлечённо рассказывать о своём чудодейственном товаре. Он поведал, что целебная грязь, которую он принёс, не имеет аналогов в мире и обладает множеством полезных свойств, – естественно, с доказательствами, коими являлись размокшие бумаги с множеством непонятных слов и солидных печатей организаций, вроде «Саюз Лутших Врачей Брунегена». – А самое главное! – контрольный аргумент вампир приберёг на закуску. – Всё совершенно натуральное. Никакой алхимии!
  
     - Покупаем всё, - произнёс хозяин, и ужас от этой фразы накрыл его, несмотря на гипноз. – Сколько у нас есть денег, любимая?
  
     - Что-то около тридцати талеров, дорогой.
  
     - Прекрасно, моя хорошая. Принеси их сюда.
  
     Они сидели, будто одеревеневшие, и называли друг друга так, как не называли уже лет двадцать. Даже губы и язык не помнили, как произносятся подобные слова.
  
     - Сейчас, - хозяйка поднялась и на негнущихся ногах прошла к сундуку, накрытому куском красной ткани. Порывшись там, она достала свёрток – достаточно тяжёлый, чтобы поверить в слова о тридцати талерах.
  
     - Прекрасно! Просто самечательно! – обрадовался вампир и выставил на стол тридцать чудодейственных баночек. – Пальшое спасипо!
  
     Вампир забрал свёрток, подхватил сумку и, очень вежливо попрощавшись, вышел в ночь, плотно закрыв за собой дверь.
  
     Из-за шума ливня он не расслышал в точности: то ли распахнулись со скрежетом чьи-ворота, то ли закричали в доме за его спиной. Впрочем, неважно. Ещё тридцать талеров – а это значило, что Виго по-прежнему лидирует в соревновании и в следующем месяце сохранит уже начинавший зеленеть значок лучшего сотрудника.
  
     Дождь не лил, он колотил сверху, как дубиной, пытался вбить вампира в землю, но тот не сдавался и упрямо бороздил реку, которая совсем недавно была улицей.
  
     Таким же образом он обошёл ещё несколько домов, конвертировал склянки с грязью в звенящие монеты и в один прекрасный момент понял, что товара больше нет, а дождь закончился. Воздух был божественно чист и свеж. На уровне щиколоток проплывало нечто, не выдержавшее схватки с дождевыми потоками. Иногда оно пыталось плыть против течения.
  
     - Виго! Это ты? – вампир узнал голос. Он принадлежал его главному конкуренту – Нильсу. Тот был высок, строен, белокур, обладал открытой улыбкой и прекрасно умел расположить к себе любого человека. Хоть и был, по мнению вампира, несколько глуповат.
  
     Нильс, одетый в такой же чёрный балахон, стремительно приближался, оставляя позади вспененную воду, как небольшой корабль.
  
     - Ну, как успехи? – поинтересовался он.
  
     - Прекрасно, - ответил вампир. – А у тебя?
  
     - Тоже! – оскаленные в улыбке белоснежные зубы, видневшиеся из-под непроницаемой тьмы под капюшоном, напугали Виго, искренне считавшего, что пугать кого-либо зубами – его прерогатива. – Сегодня такое было! Я постучал в дверь, сказал, что сломал ногу!..
  
     - Но это же была моя идея! – нахмурился вампир. Клыки втянулись и больше не мешали, так что он мог говорить без дурацкого акцента.
  
     - Да! – с готовностью подтвердил Нильс. – Но лорд Ординари говорил, что для успеха общего дела мы должны делиться опытом! Он гений, правда?
  
     «Ну, отлично», - подумал Виго. Сперва этот выскочка украл его способ проникать в дома, а теперь украл и мнение о лорде Ординари.
  
     - Правда, - буркнул вампир, жалея, что из-за слабости не может превратиться в стаю летучих мышей и улететь куда подальше.
  
     - Если б не он, я бы… Просто не знаю!.. – продолжал Нильс, не замечая, что его коллега не разделяет энтузиазма. – Раньше я был, тьма знает кем, зато сейчас… - белобрысый здоровяк имел раздражающую привычку не заканчивать фразы. Это бесило, потому что никто не любит выполнять чужую работу, особенно брошенную на полпути. – Наконец-то хоть кто-то увидел, что я способен на… А как ты попал к лорду Ординари?
  
     Этот простой вопрос вызвал у «сотрудника месяца» бурю эмоций, в основном негативных и направленных в сторону Нильса. Часть этой истории было неприятно рассказывать, а часть – просто не хотелось.
  
     Вся боль заключалась даже не в том, что Виго был единственным вампиром, который не проникся идеей видового превосходства над людьми, а в том, что у него не нашлось достаточно бойцовских качеств, чтобы новая семья стала воспринимать это отклонение как достоинство.
  
     «Эй, опять идёшь потрошить коз, да, Виго?»
  
     «Смотри, у меня есть бутерброд. Не хочешь с ним подружиться?»
  
     «Если ты так мало ешь, почему тогда такой жирный?»
  
     И ещё десятки мелких и крупных уколов, которыми сильные очень любят осыпать слабых. Всё это напоминало школу, только растянувшуюся по времени на полторы сотни лет. В свете этого было совсем неудивительно, что одной лунной ночью Виго улетел из готического замка на высокой горе и, сделав прощальный круг над затерроризированной деревней, направился далеко-далеко на юг. Туда, где небо всегда было алым от обилия огней, а вампиров считали сказочными персонажами и сочиняли о них всякие небылицы. Как и о любых иностранцах, в общем-то.
  
     Перед побегом он долго думал, оставлять ли записку на прощание. Можно было написать о многом: о том, что Виго не просил его кусать и превращать в вампира; о том, что новая «семья», хоть и называлась таковой, но больше напоминала банку с голодающими пауками; о том, что он вообще-то не жирный, а виноват неправильный обмен веществ из-за животной крови; о том, что он не хотел никому причинять вреда… Но затем понял, что его обличительное послание стало бы ещё одним поводом для насмешек. Скорее всего, его зачитывали бы вслух под аккомпанемент всеобщего смеха. А то и сделали бы из него фамильную реликвию, положили под стекло и показывали новичкам: «Смотри, какой у нас был неудачник, весело, правда?»
  
     Но и в Брунегене пришлось несладко. По общепринятому мнению, вампиры должны жить в замке, предаваться разврату и пить кровь юных девиц, причём последние два пункта обычно совмещались. А вот чего вампиры точно делать не должны, так это жить на чердаке сарая, пить кровь коров и пугать ночами «случайных прохожих».
  
     Какое-то время Виго, открывший для себя дешёвые романчики про загадочного вершителя справедливости в маске, пытался сделать город лучше: летал над крышами и пресекал убийства, ограбления и изнасилования, просто появляясь перед злоумышленниками. Дело ни разу не дошло до настоящей драки: в противном случае Виго просто опозорился бы со своим неприятием насилия, но, к счастью, вид клыкастого существа, похожего из-за плаща на огромную летучую мышь, действовал куда лучше кулаков.
  
     Однако потом оказалось, что те, кого он спасал одной ночью, другой сами выступали в роли нападавших. Это была привычная для Брунегена грызня – знакомая, понятная и будничная - и в очередной раз Виго с сожалением понял, что всем только мешает.
  
     Он уже собрался поменять место жительства, уехать куда-нибудь в глушь, устроиться ночным сторожем (а если попадётся совсем глушь, то изобрести эту профессию) и коротать вечность далее, но тут его нашли эмиссары лорда Ординари. Вообще, на первый взгляд, эмиссары смахивали на тех людей, что выпускают друг другу кишки в тёмных подворотнях, но, в отличие от последних, говорили они вполне учтиво и сделали интересное предложение. Нет, разумеется, Виго делали предложения и ранее, только заключались они в отрывании одних голов и охране других – словом, в том, чего люди и ждали от обычного вампира.
  
     А лорд Ординари пообещал отчаявшемуся умертвию то, чего не обещал никто и никогда: работу, жильё и достойное положение в обществе. Иными словами, он подарил Виго то, чего тот так давно хотел, – шанс найти своё место в мире.
  
     И как нужно было ответить Нильсу, избегая неприятных воспоминаний о долгих депрессиях и попытке покончить с собой, умывшись святой водой?..
  
     - Лорд сам меня нашёл, - пожал плечами Виго, и этот ответ здоровяка вполне удовлетворил.
  
     - Меня тоже! – заулыбался Нильс и хлопнул вампира по плечу, отчего тот едва не упал. Виго оскалился и зашипел.
  
     - О. Прости, - здоровяк будто уменьшился в размерах и стал похож на нашкодившего щенка. - Я не хотел тебя…
  
     Вампир помотал головой.
  
     - Забыли.
  
     - Лорд нашёл меня, когда я наводил ужас на всю округу! – принялся рассказывать Нильс, несмотря на то, что никто его не просил. Он явно гордился своей историей. – Множество людей хотели…
  
     Когда перед Виго выросла дюжина мрачных личностей, он даже обрадовался, потому что один из головорезов прервал Нильса:
  
     - А ну стоять, ребята! А куда идём такие красивые?.. А шиллинга не найдётся?..
  
     Запевала, как и полагалось при его должности, был мелким, скрюченным и облезлым, как старый халат. Он явно старался походить на пирата: повязкой на глазу, тельняшкой и огромной абордажной саблей, которой с трудом орудовал из-за почтенного возраста, но Виго готов был поспорить на всё содержимое своей сумки, что престарелый бандит ни разу не ступал на борт корабля.
  
     Вампир подался назад, а головорезы, пошушукавшись за спиной, быстро надели праздничные колпаки. Из ниоткуда появились воздушные шары, дудки, огромный торт с зажжёнными свечами и цифрой «10 000», а также пиньята в виде ослика.
  
     - Ларс! – огромный бородатый мужик с секирой на плече сделал шаг вперёд. Он возвышался над остальными головорезами как башня. Запевала обернулся и заулыбался во все три зуба.
  
     - Ну ребя-ята.
  
     - Па-здра-вля-ем! – хором грянули ребята, задудели в дудки и хлопнули хлопушками, засыпав всю улицу цветным конфетти.
  
     - Как вы знаете, - продолжил бородач, - у нашего верного друга своего рода юбилей. Сегодня – десятитысячное ограбление, которое началось благодаря ему и его профессионализму. Если бы не ты, дружище, мы были бы куда беднее, - головорезы одобрительно загудели. – Давайте поаплодируем ему и скажем спасибо!
  
     В этот раз грянули не дудки и хлопушки, а аплодисменты и многочисленные выражения благодарности.
  
     - Ты что-нибудь?.. – спросил Нильс.
  
     - Нет, - ответил Виго. – Не понимаю.
  
     Старик задул свечи, ему похлопали ещё раз и повернулись, намереваясь продолжить ограбление.
  
     - А теперь, - сказал бородач с секирой, - гоните деньги.
  
     - Шли пы фы отсюта, - мрачно сказал Виго. Перспектива ввязаться в драку его не радовала: к сожалению, из-за темноты он не мог похвастаться огромными клыками, бледной кожей и всем остальным, что обычно пугало людей до сердечных приступов. Подобная демонстрация силы действовала значительно лучше слов «вы знаете, вообще-то я вампир».
  
     - Ага, - бандит перехватил секиру поудобнее. Виго заметил, что в его руках она порхала, как тросточка. – После того, как ваши деньги заберём.
  
     - Нильс? – вампир повернулся к коллеге. – Что ты гофорил про нафедение страха на фсю округу?
  
     - А? – здоровяк как-то нехорошо вскинул голову. – Да, конечно. Округу. Страх. У-у! – он поднял руки в воздух, словно пытался напугать ребёнка. – А ну уходите, не то я вас!..
  
     Амбал с топором укоризненно покачал головой. Его люди потихоньку окружили торговых агентов и ждали команды.
  
     - Давайте уже деньги! – раздражённо сказал предводитель разбойников. – Не затягивайте. Горячие закуски могут остыть.
  
     - Жареный сыр? – с надеждой спросил Ларс-запевала.
  
     - Жареный сыр, - с теплотой ответил главарь.
  
     - Ура!
  
     - Нильс! – повторил Виго, начиная нервничать.
  
     - Да погоди ты, - коллега, задрав голову смотрел на небо. Виго взглянул туда же и увидел, что тучи, из которых на Брунеген не так давно вылилось целое море, расходятся, и из-за них показывается луна – тонкая-тонкая, едва народившаяся.
  
     - Ну наконец-то, - с облегчением выдохнул Нильс и издал звериный рык. Его лицо мгновенно вытянулось, и Виго с удивлением заметил, что оно начинает покрываться сверкающей серебристой шерстью, а в пасти отрастают зубы. Лица грабителей тоже вытянулись – но от ужаса.
  
     - О, - произнёс громила с топором и возглавил отступление. Вслед за ним, шлёпая по лужам, унеслась остальная банда.
  
     Виго сделал два шага назад. В серебристом свете полумесяца он видел, как милосердно скрытая балахоном фигура Нильса деформировалась со страшными звуками, будто тело оборотня с чавканьем и хрустом покрывалось огромными пузырями, которые тут же сдувались. Происшествие озадачило вампира: он помнил, что Семья почти всё время враждовала с оборотнями, а значит, на вопрос «что делать?» самым верным ответом стал бы - «ноги». Но сейчас они оба были в Братстве, да и Виго не был бы собой, если б не попытался помочь:
  
     - Я могу фто-то фделать? – он положил руку на плечо Нильсу. Плечо тотчас же увеличилось втрое и через секунду снова сдулось. Виго скривился от отвращения.
  
     - Нет! – прорычал Нильс и, упав на четвереньки, бросился в тень. Там он просидел какое-то время скуля, шурша тканью и тихонько всхлипывая.
  
     - Всё в порядке? – спросил вампир, когда звуки затихли. Его клыки к тому времени окончательно втянулись.
  
     Короткая пауза показалась бесконечной: Виго уже успел живо представить, как на него из темноты выскакивает нечто, усеянное когтями и зубами, будто подушечка швеи – иголками.
  
     Но ничего подобного не произошло.
  
     - Да, - закряхтел Нильс. – Всё в норме…
  
     К полумесяцу очень своевременно подползала огромная туча, и оборотень, дождавшись, пока не станет совсем темно, вышел в центр улицы. Виго хорошо видел в темноте – и заметил, что с лица его коллеги словно отклеивалась накладная борода: шерсть слезала огромными клочьями и опадала на землю.
  
     «Что ж, это многое объясняет, - подумал вампир, заинтересованно глядя на помрачневшего Нильса. - Как минимум, почему от него постоянно воняет мокрой псиной».
  
     - Ну так… - попытался Виго хоть как-то начать прерванный разговор. – В кого ты превращаешься?
  
     Вывалянный в грязи оборотень был погружён в свои мысли и ответил не сразу:
  
     - Я-то?.. В медведя.
  
     - О. Теперь понятно, почему вся округа была в страхе, - вежливо улыбнулся вампир и последовал за братом по Тайному Ордену, который двинулся вверх по улице.
  
     Молчание, прерываемое только чавканьем грязи под ногами.
  
     - Слушай, - сказал, наконец, Нильс. – А почему ты на них не набросился, а ждал меня?
  
     Виго смутился:
  
     - Ах, это… Я не мог. Просто в такие моменты легко потерять контроль над собой, знаешь ли…
  
     - Понимаю, - кивнул Нильс и вздохнул. – Та же проблема. Мы пришли, - здоровяк указал на заброшенный дом – покосившийся, чёрный, с тёмными провалами окон. Он скрипел даже от случайно брошенного взгляда.
  
     - До свидания! – попрощался вампир.
  
     - Ага. Пока, - белобрысый здоровяк снял клочок шерсти со лба, вытер ладонь о балахон и протянул её вурдалаку. - Спасибо за помощь.
  
     Виго стоял, тупо уставившись на протянутую руку. Он видел этот жест раньше и понимал его значение, но, так уж вышло, ни разу в жизни не практиковал.
  
     - Что? – настороженно буркнул Нильс и собрался опустить ладонь, но вампир поспешно вцепился в неё и с силой потряс.
  
     - Пока! – он широко улыбался удивлённому оборотню. – Всего хорошего! До новых встреч!..
  
     Нильс осторожно попытался высвободиться, и Виго, почувствовав это, отпустил оборотня и зачем-то завёл свои ладони за спину.
  
     - Ага. И тебе тоже… - буркнул здоровяк и направился в дом, то и дело оглядываясь на довольного Виго. Оборотень не мог понять, чему упырь так обрадовался. Он не знал, что для вампира это было огромное событие: впервые за полторы сотни лет ему подали руку. И он её пожал. А значит, жизнь (если это понятие применимо к умертвиям) налаживалась.
  
     
  
     11.
  
     Спустя пару дней лидеры городских банд снова собрались вместе, но уже без Шрама и не в привычной им «…люхе». В этот раз они встретились на одной из множества загородных вилл, окружавших Брунеген. Бандиты, воры и убийцы сидели в огромном обеденном зале с высокими потолками, цветными витражными окнами и красочными гобеленами. О серый мрамор стен, пола и потолка бились их голоса.
  
     - Что значит, не ты? Именно от тебя мне пришло письмо!
  
     - Какого?.. Это же ты писал, чтобы мы…
  
     - Нет, Замочник, это был не я, клянусь. Но почерк похож, это верно, - Шиллинг вертел в пальцах лист бумаги. - И печать тоже.
  
     - А у меня письмо от Замочника, - старик, из-за крючковатого носа и худого лица похожий на птицу-падальщика (и носивший прозвище Гриф с гордостью), вставил в глаз монокль и развернул лист бумаги.
  
     - Надо же… Занятно получается, - сказал кто-то. - А я и не заподозрил ничего, думал, мы обсудим, что делать с исчезновением Шрама.
  
     - А разве с ним надо что-то делать? – отозвался хлыщеватый и смазливый молодой человек, из рукава которого выглядывали игральные карты. Кажется, тузы. – Шрам устроил бойню в центре города и теперь в лапах дворцовой охранки. Готов поставить сотню талеров против ржавого гвоздя, что у него сейчас не осталось ни одной целой кости.
  
     - И, кстати говоря, - нахмурился гриф в монокле. – Некоторые уже начали передел. Мне это не нравится. В конце концов, все мы цивилизованные люди, - он обвёл присутствующих птичьим взглядом бледно-серых глаз. Присутствующие закивали, отводя взгляды, и гриф продолжил. – Вы знаете, чем заканчиваются подобные… реквизиции. Нужно договариваться, иначе может начаться большая война.
  
     - Ах да, и лидер! – вспомнил Шиллинг. – Нам нужен новый лидер. Предлагаю себя!
  
     Бандиты загалдели: каждый пытался донести до окружающих, что занять такой высокий пост достоин лишь он.
  
     - Предлагаю себя, - раздался голос, перекрывший сразу всех. Бандиты повернули головы и увидели уже знакомую им фигуру в чёрном балахоне с капюшоном.
  
     Шиллинг всплеснул руками:
  
     - Как? Опять?!
  
     - Да он издевается! – прошипел Гриф. – Знаете, врываться на наши собрания становится у вас привычкой.
  
     Замочник, наоборот, обрадовался:
  
     - А фокусы будут?
  
     - Вообще-то, - лорд Ординари поднял руку, взывая к тишине. – Это моё собрание.
  
     Бандиты одновременно вспомнили о таинственных письмах, всё поняли и хором протянули: «А-а-а».
  
     - И зачем же ты нас пригласил? – поинтересовался Гриф. Он вытащил монокль и принялся протирать его носовым платком. Старик выглядел намного спокойнее, чем должен выглядеть человек, осознавший, что находится на вражеской территории.
  
     - Поговорить, - Орди приблизился и сел на ближайший стул.
  
     - Вы очень наглы, молодой человек, мне это даже импонирует. И вы смогли устранить Шрама, что тоже впечатляет. Но неужели вы думаете, что после пережитого унижения и избиения вашими ряжеными стражниками, мы захотим говорить?..
  
     Орди изобразил изумление:
  
     - А разве вы хотите ещё унижений и избиения?
  
     Вместо ответа Гриф поднял указательный палец, словно предлагая немного подождать, и вытащил из-за пазухи здоровенный пистолет, покрытый резьбой, позолотой и прочими красивыми штуками, которые никак не помогают попасть в цель.
  
     - Встать! – приказал старик. – Господа!
  
     Ещё несколько человек, включая хлыща-картёжника, достали оружие – ножи и пистолеты.
  
     - Что тут происходит? – удивился Шиллинг, который принести с собой оружие не догадался.
  
     - Ловушка, кретин! – презрительно бросил Гриф. – Руки! Ну! – приказал он Орди.
  
     Юноша, пожав плечами, показал пустые ладони.
  
     - А почему вы нам ничего не сказали? – обиженно спросил Замочник.
  
     - Потому что ты идиот, - процедил старик с моноклем и снова обратился к Ординари: - Как видите, в этот раз мы вас перехитрили. Надо ли упоминать, что дом окружён нашими людьми?
  
     - Нашими? – поднял бровь Шиллинг. – Мои люди сейчас на своих местах. Что ты собираешься делать, старый хрыч?
  
     - Побеседовать с нашим уважаемым хитрецом. А потом, - Гриф плотоядно ухмыльнулся, как будто увидел свежую тушу антилопы, - мы обсудим передел империи Шрама.
  
     - Думаю, о людях не стоит упоминать, - заметил юноша. – Кстати, о них…
  
     Гриф подавился словами и уставился, тяжело дыша, за спину молодого человека. Монокль выпал – глаза старика распахнулись широко-широко. Судя по звуку камнепада, с потолка только что спикировал Скульпо. Но это был не конец концерта: по залу пронеслась стая летучих мышей. Воцарился столь милый сердцу Орди хаос – крики, грохот мебели, звон посуды и падающих ножей, выстрелы в пустоту. Юноша воспользовался замешательством Грифа и заехал ему в глаз. Оружие старика упало, и новичок-выскочка быстро им завладел.
  
     - Топрый фечер! – поздоровался Виго, собравшийся в противоположном углу комнаты. Он улыбнулся, сверкнув выпущенными наружу клыками, и с большим любопытством осмотрел шеи присутствующих. Присутствующие сделали выводы и шеи инстинктивно прикрыли.
  
     - Что-то случилось, лорд Ординари? – Нильс, который размахивал на ходу здоровенной драгунской саблей, стал единственным кто зашёл как положено – через дверь. Зашёл – и глухо зарычал. А вслед за ним, протискиваясь боком из-за собственной высоты и ширины, в комнату ввалилось нечто, определённо похожее на человека. По крайней мере, формой. В остальном это самое «нечто» напоминало человека так же, как варан напоминал ящерицу.
  
     Огромные рельефные мышцы торса тяжёлыми валунами перекатывались под загорелой кожей, которой хватило бы на цирковой шатёр. От шагов широких ног немного вздрагивал весь дом, а под рогатым шлемом располагалось столь устрашающее лицо, что слово «морда» в его отношении было вполне себе комплиментом. Помимо шлема у этой машины смерти не было никакой одежды, если не считать набедренной повязки, сшитой из медвежьих шкур. Зверей можно было только пожалеть: судя по виду хозяина повязки, они отдали ему свой мех добровольно.
  
     За спиной у громадины висел меч. В век шпаг и сабель меч был странным и архаичным оружием, но представить себе этого громилу, вооружённого чем-то меньше алебарды, не представлялось возможным. Тем более, этот меч полностью подходил хозяину по габаритам: если в мире существовали одноручные и двуручные мечи, то этот был как минимум трёх или четырёхручным.
  
     - Извините, господин Гриф, нас прервали, - сказал Орди, пока Скульпо помогал бледному старику подняться и сесть на своё место. – Вы говорили о своих людях. Йоганн, что с людьми, которые окружили нашу виллу?
  
     Откуда-то из-под потолка донесся неожиданно приятный голос:
  
     - Они больше не окружают виллу, милорд.
  
     Шиллинг помотал головой, присматриваясь к человеку, которого Орди назвал Йоганном. Голос очень сильно контрастировал с внешностью, отчего было сложно поверить в то, что громила говорил сам, не прибегая к помощи карлика-вокалиста, сидевшего в торбе за спиной. Сработал старый стереотип: чем большего размера человек, тем меньше от него ждут связной речи и сообразительности.
  
     - Тогда давайте продолжим. Я хочу с вами поговорить.
  
     - Это тролль? – спросил Замочник, из-за роста вынужденный задирать голову вертикально вверх.
  
     - Нет. Это Йоганн. Варвар из дальних земель, - тут Орди почти не соврал. Многие жители Брунегена считали земли, расположенные за десять лиг от города, дальними. Молодой человек нашёл этого громилу в самом начале карьеры: будущий варвар околачивался возле постоялого двора и стыдился уезжать домой на лесопилку. Йоганн хотел учиться математике в Университете Брунегена, но при поступлении напугал профессоров одной своей внешностью, отчего те, несмотря на блестящие результаты абитуриента, отказались его принимать. Правда, почтенные старцы решились сказать об этом Йоганну, лишь спрятавшись за прочной металлической решёткой и как следует вооружившись.
  
     Ординари предложил здоровяку работу, правда, при условии обязательного ношения набедренной повязки, меча и шлема – просто, чтобы эпатировать окружающих, поскольку, даже с учётом габаритов, рядом с вампиром, оборотнем и горгулием обыкновенный деревенщина-лесоруб смотрелся бы скучно и бледно.
  
     - Думаю, никто здесь не против беседы, – ухмыльнулся Шиллинг, глядевший на Грифа с нескрываемым ехидством. У старика под глазом расплывался фиолетовый синяк. – Не так ли?
  
     - Чего вы хотите, Ординари? – проклекотал Гриф.
  
     - Получить ответ. Не так давно я сделал всем вам предложение. Пришло время выбирать.
  
     - Значит, это вы называете выбором? – спросил шулер. Он смерил взглядом Йоганна: для этого пришлось сделать очень долгое движение шеей.
  
     - Конечно, - улыбнулся Орди под капюшоном.
  
     - А что, если мы, - осторожно начал картёжник, - исключительно теоретически, разумеется, ответим на ваше предложение «нет»? Повторюсь – исключительно теоретически, - молодой человек просто излучал дружелюбие. - Просто оцениваю возможные шансы.
  
     - О, если вы ответите «нет», мне будет намного легче, - Орди подался вперёд. – И если вы откажетесь, лично я буду очень за это признателен. Это позволило бы решить многие проблемы.
  
     - Я же сказал – чисто теоретически, - смутился молодой человек и начал нервными движениями приглаживать волосы.
  
     - То есть, вы хотите принять предложение? – расстроился Орди. – Вы уверены?
  
     Шиллинг перехватил инициативу:
  
     - Мы подумаем!
  
     - Время на раздумья вышло! – отрезал Ординари. – Выбор нужно сделать прямо здесь и сейчас. Или вы хотите, чтобы ещё кого-нибудь из вас постигла судьба Шрама?..
  
     Сидящие за столом судорожно сглотнули. Никто, включая Орди, в точности не знал, что произошло со Шрамом, но в данном случае подобная неизвестность пугала лучше любых угроз.
  
     Йоганн пошевелился, отчего помещение заполнилось звуком трущихся друг о друга корабельных канатов. Виго сделал шаг вперёд.
  
     - Я думаю, что выражу общее мнение, - пальцы Шиллинга замельтешили так быстро и хаотично, что, казалось, зажили собственной жизнью, - если скажу, что мы согласны присоединиться.
  
     После этих слов комната мелко затряслась, с потолка посыпалась пыль и каменная крошка.
  
     - Все? – уточнил Орди.
  
     - Да, все, - с энтузиазмом закивал Шиллинг и повернулся к своим побледневшим коллегам. Коллеги не оплошали и одобрительно загудели. Комната вздрогнула ещё раз, жутко загудел сквозняк, и со стороны двери раздался громкий властный голос:
  
     - То есть все согласны присягнуть мне на верность?
  
     Йоганн, Нильс и Скульпо согнули спины, изображая верноподданнические поклоны, в то время как Виго вообще едва ли не распластался на полу.
  
     - Мой лорд! – Орди преклонил колено. Вся вилла задрожала мелкой дрожью, и криминальные лидеры Брунегена поняли, что до этого им было вовсе не страшно.
  
     Существо, которое они увидели, было высоким, как Йоганн. Его тело постоянно клубилось, словно грозовая туча, переливалось всеми оттенками тьмы и, казалось, не имело постоянной формы: не менялись только широкие наплечники, изогнутые вверх и плавно переходящие в зазубренные шипы из чёрного металла. Из-под глубокого капюшона были видны только пожелтевшие от времени челюсти и яркий фиолетовый огонёк на месте правого глаза, а довершала картину массивная корона, покрытая пылью и паутиной. На вид ей можно было дать не то, что пять сотен лет, а всю тысячу.
  
     - Чего же вы молчите? – пророкотал Тиссур, которому явно нравился новый образ и то, какой эффект он производил.
  
     - Мы… Мы не молчим. Мы согласны. Будьте уверены, - подтвердил Шиллинг и очень шумно выдохнул.
  
     - Что ж, это хорошо, - тихо произнёс король. – Я рад, что вы приняли верное решение. Встаньте, слуги мои, - обратился Тиссур к Орди и остальным. – Сегодня в нашей семье большое пополнение.
  
     Юноша поднялся, взглянул на перекошенные лица ночных повелителей города и позволил себе хохотнуть. Смешок зажил собственной жизнью - его поддержал сперва один человек, потом другой, а затем пошло-поехало: бандиты нервно хихикали, дружелюбно хлопая друг друга по коленям и плечам, показывая, что очень довольны тем, как всё закончилось.
  
     - Вот только…
  
     После этих слов Тиссура воцарилась гробовая тишина.
  
     Зал снова вздрогнул, стены закачались, а с потолка прямо на стол упал огромный камень, пробивший столешницу и утянувший за собой скатерть. Йоганн протянул огромную лапищу и сграбастал Грифа. Виго, сверкая клыками, возник за спиной картёжника, а Нильс и Скульпо тоже не остались в стороне, в два счёта скрутив тех, на кого незаметно указал Орди. Громила-оборотень довольно зарычал, когда завязывал узлом щуплого серого человечка с колючими глазами и рябой лысиной. Избранные имели более чем бледный вид: не каждый день их хватало нечто, не имеющее отношения к человеческому роду.
  
     - Уведите! – приказал Тиссур. И это распоряжение спровоцировало словесный взрыв: о потолок и стены забились осколки испуганных криков и шрапнель злобных проклятий.
  
     Остальные сидели ни живы ни мертвы от ужаса, и молились, чтобы чудовища не вернулись.
  
     - Хочу, чтобы вы запомнили раз и навсегда: мне не нужны те, кто даже в мыслях допускает возможность неповиновения. Не нужны те, кто соглашается подчиняться, рассчитывая потом предать, - медленно и важно проговорил король. – Но также я хочу, чтоб вы запомнили: лояльность щедро вознаграждается. Ординари!
  
     - Да, мой лорд? – отозвался юноша.
  
     - Закончи с ними.
  
     Прозвучало это более, чем угрожающе. Тиссур покинул зал, и Орди смог выдохнуть с показным облегчением.
  
     - Ну, ребята, - усмехнулся он. – У вас сегодня очень удачный день.
  
     Судя по виду, ребята не были в этом уверены.
  
     
  
     12.
  
     Гриф пришёл в себя от тряски и ядрёного аромата пота, кожаной обуви и давненько не стираных носков.
  
     Сверху на старика кто-то навалился – и Грифу пришлось потратить много сил и ругательств на то, чтобы выбраться и глотнуть воздуха. Человек, которого старик толкал и отпихивал, слабо застонал и вскрикнул, но всё-таки сменил положение, открывая вид на потолок фургона - серую ткань, натянутую на деревянные рёбра. Повозка была под завязку набита угрюмыми личностями, травмированными настолько, что многим бинты заменяли почти всю одежду. Кто бы ни засунул сюда Грифа и этих людей, о комфорте он думал явно в последнюю очередь. То, что происходило внутри фургона, напоминало плохую оргию: жарко, тесно, нечем дышать и лучше вообще не думать, чьи ладони у тебя на ягодицах.
  
     - Босс! – Грифа кто-то похлопал по плечу. Старик обернулся и заметил, что к нему тянется грязная рука. Места, где она крепилась к телу, не было видно, поскольку конечность скрывалась в глухой чаще тел в мокрой одежде и бинтах. Было непросто рассмотреть, что прямо поверх головы флегматичного мужчины, с гладко выбритыми щеками и колоссальным фонарём под глазом, на него уставился Шнырь – вор, насильник, убийца, фальшивомонетчик и правая рука Грифа. Внешность Шныря соответствовала кличке: даже в здешней тесноте он смог расположиться с комфортом.
  
     - Как ты тут оказался? – спросил Гриф и прикусил язык, вспомнив, что самолично приказал ему возглавить атаку на виллу Орди. – А… Похоже, я понял.
  
     - Их было больше, босс! – помощник принялся горячо оправдываться. Он видел, что происходило с прежними помощниками, и не хотел повторить их судьбу. То, что начальник попал в ту же переделку и, по всей видимости, утратил всю власть, не умаляло его страха. – И они сами были больше! И напали из засады! И дубины!.. – при слове «дубины» кто-то громко застонал. – И ещё у них был…
  
     - Тише вы! - шикнул на них кто-то явно незнакомый с Грифом. – А то опять бить будут!..
  
     Старик промолчал, переваривая услышанное. Фургон трясло по ухабам, отчего людей мотало туда-сюда; скрипели колёса, иногда фырчали лошади, на которых зычно покрикивали возницы.
  
     - Кто будет бить-то? – шёпотом спросил Гриф.
  
     - Деревенщины, - ответил ему человек с перебинтованной головой, и в его глазах появился такой ужас, что остальные вопросы отпали сами собой.
  
     - Пр-р-р! – неожиданно донеслось откуда-то издали, и тут же эта команда эхом отразилась от остальных возниц. Фургон вздрогнул последний раз и остановился.
  
     - Ну вот, - жалобно проскулил перебинтованный. – Пожалуйста, не надо, - он закрыл голову ладонями, хотя его ещё никто не бил.
  
     Далёкий голос скомандовал:
  
     - Всем выйти! – и на его фоне раздался очень неприятный звук: лай собак. Даже на некотором расстоянии становилось ясно, что это были очень большие собаки.
  
     - Что такое? – Шнырь завертел головой.
  
     Ткань откинулась в сторону, впуская внутрь немного свежего воздуха, тусклый серый свет пасмурного дня и квадратную бородатую рожу, которая выглядела ещё более криминально, чем Шнырь.
  
     - Выходим! – рявкнула рожа и скрылась. Покалеченные бандиты зашевелились, охая и вскрикивая, когда цепляли друг другу больные места; и поскольку больных мест было больше, чем здоровых, можно представить, какой поднялся шум. Потребовалось достаточно много времени для того, чтобы вытащить всех людей из фургонов и построить на небольшом пятачке земли, окружённом со всех сторон густой чащей. Гриф с самого начала старался затеряться в толпе и лишь иногда вставал на цыпочки, дабы рассмотреть, что происходит. Ничего примечательного: крестьяне, вооружённые как попало, небольшая куча неошкуренных брёвен, какие-то примитивные инструменты... И собаки. Большие лохматые собаки с грустными глазами.
  
     - Тишина! – проревел знакомый голос, отчего все бандиты разом затихли и втянули головы в плечи. Когда Гриф осмелился выпрямиться, то увидел, что рядом с кучкой крестьян стоит Йоганн – и старик едва узнал его. В этот раз варвар сменил рогатый шлем, меч и шкуры на клетчатую рубаху, из которой можно было сшить попоны для пары лошадей, штаны из грубой ткани и сапоги, в каждом из которых можно было сплавляться по реке. Здоровяк оглядел притихших бандитов и начал:
  
     - Давайте я расскажу, как отсюда можно сбежать.
  
     Такого никто не ожидал. Недоумение было настолько осязаемым, что, казалось, над головами покалеченного Брунегенского отребья вот-вот возникнут буквы, складывающиеся в «эм-м?»
  
     - Тут есть дорога. Ну, верней, я надеюсь, что скоро тут появится дорога, а не узкая тропа в глухом лесу. Если пойти по ней, то через пятнадцать лиг будет село. А оттуда уже рукой подать до Брунегена – всего тридцать лиг. Но в деревне знают, кто вы такие, поэтому не ждите тёплого приёма. Видите собак?.. – спрашивать не было нужды: лохматые зверюги с челюстями, похожими на крокодильи, сразу бросались в глаза. – Там их разводят. Порода такая, Краснорощинский Волкодав. Там их очень любят, сроду никогда не привязывали. Вы, наверное, хотите знать, почему Краснорощинский? – на самом деле бандитов волновал далеко не этот вопрос. - Потому, что так называется село – Красная Роща. Почему волкодав? – да, а вот теперь в точку. Несколько десятков ушей напряглись, улавливая каждый звук. - Потому что в здешних лесах волков водится целая куча, и без хороших защитников всех селян сожрали бы в два счёта. Но пусть это вас не останавливает! Смелость – одна из главных добродетелей, лично я её очень уважаю!.. Если не будет желания бежать по дороге, можете попробовать через лес, никто не станет отговаривать. К тому же, так можно быстрее добраться до Брунегена – всего двадцать лиг по чащобе, полной волков, и болотам. Пока всё понятно? Вопросов нет?
  
     Тишина оглушала, псы, и те молчали, рассматривая строй бандитов тем самым немного грустным и усталым взглядом профессионала, оценивающего предстоящие трудозатраты: «Я не получу от этого никакого удовольствия, но просто не могу позволить себе упасть в грязь лицом. Порвать тебя на тряпки – моя работа, и я выполню её на все сто, не сомневайся». Словно для того, чтобы ухудшить и без того незавидное положение бандитов, с небес закапал мелкий дождик.
  
     - Если же по каким-то причинам вы решите остаться тут, - продолжил Йоганн, насладившись паузой, - то нам с лордом Ординари нечего вам предложить, кроме свежего воздуха, нетронутой природы, вон тех брёвен и простых инструментов. Я отговаривал лорда от покупки этой земли, на что он ответил, как сейчас помню: «Йоганн, пройдёт время - и ты увидишь, что и в этом безблагодатном краю можно построить рай». Ещё он добавил: «Главное – усердие и хорошая мотивация». Так что... Скоро стемнеет, собирается дождь, а у вас нет даже простейшего укрытия. Рекомендую начинать работу прямо сейчас, и когда-нибудь вы построите на этих землях рай! – закончил Йоганн на высокой ноте.
  
     - Но ведь это рабство!.. – пискнул кто-то в строю.
  
     Варвар с удивлением посмотрел на человечка втрое меньше себя.
  
     - Нет. Лорд называет это перевоспитанием.
  
     Гул голосов поднялся на мгновение и снова стих.
  
     - За работу, господа! – Йоганн указал рукой на брёвна, возле которых лежали кое-какие инструменты – специально затупленные, чтобы предприимчивые бандиты не использовали их в качестве оружия.
  
     - Шнырь! – позвал Гриф. Помощник вырос перед ним, словно из-под земли. – Запоминай! Возьми пару ребят покрепче, пусть рубят деревья. Ещё нам понадобится много елового лапника: пусть как хотят отдирают, инструментов не давай, на всех не напасёшься. Пару человек – на пилы и лопаты, пусть хотя бы какой-нибудь навес соорудят. Да! – крикнул он вслед помощнику, который уже унёсся исполнять приказания. – Пусть поищут ручей и какой-нибудь еды – грибов, там, орехов, ягод!..
  
     Шнырь кивнул, а Гриф увидел, что другие боссы точно так же раздают приказания, зыркая по сторонам. С ними нужно будет подружиться, иначе по отдельности они тут надолго застрянут. «Я обязательно выберусь, - поклялся себе старик. - Но сначала надо остаться в живых».
  
     
  
     В это же самое время по подъёмному мосту замка лорда Ординари шёл очень тучный мужчина. Он не признавал доспехов, обязательных для всех членов Стражи Брунегена. Старый клетчатый костюм, вытертый на локтях, не имел никаких защитных свойств, но хозяин носил его как знамя, бросая вызов системе, в которой работал, и брезгуя компромиссно тонкими поделками из фольги и жести, которые надевали остальные сыскари.
  
     Кроме того, человек не был вооружён. У него не имелось при себе ни алебарды, ни пистолета, ни шпаги, ни тонкого стилета. Вместо них он предпочитал, чтобы враги медленно умирали от рака лёгких: только этим можно объяснить горячую любовь субъекта к невыносимо вонючим сигарам, на коробках которых художники «Табачно-кокосовой компании Дальнего Юга» рисовали жизнерадостных полуодетых девиц. Все жители Брунегена знали, что «Табачно-кокосовая компания Дальнего Юга» не имела отношения ни к кокосам, ни к югу. Мало того, её отношение было весьма отдалённым даже к табаку. То есть, если бы её учредителей (двух предприимчивых братьев с огромными бакенбардами) спросили, что такое табак, они бы наверняка ответили, но точно не с первого раза. Впрочем, это не мешало учредителям с честными глазами утверждать, что их изделия содержат в себе самый лучший табак и скручиваются прекрасными смуглыми туземками на их прекрасных смуглых бёдрах. Не совсем понятно, какого именно эффекта хотел добиться тот, кто придумал эту сказку, но она могла послужить неплохим оправданием той свирепой слезоточивой вони, которую источали сигары: ведь в дальних южных землях имели очень смутное понятие о гигиене.
  
     Гость Ординари, ценил эти сигары за одно замечательное свойство: где бы он ни находился и какие бы вопросы ни задавал, стоило выпустить пару больших колец дыма, как собеседники сразу же начинали нервничать и очень быстро отвечали, лишь бы ищейка Стражи поскорей убралась подальше.
  
     Рудольф. Детектива звали Рудольф Капкан, но в Брунегене он был известен под кличкой Бульдог. Впрочем, многие подозревали, что фамилия тоже была прозвищем, поскольку соответствие между ней и характером Рудольфа было просто поразительным.
  
     - Эй, там! – крикнул детектив, подойдя к решётчатым воротам. – Открывайте!
  
     - Чего шумишь? – отозвался громила в доспехах, высунувший голову из выкрашенной в чёрно-белую полоску будки, где хранилась главная реликвия охраны – чайник.
  
     - Работа такая, - на красном и покрытом бисеринками пота лице Капкана появилось нечто, что с натяжкой можно было назвать улыбкой.
  
     - К кому? – спросил охранник, пристально рассматривая незваного гостя и словно невзначай вытаскивая из будки алебарду.
  
     - К Ординари.
  
     Громила покачал головой, не слишком тщательно изображая сожаление:
  
     - Хозяина нет. Когда будет – не знаю.
  
     - Мне назначено, - подобрался детектив. Он был готов к схватке. – Скажи, что пришёл…
  
     - Ты эти сказки своим детям рассказывай, - перебил громила. – Никому тут ничего не назначено.
  
     Здоровяк отвернулся и шагнул обратно в будку, показывая, что разговор окончен. Но Бульдог не зря проделал пешком огромный по его меркам путь от штаб-квартиры Стражи до дома Ординари. Детектив вообще любил прогуляться перед разговором с подозреваемыми, но не потому, что ему нравилось ходить, а как раз наоборот. Передвигаться на своих двоих он искренне ненавидел, и это давало необходимый заряд бодрящей злости.
  
     - Я эти сказки твоим детям расскажу. После того, как увижусь с твоей женой, - охранник остановился. Оскорбление медленно прокладывало себе путь через извилины цепного пса. – Я знаю, что Ординари здесь. И если ты не хочешь, чтобы я привёл сюда всю Стражу и взял дом штурмом, отправь кого-нибудь к своему хозяину, пусть он определит, кого можно держать за воротами, а кого нет! – к концу фразы Капкан вспотел от напряжения.
  
     Взглядом охранника можно было плавить железо.
  
     - Я отправлю, - процедил он и ушёл в будку, откуда спустя пару секунд выскочил мальчишка-слуга, который унёсся по аллее к дому. Вскоре он вернулся, что-то шепнул, и охранник открыл ворота с таким лицом, словно только что сжевал ящик лимонов.
  
     - Хороший пёсик, - похвалил детектив громилу. Тот отвернулся и пробормотал нечто непонятно-негативное.
  
     Орди наблюдал за этой сценой из окна и нервничал.
  
     - Чего ему надо? – спрашивал он сам у себя, неосознанно обгрызая ногти. – Чего он припёрся?
  
     - Не волнуйся, - Тиссур болтался в воздухе над столом. – У него ничего нет.
  
     - А если есть?.. – юноша уже имел богатый и неудачный опыт общения со стражами законности. – Даже если теоретически, кто и что мог ему…
  
     - Хватит! – рявкнул король. – Я тебя не узнаю! Запомни раз и навсегда: ничего у него нет. А если что-то и есть, отрицай всё, вплоть до собственного существования. Абсолютно всё, понял? И прекрати грызть ногти - это отвратительно!
  
     Орди спохватился и пристыжено убрал руку за спину.
  
     Череп продолжил:
  
     - Я знаю такие визиты. Даю руку на отсечение, - на этих словах юноша нервно хихикнул, - что он будет специально тебя нервировать, чтоб ты сам дал ему повод тебя в чём-то подозревать. А потом переведёт разговор на обсуждение размеров взятки.
  
     Орди молчал и улыбался, наблюдая за тем, как толстяк со злым красным лицом пытается протиснуться через небольшую живую арку.
  
     - Так что держись уверенно и не давай ему сбить тебя с толку, - резюмировал король. – Это он в наших руках. Будет вести себя неподобающе – отправится поправлять здоровье на свежем воздухе в лесу рядом с Красной Рощей.
  
     Юноша провожал Капкана взглядом до самого крыльца, пока тот не вышел из поля зрения.
  
     - Тебе лучше спрятаться, - сказал Орди королю, и тот забрался на шкаф, скрывшись за стопкой папок.
  
     С первого этажа послышался вскрик: значит, дворецкий уже встретил детектива и предложил ему выпить. Юноша прошёл к столу и поудобнее устроился в кресле.
  
     Дверь заскрипела, и Бульдог, пыхтя и потея, закатился внутрь.
  
     - У вас прекрасная лестница, господин Ординари, - сказал он тоном, который говорил об обратном: «Ужасная лестница, кошмарная лестница, из-за неё я ненавижу тебя ещё сильнее». – Добрый день. Рудольф Капкан, детектив, - он протянул пухлую и влажную ладонь.
  
     Юноша пожал её, несмотря на отвращение, тщательно скрытое под маской радушия:
  
     - Ординари. Присаживайтесь.
  
     - Я думал, вы старше, - кожаное кресло жалобно скрипнуло, когда в него опустилась туша детектива.
  
     Орди не знал, как это комментировать, а отвечать оскорблением на оскорбление не посчитал нужным, поэтому просто развёл руками:
  
     - Чем обязан?
  
     Капкан усмехнулся:
  
     - А сами не догадываетесь?..
  
     Улыбкой Орди можно было пускать солнечных зайчиков:
  
     - Нет.
  
     Капкан усмехнулся во второй раз.
  
     - Хорошо, господин Ординари. Давайте откровенно. Среди моих коллег очень распространены нервирующие визиты. Это сродни карточному блефу. Сотрудник Стражи приходит к человеку, не имея на руках никаких козырей, и надеется вызывающим поведением добиться хоть каких-то зацепок, - не спрашивая разрешения, детектив вытащил из коробки сигару и огляделся в поисках огня – свечи или лампы. – Огоньку не найдётся?
  
     Орди оценил удушающий аромат от незажжённой сигары и представил, что будет, когда она всё-таки загорится.
  
     - Боюсь, что нет. Днём я предпочитаю не разжигать огня.
  
     Капкан усмехнулся в третий раз, но и это Орди не проняло.
  
     - Так вот, я не блефую, молодой человек. Я пришёл поговорить насчёт Шрама.
  
     Подлец таки добился своего – юноша поменялся в лице. Всего на мгновение, но это было равносильно чистосердечному признанию вины. Капкан заметил это и плотоядно оскалился. Он не зря носил кличку Бульдог: другие сыскари могли именоваться ищейками и гончими, но только не он. Его манера работы заключалась в том, чтобы вцепиться в жертву и не выпускать до тех пор, пока она сама не придёт в тюрьму и не захлопнет за собой дверь камеры, лишь бы отделаться от надоедливого Капкана.
  
     Орди мысленно обругал себя.
  
     - А откуда вам известно про шрам? – он удивлённо взглянул на детектива.
  
     Торжествующая ухмылка немного погасла.
  
     - Да бросьте, Ординари. Вы знаете, о каком Шраме я говорю!
  
     Юноша сделал вид, что задумался.
  
     - Понятия не имею. И хватит говорить загадками! – нахмурился он. – Если у вас что-то есть, выкладывайте, я готов выслушать и ответить на все вопросы.
  
     - Хорошо, - Капкан взглянул на сигару и немного помял её в руках, распространяя запах. – Так вот, мне известно, что недавно в городе появилась одна сомнительная компания. Даже несколько сомнительных компаний, которые ни с того ни с сего начали зарабатывать кучу денег. Потом все городские пророки, как с цепи сорвавшись, в один голос вещают о том, что видят наступающую тьму, какое-то жуткое братство, древнего короля и смуту… И оказываются правы! Потому что смуты и впрямь становится хоть отбавляй. В городе вспыхивает война кланов, пропадает сперва сам Вильям, чтоб его, Шрам, а затем ещё несколько криминальных боссов вместе с кучей людей. Куда они делись – никто не знает, но каждый косится в сторону реки. Ходят слухи, - детектив хрипло хохотнул, - что лидер новой шайки удобряет старыми лидерами свой сад. И вся эта ситуация крутится вокруг одного-единственного человека. Тебя, парень.
  
     Орди жутко не понравилось, что его назвали «парнем», а не «господином» или «лордом», к чему он уже успел привыкнуть. Молодой человек постарался вложить в голос всё своё недоумение:
  
     - Вот как? И с чего вы это взяли?..
  
     Капкан закатил глаза.
  
     - Не притворяйся. Ты думал, я не слышал про события в «Старой …люхе»? Или про Рыцарей Пентаклей?.. Кстати, почему именно такое название? Как по мне – слишком пафосно.
  
     - О чём вы вообще говорите?.. – продолжал валять дурака Орди.
  
     Детектив вздохнул.
  
     - Ладно, парень. Я вижу, сегодня разговора у нас не получится. Просто знай: пропавшие меня не интересуют. В реку ты их сбросил или в саду закопал – мне наплевать. Можешь сколько угодно играть в рыцарей и тайные общества, никто тебе слова не скажет. Разве что посмеются. Но вот на что мне и моему начальству НЕ наплевать, так это на золотой ручеёк, который тёк из карманов Грифа и Шрама в наши. В этом городе есть правила, сынок, и не тебе их менять, - Капкан поднялся и взял сигару в зубы. - Никто не любит нести убытки, Ординари. Никто. Подумай об этом. А я зайду завтра.
  
     Детектив покинул комнату, и юноша снова подошёл к окну, чтобы проводить его взглядом. На этот раз Капкан предпочёл обойти арку прямо по клумбе.
  
     - Мне можно спуститься? – донеслось со шкафа.
  
     - Да, - Орди прошёл на своё место. – Что скажешь?
  
     - А что тут говорить? – изумился Тиссур, зависнув над гостевым креслом, на обивке которого покоились маленькие зелёные листочки с живой арки. – Платить надо. Мы, конечно, тёмные властелины, рыцари пентаклей и всё такое, но пока с ними лучше дружить. Ты же сам собирался.
  
     - Да, собирался, - кивнул Орди. – Но всё получилось не так, как я рассчитывал. Мы бы вышли на связь с кем-то из руководства Стражи, преподнесли бы в знак уважения сундук золота, попутно напугали бы его кем-нибудь из Братства… Но не так. Это уже получается не подарок, а уступка.
  
     - А что поделать?.. – Тиссур покачался в воздухе. – Да, наши поступки станут менее эксцентричными, но не перестанут быть полезными.
  
     - Я сейчас, возможно, скажу самую глупую вещь в жизни, - задумчиво проговорил Орди, - но сейчаc польза – не главное.
  
     Тиссур открыл рот и закрыл обратно, клацнув зубами. Затем открыл снова:
  
     - Что значит, не главное?..
  
     Орди встал с кресла и прошёлся по кабинету.
  
     - Следи за мыслью: мы в этом городе новички. Никто не знает, чего от нас ждать, - и поэтому инициатива в наших руках. Если брать шире, загадочность – один из наших главных козырей. Загадочность и эксцентричность. А если мы заплатим Страже, это сразу же всё обесценит. Покажет всем, что мы – самые обычные бандиты. Да, новые, да, наряженные в балахоны, да, с собственным тайным обществом и тёмным лордом, - но обычные. И вот этого допустить никак нельзя.
  
     - Но воевать со Cтражей тоже нельзя, - парировал Тиссур. – Иначе мы будем очень загадочные, но мёртвые. Я понимаю, какие плюсы и минусы у нас есть. Но кроме них есть объективная реальность, и с ней ничего не поделать.
  
     - Я знаю, - тихо произнёс Орди, наблюдая в окно за тем, как печальный садовник осматривает покалеченную арку и растоптанную клумбу, которые он лишь недавно восстановил. Затем юноша повернулся к Тиссуру, широко улыбнулся и добавил: - Но я точно что-нибудь придумаю.
  
     На следующий день Капкан вернулся с заранее зажжённой сигарой. Должно быть, он уже представлял, как Орди будет кашлять и соглашаться на всё, но юноша, предвидя этот шаг, встретил сыщика вне дома.
  
     - Жарковато, не находите? – Орди, удобно расположившийся на мягком диване в оплетенной плющом беседке, жестом пригласил детектива присаживаться в кресло напротив.
  
      По бокам от дивана возвышались смуглые усачи в ярких шароварах, жилетках и высоких чалмах, увешанных драгоценностями, как люстра хрустальными капельками. В руках усачи держали огромные опахала, раскрашенные под павлиньи перья. Этих людей юноша отыскал прошлым вечером в порту, а точнее в лавке контрабандиста и торговца экзотическими товарами по имени Занрах, и самым трудным было объяснить мужчинам, что столь большие деньги платятся именно за услуги опахальщиков, а не за услады какой-нибудь престарелой матроны.
  
     - Я хотел бы поговорить с глазу на глаз, - набычился Капкан, косясь на слуг.
  
     - Они ничего не понимают на нашем языке, - отмахнулся юноша. – Багур кмири! Гудаи рум шапур!
  
     - Рум шапур! – подтвердили опахальщики.
  
     Капкан усмехнулся и выпустил огромное облако дыма в сторону Орди, но слуги моментально среагировали - и облако тут же вернулось к владельцу. Бульдог сидел, окутанный зловещим туманом, и медленно багровел.
  
     - Без лишних предисловий: я согласен на сотрудничество. Каким должен стать добровольный благотворительный взнос в пенсионный фонд стражи? – поинтересовался Орди.
  
     - Насколько я помню, - донеслось из дыма, - мы говорили о тридцати тысячах золотых талеров.
  
     Юноше стоило очень больших усилий сохранить доброжелательность и скрыть яростное желание вскочить и воскликнуть: «Вы там совсем с ума посходили в своей Страже?»
  
     - Нет-нет, я помню, что-то о пяти тысячах, - как можно спокойнее возразил он.
  
     - Разве? Может, всё-таки тридцать?
  
     Похоже, Бульдог не слышал о такой вещи, как торг.
  
     - Я с огромным уважением отношусь к страже Брунегена, но сейчас не смогу выделить столь большую сумму. Так как насчёт шести тысяч?..
  
     - Боюсь, это будет капля в море и лучше тогда не жертвовать ничего вообще, - язвительно заметило облако дыма.
  
     - А я боюсь, что разовое пожертвование такого размера убьёт моё дело, - развёл руками Орди. - И я не смогу материально поддерживать вдов, сирот и пенсионеров долгое время, как собирался. В краю, откуда прибыли мои опахальщики, есть поговорка: «Лучше стричь овцу каждый месяц, чем зарезать один раз».
  
     - Не сомневаюсь, что в стране этих ребят есть множество поговорок про овец, - ухмыльнулся Бульдог. – Ладно, Ординари, так и быть. Двадцать пять.
  
     Это был уже другой разговор.
  
     - Семь с половиной.
  
     - Я пойду, - над облаком вырос Капкан, – было приятно иметь с вами дело, но жадность никто не любит.
  
     - Кажется, я понял, - поспешил ответить Орди. – Десять?..
  
     Торг продлился очень долго – с уступками, взаимными обидами и угрозами уйти, пока, наконец, не остановился на пятнадцати тысячах. Это были огромные деньги, на которые можно было скупить пару кварталов Брунегена вместе со всем содержимым. К моменту окончания спора облако дыма разрослось до такой степени, что можно было подумать, будто в особняке Ординари начался пожар.
  
     - Надеюсь, вы понимаете, что мы пошли на значительные уступки, - мрачно сказал Бульдог. – И только потому, что надеемся на долгосрочное сотрудничество.
  
     - Разумеется, - улыбнулся Орди как можно шире и честнее. – Но есть один нюанс.
  
     - Ещё и нюанс? – проревел Капкан.
  
     - Да. Но ничего особенного. Очень много денег сейчас в обороте, поэтому ничего, если я отдам часть не золотом, а разными ценностями и товарами?
  
     Бульдог поразмыслил пару секунд и кивнул.
  
     - Ладно. Когда вы сможете распла… сделать взнос? – детектив снова покосился на опахальщиков. Те стояли с каменными лицами и показывали, что они совершенно «Рум шапур».
  
     - Думаю, мне понадобится пара дней, чтобы всё устроить, - пришлось изрядно напрячься, дабы скрыть злорадство. Метафорически выражаясь, в душе Орди плясали мелкие демоны, которые потирали копытца и мерзко хихикали в предвкушении расплаты.
  
     
  
     13.
  
     Ранним утром, когда солнце выглянуло из-за горизонта и брезгливо поморщилось, взглянув на Брунеген, в городе произошло странное.
  
     Привычно гасли ночные фонари, открывались двери и ставни многочисленных лавок, раздувались меха в кузницах, хабалистые торговки обнюхивали и раскладывали товар, а дворники готовились принять очередной бессмысленный бой с мусором.
  
     В районах побогаче ржали кони, крутились колёса карет и колясок, стучали по мостовой каблуки ботинок и туфелек. Где победнее – шлёпали по грязи босые ноги. Стайки облезлых пёстрых собак сбегались к мясницким лавкам и бойням в надежде получить вожделенные обрезки.
  
     Представители ночных профессий в этот час, наоборот, расходились по домам: грабители, наёмные убийцы, воры и разбойники, зевая и звеня монетами, скрывались в грязных пивных, подозрительных ночлежках и сомнительных тавернах.
  
     А вот что не было привычным, так это множество подвод, запряжённых лошадьми. Как капли воды превращались в ручьи, а затем собирались в полноводные реки, так и множество телег со скрытым под соломой содержимым, собрались в бурный поток на широкой центральной улице, совершенно её забив. К телегам присоединялись женщины, исходя из вида и макияжа которых, можно было сделать верные выводы об их профессии. Несмотря на раннее утро, дамы уже были хмельны, много смеялись и шутили, бросали жаркие взгляды на кучеров и смущали прохожих, как бы случайно задирая и без того короткие юбки и платья. Процессия увеличивалась с каждой минутой и переросла в настоящий марш. Спустя какое-то время к нему подключился небольшой духовой оркестр - и веселье закрутилось с новой силой. Особенно старался низенький тромбонист, дувший в инструмент с такой силой, что покраснел, как помидор. С телег начали потихоньку вытаскивать бутылки вина и крепкого бренди, музыка гремела на всю улицу, люди обходили марш продажных женщин по вытянутой дуге и таращились из окон. Откуда-то появились яркие веера, конфетти, огромные фаллические фигуры из папье-маше и прочие атрибуты неудержимого в своём веселье народного гуляния.
  
     Посторонние думали, что карнавал движется по городу без всякой цели, но цель у него была: в конце одной из центральных улиц возвышался облицованный серым гранитом старый орудийный форт, формой похожий на нечто, собранное ребёнком из кубиков разного размера, - штаб-квартира Брунегенской Стражи.
  
     Охранники попытались помешать толпе попасть внутрь и даже угрожающе выставили алебарды, но через какое-то время обнаружили себя пьяными и пребывающими в горячих женских объятьях.
  
     Весёлый вихрь алкоголя, музыки и ярких платьев промчался по зданию как пожар. Он охватывал комнату за комнатой, коридор за коридором – и вскоре город оказался совершенно беззащитен перед лицом преступности. То есть, он и раньше был не особенно защищён, но теперь последняя линия обороны пала. Пала, как все великие империи, – из-за управленческого паралича и морального разложения.
  
     Люди, увлечённые лицезрением разгула в здании Стражи, не заметили чёрную карету, которая ехала в арьергарде карнавала. Она остановилась у парадного входа, дверь с гербом распахнулась, и наружу вылез Орди собственной персоной.
  
     - Это он! – по собравшейся вокруг толпе пробежали, как рябь от ветра по воде, многочисленные шепотки. - Ординари! Тот самый.
  
     Душа юноши пела. Он улыбнулся под капюшоном: всегда приятно, когда тебя узнают, но при этом не забрасывают гнилыми овощами.
  
     - Орди… нари! – на широкое каменное крыльцо выкатилось нечто круглое, дымящееся и измазанное помадой. – Ты сук... ик… сын!
  
     - Здравствуйте, детектив, - на глазах изумлённой публики Орди взлетел вверх по ступенькам и вручил Капкану небольшой кожаный мешочек, который очень приятно звенел. – Возьмите. Это наличные.
  
     - Что… Какого?.. – Капкан удивлённо посмотрел на хорошо початую бутылку бренди в своей руке. – Мы же дого… рились!
  
     - Разумеется! – ответил юноша. – Я обещал оплатить в течение двух дней – и вот. Это оплата. К сожалению, наличных оказалось не так много, как хотелось бы.
  
     - Ты! – глаза Бульдога налились кровью. За его спиной старинное здание, способное выдержать артиллерийский обстрел, ходило ходуном. – Ты потратил все наши деньги на выпивку и этих…
  
     - Нет-нет, - Ординари замотал головой, ухватил детектива за плечи и, повернув к толпе, помахал его рукой. – Технически, это вы их потратили. И вообще, я не понимаю, в чём дело, Руди? – Капкан ненавидел, когда его трогали за плечи и называли Руди, но сейчас он был слишком пьян, чтобы членораздельно высказать это. – Всё в рамках договора, друг мой!
  
     Бульдог обводил взглядом толпу, которая казалась вдвое больше из-за того, что у детектива двоилось в глазах. Капкан часто пил: алкоголизм считался в Страже чем-то вроде профессионального заболевания, - но сейчас явно махнул лишнего и не мог понять, что не даёт ему покоя. Все эти люди на площади, глядевшие на него с неодобрением, непредсказуемый противник рядом, неопределённость будущего, бессилие из-за того, что правила, по которым Брунеген жил столетиями, начали ломаться… Всё это мешалось в коктейле, не менее странном, чем тот, которым девицы поили начальника Стражи в его кабинете: одуревшему от удовольствия шефу голые нимфы через воронку заливали в глотку всё, что могло гореть, кроме дров и сена.
  
     - Сегодня гуляет стража! Завтра – весь город! Лорд Ординари умеет дружить! – провозгласил юнец, и Капкан содрогнулся, осознав, чего именно боится, но не давая этой мысли обрести словесную форму и свести его с ума. Поэтому он поднёс к губам бутылку и хорошенько отхлебнул жуткого пойла, намереваясь отключить мозг прежде, чем тот совершит роковую ошибку…
  
     
  
     А ночью улицы Брунегена обрели спокойствие. Такое спокойствие, которого не видели сотни лет до этого. Складывалось впечатление, что сами стены прислушивались к тишине и недоумевали: что вообще произошло? Неужели город вымер?
  
     Нет, само собой, улицы не спали. Оргией Стражи решили воспользоваться очень многие – и дорого платили за это. Например, двое мужчин гнусного вида неумело пытались поддеть фомками рамы «Пансиона для престарелых и ветеранов мадам Руж». Окна нежилого первого этажа были укрыты за массивными решётками, которые не постеснялись бы поставить в тюрьме, но воры очень старались и не собирались сдаваться. За ними уже давно наблюдали со второго этажа пансиона: некоторые даже сделали ставки.
  
     - Щуплый! Опять ты что ли?.. – раздалось за спиной домушника. Вор втянул голову в плечи и обернулся. За его спиной улыбались, поигрывая дубинами, уже знакомые головорезы Ординари.
  
     - Что? Снова? – простонал вор. Напарник привычно потерял сознание.
  
     - Ага, - был ответ.
  
     Щуплый взглянул на лежащее на земле тело, прошептал «да твою ж…» и стащил с плеча торбу, но главный громила его остановил:
  
     - Нет-нет, десятина не нужна. Ты не понял. Сегодня ночью вообще работать нельзя.
  
     - В смысле?.. – возмутился вор. Со второго этажа донеслось скрипучее старческое: «Ха! Я же говорил! Гони талер!»
  
     - В прямом, - ответил здоровяк. - Иди домой, Щуплый.
  
     - Но ведь Стража… - попытался он, но был перебит:
  
     - Да. Стража. И именно поэтому нужно идти домой, - человек Орди был на удивление терпелив.
  
     - Но…
  
     - Так, Щуплый! – в разговор вступил ещё один громила. – Либо ты пойдёшь домой сам, либо тебя понесут!
  
     Вор судорожно сглотнул, осмотрел улицу, поглядел вверх (оттуда на него воззрились две ехидные старческие физиономии) и со вздохом принялся поднимать напарника.
  
     - Я так и знал, - горестно покачал головой Щуплый. – Как всегда: крупные объединения притесняют вольных профессионалов!
  
     - А ты хотел, чтоб тебя на руках носили? – пожал плечами главный. – Ты знал, на что идёшь, выходя из банды. И очень громко рассказывал, как быстро станешь богатым и успешным, если не будешь работать на дядю.
  
     - Да вы ж мне и не даёте стать богатым и успешным! Душите! Натурально душите! Мне из-за этого родители жены уже всю плешь проели! Говорят, устройся уже в какую-нибудь банду! – Щуплый крякнул, взваливая напарника себе на плечи. – Говорю: я зарабатываю больше и сам себе хозяин. Никому ничего не отчисляю, никому не подчиняюсь. Могу в отпуск в любой момент уйти.
  
     - А они что? – посмеиваясь в бороду спросил здоровяк.
  
     - И слушать ничего не хотят. Говорят: как это так, где это видано, чтоб без банды?.. Тёмные люди.
  
     - Тёмные-тёмные, - закивали посланники Ординари.
  
     - И вы тоже тёмные! – подытожил Щуплый, слегка качавшийся под весом напарника. - Рабы этой… Как её? А, неважно, - и вольный профессионал, сопровождаемый смешками, побрёл прочь по тёмной улице.
  
     
  
     Наутро Ординари, после умывания ледяной водой и плотного завтрака, зашёл в кабинет - пожелать Тиссуру доброго утра, но наткнулся на метафорическую стену льда.
  
     - Что-то случилось? – юноша поднял бровь и взглянул на короля, зависшего над столом. К слову, количество бумаг на нём изрядно уменьшилось.
  
     - То есть, ты не понимаешь, что вчера натворил? – спросил Тиссур голосом, который, как барометр, предупреждал, что скоро грянет буря.
  
     - И что же именно я натворил? – осторожно поинтересовался Орди. Уличные инстинкты забили тревогу, и юноша принялся неосознанно присматривать пути к отступлению.
  
     Король закатил глаз и прошептал:
  
     - Он не понимает, надо же…
  
     Молодой человек выжидал, не желая попасть в ловушку, и выдать какой-нибудь секрет.
  
     - Давай отмотаем время назад, - начал череп издалека. - Мы делали выбор: либо платить деньги Страже и дружить с ними, либо не платить и враждовать. Так?
  
     Орди согласно качнул головой.
  
     - А в итоге получилось так, что мы и деньги отдали, причём немалые, и Стражу настроили против себя. И какого, спрашивается, рожна ты вообще творишь?! – Орди подобрался: до этого Тиссур бывал сварливым, ворчливым, недовольным, но никогда не повышал голоса.
  
     - Спокойствие, ваше величество, - Орди примирительно поднял ладони. – Всё в поря…
  
     - Ничего не в порядке! – жёстко перебил король. – Такие вещи нужно согласовывать! Ты хотел, чтобы мы работали вместе, так и работай в паре со мной, а не занимайся самодеятельностью! Обещание устроить гуляние для всего города – зачем ты его давал?
  
     - Ну… - покраснел Орди.
  
     - Нельзя, нельзя давать обещаний, которых ты не сможешь выполнить! – король не позволял юноше и слова вставить. - Это действует на репутацию хуже некуда!
  
     - Но я и вправду могу устроить гуляние. Небольшое. Либо когда-нибудь… В будущем, понимаешь? – молодой человек очень хитро усмехнулся.
  
     - Вот! – вздохнул Тиссур. – Вот об этом я и говорю. Ты уже начал увиливать и искать лазейки в собственных словах. Смотри, как это вижу я: если хочешь кого-то поощрить, так поощряй на полную, не скупясь! Чтобы у человека не осталось недовольства, чтобы он не сказал, вернувшись домой: «Боги, и ради этой чепухи я старался». Нет! Лучше не поощрять вообще: в таком случае негатива будет куда меньше. Люди – не идиоты, они всегда замечают, когда ты на них экономишь. А ты пообещал напоить целый город! Город! – взвыл король. - Ты представляешь, сколько денег нужно, чтобы устроить праздник, который всех устроит?.. И Стража к тому же…
  
     - Хорошо, хорошо! – воскликнул юноша, вскакивая с места. – Я всё понял!.. И прошу прощения. Правда. Но! – он поднял указательный палец. - Я прошу прощения только за то, что не посоветовался. В остальном, уж позволь мне не согласиться. Да, возможно будет негатив, но пользы будет куда больше!
  
     Тиссур задрожал, вися в воздухе, – так ему хотелось повысить голос, перебить или ещё как-нибудь проявить неудовольствие. Однако вместо этого он произнёс лишь одно слово:
  
     - Поясни.
  
     Но произнёс его так, чтобы стало понятно: он сдерживается из последних сил.
  
     - Во-первых, у нас будет время для того, чтобы подготовить народные гуляния. В честь какого-нибудь события – не знаю, подберём какой-нибудь праздник.
  
     - Да, но что нам это даст? – встрял король.
  
     - Народную поддержку, - уверенно ответил Орди.
  
     - Смешно, - фыркнул Тиссур. – Ты всерьёз думаешь, что народ пойдёт вслед за тем, кто пообещает ему алкоголь и продажных женщин?.. – король пару секунд осмысливал глупость, которую только что сморозил. – Ладно, перефразирую. Народ, конечно, пойдёт. Но союзники, которые с тобой ради увеселений, – это и не союзники вовсе, а прихлебатели. Для того, чтобы поставить народ на свою сторону, нужно что-то посильнее вина и девок. Твоя работа с приютом даст нам куда больше очков престижа, чем грандиозная пьянка. И вообще, я бы на твоём месте не сильно заигрывал с народом.
  
     - Это ещё почему? – удивился Орди. – Люди – самая большая сила в Брунегене. Только спящая сила, сила, не осознающая собственной мощи.
  
     - Да, это верно, - согласился король. – И пусть лучше она спит дальше. С народными бунтами, знаешь ли, надо быть предельно аккуратным. Сначала ты побеждаешь и, покуда не прошла эйфория, начинаешь строчить один за одним указы, которые приведут всех в светлое будущее. А потом распахиваешь окно и видишь, что за ним стоит толпа с вилами и топорами. Толпа, которая хочет есть, но не хочет ни подчиняться твоим замечательным указам, ни работать. И которая винит во всех своих бедах тебя.
  
     Орди глубоко задумался.
  
     - А возвращаясь к Страже, ты повёл себя просто глупо. Да, ты пустил на ветер кучу денег, устроил для города очень зрелищное шоу, но в итоге проиграл. Потому что теперь Стража совершенно точно захочет нас удавить.
  
     - Ну, формально у неё нет для этого причин, - развёл руками плечами молодой человек.
  
     - Формально – нет. Но ты не понимаешь всей глубины тех событий, которые запустил. Дело даже не в том, что ты просто выкинул кучу денег и нажил могущественных врагов, хотя мог бы использовать их более рационально. Я о том, что ночью, пока Стража пила и развлекалась, в городе было так спокойно, как никогда.
  
     - И что? – не понял Орди. – Да, я не хотел, чтобы кто-то пострадал. Без Стражи могло случиться всякое…
  
     - Да, могло бы. Но ты переусердствовал и показал, что Стража городу попросту не нужна. Твои бандиты сами могут взять на себя её функции.
  
     - Но ведь мы того и хотели, нет? Взять власть в свои руки?..
  
     - Да, но не так же! - возразил король. – Ну хорошо, наши бандиты взяли власть. Что дальше? Мы не сможем удерживать их от преступлений вечно! Что тогда?..
  
     Судя по лицу Орди, у него в голове произошёл настоящий взрыв.
  
     - Похоже, я знаю, - ответил он. Глаза мошенника-лорда сияли ярче, чем огонёк Тиссура, – и короля это напугало. Впервые в компании юноши он почувствовал себя настолько неуютно: как будто напротив него посадили буйного сумасшедшего.
  
     - Боги, что ещё ты придумал?..
  
     И Орди принялся рассказывать – с невероятным пылом и заразительной любовью к своей идее.
  
     В тот момент юноша, бегавший по комнате, размахивая руками, не испытывал ничего, кроме эйфории очень редкого сорта. Эйфории, возможной лишь когда Вселенная открывает копилку идей, достаёт оттуда одну, взвешивает в ладони и, как следует размахнувшись, бьёт тебя ею по голове.
  
     Король наблюдал за всем этим, слушал горячечно-безумную речь Орди и понимал – при всём кажущемся абсурде, это:
  
     - …может сработать, - Тиссур закончил мысль вслух.
  
     - Да! – воскликнул Орди. – И как я раньше не догадался?..
  
     
  
     14.
  
     Рынков в Брунегене было много. Даже очень много. Строго говоря, почти весь город был рынком, только в некоторых местах более или менее разреженным. Это можно было сравнить с космосом: на улицах, как одинокие частицы водорода, сидели и расхаживали торговцы всякой мелочью. Возле домов, где выращивалось хоть что-то, кроме плесени, эти частицы превращались в лавочки, где собирались две-три старушки-соседки, предлагающие стандартный огородный ассортимент: картошка, капуста, морковь и лук. Некоторые попутно вязали и продавали то, что получилось. Размер изделий очень часто зависел от количества свободного времени: и если у одних старушек его хватало только на носки или шарфы, то другие легко могли связать попону.
  
     Чем оживлённей был район, тем больше на первых этажах располагалось всяких лавок. Тут торговали и жили ювелиры, бакалейщики, обувщики, галантерейщики, а также представители ещё множества профессий, названия которых оканчивались на «щики». Исходя из плотности торговли и продолжая параллель с космосом, эти улицы можно было назвать звёздами и планетами. Но были и специальные места, где торговля концентрировалась так сильно, что схлопывалась под своей массой в сингулярность товарно-денежного обмена. Человек, пересекающий границу рынка, всерьёз рисковал никогда не вернуться обратно, увлечённый бесконечными покупками и продажами.
  
     И вот как раз на таком рынке, где всегда было оглушительно шумно и многолюдно до тесноты, царила тишина.
  
     Полная и безоговорочная тишина, которую никак нельзя было услышать в этом месте в это время суток. Было забавно наблюдать за покупателями: они не верили своим ушам, смешно открывали и закрывали рты, щёлкали пальцами, неопределённо мычали и нарочито громко кашляли, пытаясь понять, оглохли или нет.
  
     Все торговцы собрались вокруг постамента, который несколько сотен лет назад занимала конная статуя, а сейчас - троица в балахонах. Вопреки привычкам, которые со временем превратились в рефлексы, люди не работали локтями, стараясь пробиться туда, где происходило что-то интересное, а стояли, навострив уши. «Балахоны» говорили тихо, недолго и исключительно по существу.
  
     - Подождите-подождите! – мясник (с типично мясницкой внешностью и заляпанным кровью кожаным фартуком) привлёк к себе внимание. – Я что-то не очень понял. Мы же и так платим.
  
     - Всё не совсем так, - возразил один из «балахонов». – Раньше вы платили за защиту и Грифу, и Страже, но не получали никаких гарантий. Вас как грабили, так и продолжали грабить, никакой защиты не было и в помине, а платили вы по сути за то, чтоб вас не трогали те, кому вы платите. Замкнутый круг. А сейчас Грифа нет, и вы будете платить Ординари. Да, немного больше, десять талеров вместо семи, – но за гарантированную защиту.
  
     - Как это «гарантированную»? – присоединился к мяснику дубильщик кож, рядом с которым, несмотря на острую нехватку места, сам собой образовался круг пустого пространства.
  
     - Это значит от всех. Совсем от всех, включая Стражу, - пояснил «балахон». – Никто вас не тронет, никто не посмеет ограбить. А если посмеет – мы его найдём.
  
     - Но ведь ограблениями-то занимается Стража! – выкрикнул кто-то.
  
     - Да, - согласился посланец Ординари. – Но теперь этим будем заниматься и мы. Посмотрим, кто справится лучше.
  
     - Нет, ну это что же такое получается? – заголосила краснолицая торговка, из карманов передника которой торчали пучки зелени. – Тем плати, этим плати!.. И для Стражи сбор каждый месяц, и теперь сюда! Это же грабёж!
  
     - Нет, - покачал головой «балахон». – Грабежи мы как раз предотвращаем. С каждым будем подписывать договор на защиту и охрану. Всё честь по чести: вы платите и получаете взамен услуги.
  
     - А если не заплатить, то что? Обворуете нас?! – не унималась тётка.
  
     - Тише будь! – басом урезонил крикунью кузнец. – Я вот лучше Ординари заплачу! У него не забалуешь! Когда такое было, чтоб за ночь никого не убили и не обворовали?
  
     Люди загомонили. «Балахон» дал им какое-то время на обсуждение и поднял руку, вновь оказываясь в центре внимания.
  
     - Ординари не знает, кто и кого будет грабить, - заявил он. - Лорд лишь обещает защиту. Полную защиту. И вообще, пусть каждый платит, кому захочет, мы не против выбора. Кто не захочет, чтоб его защищал Ординари, – пусть доверится Страже.
  
     Воцарилось тягостное молчание.
  
     - Ну да, - мясник заговорил негромко, но из-за тишины на площади его услышали все. – Так даже выгоднее получается.
  
     - Да как выгоднее-то? Раньше семь талеров! А сейчас десять! – верещала торговка. – И так денег нет! А тут ещё и…
  
     - Ой, ну у тебя-то точно денег нет! – выкрикнули из толпы. – Все знают, что как обвешивать и обсчитывать, так ты первая!
  
     Послышались ехидные смешки.
  
     - Да так выгоднее! – прикрикнул мясник. – Будем платить Ординари - никто не тронет! Не нужно будет платить сбор для Стражи и взятки! А то хоть ограбили, хоть убили: пока им не сунешь, никто и не почешется!
  
     - Ага! - продолжила тётка. – Только как же без Стражи-то?.. Кто же буде… - и тут она замолчала. До неё дошло.
  
     - Я прошу прощения, - над толпой поднялась рука сухого мужчины в пенсне и сюртуке. Он был похож на бухгалтера, которого каким-то загадочным образом занесло в места, где зарабатывают деньги, а не считают. – Вы говорили про договор на защиту. Но мы же, фактически, уже имеем такой договор. С городскими властями. Мы платим им налоги, а они обеспечивают нам всё, что нужно, - в этом месте очень многие люди фыркнули, поскольку помощь города гражданам заключалась только в избавлении от лишних денег. Старик недовольно поморщился от этих звуков и задал очень правильный вопрос: – Так что я не очень понимаю, чем ваша, будем честны, система рэкета отличается от системы налогов?
  
     «Балахон», коим являлся Орди собственной персоной, возликовал: он всё-таки нашёл нужные слова. Осталось лишь произнести последнее:
  
     - Ничем.
  
     Снова поднялся гомон, поэтому юноше пришлось пояснить:
  
     - Кроме того, что наша система работает лучше.
  
     
  
     Вызов на ковёр к Регенту застал Бульдога после грандиозной пятидневной оргии, в результате которой Стража перестала существовать как организованная сила и превратилась в кучу пьяных болванов, жаждущих женского тела. Что самое забавное, стражники и детективы самым дурацким образом обнищали: после того, как закончился купленный Ординари алкоголь и оплаченный срок жриц любви, праздник продолжался, только уже на свои кровные. Доподлинно неизвестно, сколько заработали девушки, но по прикидкам Бульдога, многие из них уже сейчас могут себе позволить домик у озера и пенсию.
  
     Сказать, что Бульдог сердился, – ничего не сказать. Начальник Стражи, сукин сын, подставил его под удар. Мол, это всё Капкан виноват, это он вёл переговоры с Ординари, пусть теперь отдувается. И сейчас Рудольф Капкан, страдавший жестоким похмельем, в сопровождении двух закованных в кирасы дворцовых горилл, спускался вниз в кромешной темноте.
  
     Крутая лестница, ведущая во тьму, словно создавалась специально для причинения боли. Ступени – узкие, с ладонь - были сложены из необработанных камней и, мало того, что очень сильно отличались по высоте, так ещё и в середине каждой из них от тысяч и тысяч ног, ступавших тут на протяжении многих сотен лет, образовалась отполированная ложбинка. Кроме того, сам проход был узким и низким, отчего Рудольф, вынужденный спускаться боком, задевал потолок макушкой, а стены – животом. В таких местах могли уютно себя чувствовать только плесень и клаустрофобия, и детектив догадывался, что эти сложности неслучайны: своего рода, прелюдия к встрече с первым лицом Брунегена, призванная подавить волю.
  
     «Готов поспорить, что сам Регент шёл сюда по широкой и светлой мраморной лестнице», - сердито думал Рудольф, нашаривая очередную коварно отполированную ступеньку. Он потел, пыхтел и старался не думать о том, что случится, если кто-то из стражников – огромных и закованных в железо, вопреки наступившему веку пороха, - поскользнётся и покатится вниз, увлекая за собой детектива. Наверняка в этом случае Бульдог станет плоским, а лестница обретёт ковровую дорожку.
  
     Наконец, ступеньки закончились, и начался коридор – такой же садистически длинный. В полу хватало выбоин, облицовка стен в некоторых местах обвалилась, открывая вид на горную породу, в которой высекли эти ходы, зато пространства стало куда больше. Вообще, место, выбранное Регентом для беседы, выглядело, скорее, как облагороженная пещера, нежели как рукотворное сооружение.
  
     - У вас тут кто-то сдох, что ли? – Бульдог поморщился, учуяв тошнотворный запах. Стражники никак не отреагировали на вопрос, просто довели детектива до деревянной двери, обитой ржавыми полосами железа, и постучали.
  
     - Входите! – ответили с той стороны, и один из стражников, отворив дверь, кивнул Бульдогу. Детектив на секунду встретился взглядом с огромным детиной и… Нет, не успел рассмотреть. Но то, что промелькнуло в глазах ещё пять минут назад самоуверенного болвана, слишком напоминало ужас.
  
     - Добрый день! – поздоровался Капкан, стараясь не дышать носом. Дверь у него за спиной захлопнулась. В кабинете, больше похожем на камеру заключения, горела всего одна жалкая свечка. Она почти не давала света и позволяла лишь определить очертания предметов: широкий чёрный рукав, кожаная перчатка с надетым поверх золотым перстнем, часть накидки на плече и капюшон.
  
     «Ну конечно. Капюшон. И тут проклятые капюшоны. Выйду на пенсию – открою ателье, в котором будут шить только их, – разбогатею», - сварливо подумал Капкан. Он не чувствовал страха, только уже ставшую привычной рабочую злость.
  
     - Здравствуйте, детектив. Садитесь! – ладонь в перчатке с кольцом сделала движение, указывая на стул. Простой деревянный стул – скучный и казённый, как очередь в канцелярию.
  
     - Я арестован? – поинтересовался Бульдог, после чего тут же прикусил язык. Его обычная манера разговора – вызывающая и наглая - здесь была явно не к месту. «Хотя, стоп, - одёрнул он самого себя. - Это точно Регент?»
  
     Он немного склонил голову, стараясь заглянуть под капюшон, и был уверен, что сделал это незаметно.
  
     - Нет, вы не арестованы, - ответил собеседник. – Вы что-то хотите увидеть, детектив?
  
     - Нет, милорд, - Капкан резко выпрямил спину. Из-за этого движения он случайно втянул воздух носом – и сразу же об этом пожалел. Если до вдоха от аромата гниющей плоти просто слезились глаза, то сейчас ещё и затошнило. Со сверлящим чувством обиды изобретателя, обнаружившего, что его детище кто-то украл и запатентовал, детектив понял, что пытка запахами – не только его фишка.
  
     - Хорошо, - склонил голову Регент. Или тот, кто выдавал себя за Регента. – Давайте прямо к делу. Как мне сообщили, именно вы виновны в недавнем происшествии.
  
     - Ну, раз сообщили, значит, виновен, - не стал отпираться Капкан.
  
     - Вот как? – удивился Регент. – Получается, вы даже не попытаетесь себя оправдать?
  
     - А это поможет?..
  
     - Вряд ли, - судя по голосу, некто под капюшоном улыбнулся. – Начальник Cтражи очень убедительно доказал, что во всём виноваты вы.
  
     - Ну и зачем тогда терять время? – детектив пожал плечами. – Давайте просто закончим с этим.
  
     Пауза. Горящий фитиль свечи негромко потрескивает.
  
     - Смотрите, как я вижу вызов сюда, - прервал молчание Бульдог. – Мой начальник всё уже вам расписал. Причём, я не сомневаюсь, в очень ярких красках, так что у вас должен был остаться только один вопрос: как такого ужасного человека вообще допустили работать в Cтраже?
  
     Регент усмехнулся. Приободрённый этим Капкан продолжил:
  
     - Но я всё ещё не в камере и не на плахе. И из этого можно сделать два вывода: либо вы захотели лично плюнуть в лицо преступнику, который разрушил Cтражу изнутри, либо… - детектив замолчал на секунду. – Либо я вам зачем-то нужен.
  
     Капкан вопросительно уставился во тьму под капюшоном.
  
     - Чего же вы замолчали? – спросил Регент. – Продолжайте. Зачем вы мне нужны?
  
     - Ординари, - уверенно ответил детектив. Всё это он понял ещё по дороге в Замок.
  
     Перчатки поднялись со столешницы и пару раз хлопнули.
  
     - Браво, детектив. Я в вас не ошибся, - на стол лёг лист бумаги. Буквы с завитушками складывались в слова, которые невозможно было рассмотреть в полутьме, а клякса красного сургуча алела, как пулевая рана.
  
     - Что это? – Капкан наклонился в попытке разглядеть, о чём идёт речь в документе.
  
     - С сего момента вы – начальник Стражи, - пояснил Регент.
  
     Этого Бульдог никак не ожидал. Он сидел, хлопая глазами, и даже перестал замечать аромат гниющего мяса.
  
     - Но ведь… Это же… - детектив никак не мог подобрать нужные слова. - Нет, я не могу на это согласиться. Я на своём месте и управление всей Стражей не потяну. Да и у Стражи уже есть начальник. С ним-то что делать?..
  
     Судя по молчанию, которое неуютно затянулось, Капкан понял, что задал очень неудобный и неправильный вопрос.
  
     - Кажется, я не спрашивал, хотите ли вы возглавить Стражу, - ответил Регент. – Это уже решённое дело, приказ не имеет обратной силы. Бывший шеф тоже не ваша забота. С этим есть кому разобраться.
  
     Капкан нервно поёрзал на стуле, и это не укрылось от глаз Регента.
  
     - Не волнуйтесь. Мы просто найдём дело, с которым он справится лучше. Я же не зверь и не убийца, - на какую-то секунду детектив почуял в этих словах очень странную иронию. - Так что советую как можно быстрее принять дела и сосредоточиться на задании, суть которого я вам сейчас изложу.
  
     - Спасибо, ваше сиятельство, - Бульдог кивнул, поскольку ничего другого не оставалось. – Я закурю? А то у вас тут воняет так, как будто кто-то сдох.
  
     Регент ничего не сказал. Более того, он даже не пошевелился, но у детектива по спине пробежали неисчислимые стада ледяных мурашек. Капкан сидел ни жив ни мёртв, ожидая ответа.
  
     - Закуривайте, Рудольф, - разрешил Регент. – Но если вы хотите плодотворно работать со мной дальше, про запах попрошу не упоминать.
  
     
  
     15.
  
     Языки пламени взлетали высоко в воздух. Тёмное ночное небо угрожающе побагровело, в него то и дело взмывали целые галактики искр и горящих частичек того, что когда-то было деревом, бумагой, соломой, тканью и ещё боги знают чем. А на земле в то же самое время творилось форменное безумие. Тени людей на фоне красного зарева метались туда-сюда, смешивались друг с другом и снова разъединялись, ломались и меняли очертания.
  
     Вымазанные сажей и копотью люди кричали, хрипели, стонали: каждый своё, но всё это многоголосье сливалось в единственный надрывный вой: «Воды!»
  
     Драгоценную влагу носили в вёдрах, тазах, чайниках и кастрюлях. Кто-то бегал сам, кто-то организовывал цепочки, по которым сосуды перемещались туда-обратно, – но всё это было тщетно. Отчасти потому, что огонь распространялся слишком быстро, а отчасти потому, что на стороне пламени были стражники. После наступления темноты два десятка крепких ребят в доспехах заявились на рынок, который принял условия Ординари, и начали крушить всё подряд. У них не было привычных алебард, зато нашлись дубины: никто не хотел никого убивать, разве что поучить. И урок удался на славу.
  
     Пока здоровые тушили пожар, избитые группировались и оказывали друг другу первую помощь. Сломанные руки, ноги и рёбра, пробитые головы, – пространство вблизи рынка напоминало военный лагерь после боя. Багровые отсветы делали это зрелище ещё ужаснее.
  
     Рынок прекрасно полыхал, поскольку такую вещь, как инспекция пожарной безопасности, ещё не изобрели, несмотря на то, что идея витала в воздухе, иногда в виде жирного чёрного дыма, в который превращался очередной квартал.
  
     Стражники орали и угрожали дубинами, стараясь не подпускать водоносов к огню, но их было слишком мало. Люди прорывались и тушили, что могли, но, разумеется, это всё было бесполезно. Пламя перекинулось на дома и сараи, которые, весело потрескивая, занялись огнём. Под угрозой оказался весь квартал, а то и несколько.
  
     И когда люди уже почти отчаялись, сквозь какофонию пожара: вопли, плач, команды, треск дерева, гул огня и ругательства, - донеслись на удивление прозрачные и чистые звуки нескольких небольших колоколов. К площади неслись четвёрки взмыленных лошадей, запряжённых в красные повозки. В каждой из них плескались водой на ухабах красные бочки и сидели бравые усачи с топорами, баграми и лопатами. Их пуговицы и шлемы отражали пламя и сияли ярче солнца.
  
     Измученные кони остановились, тяжело дыша: их мокрые лоснящиеся бока раздувались, как кузнечные меха, а пожарные, спрыгнувшие на ходу, уже развернули шланги и принялись с характерным «хэть!» толкать ручки насосов, поливая стены тех домов, которых пламя ещё не коснулось. В отличие от горожан, огнеборцы прекрасно понимали: тушить то, чему суждено сгореть, бесполезно.
  
     Предводитель стражников – невысокий человек в ржавых доспехах - увидел, что шоу подходит к концу. Он махнул рукой в сторону ближайшего тёмного переулка, давая команду покинуть сцену, и сам потрусил во главе отряда.
  
     Здоровяки в доспехах поспешили присоединиться и спустя какое-то время всей оравой мчались в кромешной тьме, стараясь оказаться как можно дальше от места преступления. Под массивными подкованными сапожищами хлюпала грязь и хрустел мусор, а железо доспехов бряцало и лязгало, как сошедший с ума оркестр. Кроме того, сами люди издавали множество звуков: ругались, вскрикивали, спотыкались, пыхтели, стонали, плевались и сморкались прямо на ходу.
  
     - Живее, живее! – торопил командир отряда, бежавший впереди. – Шевелись!
  
     - Ой, не могу! – пробивались чьи-то слова сквозь тяжёлое дыхание. – Ой, помру…
  
     Хлюп, чавк, шмыг, тьфу.
  
     Хрусть, бам, дзынь, шурх.
  
     Стражники вели себя, как ватага помойных гоблинов. И так же, как ватага помойных гоблинов, оставляли пространство после себя вытоптанным и загаженным, даже несмотря на то, что в Брунегене при всём желании не получилось бы нагадить сильнее, чем уже было.
  
     Именно поэтому их удалось обнаружить так быстро.
  
     В конце извилистого переулка командир внезапно остановился – и полетел в грязь, когда на него со звуком удара молота по наковальне налетел следующий стражник. Этот звук многократно повторился, словно по переулку удалялось вдаль эхо, – и вскоре все бойцы лежали на земле, отдуваясь, ругаясь и пытаясь убрать чужие липкие сапоги со своего лица.
  
     - Куда спешим? – угрюмо спросил Орди, откидывая капюшон. За его спиной зарычал Нильс и зашипел Виго. Огромная тень, увенчанная рогатым шлемом, хранила молчание и не шевелилась: Йоганн знал себе цену и не разменивался на дешёвую театральность. Откуда-то из-под груды тел выкарабкался командир отряда и, сняв шлем, шутливо отсалютовал:
  
     - Доброй ночи, милорд. Не ожидал вас тут увидеть. Ну и напугали же вы нас, хе-хе, - Шиллинг мерзко хихикнул, а его пальцы, сжимавшие шлем, тщательно и быстро исследовали каждый атом его поверхности.
  
     Лицо Орди вытянулось:
  
     - Что вы тут делаете?
  
     - Выполняем приказ Его Величества, - в свою очередь вытянулось лицо карманника. – А вы?..
  
     Ординари беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни слова от возмущения.
  
     - А я думал, вы нам на подмогу… - Шиллинг, опустив глаза, ощупывал каждую вмятину и царапинку на металле. Ситуация стала более чем неловкой.
  
     - Ну-ка давай подробнее, - Орди усилием воли заставил себя успокоиться. – То есть, это Его Величество Тиссур приказал вам сжечь рынок?
  
     - Да, - захлопал глазами Шиллинг. – А вы не в курсе?
  
     - За мной! – рявкнул юноша и, резко повернувшись на пятках, зашагал к месту, где оставил карету.
  
     Молодой человек чувствовал, как у него на скулах ходили желваки от злости, но в остальном был удивительно спокоен. Холодная ярость как она есть.
  
     - А мы-то как? – жалобно крикнул Шиллинг вслед.
  
     - Бегом!
  
     Тиссур висел над столом и диктовал Скульпо письмо, когда двери распахнулись и в кабинет маленьким чёрным вихрем ворвался Орди.
  
     - Что за дела с пожаром?! – прорычал он без всяких предисловий.
  
     Король поднял глаз на юношу.
  
     - Это я приказал.
  
     - Но для чего?! – воскликнул Орди. Его бросило в жар.
  
     - Мне казалось, это очевидно, - сохраняя хладнокровие, ответил череп. – Для того, чтобы окончательно дискредитировать Стражу.
  
     Юноша фыркнул. Чтобы хоть куда-то деть рвущиеся наружу силы, он быстро зашагал по кабинету из стороны в сторону.
  
     - Ты вообще знаешь, что натворили Шиллинг и его уроды? – спросил он.
  
     - Спалили рынок? - огонёк глаза двигался, отслеживая передвижения Ординари.
  
     - Именно! – воскликнул юноша. - Весь рынок! Даже пара домов загорелась! Ты этого хотел?
  
     Скульпо со скрипом повернул голову в сторону короля и вопросительно поднял каменные брови.
  
     - Да, - ответил Тиссур на невысказанный вопрос, после чего каменный истукан, громыхая, как обвал в шахте, вылез в окно. – И тебе тоже «да», - король повернулся к Орди. – Советую остыть. Что сделано, то сделано, и не имеет никакого смысла сейчас сюда врываться и устраивать скандал.
  
     - Не так давно, если помню, - юноша остановился и ткнул в сторону Тиссура указательным пальцем, - ты сам говорил, что некоторые решения нужно принимать совместно.
  
     - А некоторые – в одиночку, - парировал король. – Я знал, что ты начнёшь верещать про бедных торгашей, которым теперь придётся искать новые доски и – о ужас! – гвозди, чтобы заново собрать свои кособокие прилавки.
  
     - Но ведь горели не только прилавки, - Орди изрядно подрастерял уверенность в собственной правоте, но продолжал наступать. – Дома, лавки на первых этажах, хибары, в которых хранился товар.
  
     - А что, их много сгорело? – поинтересовался Тиссур.
  
     Юноша мысленно посчитал.
  
     - Немного. Но в любом случае это…
  
     - Мы возместим убытки, - у короля не было рук, но создалось полное впечатление, что он отмахнулся. – И всё станет, как было.
  
     - Нет, не станет! – настаивал юноша.
  
     - Боги, ну что не так? – закатил глаз король.
  
     - Да всё не так! Мы не работаем такими методами, это… - Орди замолчал, подыскивая нужные слова, но подобрал всего одно, - …это неправильно.
  
     - Неужели? – усмехнулся Тиссур. – И почему же?.. Ты меня, конечно, прости, я обещал не упоминать твой прежний род занятий, но, по-моему, очень забавно слышать о неправильности методов от мошенника. Да и наш нынешний способ заработка, я имею в виду всю эту аферу с грязью и финансовыми пирамидами, - очень сомнителен.
  
     - Да, но у тебя же открытое насилие!
  
     - И что? – Тиссур покачался в воздухе. – Мы применяли насилие к людям Грифа и остальных. Даже сейчас мы их принудительно удерживаем и заставляем работать, чтобы выживать.
  
     - Да, но это было заслуженно! Мы защищались! - замахал руками Орди, распаляясь всё больше. – А тут – люди, которые ни в чём не виноваты!
  
     - О, боги, да ну и что?! – рявкнул Тиссур, выходя из себя. – Слушай, я всё понимаю, ты - идеалист, пусть и с очень странными понятиями о правильном. Но я в этой игре уже очень давно. Я знаю, как делаются дела. И знаю, что иногда нужно действовать жёстко – ещё жёстче, чем твой противник. Мы сейчас не играем в игрушки и не трактирщиков грабим, а пытаемся взять власть в королевстве. И действовать должны максимально эффективно и бескомпромиссно, иначе нас сомнут и затопчут.
  
     Ординари замер, зажмурился и, сжав переносицу пальцами, сосчитал про себя до пяти.
  
     - Вот скажи мне, - начал он, когда открыл глаза. – Кого ты считаешь плохим человеком?
  
     - Какая разница? – насторожился Тиссур.
  
     - Большая. Ну так кого?
  
     - В первую очередь, Вильфранда, - фыркнул король. – Как будто ты не знал.
  
     - А почему ты его считаешь таким? – Орди наконец-то почувствовал полное спокойствие.
  
     - Потому что он предал меня! Закончим разговор, он бесполезен…
  
     - Подожди, - юноша остановил Тиссура. – А ещё? Разве предательство – это всё?
  
     - Нет. У него целый список недостатков. Гордыня, честолюбие, коварство, жестокость, - раздражённо перечислил король. – К чему ты клонишь?
  
     - К тому, что если ты поступаешь, как Вильфранд, то ничем не отличаешься от него. Если ты поступаешь, как злодей, то ты и есть злодей.
  
     - Что бы ты ни говорил, я – это я, а Вильфранд – это Вильфранд, - снова ощущение, что король отмахнулся. - Мы разные люди. И если я возьму власть, то не стану рубить головы сотнями или сжигать неправильных людей на кострах. В отличие от. Так что можешь приберечь свои душеспасительные беседы для кого-нибудь другого. На моей стороне богатый опыт интриг и грызни за власть, а на твоей?..
  
     - Я просто пытаюсь донести, что нужно оставаться человеком, - скривился Орди. – Если тебя не проняли мои душеспасительные беседы, как насчёт обыкновенного расчёта? Нам сейчас нужно стать как можно более популярными. А вдруг кто-то узнал ребят Шиллинга? Представляешь, какой это будет удар по всему нашему предприятию? Такие вещи могут всё похоронить.
  
     Тиссур склонился набок:
  
     - Ну, тут да, тут согласен. Но у меня всё было детально проработано.
  
     - Всех мелочей нельзя учесть, - возразил Орди. - Например, ты не думал, что люди, которые поверили мне и заплатили за защиту, лишились всего за одну ночь? Что они подумают? Что Ординари лжёт и не сможет их защитить? Не оказал ли ты медвежью услугу нам самим?
  
     - Ай, да брось, это же элементарно. Всё для того и планировалось. У тебя будет прекрасный повод показать заботу, - король покачался в воздухе. – Раздашь денег пострадавшим, а потом как-нибудь ночью Виго вывалит посреди рынка кучу доспехов Стражи, залитых свиной кровью. И никто больше не будет возмущаться.
  
     - Надо же, как всё просто… - съязвил юноша. – Но в любом случае я хочу, чтобы ты держал меня в курсе всего!
  
     Череп ощутимо дёрнулся, как будто от неприязни. Глаз засиял ярче.
  
     - Поубавьте тон, молодой человек, - отчеканил он так, что Орди захотелось вытянуться во фрунт. – А то в последнее время мне слишком часто кажется, что ты перетягиваешь одеяло на себя.
  
     Щёки Ординари зарделись от несправедливого обвинения:
  
     - Я?! Перетягиваю? – воскликнул он. – Я же просто хочу как лу...
  
     - Сядь! – это слово, произнесённое очень тихо, не было приказом, но юноша даже не задумался, что можно не подчиниться. Он опустился в кресло и уставился на короля. – Вот в этом и кроется вся проблема. Ты хочешь как лучше. Я хочу как лучше. Но у нас разные методы и подходы. Ты не приемлешь насилия: возможно, из-за идеализма, возможно, из-за чего-то ещё. Но как по мне – просто потому, что не умеешь им пользоваться. А я умею. И потому в моих руках насилие не будет чем-то плохим. Всего лишь инструмент. Как твои хитрости и уловки. Топором одинаково можно рубить как деревья, так и головы.
  
     Орди хмыкнул.
  
     - Хочешь выражаться фигурально – давай. А что, если твой топор соскочит и попадёт в чью-нибудь голову? Что если ты допустишь ошибку? Сегодня пострадали те, кто жил у рынка: у них сгорели дома, но могли сгореть и они сами. А если бы огонь вовремя не остановили? Сколько тогда было бы жертв и разрушений? Может, лучше вообще не использовать такие ненадёжные методы?.. Да, ты прав, я не знаю, как использовать насилие, и не в последнюю очередь благодаря пониманию, что его можно не использовать вообще. Если без него можно обойтись, то для чего оно тогда нужно? – Орди пожал плечами.
  
     Тиссур хмыкнул:
  
     - Потому что насилие – это и есть власть. Верней, право его применять и вера людей в то, что это право у тебя есть. Ты пойми, власть – она не в буквах на бумаге, не в коронах, не в тронах и не в стенах замков. Она начинается тогда, когда ты можешь кому-нибудь съездить по морде и тебе за это ничего не будет. Даже более того: тот, кому ты врезал, ещё и останется виноват. У власти вообще много форм: деньги, сила, армия и так далее, но суть одна - это право на насилие и принуждение.
  
     Орди нервно дёрнул щекой:
  
     - Ладно, пусть так. Как бы там ни было, такие вещи нам нужно обсуждать. И я ничего не пытаюсь на себя перетянуть, что бы ты ни думал.
  
     - Я допускаю, это происходит неосознанно, - смягчился король. – Но почему-то несмотря на все усилия весь город знает лорда Ординари, а не короля Тиссура. Когда придёт время брать власть, может получиться конфуз.
  
     - Всё будет в порядке, - уверил юноша. Он уже и сам успел остыть после перепалки. – К тому времени, как мы возьмёмся за дело всерьёз, я уйду в тень. В твою тень.
  
     Череп молчал. Глаз слабо пульсировал.
  
     - Надеюсь на это, - проворчал он. – Очень надеюсь…
  
     
  
     16.
  
     Молодой человек с зализанными назад волосами, хлыщеватый настолько, что казался заострённым, вышел из-за прилавка и направился к двери, сжимая в руке огромный медный ключ с впечатляющим количеством бороздок.
  
     В «Магазине-салоне лечебных грязей г-на Ординари и ко» царил полумрак: свет раннего утра - серый и тусклый - проникал в помещение сквозь огромные стеклянные витрины и высвечивал лишь часть внутреннего убранства. Паркетный пол, устланный мягчайшим бордовым ковром. Тщательно отполированные бронзовые светильники. Удобные кресла, в которые так и хотелось плюхнуться, - и многие охотно плюхались в ожидании, когда их обслужат. На низком столике у витрины - небольшая стопка книг и альманахов, хрустальный графин с водой и несколько стаканов. На прилавке из вишнёвого дерева - тонкие и хрупкие аптечные весы. А за ним, в громадном, во всю стену, шкафу с множеством ячеек, тускло и таинственно блестели сотни баночек и склянок. Сумрак придавал им загадочный вид, а надписи на разноцветных этикетках его усиливали. «Натураль», «Сила леса», «Сияние и очищение», «Природный дар», «Жизненный родник», «Особая», «Особая люкс» и даже «Особая люкс ультра».
  
     Молодой человек вставил ключ в замок, с усилием провернул несколько раз и испуганно отпрянул, поскольку прямо под ногами у него прошмыгнуло нечто.
  
     - Так-так, что тут? Ага, понятно-понятно! - брюзжало это самое «нечто», передвигаясь по залу с такой скоростью, что продавец никак не мог на него взглянуть, так как гость ускользал из поля зрения. - Всё! Всё понятно! - метеор замедлился, обернувшись маленьким скрюченным старичком без зубов и волос, зато с богатой коллекцией бородавок на носу и небольшим пенсне.
  
     - Доброе утро, - несмотря на потрясение, у молодого человека сработала выучка, и он широко улыбнулся. – Чем могу вам помочь?
  
     - Документами! Всеми бухгалтерскими документами! Это проверка! – старичок выкрикивал слова, нарезая круги по залу и, в конце концов, забежал за прилавок, откуда принялся вытаскивать конторские книги.
  
     - Но… - продавец попытался остановить проверяющего, однако тот издал нечто, похожее на лай, и молодой человек отпрянул, испугавшись, что его укусят.
  
     Спустя пять минут самый быстроногий мальчишка-курьер (сирота из приюта Ординари, подрабатывающий в магазине) уже был в замке и докладывал охране, что в салоне что-то происходит. К собственному удивлению, мальчуган обнаружил во дворе ещё нескольких курьеров: те оживлённо пересказывали друг другу новости, из которых становилось ясно, что во все магазины и конторы, принадлежавшие их лорду, заявились проверяющие.
  
     А спустя пятнадцать минут уже Орди вместе с парой бледных от испуга клерков стоял возле магазина, наблюдая за тем, как возмущалась очередь, состоявшая из пожилых дородных дам в пышных ярких платьях с кружевами и бантами. Все взгляды были направлены в витрину, где, как в аквариуме, сидел давешний старичок, просматривал записи из конторской книги и делал пометки на листе бумаги. Продавец мялся за спинкой кресла, но вся его заострённость и лощёность куда-то подевались.
  
     Орди сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул и решился привлечь к себе внимание.
  
     - Дамы! – он оскалился как можно дружелюбнее.
  
     Голоса стихли. Головы в париках синхронно повернулись, и юноша увидел несколько десятков лиц, накрашенных таким слоем косметики, что их обладательниц можно было выпускать на манеж.
  
     Половина мгновения потребовалась на то, чтоб постоянные покупательницы осознали, кто к ним пожаловал - и Орди пришлось ощутить на своей шкуре, как чувствует себя провинившийся солдат, проходящий через строй шпицрутенов.
  
     - Это немыслимо!
  
     - Почему мы должны ждать?
  
     - Хамство!
  
     - Унизительно!
  
     - Жаловаться!
  
     - Закрыть!
  
     - Мой муж…
  
     Несмотря на бурю в душе, Орди стоял незыблемо, как громоотвод. И как громоотвод принимал на себя гнев клиентов, до тех пор, пока тот не начал стихать. Улучив момент, когда децибелы спали настолько, что можно было позволить себе вставить несколько слов, юноша улыбнулся ещё шире, отчего едва не свело скулы, и поднял руки, сдаваясь на милость толпе престарелых фурий.
  
     - Дамы! - сказал он ещё раз. - Я со всем разберусь. Вы можете оставить информацию моим помощникам, и наши люди принесут товары к вам домой! Бесплатно!
  
     Какое-то время Орди пришлось играть роль волнореза: женщины, обдавая его душными и тяжёлыми ароматами духов, устремились к помощникам, которые в тот момент яростно желали чем-нибудь отгородиться.
  
     Юноша открыл дверь своим ключом и вошёл внутрь. Зазвенел колокольчик, старик, упорно что-то записывавший, поднял указательный палец, призывая не прерывать. Продавец посмотрел на Орди, и в его глазах было столько мольбы, что юноша сжалился и жестом приказал ему уходить.
  
     - Что вы здесь делаете? - спросил лорд Ординари у старикашки.
  
     Проверяющий старательно выводил цифру за цифрой, шевеля губами.
  
     - Я спросил, - раздражённо повторил юноша, рассматривая лист бумаги, испещрённый непонятными надписями и сложными расчётами, - что вы здесь делаете?
  
     Старик дописал число и взглянул на Орди поверх пенсне так, словно юноша был чем-то выпавшим из-под лошадиного хвоста.
  
     - Я из Министерства Налогов и Податей, - важно произнёс он, давая понять, что все слова в названии учреждения пишутся с большой буквы.
  
     Юноша сумел выдавить из себя дружелюбную улыбку, несмотря на то, что запах неприятностей бил в нос, как аромат аммиака возле мастерской дубильщика.
  
     - Чем могу быть полезен? И вы всё-таки не ответили на вопрос, что делаете здесь?
  
     - Проверяю! - выкрикнул старикашка, брызнув слюной. - Смотрите! Смотрите, сколько всего у вас… - он принялся трясти листом прямо перед лицом Орди.
  
     - А можно увидеть документ, который разрешает вам проводить проверку? - юноша изо всех сил старался сохранять хладнокровие, что было непросто с таким неадекватным собеседником.
  
     - Да, да, - старик скривился, вытащил из внутреннего кармана бумагу, свёрнутую в трубочку и бросил - именно бросил! - в Орди. Тот её поймал, изучил самым тщательным образом и пал духом: придраться было совершенно не к чему. Печати, подписи, – всё на месте. Предписание проверить салон было самым что ни есть официальным и одобренным на высочайшем уровне.
  
     В голове Орди сразу же закрутились догадки. Кто мог санкционировать всё это? Откуда растут ноги конфликта? Стража? Или на них обратил внимание сам Регент?..
  
     - Так в чём дело? – спросил юноша. – Вы говорили, что что-то не так.
  
     - Что-то? – воскликнул старик. – Что-то?! Всё, молодой человек! Всё не так! Совершенно всё! – он вскочил и принялся наступать на Орди, занося над головой лист с пометками, будто топор. Однако это не могло обмануть молодого человека: он видел, как Тиссур вместе со Скульпо корпели над бухгалтерией, и верил больше им, чем сумасшедшему старикашке. В голове молодого человека промелькнула интересная мысль, что оживший череп и каменный истукан выглядят куда адекватнее этого проверяющего.
  
     - А в чём именно проблема? - с невинным видом осведомился лорд Ординари.
  
     - Я же говорю! Со всем! Вы меня не слушаете?! - взвился старик. - Мне вас закрыть?!
  
     Он выражался и вёл себя, как человек, который либо выпил с утра бочку кофе, либо забыл принять таблетки.
  
     - Я слушаю вас. Очень внимательно. Присаживайтесь, - Орди указал на кресло, с которого старикашка только что вскочил.
  
     - Ага, - проверяющий вернулся на место и сел, закинув ногу на ногу. Острая коленка была направлена на Орди, словно копьё. - Кофе мне сделай!
  
     На глазу юноши запульсировала маленькая венка, но в остальном его лицо не поменялось.
  
     - Да. Конечно, - учтиво сказал он и ушёл в маленькую комнатку, где продавцы обедали и отдыхали.
  
     Там он простоял пару минут, сжимая зубами рукав собственного сюртука и мысленно посылая в адрес проверяющего самые чёрные проклятия. Кофейник, гревшийся на железной дровяной печурке, забурлил и с шипением выплеснул на плиту немного кофе, отчего в помещении сразу же запахло крепким и пряным напитком.
  
     - Прошу! – через минуту Орди поставил на журнальный столик две белоснежные фарфоровые чашечки на блюдцах.
  
     - Что это? - старик поднял взгляд. Во взгляде читалось искреннее недоумение.
  
     - Ваш кофе, - не смог скрыть удивление Орди.
  
     - Но я просил чай! - вскрикнул старик и отодвинул блюдце так резко, что кофе расплескался и попал на бумаги и конторскую книгу. - Вот! - старик указал на пятна. - Посмотрите, что вы наделали!
  
     - Так, - Орди закрыл глаза и сжал большим и указательным пальцами переносицу. - Давайте начистоту. Чего вы хотите?
  
     - Законности, - гнусная ухмылка, прорезавшая лицо старика, разоблачила его с головой.
  
     - Тогда по существу. Что не так?
  
     - Только когда мне принесут чай! - замахал руками проверяющий. - Что за неуважение?..
  
     - К сожалению, чая нет, - Орди усилием воли заставил себя успокоиться.
  
     - Немыслимо, - фыркнул старик. - Тогда кофе!
  
     Юноша неторопливым движением взял свою чашку, оттопырил мизинец и сделал долгий и вкусный глоток:
  
     - Боюсь, кофе тоже больше нет.
  
     Старик усмехнулся, маска неадекватности на мгновение исчезла, и Орди кивнул, показывая, что заметил это. – Итак, я слушаю. В чём проблема?
  
     - Проблема-шмаблема, - заворчал проверяющий. - Налоги! Не платите почти ничего! Смотрите, сколько не уплачено! - он снова сунул юноше под нос лист, от которого теперь исходил приятный кофейный аромат. Сумма, написанная крупными цифрами внизу, была более чем внушительной. Орди взял бумагу.
  
     - И сколько же? - поинтересовался он, пряча надпись от взгляда проверяющего.
  
     - А вы сами не видите? С ума что ли сошли?! Вы вообще нормальный?! - инспектор снова попытался взять Орди на крик, но в этот раз метод не сработал.
  
     - Сколько? - переспросил юноша.
  
     - Много, молодой человек! Много!
  
     Орди приподнял бровь:
  
     - А именно?..
  
     - Мне нужны мои записи! – кто-то сказал бы, что старик оскалился, но беззубыми дёснами скалиться было проблематично.
  
     - Да, прошу, - Орди отдал лист, и старик выдернул его c такой страстью, будто падал с большой высоты и хватался за канат.
  
     - Да, вот именно. Двадцать три тысячи сто пятьдесят талеров, - победно заявил проверяющий.
  
     - И вы сделали этот вывод на основании только одной конторской книги?.. - бровь Орди всё ещё не опускалась.
  
     - Вот видите! - инспектор расплылся в ехидной беззубой улыбке. Казалось, каждая бородавка на его носу ухмыляется и говорит: «Зря ты это спросил». - А представляете, сколько нарушений в других областях?
  
     Орди участливо покивал, жалея, что не может размножиться и быть сейчас во всех конторах, куда пришли представители Министерства. Человека неопытного они быстро ввергли бы в панику. А там могли бы и подстроить что-нибудь. Юноша взглянул в витрину, на улицу, где его помощники уже разобрались с дамами и переводили дух.
  
     - Я оставлю вас на секунду, инспектор.
  
     - Что значит, оставите? - возмутился старик. - Я тут вообще-то…
  
     Но Орди его не слушал. Вместо этого он вышел на улицу и шепнул подбежавшему клерку:
  
     - Отправь послание везде, где сегодня проверяют, пусть ничего не говорят. Вообще. Улыбаются, угощают их кофе, но никуда не пускают, ничего не показывают и, тем более, не подписывают. Понятно?
  
     Помощник умчался, а Орди вернулся в салон, чтобы проверить некоторые догадки. То, что у него проблемы, было понятно и так, осталось лишь понять их масштаб.
  
     «Если всё дело в Страже - это одно, - думал юноша. - Можно будет немного расслабиться, сходить в суд, купить нужных людей или создать шумиху: мол, Стража ведёт себя, как самые настоящие бандиты, ай-яй-яй. Но если за нас взялся Регент - это совсем другое. Тогда никто не поможет».
  
     - Так вот, о нарушениях… - заговорил Орди.
  
     - Не уплачен налог на использование земли, на использование воды, на использование природных даров, - затараторил старик, - на торговлю лекарствами, на торговлю в целом, штраф за выполнение работы Цеха Лекарей и ещё многие другие. И если уж ты, парнишка, сказал про «другие сферы», я хочу посмотреть остальные документы!
  
     Орди еле сдержал торжествующую улыбку. Предложение настолько его обрадовало, что даже «парнишка» не зацепил.
  
     - Нет-нет, это исключено, - нахмурился юноша. – Они у меня дома, а я не могу вас туда пустить! Это против правил!
  
     - Что значит, против правил?! – от противно дребезжащего старческого голоса едва не полопались стёкла. – Я – Инспектор, Представитель Министерства Налогов И Податей! – в этот раз больших букв было гораздо больше, и произносились они куда более крупным кеглем.
  
     - И что с того?! – воскликнул Орди, стараясь казаться раздражённым и напуганным. Он начал нервно постукивать пальцами по столешнице и быстро переводил взгляд с одного предмета на другой, чтобы тот казался бегающим. – Приходите с официальным письмом! И только тогда!..
  
     - Не тогда! – старикашка вскочил и навис над Орди. – Я требую!.. Требую показать мне все документы! Вы что, не понимаете, в чём суть подобных проверок? Мы должны будем всё максимально изучить!
  
     - Хорошо, - процедил юноша и поднялся. – Но как остальные? Их что, тоже ко мне домой вести?
  
     - Да! – отрезал старик и направился к дверям. Уже у выхода он небрежно бросил, даже не утруждая себя поворотом шеи. – Книгу захвати! И записи мои! Надеюсь, хотя бы дома у тебя есть кофе.
  
     Вскоре кавалькада чёрных карет, возглавляемая экипажем Орди, въехала во внутренний двор замка. Проверяющие выходили, осматривались – и мгновенно тушевались под взглядами охранников, решивших устроить прямо во дворе соревнование по дартсу и несколько увлёкшихся. В деревянном щите, помимо небольших дротиков, торчала дюжина разнокалиберных ножей, пара топоров и огромная алебарда. Над двором разносился размеренный скрежет: это скалоподобный Йоганн, облачённый в шкуры несчастных животных и рогатый шлем, точил свой чудовищный меч. Проверяющие, как заворожённые, смотрели за тем, как огромное лезвие неторопливо двигалось туда-сюда по точильному камню.
  
     - Прошу вас, господа, - плотоядно усмехнулся Орди, и инспектора, сбившись в кучу, как стадо буйволов, окружённое львами, пошли по аллее к парадному входу.
  
     Их встретил дверной молоток в виде оскаленной зубастой пасти и скрипучая дверь, за которой начиналась непроглядная темнота. Верней, почти непроглядная: достаточно темно, чтобы начать бояться, но недостаточно для того, чтобы скрыть Виго, который выпустил клыки и поглощал свой любимый завтрак – огромный стейк очень слабой прожарки. Настолько слабой, что прожарка существовала только в лживых словах вампира, не желавшего пугать окружающих.
  
     - НЕ ХОТИТЕ ЛИ что-нибудь выпить, господа?
  
     От дружного вскрика дёрнулся даже Орди.
  
     - Думаю, как обычно, Вортсворт, - сказал юноша, и дворецкий, появившийся из ниоткуда, степенно уплыл за настойкой валерианы. – Виго, это господа из министерства налогов и податей. Господа! Это Виго, мой лучший сотрудник.
  
     Вампир дружелюбно улыбнулся окровавленными клыками. Раздался грохот рухнувшего на пол тела.
  
     - Поднимите вашего коллегу и пройдёмте дальше, - Орди и бровью не повёл, хотя испытывал огромное желание расхохотаться. – Сюда, прошу вас.
  
     «Сюда» оказалось дверью в подвал. Классической такой дверью в подвал: из числа тех, со щелями и ржавчиной на металлических деталях, вечно покосившихся, обвитых паутиной и припорошенных пылью, сколь часто бы ими ни пользовались.
  
     - Туда? – с перекошенным лицом спросил один из проверяющих – крупный мужчина в мундире со множеством знаков отличия, роскошными эполетами и позументами.
  
     - Ай, да бросьте! – вперёд протолкался старик, с которым Орди познакомился в салоне. – Пошли! Я хочу уже увидеть, что вы так упорно скрываете, молодой человек!..
  
     Когда кто-то спускается в подвал дома, то ожидает, что это не займёт много времени. Пара лестничных пролётов - это то, к чему он морально готовится. Но неудобная винтовая лестница, по которой шествовали проверяющие, вела, похоже, в самую преисподнюю. Складывалось впечатление, что ещё один виток – и ступени скроются в кипящей смоле.
  
     Налоговики пыхтели, краснели и ругались вполголоса - особенно, полные. Из-за тесноты не хватало воздуха.
  
     Неожиданно Орди остановился и обернулся.
  
     - Виго? – спросил он.
  
     - Да, милорд, - донеслось откуда-то сверху, из самого конца цепочки людей, запертых в узком пространстве.
  
     Люди на лестнице задержали дыхание.
  
     - Следи, чтобы никто не упал.
  
     Подвал замка оказался куда обширнее, чем можно было представить. Высокий сводчатый потолок поддерживали колонны, на которых в держателях горели факелы. У стен располагались многочисленные бочки с потемневшими от времени медными кранами. Рядом с ними была устроена небольшая зона отдыха: пара-тройка простых деревянных табуретов и столик, на котором лежали карты, розданные для трёх игроков.
  
     Гуляющие здесь, на глубине, сквозняки были неожиданно чисты и свежи.
  
     Представители министерства сбились в кучу так плотно, что напоминали единый организм – многоногий и вращающий по сторонам множеством голов. Чуть поодаль, очень похожий повадками на пастушью собаку, их сопровождал Виго.
  
     - Сейчас я познакомлю вас с нашим бухгалтером, - сказал Орди, подходя к двери-решётке, за которой виднелось множество ящиков, мешков и бумаг. Последние, в виде сложенных стопками огромных талмудов и подшитых кип, грозовыми тучами нависали над письменным столом, угрожая его похоронить. – Тут же находится наша касса. Виго, ты получал жалование?
  
     - Да, милорд, - чарующе улыбнулся вампир.
  
     - Прекрасно. Скульпо, дорогой! – Орди задрал голову вверх. - Эти господа пришли проверить нашу бухгалтерию.
  
     Под потолком раздался громкий скрежет разминаемых каменных суставов, и проверяющие едва успели отскочить, когда на пол осыпался горгулий.
  
     Это стало последней каплей. Крупный мужчина в позументах не выдержал первым и, заверещав на удивление тонким голосом, помчался к выходу, деморализуя остальных.
  
     Свою долю смятения внёс и Виго: вампиров обычно нервирует вид бегущей в их сторону толпы людей. В таких случаях воображение само дорисовывает у них в руках вилы и факелы, - вот и «лучший сотрудник» перепугался, зашипел и превратился в стаю летучих мышей, которые принялись, пища, носиться по залу, врезаясь в проверяющих.
  
     Молодой человек, подавляя рвущийся наружу смех, побежал за инспекторами, которые устроили на узкой лестнице небольшую свалку, отчаянно работая локтями, падая и ругаясь. К вящему удовольствию хозяина дома, проверяющие поднялись намного быстрей, чем спустились: даже молодой и полный сил Орди не поспевал за ними.
  
     - ВАШИ НАПИТКИ, госпо… Куда же вы?.. – услышал юноша, когда ему оставался один виток, и, не выдержав, от души расхохотался.
  
     Стук множества подошв, открываемая (а верней, выбиваемая) дверь, – всё это Орди только слышал, пока приходил в себя после приступа смеха. На последних ступеньках он всё ещё вытирал слёзы и охал, прокручивая в голове предыдущую сцену от начала и до конца. В зале стоял Вортсворт с подносом, на котором покоились рюмки с сердечными каплями:
  
     - Всё в порядке, милорд?.. – поинтересовался он.
  
     - Да, - ответил Орди и хохотнул ещё пару раз. – Всё просто отлично.
  
     
  
     17.
  
     Темно.
  
     Шурх-шурх. Шурх-шурх. Бум.
  
     - Ай! Осторожнее!
  
     - Да как тут будешь осторожнее?
  
     - Как-нибудь!
  
     - Если ты такой умный, сам и топай впереди!
  
     - Иди уже! - взмолился первый голос. - Тяжело!
  
     - Нет-нет! - сварливо возразил второй. - Давай ты вперёд! Что, не хочешь?
  
     - Да! Не хочу! - зашипел первый. - Топай, а то за всю ночь не управимся!
  
     Шурх-шурх продолжилось, сопровождаемое ворчанием: «Умный самый, тоже мне, а сам меня по коленям бьёт».
  
     Вскоре из темноты на свет небольшого масляного фонаря, закреплённого у самой крыши дилижанса, вышли два человека с небольшим, но увесистым сундуком. Тот, что был впереди, - сутулый и жилистый, в крестьянской одежде, подпоясанной неожиданно дорогим алым кушаком с золотым шитьём, - продолжал ворчать:
  
     - А я ведь говорил, что нужно тележечку какую-нибудь…
  
     - Заткнись! - неожиданно взорвался второй - молодой человек в кожаной куртке, широких штанах и разбитых сапогах. - Как же ты достал! Всё-то тебе не так! Всё не то! Каждую ночь одно и то же: «Бу-бу-бу, бу-бу-бу»!
  
     - То есть, мне одному трудно?! - передний остановился.
  
     - Да не стой ты, ради Всех Богов! - простонал молодой человек.
  
     - А-а, значит, не только мне тяжело? - ехидно осведомился субъект в кушаке.
  
     - Да! Да, мне тоже тяжело! - сквозь зубы процедил юноша.
  
     - И тележка бы нам сейчас не помешала?..
  
     - Я сейчас брошу этот сундук, и ты понесёшь его сам! - прошипел парень.
  
     - Нет-нет, так не пойдёт! Согласись же, что с тележкой нам не пришлось бы так страдать?
  
     - Да! Да, Боги, только иди!
  
     - Извинись, - победно произнёс шантажист в кушаке.
  
     Пауза.
  
     - Ты совсем что ли?! - возмущённо воскликнул юнец.
  
     - Извинись, и я пойду.
  
     Снова пауза. В тишине послышался скрип зубов.
  
     - Ладно… Извини.
  
     - Другое дело, - мужчина в кушаке снова зашагал вперёд и даже перестал сутулиться. - Эй, Ларольф! - крикнул он. - Открывай двери!
  
     Но пространство рядом с дилижансом было тихим и пустым. Козлы, где должен был сидеть кучер, пустовали.
  
     - Ларольф! - позвал носитель кушака ещё раз, когда донёс сундук до места назначения.
  
     - Может, отлить отошёл? - предположил молодой человек и указал взглядом на сундук. - Руки затекли, давай опустим, а?..
  
     Сутулый мужчина открыл рот, чтобы ответить, но проглотил слова. Оба сундуконосца вздрогнули, когда в разговор вклинился третий голос - хриплый и неприятный:
  
     - Я тебе отпущу!
  
     Сундук рухнул на землю, подняв облачко пыли. Темнота вокруг дилижанса сразу же сгустилась и стала очень недоброжелательной. Напарники встали спина к спине.
  
     - Вы чего делаете? - захорохорился сутулый. - Вы знаете, чьи это деньги?..
  
     - Ага, - из темноты проявилась гнусная рожа и кивнула. - Знаем. Сундук поднимайте.
  
     - Да сейчас, как же! - молодой человек выхватил нож. - Чтоб нас потом Ординари?.. – пока произносил конец фразы, рож стало намного больше и по степени гнусности они не уступали первой, порой её даже превосходя. Юноша оценил угрозу и благоразумно проглотил концовку предложения.
  
     - Сундук, - повторила рожа. - Подняли и загрузили в дилижанс. И тогда никто вас не тронет.
  
     Сундуконосцы переглянулись, но делать было нечего: пожав плечами, люди Ординари с пыхтеньем, сопением и громким «хэть!» забросили деньги в отсек, где обычно возили почту.
  
     - Спасибо, - темнота превратилась в людей. Их чёрные фигуры моментально облепили дилижанс, щёлкнул хлыст - и спустя мгновение экипаж скрылся за поворотом, оставив незадачливых инкассаторов стоять с поднятыми руками в ожидании удара ножом.
  
     - Мы выжили? - неожиданно заулыбался мужчина с кушаком. Его глаза странно заблестели. - Живы? Ох, я и перепугался. Ох и перепугался же я. А мы - живы! - по ночной улице разнёсся его визгливый истерический смех.
  
     Молодой человек был настроен куда более скептически:
  
     - Ага, - пробурчал он себе под нос. - Но только пока Ординари обо всём не узнает…
  
     
  
     В то же самое время на улице с говорящим названием Сточная Нильс и Виго конфликтовали с такими же гнусными рожами. Точно так же, как инкассаторы, они стояли спина к спине, слушали ругательства в свою сторону и посылали в ответ шипение с рычанием.
  
     Ситуация получилась патовая, поскольку рожи не желали лезть на рожон, а Виго с Нильсом не решались напасть первыми: даже несмотря на силу, им пришлось бы несладко. А если ещё и учесть, что Виго наотрез отказывался ввязываться в драку, а только пугал, дело принимало очень щекотливый оборот.
  
     - Что, как людей обманывать, так смелые, а как на честный бой выйти, так страшно?! – подстрекала одна из рож.
  
     - Ага! Жулики!
  
     - Воры!
  
     - Обманщики!
  
     Виго волновался. С выпущенных клыков падала слюна. За спиной глухо рычал Нильс, но в рыке слышался испуг, а сам здоровяк ощутимо подрагивал. От него разило страхом и мокрой шерстью.
  
     - Нечисть!
  
     - Убирайтесь вон!..
  
     - Да чего мы ждём, ребята? Чего ждём? – подстрекал, как это обычно бывает, самый маленький и нескладный бандит.
  
     - Рассвета ждём, - ответил кто-то. Гнусные рожи гнусно захихикали.
  
     Виго посмотрел в безлунное небо, усыпанное звёздами. До рассвета было ещё много времени, но рожи никуда не спешили и вполне могли подождать. И тогда… Не то, чтобы вампир слишком боялся солнечного света: в пасмурные дни хватало плотной одежды и крема от загара, - но сил днём у него точно не прибавится.
  
     - Нильс! – шепнул упырь, наблюдая, как продолжают бесноваться бандиты. – Ты мошешь префратитса?
  
     - Могу, - странно упавшим голосом ответил оборотень. – Но не буду.
  
     - Как это не путу? – отросшие клыки мешали говорить и раздражали. – Я тумаю, сейчас не фремя тля растумий!
  
     - Так если не время, чего ты сам на них не набросишься и кровь не выпьешь? – рявкнул в ответ здоровяк. Виго стушевался:
  
     - Ну… Я хочу похутеть… И не пью крофь после шести.
  
     - Что-то не особо помогает!.. И вообще, не рассказывай мне сказок. Я знаю, что ты в жизни мухи не обидел, - в голосе оборотня прозвучала какая-то странная и неуместная обида. – Дурак! Такие возможности не используешь!
  
     - Да какие такие фосмошности?! – взвился вампир. – Сойти с ума? Стать пешеным убийтсей? Потерять контроль нат сопой?
  
     - Нет! – вскрикнул Нильс. – Не это! Быть сильным! Держать всех в страхе! Вот о чём я говорю!..
  
     - Если пы фсё пыло так просто! - простонал вампир. – Но я не смоку останофитса!.. И не хочу таше начинать. И я не понимаю, расфе ты не…
  
     - Заткнись! – прорычал Нильс, и в тот же миг они с Виго заметили, что спорят в полной тишине. Гнусные рожи превратились в очень внимательных слушателей. - А вы чего замолчали?!
  
     - Да так, - в темноте заблестели две вещи, выглядевшие угрожающе – нож и улыбка. – Вы слышали? – предводитель гнусных рож повернулся к своим. – Упырь – не проблема. А медведь сам боится! Бей их!
  
     Нильс издал разъярённый рык, а Виго зашипел и попятился, уткнувшись в спину оборотня, но это не остановило нападавших. Они бросились к окружённой нечисти, потрясая ножами и дубинами, но бросились очень благоразумно - со скоростью, которая должна была одновременно и показать рвение, и дать как можно большему количеству людей себя обогнать.
  
     Со стороны это смотрелось так, будто на все гнусные рожи разом напала хромота, одышка и кашель.
  
     Вампир и оборотень с удивлением наблюдали, как атака захлебнулась: люди просто замедлились и начали отступать. Предводитель гнусных поднёс ладонь ко лбу и покачал головой.
  
     Виго повернулся к Нильсу:
  
     - Сейчас самое фремя прорыфаться! Тафай са мной! – и вампир взорвался вихрем летучих мышей, несмотря на протесты оборотня, кричавшего множество разновидностей слова: «Стой!»
  
     Виго взвился в небо и глядел на то, как Нильс дёргался то в одну, то в другую сторону в поисках слабого места для прорыва, – но не находил его.
  
     «Превращайся! - мысленно умолял его вампир. - Ну же, дубина!»
  
     Но Нильс упорно сохранял человеческую форму: и упырь, не применяющий насилия, не мог его за это судить. Вихрь летучих мышей спустился пониже, однако гнусные не обращали на него ни малейшего внимания и сжимали кольцо окружения всё плотнее.
  
     Неожиданно оборотень поднял голову и прокричал:
  
     - Приведи помощь! Скорее!.. – лицо громилы было перекошено от ужаса.
  
     Виго хотел ответить, что поторопится, но когда ты представляешь из себя кучу перепуганных летающих зверьков, у каждого из которых есть свой разум и чувства, все силы уходят на поддержание плотности собственного тела: чтобы не пришлось потом целыми неделями искать, под крышей которого из сараев спит твоё ухо. Вампир бросил прощальный взгляд на своего напарника и застал момент превращения.
  
     Что ж, это было не так отвратительно, как Виго считал ранее, но всё равно приятного в зрелище оказалось мало.
  
     На глазах бандитов (которые в очередной раз остановились и отступили, по-джентельменски уступая дорогу своим товарищам) тело Нильса начало распухать, хрустеть, чавкать и ломаться под немыслимыми углами. Под одеждой здоровяка словно вздувались огромные пузыри.
  
     Волосы на голове несколько раз меняли цвет, ткань трещала по швам и опадала лоскутами на землю (или на то, что считалось таковой на Сточной улице), и открывала вид на огромное тело, покрытое шерстью, под которой перекатывались мускулы… Или не мускулы?..
  
     Гнусные рожи замерли, разглядывая то, во что превратился их противник. Противник плюхнулся в грязь, помахал им пухлыми лапами и умильно заурчал.
  
     Над Сточной улицей прозвучало единогласное «о-о-о». Это была та разновидность мягкого «о-о-о», которую обычно воспроизводят люди, наблюдающие за играющими или спящими котятами.
  
     Вместо груды мышц изумлённый Виго увидел жирок и невероятно пушистую шерсть, мягкую и плюшевую даже с виду: серебристую на животе, спине и толстых щёчках и чёрную на лапах, вокруг глаз и на круглых ушках, которые так и тянуло потрепать.
  
     Технически Нильс не обманул: он, разумеется, был медведем. Только травоядным.
  
     Одна из гнусных рож сделала шаг вперёд и, протянув руку в сторону панды, позвала:
  
     - Кис-кис!
  
     Остальные прыснули со смеху.
  
     - Это же не кот!
  
     Но, несмотря ни на что, Нильс поднялся, подошёл к гнусной роже и, снова заурчав, неуклюже плюхнулся в грязь, вызвав очередное «о-о-о». В два счёта рожи окружили оборотня и принялись, улыбаясь и гыгыкая, его чесать, уделяя особое внимание толстым пушистым щёчкам.
  
     Предводитель заорал во всю глотку:
  
     - Вы что вообще делаете?! Вы его бить должны! Это же нечисть!
  
     - Извини, - толстяк с лицом, покрытым россыпью угрей, пожал плечами. - Но ты посмотри на него!
  
     Нильс взмахнул лапами и заурчал. Рожи заулыбались шире и принялись вычёсывать его с утроенной силой.
  
     - И что?! - возмутился главарь. - Это же он! Тот торгаш! Который продаёт грязь вашим доверчивым мамам и бабушкам.
  
     - Мою маму в своё время повесили за убийство папы, - ответил кто-то.
  
     - А моя в тюрьме за воровство и бродяжничество. И бабушка вместе с ней.
  
     Предводитель взревел как буйвол.
  
     - Если сейчас же приказ не будет выполнен, никто не получит денег!..
  
     Молчание. Нильса прекратили вычесывать.
  
     Оборотень издал вопросительное: «Ур-р?», но в этот раз на него не обратили внимания.
  
     - Что значит, не заплатят? - обиженно спросила одна из рож.
  
     - Это что ж, мы зря весь вечер и ночь этих торгашей ловили?
  
     - Да! - злорадно ответил главарь. - Ни золотого. Если вы что-то и получите за неповиновение, так это наказание! Так что вперёд!
  
     Взгляды скрестились на Нильсе, которые сложил лапы перед мордочкой и состроил самый грустный взгляд на всём белом свете.
  
     - Нет, ну это уже ни в какие ворота, - сказал один из гнусных, и остальные одобрительно загудели.
  
     - Ай! Идиоты! - вскрикнул предводитель, брызгая слюной. Дёрганой походкой он подошёл к панде и занёс над головой медведя дубинку с вбитыми гвоздями. - Смотрите, как надо!..
  
     Гнусные рожи потупили глаза и отвернулись, чтобы не видеть печального взгляда пушистого мишки, а предводитель хорошенько размахнулся и… с воплями поднялся в воздух, облепленный стаей летучих мышей.
  
     Над Сточной улицей раздалось шипение: не бессильное шипение вампира-пацифиста, а громкое, оглушительное и зловещее, наводящее ужас на любого жителя северных лесов и скал. Рожи мгновенно сориентировались и разбежались.
  
     Нильс, неожиданно оставшийся в одиночестве, неуклюже перекатился и встал на задние лапы. Он приготовился к худшему и спасения не ждал, и потому был озадачен. Вопли бандита где-то вверху отдалялись и становились всё тише. Нильс огляделся, принюхался, с тоской посмотрел в тёмное небо, громко фыркнул и поковылял вслед за напарником.
  
     - Не надо! Пожалуйста, не надо! Не кусай меня! - далеко разносилось над высокими крышами Брунегена, и Нильс гадал, насколько ужасными будут завтрашние слухи.
  
     Шерсть на лапах и животе панды покрылась слоем липкой вонючей грязи. Во многом из-за этого Нильс не любил обращаться в черте города, но сейчас было не до личной гигиены: медведь упорно бежал (хотя верней будет сказать «переваливался») вслед за безнадёжно удалявшимися воплями. Он пыхтел, урчал, шумно сопел, но никак не мог двигаться быстрее Виго. Нильс уже проклял всё на свете и чувствовал, как к нему в виде предательской слабости конечностей подкрадывается отчаяние, когда увидел впереди острый шпиль заброшенной башни с часами, стрелки которых остановились на без четверти двенадцатого.
  
     В стенах строения зияли проломы (кто-то явно прельстился дармовыми строительными материалами, и по цвету кирпичных «заплаток» на стенах близлежащих домов можно было понять, кто), крыша лишилась большинства черепицы, а в гнёздах на стрелках вылупилось и выросло не одно поколение голубей, но башня всё ещё стояла. По крайней мере, пока.
  
     Нильс заметил, как кричащий вихрь скрылся в одном из широких окон, и поспешил туда изо всех своих немногих пандовых сил.
  
     Забраться в башню оказалось не так уж просто: вход был завален грудой битого камня. Нильс несколько раз пытался её штурмовать, но неизменно скатывался и смешно плюхался у подножия. Какое-то время он просидел, раздумывая, стоит ли боль, сопровождающая перерождение обратно в человека, выигрыша в подвижности - и со вздохом понял, что всё-таки стоит.
  
     Панда заурчал, но на этот раз от боли - громко и с визгливыми нотками - и, завалившись набок, принялся кататься по ступенькам, выгибаясь от невыносимых мучений.
  
     Шерсть отслаивалась вместе с кожей, оставался лишь самый нижний её слой - практически оголённое мясо. На тело моментально налип песок - и, словно боли было недостаточно, к ощущениям от превращения прибавилось непередаваемое чувство, будто тело Нильса обрабатывали крупнозернистой наждачной бумагой.
  
     Рычание и крики до сорванного голоса.
  
     Когти, скребущие камень, отламывались, и на их месте вырастали обычные человеческие ногти, которые в свою очередь тоже скребли камень и ломались…
  
     Превращение заняло немного времени, и вскоре на камнях в позе эмбриона лежал человек.
  
     Всхлипывая, Нильс поднялся и, пошатываясь, принялся взбираться по груде обломков, заваливших вход. Камни были острыми, но в сравнении с болью, пережитой при превращении, уколы и порезы даже не ощущались - подумаешь, лёгкое покалывание.
  
     Внутри башни отчётливо пахло тем, чем обычно пахнет в заброшенных помещениях, расположенных около оживлённых улиц. Кругом валялись кучи старого тряпья, и это говорило о том, что тут живут бродяги. Нильс поднял взгляд и хрипло выругался: башня уходила вверх на головокружительную высоту, казалось, к самим небесам. Несмотря на то, что уцелели почти все деревянные перекрытия, лестница не внушала доверия: многих ступеней не хватало, а те, что всё ещё не обвалились, скрипели от малейшего движения воздуха и даже без оного.
  
     - Кровопийца несчастный… - Нильс попробовал ногой первую ступеньку и поймал себя на мысли, что в кои-то веки искренне понимает своих соплеменников с их нелюбовью к вампирам.
  
     Очень аккуратно, продвигаясь шаг за шагом и чувствуя, как сердце уходит в пятки в то время, как очередная доска с хрустом отламывается и улетает в чёрную бездну, оборотень почти добрался до вершины, когда услышал голоса. Первый принадлежал Виго, а второй поначалу был принят оборотнем за пленённого бандита – настолько отличалось звучание, интонации и громкость. Создавалось впечатление, что от этого жуткого рёва дрожал сам воздух: он раздваивался и растраивался, временами превращаясь в целый хор, и эта оглушительная, но неслышная вибрация проникала прямо в мозг.
  
     - Передайте лорду Ординари, - начинал Виго, - что я НЕ СОБИРАЮСЬ НИКОГО УБИВАТЬ, - закончил второй голос, прозвучавший прямо в голове. – И не только не убивать, А ВООБЩЕ НЕ СОБИРАЮСЬ ПРИЧИНЯТЬ НИКОМУ ВРЕДА!..
  
     Оборотень осторожно поднялся наверх и застал жуткую картину.
  
     Сквозь высокие окна, давным-давно выбитые, в помещение проникал тусклый багровый свет города. Половину зала занимала тёмная громада часового механизма – сплошные углы и зубцы. В полу под ним зиял чёрный провал люка: некогда там находился огромный маятник, сейчас, вероятно, уже украденный, проданный, переплавленный на сотни нужных в хозяйстве вещей и проданный ещё раз. Прямо напротив механизма стоял, прижавшись к стене, поседевший и постаревший на несколько десятков лет предводитель гнусных рож. Он не шевелился – и понять, что головорез жив, можно было лишь по тому, что его грудь медленно вздымалась и опадала. То, что главарь ещё дышал, уже было хорошей новостью.
  
     Нильс всматривался в темноту, но никак не мог увидеть своего напарника. Лишь когда вампир снова заговорил, стало ясно, что он сидит верхом на стальной балке под крышей и совершенно сливается с темнотой.
  
     - Я сказал ему, что в любой момент могу ПОТЕРЯТЬ КОНТРОЛЬ!
  
     Нильс вспомнил, что весь покрыт кровью из-за порезов, и запоздало понял, что соваться к вампиру в таком виде – не очень хорошая идея. Однако не очень хорошие идеи на этом не закончились.
  
     - Э-э… Виго? – позвал оборотень и чуть не скатился по лестнице обратно, когда в темноте зажглись два ярко-алых глаза и заблестели длинные белые клыки.
  
     - Лорд Ординари, он НЕ ХОТЕЛ НИКОМУ ПРИЧИНЯТЬ БОЛЬ! Но жажда КРОВИ может быть НЕОБОРИМОЙ! Нельзя ВЫПУСКАТЬ ЗВЕРЯ НАРУЖУ! – последние слова едва не вскипятили мозг Нильса. Он зажмурился и зажал уши ладонями, но голос, раздававшийся внутри черепа, это не заглушило. Когда оборотень решился открыть глаза, Виго стоял прямо перед предводителем гнусных рож. «Прямо перед» в данном случае означало, что они едва ли не соприкасались носами. Вампир, пухлый и кудрявый, обычно похожий на приболевшего херувима, в этот раз выглядел просто жутко. Его клыки смахивали на две огромные сабли, черты лица заострились, а в глаза невозможно было смотреть. Красные зрачки, которые расширились так, что «съели» всю радужку, так и напрашивались на сравнение с порталами в иной мир, полный крови и безумия.Казалось, оттуда глядит совершенно другое существо - сильное, коварное и жестокое.
  
     - Я никогда не пил ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ КРОВИ И ДАЖЕ не пробовал её НА ВКУС! – Виго кричал двумя голосами в лицо бандиту, а тот стоял, тихонько всхлипывая, и мечтал только о том, чтоб всё это поскорей закончилось – и неважно, как именно.
  
     Вампир раскрыл рот так широко, словно тот был резиновым: нижняя челюсть свесилась едва ли не до груди.
  
     - Виго, стой! – вскрикнул Нильс. – Не смей! Остановись!
  
     Если бы его неуверенность в правильности собственных действий материализовалась, то сравнилась бы в размерах с Замком Брунегена.
  
     Оборотень взглянул на вампира и обомлел: алые точечки упырьих глаз на мгновение погасли, и лицо Виго неуловимо изменилось. Вампир, уже открывший рот для того, чтобы отведать крови, смотрел с немой мольбой.
  
     - Я не могу сопротивляться! - воскликнул он, а затем глаза снова сверкнули багровым огнём, и жуткий второй голос закончил фразу: - НО ЭТО СИЛЬНЕЕ МЕНЯ. ЭТО ЧАСТЬ МЕНЯ. НЕТ! ЭТО И ЕСТЬ Я!
  
     Пасть, в которую голова скулящего бандита могла поместиться целиком, снова распахнулась, и Нильс понял, что сейчас случится непоправимое. И потому он сделал единственное, что пришло в голову: разогнался как можно сильнее, подобрался и сбил вампира с ног, ударив всем своим немалым весом.
  
     Мертвяк же весил на удивление немного, и эффект от удара Нильса был равносилен попаданию пущенного из катапульты мешка картошки.
  
     Виго яростно зашипел и попытался достать оборотня жуткими синюшными когтями, но Нильс вовремя перехватил его руки. Они боролись, катаясь по полу: перед носом оборотня клацали огромные зубы, а глаза - те самые багровые глаза — смотрели, не мигая и гипнотизируя исходившим от них едва ли не осязаемым ужасом и безумием.
  
     А потом пол неожиданно кончился, и Нильс обнаружил себя летящим вниз с головокружительной высоты.
  
     За сегодняшний день оборотень много раз поступал откровенно по-идиотски и решил, что в целой горсти глупостей щепотка подлости ни на что не повлияет. Поэтому, действуя на одних лишь рефлексах, несколько заторможенных из-за усталости, он барахтался в полёте таким образом, чтобы оказаться над вампиром перед тем, как…
  
     На какое-то время Нильс попросту перестал существовать.
  
     Под телом Нильса, у которого не было сил даже кричать, что-то хлюпало, хрипело и трещало, как будто в гнилой тряпке ворочалась большая слюнявая собака. Оборотень, невыносимо страдая от острой режущей боли во всём теле («Интересно, уцелела ли хоть одна кость?») отполз в сторону. Стороной стала «кровать» бродяги, собранная из сена и старого тулупа, населённого целой цивилизацией вшей.
  
     Столкновение с землёй сопровождалось бурей ощущений, обработать которые мозг попросту не смог и, не придумав ничего лучше, отключился.
  
     Нильс взглянул на то, что осталось от Виго. Лучше бы он этого не делал: вампир, и до падения круглый, выглядел так, словно его положили на доску и хорошенько раскатали скалкой. С каждой секундой он приобретал всё более выпуклую форму: чёрная сукровица медленно сползалась к артериям и венам, царапины и ссадины заживали буквально за секунды, конечности выправлялись, восстанавливались кости… Нильс тоже мог быстро залечивать раны - иначе и нельзя, когда твой скелет, кожа и внутренние органы деформируются, изменяясь до неузнаваемости, - но сейчас искренне завидовал таким способностям.
  
     Виго всхлипнул и открыл глаза. Оборотень навис над ним и с облегчением выдохнул: багровый огонь ушёл.
  
     - Ну ты меня и напугал, - покачал головой здоровяк. - Что ж ты делаешь-то, а?
  
     - Те… - вампир откашлялся, выплюнув себе на грудь и подбородок несколько вязких чёрных сгустков. - Тебя спасал.
  
     - Спасибо, - искренне поблагодарил его Нильс. - Что это с тобой случилось? С кем ты разговаривал?
  
     - Не помню, - вампир пожал плечами. Правое при этом громко хрустнуло. - Может, сам с собой. Может, с кем-то ещё. Я не помню.
  
     - Ты что, попробовал кровь? - Нильс чувствовал, как внутри него нестерпимо зудят, восстанавливаясь, повреждённые органы и кости.
  
     - Да. Или нет, - снова непонятно ответил Виго. - Я не знаю. Не помню. Пойми меня правильно: я становлюсь совсем другим. Сейчас во мне больше от человека, а в те моменты - от вампира. Поэтому я и стараюсь не проявлять агрессии, даже малейшей. Потому что если я дам себе волю, выпущу того, другого, наружу, то уже не смогу остановиться. Так что лучше вовсе не начинать.
  
     - Ого… - Нильс почесал в затылке. – А я не знал, что у вас, у вампиров… так.
  
     - А что, у кого-то иначе? - удивился Виго.
  
     Нильс задумался и утвердительно покачал головой. Мысль оказалась неожиданно глубже, чем он предполагал.
  
     - Тот бандит! – неожиданно вскрикнул вампир, словно что-то вспомнив. – Я был в его голове и там… Нам нужно к Ординари!
  
     
  
     18.
  
     На столе Ординари громоздилась целая гора бумаг. За столом сидел сам Ординари. Напротив него, утопая ногами в мягком ковре и сминая в руках тряпичную шляпу, из-за возраста превратившуюся в берет, стоял один из множества сотрудников, написавших прошение об увольнении.
  
     - Они сказали, что знают мою семью! - плаксиво заявил один из лучших продавцов грязи. По показателям его обгонял только Виго, обойти которого было невозможно в принципе.
  
     - И ты думаешь, что это была угроза?
  
     Сотрудник пожал плечами:
  
     - Когда к горлу приставляют нож и рассказывают, всё, что знают о твоей семье, притом, знают очень много, как-то само собой приходит в голову, что это угроза.
  
     Орди побарабанил пальцами по столешнице.
  
     - То есть, по-твоему, мы не сможем защитить тебя и твою семью?
  
     Мужчина потупил взор и принялся сжимать головной убор так сильно, как будто только что его выстирал и хотел выжать, - и это стало самым красноречивым из всех возможных ответов.
  
     Красноречивым и, к сожалению, верным. Орди действительно не смог бы защитить всех. Приставить к каждому личную охрану? Абсурд. Людей попросту не хватит. Посадить всех под замок? Ещё глупее. Разместить, накормить и занять делом всю эту ораву будет ой как непросто, да и банально негде: замок Ординари просто треснет по швам. «Что же делать?» - спросил сам себя юноша и взглянул на продавца.
  
     - Вот что, - сказал он и принял лист плохонькой серой бумаги, на которой было криво выведено слово «прошение». - Мы скоро со всем разберёмся, поэтому уходить насовсем нет нужды. Считай, что я разрешил тебе месяц отдохнуть. А потом приходи снова. Хорошо?
  
     Продавец просиял:
  
     - Хорошо, милорд. Просто отлично! Спасибо!
  
     - Можешь идти, - Орди отослал его повелительным жестом ладони, и сотрудник, не переставая кланяться и рассыпаться в благодарностях, вышел за дверь.
  
     Виго и Нильс, выглядевшие так, словно по ним проскакал целый табун лошадей, не принесли свежих новостей: молодой человек уже знал, что ночью и вечером неизвестные искали его работников, избивали и угрожали смертью им и их семьям в случае, если те продолжат работать на Ординари.
  
     Юноша рвал и метал, поднял всех людей, не спал всю ночь, но безнадёжно опоздал: все угрозы были доставлены по адресу, и с утра ему на стол легла стопка прошений об увольнении. Но это была лишь половина беды: под утро, возвращаясь домой в карете, Орди услышал голос одного из Безумных Пророков. Всклокоченный старик стоял в людном месте и сжимал замызганную табличку с надписью «Обман близок!».
  
     - Обман! Обман вижу я! Во сне явился мне чёрный ворон, клюющий злато и рассыпающий из-под крыльев бумагу! Обещала птица лживая, что за бумагу эту получат люди злата вдвое больше, чем дадут!..
  
     И всё в таком духе.
  
     Поначалу, услышав это, Орди покраснел от стыда и гнева. Он едва подавил желание выбежать к Пророку и попытаться его перекупить, но, к счастью, вовремя одумался. У него бы всё равно ничего не вышло, зато многочисленные свидетели поторопились бы разнести слухи о происшествии по всему городу, попутно приукрасив до полной неузнаваемости. Кто бы ни противостоял Орди, инициативу он перехватил - и молодому человеку оставалось только реагировать на выпады и ждать. Вот лорд Ординари и ждал, когда к нему придёт делегация жителей Брунегена, жаждущих вернуть свои деньги. В том, что они придут, причём очень скоро, сомневаться не приходилось: нравы и сообразительность горожан Орди хорошо изучил и не питал никаких иллюзий.
  
     Из дыры в потолке высыпались куски побелки и Тиссур.
  
     - Что будешь делать? - поинтересовался он.
  
     - Сейчас - ничего, - ответил Орди, глядевший куда-то внутрь себя и не замечавший ничего вокруг.
  
     - Это понятно, - череп нетерпеливо покачался в воздухе. - А потом?
  
     - А потом, - сказал Орди, растягивая губы в тщательно отрепетированной улыбке, - все жители Брунегена получат то, что им причитается, согласно установленным расценкам! То есть вознаграждение и мою огромную благодарность за поддержку в трудные времена! Я не так давно в Брунегене, но успел понять, что тут живут прекрасные люди, готовые протянуть руку помощи. Пусть и за символический процент. В этом месте я хитро улыбаюсь, толпа смеётся. Мы открываем заведение, и все кассы сразу начинают работать на полную катушку. Симпатичные девушки предлагают вкладчикам присесть и выпить воды, вина или пива - по желанию. И играет музыка. Да, точно! - Орди потянулся к перьевой ручке, но её на месте не оказалось: старомодный Скульпо предпочитал писать гусиным пером. - Надо записать… Обязательно музыка. И растяжка со словами благодарности.
  
     Тиссур внимательно слушал.
  
     - Выходит, ты собираешься им всё отдать? - спросил он, когда юноша закончил.
  
     - Именно! - улыбка стала ещё шире. - Вы можете забрать свои вложения в любой момент!
  
     - Прекрати это, - раздражённо бросил череп. - Я и в мыслях не могу допустить варианта, при котором ты вот так возьмёшь и раздашь практически всё, что у нас есть!
  
     - А ты видишь иной выход? - Орди поднял на короля взгляд, который идеально смотрелся бы на морде овчарки - мудрый, всепонимающий и невообразимо печальный.
  
     - Не отдавать! - решительно сказал Тиссур. - Тянуть время, говорить, что нам нужно всё пересчитать! Ты что, хочешь просто взять и выкинуть на ветер целую кучу золота?! Оно нам ещё понадобится!
  
     - Хочу, - просто ответил Орди. – Но от нас этого и ждут, что мы начнём юлить, изворачиваться, цепляться, придираться к словам… И как минимум по этой причине так делать нельзя.
  
     - Да почему нельзя?! - воскликнул Тиссур. - Это же безумие!
  
     - Это люди, - возразил Орди с чугунной уверенностью. - Я знаю, о чём говорю, поверь мне.
  
     Король взвился под самый потолок.
  
     - И это всё обоснование?! «Поверь мне»? Просто напоминаю: мы тут совсем недавно говорили о том, что некоторые решения нужно принимать сообща!
  
     - Я только «за», - развёл руками молодой человек. - Можем обсудить. Расскажи, как ты всё видишь, - он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
  
     - Да, отлично, - король вновь опустился на уровень глаз. - Так что давай-ка мы сделаем вот что: во-первых, заморозим выдачу денег. Все так делают во время паники - это нормально. Во-вторых, перекупим пророков, пусть вещают о том, что ворон внезапно опростался золотой горой прямо на головы Брунегенцев. И в-третьих, мне нужно добраться до Капкана. Я уверен, что всё это затеял Регент, но идеи принадлежат именно нашему дорогому Рудольфу. Устраним исполнителя – получим отсрочку и перехватим инициативу.
  
     Орди поморщился так, словно попробовал на вкус уличную еду.
  
     - Прекрасно. Нормальные такие королевские методы. Извини, но на это я не могу пойти.
  
     - Нет, дорогой мой, - процедил Тиссур. Его глаз угрожающе засиял. - Мы поступим по-моему. И не потому, что я, вообще-то, действительно король, а потому, что твои авантюры нас похоронят.
  
     - Мои авантюры, - усмехнулся Орди, - дали нам деньги, власть и влияние. Но ты, конечно, король, да. Вперёд. Руби головы. Разрушай репутацию. Действуй стандартно и предсказуемо. Ты же сам не так давно говорил, что вознаграждать людей нужно не скупясь.
  
     - Это другое! - зубы Тиссура заскрипели так, что с них едва не посыпалась крошка. Юношу это только раззадорило.
  
     - Поправь меня, если я неправ, но короли, кажется, прибегали к услугам советников. Хотя бы иногда.
  
     - Да! - рыкнул Тиссур. - Но только когда сами не понимали, что нужно делать!..
  
     - Хорошо. Хорошо, ваше величество, - Орди был нарочито официален и вежлив. Слова Тиссура о том, что он-де и правда король, его сильно укололи. - Я вас выслушал. Теперь послушайте вы. И, если мне не удастся вас переубедить – что ж, хватайтесь за нож и бегите убивать Капкана.
  
     
  
     К полудню возле небольшого купеческого особняка, архитектор которого страдал отсутствием вкуса и чувства меры, собралась толпа.
  
     Естественно, люди пришли смотреть не на многочисленных мраморных купидонов, львов и чаши с фруктами. И не на разноцветные витражи, которые создавал человек, получивший приказ «сделай так, чтобы от взгляда в моё окно начинало тошнить и кружилась голова». И не на колонны разного вида и размера. И даже не на статуи обнажённых дев, хотя многие на них таращились.
  
     Как это обычно бывало в Брунегене, от силы половина толпы пришла сюда по делу: чтобы вернуть золото, отданное лорду Ординари, а остальные присоединились позже - из любопытства, скуки, жажды общения и, судя по частым крикам «горячие пирожки!» - наживы.
  
     В особняке расположилась контора «пирамиды», которой владел Орди, но сейчас, несмотря на рабочее время, деревянные двери с бронзовыми ручками в виде львиных лап были закрыты. Народ роптал.
  
     Слухи гуляли по толпе из конца в конец, видоизменяясь по дороге. Стоило кому-то сказать «Ординари», как кто-то подхватывал «А? Где Ординари?» - и менее чем через минуту люди уже твёрдо знали, что Ординари сбежал в дальние страны на торговом корабле, переодевшись крокодилом и забрав с собой всё золото и десять наложниц.
  
     Солнце поднималось всё выше и словно подогревало людей. Толпа пришла в движение, начала бурлить, кое-где появились жерди и импровизированные дубины - и тогда двери распахнулись. Распахивались они достаточно долго, поскольку створки были очень тяжёлыми, а сил двух худосочных девиц в коротких платьях явно не хватало. Но неважно: двери так или иначе открылись, и на свет вышел Ординари.
  
     - Здравствуйте, друзья! - он приветственно развёл руками, будто хотел обнять толпу. Следом за ним донеслись бравурные звуки духового оркестра - ритмичные «Пум-пум-пум». - Рад видеть здесь всех вас! Проходите, не стесняйтесь!
  
     Люди недоверчиво переглянулись. Они и так собирались вломиться в особняк и разбить там всё, что бьётся, но такой подход их озадачил. Казалось, в нём скрыт подвох.
  
     Самые смелые прошли внутрь и увидели в огромном бальном зале накрытые столы, огромную растяжку «Благодарственный вечер лорда Ординари» и столы-кассы, за которыми сидели улыбчивые девушки.
  
     Народ заходил и осваивался. Поначалу люди ломанулись прямиком за деньгами, опасаясь, что на всех не хватит, но затем, когда поняли, что их никто не выгонит, безобразная давка преобразовалась в обычную очередь. Люди получали свои деньги и радушную улыбку, после чего шли есть маленькие бутербродики и пить вино. Они отходили от касс, озадаченно чесали в затылке и, окружённые сочувствующими, пробовали монеты на зуб.
  
     От каждой из таких групп рано или поздно слышалось:
  
     - Настоящие, ты погляди!
  
     Всё происходящее настолько отличалось от ожиданий людей, предполагавших, что их будут прогонять с охраной и ничего не дадут, что в зале то и дело раздавался треск порванного шаблона.
  
     Орди был везде. Источал радушие, благодарил каждого, кто решился «помочь ему в нелёгкую минуту», и крепко пожимал руки, независимо от того, насколько они были чисты. А спустя некоторое время забрался на трибуну, жестом приказал оркестру умолкнуть и толкнул вдохновляющую речь – одну из тех, которые научился произносить абсолютно искренне и эмоционально, но в то же самое время не задействуя ни единой клетки мозга. Полный автоматизм.
  
     Народ расчувствовался, но пить и есть не прекратил, считая, что, раз уж деньги нашли, то бутербродиков и вина точно на всех не хватит. Однако лакеи и официантки неизменно заменяли пустые подносы полными.
  
     Те люди, что уже получили деньги, слонялись по залу с полными карманами и потерянным видом. На клиентов Ординари было жалко смотреть, как будто мир обманул их в лучших чувствах. Жители Брунегена были готовы ко всему: к лживым обещаниям, к драке, к бунту, к погромам и убийствам, но оказались совершенно беспомощны перед лицом искренней благодарности, честности и радушия.
  
     И когда один из вкладчиков, немного помявшись, встал в очередь и, дождавшись когда его примут, спросил, воровато озираясь: «Девушка, скажите, а положить деньги на счёт у вас тут можно?» - Ординари понял, что победил.
  
     Вообще-то на приёме присутствовал специальный человек, который должен был сделать взнос первым и повести за собой людей, но он остался не у дел: его безнадёжно опередили. Фраза была сказана тихо, почти шёпотом, но каждое ухо в зале её уловило. На долю секунды воцарилась тишина, после которой люди снова принялись, как ни в чём ни бывало, жевать и пить, ходить, разговаривать друг с другом, но атмосфера неуловимо изменилась. В словах и движениях появилась нервозность, а вкладчики, как будто невзначай, вновь подтягивались к очередям. Люди перестали волноваться из-за того, получат ли они свои деньги обратно, зато начали переживать, что им приходится ждать слишком долго для того, чтобы эти самые деньги отдать.
  
     Когда все уже расходились спустя несколько часов – довольные, сытые и пьяные, - хорошо одетый старик с глубокими залысинами и эмблемой Цеха Купцов на сюртуке подмигнул юноше:
  
     - Я так и знал, что это трюк, господин Ординари. Весьма умно с вашей стороны отсеять всех лишних людей.
  
     Орди подмигнул в ответ и улыбнулся:
  
     - Благодарю вас.
  
     Молодой человек позволил эмоциям вырваться наружу только затемно, когда, совершенно измотанный, добрался до кабинета и крепко затворил за собой дверь. Глубокий вдох, затем выдох – и юноша упал в кресло, стараясь расслабить каждую мышцу в теле. Однако это не помогало: напряжение поселилось глубоко в мозгу.
  
     - Как всё прошло? – Тиссур выпрыгнул неожиданно, как чёртик из табакерки, но юноша даже не дёрнулся. Он пытался остановить бешеный бег мыслей: мозг, несмотря на усталость, продолжал генерировать целые облака идей разной степени странности. Но этот бег был нездоровым. Если продолжать сравнение с лошадьми, то очень скоро конь должен был упасть на жёсткие камни нервного срыва обессиленным, с пеной изо рта и нулевыми возможностями восстановиться в ближайшее время.
  
     - Эй! Ты спишь?..
  
     - Нет, - лениво ответил Орди. Он чувствовал себя нереально измученным, но в то же время разум был кристально чист. Ощущение столь же удивительное, сколь болезненное. «Пожалуйста, не приставай», - думал юноша, не в силах произнести это вслух.
  
     - Кажется, я понял, - ответил король и громко позвал: - Скульпо!
  
     Крик резанул по ушам, отчего юноша поморщился.
  
     Заскрипело раскрываемое окно, и в комнату, сопровождаемый порывом свежего (исключительно по Брунегенским меркам) ночного воздуха, влез горгулий.
  
     - Нужна помощь, - тихо сказал Тиссур. – Вон там, смотри.
  
     Пара каменных шагов, открываемая дверца шкафа, негромкий «чпок» пробки.
  
     Орди почуял резкий запах и открыл глаза. Прямо перед его лицом каменная рука с растущим на предплечье рыжим лишайником держала бокал, заполненный некоей бурой жидкостью.
  
     - Что это? – вяло поинтересовался юноша. Он сам не понимал, зачем задал вопрос, на который знал ответ. В бокале плескался бренди.
  
     - Лекарство, - хохотнул Тиссур. – Давай, до дна.
  
     Орди принял бокал и сделал пару глотков. До этого он не пил ничего, крепче пива, и с непривычки закашлялся, выплюнув половину прямо на короля.
  
     - Скульпо! – скомандовал череп, и могучая каменная лапа постучала Орди по спине, едва её не сломав. Впрочем, это помогло, поскольку после такой встряски кашель стал волновать юношу в последнюю очередь. – Ну что ж ты! Это же не пиво! – укоризненно покачался в воздухе Тиссур. – И меня оплевал… Давай ещё раз. Маленький глоток. Покатай на языке, дай вкусу раскрыться. И только потом глотай.
  
     Орди подчинился.
  
     Язык жгло, оставался неприятный привкус. Он скривился и проглотил бренди, как лекарство.
  
     - Ну как?
  
     Юноша покачал головой:
  
     - Гадость. Пиво лучше.
  
     - Ой, что б ты понимал! – оскорбился король. – Скульпо, будь любезен, повтори.
  
     Скульпо повторил.
  
     Следующие несколько глотков были определённо приятнее, и Орди наконец-то расслабился. Перед глазами всё поплыло, но это было не тяжёлое пивное опьянение, которое усугубляет усталость, а другое, мягко снимающее нервное напряжение вместо того, чтоб жестоко его удавить. Юноша обмяк в кресле и снова закрыл глаза.
  
     Скульпо, громыхая, вылез в окно и занял своё место на карнизе.
  
     - И чем ты только его подкупил?.. - вопрос Орди был риторическим, но Тиссур неожиданно ответил:
  
     - Я обещал восстановить дом и специально для него построить самый удобный карниз с самым большим количеством дождевой воды и самым лучшим видом на город.
  
     - Надо же… - слабо удивился обессиленный юноша.
  
     - Ага, - утвердительно качнулся в воздухе череп. – У горгулий очень интересная иерархия, знаешь ли. Чем выше горгулья сидит, чем больше видит, чем богаче и важнее занятое ей здание, тем более знатной она считается. Когда вся жизнь состоит из созерцания, пейзажу начинают уделять очень большое внимание.
  
     Молодой человек в очередной раз отхлебнул бренди и закряхтел: глоток оказался слишком большим и дыхание перехватило.
  
     - Итак… - подал голос Тиссур. - Как всё прошло?
  
     - Отлично, - ответил Орди. - Лучше некуда.
  
     Король недоверчиво хмыкнул.
  
     - Неужели люди повелись?
  
     Орди пожал плечами:
  
     - Как всегда.
  
     - Вот сукин сын, - голос Тиссура улыбался. - Ты прирождённый обманщик.
  
     Молодой человек снова закрыл глаза и наслаждался расслаблением. Мысли постепенно перешли с галопа на рысь, затем на шаг и сейчас плелись, как старушка, гружёная огромной корзиной овощей.
  
     - Ты знаешь, - произнёс Орди, когда насладился этим чувством вдоволь. - Я сейчас понял, что не хочу обманывать людей.
  
     Тиссур хмыкнул:
  
     - Надеюсь, это в тебе говорит бренди.
  
     - Возможно, - кивнул юноша, глядя на то, как комната вращается вокруг него. - А возможно, действительно пришло время признаться в том, что я хочу сделать этот мир лучше.
  
     - Все ужасные события начинались с этих слов, - серьёзно сказал король. Орди засмеялся, подумав, что это шутка, но Тиссур осадил его. - Ничего смешного тут нет. Я серьёзно.
  
     - Да брось! - юноша отмахнулся от черепа рукой со стаканом, разлил бренди себе на колени и ойкнул. - Я же не собираюсь делать ничего такого.
  
     - Никто и никогда не собирался делать ничего такого. Но потом внезапно загорались костры.
  
     Юноша пожал плечами.
  
     - Да брось. Ты как-то слишком пессимистичен. Я же не говорю, что собираюсь осчастливить всех и сразу. Например, можно реально и вправду выплачивать проценты тем, кто вложился в пирамиду. Превратить её во что-то вроде банка. Или добавлять в грязь что-то целебное. Возможно, открыть второй приют. Суп раздавать бродягам. Да что угодно!
  
     Он говорил, а слова вылетали из губ медленно и тяжело. Веки закрывались сами собой, сознание ускользало, уступая коварной дреме, когда сон кажется явью, а явь – сном. И потом Орди не мог сказать, слышал ли он на самом деле, как Тиссур издал странный звук, очень похожий на вздох, и произнёс:
  
     - В целом я не против. Но, как говорится, благими намерениями…
  
     
  
     19.
  
     - Вы серьёзно? - спросил Орди, поворачиваясь перед зеркалом то так то эдак.
  
     - А что? - по естественным причинам Тиссуру легко удавалось скрывать улыбку. Вортсворту приходилось куда сложнее.
  
     - О, мне перечислить? – молодой человек ещё никогда не чувствовал себя так глупо.
  
     - Вы блестяще выглядите, милорд, - дворецкий так усердно напрягал мимические мышцы в попытке сохранить нейтральное выражение лица, что им можно было таранить крепостные ворота.
  
     - Разумеется, - съязвил юноша. - Из-за всей этой горы блёсток я сверкаю как бриллиант.
  
     - Перестань, - Тиссур получал от ситуации искреннее удовольствие. - Считай это маскировкой.
  
     - О, да, - закивал Орди. - Алый цвет мундира очень маскирует. Особенно в борделе. Огромные золотые эполеты помогут затеряться в толпе генералов. А эти чудесные белые лосины очень пригодятся на тот случай, если Регент соберётся пойти на балет. Я даже в цирке такого не видел! Клоунада!
  
     - Ты выглядишь солидно, - возразил король.
  
     - Конечно, солидно, - юноша поддержал его, несмотря на то, что знал толк в клоунаде и это была именно она. - Вон сколько орденов. Ты уже придумал, в каких сражениях я их заработал? Может, организуем мне сабельный шрам на пол-лица? Ну, для достоверности?
  
     Вортсворт отвернулся и несколько раз громко кашлянул.
  
     - Не надо тебе никакого шрама.
  
     - Может, и орденов тогда не надо?
  
     - А орденов, - настоял Тиссур, - надо! И побольше. А то будешь там как дурак. Верно, Вортсворт?
  
     - Верно, милорд, - ответил дворецкий. - Будете.
  
     Воцарилось очень неловкое молчание. Ординари принялся резкими движениями расстёгивать огромные золотые пуговицы с гербами несуществующих государств.
  
     - Вот и я говорю, что буду!
  
     - Орди, ну прекрати! Он не это имел в виду! - король повернулся к дворецкому. Фиолетовый огонёк загорелся ярче. - Верно, Вортсворт?
  
     - Верно, милорд. Не это. Я имел в виду, что вы будете украшением бала.
  
     - Мне не надо быть никаким украшением! Я не ёлка! - упорствовал юноша. Пальцы безнадёжно проигрывали в схватке с пуговицами, отчего Орди покраснел и почти сравнялся в цвете с мундиром. - Я в цирке такое не носил, и сейчас не стану.
  
     - Но ты должен выглядеть, как все!
  
     - Я ничего им не должен!.. - молодой человек наконец-то избавился от мундира. Ордена зазвенели по полу.
  
     - Но это высшее общество! - прорычал Тиссур. - Там свои правила! Там своя мода!
  
     - Тогда я стану её законодателем! Боги, ты просто не понимаешь! - воскликнул юноша и упал в кресло. – Мне должно быть комфортно: это залог успеха. А если я буду одет, как идиот, то и чувствовать себя буду идиотом. Вспомни о моей репутации в городе. Вспомни, что мы выигрывали за счёт непредсказуемости и нетривиальности! Вспомни и верни мне чёртов балахон!..
  
     В воцарившейся тишине заскрипели зубы Тиссура:
  
     - Да и тьма с тобой! Вортсворт!
  
     - Да, повелитель, - голос дворецкого раздался из точки, которая не попадала в поле зрения Орди и Тиссура: старик постоянно практиковался.
  
     - Пусть его хотя бы постирают, - буркнул череп и обиженно улетел на шкаф. Этим он очень напомнил кота, не хватало только гордо поднятого хвоста. - Что за неуважение? - сердито ворчал он. - Ты никогда меня не слушаешь. У меня не было детей, но, кажется, я понимаю отцов, которые бьют своих чад смертным боем.
  
     Орди переоделся и вернулся в кресло.
  
     - Не было детей? - удивился он. - Странно. Я почему-то был уверен, что у тебя были наследники, но Вильфранд их… Ну…
  
     Тиссур замолчал. Затем со шкафа послышался тщательно скрываемый вздох.
  
     - Да не было у меня никого, - тихо сказал король. - Шесть жён, море попыток - и ничего. Даже бастардов – и тех нет.
  
     - О... - Орди стало ужасно неловко оттого, что он затронул эту тему. - Извини.
  
     - Да ничего. Дело прошлое, - интонации Тиссура говорили об обратном, поэтому пристыженный юноша поспешил удалиться.
  
     Дворец, в котором проводился бал, не был самым лучшим из дворцов. Он не был самым дорогим, роскошным или удобным, его искусственный пруд с не менее искусственным островом никак не превосходил таковые в других дворцах. Фонтаны били ввысь ровно настолько, чтобы их замечали, но не обращали особенного внимания, а живой лабиринт из аккуратно подстриженных кустов не мог похвастаться какой-нибудь знатной особой, которая в нём заблудилась и умерла с голоду.
  
     Единственная причина, по которой регенты Брунегена уже сотни лет проводили свои мероприятия здесь, заключалась в том, что дворец располагался прямо под Замком. Скала, изрезанная ходами и укреплениями, ощетинившаяся башнями и спрятанная за высокими стенами, нависала прямо над этим дворцом, укрывая его в своей тени, как наседка цыплёнка. Это должно было напоминать дворянам и главам Цехов о том, кто в доме хозяин, - и напоминало, поскольку очень сложно не заметить десятки тысяч тонн камня, висящие над головой.
  
     К воротам, в почтительном отдалении от которых собралось множество горожан-зевак, съезжались кареты. Резьба, золото, яркие краски, лошади с разноцветными плюмажами и султанами, слуги с застывшим на лицах высокомерием. Экипажи останавливались у ковровых дорожек, двери открывались, и мужчина в гольфах, широких красных штанах и смешном берете с пером громко провозглашал что-то вроде «Его высокопревосходительство, маркиз такой-то!», после чего маркиз такой-то выкатывался из кареты и протягивал руку супруге - накрашенной, завитой, одетой во всё самое лучшее и увешанной тем, что недобросовестные ювелиры называли «изящными украшениями».
  
     Человек в смешном берете умело играл голосом и говорил то тише, то громче - в такие моменты он весь вытягивался в струну и становился похож на гуся. На первый взгляд это выглядело так, словно голосом старались выделять наиболее знатных особ: чем громче, тем выше титул.
  
     Но понаблюдав несколько минут, можно было определить, что титул не имеет никакого значения. Имена некоторых князей произносились едва ли не шёпотом, с ленцой и вальяжностью, зато при появлении какого-то жалкого серого и неприметного гвардейского полковника, глашатай едва ли не сорвал голос. Такое представление было частью общего шоу и помогало определить, кто имеет наибольшее влияние в городе.
  
     Если бы простые горожане узнали, сколько интриг плелось, сколько тратилось денег и сколько лилось крови из-за этого простого действа, то покрутили бы пальцем у виска. Они просто не поняли бы, как можно упасть с разорвавшимся сердцем из-за того, что глашатай произнёс имя твоего злейшего врага чуть-чуть громче, чем твоё собственное. Точно так же они не поняли бы, как пролетавший мимо комар стал причиной травли и самоубийства одного из знатнейших людей Брунегена. «У богатых свои причуды», - сказали бы горожане и были бы совершенно правы.
  
     Орди никто не приглашал, поэтому, когда его карета, с которой предварительно сняли все фонари, подъехала к красной ковровой дорожке, глашатай запнулся. На подобных церемониях гости приезжали в порядке строгой очереди - ещё один ритуал, на который Ординари сознательно наплевал.
  
     Дверь открылась, и изнутри осторожно, стараясь ничего не сломать, выбрался Йоганн. Вылезая, он зацепился за потолок рогом на шлеме и негромко прорычал какое-то ругательство. Следом появился Виго, который стеснительно улыбался, пряча клыки и, наконец, самым последним на свет ламп и фонарей выбрался сам Ординари.
  
     Троица, чувствуя, как на них скрещиваются сотни взглядов, решительно направилась к воротам и мужчине в смешном берете.
  
     - Вас нет в списке, господа! - глашатай обдал незваных гостей ледяным тоном и тщательно отмеренной долей презрения.
  
     Ординари молчал. Его ладони скрывались в рукавах балахона, а лица не было видно во тьме под капюшоном.
  
     - К тому же, вы одеты неподобающе!
  
     Орди имел на этот счёт своё мнение. Всего за десять секунд он успел увидеть критическое количество людей, искренне считавших, что чем тоньше у тебя ноги, чем дряблее зад и чем объёмнее живот, тем больше причин обтянуть всё это чем-нибудь разноцветным.
  
     Йоганн, одетый в некоторое (весьма небольшое) количество шкур, хмыкнул. Это не было угрозой или вызовом, но когда человек вырастает больше определённого размера, окружающих начинают нервировать даже такие невинные вещи.
  
     - Чего вы ждёте? - глашатай не выказывал недовольства, но продолжал упорно обливать презрением стоявших перед ним людей.
  
     - Действительно, Виго! - прошипел Орди. - И чего это мы ждём?..
  
     - О! - воскликнул вампир. Если бы он был жив, то наверняка бы покраснел. - Сейчас, милорд.
  
     Глаза глашатая мгновенно остекленели. Он пошатнулся, а затем вытянулся и прокричал так громко, как только мог:
  
     - Лорд Ординари со свитой!
  
     - Другое дело, - усмехнулся молодой человек и шагнул за ворота.
  
     Дворец находился в отдалении: к нему вела длинная дорожка, укрытая красным ковром. По обе стороны от неё располагался уютный сад с фонтанчиками, живыми изгородями, статуями очень полных детей и гостями, которые уже вовсю веселились и присматривали укромные места для того, чтобы предаться разврату, когда официальная часть мероприятия подойдёт к концу.
  
     На троицу таращились во все глаза: Орди почти ощущал, как взгляды шарят по ткани балахона. Как себя чувствовал практически голый Йоганн - оставалось лишь догадываться.
  
     Широкое крыльцо, выстроенное с таким размахом, что на нём можно было проводить парады, украшали колонны, поддерживающие удивительно скромный балкон второго этажа. На нём стояли офицеры гвардии во всём блеске орденов и удальстве алкогольного опьянения. Они громко обсуждали входивших дам, подкручивали пышные усищи и прикладывались к бутылкам – именно бутылкам, а не бокалам - игристого вина.
  
     Когда один из них, отличавшийся от остальных малым количеством орденов и чёрным цветом усов, заметил Йоганна (а Йоганна было трудно не заметить), то принялся, округлив глаза и беззвучно открывая рот, тыкать пальцем в сторону варвара. Орди подобрался: похоже, назревал конфликт, а конфликтовать он пока ни с кем не собирался.
  
     - Что это за тварь? – чересчур громко спросил, пытаясь сфокусировать зрение, второй гвардеец – со светлыми усами. - Это его шерсть, или он одет в шкуры?
  
     - Конечно, шерсть. Это же явно не человек, - хохотнул третий - обладатель самых шикарных рыжих усищ и бакенбардов. Видимо, он в компании был самым пьяным и, соответственно, удалым. - Эй, верзила! - вскрикнул гвардеец с балкона, разбрызгивая над головой Йоганна содержимое своей бутылки. То, что голова находилась слишком близко к нему, стоявшему на втором этаже, он не принял во внимание. - Это где выращивают таких уродов? В моём поместье пригодилась бы парочка!
  
     Йоганн покосился на своего лорда, и юноша понял, что может потерять уважение одного из своих самых могущественных союзников. Поэтому он кивнул и добавил одними губами: «Разберись сам».
  
     - Там, откуда я родом, таких много, – спокойно ответил фальшивый варвар. - Можешь сказать, где находится твоё имение, мы все туда с удовольствием заглянем.
  
     - Мне показалось, или это животное что-то сказало? - поинтересовался рыжий офицер, поворачиваясь к остальным. Те в ответ загудели что-то возмущённое.
  
     - Так проучи меня, - от усмешки Йоганна даже у Орди по спине побежали мурашки. Молодой человек очень живо представил, как слуги будут долго и печально отскребать от крыльца то, что останется от дерзких вояк. - Или вам страшно?
  
     - А что, господа? - офицер-блондин скривил аристократически тонкие губы. - И в самом деле! Проучим его!
  
     Гвардейцы быстро покинули балкон, а Орди и Виго отошли подальше, чтобы не попасть под горячую руку.
  
     Не прошло и половины минуты, как из дверей, едва не сбивая гостей с ног, высыпала троица в алых мундирах и без лишних разговоров вынула сабли из ножен. Йоганн на это лишь усмехнулся. Сняв с плеча одну из шкур, он обмотал ей кисть и предплечье, поигрывая мышцами. Со стороны это выглядело так, словно из бицепсов варвара кто-то отчаянно пытался выбраться.
  
     - То есть, вот так принято биться в гвардии? - ухмыльнулся варвар. - Трое на одного? А как же кодекс дуэлей и всё такое?
  
     Рядом с местом конфликта начали собираться гости. В этом смысле все жители Брунегена, независимо от благосостояния и положения в обществе, были одинаковы: шоу пропускать никто не хотел.
  
     - Дуэль? Серьёзно? - фыркнул рыжий офицер. После его слов Орди поморщился: в воздухе стало слишком много алкогольных паров. - С тобой? Господа, это ничтожество меня забавляет.
  
     Йоганн оценил ситуацию и медленно отступал, пока гвардейцы пытались его окружить. Несмотря на опьянение, они твёрдо стояли на ногах и действовали умело: не лезли вперёд, очертя голову, а старались обойти варвара с флангов. Орди начал волноваться: он не сомневался в силах своего подчинённого, но складывалось впечатление, что всё изначально пошло не по плану.
  
     Шаг за шагом Йоганн пятился в сад, к огромному древнему дубу с раскидистой кроной. Гвардейцы кружились вокруг варвара и делали пробные выпады, от которых тот уворачивался с удивительной для своей комплекции лёгкостью. Орди слышал возгласы – как восхищённые, так и негодующие. На расстоянии вытянутой руки от него круглый старичок в генеральском мундире громко сетовал на то, что нельзя сделать ставку. Его глаза горели азартом, а жена, стоявшая слева, – усыпанная бриллиантами валькирия, выше мужа на целую голову - то и дело тянула престарелого генерала за рукав и шипела: «Замолчи! Тише! Не позорь меня! Как был солдафоном, так и остался!»
  
     Орди уже несколько раз одёрнул себя: из-за нервов начинал грызть ногти. Скоро Йоганн должен был упереться спиной в ствол дерева - и тогда на него набросятся все разом. Фальшивый варвар был, конечно, очень крупным, но три сабли сводили это преимущество на нет.
  
     - Приготовься, - шепнул юноша Виго. - Если что, пойдём его спасать.
  
     Виго изрядно напрягся, но кивнул.
  
     - А всё! - пьяно хохотнул рыжий гвардеец, когда Йоганн ткнулся спиной в древесную кору. - Дальше некуда. На колени, урод! И проси пощады! Да погромче, чтобы вон те дамы услышали.
  
     Орди тихонько выругался и решительно пошёл в сторону пока ещё несовершённого смертоубийства.
  
     - Ни за что! - ответил гвардейцам Йоганн. - Зато я даю вам шанс убрать сабли в ножны и уйти дальше пьянствовать.
  
     - Ах ты!.. – оскорблённый офицер собрался положить конец препирательствам при помощи единственного смертельного удара, и его друзья не остались в стороне. Орди стиснул зубы и побежал сквозь толпу, расталкивая богатых и знатных Брунегенцев, как на каком-нибудь рынке, но всё равно категорически не успевал.
  
     Однако варвар показал, что не лыком шит. Все три удара пришлись в пустоту. Все три гвардейца спустя мгновение обнаружили, что их ладони пусты и очень болят, а Йоганн сжимает за клинок последнюю саблю в громадной лапе, замотанной в шкуру
  
     - Эй! Это наградное оружие! - всполошился рыжий гвардеец и полез было на варвара с голыми руками, но друзья, к счастью, его остановили. Йоганн с ухмылкой сломал клинок о колено и бросил в траву. А затем бросился вперёд сам.
  
     Орди застыл, совершенно ошеломлённый зрелищем. За время жизни в бродячем цирке он видел, как жонглируют шариками, бутылками, кеглями, шпагами и горящими факелами, но никогда - людьми.
  
     Варвар подбрасывал вопящих гвардейцев прямо в крону дерева. Оттуда слышались стук, вскрики - и люди падали обратно, но Йоганн вовремя их ловил и кидал снова до тех пор, пока все трое не зацепились где-то в густой листве. Их не было видно, но о том, что они всё ещё находятся там, можно было судить по слабым проклятиям и стонам.
  
     Варвар постучал ногой по дереву, дабы убедиться, что гвардейцы висят крепко. Вековое дерево содрогнулось, послышалась новая порция ругательств, но никто не упал.
  
     Шокированные дворяне стояли, не зная, как реагировать.
  
     В Йоганна упёрлись десятки взглядов, и здоровяк, не побоявшийся пойти против троих вооружённых людей, стушевался и опустил глаза.
  
     Неизвестно, чем всё закончилось бы, если б не давешний генерал: каким-то невероятным образом он протолкался в первые ряды и громко зааплодировал, спровоцировав тем самым бурные и продолжительные овации. Солидные господа и тощие юнцы, почтенные матроны и их дочери, не особо отличавшиеся с виду из-за обилия косметики, - все хлопали в ладоши с тем же воодушевлением и блеском в глазах, что и простолюдины на ярмарочном представлении.
  
     Ординари дал варвару знак, и тот, смущённый таким вниманием публики, подошёл к молодому человеку, раздвигая толпу одним своим видом:
  
     - Милорд?
  
     - Пойдём в дом, Йоганн, - сказал тот скучающим голосом. - Надеюсь, здесь ты уже наигрался.
  
     Внутри звучала музыка. Оркестрик, расположившийся на небольшом возвышении, исполнял нечто не то, чтобы унылое, но уж очень медленное и утончённое. Такая музыка, ненавязчивая и исполняемая в основном смычковыми, словно говорила: «Сюда не пускают кого попало».
  
     Едва молодой человек переступил порог, как сразу же понял, о чём предупреждал его Тиссур, когда убеждал надеть мундир с орденами и лосины. Здесь это была своего рода униформа. Орди ожидал столкнуться с презрением, насмешками и гневом: более того, он рассчитывал с их помощью привлечь всеобщее внимание, но вместо этого видел в глазах людей лишь слабое недоумение. И это унижало куда сильней, чем открытый негатив.
  
     В главном зале всё было лёгким, белым и воздушным, как платье невесты.
  
     Много живых цветов и света: он лился сверху, с огромных хрустальных люстр и со стен, увешанных канделябрами. В центре неторопливо кружились пары. Дамы постарше предпочитали гвардейцев: юных, блестящих и отглаженных до хруста. Светские хищницы вцеплялись в добычу, гладили ткань мундиров пухлыми пальцами, закованными в золото и бриллианты, томно ворковали и закатывали глаза. Их обрюзгшие мужья в то же самое время танцевали, прижимаясь к молоденьким и свежим красавицам. От обилия сальных улыбок и похотливых намерений воздух в зале казался маслянистым.
  
     - Аперитив, господа? - перед троицей возник лакей в мундире, который мог бы дать сто очков вперёд любому гвардейскому. Белые перчатки, парик с буклями и снова этот недоумевающе-снисходительный взгляд, от которого юноша сжал зубы: в нём просыпалось отвратительное ощущение, что он хуже даже этого лакея.
  
     - Да! Благодарю вас, - Ординари взял высокий бокал игристого вина на длинной ножке. Виго и Йоганн воздержались. Варвар выглядел невозмутимым, но, судя по пальцам, которые нервно перебирали кожаные тесёмки, поддерживавшие шкуру, чувствовал то же самое, что и Орди.
  
     Юноша повернулся к своим сопровождающим и приказал шёпотом:
  
     - Погуляйте тут. Развлекайтесь, но глаза и уши держите открытыми!
  
     Спутники кивнули и безуспешно попытались раствориться в толпе, а Орди отправился туда, где в золочёной раме висела огромная, во всю стену, карта мира. Под ней стояли друг напротив друга диванчики и кресла – своего рода, спокойная лагуна посреди бушующего моря веселья. Над лагуной, как над жерлом вулкана, поднимались густые клубы табачного дыма, в котором зловеще поблескивали стёкла моноклей, скрывавших водянистые глаза.
  
     - Лорд Ординари? Это вы? - юноша поднял взгляд и слегка растянул уголки губ.
  
     - Да, это я. Мы знакомы? - он сначала и не понял, кто с ним говорил. Мужчины, сидевшие в кругу, были совершенно одинаковыми: крючковатые носы, седины, дорогая одежда неброских цветов. Они разительно отличались от тех, кто сейчас вальсировал в центре зала с девушками, желавшими обрести богатых покровителей. Здешние дамы тоже выделялись на фоне прочих светских львиц: сухие недовольные рты, обрамлённые сетками морщин, всё время недовольно кривились, даже во время улыбок – насквозь фальшивых и холодных. Эти женщины почти не носили украшений, но не из скромности, а лишь потому, что их наряды и без того были настолько роскошны, что никакая здешняя красотка не смогла бы с ними конкурировать. Не платья - произведения искусства.
  
     - Да кто же вас не знает, - растянул бледные губы один из носов-крючком. - Весь город только и делает, что говорит о вас. Проходите, молодой человек. Присаживайтесь.
  
     - Охотно, - согласился Орди, тщательно скрывая первобытный ужас.
  
     Юноша внутренне подобрался, словно собираясь нырять в ледяную воду. Каждый следующий шаг давался труднее предыдущего, сердце бешено колотилось, перекачивая кровь, щедро сдобренную адреналином, - и молодой человек замедлялся, с удивлением глядя на собственные ноги, которые вдруг отказались подчиняться.
  
     Мягкое кресло оказалось ловушкой: молодой человек в него попросту провалился и был вынужден не сидеть, а полулежать. Очень неудобно для того, кто пришёл сюда не отдыхать, а работать - подобная поза мало способствовала сосредоточению. Взгляды присутствующих уткнулись в Орди, как копья.
  
     - Так кто же вы такой, лорд Ординари? - спросил нос-крючком.
  
     Юноша пожал плечами:
  
     - Слишком размытая формулировка. Я - это я. Ни больше ни меньше.
  
     Одна из дам издала негромкий скрипучий смешок:
  
     - Говорят, что скромность украшает человека, но вам она не к лицу.
  
     Мозг Орди работал в авральном режиме, пытаясь одновременно придумать достойный ответ, проанализировать, куда идёт разговор, и удерживать контроль над эмоциями, которые были готовы сорваться с цепи и похоронить всё предприятие. Перед глазами молодого человека вставали живописные картины того, как он уходит с бала осмеянный и растерявший всю репутацию, - и спокойствия это не добавляло.
  
     - Это не скромность, - сдержанно ответил Орди. - Просто я не знаю, что ответить. Сомневаюсь, что вас интересует моя полная биография.
  
     - Отнюдь, - подал голос ещё один нос-крючком - в пенсне. На его шее болтался увесистый орден с чьим-то портретом в центре. - Уверен, никто в этом зале… Да что там? Во всём городе! Не знает, откуда вы появились и как умудрились так быстро вырасти. Ходят слухи, что вы продали душу… - старик не договорил и указал пальцем куда-то на пол.
  
     - Вовсе нет, - покачал головой Орди. - Моя душа при мне.
  
     - А сердце? - томно спросила одна из великосветских старух, одетая роскошней остальных.
  
     Молодой человек едва не поменялся в лице. Перспектива провести ночь с этой фурией чуть не обрушила его рассудок: дама выглядела так, будто имела привычку откусывать головы своим фаворитам.
  
     - Моё сердце тоже при мне, - юноша лучезарно улыбнулся: «Я понял, что это проверка, дорогуша, придумай что-нибудь ещё».
  
     - Кажется, вы его смущаете, Ванда, - усмехнулся нос-крючком-но-без-ордена. - То, что у вас, молодой человек, есть душа и сердце, уже внушает оптимизм.
  
     Старик бросил насмешливый взгляд на бокал аперитива в руках Орди. Молодой человек сжимал его в ладони, в то время как остальные слегка придерживали за ножку в самом низу. «Ах ты ж сукин сын!», - юношу бросило в жар. Он понял, что над ним с самого начала открыто потешались, и лишь он один этого не заметил. Не заметил потому, что привык считать себя игроком высшей лиги и вести себя соответствующе. Но эти люди, несмотря на всю мишуру, видели того Ординари, коим он являлся на самом деле, - юнцом-выскочкой, который задрал нос и возомнил о себе невесть что.
  
     - А то знаете, кроме всего прочего ходили слухи, будто вы не человек, - с разных сторон послышались негромкие смешки. Орди густо покраснел и, чтобы скрыть это, опустил голову, пряча лицо под капюшоном.
  
     - О, нет, - голос отвратительно дрогнул, и акулы это не без удовольствия заметили. – Я абсолютно точно человек. А вы?
  
     Вопрос вырвался сам собой, и Орди обругал себя последними словами: вместо того, чтобы пытаться выплыть, он топил себя ещё сильней.
  
     Старики и старухи переглянулись с таким видом, что юноша почувствовал себя внуком, которого поставили на табуретку и велели прочитать стишок. Что бы он ни сказал, всё будет воспринято, как детский лепет - несерьёзно, с иронией, умилением и «посмотрите, он говорит совсем как большой, у-тю-тю, дайте ему конфетку». Этих людей ему не одолеть. У Тиссура бы получилось, но король находился слишком далеко отсюда.
  
     - Мило. Очень мило, молодой человек. Мы, наверное, тоже люди. А кто ваши спутники? Тот господин, который в шкурах… он смотрится очень… - старик тщательно подбирал слова. За ним следили все присутствующие, и их глаза ухмылялись. - Очень интересно.
  
     Орди повернул голову вправо и увидел, как Йоганн стоит, буквально облепленный женщинами всех возрастов. В стороне от них собралась ещё одна небольшая толпа, состоявшая из отвергнутых мужчин.
  
     И эта картина: краснеющий здоровяк-варвар, юные девушки, липнущие к нему, опытные светские шлюхи, выставляющие напоказ свои сомнительные прелести, и множество раздосадованных кавалеров, гневно глядящих на Йоганна и явно замышляющих какую-то гадость, - развеселила Ординари так, что всё нервное напряжение, злость и смущение разом куда-то ушли. Он одним глотком осушил бокал и поставил его на столик:
  
     - О, да. Он и вправду интересен.
  
     - Как его зовут? - полюбопытствовала Ванда, и Орди, взглянув в глаза львицы, увидел тот же похотливый огонёк, что и у остальных женщин в зале.
  
     - Это он ваш ручной оборотень? - спросил нос-крючком номер три - маскирующий коричневые пигментные пятна под слоем пудры.
  
     Этот допрос уже начал забавлять Орди.
  
     - Что вы, вовсе нет.
  
     - А кто? Я слышал, в вашей команде есть человек, умеющий превращаться в волка, - смешки, снова смешки со всех сторон.
  
     - О, нет, это всего лишь слухи. У меня нет и никогда не было человека, который умеет превращаться в волка, - последнее слово он незначительно выделил интонацией. - Но если вы знаете кого-нибудь, кто умеет, я мог бы предложить ему работу.
  
     - Работу? - усмехнулся нос-крючком-с-орденом. - Хотите натравить его на тех, кто пытается вас раздавить?
  
     Это было неожиданно грубо. До сего момента разговор напоминал осторожное ковыряние отмычкой в замке, а сейчас неожиданно превратился в таран, бьющий в крепостные ворота.
  
     - У меня хватает тех, кого можно натравить, - посмеялся Орди. - А вот тех, кто может быстро бегать и продавать, - постоянный недостаток.
  
     - Кстати, господин Ординари, - Ванда отвела плотоядный взгляд от Йоганна. - Ваша… эмм…
  
     - Грязь, - подсказал юноша, отнимая у дамы возможность как-нибудь тонко сострить.
  
     - Да, благодарю вас, - Орди отметил, что клыки Виго смотрелись бы значительно уместнее на лице этой старухи, чем на полной и добродушной физиономии вампира, - так вот, ваша грязь действительно убирает морщины и может лечить болезни?.. Я хотела бы попробовать, но всё никак не могу решиться нанести её на себя…
  
     - О, вам это ни к чему, - губами Орди произносил комплимент, а взглядом оскорблял. - Вы и так чудесно выглядите.
  
     - Льстец, - Ванда восприняла посыл. - Надеюсь, вы хотя бы убираете из товара тину и пиявок?
  
     - Зачем? - удивился Орди. - В основном, именно они и дают целебный эффект.
  
     Лица присутствующих на мгновение вытянулись, и Орди едва не засмеялся.
  
     - О, вы просто не пробовали, - ответил юноша многочисленным гримасам отвращения. - Я могу прислать вам самые лучшие образцы - в знак уважения.
  
     - Вы очень любезны, - заметил нос-крючком-в-пудре. - Думаю, тут ещё никому не присылали грязь в знак уважения.
  
     - О, да, уверен, что не присылали, - согласился молодой человек. Он задумался над тем, как повернуть разговор в нужное ему русло. Эта пикировка могла длиться бесконечно, а время поджимало. И нужно было либо узнать то, для чего он вообще пришёл на бал, либо уходить и искать информацию в другом месте. - Думаю, стоит предложить её и Регенту. В знак моей признательности.
  
     - Признательности? - крякнул нос-крючком-с-орденом. - Регенту?
  
     Для завершения этой фразе не хватало: «Вы, должно быть, шутите?»
  
     - Именно, - кивнул Орди. - А что не так?
  
     - О, всё так. Всё совершенно так, - с каменным лицом ответил старик и обратился уже не столько к молодому человеку, сколько к остальным присутствующим. - Думаю, Регенту ваша грязь очень пригодится. Его стоило бы просто засыпать ею. Кстати, господа! Что вы думаете о недавней агрессии доминиона в отношении…
  
     «Что бы это значило?» - подумал Орди. Окружающие перестали его замечать и перешли к обсуждению политических вопросов: сыпали странными фамилиями, которые юноша не сумел бы произнести, и названиями территорий, о которых никогда не слышал.
  
     - Был рад поговорить с вами, - молодой человек поднялся с кресла и одарил собрание больших шишек очередной лучезарной улыбкой. - Но боюсь, нужно ещё решить кое-какие вопросы.
  
     Носы-крючком показали, что отпускают его, и Орди уже повернулся, но в самый последний момент его остановила Ванда:
  
     - А вы не хотите пригласить даму на танец?
  
     Если престарелая фурия ставила целью выбить Ординари из колеи, ей это полностью удалось.
  
     - Д-да, - от неожиданности молодой человек начал запинаться, но моментально надавал себе мысленных пощёчин и протянул руку. - Вы делаете мне честь.
  
     Танцевать Орди совершенно не умел и, пока вёл Ванду в центр зала, лихорадочно пытался придумать хоть какой-нибудь предлог сбежать. Но такового не нашлось, даже Йоганн с Виго куда-то запропастились.
  
     - Вижу, вы волнуетесь, - промурлыкала старуха, отчего у молодого человека все внутренности покрылись инеем. - Не волнуйтесь, я научу.
  
     Оркестрик по-прежнему наигрывал что-то скучно-официальное.
  
     Ванда улыбнулась и взяла ладони Орди в свои.
  
     - Одну руку можете положить на талию. Кто-то считает подобное непристойным, но лично меня мнения ханжей не интересуют. А вас?
  
     - Думаю, меня тоже, - неожиданно для самого себя юноша не просто обнял Ванду, а ещё и прижал к себе покрепче.
  
     Дама охнула:
  
     - Какой пыл!.. Давайте ногу сюда, потом сюда…
  
     Вокруг кружились пары, а гости бала таращились во все глаза, как одна из самых влиятельных женщин города учит танцевать одного из самых загадочных мужчин.
  
     - Сейчас я буду говорить, - Ванда поднесла губы к уху Орди, и его обожгло горячим, но несколько несвежим старческим дыханием. - Постарайся прижимать меня как можно более страстно.
  
     От подобной перспективы молодой человек пришёл в ужас и чуть было не отстранился.
  
     - Понимаю, мне уже давно не семнадцать, но это важно. И улыбайся, тьма тебя побери. Улыбайся, как полный идиот… Как вон тот, в зелёном. Видишь?
  
     - Да, вижу, - Орди смотрел прямо на того, кого Ванда имела в виду - толстого коротышку в костюме лесного разбойника: маленькая шапочка с пером, трико и рубашка с вырезом, который открывал вид на впалую грудь. Мужчина танцевал с высокой и очень фигуристой девушкой, и потому его глаза не выражали ни единой мысли, а улыбочка выглядела так, словно фальшивый разбойник вот-вот пустит слюну из уголка губ. Орди тщательно воспроизвёл имбецильность на собственном лице: - Так чего же вы хотите? Оу! - рука Ванды крепко сжала его ягодицу.
  
     - Спасите нас, Ординари.
  
     Такого поворота молодой человек не ожидал и потерял контроль над мимикой - округлил глаза, сбился с такта и едва не остановился посреди зала как вкопанный.
  
     - Э-э, - озадаченно протянул он, и Ванда, быстро поняв, что к чему, взяла дело в свои руки и сама начала вести танец.
  
     - Какой же ты дурак... Мальчишка, - шептала она, улыбаясь и бросая на молодого человека жаркие взгляды, но тот видел, как на самом дне серых глаз плещется паника, граничащая с безумием. - Я думала, ты будешь поумнее. Боги, да тебе же целый вечер намекали…
  
     Орди быстро прокрутил в голове разговор и с досадой понял, что некоторые реплики и впрямь могли иметь иное значение. А он-то пыжился, старался что-то показать… Неудивительно, что на него так смотрели.
  
     - Регент? - спросил молодой человек, возвращая себе ведущую роль в танце.
  
     Ванда засмеялась:
  
     - Нет. Конечно, нет. Намного страшнее. Регент просто дурак, ширма, клоун... Но тот, кто стоит у него за спиной, - он опасен. И безумен. И жесток.
  
     - И кто же он?
  
     - Никто не знает. Те, кто видел его, ничего не говорят и вскоре умирают. Вы должны нам помочь! - Ванда прильнула к Орди ещё теснее.
  
     - И как же? - процедил юноша, которому подобное соседство не приносило ничего, кроме дискомфорта.
  
     - Ах, перестаньте. Все понимают, чего вы хотите. Ускорьтесь! Или будет поздно, и он сожрёт нас всех! - дама резко перевела взгляд направо и с силой оттолкнула Орди. - Ах, душечка, здравствуйте! - юноша отошёл в сторону и наблюдал, как Ванда церемонно здоровается с какой-то роковой брюнеткой в пышном синем платье, вышитом лилиями.
  
     «Видимо, разговор окончен», - подумал молодой человек и, опустив голову так, чтобы капюшон скрывал лицо в тени, отправился искать место поспокойней, чтобы всё обдумать.
  
     Это оказалось не так просто. Все входы во внутренние помещения дворца были заперты, на втором этаже, судя по звукам, кипела настоящая оргия, а возле стен зала сидели на стульях и диванах люди, ведущие пустые беседы обо всём на свете.
  
     Виго и Йоганн возникли перед Ординари в тот самый миг, когда он уже собрался выйти в сад, что подышать воздухом, а не женским потом, который пытались скрыть за сладкими духами.
  
     - Узнали что-нибудь? - спросил юноша.
  
     - Да, - ответил Виго. - Регент наверху. Скоро будет выступать.
  
     - И чем он там занят?
  
     - Ну… - замялся вампир. - Всяким.
  
     Молодой человек усмехнулся:
  
     - Понятно. И как много времени ему понадобится на то, чтобы приготовиться к выступлению?
  
     - Его там одевают и приводят в чувство... - вампир пожал плечами. - Я бы сказал - полчаса.
  
     - Хорошо. Будь добр, послушай пока, о чём будут говорить те, кто приводит регента в норму. Йоганн, держись рядом. А то они тебя на сувениры разберут, - молодой человек кивнул в направлении большой группы разновозрастных дам, стоявших неподалёку и делавших вид, что их интересует всё, что угодно, кроме огромного мускулистого варвара.
  
     Время до выступления Регента прошло достаточно спокойно. Ординари пытался разглядеть Ванду в табачном дыму диванной лагуны, но так и не сумел, а подходить к ней счёл излишним. Если страх в её глазах не был показным, то лучше оставить всё как есть. Захочет - сама подойдёт и сама всё скажет. Тем более, складывалось ощущение, что за ней и остальными кто-то следил: иначе для чего вообще было всё это представление с танцем?
  
     К оркестрантам прошествовал неестественно прямой лакей, сказал что-то - и музыка тут же стихла, а музыканты, забрав инструменты, спустились в зал. Гости прекратили танцевать, отовсюду слышались разочарованные возгласы.
  
     «Да уж, - подумал Орди. - Никакого воодушевления».
  
     Его и впрямь не было: на лицах тех, кто подтягивался к месту представления, не забыв по дороге разжиться бокальчиком вина, не читалось ничего, кроме скуки и раздражения. Молодой человек решил подобраться поближе и пустил вперёд Йоганна, раздвигавшего людей одним своим видом.
  
     Ожидание изрядно затянулось. Тишина первых минут сменилась неодобрительным гулом, который с каждой минутой лишь усиливался. Орди думал, что выход первого человека в Брунегене будет сопровождаться какими-нибудь громкими эффектами, вроде труб, фанфар, громогласного объявления или чего-то похожего, и именно поэтому всё пропустил. Только по головам, синхронно повернувшимся к сцене, стало понятно, что там происходит нечто важное.
  
     - Дорогие гости!
  
     Регент - изрядно помятый полный мужчина с аккуратной бородкой и красным лицом - помахал руками, привлекая внимание:
  
     - Я рад приветствовать вас тут, на моём вечере… - у него немного заплетался язык, и, если учесть масштаб веселья наверху, было удивительно, что немного.
  
     Регент начал произносить долгую и запутанную речь, а Орди слушал его и понимал, что Ванда не обманула и такой человек городом управлять никак не мог. Ширма - да. Клоун - да. Но никак не настоящий правитель громадного города.
  
     «О ком же она говорила?» - спросил молодой человек сам себя, глядя на пьяного вдребезги регента, который рассказывал старый анекдот, но постоянно путался в персонажах. «Скорее всего, это кто-то из городской элиты».
  
     Какой-нибудь серый кардинал, держащий город в своих руках, проворачивающий свои тёмные дела без лишнего шума и прикрывающийся от народного гнева тюфяком и пьяницей, которого никто не воспринимает всерьёз. «Никто, - поправил Орди сам себя, - кроме народа Бругенена».
  
     Молодой человек медленно огляделся, стараясь на вид определить, кто есть кто. Возможно, стоило бы прислушаться к глашатаю на входе: чьё имя он выкрикивал громче всего? Но почему-то Орди был уверен, что подобному человеку дешёвые трюки, вроде этого, были попросту не нужны. Более того, он мог вообще не выходить в свет.
  
     Орди жил в Брунегене не так давно, но успел понять, что все великие дела, определяющие, в каком направлении будет двигаться мир, вершатся не на громких светских приёмах и даже не на полях сражений, а в уютных личных кабинетах. Причём вершатся не богоподобными героями, а неприметными людьми, привыкшими гнуть спину над кипами скучных бумаг.
  
     Пока Орди думал об этом, Регент закончил выступление и, получив в награду пару слабых хлопков, сошёл со сцены.
  
     - Виго! - тихонько позвал молодой человек.
  
     - Да, милорд? - послышалось из-за спины.
  
     - Мне нужно с ним поговорить. Организуй, будь добр.
  
     Он ничего не услышал, но почувствовал, что Виго исчез для того, чтобы исполнить приказ.
  
     
  
     Небольшая спальня на втором этаже дворца пустовала - и это стало настоящим чудом, учитывая то, что все остальные были заполнены совокуплявшимися парами.
  
     Регент, сопровождаемый необычной троицей, зашёл внутрь и запер за собой дверь. Он двигался очень странно - неуклюжими и слишком размашистыми движениями, но окружающие были либо слишком заняты своими делами, либо списывали походку и стеклянный взгляд регента на опьянение. «Смотрите, как набрался», - было самой часто произносимой фразой у него за спиной.
  
     - Йоганн, к двери! - приказал Орди. - Виго! Что там?
  
     Регент мешком рухнул в кресло. Юноша уселся на самый краешек огромной кровати - большего не позволила брезгливость
  
     Вампир вгляделся в глаза правителя Брунегена, а затем приблизился, втянул воздух носом и отпрянул:
  
     - Фу! Чеснок! Отвратительно.
  
     - Оу, - Орди смутился. - Прости, я не знал.
  
     - Простить за что, милорд? – не понял Виго.
  
     - Эм-м… - смущение только усилилось. - Ну, я слышал, что вампиры не любят чеснок.
  
     - Никто не любит чеснок, когда им дышат прямо в лицо. Всё в порядке, милорд, это всего лишь байка. Как и то, что вампиры умирают от удара осиновым колом.
  
     - А вы разве не умираете?.. - удивился Орди.
  
     - Нет, дело не в этом, - покачал головой Виго. - Мы как раз умираем от удара осиновым колом в сердце. Вообще, сложно найти того, кто не умрёт от этого. Ну, или от сидения в подвале и питания одним лишь чесноком. Я к тому, что материал кола или вид растения тут совершенно ни при чём. Старые заблуждения, милорд, не обращайте внимания.
  
     Регент что-то замычал, и Виго вновь посмотрел ему в глаза.
  
     Орди терпеливо ждал.
  
     - Да, это не так просто, - сказал, наконец, вампир.
  
     - Почему?
  
     - Потому что алкоголь, милорд.
  
     - О, а разве это тоже влияет? - заинтересовался Орди.
  
     - Да. Сложно взять под контроль разум, когда самого разума осталось не так много, - неожиданно для всех, вампир принялся хлестать Регента по щекам. - Очнись! Давай же!
  
     Регент, продолжая смотреть в пустоту остекленевшим немигающим взором, несколько раз дёрнулся.
  
     - Вот теперь он ваш, милорд, - Виго тактично отошёл в сторону.
  
     Тишина.
  
     Орди давно представлял себе этот момент. В воображении он непременно врывался в Замок во главе личной армии, разгонял охрану регента, состоявшую, разумеется, сплошь из Плохих Людей, брал в плен правителя и затем долго беседовал с ним у камина, играя в шахматы и попивая дорогое вино. О, они бы вели друг друга, как лучшие друзья - благородные и... ещё раз благородные, потому что благородства хватило бы на целый сборник рыцарских сказок.
  
     Но реальность, как это обычно бывает, всё испортила и опошлила. Перед Орди сидел не благородный и умный правитель, а пьяный развратник, который ни на что в городе, включая собственную судьбу, не мог повлиять. Даже шахмат не нашлось. Сплошное разочарование.
  
     - На кого ты работаешь? - спросил молодой человек.
  
     - На город, - регент ответил каким-то совершенно замогильным голосом. От него по спине Ординари побежали мурашки.
  
     - Позвольте заметить, милорд, его сознание никуда не делось. Он всё понимает и может искать лазейки в вопросах. Так что выбирайте формулировку тщательней.
  
     Орди кивнул и, пожевав губами, спросил:
  
     - Кто отдаёт тебе приказы?
  
     - Народ Брунегена и главы Цехов…
  
     Сукин сын цитировал Законное Уложение Брунегена, в котором прописывались все права и обязанности регентов.
  
     - Кто стоит выше тебя?
  
     - Народ Брунегена и…
  
     - Кто на самом деле управляет городом?! - Орди подавил желание повысить голос: ситуация начала его раздражать.
  
     - Народ Брунегена и главы Цехов…
  
     - Хорошо, - Орди поднялся и принялся ходить по комнате вперёд-назад. Из-за стен доносились приглушённые стоны, смех и звон стекла. - Тогда попробуем так: кто отдал приказ о проверках? Кто отдал приказ запугивать моих людей? Назови мне имя, - молодой человек остановился напротив регента и ухмыльнулся. Однако радость оказалась преждевременной.
  
     - Я не знаю.
  
     Такого ответа Орди не ожидал. И напрасно: стоило подумать заранее о том, что ни один фермер не держит огородное пугало в курсе своих планов.
  
     - Вот как? - спросил молодой человек, усмехнувшись. - Хорошо-хорошо… - снова короткая прогулка по комнате. - А если так: кто управляет Брунегеном, помимо тебя, народа и глав Цехов?..
  
     Ещё не закончив фразу, Орди понял, что попал в цель. В стеклянных неживых глазах регента где-то очень глубоко, словно под слоем льда, проявился ужас.
  
     - И?..
  
     - Милорд, ему плохо! - вклинился в разговор Виго.
  
     - Плохо?.. - Орди повернулся к вампиру.
  
     - Да, - подтвердил тот. - Он не может ответить.
  
     Молодой человек всплеснул руками.
  
     - Проклятье!.. Совсем не может?
  
     - Ну, насколько я вижу, может, но это его убьёт.
  
     В подтверждение его слов регент мелко затрясся, из уголка губ на аккуратную бородку потекла слюна. Виго дёрнулся:
  
     - Простите, милорд. Я вас безмерно уважаю, но…
  
     - Снимай свои чары, - устало махнул рукой Орди.
  
     - Спасибо, - с облегчением промолвил вампир.
  
     Регент обмяк в кресле и потерял сознание.
  
     - Что тут вообще происходит?.. - раздражённо пробурчал Орди себе под нос. Он терпеть не мог ощущение, словно упускает нечто, лежащее прямо у него на виду. - Ладно, господа! Во тьму его. Время уходить.
  
     
  
     20.
  
     - …И вот я здесь, - Орди закончил рассказ и взглянул на Тиссура, который висел над столом.
  
     В кабинете горели свечи, но после бала с его ярким сиянием, морем огней и блеском драгоценностей обычное освещение выглядело ненамного ярче ночной тьмы.
  
     - То есть, если я правильно понял, ты так и не выяснил, кто строит против нас козни? - Тиссур был недоволен, но в его голосе проскальзывало и что-то ещё. Что именно, Орди пока не определил.
  
     - Да, - чувства молодого человека в этот момент были двоякими. С одной стороны, он совершенно точно знал, что поступил правильно и причинять вред регенту было никак нельзя, но с другой, винил себя за то, что не выполнил задание и раскрыл номинальному правителю города пусть несущественную, но всё же информацию.
  
     - Ну ладно… - Тиссур поднялся и медленно облетел кабинет: совсем как Орди во время недавнего допроса. - Пусть будет так.
  
     Почему-то юноша ждал, что за этим последует ещё какая-то фраза, но череп молчал.
  
     - И это всё?.. - Орди не вытерпел и первым подал голос.
  
     - В смысле? - удивился король.
  
     - Я думал, ты скажешь ещё что-нибудь.
  
     Тиссур хмыкнул:
  
     - Не обращай внимания. Просто догадки.
  
     - Догадки - это уже что-то.
  
     Король не ответил.
  
     - Ну же! Не томи, говори! - поторопил его юноша.
  
     Тиссур остановился, выдержал очередную драматическую паузу и всё-таки дал ответ:
  
     - Я уверен, что это Вильфранд.
  
     Орди скривился от раздражения и разочарования.
  
     - Ну естественно. Кто, как не он?..
  
     - То есть вот так, да? - усмехнулся череп. - Прямо сходу отметёшь мою версию, даже не выслушав?
  
     - И ничего не сходу, - отмахнулся Орди. - Я уже слышал эту версию много раз. Если у тебя появились доказательства - выкладывай. Выслушаю со всем вниманием.
  
     Череп сделал долгий круг вокруг стола.
  
     - Доказательств нет. Но, думаю, я на верном пути.
  
     Последняя фраза юноше очень не понравилась.
  
     - Извини, а что значит «на верном пути»?
  
     - Да ничего особенного, - отвёл глаз король. - Просто сопоставляю факты и делаю выводы. Давай обсудим планы на завтра. Что ты планируешь...
  
     - Нет-нет, погоди, - Орди вцепился во фразу и не собирался отпускать её просто так. Он был готов спорить на деньги, что король соврал. - Ты что, ведёшь своё расследование?..
  
     Пауза.
  
     - Допустим. И что?..
  
     Орди всплеснул руками.
  
     - Так почему я об этом ничего не знаю?!
  
     - Потому что это моё личное дело, - отрезал король и отвернулся, показывая, что дискуссия окончена.
  
     - Ошибаешься, - Орди стиснул зубы, чтобы сдержать гнев и не ляпнуть лишнего. - Это наше общее дело. Если ты что-то знал или о чём-то догадывался, то должен был мне сказать!
  
     - Чтобы ты опять поднял меня на смех? - фыркнул Тиссур. - Нет уж, увольте.
  
     Орди открыл рот, чтобы высказать всё. Что король - сбрендившая старая черепушка, которая никого не слышит и не желает слышать. К этому юноша мог добавить, что он уже много раз доказывал: ему можно верить, а идеи Тиссура завели бы всё их предприятие в тупик. И завершить тираду можно было упоминанием того, что Тиссур - кусок костяшки, внутри которой нет мозга, что само по себе многое объясняет.
  
     Но вместо этого он выпалил всего одно слово:
  
     - Извини.
  
     Установилась звенящая тишина.
  
     Король, прочитавший все вышеперечисленные слова на лице Орди, подобрался и был готов дать столь же гневный ответ. Но произнесённое, вступало в такой диссонанс с задуманным, что Тиссур застыл и растерялся:
  
     - Э-э… Что?
  
     - Извини, - повторил молодой человек, примирительно поднимая ладони. - Прости, что смеялся. Если ты сможешь доказать мне, что это действительно Вильфранд, я буду только рад: это изрядно облегчит нам задачу. Да и в любом случае во время расследования может вскрыться что-нибудь интересное.
  
     Тиссур молчал. Он явно не ждал такого поворота событий.
  
     - Эм-м, - наконец промычал король. - Всё в порядке. Я извиняю тебя.
  
     Орди сосчитал до пяти и выдохнул. Последняя фраза едва всё не испортила.
  
     - Ну вот и славно, - улыбнулся молодой человек. - Что тебе стало известно?
  
     - Да толком ничего, - люди, говорившие с такими интонациями, обычно разводили руками. - Я пытался выкрасть кого-нибудь из посланников Регента, подобраться к министрам…
  
     - О, Боги, ты опять, - Ординари зажмурился и взялся двумя пальцами за переносицу.
  
     - Снова здорово, - раздражённо вздохнул Тиссур. - Нет, ну а что мне ещё оставалось делать? Приехать в министерство и спросить, а не мой ли старый враг окопался в замке? Так что ли?
  
     - А хотя бы! - с вызовом выкрикнул Орди. - Мы же, вроде как, согласились, что пытки и вообще насилие неприемлемы.
  
     - Секундочку! - Тиссур повис в воздухе и сверкнул глазом. - Ни с чем таким я не соглашался. Единственное, на что я готов пойти - и ты должен понимать, что с большим скрипом, - это на обсуждение моих действий. Но именно на обсуждение.
  
     - Сперва несогласие, потом поджог рынка, теперь тайное расследование... - скривился Орди. - Я пытаюсь быть с тобой честным, а чем отвечаешь ты? Мне очень не нравится, куда всё идёт!
  
     - А что мне по-твоему делать?! - череп взвился под потолок. - Сидеть смирно у тебя под троном и не вякать? Ты сам сказал, что хочешь сделать меня королём. Со всей полнотой власти, напоминаю! И знаешь, что я вижу сейчас? Обман! Когда я окажусь на троне, ты всё равно не оставишь меня в покое и будешь давить, чтобы я делал то, что считаешь нужным ты. И какой я тогда буду король?..
  
     Орди потупил взгляд и уставился на деревянный подлокотник кресла.
  
     - Слушай, я знаю, что ты - хороший парень, - смягчился король. - Даже несмотря на то, что зарабатывал на жизнь обманом, - это можно понять. Но ты можешь сам себя загнать в ловушку. Так всегда бывает: ты хочешь сделать, как лучше, но для этого постоянно не хватает власти. А когда, наконец, начинает хватать, ты понимаешь, что во-первых, стал жутким тираном и негодяем, а во-вторых, всё равно ничего не добился и люди страдают ещё больше, чем раньше.
  
     - Да не хочу я быть тираном! - возразил Орди, но Тиссур сразу же пресёк оправдания:
  
     - Но ты уже ведёшь себя как тиран. Подумай об этом.
  
     В дверь деликатно постучали. Издавать настолько деликатный стук мог только один человек в доме - Вортсворт.
  
     - Входите! - Орди повернулся к двери, но всё равно прогадал: голос старика донёсся из-за спины.
  
     - Милорд!..
  
     Юноша дёрнулся.
  
     - Вы делаете успехи, Вортсворт, - процедил он. - Что такое?
  
     - У ворот стоит один из курьеров, - обеспокоенно произнёс дворецкий. - Он сообщает, что в нашем салоне пожар…
  
     Огонь вздымался до самого багрового неба.
  
     Но не у магазина Орди.
  
     В смысле, в мире в тот самый момент существовало множество мест, горевших намного сильнее, чем «Салон-магазин Ординари и ко». И к тому времени, как обеспокоенный молодой человек примчался на место происшествия, огонь, и без того несильный, успел погаснуть сам собой.
  
     Чёрная карета и пара открытых бричек, забитых сонными деревенщинами, остановились у витрины, и люди в них поначалу подумали, что ошиблись адресом. Они ожидали, что приедут к углям, закопчённому кирпичу и битому стеклу, а вместо этого наткнулись на целёхонькое здание.
  
     - Смотрите, милорд! - огромный бородач с топором подозвал Орди. - Дверь. Похоже, это её подожгли.
  
     Да, горела именно дверь. Причём горела основательно. Внизу обуглилась, сверху лак пошёл пузырями, а бронзовые ручки почернели, но кроме этого никаких повреждений не было заметно.
  
     - Странно… - Орди провёл ладонью по саже и посмотрел на испачканные пальцы.
  
     - Агась, милорд, - кивнул деревенщина. Остальные его «коллеги» в это время осматривали витрину и задний двор здания.
  
     - Проверь, всё ли в порядке внутри, - приказал Орди, отдал ключ и отошёл в сторону.
  
     Он чувствовал себя очень неуютно, как будто на прицеле. Недалеко от салона на столбе горел одинокий масляный фонарь, и шар света от него - маленький и казавшийся из-за тумана пушистым - выглядел беззащитным на фоне бескрайнего моря тьмы.
  
     Сырой воздух жадно впитывал все звуки, но юноша, тем не менее, услышал перестук копыт – медленный и неторопливый. Невидимые в темноте лошади двигались шагом, тихо поскрипывали колёса. И эти звуки, обыкновенные и будничные, почему-то вызвали у молодого человека самый настоящий ужас.
  
     Страх был иррационален и силён, как никогда раньше: разум мутился, а на загривке волосы вставали дыбом. Юноша выругал себя последними словами, но всё же сделал несколько шагов поближе к двери, где стояли деревенщины и горел хоть какой-то свет. Молодой человек старался перемещаться спокойно, но это едва удавалось из-за дурацкого ощущения, что за ним по пятам гонится нечто жуткое и кровожадное.
  
     - Кто там едет? - задал Орди риторический вопрос и гаркнул: - Разберитесь!
  
     Деревенщины выстроились полукругом и скрылись в темноте. Перестук копыт приближался до тех пор, пока не раздалось грубое:
  
     - Стой! Куда едешь? Чего надо?
  
     Орди не слышал, что отвечают из кареты, зато до него доносились реплики деревенщин.
  
     - А тебе какое дело?
  
     - …
  
     - Так может, это ты?..
  
     - …
  
     - Он не говорил мне, что кого-то ждёт!
  
     - …
  
     - Ага, а со мной епископ!
  
     - …
  
     - Ладно, скажу. Ребята, глаз с него не спускать!
  
     Бородач с топором вынырнул из темноты.
  
     - Милорд, тут это… Какой-то господин приехал. Говорит, что вы его ждали. Просил передать, что с ним Регент.
  
     - Что? - на какое-то мгновение юноша по-настоящему оцепенел. «Ловушка!» - мелькнула запоздалая мысль.
  
     - Ну да, я тоже не поверил…
  
     - Регент, да? – быстро переспросил молодой человек. - Ладно, допустим, - Орди изо всех сил старался сохранить хотя бы внешнее спокойствие. - И чего же он хотел?
  
     - Да просто поговорить, - крестьянин пожал плечами.
  
     Первым желанием было сесть в карету и приказать кучеру гнать отсюда как можно быстрей. Орди понимал, что его явно заманили сюда. Но страх никогда не был хорошим советчиком, поэтому юноша мысленно заставил себя успокоиться и рассуждать логически.
  
     Во-первых, пожар был откровенно липовым. Если бы кто-то стремился уничтожить магазин Орди, то мог бы просто разбить витрину и развести костёр на ковре: заполыхало бы так, что тушить пришлось бы всем городом.
  
     Во-вторых, если бы Орди хотели убить, он уже был бы мёртв. Способов было множество: нападение, засада, выстрел из темноты, - и это лишь те, что приходили в голову первыми.
  
     Следовательно, кто-то действительно хотел с Орди поговорить. Но вот самому Орди говорить отчего-то не хотелось.
  
     Деревенщина ждал решения. Мешкать было нельзя, иначе громила мог понять, что его лорд боится, а подобная информация распространяется среди людей со скоростью чумы и убивает создаваемую годами репутацию за считанные часы.
  
     - Ладно. Поговорить – это можно, - молодой человек вскинул голову и направился на звук доносившегося из темноты конского фырчания.
  
     Карета того, кто пожаловал на место пожара, была очень старой: её украшали вышедшие из моды сотни лет назад деревянные статуи и статуэтки, изображавшие богов и мифических персонажей.
  
     Молодой человек подошёл к двери, сохраняя, тем не менее, некоторую дистанцию. Деревенщины, разумеется, окружили экипаж и были готовы применить дубины по назначению, но ощущение опасности всё равно никуда не делось. Его усугублял слабый запах тления, витавший рядом с каретой.
  
     - Доброй ночи, - громко поздоровался Орди. - С кем имею честь?..
  
     - Доброй ночи, лорд Ординари, - прозвучал улыбающийся голос из кареты. - Вы спрашивали у регента, как меня найти, - и вот я здесь.
  
     Орди поёжился.
  
     - Вопрос остаётся тот же, - сказал он. - Кто вы?
  
     Дверь кареты открылась, аромат тления, который пытались скрыть за сладкими духами, усилился. Юноша вгляделся во тьму, но ничего не разобрал.
  
     - Присаживайтесь. Я предлагаю немного прокатиться.
  
     Поразительно, но несмотря на ситуацию, от этого предложения совершенно не веяло угрозой. Орди задумался, и тот, кто сидел внутри, воспринял это по-своему:
  
     - Пусть ваши люди сопроводят нас. Это будет гарантией безопасности.
  
     Орди пожал плечами и кивнул своим деревенщинам, после чего взялся за позеленевшие от времени медные ручки и залез в карету. Дверь закрылась. Запах гниющего мяса стал невыносим, и юноша придвинулся как можно ближе к окну, пытаясь поймать носом относительно свежий воздух Брунегена. Даже рыбная вонь, которую приносил с реки туман, казалась цветочным ароматом в сравнении с тяжёлым зловонием внутри.
  
     Экипаж тронулся, фонарь проплыл мимо, и Орди увидел, что в карете напротив него расположились два человека. Первый - огромный и широкий, как шкаф, - сидел слева, молчал и не шевелился. Второй - куда скромнее в размерах и напоминавший комплекцией самого Орди, - был одет в такой же, как у молодого человека, чёрный балахон.
  
     - Ещё раз здравствуйте, - заговорил второй. - Надо сказать, я давно слежу за вами, господин Ординари.
  
     - Польщён, - буркнул молодой человек. - Так кто же вы? Не люблю играть втёмную!
  
     - То, что я о вас знаю, говорит об обратном, - усмехнулся неизвестный. - Вы как раз любите тёмные игры. И в этом мы похожи.
  
     - Вы не ответили на вопрос, - напомнил Орди.
  
     Человек напротив засмеялся.
  
     - Да, вас так просто не проведёшь. Хорошо, господин Ординари. Меня зовут Вильфранд. Рад знакомству.
  
     Пауза.
  
     Ординари недоверчиво поднял бровь:
  
     - Это какая-то шутка?
  
     - Вовсе нет.
  
     Ещё один фонарь. Полоска жёлтого света скользнула по салону кареты.
  
     - Вижу, вы не очень-то и удивлены, - тут давний враг Тиссура попал в яблочко. Орди и впрямь не чувствовал изумления. Но не оттого, что ждал этой встречи (он-то как раз был уверен, что ему противостоит кто-то из живых людей), а потому, что случившееся просто не укладывалось в голове. Сознание упорно твердило, что этот человек в балахоне никак не мог быть тем самым Вильфрандом. – Похоже, Тиссур вам уже все уши мной прожужжал.
  
     - О, ещё как, - согласился молодой человек. - Но вы не можете быть Вильфрандом.
  
     С противоположной стороны послышался звук, напоминавший возмущённое кряхтение:
  
     - Это даже обидно, знаете ли. С чего вы взяли, что я - не я?
  
     Орди задумался на мгновение.
  
     - Например, с того, что прошло пятьсот лет. Вы не можете быть живы.
  
     Вильфранд пожал плечами:
  
     - Ну, строго говоря… - он прервался на полуслове. - И вообще, разве вас не смущает, что Тиссур жив?
  
     Снова момент задумчивости. Орди настойчиво пытался объяснить всё с точки зрения того мира, в котором жил: просто для того, чтобы сохранить здравый рассудок, - но при таком подходе головоломка никак не складывалась.
  
     - Ну да, верно, - сказал, наконец, молодой человек, решив отложить все размышления на потом и просто плыть по течению. - К нему я просто привык. Ладно, пускай Вильфранд. Так зачем я здесь?
  
     - У меня есть предложение.
  
     Юноша поморщился.
  
     - Ну конечно. Предложение. Понимаю. Сейчас вы попробуете меня купить и уговорить выдать Тиссура со всеми потрохами.
  
     И всё-таки Орди не покидало ощущение, будто разговор ему снится. Рассудок протестовал и прямо-таки кричал, что этого не может быть и сто́ит, возможно, потыкать пальцем в стены и потолок кареты: скорее всего, они окажутся картонными, а за окном обнаружится зрительный зал.
  
     Вильфранд вновь засмеялся - тихо и деликатно:
  
     - Тиссура? Нет. Предложение другого рода.
  
     - А, понял, - хлопнул себя по коленям Орди. - Предложение рода: «Присоединись ко мне или умрёшь»?
  
     - Тоже мимо, - покачал головой Вильфранд.
  
     Карета наехала колесом на камень и вздрогнула. Человек-гора, сидевший слева от врага Тиссура, даже не шелохнулся, словно был прибит гвоздями.
  
     - А вы умеете заинтриговать, - признал Орди, покопавшись у себя в голове в поисках иных сценариев. - Ладно. И что же у вас за предложение?..
  
     - Я слышу недоверие в голосе, - усмехнулся настоящий Регент Брунегена. - Но это нормально. В конце концов, я готов отдать на отсечение правую руку, что Тиссур не рассказывал обо мне ничего хорошего.
  
     Орди механически кивнул:
  
     - Не без этого.
  
     - Так вот, - начал Вильфранд. - Только что скончался регент…
  
     - Что?! - дёрнулся Орди.
  
     - Да, - голова, скрытая под капюшоном, склонилась в ложной скорби. - Апоплексический удар. Такое бывает. Прискорбно, но городу нужно двигаться дальше. И в роли нового Регента я вижу вас.
  
     «Ну вот и раскрылось…»
  
     Орди напустил на себя чрезвычайно заинтересованный вид.
  
     - Оу. Это большая честь для меня. Но предложение нужно обдумать, сами понимаете. Это огромная ответственность и…
  
     Вильфранд тихо вздохнул.
  
     - Так я и думал. Давайте начистоту, Ординари. Я гнию. Вы это уже, наверное, поняли - по запаху, - молодой человек подавил смешок, который едва не превратился в судорогу. - И вместе со мной гниёт город. У меня всё меньше сил на то, чтобы держать всё в своих руках, и всё меньше мозгов для того, чтобы принимать верные решения. Буквально меньше мозгов, - несмотря на то, что Вильфранд сделал акцент на этих словах, Орди предпочёл их не услышать, чтобы не сойти с ума. - Брунегену нужна свежая кровь, а вам нужна власть, чтобы помогать людям. Я знаю это и предлагаю решение наших проблем.
  
     Орди ухмыльнулся:
  
     - Хорошо, начистоту - так начистоту. Во-первых, не будет никакой свежей крови до тех пор, пока я буду вашей личной подставной куклой, уж позвольте называть вещи своими именами. А во-вторых, что я буду должен сделать взамен? Сдать Тиссура?
  
     Вильфранд удивился:
  
     - Вы считаете, что Тиссур для меня так важен?..
  
     - Да, - подтвердил Орди и добавил язвительно: - И не говорите, что это не так и всё дело во мне.
  
     - Но всё дело и впрямь в вас! - воскликнул Регент. - Вы прибыли в город и встряхнули его, перевернули всё вверх дном, - и за такой короткий срок! Люди знают вас, люди говорят о вас. Более того, они смотрят на вас с интересом, как дети на фокусника. Ждут, что вы ещё выкинете, но без страха, а с восхищением.
  
     - А Тиссур? - напомнил Орди.
  
     - А Тиссур - старая костяшка. Кусок прошлого. Старые взгляды, старые методы, старое мировоззрение. Мне он никак не страшен.
  
     - И поэтому вы сидите здесь, уговаривая его единственного союзника перейти на вашу сторону? - молодой человек скептически приподнял бровь. - Почему мне кажется, что вы всё-таки хотите его найти и устранить?..
  
     Вильфранд хохотнул:
  
     - Найти? Ординари, да весь город знает, где вы живёте! Если бы я хотел отыскать и убить Тиссура, мне было бы достаточно взять сотню гвардейцев и заявиться к вам домой.
  
     «Да, это похоже на правду», - мысленно согласился с доводом Орди.
  
     - Хорошо, давайте так, - сказал Вильфранд после нескольких секунд тишины, - какие гарантии я должен дать Тиссуру, чтоб вы согласились?..
  
     А вот это было уже не по сценарию.
  
     - Гарантии? - нахмурившись, переспросил Орди.
  
     - Да, гарантии, - подтвердил Регент. - Поймите же, Тиссур мне никак не мешает. Пятьсот лет назад - возможно. Но сейчас - вряд ли. Никто не вспомнит его. Никто не пойдёт за него умирать. Да и я не смогу его убить.
  
     - Почему? - поинтересовался юноша.
  
     - А вот это пусть он сам вам расскажет, - голос Вильфранда улыбался. - Но вернёмся к гарантиям. Безопасность - легко. Я его и пальцем не трону. Свобода - в некоторых пределах. Сами понимаете, допустить, чтобы он летал по улице, я не могу. Если захотите что-то ещё - готов обсудить.
  
     Орди молчал, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Он ждал, что Вильфранд будет действовать по-другому. Угрозами, насилием, жестокостью, - чем угодно, только не готовностью к сотрудничеству. Орди не был предателем, более того, сама мысль о вероломстве была ему противна, но сейчас молодой человек понимал, что Вильфранд уже его зацепил. Незаметно и ненавязчиво. Технически, даже не он всё сделал, а Орди сам прыгнул в бездну, спросив «Гарантии?» и внимательно выслушав ответ.
  
     - Я не давлю и даю время подумать, - прервал Регент размышления молодого человека. - Решение в любом случае принимать вам. Капкан от вас отстанет: вся эта история с проверками и нападениями была моей ошибкой. Я посчитал, что вы работаете на Тиссура, но заблуждался и поэтому хочу искренне извиниться и возместить причинённый ущерб… О, мы почти приехали, - карета остановилась, и Орди, выглянув в окно, узнал обгоревшую дверь своего магазина. - Когда примете решение, приезжайте в штаб-квартиру Стражи, найдите там Рудольфа и просто передайте своё «да» или «нет». Лучше, конечно же, «да», - голос Регента улыбнулся.
  
     Орди открыл дверь и выставил ногу наружу. Его мутило от запаха гнили, а в конечностях поселилась предательская слабость. И слово «предательская» в этой ситуации имело как минимум два значения.
  
     - До свидания, - пробурчал молодой человек и вылез из кареты.
  
     - Ординари! - позвал Регент.
  
     Юноша повернулся.
  
     - Вы нужны городу. Доброй ночи!
  
     Карета умчалась прочь, а Орди прислонился спиной к обугленной двери и заскрипел зубами.
  
     
  
     21.
  
     Сон не шёл.
  
     Даже несмотря на трудный и насыщенный день.
  
     Даже несмотря на то, что поспать было просто необходимо, ведь день завтрашний был уже рядом, топал в прихожей тяжёлыми сапогами и с минуты на минуту должен был войти и бросить на пол охапку новых проблем.
  
     Время от времени молодой человек проваливался в болезненную дремоту, полную видений, странных образов и горячих, словно в лихорадочном жаре, мыслей. В сотый, наверное, раз Орди мысленно прокрутил диалог с Вильфрандом, попутно придумывая новые реплики и отчаянно разыскивая выход.
  
     Разговор обрастал выдумками, как затонувший корабль ракушками и водорослями. Появлялись его альтернативные версии, в которых Орди ответил по-другому на тот или иной вопрос. Всё сознание молодого человека настойчиво вгрызалось в проблему и пыталось её расколоть, но орешек не поддавался - и мысли отступали, чтобы восстановить силы и отрастить обломанные зубы.
  
     Сквозь шторы пробивался свет: сперва сизый, сумеречный, он разгорался всё ярче, обретал краски и в конце концов ворвался в комнату ярко-рыжим лучом. И в тот момент, когда осколок солнца свалился на пол у кровати, Орди осознал, что лежит с широко открытыми глазами и сознание его на удивление ясно. Цвета стали вдруг невероятно чёткими и сочными, а образы резкими, как будто обведёнными тушью. Ему чудилось, что можно подойти к окну, раздвинуть шторы и увидеть, как в нескольких милях отсюда у реки воробей ловит комара. Или, поскольку речь шла о реке Брунегена, скорей, комар подстерегает неосторожных птиц.
  
     Молодой человек поднялся, подошёл к шкафу и, выкинув наружу все вещи, обнаружил на самом дне ту одежду, в которой приехал в Брунеген вместе с обозом. Юноша никак не мог отделаться от ощущения, что с того момента прошли сотни лет, и одежда должна была истлеть и развалиться в руках, но, вопреки всему, ткань осталась такой же грубой и прочной. Орди даже немного потянул её в разные стороны, чтобы проверить.
  
     Рубаха, в которой он нёс Тиссура, вытертый до желтизны кожаный жилет, штаны, подпоясанные верёвкой, растоптанные сапоги... Орди оделся, осмотрел себя в зеркало и с разочарованием отметил, что сильно располнел и больше не похож на бродягу. Одежда смотрелась на нём как маскарадный костюм.
  
     Коридор.
  
     Лестница.
  
     Юноша спускался очень осторожно, практически бесшумно. Он был уверен, что улизнёт незамеченным, но голос Вортсворта, раздавшийся, как обычно, из-за спины, заставил сердце уйти в пятки.
  
     - Милорд?..
  
     Ординари схватился за сердце, которое ударило в грудную клетку так, что едва её не проломило.
  
     - Тише! - шикнул молодой человек и продолжил шёпотом: - Только не будите никого!
  
     - Вы собираетесь совершить утренний променад, милорд? - поинтересовался Вортсворт тоном, который получался только у него. Голос был совершенно нейтральным, но в то же время ясно давал понять, что идея дворецкому очень не нравится.
  
     - Да, - кивнул Орди. - Именно утренний променад.
  
     - Могу ли я разбудить кучера, конюха и дежурную смену охраны? – «А вот это, милорд, хорошая идея».
  
     - Нет, не нужно. У меня есть важное дело, - юноша выделил слово «важное», давая дворецкому понять, что пора бы и оставить хозяина в покое, но старик не унимался.
  
     - Открыть ли мне гардероб и арсенал?
  
     - Зачем? - удивился Орди.
  
     - Думаю, для променада в это время суток подойдёт что-нибудь более тёплое. И пара пистолетов.
  
     Юноша усмехнулся:
  
     - Думаю, я могу пойти и так.
  
     - Но куда и зачем, милорд?.. - в отчаянии вопросил Вортсворт, мгновенно ставший похожим на престарелую мать, не имеющую возможности повлиять на повзрослевшего сына, который не хочет надевать шапку.
  
     - О, - Орди мечтательно закатил глаза. - Если б я знал…
  
     На улице пахло рекой. То есть рыбой, тиной, водорослями, гнилым деревом и тем, о чём не хочется знать. Туман, укрывающий город по ночам, отступил обратно к руслу. Поймав вопросительный взгляд охранника, Орди вышел за ворота и зашагал вниз по улице, догоняя белёсую пелену, которая откатывалась буквально на глазах.
  
     Несмотря на ароматы, дышалось потрясающе легко: утро было по-настоящему свежим и приятным. Голубое небо прорезали полупрозрачные ленты облаков, освещённые снизу: солнце ещё не поднялось достаточно высоко.
  
     Утро было более чем ранним, но людей на улицах оказалось не так мало, как предполагал Орди.
  
     Дворники сметали сор огромными мётлами. Из-за заборов доносился похожий на чавканье звук больших ножниц: садовники приводили в порядок растения, чтобы взоры проснувшихся хозяев не оскорбил какой-нибудь неаккуратный листочек. По улицам вслед за телегами с огромными бочками, шли чумазые бородатые золотари в плотных фартуках и засаленных шапках. В отличие от уставших коняг, вынужденных возить отходы, люди пребывали в прекрасном настроении и громко перешучивались, отпуская тошнотворные колкости на тему того, что только что откачали из выгребных ям.
  
     Несмотря на некоторую противоречивость образа, Орди смог раствориться в толпе: на него никто не смотрел дольше, чем полсекунды, не обращал излишнего внимания, не кланялся и ничего не просил. Он снова стал тем, кем был раньше - оборванной шпаной без работы, дома и денег в кармане.
  
     Ноги несли молодого человека всё дальше, выбивая по брусчатке весёлый ритм. Изредка мимо проезжали повозки и телеги, как-то раз стремительно промчалась, обдав потоком воздуха, открытая бричка: в ней лежал, раскинув руки, спящий усач в мундире, усыпанном драгоценностями и орденами.
  
     «А ведь это может быть кто-то с того самого бала», - с удивлением подумал Орди. Прошлый вечер воспринимался, как нечто невообразимо далёкое.
  
     Улица виляла из стороны в сторону, изгибалась как змея в припадке, сужалась и расширялась в произвольном порядке, а пару раз вообще кардинально меняла направление, из-за чего Орди был вынужден идти в гору.
  
     Чем ниже и чем ближе к реке, тем хуже выглядели дома. Особняки-замки сменились обычными особняками, которые, в свою очередь, уменьшались и становились всё беднее, пока окончательно не превратились в серые каменные коробки в несколько этажей – безликие и унылые. Их окна, за неимением стекла, были забраны бычьими пузырями, слюдой или, в худшем случае, досками. Возле парадных, больше смахивающих на пещеры первобытных людей, жители, не стесняясь, сваливали всё, чему не было места дома, и это «всё» духовито разлагалось и служило либо пищей, либо кровом многочисленным крысам и гоблинам.
  
     Но тут, в отличие от районов особняков, людей было намного больше, и жизнь прямо-таки кипела. Хотя, учитывая состояние большинства людей, это было не бурление кипящей воды, а, скорей, болотный газ, неторопливо пузырившийся на вязкой, как патока, поверхности топи. Из домов выходили сутулые уставшие мужики в картузах, рубахах, штанах с измазанными коленями и драных сапогах. Их сопровождали женщины - замученные и постаревшие до срока, с распухшими красными ладонями и лицами, словно искусанными полчищами комаров. Но самое жалкое зрелище представляли дети, которые следовали за ними.
  
     Создавалось ощущение, что их одевали исключительно в то, что отказывались носить остальные члены семьи. Какие-то тряпки, обмотки, куски ткани. Старые пальто и шинели, полы которых тянулись по земле, цепляя всякий сор и промокая в лужах. Про обувь даже речи не шло, поскольку у детей она отсутствовала как класс.
  
     Как-то незаметно для самого себя Орди оказался среди толпы и шёл теперь вместе со всеми. Было нетрудно догадаться, куда в столь ранний час направлялись эти люди целыми семьями: в паре сотен метров охрана распахивала ворота в краснокирпичной арке с надписью на изогнутой вывеске «Мануфактура Арст и Гольтц». Над краснокирпичной же стеной возвышались огромные корпуса каких-то серых зданий, напоминавших издалека то ли скалы, то ли панцири огромных черепах.
  
     По большей части люди шли молча, но были и те, кто сварливо бормотал.
  
     - Шевелись давай, - тощий мужичок с клочковатой бородёнкой ругал свою жену - дородную, краснолицую, с кричащим свёртком на руках. - Опять опоздаем, талер уберут. Целый день бесплатно работать я не хочу…
  
     Он шёл и монотонно бубнил, но жена никак на это не реагировала, пребывая в каком-то подобии транса.
  
     - А то и вышвырнут вообще, как собаку. Придётся в деревню возвращаться, а земли-то сама знаешь…
  
     Огромные ворота мануфактуры проглатывали людей. Это смахивало на потусторонний мир в представлении жрецов Всех Богов: длинная очередь тех, кто ждёт последнего суда.
  
     - Да заткни ты его! - наконец вскрикнул мужичок, и люди, очнувшись от оцепенения, посмотрели в его сторону - тупо и совершенно без эмоций. Орди тоже обернулся и понял, что детский крик был в этой толпе эдаким фоновым шумом и потому нисколько не привлекал внимания. После вскрика женщина дёрнулась, будто оживая, и принялась укачивать свёрток, тихонько что-то напевая неожиданно приятным глубоким голосом.
  
     Зачем Орди шёл в сторону мануфактуры - сам не понимал. Но отчего-то чувствовал, что идти надо. Возможно, его загипнотизировал вид множества людей, отрешённо бредущих к какой-то неизвестной цели, и юноша просто не мог противиться воле потока. Возможно, всё дело заключалось в недосыпе и нервном напряжении, которые подчас подбрасывали воспалённым мозгам весьма экстравагантные идеи. А возможно, всё было куда проще, и интуиция Орди, игравшая роль высокоскоростной машины для учёта вероятностей и умевшая на-гора выдавать верные решения, сказала: «Следуй за ними - и всё увидишь сам».
  
     За воротами располагалась огромная площадь, часть которой была вымощена булыжником, а часть скрывалась под выдающихся размеров лужей: будь она поглубже, вполне сошла бы за озеро. Прямо в мутной жёлтой воде лежали какие-то тюки, мешки, свёртки, кучи камня и кирпича, обломки деревянных конструкций и прочий хлам.
  
     Сравнение с озером подходило луже ещё и потому, что вдалеке, возле забора, плавала очень настороженная утка, не доверяющая вечно голодным людям.
  
     На этой площади люди прощались. Счастливых жён целовали, несчастных потчевали упрёками или злобным усталым ворчанием, на детей внимания не обращали - и это было к лучшему, потому что, как Орди успел заметить, тут считалось хорошим тоном вымещать злость на тех, кто слаб и не может ответить. А уж злости в работниках мануфактуры хватало с избытком.
  
     Мужчины уходили к двум цехам поменьше, возле которых громоздились всякие железки, бочки и тюки, женщины - к другим: побольше и попросторнее, а дети разбредались кто куда.
  
     Воздух в цеху был практически осязаем от сырости, а окна, устроенные под самым потолком, - маленькие, с мутными стёклами - почти не пропускали дневного света. С самого потолка свисали какие-то бурые штуки, похожие на лианы, по стенам змеились чугунные трубы, на которых скапливался конденсат, под ногами постоянно что-то путалось, гремело и угрожающе хрустело. Группа, в которой шёл Орди, постепенно разделялась: по два-три человека то и дело отходили к огромным, в три человеческих роста, чанам и вскоре от более чем сотни человек остался от силы десяток.
  
     Когда рабочие внезапно остановились, юноша ткнулся одному из них промеж лопаток, за что удостоился разъярённого взгляда и вскрика:
  
     - Смотри, куда прёшь!
  
     Они находились в небольшом закутке. Тот очень напоминал пристройку: в пользу этой версии говорил низкий потолок, иной цвет кирпича и очень, очень, очень грубая кладка, как будто строителю специально сказали не слишком напрягаться.
  
     - Опаздываем! - откуда-то выскочил огромный мужик в тяжёлом фартуке со множеством кармашков, из которых торчали какие-то тряпки, железки и бумажки.
  
     - Дык ведь, господин старший мастер… - робко промямлил один из рабочих, инстинктивно выгибая спину. - Не опоздали же. Звонка-то не было ещё. - Звонка не было! - согласился господин старший мастер. - Но ещё чуть-чуть и… А это кто? - он ткнул пальцем в Орди. Все повернулись в сторону молодого человека, и тот наконец очнулся.
  
     Он понял, что всё это ему не снится, что он не бесплотный наблюдатель, а вполне живой дурак, который как-то прошёл на территорию мануфактуры вслед за неизвестными ему людьми. И сейчас эти самые люди на него смотрят, ожидая ответа на вопрос, кто он вообще такой и что тут забыл.
  
     Молодой человек попытался ответить, но лишь промычал что-то непонятное ему самому.
  
     - Боги! - воскликнул, скривившись, господин старший мастер. - Уже немого прислали. Ты хотя бы меня слышишь?
  
     Орди прикусил язык и кивнул.
  
     - Тогда вон тележка, - заскорузлый указательный палец ткнул в направлении чего-то, на что было страшно дышать, - а на улице лежит материал. В мешках. Грузишь и возишь к чанам. И чтоб без простоев! А то не заплачу ничего, да ещё и в зубы дам, - увесистый волосатый кулак как-то очутился рядом с носом молодого человека и занял подавляющую часть видимого мира. - Понял?
  
     Орди поёжился и утвердительно качнул головой.
  
     Тележку либо изначально собирали из чего попало, либо так часто ремонтировали, что она окончательно потеряла свой первоначальный вид. Стенки разного размера, кривое дно из трёх реек неравной длины и куска фанеры, ручки, одна из которых была намного длиннее, и четыре совершенно не сочетающихся колеса. При передвижении вся эта конструкция тряслась, вихляла и вела себя как норовистая лошадь, искренне ненавидящая своего наездника. Провозить её через лабиринт цеха, заполненного всяким хламом и снующими туда-сюда людьми, было сущим наказанием, и Орди успел проклясть всё на свете. Но, к счастью, ворота цеха были уже совсем рядом, а там юноша намеревался бросить тележку и сбежать незамеченным.
  
     Стараясь сохранять деловой вид, он выкатил скрипучую конструкцию на улицу и… получил в зубы от здоровенного рабочего. Удар едва не вышиб из юноши дух: он упал на землю и застонал.
  
     - Ты где там ходишь?! Что ты там делал?! Я из-за тебя уже десять минут в простое! Грузи давай и поехал!
  
     Из цеха вышел ещё один крестьянин-работяга, выглядевший точно так же, как и большинство своих собратьев, - фартук, картуз, борода и грязь на одежде и теле.
  
     - Ну ты посмотри, время идёт, а он тут развалился!
  
     Предчувствуя грядущую расправу, Орди подскочил, как ужаленный и ухватил ближайший мешок из целого штабеля, дёрнул и… Не тут-то было: тот даже не шелохнулся. Только хлипкая ткань растянулась, а содержимое не сдвинулось ни на миллиметр, как будто внутри лежал цельный кусок гранита.
  
     - Тьфу! - сплюнул огромный рабочий, стукнувший Орди по зубам. - Прислали же помощничка…
  
     - Ты там шустрей! - присоединился второй, снимая картуз и утирая грязный пот со лба, скрытого за слипшимися чёрными волосами. - Останусь без денег за смену - конец тебе!
  
     Напуганный до полусмерти Орди дёрнул за мешок сильнее - и тот поддался. Юноша, корячась, кое-как забросил свою ношу в тележку и собрался увозить, но заверещал, почувствовав, как здоровяк схватил его за шкирку.
  
     - Ты дурак что ли?! - проревел рабочий. - Один?! Давай полностью грузи! - мужик швырнул Орди к мешкам, и юноша понял, что так просто ему не отделаться.
  
     
  
     День утонул в душном красном кошмаре.
  
     Пот, боль, крики, удары: Орди перепадало как следует, но подобному обращению подвергался не только он: такое творилось сплошь и рядом. Рабочие лупили подмастерьев, тех, в свою очередь, шпыняли мастера, а их таскали за чубы Господа Старшие Мастера - точь-в-точь такие же, как тот, что принял Орди за немого.
  
     Мануфактура дымилась и гремела. Внутри цехов становилось всё жарче, а воздуха - всё меньше. Едкий пар щипал глаза и заставлял кашлять, руки покрылись сыпью, а мышцы отказывали, но каждый раз, когда Орди собирался отдохнуть или сбежать, всегда находился тот, кто это замечал, отвешивал оплеуху и заставлял молодого человека работать дальше. Видимо, тут привыкли к подмастерьям, которые так и норовят улизнуть.
  
     В иное время Орди сам посмеялся бы над собой - прогулялся, тоже мне! - но сейчас было совсем не до смеха. Рабочие, знающие, что от него зависит их и так невеликая зарплата, могли и зашибить до смерти. А потом спрятать где-нибудь за чаном, и не найдёт никто в этой темноте, грязи и смраде.
  
     И потому приходилось работать.
  
     Мешок, другой, третий, четвёртый, пятый, потом везти. Получить по шее от рабочего, который выбивался из графика, вернуться - и всё по новой.
  
     А потом опять.
  
     Со временем тут творилось что-то странное: то минуты растягивались до бесконечности, то целые часы куда-то пропадали. К концу дня Орди сам ничего не соображал и прекрасно понимал остальных работяг: отупение оказалось заразительным. В иной ситуации он бы поинтересовался, что на мануфактуре вообще производят, но сейчас было не до того. Молодой человек даже не знал, что возит, лишь видел, как рабочие поднимали мешки к себе на узкие деревянные мостки, высыпали порошкообразное содержимое в чаны и начинали бешено вращать огромные колёса, похожие на штурвалы.
  
     Но юноша был не единственным помощником: бок о бок с ним работали дети - лет по десять-двенадцать от силы. Причём, работали куда быстрее: шустро закидывали мешки, быстро отвозили и почти не получали ударов.
  
     Орди счёл бы их счастливчиками, если б не смотрел в их лица и не видел взрослых - отупевших от непосильной работы и мечтающих хотя бы присесть взрослых. От этого жуткого контраста - полные взрослой усталости и безразличия глаза на чумазых детских мордашках - хотелось кричать: «Так не бывает!»
  
     Лязг металла о металл вырвал юношу из оцепенения. Этот звук, громкий и чужеродный, заставил молодого человека поднять голову, но сильный подзатыльник тут же опустил её обратно.
  
     - Спасибо, помощничек! - прошипел возникший рядом здоровый рабочий. - Ай, спасибо. Ай, выручил!
  
     Следом прилетел удар в лицо и грязное ругательство.
  
     Орди упал на землю и завизжал от ужаса: вокруг собирались люди, которые, благодаря ему, остались без куска хлеба. Злые глаза, сжатые кулаки, ужасные намерения… И тогда юноша засучил ногами, кое-как поднялся и побежал. Он нёсся к спасительным воротам, слыша позади свист и гогот высыпавших на свежий воздух рабочих, выглядевших на расстоянии как огромная чёрно-серая масса.
  
     Лорд Ординари молнией пролетел мимо выходивших из соседнего цеха женщин - ещё более уставших и замученных, чем с утра. Некоторые из них тяжело опускались прямо на камни и лежали, не шевелясь. Ворота приближались, и молодой человек мчался к ним, едва не сбивая с ног немногих детей, у которых остались силы передвигаться самостоятельно: малышня предпочитала отойти подальше и глядела затравленно, пытаясь высмотреть в толпе своих родителей.
  
     Орди нечувствовал к этим людям злости, хотя должен был после всего, что произошло за этот день. Несмотря на побои и непосильный труд, молодой человек испытывал только жалость и желание помочь.
  
     Но в тот момент он не мог заставить себя остановиться и улепётывал с мануфактуры в панике, не понимая, откуда после всего пережитого на это взялись силы.
  
     
  
     22.
  
     - Чем ты только думал?! - Тиссур мелко дрожал, зависнув в воздухе. Его глаз сиял, как маяк. Никогда ещё Орди не видел его таким рассерженным. - Мальчишка! Ненормальный!
  
     Всё тело юноши наперебой рассказывало ему, что проведённый на мануфактуре день был большой и болезненной ошибкой. От пяток, на которых появились огромные кровавые мозоли, до макушки, на которой возвышалась шишка размером со сливу, - во всём организме не осталось не получивших какую-нибудь травму частей. Синяки, ссадины, ушибы, царапины - всё это ровным слоем покрывало кожу молодого человека, отчего создавалось впечатление, что тот пытался убежать от медведя, но не преуспел.
  
     - Зачем? - череп успокоился и заговорил, не повышая голоса. - А? Зачем тебе это было нужно?
  
     Орди сидел, опустив глаза, и думал. На душе было тяжело, и разговаривать с Тиссуром вообще не хотелось, особенно после беседы с Регентом.
  
     - Интуиция, - сказал, наконец, молодой человек. - И она не ошиблась.
  
     Тиссур фыркнул.
  
     - Когда интуиция скажет тебе сходить в доки ночью, не слушай её, будь так добр.
  
     Орди поднял голову и улыбнулся. Это оказалось болезненно из-за разбитой губы и огромного синяка под глазом.
  
     - Всё хорошо. Правда. Мне было полезно это увидеть и пережить.
  
     - Что именно? Побои? Весь этот кошмар?
  
     - Да. Побои. Тяжёлый труд. Это прочищает мозги.
  
     Тиссур демонстративно вздохнул и закатил глаз. Выглядело это очень своеобразно.
  
     - Да перестань же! - раздражённо попросил его молодой человек. - Мне действительно это требовалось. Ты сказал «кошмар», но это, - Орди обвёл себя движением ладони, - не он. Кошмар - это то, что те люди живут так каждый день. Я могу вернуться домой, где личный дворецкий вызовет лучшего лекаря. Я могу переодеться, поесть и принять горячую ванну. И я могу забыть обо всём этом, как о страшном сне. А они не могут. У тех людей каждый день проходит в кошмаре - и из него не выбраться. Ни отдохнуть, ни прийти в себя, ни дать слабину, иначе останешься без денег, не сможешь прокормить семью и детей. Работаешь, не покладая рук, убиваясь, живёшь в нечеловеческих условиях и в итоге настолько черствеешь и ожесточаешься, что всё теряет какой-либо смысл. Зачем нужна жена, если вы с ней только ругаетесь и дерётесь? Зачем нужны дети, если ты их бьёшь смертным боем и не считаешь за людей?.. Зачем вообще просыпаться по утрам, если каждый новый день не приносит ничего, кроме очередной порции страданий?
  
     Тиссур внимательно слушал.
  
     - Надо же, - сказал он, когда юноша закончил. - Ты всего несколько месяцев прожил во дворце и уже…
  
     - Нет-нет, - запротестовал Орди, перебивая короля. - Сейчас я просто смог это всё сформулировать. Да, я несколько оторвался от улиц, но… Похоже, именно это мне и было нужно. Чтобы не терять курс. И не забывать, за что борюсь.
  
     Король молча пролетел из одного угла комнаты в другой.
  
     - Ладно, допустим, - произнёс он, в конце концов - Но что там с пожаром?
  
     - А, с пожаром… - Орди замялся всего на одно мгновение и сам удивился тому, как легко далась ему эта ложь. - С пожаром ничего страшного. Куда интереснее то, что со мной говорил Капкан.
  
     - Капкан? - склонил голову король.
  
     - Да, - юноша продолжил врать, чувствуя себя так, словно земля под ногами исчезла и он летит в глубокую-глубокую пропасть. - Капкан. Мы поговорили. Он угрожал, что закроет меня насовсем, если мы ему не заплатим.
  
     - Так почему ты сразу не сказал об этом?! - возмущённо воскликнул Тиссур. - Отлично. Вместо решения проблем мы идём и пропадаем на целый день. Прекрасный способ.
  
     - Да успокойся ты, - отмахнулся молодой человек. Отравленные ложью слова непринуждённо слетали с губ и не вызывали никакого внутреннего сопротивления. Не приходилось даже напрягаться, чтоб сочинять отговорки, они как будто уже находились под рукой и лишь ожидали своего часа. - Он потребовал денег, но в этот раз намного меньше. Мне кажется, он напуган и хочет сотрудничать, поскольку боится, что мы его окончательно сметём. Либо…
  
     «Я с серьёзным видом рассуждаю о том, что только что выдумал, - проскользнула мысль в голове Орди. - Полное сумасшествие. Логичные выводы на основе бреда».
  
     - Либо что? - уточнил Тиссур, вырывая молодого человека из размышлений.
  
     - Либо… - юноша замешкался и отвёл глаза. - Либо не знаю. Надо это как следует обдумать.
  
     - Прекрасная идея, - качнулся в воздухе король.
  
     «Это сарказм?» - попытался угадать молодой человек и всмотрелся в лицо короля, как будто ожидая, что кость сменит выражение.
  
     - Иди лучше отдыхай, - с раздражением процедил череп. - Обдумывальщик...
  
     - Ага, пойду, - Орди, постанывая и кряхтя, встал с кресла и сделал два шага к двери, но неожиданно для самого себя обернулся и выпалил: - Только не убей тут никого без меня, ладно?..
  
     
  
     Отдых - лучшее лекарство. А мягкая постель и спокойствие - лучшие доктора.
  
     Орди нежился на простынях, утопал головой в подушке и чувствовал, что с каждой минутой, проведённой в таком состоянии - ленивом и бездумном - ему становится легче. Тело потихоньку приводило себя в порядок, а нервное напряжение ослабевало.
  
     Вильфранд сказал, что даст время на передышку, – и молодой человек не видел оснований ему не верить. Если он по каким-то причинам хочет заручиться поддержкой Орди, то в любом случае выполнит обещание, хотя бы для того, чтобы показать серьёзность своих намерений. О том, что настоящий Регент и старый враг Тиссура мог воспользоваться этим же временем для того, чтобы подтянуть силы, юноша предпочитал не думать.
  
     Зато он много думал над тем, как действовать дальше. Вильфранд сделал очень заманчивое предложение, но в нём явно был какой-то подвох, и теперь Орди препарировал ситуацию для того, чтобы понять, где именно его попытаются обмануть.
  
     Молодой человек перевернулся на спину и заложил руки за голову. Под потолком колыхалась от небольшого сквозняка едва заметная паутинка. Орди не мог сказать, чего именно добивался Регент, поэтому оставалось лишь строить предположения.
  
     Юноша сразу же отмёл мысль, что Вильфранд хотел его устранить. Организовывать поджог, выманивать, разговаривать – слишком уж сложно получается. Есть целая куча способов проще и эффективнее. Стилет, отравленное вино, ловушка, да хоть старое доброе нападение шайки головорезов: все эти варианты были по-своему хороши, просты и проверены временем.
  
     Кроме того, Вильфранда в поездке сопровождало нечто огромное и ужасное. Габариты неизвестного были таковы, что не возникало никаких сомнений: он смог бы не только скрутить в бараний рог Орди и его деревенщин, но и померялся бы силами с Йоганном, - и молодой человек глубоко задумался бы перед тем, как сделать ставку на этот бой. Таким образом, вариант с убийством отпадал.
  
     Но была и масса других.
  
     Например, можно было предположить, что Вильфранд сказал правду и действительно хочет, чтобы Орди стал правителем города: якобы потому, что сам Регент гниёт заживо и не справляется. Однако этот расклад сразу же вызывал вопросы. Если в гниение вполне можно было поверить - аромат в карете стоял соответствующий, - то вторая часть смотрелась ну очень подозрительно. Чтобы человек, некогда совершивший переворот ради взятия власти, согласился добровольно ею поделиться с первым встречным? Выглядит, мягко скажем, нереалистично. А вот что выглядело реалистично, так это сотрудничество при условии беспрекословного подчинения. То есть, тот же сценарий, что и с прошлым регентом.
  
     Орди кивнул своим мыслям, всё ещё глядя на паутинку. Она медленно колыхалась в воздушном потоке, как серебристая тонкая водоросль в ручье.
  
     Молодой человек пытался найти хоть одну причину, которая могла побудить Вильфранда отказаться от старых и проверенных методов, – и не находил. Можно было поставить собственную голову против ржавого гвоздя, что Регенту требовалась не помощь, а очередная кукла на престоле. И то, что он говорил о талантах Орди, этот вывод только подтверждало. Есть способный молодой человек, который рвётся наверх. Он талантлив, полон сил, идеалистичен, не стесняется ломать старую прогнившую систему. Как его осадить и как в итоге сберечь систему? Правильно, вписать его туда. Надавать обещаний, заманить, создать ощущение, что он может что-то поменять без крупных потрясений.
  
     Но как только он расслабится и даст согласие, закрутятся старые шестерёнки, которые зажуют его за милую душу и превратят в часть мира, с которым он боролся. Талант утонет в алкоголе и деньгах, идеализм померкнет после первых больших денег или первого использования власти себе во благо, а полезные инициативы намертво завязнут в бюрократии. Так что, когда свежеиспечённый регент переедет в Замок, когда, наконец, получит возможность делать то, что хочет (а пара-тройка приютов или какие-нибудь не особенно глубокие преобразования - это очень небольшая цена за сход с дистанции главного конкурента), ловушка захлопнется.
  
     Но.
  
     Было и большое «но».
  
     Оно заключалось в том, что Орди знал, к чему всё идёт, и представлял, как можно повернуть ситуацию в свою пользу. Вильфранд, разумеется, сильный противник, и не стоит его недооценивать, но и Орди не лыком шит. Например, можно не соглашаться сразу на должность регента. Поначалу хватит и какого-нибудь министра, а когда молодой человек освоится, с новым правителем может произойти какая-нибудь неприятность. Само собой, не смертельная – просто какой-нибудь скандал. Политики – они такие, так и норовят либо провороваться, либо быть застуканными во время оргии.
  
     Орди задумчиво пожевал губами.
  
     Деньги и вооружённые люди – это, конечно, настоящая власть, актуальная во все времена, никто не спорит. Но официальный статус есть официальный статус.
  
     С сожалением юноша поймал себя на мысли, что уже принял предложение Вильфранда и боялся лишь обмана, а Тиссур… Тиссур отошёл куда-то на второй план и воспринимался исключительно как разменная монета в его игре с Регентом. Вообще предать союзника оказалось неожиданно легко. Не было ни патетических речей, ни тайных собраний. Человек в чёрном, похожий повадками на змею, не звенел монетами и не нашёптывал на ухо слова, вроде: «И когда ты обманом заманишь короля к нам, мы истыкаем его кинжалами».
  
     Зато был разговор двух заинтересованных людей. Была цель, которой Орди очень хотелось достичь - благая и по-настоящему высокая цель. И то, что ради неё пришлось бы совершить небольшую подлость, как-то не очень и волновало. Да, на душе было тяжело. Но, в конце концов, Тиссур сам говорил, что действовать нужно жёстче?..
  
     Орди перевернулся на бок. Перина была настолько мягкой, что создавалось впечатление, будто он лежал на облаке.
  
     «Впрочем, нет, это не предательство», - подумал он. Юноша не собирался делать королю ничего плохого. Всего лишь отодвинуть. На время. А вернуть его можно и потом, когда он станет регентом…
  
     Сейчас же черепушку следовало всячески оберегать, поскольку он всё-таки зачем-то был очень нужен Вильфранду. Слова Регента были, безусловно, логичны, но всё равно оставалось стойкое ощущение, что он не говорит самого важного. Например, того, почему Вильфранд не может попросту убить короля.
  
     Вопросы. Одни вопросы.
  
     Молодой человек попытался понять, чем Тиссур может быть полезен Регенту, - и не смог. Слишком мало информации, которую было слишком трудно добыть, ведь разговор с королём мог пробудить у последнего подозрения.
  
     «А даже если я его и выдам – какая по сути разница? - подумал Орди, вспомнив события последних дней.  - Он всего лишь старая, жестокая и наполовину безумная костяшка. Что будет с городом, если он взойдёт на трон? И что будет со мной? Не отправлюсь ли я прямиком в ссылку или на плаху?.. Ведь всё к тому и идёт, и Тиссур говорил об этом практически прямо. Мы не уживаемся друг с другом и не сегодня, так завтра должны будем схлестнуться. Как бы это ни выглядело, я поступлю намного благороднее, если отстраню его от дел. По крайней мере, уж я-то точно не соберусь его казнить».
  
     Юноша скривился и вздохнул, осознав, что просто подбирает себе оправдания. Тиссур ему просто мешал. Но убрать его с доски не позволяли совесть и осознание, что именно в этом и заключается отличие Орди от тех, кого он считал плохими людьми. Иногда кажется, что совершить маленькую подлость для достижения хорошей цели – это прекрасная мысль, которая всё упростит и сэкономит море времени. Но можешь быть уверен: точно также думал когда-то прекрасный человек, который позднее превратился в негодяя, против которого ты борешься.
  
     Итак, Вильфранд лукавил. Это было совершенно ясно. А лукавство - это не так уж плохо. Даже более того, это просто отлично. Орди прекрасно умел обращаться с людьми, которые лгут, поскольку рано или поздно наступал момент, когда даже самые опытные лжецы путались в собственных интригах и обманывали сами себя.
  
     Перед глазами проплывали одна за другой величественные картины города, в который Орди собирался превратить Брунеген - чистые широкие улицы, много деревьев, счастливые довольные люди. Никто никого не убивает непосильным трудом, а у всех детей есть родители, кусок хлеба и крыша над головой.
  
     Молодому человеку стоило больших усилий разогнать эти воздушные замки и вернуться в реальность, где он ещё ничего не совершил, но мог оступиться в любой момент.
  
     
  
     23.
  
     Солнце уже поднялось высоко-высоко в голубом небе, слегка подёрнутом серой дымкой смога.
  
     Это было то самое время дня, когда работающие люди прислушивались к своим ощущениям и начинали озираться в поисках знамения, которое позволило бы им сделать перерыв на обед. В качестве такового лучше всего подходили такие же ищущие взгляды коллег. Строители собирались вокруг штабелей стройматериалов и накрывали их куском более-менее чистой ткани, на которой раскладывали принесённое из дома. Ямщики и кучера обедали в одиночестве и разворачивали котомки, не слезая с колясок и карет. В роскошных особняках и дворцах на огромные фарфоровые тарелки ложились очень маленькие кусочки чего-то, чего в больших количествах в природе просто не существовало.
  
     Мясники, вынужденные проводить много времени в холодных погребах, стремились разогреть еду. Кузнецы, наоборот, искали что-нибудь похолоднее.
  
     Небольшие таблички на дверях бакалейных и прочих лавок переворачивались к улице стороной с надписью «Закрыто».
  
     Бурлящий котёл под названием Брунеген ненадолго затих и наполнился звуками жевания. Даже центр успокоился: движение повозок, колясок и дилижансов почти прекратилось, и это дало возможность кавалькаде чёрных карет лихо промчаться по центральной улице.
  
     Экипаж Ординари, украшенный живыми алыми розами, ехал во главе и привлекал всё внимание, которое только можно было найти в округе. Если бы человеческие взгляды действовали так же, как прикосновения, то уже через десять минут отполированное ими чёрное дерево засверкало бы на солнце. Копыта крепких чёрных скакунов высекали искры из брусчатки и восхищение из людских сердец.
  
     Охрана шикарного особняка распахнула ворота, едва завидев процессию, и та, не сбавляя скорости, пронеслась по прямой и широкой, как проспект, дорожке к бело-жёлтому трёхэтажному дому с модными несколько столетий назад колоннами и статуями голых кудрявых младенцев с крылышками.
  
     Возле широкой лестницы, ведущей ко входу в дом, дорожка изгибалась и вливалась в саму себя, образовывая широкий круг, в центре которого росли на клумбе яркие цветы и журчал беломраморный фонтан-дельфин. Кареты повернули и вскоре заполнили собой всю дорожку-кольцо. Ближе всего к лестнице оказался экипаж Ординари.
  
     Оттуда мгновенно выскочил, сжимая в руках тяжеленную охапку роз, сам Орди, одетый во всё самое дорогое и блестящее. Следом за ним из остальных повозок и дилижансов высыпали слуги, внешне неотличимые от циркачей: сплошь перья, яркие ткани, чудны́е головные уборы и прочие вещи, которые ассоциируются с понятием «экзотика» у людей, начисто лишённых вкуса. Они несли с собой какие-то совершенно безумные дары: длинные вытянутые маски из чёрного дерева, странные фрукты на не менее странных бронзовых подносах с ручками в виде лап, крыльев и плавников, фальшивую жемчужину размером с лошадиную голову, чучело ящера, кучу стекляшек и псевдозолотых украшений, ковры, от узоров которых можно было сойти с ума, хрустальные шары, пятнистые шкуры несуществующих животных, бутылки алкоголя со змеями и лягушками внутри и ещё множество вещей, названия которых никто не знал и не хотел знать.
  
     Занрах, держатель лавки с контрабандными экзотическими товарами, никогда не продавал столько своего барахла за раз.
  
     Впечатление усугубил небольшой оркестрик, вывалившийся из последней кареты и сразу же врезавший что-то залихватское, отчего ноги сами просились в пляс. И Орди плясал. Плясал, кололся о шипы и проклинал неудобный букет, который так и норовил выскользнуть из рук.
  
     Обитатели особняка из числа прислуги выскочили на крыльцо - и моментально остолбенели. Буйство красок, звуков, запахов и эмоций забило всё их восприятие, и абсолютно все - от самой молоденькой служанки до старого дворецкого с пигментными пятнами на лысине и волосами, торчащими из ушей, - таращились на приближавшееся нечто, не в силах даже спросить, что тут происходит.
  
     А Орди только это и было нужно.
  
     Весёлый табор, словно одно очень пёстрое и длинное существо, с песнями и плясками прошёл в шикарную гостиную, полную всяких роскошных штук, и забил всё свободное пространство.
  
     Орди остановился у лестницы, ведущей наверх, и поднял руку.
  
     Все тут же затихли, кроме маленького круглого тромбониста, который ещё пару секунд выдувал ноты в полной тишине, пока не получил подзатыльник.
  
     - Ванда! - позвал Орди.
  
     - Ванда! - хором подхватила остальная толпа. От громкости чуть не вылетели стёкла из окон.
  
     - Выходи за меня! - продолжил оглушённый молодой человек.
  
     - Выходи за него! - эхом повторила толпа, и всё возобновилось с новой силой. Оркестр вжарил очередную весёлую мелодию, слуги Орди затанцевали, потрясая в воздухе экзотическими подарками, а сам молодой человек стоял, сжимая слабеющими руками охапку роз, и умолял Всех Богов, чтобы Ванда не задерживалась.
  
     И старуха не подкачала.
  
     Юноша упустил момент, когда она появилась несмотря на то, что чрезвычайно внимательно следил за лестницей.
  
     - Господин Ординари!
  
     Табор затих. Все дружно подняли головы и увидели Ванду, одетую в относительно простое домашнее платье. «Относительно»  - потому, что его стоимость совсем чуть-чуть не достигала десяти тысяч талеров, и для человека уровня Ванды это было равносильно старому растянутому сарафану, в котором удобно и практично заниматься домашними делами.
  
     - Что здесь происходит?..
  
     Орди пришёл в себя и потряс букетом.
  
     - Любовь моя!..
  
     Скрипач начал тихонько наигрывать романтическую мелодию. При её звуках сами собой просыпались ассоциации с ночью, игристым вином, салютом и одной длинной спагетти, концы которой скрываются в двух ртах.
  
     - Я пришёл просить твоей руки!.. А эти розы я бросаю к твоим ногам! – он действительно бросил их, причём с огромным облегчением. – Прими мои скромные дары! И моё сердце!..
  
     Ванда смотрела на это представление, и её левая бровь с каждой секундой поднималась всё выше, рискуя вскоре достигнуть макушки.
  
     - Ах, Ординари… - она театрально вздохнула, повернулась в профиль, изящно (насколько позволял возраст) изогнулась, запрокинула голову и поднесла ладонь тыльной стороной ко лбу. - Идите же ко мне!
  
     Орди понял, что сейчас случится: Ванда собиралась потерять сознание. К счастью, она теряла его достаточно долго для того, чтобы юноша успел взбежать по лестнице и поймать суженую.
  
     - Хитро, - вполголоса буркнула старуха, глядя на молодого человека, и добавила громко, чтобы слышали все: - Неси же меня!.. Прямо и налево, двойные двери.
  
     Молодой человек сделал вид, что подхватывает Ванду на руки:
  
     - Да, любовь моя!.. - и прошипел, понизив голос до шёпота: - Сама иди!
  
     Язык не поворачивался назвать спальню Ванды спальней, зато слово «будуар» так и норовило сорваться с губ, и прямо-таки подскакивало в нетерпении, ожидая, когда же его выпустят на волю.
  
     Стены, задрапированные чёрным и красным бархатом, тяжёлый запах духов, мягкий ковёр, много золота и огромная кровать с балдахином, застеленная таким же, как всё вокруг, чёрно-красно-золотым постельным бельём.
  
     - Что это вообще такое? - Ванда прошла внутрь и уселась на стул возле огромного зеркала в резной раме. На столике перед последним катастрофически не хватало свободного места: баночки, склянки, флакончики, тубы и тюбики были составлены так искусно, что напоминали идеально подогнанный паззл. К собственному удовольствию, молодой человек заметил ополовиненную «Особую люкс ультра».
  
     «У слуг в этом доме должно быть хорошо развито пространственное мышление», - подумал Орди, рассматривая это совершенство. Он боялся дышать в направлении стола, поскольку множество сверкающих ёмкостей стояли едва ли на половине самих себя, и от падения их отделяла настолько ничтожная разница в массе, что любое сотрясение воздуха могло стать роковым.
  
     - Представление, - без тени улыбки произнёс Орди. Веселье кончилось, и разговор предстоял неприятный. - У меня есть вопросы.
  
     - Если ты хотел отвлечь этим его внимание…
  
     - Не отвлечь, - перебил Орди. – А увести по ложному следу. Вряд ли кто-нибудь подумает, что я устроил весь этот цирк просто ради того, чтобы поговорить.
  
     - Ну да, поэтому я и сказала «хитро» там, на лестнице, - кивнула Ванда. – И что у вас за вопросы, господин Ординари?
  
     Орди задумчиво пожевал губами. Он заготовил долгое предисловие, но оно сейчас казалось глупым и ненужным.
  
     - Я видел его, - юноша взглянул на Ванду. На долю секунды она округлила глаза, но быстро взяла себя под контроль. – Мы… говорили.
  
     Старуха неопределённо покачала головой.
  
     - И о чём же?..
  
     - Он угрожал, - солгал Орди. - Неявно, но…
  
     - О, это он умеет. И чего же он хотел? - Ванда сощурила глаз.
  
     - Чтобы я следил за тем, куда лезу.
  
     Старуха издала нервный скрипучий смешок и поднялась со стула, уронив несколько флакончиков. Они рухнули на ковёр и утонули в ворсе, не издав ни звука, а хозяйка дома принялась ходить взад-вперёд.
  
     - Что происходит, Ванда? – пауза затягивалась, и Орди не выдержал. - Тогда во дворце и сейчас…
  
     - А на что это по-вашему похоже? – покосилась на него женщина. Это становилось интересным: старуха не собиралась выдавать ни крупицы так необходимой молодому человеку информации, отчего у юноши просыпался азарт.
  
     - На непонятное противостояние. На интриги. Словом, на обычную придворную возню. И мне хотелось бы знать, во что вы меня втянули.
  
     - Я втянула?! – возмущённо воскликнула Ванда. – Абсурд. Вы сами себя втянули, когда захотели прибрать город к рукам.
  
     - С чего вы взяли, что я собирался это сделать? – Орди не планировал тратить слишком много сил на то, чтобы переубедить старуху в том, что и так было видно даже безнадёжно слепым.
  
     - Ой, перестаньте, - жеманный взмах дряблой руки, закованной в золото. – Не делайте вид, будто пытаетесь сохранить это втайне. Мы догадались, к чему всё идёт, ещё когда вы наняли Пророков провозглашать новости о новом властелине.
  
     Юноша хмыкнул:
  
     - Хорошо, допустим. Но это не прибавляет мне понимания того, что происходит между вами и… Вы знаете, кем. К слову, кто это вообще? Я так и не узнал, с кем имею дело.
  
     Ванда задумалась на пару мгновений.
  
     - Он – настоящий правитель города. Регенты – только ширма. Мы не знаем, кто это, не в курсе его настоящего имени и даже не можем выяснить, какая у него должность при дворе.
  
     - Судя по любви к балахонам, он больше по религиозной части, - хохотнул Орди. Он знал, нести чушь с серьёзным видом, пытаясь выглядеть глупее, чем есть на самом деле, – всегда провальная стратегия. Люди, даже самые тщеславные, быстро всё поймут и будут настороже. Но стоит выказать дурацкое чувство юмора, – и собеседник сам начнёт считать тебя идиотом.
  
     - Возможно, - Ванда растянула губы в улыбке. – Но мы точно не знаем.
  
     - Погодите-ка, - Орди прищурился. – То есть, вы хотите сказать, что городом управляет человек, которого никто не знает?..
  
     - Именно, - кивнула Ванда.
  
     - Но так ведь не бывает! – юноша состроил выражение лица, которое бывает у людей, полагающих себя жуткими хитрецами и интриганами. - Я понял бы, если б у него была армия. Но у него нет армии. Я понял бы, если б он полагался на Стражу. Но Стражу оказалось очень просто нейтрализовать. Я понял бы, если б у него были знакомые, связи или народная любовь, но его никто не знает, а любить кого-то столь… - пауза на подбирание правильного слова, - …ароматного очень сложно. И в связи с этим вопрос: в чём его сила? И стоит ли его так бояться?
  
     Ванда издала скрипучий, как старые дверные петли, смешок:
  
     - Скажем так, он хороший судья.
  
     - Судья? – удивился Орди.
  
     - Мой дорогой, - это было сказано тем самым снисходительным тоном, которым все на свете бабушки поучают всех на свете внуков, – этот город – настоящий хаос. Он живёт сам по себе, без какого-либо вмешательства сверху. Его никто не направляет, им никто не управляет, тут нет какой-либо могущественной силы, которая правила бы всем. И в этих условиях особенную ценность приобретает равновесие: ибо если что-то начнёт вдруг перевешивать, то рухнет вся система. Фигурально выражаясь, всё могущество нашего общего знакомого заключается в умении правильно распределять гирьки на чашах весов.
  
     - …И тут появляюсь я, - задумчиво произнёс Орди.
  
     - Именно. Появляетесь и нарушаете равновесие, которое так долго выстраивалось и которое, по сути, является его скипетром, державой и короной.
  
     - Понятно, - протянул молодой человек и задал самый логичный в такой ситуации вопрос: - А что он имеет против вас? Вы же часть города. Причём, без всяких попыток польстить, важная часть.
  
     - А для чего вам это знать? - Ванда улыбнулась одними уголками губ. - Чем меньше знаете, тем крепче спится.
  
     - Для того, чтобы понять, могу ли я доверять вам, - отчеканил молодой человек. - Всё это похоже на спектакль. Бал, таинственные разговоры, ваша просьба помочь, - как-то слишком наигранно, не находите?..
  
     Ванда подняла с ковра флакончик и повертела его в руках:
  
     - А как вы докажете, что заслуживаете доверия?
  
     - Вы сами только перечислили мне все причины, - пожал плечами Орди, стараясь выглядеть спокойным, но чувствуя, как его бросает в жар. Подобные разговоры напоминали рыбалку: и сейчас надо было проявить особую осторожность, чтобы не спугнуть рыбу, которая заинтересовалась наживкой и плавает кругами вокруг крючка. - К тому же, вы мне уже доверились тогда, на балу. Вряд ли это было спонтанным решением.
  
     Ванда аккуратно поставила флакон на столик и села обратно.
  
     - Логично… Что ж, на самом деле всё очень просто. Наш общий знакомый подминает город под себя. Я рассказывала, как было раньше: тот, кто стоял за формальным правителем города, не вмешивался, играл роль первого среди равных и включался в игру, только когда происходило что-то из ряда вон, например, война. Но не так давно он решил взять всё в свои руки и с тех пор устраняет тех, кто мешает. Запугивает, перекупает… Убивает. Я вместе с остальным малым кругом совета, - Орди догадался, что она говорит о носах-крючком, - явно в последнем списке. Если он добьётся своего, в живых нам никак не остаться…
  
     - Но зачем? - спросил юноша. - Зачем ему это делать сейчас?
  
     - Ах, откуда мне знать? - раздражённо воскликнула Ванда, и Орди понял - врёт. Интонации, поза, выражение лица, - всё говорило об этом. - Может, стало мало той власти, которая у него есть. А может, он окончательно обезумел, кто знает, что происходит с головой, если безвылазно жить в пещерах... В любом случае, то, что он собирается сделать, - чудовищно. Слишком много власти в руках одного человека. Он пытался переманить меня на свою сторону: я тоже беседовала с ним в замке и больше что-то не хочу. Это было ужасно, - лицо старухи исказилось от воспоминаний о пережитом, и Орди подумал с удивлением: «Боги, что же там такое случилось? Эта женщина - и так переживает?..»
  
     - Хорошо, - кивнул юноша. - Тогда у меня другой вопрос - что мы будем с этим делать?
  
     - Достойно ответим, конечно же, - фыркнула Ванда. - Либо он, либо мы. Иначе и быть не может.
  
     - И в какой роли меня видите вы… И малый совет? - добавил Орди после небольшой запинки.
  
     - В главной, мой дорогой, - грустно вздохнула Ванда с неожиданной теплотой в голосе. - Этому городу нужно чудо. Нам нужно чудо. А о вас как раз говорят, как о человеке, который умеет творить чудеса. Вы можете подобраться к нему: он ведь говорил с вами лично и, я уверена, заговорит ещё раз. У вас есть люди и… кхм, не совсем люди. Ваших возможностей никто не знает. Горожане вообще поговаривают, что вы колдун и летаете над городом по ночам, обернувшись драконом, - усмехнулась старуха. - Если можете что-то сделать, сделайте это. И даже не ради нас, а ради себя.
  
     Орди заметил, что притопывает ногой. Ванда тоже заметила это.
  
     - Вы с нами, Ординари?..
  
     Молодой человек инстинктивно втянул голову в плечи: настолько голос Ванды был пропитан подозрением.
  
     - Разумеется! - улыбнулся он со всей возможной искренностью. - С кем же мне ещё быть?
  
     - В таком случае, с вами свяжутся! - старуха вскочила со своего места, и Орди не успел сказать «мама», как оказался за дверью будуара. - Всё нужно делать по плану, но для этого необходимо время. Ждите!
  
     Дверь захлопнулась, но перед этим на кратчайшее мгновение молодой человек встретился глазами со старухой - и этого хватило, чтобы понять: она боится. Но чего?.. Козней Вильфранда? Или старая фурия нутром почуяла, что Орди всё-таки не на её стороне?..
  
     Во время обратной дороги Орди по привычке прокручивал в голове происшествие, пытаясь вспомнить всё, что было сказано, а также то, чего сказано не было: порой интонации и жесты говорят намного больше слов.
  
     «Почему же она соврала?» - подумал он, побарабанил пальцами по дереву подлокотника и выглянул в окно. Мимо проплывали огромные особняки, шелестели кронами пышные деревья, вздымались вверх заборы, больше похожие на крепостные стены… И над всем этим пейзажем нависал Замок, заслоняющий собой небеса.
  
     Молодой человек опустил голову.
  
     «Убить Вильфранда…»
  
     Юноша не был в курсе всех тонкостей противостояния настоящего Регента и «малого круга», но чувствовал, что всё можно решить иначе. Как минимум - без крови. Да и Ванда, честно говоря, не вызывала доверия. Интересно было бы выслушать версию Вильфранда: старуха явно лгала, что не в курсе из-за чего Регент решил прибирать город к рукам. Она совершенно точно знала, из-за чего всё началось. И то, что она хотела об этом умолчать, свидетельствовало не в её пользу.
  
     Орди поднялся, сделал шаг вперёд и постучал в маленькое окошечко, за которым виднелась нижняя часть спины кучера - часть, отмеченная хлястиком с двумя начищенными до блеска пуговицами.
  
     - В порт, к Занраху! А потом к Страже! - скомандовал он.
  
     
  
     24.
  
     Воздух в кабинете Капкана можно было нарезать ломтями и продавать на рынке - курильщики были бы в полном восторге.
  
     Из-за плотной завесы табачного дыма, проредить которую не могло даже открытое настежь окно, не было видно стен и деталей окружения. Стол главного стражника Брунегена тоже просматривался слабо: можно было различить лишь общие очертания предметов - перьевых ручек, чернильниц, листов бумаги, папок, пресс-папье и прочей канцелярии. Они выглядели серыми и обесцвеченными, словно нарисованными очень нерешительным художником с очень твёрдым карандашом.
  
     Сам Капкан находился прямо за столом и что-то быстро записывал. Как он видел то, что пишет, оставалось загадкой. В углу, судя по тиканью маятника, при определённой удаче можно было бы найти часы. Идеальная рабочая атмосфера.
  
     Распахнулась дверь кабинета, и пласты табачного дыма содрогнулись. Неведомая сила беспощадно перемешивала мутные серые слои, похожие на геологические отложения, и заставляла их вылетать (а если быть точным - высыпаться) в узкое окно.
  
     Бумаги со стола Бульдога едва не последовали вслед за ними, но детектив вовремя их придержал.
  
     - Закройте дверь! - рявкнул он. - Сквозняк!..
  
     Однако дверь никто не закрывал, и спустя половину минуты воздух в кабинете стал прозрачен настолько, что стали видны смуглые усатые мужчины в чалмах. Они стояли в дверях и сосредоточенно орудовали уже знакомыми Бульдогу опахалами, раскрашенными под павлиньи перья. За их спинами скалился раздражающе довольный собой Орди.
  
     - Господин Ординари! - воскликнул Капкан, плотоядно ухмыляясь. - Я не ждал вас так скоро. Проходите! И, ради Всех Богов, дайте приказ вашим ребятам прекратить.
  
     - О, я ненадолго, - Орди улыбался, глядя на то, как злится начальник стражи, пытающийся удержать все свои бумаги сразу.
  
     - И ваш ответ?.. - Капкан выругался: один из листков всё-таки улетел на подоконник и завис в хрупком равновесии.
  
     - Мне нужна встреча с ним.
  
     - Достаточно простого «да» или «нет»... Да прекратите, наконец! - прорычал начальник, приобретая ещё более сильное сходство с бульдогом.
  
     Орди дал знак, и опахальщики замерли.
  
     - Пока не будет ни «да», ни «нет», - покачал головой Орди. - У меня есть вопросы. И важная информация. Передайте ему, что я буду в полночь на том же месте.
  
     - То есть вот так просто, да? - усмехнулся Капкан. - Щёлкнуть пальцами - и правитель города прибежит? Это так не работает, Ординари.
  
     - Дайте мне хотя бы попробовать, - жизнерадостная улыбка молодого человека пускала солнечных зайчиков.
  
     - Нет, - нахмурился детектив, усаживаясь обратно в кресло. - Не дам. Уговор был, что я передам только ваш ответ, не более.
  
     - Так передавайте! Ну, либо оставьте его в неведении насчёт того, что мне стало известно нечто важное. Уверен, вам за это ничего не будет.
  
     Капкан лишь заскрипел зубами.
  
     - Ладно, Ординари, тьма с вами, - сказал он, собирая бумаги в стопку. – Уговорили.
  
     
  
     Спустя несколько часов юноша, совравший королю, что поехал на переговоры с Капканом, сидел в карете, смотрел на проплывавшие мимо огни ночного Брунегена, слушал мерный цокот копыт и думал.
  
     Он не имел чёткого плана: вся эта ситуация изначально была одной большой импровизацией. Молодой человек давно уяснил на собственном опыте, что хаотичные, но решительные действия, совершаемые с уверенностью и серьёзным лицом, это единственный разумный способ урегулировать ситуацию, в которой совершенно ничего непонятно. Оппоненты от таких странных и нелогичных вещей быстро впадают в панику, поскольку им начинает казаться, будто они не знают чего-то, что знает их враг.
  
     А паникующий человек очень легко совершает глупости.
  
     Сейчас Орди планировал воспользоваться заминкой и как следует поразмыслить над тем, что, собственно, он делает. Цель изначально была проста: собрать как можно больше информации о Вильфранде и понять, стоит ли с ним сотрудничать, но после разговора с Вандой всё стало куда интереснее. Соперничество малого круга с Регентом, интриги, просьба убрать правителя города… Всё это попахивало полноценным бунтом. И в нём стоило принять участие, чтобы откусить свой кусок. Вопрос лишь в том, какую сторону поддержать и поддерживать ли вообще, ведь тот, кто влезает в драку последним, обычно сохраняет достаточно сил для того, чтобы обшарить карманы тех, кто остался лежать на земле.
  
     «Стоит ли рассказать Вильфранду то, что я знаю?» - спросил Орди сам себя и ответил утвердительно. Во-первых, пока что Ванде ничего не грозит. Вряд ли Регент воскликнет: «Не может быть, какое вероломство!»
  
     Он не смог бы продержаться пять сотен лет, не имея отличной сети осведомителей, следовательно, Вильфранду всё уже давным-давно известно. Если бы он действительно хотел убить Ванду, то уже убил бы. И если старуха ещё дышит, получается, на то есть очень веские причины. Например, что она и тот самый «малый круг» неизвестного совета играют в интригах Регента какую-то важную роль. «Баланс, - подумал Орди. - Всё дело в балансе». Они собой что-то или кого-то уравновешивают. Таким образом, можно рассказать всё, что угодно, - это ни на что не повлияет, кроме отношения Вильфранда к Орди. Раскрытие информации будет сигналом, что молодой выскочка уже в определённой степени лоялен и готов идти навстречу, а значит, его можно использовать.
  
     Карета остановилась возле салона.
  
     Тот же фонарь, та же темнота вокруг, тот же туман, только дверь новая, приятно пахнущая свежими опилками и лаком. И одинокая карета Вильфранда, выглядящая на пустынной ночной улице странно, чужеродно и зловеще.
  
     Орди вылез и зашагал по брусчатке, громко стуча каблуками по камням. Эхо вязло в тумане и почти не откликалось, а деревянные статуи, окружавшие экипаж, глядели по сторонам подгнившими глазами, словно высматривая возможную опасность.
  
     В нос шибанул знакомый запах: тухлятина, которую маскировали формалином и духами.
  
     - Добрый вечер, - поздоровался Ординари.
  
     - Добрый, - ответил Вильфранд. - Садитесь. Повторим наш небольшой вояж.
  
     Композиция прошлой встречи была воспроизведена с точностью. Орди уселся на то же место, спиной в направлении движения, а напротив него расположились Регент и загадочный человек-гора.
  
     - Это становится традицией, не находите? – усмехнулся Вильфранд, когда карета, заскрипев, тронулась и копыта коней застучали по камню.
  
     - Похоже на то, - Орди нервно хохотнул. Он решил, что стоит показаться несколько взвинченным.
  
     - Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт в том, что я не буду срываться вот так каждый раз, когда вам заблагорассудится? - поинтересовался Вильфранд светским тоном. От него не «веяло угрозой», не «бежали по спине мурашки» и не «пробуждался неясный страх». Даже «интуиция» не подсказывала, что «что-то не так и у его слов существовало второе дно». Вовсе нет. Наоборот, ощущалось поразительное спокойствие. - Я не зря провожу почти всё время в Замке. У вас должно быть что-то очень весомое для того, чтобы я согласился встретиться с вами лично.
  
     - Да-да, разумеется, у меня есть нечто весомое! - раздражённо ответил Орди. Он оглянулся, пристально посмотрел на человека-гору, пригнулся, стараясь оказаться поближе к Вильфранду (это было непростым решением, учитывая миазмы, от которых слезились глаза), и произнёс доверительным шёпотом, округлив глаза: - Вас хотят убить!..
  
     - Да что вы говорите? - воскликнул Вильфранд с почти незаметной ноткой сарказма.
  
     - Да! - воскликнул Орди. - Вы в опасности!
  
     - И именно поэтому вы привели меня сюда?.. - а вот теперь и угрозой повеяло, и мурашки побежали, и неясный страх пробудился, и второе дно показалось.
  
     Молодой человек поёжился.
  
     - Нет-нет! - испуг в голосе прозвучал очень искренне. - Я всего лишь хотел предупредить! Возможно, заговорщики уже в Замке!
  
     Вильфранд вздохнул. Но это был вздох утомлённого и скучающего человека, которому предстояло в десятый раз выслушать одну и ту же историю от престарелого родственника, страдающего склерозом.
  
     - И кто же хочет меня убить, Ординари?..
  
     Молодой человек надулся:
  
     - Я вижу, вас это не удивляет…
  
     Вильфранд устало вздохнул.
  
     - Я правлю Брунегеном уже больше пятисот лет. И, как вы думаете, сколько раз меня за это время хотели убить? Скажу больше: даже в наше просвещённое время моей смерти хотят почти все известные люди.
  
     - Но почему вы так спокойны? - задал юноша вопрос, на который уже знал ответ.
  
     - Без меня им будет куда хуже, чем со мной. Я занимаюсь очень грязной работой, Ординари, - молодой человек мысленно возликовал: разговор получалось перевести в нужное ему русло. - Поэтому мне не особенно страшно, видите ли. Так кто на этот раз? - Регент издал негромкий смешок, отвратительно похожий на бульканье.
  
     - Её зовут Ванда, - юноша вновь перешёл на шёпот. - Она и некий малый круг совета хотят убрать вас.
  
     - Ванда... - эхом повторил Вильфранд. - Малый круг…
  
     Голос Регента был ровным, словно он пытался припомнить, кто это вообще такие, но воздух в карете затрещал от напряжения.
  
     - Я счёл, что вы должны знать, - Орди решил попробовать пресмыкательство. - И показать, что я…
  
     - Значит, Ванда и малый круг? - перебил его Регент.
  
     - Да, именно, - закивал молодой человек.
  
     - Мне стоит знать что-нибудь ещё?..
  
     Орди задумался на половину секунды прежде тем, как ответить.
  
     - Она хотела, чтобы это сделал я.
  
     Человек-гора, сидевший до этого неподвижно, угрожающе заворочался и издал какой-то тихий утробный звук. У Орди зашевелились волосы на голове. Юноша запаниковал и вжался спиной в сиденье, стараясь оказаться как можно дальше от чудовища.
  
     - Спокойно! - одёрнул громилу Вильфранд. - Вы ведь не представляете для меня угрозы, молодой человек?
  
     - Не представляю, - торопливо выпалил Орди, опять чувствуя себя слабым подростком, который с минуты на минуту по уши увязнет в неприятностях.
  
     - Ванда, - повторил Регент и слегка, тихонько, практически неслышно, стукнул несильно сжатым кулаком по деревянному подлокотнику. Насколько юноша успел узнать Вильфранда, это было равносильно беготне по кругу, яростным проклятиям и разбиванию всяческих вещей о пол и стены.
  
     - Что между вами? Почему она хочет вас убить?..
  
     - Между нами ничего. О, совсем ничего, Ординари, - голос Регента дрогнул от гнева. - Если не учитывать то, что она уже очень много лет мешает мне делать свою работу.
  
     Всё. Орди мог устроиться поудобнее, достать бутерброды и внимательно слушать, изредка задавая наводящие и уточняющие вопросы.
  
     - Давайте я расскажу, что произойдёт, если вы примете её предложение, а не моё, - прошипел Вильфранд. - Во-первых, вы не убьёте меня. Это чрезвычайно сложно: хотя бы потому, что мой новый помощник оторвёт вам руки и ноги прежде, чем вы что-то успеете предпринять. Во-вторых, после убийства вас схватят. Но не мои люди, нет. Люди Ванды и тех, кто называет себя малым кругом. Вас обвинят во всех смертных грехах, быстренько осудят и отправят на Каменный Кулак… вы же слышали о Каменном Кулаке, Ординари?..
  
     Молодой человек кивнул, всем видом показывая встревоженность.
  
     - Тогда мне не надо рассказывать о том, что каторжники на этом острове не выдерживают и года. Суровые условия, большие планы по выработке руды… Но не волнуйтесь, вы и не доберётесь туда. Скорее всего, ваш корабль утонет. Либо стражники убьют вас при попытке к бегству.
  
     - Но почему? - приподнял бровь Орди. - Мне казалось, что она заинтересована в сотрудничестве со мной.
  
     Вильфранд негромко вздохнул.
  
     - Ординари, вы, вроде, не выглядите глупцом, а произносите слова, которые говорят об обратном. Не нужно ей с вами сотрудничать. Всё, чего она хочет, - это устранить главного конкурента в борьбе за моё место и теоретически опасного противника. Вы - тёмная лошадка, Ординари. Никто не знает, на что вы способны, и поэтому расценивают вас как угрозу. Вы не вписываетесь в этот город, а при столкновении с ним не прогибаетесь, а прошибаете незыблемые ранее стены. Показываете, что не так уж они и незыблемы, а наоборот - изрядно обветшали и нуждаются в ремонте, а то и в полной замене. Это напрягает людей, привыкших жить по когда-то установленным правилам.
  
     - Но она говорила, что вы хотите подмять город под себя.
  
     Регент фыркнул. Громко и презрительно.
  
     - Если понимать под этим попытку убрать отвратительный клубок змей подальше от власти и лишить их какого-либо влияния - да, я хочу подмять под себя город. Ординари, в чём дело? - удивлённо спросил Вильфранд. - Вы не видели, с кем общались?..
  
     - Я видел кучку напуганных стариков, - ответил молодой человек, глядя в ту тёмную точку, где по его расчётам находились глаза регента.
  
     - Напуганных - это хорошо, - усмехнулся Вильфранд. - Это очень хорошо. Но не питайте иллюзий: они могущественны. У них есть деньги и связи, а это стоит целой армии. Не давайте им себя одурачить, прошу.
  
     Орди глубоко задумался и уставился в окно. Они ехали по знакомой улице - хорошие добротные двух и трёхэтажные кирпичные дома, новые газовые фонари. Стёкла домов и витрин едва заметно поблескивали. Старую бочку, стоявшую у входа в небольшой паб, окружала троица мужчин, пьющих пиво из огромных глиняных кружек. Хорошо одетые, с ухоженными пышными усами - похоже, какие-то служащие.
  
     - Я думал над вашими вопросами о Тиссуре, - прервал паузу Регент. – И раз уж он вам так небезразличен, предлагаю поступить так: пусть он остаётся у вас в особняке, как раньше. Не нужно выдавать его мне, просто обеспечьте безопасность. Для меня важно, чтобы до него никто не добрался.
  
     Орди мысленно выругался. Слишком хорошо, чтобы быть правдой: он ведь сам собирался это предложить. Всё шло к тому, чтобы поверить Вильфранду, но верить ему как раз было никак нельзя.
  
     - Да, я сам хотел просить об этом, - как можно более спокойно ответил Орди.
  
     - Считайте это моей гарантией. Так что, Ординари? - юноша подобрался. Он ждал услышать этот вопрос. - Да или нет?
  
     - Нижайше прошу простить меня, но сейчас я искренне убеждён, что должность регента Брунегена не соответствует моим способностям и потому… - он начал говорить очень длинно и витиевато, стараясь выиграть побольше времени для того, чтобы найти выход из неудобной ситуации.
  
     - Да или нет, Орди? - рыкнул Вильфранд.
  
     - Пока мне бы, наверное, хватило должности министра…
  
     Регент шумно вздохнул.
  
     Молодой человек поджал губы - да, он собирался выглядеть жалко, но это должна была быть именно демонстрация, а не настоящая слабость и глупость.
  
     - Вы понимаете, что сейчас, после смерти старого регента, новым может стать Ванда?
  
     - Что? - нахмурился Орди.
  
     - А вы думали, с чего Ванда хочет меня убрать? - раздражённо бросил Вильфранд. - Обычно новых регентов выбирают главы Цехов. Законодательно закреплённый обычай, которому уже не одна сотня лет. И как вы думаете, кто может победить на этих выборах? Не тот ли человек, у которого достаточно связей, чтобы повлиять на голосующих, и денег, чтобы купить тех, с кем не получится договориться?.. Ситуация такова, что пободаться с Вандой можете только вы и только в союзе со мной. Например, если я лично внесу вас в список кандидатов, многие поддержат назначение. Можно будет задавить её авторитетом. Либо использовать лазейку в законе: созвать Генеральное Собрание, по результатам которого будет выбран новый регент. Там будут люди из разных слоёв общества, и потому большее значение будет играть мнение людей попроще, которые в целом на вашей стороне. Но если нет - конец нам обоим. Ванда найдёт способ убрать вас. Да и мне такая змея в Замке ни к чему.
  
     Орди молчал и напряжённо размышлял. Он искал в словах Регента подвох, но это уже не имело никакого значения. Если всё действительно так, как говорит Вильфранд, - всё очень плохо. Но и эту ситуацию можно было повернуть себе на пользу: в этом молодой человек был совершенно уверен. «Думай, думай, думай», - умолял он свою голову.
  
     Если он станет регентом, то однозначно попадёт под влияние Вильфранда. Но если у правителя действительно конфликт с Вандой, то это можно будет использовать. Направить в нужное русло. Пусть Регент грызётся с этой старухой: это ослабит их обоих и даст Орди время на то, чтобы укрепиться. Единственное, что его смущало, - неуверенность в собственных силах. Он нырнул с головой в события, о которых не имел ни малейшего представления, и собирался вступить в схватку с людьми, которые на подобных интригах съели не одну собаку.
  
     - Поэтому мне нужно знать прямо сейчас, Ординари, - снова заговорил Регент. - Да? Или нет?..
  
     
  
     25.
  
     - Да.
  
     В кабинете царила такая тишина, что можно было расслышать, как стекает воск по свечам. А вот дыхания слышно не было: Тиссуру воздух не требовался по естественным причинам, а у Орди дух перехватило от возмущения.
  
     - Ушам своим не верю, - он поднял руку и тут же бессильно уронил её. – Зачем ты это сделал?!
  
     - Ты что, совсем не слушал меня?! – король взвился под потолок, сверкнув глазом. – Вильфранд! Это он! Теперь точно! Ты хотел доказательств – вот они!
  
     - Полуживой человек в подвале – твоё доказательство?! – прошипел Орди, вскакивая с места и борясь с желанием схватить череп и запустить им в стену. – Ты мог взять любого бродягу с улицы, отдать в лапы уродов Шиллинга, запытать и добиться какого угодно признания!
  
     - Он раскололся слишком быстро, его почти не трогали! – Тиссур не собирался сдаваться. – К тому же я не произносил при нём имени Вильфранда, он сам его назвал!
  
     - Ну конечно, это же всё меняет… - скривился молодой человек. Он еле сдерживал ярость. Тиссур вёл себя как упёртый баран, и это невероятно злило. За свою короткую жизнь Орди всего лишь два раза по-настоящему выходил из себя: до темноты в глазах, бурлящей крови и ощущения, что он вот-вот сделает глупость. И сейчас он переживал третий такой эпизод.
  
     - Да! Да, это всё меняет! – повысил голос король. - Не будь ты таким слюнтяем! Ты хотел результата – вот он!
  
     - Не такого результата я хотел! Я сам, своими методами узнал то же самое! Боги, какой же ты болван! - Орди закрыл глаза ладонью и попытался успокоиться.
  
     - Если бы ты не стоял у меня на пути, мы бы выяснили это ещё раньше! – факт, что молодой человек уже раскопал нужную информацию, уже не принимался во внимание. Король и сам не на шутку рассердился.
  
     - Я же говорил тебе, что так поступать нельзя!
  
     - А я не говорил, что подчиняюсь тебе, щенок! – проревел король.
  
     Пауза. Молчание.
  
     Орди стоял, держась за переносицу и считал. Сперва до пяти. Потом до десяти. Потом, когда и это не помогло, счёт пришлось продолжить до пятнадцати.
  
     - Хорошо, - сказал юноша. – Ладно. Мне придётся выпустить того человека.
  
     - Что?! – череп несколько раз открыл и закрыл рот, наполняя комнату костяным стуком. – Выпустить? Так нельзя! Ты в своём уме?!
  
     - Да, - стиснув зубы, ответил Орди. – Целиком и полностью в своём. И сейчас я пойду, открою подвал и буду долго извиняться перед тем, кого ты…
  
     - Ах, так?! – пророкотал король. – И что же ты сделаешь, когда я тебе не позволю? Снова попытаешься произнести передо мной душеспасительную речь о том, что всем нужно быть добренькими? Или нарушишь свои собственные принципы и отодвинешь меня в сторону?..
  
     - Что ты можешь знать о моих принципах? – презрительно процедил Орди сквозь крепко сжатые зубы.
  
     - Например то, что они совершенно идиотские, - ядовито заметил Его Величество. – Ты хочешь остаться чистым, делать добрые дела, но это не делает тебя хорошим человеком. Ой-ой-ой, рабочим плохо. Ой-ой-ой, бедным сироткам негде жить. Чушь! – выплюнул король. – Ты просто пытаешься заглушить голос совести, который говорит, что ты – обычный мелкий ничтожный… Что ты делаешь?..
  
     Разъярённый Орди широкими шагами подошёл к окну и резким движением дёрнул за штору. Послышался треск ткани, сверху посыпалась штукатурка, вслед за которой упал карниз. Издала последний «бряк» ваза, упавшая с подоконника.
  
     - Ты что удумал? – Тиссур попятился, глядя на то, как к нему с перекошенным лицом через всю комнату идёт Орди, держащий в расставленных руках штору – плотную и жёсткую, как парус.
  
     - Это!.. Ай! Прекрати! – король облетел стол, спасаясь от юноши, который был очень серьёзно настроен.
  
     - Иди сюда! – звал его Орди, но король, естественно, не слушался и ускользал – и молодой человек был вынужден догонять, попутно высматривая удобный момент для того, чтобы набросить штору.
  
     Осыпая друг друга проклятиями, они описали множество кругов вокруг стола и кресла. Тиссур побывал во всех углах комнаты, пока, наконец, молодой человек не загнал его на шкаф.
  
     - Успокойся! – рыкнул он, стараясь завернуть сопротивляющийся череп в ткань. – Ничего тебе не будет!
  
     - Вот, значит, какой союз тебе нужен был?! Я так и знал! Использовал меня, чтоб я навёл порядок в твоих делах, а теперь… - король попробовал укусить Орди за палец, но юноша вовремя убрал его и легонько стукнул Тиссура о стол. - Вот, значит, как ты против насилия?! А это по-твоему, что?
  
     - Просто действую жёстче, - съязвил молодой человек. – Сам научил.
  
     Он положил свёрток на стол и, плюхнувшись в кресло, понял, что, оказывается, запыхался и ужасно устал, пока гонялся за королём. Бредовая ситуация. Комедия. Цирк.
  
     Тиссур лежал, не шевелясь: либо вымотался, либо не имел возможности двинуться из-за веса шторы. Орди попытался представить, как их игра в догонялки выглядела со стороны, и усмехнулся. Но усмешка превратилась в горестную гримасу, когда навалилось и придавило всей тяжестью осознание того, что он только что наделал. Молодой человек наклонился вперёд и, закрыв лицо руками, простонал:
  
     - Только не так…
  
     Он хотел сделать всё красиво и по-максимуму благородно. Без предательства, без грубости, без насилия. Просто потихоньку отстранить Тиссура от власти - разумеется, до тех пор, пока не появится уверенность, что костяшка не причинит никому вреда.
  
     Юноша повторил последнюю мысль несколько раз и понял, что врал сам себе. Это время никогда бы не наступило. Слишком разный подход у них с Тиссуром. Слишком большая разница в восприятии мира, в идеалах, привычках и мотивах. Рано или поздно это должно было произойти. Они всё равно бы схлестнулись: не сейчас, так потом, когда власть уже оказалась бы в их руках, и кто мог бы сказать, какими жертвами закончилась бы их попытка поделить Брунеген?.. Да, так определённо лучше. И пусть всё было не так, как Орди хотел (а он хотел вообще ничего королю не говорить, а просто поддерживать у Тиссура впечатление, будто он может на что-то влиять), и не так, как он собирался всё провернуть в случае чего (охранники особняка в доспехах, свет факелов отражается от сырого камня стен, холодное: «Вы арестованы»). Плевать. Дело уже сделано.
  
     Молодой человек поднялся, подошёл к шкафу, снял с него увесистую деревянную шкатулку с замком и отнёс её на стол. От старого дерева приятно пахло пылью и лаком. Молодой человек обтёр рукавом крышку, открыл один из ящичков стола, пошарил внутри и, вынув маленький ключ, отпер замок. Содержимое шкатулки (бумаги с печатями, монеты и пара перстней) он высыпал, не глядя, в стол, а на их место попытался уложить свёрток. Тот не поместился - слишком много ткани. Орди подумал пару мгновений, осторожно развернул штору и готовясь, чуть что, ловить беглеца, уложил череп внутрь, крепко сжимая его в ладонях.
  
     Тиссур не сопротивлялся и молчал: лишь слегка пульсирующий фиолетовый глаз показывал, что старый король внимательно наблюдает за происходящим. Молодой человек наткнулся на взгляд Тиссура и быстро отвёл глаза.
  
     Штора соскользнула на пол.
  
     Орди, внезапно испытавший приступ паники, резко захлопнул крышку и зачем-то надавил всем весом.
  
     «Дурак, - выругал он себя мгновением позже. - И чего тут бояться?»
  
     Щёлкнул закрываемый замок - и дело сделано.
  
     Со стороны шкатулка выглядела так же, как и раньше. Молодой человек ждал, что Тиссур станет ругаться и биться о стены, но тишина - полная и ничем не нарушаемая тишина - стала сюрпризом. Казалось, сейчас вот-вот должно произойти что-то ужасное. Ещё мгновение - и обязательно будет какое-то движение. Король обязательно проявит себя.
  
     Орди было бы куда легче, если б Тиссур кричал, сыпал оскорблениями, угрожал и вырывался. Молчание действовало угнетающе.
  
     Неожиданно для самого себя юноша обнаружил, что ком в горле мешает ему дышать. Молодой человек безуспешно постарался его сглотнуть и заскрипел зубами от злости на самого себя.
  
     - Я знал, что так всё и будет, - раздался глухой голос из шкатулки. - История повторилась.
  
     - Что ты имеешь в виду? - мрачно буркнул молодой человек.
  
     Пауза.
  
     - Ничего, - донеслись приглушённые деревом слова. - Ты сделал свой выбор. Вот они - твои идеалы. Мне нужно было отстранить тебя раньше, прежде, чем ты отстранил меня. Гордись, ты победил.
  
     - Я вытащу тебя, когда всё закончится, - пообещал Орди.
  
     Он говорил и понимал, насколько глупо это выглядит. Понимал, что уже поздно проявлять благородство, сглаживать острые углы, стараться что-то исправить и восстанавливать хорошие отношения, - но почему-то всё равно пытался. Даже несмотря на то, что дело уже было сделано и они с королём оказались по разные стороны баррикад.
  
     - Да иди ты… - Тиссур задал такое направление, что даже Орди, выросший на улице, одобрительно закряхтел.
  
     - Ну и ладно, - юноша поднял штору и зачем-то накрыл стол вместе со шкатулкой. - Ну и пойду…
  
     Лестница, ведущая в подвал, была сегодня какой-то по особенному крутой. Ординари пошатывался от неожиданно навалившейся слабости, задевал стены и с нарочитой злостью шипел себе под нос проклятия, чтобы взбодриться, но это не помогало. Он чувствовал, что совершил нечто невероятно гнусное и подлое - возможно, самое подлое за всю свою жизнь.
  
     Понять, где держали пленника, было нетрудно. Когда Орди только-только переехал и осматривал дом вместе с Вортсвортом, то обнаружил в обширном подвале особняка маленькую комнатку с прочной железной дверью и несколькими металлическими скобами-браслетами, крепко приколоченными к стене. Их назначение не было загадкой: металл так и просил, чтобы в него поместили чьи-то запястья. С потолка свисали на цепях бурые крючья, и Орди, когда увидел их впервые, попросил дворецкого:
  
     - Я не хочу знать, что это и откуда, поэтому скажите, что это ржавчина.
  
     - Да, милорд, - охотно ответил Вортсворт. - Это ржавчина. Предыдущим хозяевам, как я слышал от отца, периодически приходилось заниматься… металлообработкой.
  
     И сейчас Орди направлялся прямиком в комнату для «металлообработки».
  
     - Нет-нет, - донёсся специфический каменный говор Скульпо из «бухгалтерии». - Здесь икс в квадрате. А эти переменные нельзя сокращать.
  
     - А как тогда? - Йоганн искренне старался говорить тихо, но громкость его голоса была прямо пропорциональна размеру тела, так что у Орди сложилось ощущение, будто здоровяк находится на расстоянии вытянутой руки от него.
  
     - Вот… Так.
  
     - А-а-а!.. А я-то думал, что…
  
     Орди подкрался к решётчатым дверям и осторожно заглянул внутрь. Йоганн сидел за столом, похожий на отца, который пришёл поиграть с дочкой в чаепитие и умостился на кукольном стульчике. Рядом стоял Скульпо: горгулий водил когтистым каменным пальцем по листу бумаги и объяснял нечто очень сложное не менее сложными терминами.
  
     - Вот так это и решается, - сказал, наконец, Скульпо и сделал шаг назад.
  
     Йоганн закивал с выражением искреннего восхищения на лице:
  
     - Вот это да! Завидую. И откуда у тебя такие способности к математике?..
  
     Вопрос явно был риторическим, но каменный истукан дал ответ:
  
     - Кремний.
  
     - Кремний? - удивлённо переспросил Йоганн.
  
     - Да. Он позволяет думать быстрее и яснее. Давай следующую задачу…
  
     Орди отпрянул назад, пока его не заметили, и, прихватив масляную лампу, направился в тёмный угол, где за старым шкафом скрывался вход в комнату «металлообработки».
  
     Эта часть подвала практически не освещалась и использовалась явно реже остальных. Тут властвовали паутина, пыль и запустение. Прямо в проходе стояла, задрав оглобли к потолку, гнилая двухколёсная повозка. У стены была сложена небольшая поленница дров, увенчанная дырявым деревянным ведром, заплетённым паутиной. А правее неё располагался искомый шкаф - старый, хлипкий и изъеденный жуками-древоточцами. Одна дверца распахнута настежь, вторая - висит на верхней петле. Сверху, на антресолях, лежит на боку пустая картонная коробка с надписью: «Лучшие шляпы Станиона!»
  
     В пыли осталось множество свежих следов.
  
     Орди оперся плечом на шкаф, со скрежетом отодвинул его, открывая доступ к двери, обитой полосками порыжевшего железа, вытащил заготовленный заранее ключ и замер от неожиданной мысли. Что, если он сейчас заглянет внутрь и никого не найдёт? Не потому, что пленника держат другом месте, а из-за того, что Тиссур вообще никого не пытал и просто решил устроить проверку своему союзнику. «И что делать тогда?» - спросил Орди сам себя. Он очень живо представил пустую пыточную и себя, застывшего на пороге в полном замешательстве. Какое решение будет верным в том случае? Вернуться в кабинет, открыть шкатулку и извиниться перед Тиссуром? Или оставить всё как есть?..
  
     Хватило пары мгновений, чтобы понять: Орди выбрал бы второй вариант. Что бы ни случилось, он уже показал Тиссуру, что тот не может ему доверять. Подтвердил, что старый король всё это время был прав. А значит, они уже враги, хотел того Орди или нет.
  
     Ключ клацнул три раза. Заскрипели петли, успевшие забыть, что такое масло, зато прекрасно знакомые с ржавчиной.
  
     Орди ещё не видел пленника, но услышал звон цепей и даже немного разочаровался. Он всё ещё надеялся, что Тиссур не настолько жесток.
  
     - Нет! Нет! - раздался слабый голос из потайной комнаты. – Я же всё сказал!..
  
     Из двери пахну́ло сыростью, плесенью, железом и потом. Орди шагнул внутрь и поднял лампу повыше. Свет был слишком ярким для столь маленькой комнатки: он высвечивал очень много неприятных подробностей, которые в ином случае милосердно скрыла бы темнота. Сырой камень тускло блестел, словно лакированный, на потолке расплывалось огромное бурое пятно лишайника. В одном из углов гнила куча тряпья, и по ней бегали слишком крупные насекомые со слишком большим количеством ног. Крюки, свисавшие с потолка, не изменились: их по-прежнему покрывал густой слой чего-то, что Орди настойчиво называл ржавчиной. В другом углу стояла закопчённая до середины кочерга, которая из-за сажи выглядела гладкой-гладкой, словно её очень старательно покрасили и отшлифовали.
  
     Юноша увидел пленника и едва не отшатнулся.
  
     Тело худого человека, чьи запястья надёжно сковывали прибитые к стене браслеты, носило множество разных следов. Эти следы были в чём-то сродни книжным страницам: они красноречиво рассказывали о том, что пережил раздетый до белья мужчина со спутанными длинными тёмными волосами и безумным взглядом.
  
     Пятна синяков и ссадин свидетельствовали о том, что его очень долго били. Причём, ещё и ногами: на голени чернел отпечаток подошвы. Взглянув на окровавленные пальцы, можно было сделать вывод, что побои не принесли результата и пришлось применить более радикальные методы: и под «радикальными методами» следовало понимать какие-нибудь небольшие щипцы, от одного вида которых перехватывало дыхание. Но более всего пугали следы третьего вида: уже успевшие немного зарубцеваться ожоги. Уродливые полоски - розовые, красные, багровые и чёрные - покрывали почти весь торс пленника, периодически перекрещиваясь. Они были короткими и узкими, отчего тело пленника смотрелось так, словно его пытал учитель грамматики, которому надоело, что ученик никак не может запомнить правила постановки дефисов и тире. Если перевести взгляд немного правее, на закопчённую кочергу, становилось понятно, чем были оставлены эти следы.
  
     Орди, не выдержав, охнул.
  
     Пленник истолковал это по-своему:
  
     - Я же всё сказал! Всё! Всё! - заверещал он.
  
     - Спокойно! - юноша инстинктивно отступил на шаг. - Кто ты такой?
  
     - Я же говорил, - заскулил пленник и подобрался в ожидании боли. - Говорил! Особый поверенный фельдъегерь регента… Я же всё сказал, я же… Я всё скажу, я всё готов повторить, только не…
  
     - Успокойся, - повторил Орди. - Ты - что-то вроде курьера, да? Передавал приказы из Замка?
  
     - Да, - осторожно кивнул особый поверенный. Его кожа в жёлтом свете лампы напоминала пятнистую шкуру какого-то экзотического животного.
  
     Молодой человек пожевал губами, обдумывая вопрос. Ему хотелось проверить одну догадку.
  
     - Куда ты возил приказы?
  
     - В министерства! - быстро ответил пленник. - В министерство торговли, министерство мануфактур, министерство дво…
  
     - Стоп-стоп, - остановил его юноша. В присутствии замученного курьера он чувствовал себя ужасно неуютно. Мысль, что это по его вине ни в чём не повинного человека довели до такого состояния, не давала поднять глаз. - Кстати, тебя как зовут-то?
  
     - Кенард! - откликнулся пленник. - Кенард, особый поверернный…
  
     - Я понял. Спокойно. Никто не будет тебя бить. Чьи приказы ты возил?..
  
     Фельдъегерь молчал.
  
     - Кенард! Ау. Чьи приказы ты возил?
  
     Особый поверенный открыл рот и снова захлопнул, с опаской глядя на Ординари.
  
     - Смелее.
  
     - Я… Я не знаю. Мне просто давали пакеты, за которые я расписывался и...
  
     - Но ты же называл какое-то имя тем людям, которые тебя били?..
  
     Вместо ответа пленник поднял голову к потолку и громко завыл. Жуткое эхо его крика пронеслось по всему подвалу, разбиваясь на мелкие куски о потолок, стены и колонны.
  
     - Я не знаю!.. - прокричал особый поверенный фельдъегерь Кенард и неожиданно принялся биться затылком о стену. - Я не помню!.. Мне говорили, но я не помню! Скажите, чьи приказы я выполнял? Я согласен, я со всем согласен, только не надо больше!..
  
     - Перестань! - приказал Орди с максимальной твёрдостью, на которую был способен. - Прекрати!.. - в глазах потемнело. Шокированный молодой человек прислонился к стене и почувствовал, что ноги слабеют и он сползает по холодным осклизлым камням на пол. Какое-то время юноша простоял, борясь с головокружением и слабостью. Кенард уже не кричал, но его вопль всё ещё звучал в ушах Орди.
  
     - Всё в порядке, - произнёс молодой человек и, держась за стену, вышел из комнаты металлообработки. - Всё будет хорошо. Сейчас тебя выпустят...
  
     Орди покидал подвал: ослабевший, переживший глубокое потрясение от столкновения со сломленным человеком и остро ощущавший вину за то, что произошло, но уяснивший самое главное – Тиссур ничегошеньки не выяснил. Имя Вильфранда явно было подсказано пленнику безумной черепушкой – и это значило, что Орди поступил правильно, оградив общество от древнего короля. Но только легче от этого почему-то не становилось.
  
     
  
     26.
  
     «При Ординари всё стало иначе», - думал Нильс, пробираясь по ночному Бругенену. На первый взгляд ничего принципиально не поменялось: та же вечная непролазная грязь вперемешку с навозом и соломой, те же унылые покосившиеся домишки, те же кривые улицы и тот же туман. Разница была в ощущениях.
  
     В кои-то веки люди ходили по городу без боязни. Нет, разумеется, определённый риск оставался: помимо ручных бандитов Ординари существовало множество обычных воров, грабителей, насильников и убийц, но и они сейчас притихли, поскольку новая «стража», состоявшая всё из тех же людей Орди, не дремала, и застигнутые на месте преступления «вольные профессионалы» могли схлопотать кучу неприятностей.
  
     Поэтому везде, в том числе в самых тёмных закоулках, царило спокойствие. На своём пути Нильс встретил даже несколько прохожих, в руках которых не было дубин, а в мыслях - намерений разжиться где-нибудь новыми сапогами и деньгами на выпивку. Это ли не чудо?
  
     Поворот на другую улицу - совершенно такую же, как прежняя, потом ещё. Фонари ещё не погасли, и часовая башня - верней, её подножие, поскольку яркости не хватало для того, чтобы осветить строение полностью, - была заметна издалека.
  
     Нильс думал.
  
     Виго пропал пару дней назад и с тех пор не появлялся. Не выходил на работу, не показывался в особняке и вообще как сквозь землю провалился. Поскольку вампир не был особо популярен среди коллег, никто не озаботился его исчезновением, а некоторые откровенно вздохнули с облегчением и выложили из карманов чеснок. Нильс был единственным, кто его искал и никак не мог отделаться от мысли, что эта ситуация - плод изощрённого чувства юмора Вселенной. Оборотень переживает за судьбу вампира. Оборотень. За вампира.
  
     Тьма побери, да в родных краях почтенный вервольф мог волноваться из-за упыря лишь в том случае, если тот умирал слишком медленно и недостаточно мучительно.
  
     Нильс проверил дом Виго и все места, где тот бывал, но вампира не нашёл. Оставался только один вариант - башня, где Виго чуть не совершил убийство. Если его не окажется и в этом месте, то Нильсу ничего не оставалось, кроме как опустить руки и прекратить поиски, поскольку варианты просто-напросто закончились.
  
     Сама башня никак не изменилась. Всё те же замершие стрелки с птичьими гнёздами, та же груда камней у входа, те же запахи внутри. Нильс взглянул на кучу тряпья, в которую они с Виго упали, как на старую знакомую.
  
     Путь наверх не стал безопаснее: ступени остались такими же скрипучими, непрочными и норовящими сломаться. Оборотень ругался вполголоса и потел от страха: на этот раз рядом не было вампира, на которого можно упасть.
  
     - Виго? - позвал Нильс, когда подъём, к облегчению оборотня, остался позади. - Ты тут?..
  
     Свист ветра в балках, еле слышное воркование голубей.
  
     - Виго?.. - снова нет ответа. - Вот тьма! - рыкнул здоровяк и повернулся, чтобы собрать в кулак все силы и вступить в новую схватку с жуткой лестницей. К счастью, он собирал силы достаточно долго.
  
     - Уходи, - раздался слабый голос у него за спиной.
  
     - Виго? - обрадованный Нильс расплылся в улыбке. Ему хотелось вилять хвостом, но он пребывал в человеческом обличье, и такие порывы приходилось сдерживать.
  
     - Уходи отсюда! - повторил вампир твёрже.
  
     Здоровяк присмотрелся и увидел, что Виго спит, завернувшись в плащ и повиснув вверх ногами под самым потолком.
  
     - Слезай оттуда, надо поговорить!
  
     - Зачем нам говорить? Я не хочу.
  
     - Затем, что я не зря шёл через полгорода и поднимался по этой проклятой лестнице! - нахмурился оборотень.
  
     Молчание. Даже голуби затихли, словно прислушиваясь к диалогу.
  
     - Ладно, - зашелестела ткань, и у Нильса перед носом неожиданно быстро возник вампир. Вид у него был расстроенный и надутый, как у ребёнка, которому не купили игрушку, несмотря на то, что он вёл себя хорошо всю неделю. - Но только из уважения к тебе.
  
     - Куда ты пропал? - оборотень рефлекторно сделал пару шагов назад, поборов вскрик и рвущуюся наружу фразу о том, что уважать надо не только самого Нильса, но и его личное пространство.
  
     - Ушёл. Разве неясно?
  
     - Но почему? - воскликнул Нильс.
  
     Вампир скривился.
  
     - А то ты сам не понял! Весь город уже об этом гудит…
  
     Оборотень глубоко вздохнул:
  
     - Я знал. Я так и знал, что всё это из-за регента…
  
     - Так если знал, то зачем шёл? - Виго покачал головой и подобрал полы плаща, собираясь взмыть обратно под потолок. - Всё, счастливо. Передавай привет Ординари.
  
     - Погоди! - вскрикнул Нильс, и вампир, уже поднявший голову и прищуривший глаз в попытке прицелиться в балку, замер и недовольно посмотрел на коллегу.
  
     - С чего ты взял, что это ты его убил? - Нильс лихорадочно вцепился в возможность хотя бы задержать и разговорить Виго.
  
     - Действительно, - закатил глаза упырь. - Я регента гипнотизирую, давлю на него, чувствую, что с ним не всё в порядке, потом ему становится плохо - и в итоге он умирает от апоплексического удара. Даже и не знаю, причём тут я.
  
     - С ним и так могло быть не всё в порядке, - пожал плечами Нильс. - Ты видел, сколько он пил?
  
     - И что с того? - печально усмехнулся Виго. - Меня это как-то оправдывает?
  
     - По-моему, ещё как оправдывает, - осторожно заметил оборотень.
  
     - А по-моему - нет, - отрезал вампир и вновь подобрался.
  
     - Стой! - завопил Нильс. Виго повернулся с недовольным выражением лица.
  
     - Что опять?
  
     - А если это всё-таки не ты? Теоретически есть такой шанс? Хотя бы самый минимальный.
  
     Виго задумался.
  
     - Ну, самый минимальный, безусловно, есть.
  
     - Вот и я о чём! - возликовал Нильс. - Давай всё проверим!..
  
     - Что «всё»? - удивился вампир. - Регент мёртв. Что мы можем сделать?
  
     - Не знаю, не знаю, - раздражённо отмахнулся оборотень. - Просто я почему-то уверен, что это не ты.
  
     Снова пауза. Виго думал. Голуби высунули головы из гнёзд, наблюдая за представлением.
  
     - Ну вообще можно попробовать взглянуть на тело… - нерешительно сказал, наконец, вампир. Голуби выдохнули, Нильс тоже.
  
     - Отлично! Это то, что надо! Идём скорей! Только вот… Эм-м…
  
     - Что?
  
     - Ты не мог бы помочь мне спуститься?..
  
     Когда Нильс оказался на земле, Виго опустился рядом и пытался собраться в единое целое. Над ним вилось несколько летучих мышей, которые бестолково бились о вампира, как мухи о стекло.
  
     - Безмозглые твари, - упырь поймал одну из мышей и сунул её себе за пазуху. Затем изловчился и ухватил вторую, для которой нашлось место в правом сапоге.
  
     - И как ты это делаешь?.. - восхитился оборотень.
  
     - А как ты превращаешься в медведя? Вот и я не знаю. Пойдём, нам нужен транспорт. Носить тебя по всему Брунегену я не собираюсь.
  
     Лучезарной улыбки Виго хватило для того, чтобы ночной извозчик потерял способность к сопротивлению и повёз их к мосту через реку. Остров был освещён куда ярче, чем весь остальной город. Громадина собора с кучей башен и башенок была видна издалека.
  
     Мимо проплывал Брунеген - тихий, туманный и непривычно спокойный.
  
     Охранники моста - угрюмые бородатые мужчины в доспехах поверх ряс - увидели подъехавшую коляску и, взяв наперевес огромные алебарды, поспешили проверить, кого это несёт на ночь глядя. Где-то далеко раздался перезвон и бой часов: наступила полночь.
  
     - Кто? - недружелюбно осведомился бородач.
  
     - Здравствуйте! - снова улыбнулся Виго. - Кто у вас главный?
  
     - Он! - бородач встал по стойке смирно и ткнул пальцем в самого большого и злобного с виду монаха. Сабельный шрам, сломанный нос и побелевший глаз говорили, что он не зря тут обосновался и ему явно было в чём каяться и какие грехи замаливать.
  
     - Что? - главный заметил, что на него показывают и навис над нежданными гостями, как большая одоспешенная туча.
  
     «Интересно, это им инструкции запрещают произносить больше одного слова за раз?» - подумал Нильс, глядя на то, как Виго делает загадочные пассы руками. Главный внимательно смотрел на это, а потом резко выпрямился.
  
     - А! Так бы и сказали! - он повернулся к остальным охранникам, которые с интересом глазели на происходящее. - Пропустить!
  
     По длинному и широкому мосту пришлось идти достаточно долго.
  
     Нильса неожиданно посетила догадка:
  
     - А почему мы не проехали? Ты же мог их… - оборотень попытался повторить пассы. Получилось неуклюже и забавно.
  
     - О, мы могли, конечно, - кивнул вампир. – Но коляска привлекла бы слишком много внимания.
  
     Остров Всех Богов не напоминал крепость. Он был ею. Облицованные гранитом высокие стены с бойницами и орудийными казематами, высокие башни и прочие прелести фортификационного искусства выглядели неприступно и напоминали рукотворные горы. Даже если бы Все Боги внезапно решили спуститься с небес и испепелить своих земных представителей, можно было смело делать ставку на то, что крепость выстоит. Одержать полную победу ей, скорее всего, не удалось бы, но обороняться защитники могли очень долго.
  
     Всё вокруг было огромным, подавляющим, словно кричащим: «Видишь, какой ты мелкий? А теперь представь, насколько могущественны наши божества и пади ниц!»
  
     Это же впечатление достигалось при помощи яркого света. Кругом горело множество огней – фонари, лампы, свечи, факелы, из-за которых на Острове Всех Богов уже давно не видели настоящей темноты. Можно было бы поискать в этом аллегорию на вечный божественный свет, ведущий людей сквозь тьму, но аллегорий оборотень не любил, думая, что это слово означает какое-то изнеженное садовое растение.
  
     Собор явно хотел потягаться размерами с Замком. И пусть эта затея изначально была обречена на поражение (не хватало огромной форы в виде скалы), смотрелся храм не менее внушительно. Распахнутые настежь ворота, больше похожие на две резные плотины с изображениями ликов богов и святых, никогда не закрывались.
  
     Куда ни смотрел оборотень, взгляд натыкался на колоссальные здания, громадные статуи, исполинские фонтаны и бескрайние мощённые булыжником площади, из-за размера которых Нильс чувствовал себя тараканом, застигнутым на кухонном столе. Кроме того, чтобы подчеркнуть размер зданий, тут ставили исключительно низкие скамейки и выращивали карликовые деревца, которым, по мнению оборотня, было самое место в цветочном горшке.
  
     И все эти огромные пространства пустовали. За всё время Виго и Нильс встретили всего несколько человек из числа монахов самого низкого ранга в простых коричневых рясах, пошитых из мешковины. Они шли куда-то с чрезвычайно деловым видом и тащили из пункта А в пункт Б всяческие тяжёлые штуки – иногда резные и позолоченные.
  
     Вход в Собор размерами не уступал крепостным воротам. Циклопическая каменная арка была буквально усеяна бронзовыми статуями, барельефами на религиозные сюжеты, гербами и прочими штуками, покрытыми толстым слоем сусального золота. Стоя у входа, можно было увидеть самые высокие башни Собора, лишь задрав голову вертикально вверх.
  
     - Как будто для великанов строили, - поёжился Нильс. Высокий рост обычно делал оборотня доминантой окружающего мира, и быть настолько маленьким он не привык и привыкать не хотел.
  
     Того, кто осмеливался побороть свой трепет и подняться на добрую сотню ступеней по мраморной лестнице, на которой мог бы выстроиться конный полк, ошарашивали прямо с порога. Размеры зала, роскошь, вездесущее и уже набившее оскомину золото и драгоценные камни, ароматы благовоний и масел, яркие фрески размером с картофельное поле, непрекращающиеся песнопения – Церковь Всех Богов делала всё, чтобы сбить входящего с толку, вытряхнуть из головы все мысли и заменить их чистейшим благоговением.
  
     Нильс задрал голову и представил, сколько часовых башен, вроде той, с которой он сегодня забрал Виго, можно поместить между полом и потолком. С математикой у него было неважно, поэтому оборотень подумал «много» и решил на этом остановиться. Небольшая стая голубей, казавшихся снизу едва заметными чёрными точками, пересекала нарисованное на штукатурке лицо сердитого бородатого мужчины. За всё время, пока Нильс за ними наблюдал, они так и не смогли добраться от подбородка до бровей - выбились из сил где-то в районе носа.
  
     - Вон, смотри, - Виго не слишком тактично подёргал оборотня за рукав, отвлекая от созерцания птиц. Вампир ткнул пальцем в центр зала, где, окружённое множеством монахов в бело-золотых одеждах, на серой каменной плите, испещрённой древними церковными письменами, лежало тело. – Похоже, это он. Идём!
  
     - Надо было всё-таки брать ямщика с собой, - ворчал Нильс, уже успевший запыхаться и возненавидеть здешние просторы. – Или взять поесть в дорогу…
  
     Он косился по сторонам и не мог побороть ощущение, что ему тут не место. Как-никак, он – представитель нечисти, от которой Все Боги пообещали хранить и защищать людей. А тут кругом статуи святых, масштабные красочные картины, изображавшие победу Света над Тьмой, реликвии в застеклённых шкафах и целая куча странных позолоченных штук пугающе неизвестного назначения. Однако Виго, в отличие от своего напарника, чувствовал себя хорошо и чуть ли не за руку тащил измученного оборотня. Вампир всерьёз загорелся идеей доказать, что ни в чём не виноват.
  
     - Кто тут главный? – спросил Виго, когда добрался до группы поющих монахов, и фокус на мосту повторился.
  
     - За мной! – пробасил тучный священнослужитель в белоснежной сутане и вместе с недоумевающими подчинёнными отошёл на безопасное расстояние.
  
     Вампир склонился над регентом, одетым в чёрные погребальные одежды. Нильс с отвращением заметил, как пожелтело и оплыло лицо мёртвого правителя: перекошенные губы как будто пытались заползти на правую щеку – да так и застыли в вечной судороге.
  
     - Ну что? – поинтересовался он после того, как Виго несколько минут молча осматривал тело.
  
     - Всё так, как говорили. Не могу ничего добавить, - пожал плечами вампир. Он выглядел расстроенным и подавленным. – Я видел последствия апоплексического удара, и это как раз он, - побледневший пуще прежнего вурдалак выпрямился и махнул рукой. – Пойдём. Это всё бесполезно.
  
     - Погоди! – Нильс шагнул в сторону и встал у вампира на пути. – Ты ведь осматривал его всего несколько минут.
  
     - И что? – пожал плечами «сотрудник месяца». – Мне этого хватило, чтобы всё понять.
  
     - А может он умер из-за того, что перепил! – не сдавался оборотень. – Это ведь возможно? – он помолчал и добавил волшебное слово, которое спасло его в прошлый раз: - Теоретически?
  
     - Теоретически – да, - согласился вампир, - но для этого понадобится изучить его кровь…
  
     - Так изучи! – воскликнул Нильс. Монахи многозначительно переглядывались и бросали на нежданных гостей подозрительные взгляды.
  
     Виго вновь склонился над телом.
  
     - Нет-нет, - развёл он руками спустя ещё половину минуты. – Ничего не выйдет. Крови нет. Если б у него была какая-нибудь ранка или…
  
     Нильс встал между мертвецом и монахами, закрывая последним обзор.
  
     - Ой! – оборотень провёл ногтем по ладони регента, оставляя тёмно-красную, почти чёрную рваную полосу. – Я абсолютно случайно, - руку, на которой отрос длинный коготь, он спрятал в карман. – Продолжай.
  
     - Ты что?! – шёпотом возмутился Виго, но было поздно. Вампир покачал головой, нагнулся, втягивая воздух, и тут же дёрнулся всем телом.
  
     - Что такое? – забеспокоился Нильс и положил руку напарнику на плечо, но тот дёрнулся во второй раз, сбрасывая её.
  
     - Ничего, - Виго раздражённо отмахнулся и вонзил в мозг оборотню слова, произнесённые вторым голосом. – ВСЁ В ПОРЯДКЕ, - вампир помолчал мгновение, тряхнул головой и добавил: - Я справлюсь.
  
     Какое-то время вурдалак копошился у ладони. Нильс, заслонивший напарника от монахов, тактично отвернулся: не хотел видеть, какие действия сопровождаются странными звуками, похожими на обнюхивание, облизывание и чавканье, а также – и это были самые жуткие звуки - непохожими ни на что вообще.
  
     Наконец, Виго поднялся. У него на щеке осталось красное пятнышко. Нильс посмотрел на ладонь регента и не увидел ничего нового: царапина совершенно не изменилась, зато укрывавшая каменную плиту ткань рядом с ней была порядочно измята.
  
     - Ну как? – поинтересовался оборотень.
  
     - Штранно, - клыки Виго, вымахавшие до размеров кинжала, врастали обратно в челюсть. – Тай мне пару минут. И пошли отшюда, а то видишь, как шмотрят?
  
     «Шмотрели» монахи и впрямь нехорошо: кто-то угрюмо, недовольно, кто-то со страхом, а кто-то насуплено и агрессивно. Покидали Собор второпях: Виго быстро, едва не срываясь на бег, шёл впереди, закрывая лицо ладонями, а Нильс пытался не отстать. Перед его глазами колыхался вампирский плащ, вызывавший ассоциации с крыльями летучей мыши.
  
     Напарники оставили за спиной громадину Собора, каменную площадь с малюсенькими скамейками и дохлыми деревцами, ворота, длинный каменный мост, пост охраны с «главным», который так и не пришёл в себя, и, наконец, ступили на городскую брусчатку – пусть кривую, бугристую и неудобную, но зато безопасную. Нильс обрадовался извозчику, который терпеливо дожидался их в темноте и, кажется, не пошевелился с момента расставания.
  
     - Так в чём дело? – спросил оборотень, когда отдышался и забрался обратно в коляску.
  
     - Думаю, его отравили, - Виго, постукивал длинным бледным ногтем по левому клыку, который никак не хотел убираться.
  
     - Ого! – удивился Нильс. – И как ты это понял?
  
     Вампир посмотрел на него взглядом, которым награждают людей, сморозивших несусветную глупость.
  
     - По крови, разумеется. В ней было много алкоголя, но, кроме него, я заметил странный привкус. Яд. Судя по всему, животный.
  
     - Ничего себе. Ты всё это определил, просто попробовав?..
  
     - Голод до ужаса обостряет чувства, - буркнул вурдалак. - От крови буквально несло чем-то… - он несколько раз щёлкнул пальцами, подбирая нужное слово. – Чем-то вонючим. Как крыса, но не крыса. Я чуял шерсть. Или что-то такое. Незнакомое.
  
     - Может, змея? – Нильс напряг все свои познания в биологии.
  
     - Действительно, и как я сам не подумал? – уровень сарказма в голосе вампира поднялся настолько, что смог бы затопить небольшой остров. – Нет, это точно не змея. Что-то совсем другое.
  
     Нильс молчал, дабы не прерывать размышления напарника.
  
     - Где можно купить каких-нибудь заморских животных? – спросил, наконец, Виго.
  
     - В порту, конечно, - усмехнулся оборотень. – Где же ещё?..
  
     - А именно?.. – уточнил Виго. – Если б тебе нужно было купить какую-нибудь ядовитую тварь, куда бы ты пошёл?
  
     Здоровяк задумался.
  
     - Не знаю. Мне ни разу не приходилось покупать ядовитых тварей.
  
     - Ладно, - махнул рукой Виго. – Поехали в порт. Разберёмся на месте.
  
     Цокот копыт разносился далеко в туманной тьме. Кое-где на улицах попадались компании пьяных гуляк: и чем ближе к порту, тем чаще на них встречались полосатые майки. Кроме того, близость реки ощущалась в виде желания зажать нос, чтобы не чуять ароматы водорослей, нечистот, навоза и тухлой рыбы. Во многих городах считалось престижным иметь дом поближе к реке: богатые люди просто обожали воду, ведь по ней можно плавать на личной яхте, размерами которой просто необходимо превзойти соседей. Но Брунеген стал исключением из правила: здесь, наоборот, старались забраться как можно выше. Изначально это происходило из-за того, что богатые и знатные селились поближе к Замку, а затем, после изобретения канализации, никто и подумать не мог о том, чтобы купить дом рядом с тем местом, в которое испражняется весь город.
  
     Жилые дома закончились. Последние ночлежки остались позади, и улица превратилась в узкое грязное ущелье, стиснутое между высокими заборами и стенами складов и пакгаузов. Нильс различил впереди, на фоне слабого багрового света с другого берега, настоящий лес мачт самого разного вида и высоты – от утлых торговых судёнышек до огромных линкоров. Там же, у воды, возвышались бурые кирпичные башни кранов и подъёмников.
  
     - Стой! - скомандовал Виго извозчику. Нильс удивлённо посмотрел на него:
  
     - Опять пешком?
  
     - Если не оставим его тут, - ответил вампир, - то на обратном пути найдём только голый корпус. Снимут всё до последней дощечки и ямщика с лошадью уведут.
  
     - А ямщик-то им зачем? - ухмыльнулся оборотень, решивший, что напарник пошутил.
  
     - Я где-то читал, что в заморских странах очень ценятся Брунегенские мужчины. Их ставят охранять самое ценное, что есть у тамошних вельмож.
  
     - Сокровищницы, - понимающе кивнул Нильс.
  
     - Нет. Места, где живут их жёны. Только перед тем, как поставить охранять, нашим… - он склонился и прошептал оборотню на ухо нечто такое, отчего тот побледнел.
  
     - Да ну!
  
     - Ага, - подтвердил вампир. - Это, конечно, слухи. Но я бы на всякий случай…
  
     - Да, пожалуй, пройдёмся.
  
     Ямщик, пребывавший под гипнозом, наградил их благодарным взглядом.
  
     В порту было очень легко заблудиться. Стены и заборы соревновались друг с другом в высоте и почти смыкались над головой, оставляя лишь узкую полоску тёмного неба, подсвеченного городскими огнями.
  
     Виго шёл вперёд неожиданно уверенно, останавливаясь лишь на перекрёстках, чтобы сориентироваться.
  
     - Ты уже был тут? - поинтересовался Нильс, который уже через пять минут окончательно потерялся.
  
     - Нет, - ответил упырь, не сбавляя хода. - Иду на слух. И запах, конечно же, - вздох, последовавший за этой фразой, свидетельствовал о том, что вампир с удовольствием отключил бы нюх, представься такая возможность.
  
     Оборотень прислушался, но так и не смог различить ни единого звука в ночной тишине. Однако не прошло и пяти минут, как Виго вывел напарника к небольшой площади, в центре которой располагалось приземистое строение с длинными узкими окнами. Они слабо светились красным: внутри горел огонь. На вид и запах здание напоминало вросший в землю старый коровник. Нильс зажал нос: даже с притуплённым чутьём травоядного медведя находиться тут было невыносимо.
  
     - Фто это? - прогундосил здоровяк, и тут же получил ответ: из дверей с долгим протяжным криком вылетел покрытый синими татуировками здоровенный моряк, прижимавший к груди пивную кружку. Он шлёпнулся на землю, дважды перекувырнулся, проехался носом по деревянному настилу, заменявшему тут мостовую, и затих. Кружка стояла рядом совершенно невредимая. - А. Яфно.
  
     Это был кабак, и назвать его пабом или таверной значило нанести последним ужасное оскорбление. Именно кабак - грязный, вульгарный, честный и циничный, как скабрезные моряцкие песни.
  
     Тут не играла музыка: и хозяева, и посетители прекрасно понимали, для чего сюда приходят, и не тратили силы и деньги на пускание пыли в глаза. Во-первых, тут подавали ЕДУ. Именно так - ЕДУ, пусть сомнительного качества, но зато в огромных количествах и (вот чудо!) с некоторым количеством мяса посреди хрящей и кожи. Моряки набивали животы с огромным удовольствием: оно и неудивительно после многомесячного плавания, когда в меню всего два вида солонины - с душком и откровенно протухшая. Во-вторых, тут подавали ПИТЬЁ. Тот особый сорт алкоголя, который можно выгнать из всего, чего угодно, включая старые опилки. Единственное, что можно было сказать о местном ПИТЬЕ, - оно подавалось столь же огромными порциями и действительно пьянило. Настолько, что после второй кружки даже самые стойкие матросы засыпали за столом. Ну и в-третьих, тут были ЖЕНЩИНЫ. Верней, скорее всего, это были женщины. Возможно. По крайней мере, кем бы ни были эти существа, они умело пользовались косметикой и вполне сносно закрашивали и заштукатуривали мелкие изъяны вроде отсутствующих зубов или лишних глаз. Человек, попавший сюда впервые, рисковал потерять рассудок, размышляя над тем, почему эти создания пользуются спросом и как с ними вообще можно иметь дело, но если поблизости находился друг, готовый напомнить про многомесячные плавания, всё становилось на свои места.
  
     Вход располагался с торца здания. Двери тут не запирались, а окна не стеклили в принципе, поскольку драки были делом частым и оконные проёмы почти всегда использовались в качестве аварийных выходов. Вдоль стен прямо в песчаный пол были вкопаны крепкие и длинные деревянные столы, пропитанные алкоголем так сильно, что рядом с ними было опасно даже думать об открытом огне. В противоположной от входа части здания находилась стойка с барменом, который являл собой настолько гипертрофированного трактирщика, что мог бы сойти за следующую ступень их эволюции. Живот - необъятный. Нос - огромный и синюшный, как булыжник. Лысина – коричневая, рябая и задубевшая, как седло. Фартук - одеревеневший и переставший менять форму в незапамятные времена.
  
     Обычно на людях, входивших в подобные заведения, скрещивались оценивающие взгляды, но здешним посетителям было наплевать на всё, кроме еды, питья и тех, кто именовал себя женщинами, поэтому никто и ухом не повёл.
  
     Нильс оглянулся. По внешнему виду можно было понять, куда ходил тот или иной моряк. Те, кто был в южной экспедиции, отличались загаром, обилием золотых украшений и странными язвами на коже; те же, кто загремел в плавание на север, выделялись безумным взглядом, бледностью и отсутствием зубов.
  
     Под потолком витали сизые облака табачного и не только дыма.
  
     Вампир быстро и не оглядываясь направился к бармену, Нильс старался поспевать за ним, оглядываясь и собирая сразу все недружелюбные взгляды в кабаке: в отличие от просто новых посетителей, тут явно не любили людей, которые ходили быстро и по прямой траектории. Доверия в глазах завсегдатаев заслуживал лишь тот, кто шатался или передвигался специфической походкой, к которой быстро привыкали люди, с подозрением относящиеся к любым горизонтальным поверхностям.
  
     - Добрый вечер! - расплылся в улыбке Виго. Выражение на лице бармена не изменилось. Собственно, от него этого никто и не ждал: само по себе лицо было настолько монументальным, что мозг отказывал ему в праве двигаться, принимая за нечто, высеченное из камня. - Нам нужно купить ядовитую тварь. У кого это можно сделать?
  
     Обычно в таких случаях на стойку перед барменом ложилась увесистая золотая монета, но умения Виго прекрасно помогали экономить деньги.
  
     - Занрах, - если бы у пещер имелись голосовые связки, то говорили бы они именно так. Медленно, громко, гулко, хрипя многолетними отложениями табачного дыма. - Тут рядом. После выхода налево, третье здание. Склад с вывеской-ковром.
  
     - Огромное спасибо.
  
     Когда Нильс и Виго покинули кабак, оборотень спросил:
  
     - И почему ты всегда такой вежливый?..
  
     - А что не так? – вскинул брови упырь.
  
     - Ну… - замешкался с ответом Нильс. - Ты же всё равно гипнотизируешь людей, тебе и так всё расскажут.
  
     - Да, расскажут, - согласился Виго. - Но я как-то привык. Это несложно, а вероятность, что за мной погонятся с осиновым колом, когда наваждение рассеется, меньше. Немного, но меньше. Сюда!
  
     Вампир провёл Нильса к искомому складу и трижды постучал в узкую деревянную дверь, над которой висел небольшой коврик с загадочным рисунком. С характерным лязгом отъехала вбок небольшая металлическая шторка, и наружу вырвалось густое облачко дыма. Глаза, которые осматривали гостей, долго не могли сфокусироваться, что неудивительно: настолько покрасневших белков Нильс не видел ещё ни разу в жизни.
  
     - Кто? - даже столь короткое слово охранник умудрился произнести максимально непонятно из-за ужасного акцента.
  
     - Мы к Занраху, - ответил Виго и улыбнулся. Через секунду его улыбка увяла.
  
     - Зачем?
  
     - Эм-м, - вампир стушевался и повернулся к Нильсу.
  
     - Э-э… Чтобы… Купить? - промямлил оборотень, который не был готов отвечать и потому запаниковал. Окошко закрылось. Раздался лязг открываемых замков и снимаемых цепей.
  
     - Я не могу его зачаровать, - расстроенно пожал плечами Виго. - Так что внутри может быть опасно.
  
     - Успокойся, - Нильс аккуратно похлопал напарника по плечу. - Что они нам сделают?
  
     Дверь открылась. На пороге стоял некто, похожий габаритами на Йоганна, но шкурам предпочитавший шаровары и сиреневый жилет. На поясе неизвестного висела огромная сабля, которой можно было рубить взрослые дубы. Виго наградил оборотня одним из я-же-тебе-говорил взглядов. Нильс загрустил:
  
     - А нам точно нужно туда?
  
     Вместо ответа вампир вздохнул и потянул напарника внутрь, в заполненную дымом тьму.
  
     Снаружи лавка выглядела, как ничем не примечательная деревянная халупа. Но на самом деле то строение было всего лишь пристройкой, ведущей в огромный склад, забитый до потолка ящиками и засыпанный сокровищами, как драконья пещера. Отовсюду свисали ковры, шкуры и бусы, любая устойчивая поверхность была заставлена вазами и лампами всех размеров, цветов и форм, включая самые безумные. Где-то в клетках стрекотали и щебетали невидимые в темноте птицы и издавал сонное «дрын-нь» какой-то струнный музыкальный инструмент. Пахло благовониями и тем самым дымом, который окутывал всё вокруг. Человек, который встретил Нильса и Виго у входа, держал в руках причудливую конструкцию, состоявшую из пузатой стеклянной колбы и гибкой трубки. Время от времени здоровяк присасывался к ней и выдыхал такой густой и плотный дым, что с ним не могли сравниться даже сигары Капкана. Здоровяк курил на ходу и не оборачивался, безошибочно находя дорогу в лабиринте невиданных товаров.
  
     В центре склада был освобождён небольшой пятачок пространства. Его застелили коврами, на которых восседали и возлежали полные смуглокожие мужчины с такими же смуглокожими, но стройными девами. Абсолютно все здесь носили широкие штаны из лёгкой ткани. Иногда – Нильс покраснел и отвёл взгляд от стройной девы - даже слишком лёгкой.
  
     - Занрах, - пробубнил охранник, указывая на гостей. - Амгурух гуда ум мадарах.
  
     С ковра поднялся тощий старик. Из-за смуглой кожи и телосложения он казался вяленым: как будто каждую мышцу высушили до каменной твёрдости. Одет он был так же, как и все присутствующие - шаровары, жилетка, а на белоснежно-седой голове - странная плоская шапочка.
  
     - Кто вы? И что вам нужно?
  
     Виго некоторое время смотрел на старика, наклоняя голову то вправо, то влево. Присутствующие отвлеклись от своих загадочных курительных приспособлений и с интересом наблюдали.
  
     - Нет, и этот тоже, - всплеснул руками вампир, поворачиваясь к Нильсу.
  
     Тот занервничал.
  
     - И что же теперь делать?
  
     - Не знаю, - Виго пожал плечами. – Можно попробовать угрозы.
  
     Занрах нахмурился:
  
     - Вообще-то мы всё ещё здесь.
  
     - Мы пришли узнать, не покупал ли у вас кто-нибудь яд. Если можно, - выдавил из себя Нильс, стараясь выглядеть милым.
  
     Старик поразмыслил пару мгновений. Пока он занимался этим, курильщики поднялись со своих мест, а за спиной оборотня возникли две живые горы в шароварах. В полутьме тускло сверкнули клинки сабель, и учитывая, сколько металла ушло на каждую, сверкали они долго и зловеще.
  
     Брови Занраха, похожие на двух всклокоченных белых куриц, взметнулись вверх.
  
     - И вы думали, что я так просто вам всё скажу?
  
     Виго дружелюбно улыбнулся:
  
     - Пожалуйста. Нам очень нужно это знать.
  
     Старик поднёс ладонь к лицу.
  
     - Я всякое видел в Брунегене. Но таких, как вы двое, не видел ещё никогда.
  
     Нильс отпрыгнул в сторону: и если б он замешкался буквально на долю секунды, две огромные сабли нарезали бы его неровными ломтями. Клинки ушли глубоко в пол, а Нильс запоздало закрылся руками, бросил быстрый взгляд на своих противников и услышал за спиной истошный крик.
  
     Он обернулся и поменялся в лице: на его глазах Виго разрубили в груди ровно наполовину. Отсечённая рука с глухим «шмяк» упала на пол и тут же вспорхнула в виде стайки летучих мышей. Мгновением спустя конечность очутилась на прежнем месте, а вампир застыл всё с той же улыбкой: только глаза его стали красными, а клыки вымахали едва ли не до ключиц.
  
     Здоровяк в широких штанах стоял, держась за рукоять своей чудовищной сабли. Он растерял всю свою смуглость: сейчас цвет его кожи был, скорей, серо-синим.
  
     - Я ЖЕ СКАЗАЛ «ПОЖАЛУЙСТА», - Виго взялся за клинок и без видимых усилий вытащил из груди. У охранника подкосились ноги: огромный мужик рухнул на пол и засучил ногами, стараясь оказаться как можно дальше от ожившего ужаса. Занрах оцепенел, не в силах пошевелиться, и мелко трясся.
  
     Нильс решил усугубить впечатление, издав самый жуткий рёв, на который был способен. К несчастью, он был больше похож на урчание огромного кота, но чужеземцам хватило и этого. Курильщики вместе с девами разбежались, крича что-то на незнакомом языке, а старик пал на колени и взмолился на незнакомом языке.
  
     - Кто покупал яд? – строго спросил Нильс. – Или ядовитое животное? Говори! – он замахнулся на Занраха, но это было бесполезно: старик уставился на жуткое умертвие и глаз с него не спускал.
  
     - КТО? – прозвучал в голове жуткий голос Виго, и престарелый контрабандист, наконец, ответил:
  
     - Мужчина! Был мужчина! – затараторил он. – Высокий! В чёрном! Он купил себе Пушистика!
  
     - Пушистика? – переспросил Нильс. Он вспомнил слова напарника о запахе шерсти.
  
     - Пушистика, да! Он как макака и кот, всё вместе! Мы зовём таких лори! Я не знаю, как объяснить! И у него на шерсти яд! На лапах! Не смотрите на меня, господин, не смотрите, я больше ничего не знаю… - Занрах всхлипывал, но всё-таки не отводил глаз от Виго, который рассматривал старика тем же взглядом, которым коты рассматривают оставленную без присмотра рыбу.
  
     - Как он выглядел? – рыкнул Нильс, с тревогой косясь на напарника. Гастрономический интерес к Занраху в его глазах внушал серьёзные опасения. – Быстрей, пока «господин» тебя не сожрал!
  
     - Чёрная одежда, плащ с застёжкой, сапоги. На голове капюшон, лица не было видно! – возопил Занрах, глядя на то, как лицо Виго медленно приближается к его лицу. По клыку вампира стекла капелька вязкой слюны. - Он приехал сюда с извозчиком!
  
     - Как выглядел извозчик? – спросил Нильс за неимением лучшего.
  
     - Не помню! Не видел! Но конь у него был – я разглядел - серый в яблоках, и на карете все медные детали натёрты так, что аж светились! Я больше ничего не помню!
  
     - Точно?! – Нильс больше смотрел на Виго, чем на Занраха. – Говори быстрей, я не смогу его сдержать!
  
     - Не помню! Не помню! Больше ничего не помню! – захныкал старик, и Виго отстранился.
  
     - Пофли отфюда, - бросил он и, пошатываясь, поплёлся прочь.
  
     Нильс задержался на мгновение.
  
     - Большое спасибо, - важно сказал он и последовал за напарником.
  
     В этот раз Виго долго не мог прийти в себя. Шарахался по тёмным углам, утробно рычал, боролся сам с собой и то шептал, то кричал на весь порт какие-то странные обрывки фраз. До ямщика, которого, к счастью, никто не выкрал и не увёз в далёкие страны, добирались долго и трудно. Под конец Нильс буквально нёс своего напарника, взвалив на плечо.
  
     - Всё в порядке? - спросил оборотень после того, как усадил Виго в коляску и сел сам. Вампир выглядел хуже некуда: черты лица заострились, на нём появились странные тени, которых раньше не было, а глаза тускло светились тёмно-багровым.
  
     - Всё в порядке, - негромко ответил вампир. Нильс обрадовался: он ожидал услышать тот жуткий голос, имевший вредную привычку звучать изнутри черепа, а не снаружи.
  
     - Едем домой. Ты не обязан этого делать. Мы уже выяснили, что регента убил не ты, этого достаточно.
  
     - Нет-нет, - неуклюже взмахнул руками Виго. - Это может быть очень важным. Мы должны довести дело до конца. Нам надо найти того человека.
  
     - Но мы ничего о нём не знаем! - воскликнул оборотень.
  
     - Да, - кивнул вампир. Нильс смотрел на него и видел, как краснота уходит из глаз, а клыки втягиваются обратно. - Но мы знаем, как выглядела коляска и лошадь, а это уже немало. Все ямщики друг с другом знакомы, это что-то вроде закрытого клуба. Скажите-ка, любезный... - ямщик послушно повернулся. - Кто любит начищать медные детали у своей коляски и запрягает серого в яблоках коня?
  
     Извозчик задумался на несколько мгновений.
  
     - Наверное, Релик-моряк. Но я не помню у него серого в яблоках коня.
  
     - Вот видишь, - вампир усмехнулся и ойкнул: клык оцарапал нижнюю губу. - Релик-моряк. Как он выглядит?
  
     - В наколках весь. Походка странная. Борода лопатой. Курит постоянно и говорит чудно́, - заторможенно ответил ямщик.
  
     - А медь зачем натирает? - влез в разговор Нильс.
  
     - Говорил, привычка с морских времён.
  
     - Вы знаете, где он живёт? - спросил Виго, окончательно вернувший себе прежний безобидный вид.
  
     Ямщик знал и после команды вампира тронулся с места.
  
     Ночь выдалась богатая на события, и оборотень начал зевать. Проплывавший мимо ночной город уже мало его волновал: хотелось залезть под тёплое одеяло и как следует отоспаться. И, похоже, не ему одному - Виго тоже засопел. Во сне он прижимал руки к груди в том месте, где побывала чудовищная сабля охранника Занраха. При виде этого Нильс почувствовал острый укол жалости: кто знает, какую боль переживал его напарник? И каких усилий воли ему стоило сдержаться и не оторвать кому-нибудь голову?..
  
     «Вот бы мне такую силищу», - вздохнул Нильс. Как же ему хотелось быть волком или медведем — подлинным оборотнем, наводящим ужас на все окрестные деревни, сильным и быстрым зверем, хищником, бесшумно скользящим в ночной тьме… Но нет.
  
     У него была парочка знакомых оборотней, которые обожали жалеть себя и рассуждать на тему того, что их дар – это вовсе не дар, а проклятие, пробуждая у Нильса желание надавать им по голове. Это у него - проклятие. Самое настоящее проклятие, которое причиняло массу неудобств, но не давало ничего взамен. По его мнению, было куда престижнее превращаться каждое полнолуние в волка и резать овец, чем обращаться в панду и грызть ветки.
  
     Единственное, что утешало, - в образе панды ветки действительно были чертовски вкусными.
  
     Коляска свернула с центральной улицы и покатилась по разбитому переулку, который вилял, словно уворачиваясь от маленьких домишек со столь же маленькими садиками и огородиками. Фонарей тут отродясь не водилось, поэтому ехали в кромешной тьме, ойкая и ругаясь, когда повозка проваливалась в выбоину или подпрыгивала на ухабе. Обессиленный Виго проснулся и крепко держался за борт коляски, чтобы случайно не выпасть.
  
     Из-за отвратительной дороги продвигались очень медленно. Нильс уже собрался плюнуть на всё и предложить пройтись до моряка пешком, как вдруг ямщик натянул поводья и издал негромкое «пр-р-р». Оборотень выглянул. Коляска остановилась возле одного из домиков. В окрестных дворах проснулись собаки и сейчас разминались, запуская пробные вопросительные «гав?» перед тем, как залиться лаем до самого утра.
  
     - Приехали, - повернулся извозчик. Нильс спрыгнул на землю, следом за ним вылез Виго. Вампир дал знак немного подождать, полез в карман и, вытащив горсть монет (слишком большую, по мнению Нильса), высыпал её в карман кучерского тулупа.
  
     - Возьмите. Это вам за труды! И побудьте здесь, мы скоро вернёмся.
  
     Нильс удивлённо приподнял бровь. Поведение напарника было ему решительно непонятно.
  
     Они прошли по узкой тропинке, перешагнув полусгнившую бухту каната и держась подальше от перевёрнутой лодки: днище последней было наполовину выкрашено красной краской, ещё не успевшей обсохнуть. Кисточка валялась рядом.
  
     Дом производил гнетущее впечатление: старый, чёрный, покосившийся, с помутневшими окнами. Деревья в саду отчаянно нуждались в подрезке сухих ветвей, а в огороде росли только лук с морковью – и те полузадушенные сорной травой. Единственное, что находилось в хорошем состоянии, - это длинный сарай, из которого раздавалось фырчанье. Судя по всему, именно там жил серый в яблоках конь и стояла карета с начищенными до блеска медными деталями.
  
     - Ну и халупа… Неудивительно, что у него даже собаки нет: тут воровать нечего, - пробурчал Нильс, подходя к крыльцу, и лишь потом заметил в темноте два перепуганных глаза. Лохматый барбос прижимался к стене и негромко скулил, глядя на Виго.
  
     Вампир и оборотень поднялись по прогибающимся ступеням на широкое крыльцо, спрятанное под деревянным козырьком, который давным-давно прогнил и покрылся мхом.
  
     Виго громко постучал в дверь.
  
     Подождал и постучал снова.
  
     Раздались шаги, скрипнула внутренняя дверь, затем резко распахнулась наружу дверь входная - и на пороге возник могучий бородатый мужчина с занесённой над головой абордажной саблей. Когда их с Виго взгляды встретились, хозяин дома медленно опустил руки. Оружие брякнулось о пол и что-то разбило.
  
     - Релик-моряк, - произнёс Виго. - Несколько дней назад ты был в порту. Привозил Занраху какого-то человека. Что это был за человек?
  
     Релик качнулся и едва не упал. Он выглядел как пьяный, и Нильс соотнёс это с тем, что Виго смотрелся не лучше: тоже порядочно вымотался.
  
     - Я не знаю, - выдавил из себя человек.
  
     Нильс выругался.
  
     - Хорошо, - не сдавался вампир. - Тогда скажи, куда ты потом отвёз этого человека.
  
     - Я… - Релик явно пытался бороться с гипнозом, но Виго, даже ослабевший, знал своё дело - и силы были неравны. - Я отвёз его… К дому Ординари.
  
     
  
     27.
  
     Стук в дверь.
  
     Очень неожиданный, быстрый и настойчивый.
  
     Не обычный «тук-тук-тук», а самая настоящая барабанная дробь.
  
     Затем пауза на пару мгновений и повторение.
  
     Ординари слышал стук, но никак не мог заставить себя проснуться: он лишь совсем недавно сумел сомкнуть глаза и провалиться в болезненное подобие сна. В этом состоянии молодой человек прекрасно всё осознавал, мог чётко формулировать мысли, мог даже представлять и фантазировать, но разлепить веки не мог никак.
  
     «Кто это? - думал Орди. - Сейчас же глубокая ночь. Может, мне всё это снится?»
  
     До этого ему являлся Тиссур, который летал по кабинету с прицепившейся шторой, и Вильфранд, лихо отплясывавший с Вандой на балу, так что подсознанию ничего не стоило организовать фальшивый стук.
  
     - Милорд! Милорд! - голос Вортсворта звучал испуганно, и это отогнало оцепенение. Дворецкий, казалось, вообще не был способен говорить хоть сколько-нибудь эмоционально, и воображению молодого человека точно не хватило бы мощности на то, чтобы это представить.
  
     Орди поднял тяжёлые веки и вновь услышал стук. Быстро вскочив с постели и накинув халат, он подошёл к двери, на всякий случай встал сбоку от неё, под прикрытием прочной каменной стены, и спросил:
  
     - Что случилось?
  
     - Гости, милорд! - ответил Вортсворт, возвращая голосу чувство собственного достоинства.
  
     - Какие ещё, во тьму, гости? - буркнул Орди, отпер замок и выглянул в коридор. Старик-дворецкий стоял на пороге в одном белье - и это значило, что произошло нечто действительно из ряда вон выходящее.
  
     - Герцогиня Ванда Ми… - Вортсворт без запинки произнёс длиннющую фамилию.
  
     - Ванда?! - воскликнул Орди, теряя остатки сна. - Что ей надо?
  
     - Она сказала, что у неё к вам разговор. И была очень убедительна, - старик произнёс последнее слово таким тоном, что сам собой напросился вопрос:
  
     - Насколько именно «убедительна»? – юноша приподнял бровь.
  
     - Убедительна, как сорок гвардейцев в сопровождении двух орудий, милорд.
  
     - Орудий?! - глаза Орди полезли на лоб. - Да, думаю, мне стоит поторопиться.
  
     - Уверен, что так, милорд. Я взял на себя смелость подготовить ваш выходной костюм.
  
     Ординари взглянул на старика. Похоже, только тщательное соблюдение ритуалов позволяло ему обуздать панику.
  
     «Сорок человек. Два орудия, - с ужасом думал юноша, лихорадочно собираясь и застёгивая нерационально большое количество пуговиц на сюртуке. - С ума сойти. Этого с лихвой хватит, чтобы взять дом штурмом. А если не взять, то разрушить…»
  
     - Вортсворт! - одевшись, он вновь позвал дворецкого.
  
     - Да, милорд? – старик возник ровно за спиной Орди.
  
     - Нужно собрать всех, кого только можно. Я не знаю, что может произойти, но защититься мы обязаны. Деревенщины, бандиты, продавцы, служащие, – все должны приготовиться к защите дома.
  
     - Хорошо. Удачи, милорд, - дворецкий был непроницаемо-серьёзен, но пожелание прозвучало очень тепло и искренне.
  
     - Спасибо, - кивнул приятно удивлённый Орди.
  
     Он сбежал с лестницы, миновал прохладный и по-утреннему свежий сад, потоптался на месте, пока нервные охранники опускали подъёмный мост, и вышел наружу, где уже ожидала белая карета с вырезанными на бортах и крыше розами и те самые сорок гвардейцев - угрюмых, закованных в кирасы и вооружённых шпагами, пистолетами и ружьями. Орудия стояли рядом: две небольшие мортиры на деревянных платформах с тележными колёсами.
  
     Дверь кареты открылась, и Ординари, стараясь казаться уверенным, забрался внутрь.
  
     - Что тут происходит?! – без предисловий накинулся он на герцогиню. - Вы будите меня среди ночи, вы угрожаете мне и моим людям!.. - юноша быстрым взглядом осмотрел Ванду. Вопреки обыкновению, она была одета не в дорогущее платье, а во что-то, напоминавшее форму. Алый френч, похожий на мундир, высокие сапоги со шпорами и широкие белые галифе, столь любимые драгунами. На плоской старческой груди висели огромные блямбы орденов. Однако несмотря на воинственность в одежде, выглядела старуха ужасно: круги под глазами, покрасневшие опухшие веки и дрожащие руки. - Это что ещё за маскарад?
  
     - Это не маскарад, Ординари, - слабым голосом ответила Ванда. - Это начало. Тянуть больше нельзя, мы должны выступить. Сегодня. Сейчас. Вы готовы выполнить свою часть?
  
     - Свою часть? - тупо спросил Орди и лишь потом вспомнил, о чём они договаривались: - Нет! Боги, нет! Только не так! Так дела не делаются!
  
     - Только так они и делаются, - процедила старуха. Дряблое лицо внезапно окаменело. - Если бы я рассказывала кому попало, что и когда планируется, то мы все уже сидели бы в подвале Замка!
  
     - Но так…
  
     - У вас нет выбора, Ординари! – глухой рык Ванды подействовал как пощёчина. - Извините, но сейчас тот, кто не с нами, - наш враг. Вы слишком много знаете и можете поставить под угрозу всё предприятие, поэтому вы либо идёте с нами и потом получаете большой кусок пирога, либо... - старуха кивнула в окно, - ...либо вы знаете, произойдёт. У меня точно так же нет выбора.
  
     Орди покачал головой, раздумывая. В любом случае, убивать Вильфранда он не собирался, и тот об этом знал, поэтому следовало потянуть время. Вортсворт должен был хоть что-то придумать.
  
     - Хорошо, допустим, - скривился молодой человек. - Как всё будет?
  
     - Вильфранду передали от тебя письмо. Через Капкана, - Ванда гнусно ухмыльнулась, показывая, что ей известно гораздо больше, чем Орди предполагал. - Вы встречаетесь у твоего грязевого салона. Регент будет один, поэтому проблем не предвидится. Ты просто сядешь к нему, выберешь момент и ударишь его вот этим, - старуха протянула Орди длинный кинжал. Юноша принял оружие, отметив, что его лезвие было липким. - Он отравлен для верности. Смелее, Ординари! - улыбнулась Ванда. Копыта коней застучали по булыжникам, карета сдвинулась с места. - Помните, мы просто устраняем безумца, который хочет уничтожить всех нас. Когда всё кончится, вы получите столько денег и власти, сколько и представить не можете…
  
     Ехали быстро и до салона добрались всего за несколько минут. Когда экипаж остановился, Орди потянулся к дверной ручке, но его прервал голос Ванды - недобрый, похожий на змеиное шипение.
  
     - Ординари! Не подведите меня!
  
     - Не подведу, - буркнул в ответ молодой человек и вылез наружу.
  
     Карета Ванды притаилась в тени здания. Кроме уже знакомого фонаря, который освещал корму не менее знакомого экипажа с деревянными статуями, не было видно ни зги - сплошная чернота. Молодой человек спрятал кинжал и возбуждённой пружинистой походкой двинулся к цели. Неожиданно у него за спиной раздался щелчок хлыста, за которым последовал удаляющийся цокот копыт и скрип рессор: герцогиня оставила его в одиночестве.
  
     «Что за? - Орди остановился и оглянулся, но успел заметить лишь как белая карета Ванды растворяется в ночной тьме, как бриллиантовый перстень, упавший в чернильницу. - Это что же, получается, тут никого больше нет?» - спросил юноша сам себя и отмёл эту мысль. За ним явно кто-то наблюдал. Не мог не наблюдать. Интересно, как поведёт себя Вильфранд? Если он уже знает обо всём - а он совершенно точно знает, в этом Орди почему-то не сомневался, - то может и сам ткнуть чем-нибудь…
  
     Карете Вильфранда не хватало кучера: козлы пустовали.
  
     Ещё одна странность в копилку этой дурацкой ночи.
  
     Орди постучал по борту.
  
     - Залезайте, Ординари, - прозвучал хорошо знакомый голос. - Я не кусаюсь.
  
     Молодой человек выдохнул и потянул дверь на себя.
  
     - Итак?.. - осведомился Вильфранд абсолютно будничным тоном, как будто ничего не подозревал о том, что эта встреча была ловушкой и Орди подослали его убить.
  
     - Вы ведь знаете, зачем я тут, не так ли? – юноша решил играть в открытую, чтобы не спровоцировать агрессию незнакомого человека-горы, который занимал своё обычное место слева от Регента. Орди осторожно потянулся к карману и, вытянув оттуда кинжал, положил его к себе на колени, дабы оружие оставалось на виду.
  
     - Да, разумеется, - склонилась голова, скрытая под капюшоном. - И что же вы намерены делать? - усмехнулся Регент.
  
     - А сами как думаете? - огрызнулся Ординари. - Возьмите, - он указал на кинжал. - Я не собираюсь никого убивать.
  
     Вильфранд снова издал негромкий деликатный смешок.
  
     - Это замечательно. Я знал, что вы сделаете правильный выбор.
  
     Пауза. Орди ждал, что Регент скажет что-то ещё, но тот молчал.
  
     - Эм-м, - юноша первым подал голос. - За нами следят. Поэтому… Что сейчас должно произойти? У вас тут армия? Или?..
  
     - О, вовсе нет, здесь только мы.
  
     Судя по ощущениям, внутренности Орди подёрнулись инеем:
  
     - То есть, мы на виду, в нас целятся, возможно, десятки ружей - и тут нет никого, кто мог бы…
  
     - Именно. Абсолютно никого, - подтвердил Регент. - Дайте-ка… - он взял кинжал из рук Ординари и внимательно ощупал лезвие. - О! Отравленный. Классика жанра…
  
     - И почему я уверен, что вы не боитесь ядов? - пробурчал Орди, лихорадочно искавший выход из ситуации. Он слышал, что свинец вреден для организма, особенно та его разновидность, что проникает в тело в виде мелкой дроби, - и познакомиться с ней поближе очень не хотелось.
  
     - Не боюсь, - кивнул Регент. – Более того, пью некоторые из них регулярно. Это помогает сохранить тело в целости. Дорогой друг, потерпи немного, - Вильфранд повернулся к своему помощнику и вонзил кинжал ему в бедро. Гигант глухо зарычал, отчего Орди стало страшно.
  
     - Почти всё, - Регент вытащил оружие, лезвие которого в темноте кареты выглядело чёрным. - Осталось лишь раскачать карету и сымитировать борьбу. А потом выходите и ничего не бойтесь.
  
     Регент дал знак помощнику, и тот задвигался с могучей медлительностью ледника. Карета незамедлительно откликнулась и зашаталась, даже слишком сильно, по мнению Орди, вцепившегося в обивку стены и подушку сиденья.
  
     - Да, этого хватит, - остановил человека-гору Регент. – Теперь вы, Ординари. Ждём… Ждём… - Вильфранд очень тщательно выбирал момент. – Ждём… А вот теперь можете идти.
  
     Ординари, окончательно выбитый из колеи, открыл дверь и буквально вывалился из кареты, сжимая в ладони склизкую рукоять окровавленного кинжала.
  
     Всё время юноша мнил себя самым умным и хитрым – тем человеком, который с лёгкостью играет другими людьми и всегда контролирует ситуацию. Что ж, пришло время признать: он жестоко заблуждался. Сейчас он не мог контролировать даже собственную судьбу.
  
     Оказавшись на улице, Орди принялся тупо глядеть в темноту, не понимая, что делать дальше. Улица была так же пустынна, как и до «убийства» Регента. «Развернуться и пойти домой?» - подумал молодой человек и к собственному ужасу услышал приглушённые хлопки.
  
     На свет фонаря вышел человек, и Орди сразу же узнал нос-крючком-с-орденом. Причём узнал как раз по ордену и носу, поскольку всё остальное полностью переменилось. Вместо дорогого костюма – тёмно-зелёный драгунский мундир с пышными золотыми эполетами, на руках - белые перчатки, на голове - шляпа с широкими полями и пером какой-то чудовищно огромной птицы.
  
     - Браво, Ординари! Честно говоря, я был уверен, что вы не справитесь. Струсите или не осилите.
  
     Со всех сторон в тот же миг послышалось множество звуков, как будто у Орди кто-то вынул затычки из ушей. Шаги, дыхание, шёпот, шорох и самый устрашающий из шумов – бряцанье металла. С внутренним содроганием Ординари осознал, что окружён большим количеством вооружённых людей.
  
     - А теперь, не будете ли вы так любезны положить кинжал на землю и отойти на несколько шагов? Ах да, руки при этом нужно будет держать на виду.
  
     - Что здесь происходит? – Орди крепко сжал зубы. Регент сказал ничего не бояться, но это было сложно.Если Регент не лгал и помощи не будет, то дело дрянь - и надо как-то выкручиваться.
  
     - Здесь происходит убийство, господин Ординари. Коварное и вероломное убийство.
  
     - Которое совершил?.. – за неимением лучших мыслей молодой человек тянул время и попутно старался вытянуть как можно больше информации.
  
     - А у кого тут в руках окровавленный кинжал? – гнусно ухмыльнулся нос-крючком. Из-за множества старческих морщин и дряблости его лицо обвисло и выглядело как карнавальная маска слишком большого размера. Кожа серая, как у покойника, глаза – два чёрных провала, обрамлённые синюшными тенями.
  
     - Хитро. Очень хитро, - Орди отступил на шаг. – Но что, если я пришёл сюда и нашёл умирающего в карете? Что, если я попытался облегчить его страдания и вытащить кинжал, но это не спасло, и я вышел из кареты в полном шоке, сжимая орудие убийства?..
  
     - Тогда, я думаю, нам на помощь придёт честное и беспристрастное расследование, которое проведут лучшие детективы Рудольфа Капкана. Они выяснят, что Ординари, ранее водивший шашни с контрабандистом Занрахом и покупавший у него всякие экзотические товары, в этот раз приобрёл ядовитое животное. Яд его достаточно специфический и редкий, поэтому вычислить Занраха не составит труда, а тот, в свою очередь, подтвердит, что животное покупал таинственный человек в капюшоне.
  
     - Вздор, - бросил Ординари. – Любой человек может надеть капюшон.
  
     - Да, но, видите ли, в чём штука: он приехал на очень заметном экипаже, который знает каждый ямщик в городе. Мы отыщем хозяина экипажа, и он вспомнит, что высаживал человека у вашего дома.
  
     Ординари решил промолчать и не прерывать поток откровений. Он повертел головой и рассмотрел вокруг угрюмых усачей в кирасах. Некоторые целились в него из ружей.
  
     - Но самое интересное в том, что тем же ядом был отравлен Его Сиятельство регент Бругенена. И животное было куплено в очень подходящее время.
  
     Орди усмехнулся.
  
     - Надо же, как интригующе. И вы, стало быть, арестовали убийцу…
  
     - Именно, - кивнул нос-крючком-с-орденом.
  
     - …Человека, который хотел захватить власть в Брунегене.
  
     - В самую точку.
  
     - О, и безусловно, его люди проникли везде в городе. Всё буквально кишит шпионами. Поэтому необходимо было поднять войска для того, чтобы избавиться от них и спасти город.
  
     - Верно, Ординари. Очень верно и остроумно. Но, увы, слишком поздно. Положите кинжал.
  
     - …А спасти город мог только один человек. Достаточно богатый, влиятельный, знатный и популярный…
  
     - Положите кинжал! – отчеканил нос-крючком. – И вам не причинят вреда. Если вы согласитесь сыграть свою роль до конца, вас даже не будут бить или пытать. Даю слово.
  
     - …Таким образом на роль спасителя, - Орди не мог остановиться. Он чувствовал, как в нём вскипает лихая бесшабашная ярость. Впервые в жизни юноше хотелось накинуться на человека с кинжалом. - …о, нет, верней, спасительницы, подходит только один человек. Герцогиня Ванда Ми… Как её там?..
  
     - Да-да, - устало отмахнулся нос. – Прекратите заговаривать мне зубы. Герцогиня, разумеется, настоятельно просила взять вас живым, дабы вы приняли участие в показательном процессе, но лично мне это не кажется обязательным. С мёртвыми как-то, знаете, проще…
  
     Теперь хлопки донеслись со стороны кареты, и это были очень медленные и ироничные хлопки. Хлопки, которые словно говорили: «Ты попался со всеми потрохами».
  
     - Спасибо, генерал, - прозвучал голос Вильфранда. - Я знал, что вы не подведёте.
  
     И в следующее мгновение карета взорвалась вихрем мелких щепок.
  
     Неизвестный сопровождающий Вильфранда не разломал карету, вовсе нет: он сорвал её с себя, как прогнившую рубаху. Орди пригнулся и, прикрывая голову, рванул во тьму. За его спиной раздавались выстрелы, глухие удары, топот, лязг металла и крики.
  
     Внезапно резко заболели рёбра, а в голове вспыхнуло солнце: молодой человек в темноте сходу налетел на кирпичную стену и отскочил от неё, как мяч.
  
     Он сидел на земле, приходя в себя, и смотрел в круг света.
  
     Среди криков всё меньше слышалось лихих команд и всё больше воплей боли. Гром ружей и хлопки пистолетов стихли: видимо, все уже успели отстреляться, а на перезарядку не было времени - и потому пришлось пустить в ход шпаги. Но, похоже, они не особенно помогали.
  
     Удивительно, но освещённое место было совершенно пустым: всё сражение велось в темноте, и из-за этого возникало ощущение нереальности.
  
     Орди таращился во тьму, как зачарованный, пока не вздрогнул: на освещённый кусок брусчатки приземлилось нечто огромное, серое, утыканное странными железками, одетое в лохмотья и сжимающее в огромной распухшей ладони хрипящего усача в тёмно-зелёном гвардейском мундире. Посреди отполированной кирасы зияла огромная вмятина, лицо и ладони несчастного покрывала кровь, а шлем слетел, и белый парик с буклями висел на честном слове.
  
     Зарычав, существо взмахнуло драгуном, судя по лязгу металла и воплю, успешно, - и совершило ещё один прыжок, скрываясь из поля зрения.
  
     К подножию фонаря медленно подкатился помятый стальной шлем с пышным алым пером. Постепенно замедляясь, он закладывал круг по грязным камням, пока, наконец, не остановился и не упал с громким дребезжанием, как какая-то кастрюля.
  
     И в тот же миг, точно кто-то неизвестный ждал именно этого сигнала, над городом разнёсся грохот.
  
     Орди перевёл испуганный взгляд на Замок. Тот обычно не был заметен на фоне ночного неба, оставаясь непроницаемо-чёрной тенью, поглощающей звёзды, но теперь расцвёл многочисленными вспышками. Из-за расстояния и контраста с размерами Замка они казались совсем крошечными, но Орди знал, что эти безобидные угольки на самом деле огромные снопы огня и искр, с грохотом вырывающиеся из чугунных стволов орудий.
  
     - Пушки! – прошептал шокированный Орди. Замковая артиллерия стреляла практически сверху вниз: по узкой дороге, ведущей к Замку, и площадке, на которую Орди повёз Тиссура в свой первый день в городе.
  
     - Видите, господин генерал? - раздался неподалёку голос Вильфранда. - Держи его голову! Я хочу, чтоб он всё видел!.. Так вот, господин генерал, смотрите. Смотрите, как ваши полки смешивают с землёй и камнем. Вы же не решились провести разведку, да? О, нет, вы понадеялись на своих людей и приказали идти как на параде - плотными колоннами, чтобы напугать дворцовую охрану. Вы не знали, что тут есть орудия - о, и в этом я не могу вас обвинить - я и сам о них почти забыл. Этим пушкам лет триста, не меньше… Но стреляют они, как можете видеть, всё так же отменно.
  
     Орди унял звон в голове, кое-как поднялся и присмотрелся. Вильфранд и его ручное чудище стояли неподалёку от разбитой кареты и из-за недостаточного освещения выглядели как сгустки тумана. Не было возможности рассмотреть детали - только общую композицию. Вот стоит Регент - высокий, прямой, в бесформенной накидке и капюшоне. Вот его человекообразный монстр держит генерала на вытянутых руках. Старик дёргается, но не может даже захрипеть, и это неудивительно, если учесть, что держат его за горло.
  
     - Представляете, что там сейчас творится, генерал? Представляете?..
  
     Снова грохот - пушки дали очередной залп. Дорога к замку начинает ярко светиться, будто по чёрной туше скалы прочертили огненную линию. Даже на таком расстоянии видно, что там носятся, пытаясь спасти свою жизнь, чёрные точечки: горят, бегают, сталкиваются друг с другом и падают вниз сквозь непроницаемую черноту, похожие на искры от костра.
  
     - Кстати, Ванда сдала вас. Видимо, подозревала, что вы сдали её и всех остальных за день до этого. Ах, как я люблю дворцовые перевороты, - в голосе Регента послышались мечтательные нотки. - Все, абсолютно все начинают друг друга продавать ещё задолго до того, как прозвучит первый выстрел. Все прекрасно понимают, что после того, как трон освободится, следующей срубленной головой может стать их собственная. И говорят, и пишут, и чуть ли не поют… - Вильфранд глубоко вздохнул. - Прощайте, генерал. Шрам! Закончи!
  
     Раздался хруст - и генерал дёрнулся в последний раз. Его тело с неестественно вывернутой головой упало под фонарём и накрыло собой шлем.
  
     - Ординари! - позвал Вильфранд и хохотнул. - Мы идём за вами! Шрам, будь любезен!
  
     К молодому человеку метнулась огромная чёрная тень.
  
     Юноша завопил от ужаса и бросился бежать, но всё было бесполезно. Не успел он сделать и десяти шагов, как огромная лапа сграбастала его за загривок и приподняла. В этом положении Орди напоминал котёнка: такой же слабый, беспомощно барахтающийся и не имеющий ни единой возможности повлиять на собственную судьбу.
  
     Шрам поднёс Ординари с своему кошмарному лицу - серому, уродливому и распухшему, как и всё остальное тело. На коже ещё виднелись остатки того самого дёгтя, в котором молодой человек приказал вывалять его, а глаза мертвеца пылали такой ненавистью, которой Орди ещё никогда не видел. Юношу парализовал страх. Он глядел на своего будущего убийцу, не в силах отвести взгляда.
  
     - Теперь вы, Ординари, - подошёл Вильфранд. - Знаете, я ведь надеялся, что вы окажетесь хоть немного не таким, как все эти… Благородные господа, - последние слова Регент произнёс как ругательство. - Но нет, всё то же самое. Все продаются, все покупаются. Вопрос лишь в цене: и неважно, что в вашем случае она несколько выше, чем обычно, - разочарованно резюмировал Вильфранд и махнул рукой. - Действуй, Шрам.
  
     Здоровяк растянул опухшие мёртвые губы в жутком оскале, а холодные скользкие пальцы сомкнулись на горле Орди, который в тот момент хотел жить так остро, как никогда до этого.
  
     
  
     ***
  
     - Ординари?! - воскликнул Нильс. - Ты ничего не путаешь?
  
     - Нет, не путает, - отозвался Виго. - Странно… Так, а больше ты ничего не помнишь?.. - спросил вампир у моряка-извозчика.
  
     - Нет, - сквозь гипноз прорезалось ехидство.
  
     - Ожидаемо, - вздохнул упырь. Нильс стоял рядом, пытаясь придумать, что делать дальше. Оборотень поёжился: под утро изрядно похолодало, утренний туман, в котором тускло поблескивали капли росы, опадал, прижимаясь к земле.
  
     - Ладно. Тьма с тобой, - Виго махнул рукой на моряка. - Идём в особняк. Ординари должен знать об этом.
  
     - А вдруг это действительно он? - спросил Нильс. Вампир ответил быстрым хмурым взглядом:
  
     - Тогда мы потребуем объяснений!
  
     Снова скачка - но не сонная, а напряжённая, сосредоточенная. Казалось, что, несмотря на прохладу, атмосфера сгущается, и воздух становится всё более душным, словно в преддверии грозы. Нильс глядел по сторонам. Мимо пронеслась карета. Потом проскакал всадник на взмыленном коне. Потом ещё и ещё. Оборотень пребывал в задумчивости до тех пор, пока Виго не дёрнул его за рукав:
  
     - Смотри! - вампир округлил глаза от удивления.
  
     Навстречу им по центральной улице шла колонна солдат. Плотно сбитая, пять человек в ряд, мундиры алеют в ночной тьме и сверкают начищенной медью, шерсть на высоких лохматых шапках с ярко надраенными гербами шевелится от утреннего ветерка. Ружья на плечах, усатые лица сонные, но грозные. Идут, как на параде: разве что не в ногу и без песен. Офицеры в высоких шляпах с перьями, такие же угрюмые, шли сбоку от колонны и мрачно зыркали на солдат, допускавших оплошность, но не кричали и не ругались, а сразу колотили провинившихся длинными стеками с тяжёлыми металлическими набалдашниками.
  
     - Что это? - Нильс открыл рот.
  
     Ямщик свернул к краю дороги, пропуская солдат.
  
     - Гвардия, - ответил Виго. - Что-то происходит. Нужно торопиться!
  
     - Да как тут поторопишься-то? Вон их сколько! - заворчал оборотень и добавил задумчиво. - Интересно, куда это они собрались?..
  
     - А ты ещё не понял? - вампир ткнул большим пальцем себе за спину. Нильс обернулся и не увидел ничего, кроме бездонной черноты нависающего над городом Замка.
  
     Колонна двигалась долго. Пешие, конные, обоз, – сотни, если не тысячи солдат. У офицеров яркие мундиры, наградное оружие, ордена; самый цвет Брунегенского дворянства шёл в этом строю.
  
     Наконец, промаршировал последний батальон, похоже, наименее престижный: и солдаты нескладные, и офицеры одеты кое-как, даже перья на шляпах какие-то куцые и облезлые, - и улица вновь затихла.
  
     - Поехали! – раздражённо бросил Виго ямщику. – Надеюсь, мы не опоздали…
  
     Однако этой надежде не суждено было сбыться.
  
     
  
     - Стой! – до ворот Ординари оставалась всего пара сотня метров, когда перед лошадиной мордой возникли две морды человеческие. Их обладатели носили тёмно-зелёные мундиры и шлемы с неизвестными Нильсу гербами: какая-то всклокоченная птица, растопырившая конечности и скрытая за полосатым щитом. – Сюда нельзя! Разворачивай!
  
     Виго вытянул шею и, не выдавая беспокойства, скомандовал извозчику:
  
     - Разворачивай, едем обратно. Простите, господа…
  
     Нильс округлил глаза:
  
     - Что это?
  
     - Там у ворот целая толпа. Вооружённая. И я видел пушки.
  
     - Пушки?! – воскликнул Нильс.
  
     - Именно. Ямщик! Гони, как только можно!
  
     Обычно армия предпочитала не попадаться на глаза. Она существовала как-то параллельно с остальным городом, и оба мира лишь изредка пересекались на улицах в виде гуляющих с дамами офицеров или солдат, которым удалось урвать увольнительную. Но этой ночью Виго гадал, откуда взялось столько армии? Казалось, Брунеген закипел и, приподняв крышку, вспенился разноцветными мундирами. К Замку стягивалась вся гвардия.
  
     Окна в домах чернели, как разрытые могилы. Никто не зажигал огня, отчего можно было подумать, что город мирно спит, но тишина и темнота были слишком нарочитыми и наводили на мысль о множестве встревоженных взглядов из-за штор и ушей, улавливающих каждый звук. В этот момент Брунегену подходило сравнение с человеком, который притворяется спящим, чтобы послушать, о чём говорят его домочадцы.
  
     Однако в одном из особняков действительно все спали. С улицы через открытое окно, выходившее в сад, доносились журчание небольшого фонтана и шелест древесных крон. Человек в огромной кровати лежал на животе, вытянув кривую волосатую ногу из-под одеяла, и сладко сопел.
  
     - Шиллинг! – позвали его. Человек услышал, но не шелохнулся, посчитав голос частью сна.
  
     - Шиллинг!
  
     «Интересно, кто это? - подумал хозяин дома. - Вот бы это была какая-нибудь красотка».
  
     - Да что ты будешь делать! – тихонько выругался некто, сидевший на подоконнике. – Шиллинг! – рявкнул он, и человек подскочил на постели, часто моргая.
  
     - Поднимай всех своих людей!
  
     Спросонья Шиллинг не понял, в чём дело, но увидев, кто пожаловал в гости, заорал на весь дом. Виго оскалился, довольный произведённым эффектом.
  
     - Поднимай людей и веди их к дому Ординари! – прикрикнул он. – И быстро! Как можно быстрей! Всех, кого только можно, понял?!
  
     - П-понял, - ответил заикающийся Шиллинг, который незаметно для себя оказался в самом дальнем от вампира углу.
  
     - И не вздумай хитрить, иначе!..
  
     Незаконченность фразы лишь прибавила ей эффектности.
  
     Шиллингу хватило всего несколько минут на то, чтобы проснуться самому и поставить на уши весь дом. Виго и Нильс наблюдали за тем, как в особняке загораются огни и мимо окон проносятся тёмные силуэты суетящихся людей.
  
     Во дворе послышались первые голоса и решительные команды Шиллинга который нещадно гонял подчинённых, отыгрываясь за пережитый ужас. Очень скоро ворота открылись, и из них стремглав вылетели всадники, которые умчались в разных направлениях.
  
     Нильс барабанил пальцами по борту коляски до тех пор, пока его ладонь не сжали ледяные пальцы Виго.
  
     - Перестань, пожалуйста, - сказал вампир, добавляя в голос тот самый сорт спокойной вежливости, подставляющий к любой фразе «иначе я разорву тебя напополам».
  
     - Прости, - смутился оборотень. - Я волнуюсь.
  
     - Я тоже, - признался упырь. - Что-то происходит. Что-то очень плохое.
  
     Виго опустил голову, и вскоре Нильс понял, что его измученный напарник уснул. Со стороны это выглядело жутковато: по понятным причинам вампир не дышал, и оттого создавалось ощущение, что рядом сидит мертвец.
  
     Оборотень старался не шевелиться, чтобы не будить задремавшего вурдалака. Неподвижность заставила время замедлиться ещё сильнее, а единственный доступный способ развеять скуку – размышления - сильно подтачивал моральный дух.
  
     Мыслей было много, но большинство из них сводились к тому, что у Ординари большие проблемы, а значит, было бы неплохо оставить его самого разбираться с ними. То ли из-за холода, темноты и усталости, то ли ещё по каким-то причинам, вера Нильса в то, что Орди сможет выстоять и в этот раз, куда-то улетучилась. Весь мир виделся в чёрном цвете, а в голову заползали такие же чёрные мысли.
  
     Нильс никогда ещё не ввязывался в настоящую драку. Да, он был крупным человеком, но с мягким характером травоядного медведя и потому предпочитал избегать конфронтации, уступая, прогибаясь под других людей и уходя с дороги. И поскольку дело запахло жареным, не настало ли время вновь отправиться в путь?..
  
     Но сколько уже было таких городов и сёл? Где-то раньше, а где-то позже, но всё заканчивалось одинаково: Нильс не мог найти своего места, не мог ни с кем подружиться, к нему начинали относиться как к безобидному дурачку, которого легко подчинить, запугать и использовать, - и в результате здоровяк сбегал, чтобы начать новую жизнь на новом месте. Первое время в Брунегене всё было иначе, и это пробуждало надежду, но теперь… Даже если он останется, то чем сумеет помочь Ординари? Какой от него будет толк?..
  
     «Никакого», - ответил Нильс и глубоко вздохнул.
  
     Скоро соберутся люди Шиллинга и начнётся драка. Драка, в которой ему нет места. Был бы он настоящим медведем…
  
     Нильс помотал головой и осторожно, стараясь не создавать шума и не трясти коляску, попытался вылезти. Он то и дело оглядывался, осторожно ступал, аккуратно переносил вес тела и, наконец, почувствовал под ногами твёрдую землю.
  
     - И куда ты?
  
     Нильса словно молния ударила.
  
     - Не пугай меня так! - рявкнул он, поворачиваясь к вампиру. Тот выпрямился и внимательно смотрел на напарника.
  
     - Куда ты? - повторил Виго свой вопрос.
  
     - Куда-нибудь! - рыкнул Нильс. - Тебе какое дело?..
  
     Оборотень стоял, подобравшись в ожидании оскорбления, но напарник молчал.
  
     - Что ж, - произнёс Виго в тот момент, когда Нильс уже открыл рот, чтобы сказать последнее «прощай». - Иди. Счастливого пути.
  
     Это было неожиданно.
  
     - То есть ты не скажешь, что я предатель? - недоверчиво прищурил глаз оборотень.
  
     - Нет, - покачал головой Виго.
  
     - ...Не скажешь, что я бросаю вас в самый ответственный момент?..
  
     - Нет.
  
     - ...И даже не скажешь, что я никчемный трус?
  
     Виго пожал плечами:
  
     - Нет. Зачем? Ты и сам всё прекрасно понимаешь.
  
     Нильс опустил голову, чувствуя, как к его щекам приливает кровь.
  
     - Ты можешь идти. Это твой выбор, и я не смогу тебя осудить за него. Я знаю, что ты боишься драки, я знаю, что ты переживаешь из-за того, что не можешь быть настоящим хищником. И именно поэтому я не буду тебя останавливать.
  
     - Ладно, - Нильс сделал осторожный шаг назад. Почему-то казалось, что вампир сейчас набросится на него. - А что насчёт тебя?
  
     Виго растянул губы в улыбке:
  
     - Я остаюсь.
  
     - Но почему? - недоумевал оборотень. - Ты же сам не любишь драк.
  
     Вампир покачал головой и поджал губы:
  
     - «Не люблю» - немного не то слово. Я их боюсь. Боюсь потерять контроль и наворотить дел, которые меня изменят. Боюсь стать одним из тех, от кого когда-то сбежал. Я мог бы остаться в стороне, но, видишь ли… Убегать легко до тех пор, пока тебе нечего терять. А мне есть что. Ординари помог мне найти своё призвание - и я благодарен ему за это. За работу, за знакомых, которые не кричат, не убегают и не пытаются проткнуть меня осиновым колом, за то, что я кому-то нужен. И за ощущение, что я принимаю участие в благом, пусть и не совсем честном, деле. Ординари - хороший человек. Мошенник, безусловно, но хороший. И я чувствую, что должен заступиться за него и за то, что он делает. Иногда, каким бы добрым и мирным ты ни был, надо принимать бой.
  
     Нильс молчал.
  
     - Чего же ты ждёшь? - спросил у него Виго.
  
     - Ну ладно, допустим, ты вступишь в бой, - Нильс пропустил вопрос мимо ушей. - И что тогда? Я видел, что ничем хорошим это не заканчивается!
  
     Вампир развёл руками:
  
     - Что-нибудь придумаю. Но вообще, было бы неплохо, если бы в тот момент рядом нашёлся кто-то, кто знает, как вернуть мой рассудок на место.
  
     - Сбросить с крыши? - фыркнул Нильс.
  
     - Хотя бы, - усмехнулся Виго в ответ.
  
     Молчание. Где-то вдалеке слышался гул голосов, топот копыт и чей-то грубый хохот: кажется, люди Шиллинга подходили к месту сбора.
  
     - Ладно, - Нильс глубоко вздохнул. Он сознавал, что совершает большую ошибку, возможно, даже смертельную, но просто не мог поступить иначе. - Тьма с тобой. Я остаюсь.
  
     Не прошло и пяти минут, как вокруг особняка Шиллинга собралась целая толпа. Хозяин дома бегал туда-сюда и наводил порядок криками, командами, угрозами и ударами по голове. Виго отлучился для того, чтобы рассказать, что происходит возле дома Ординари и обсудить план действий, а Нильс остался в повозке скучать. Слова вампира подняли ему настроение. Усталость куда-то ушла, появилось даже некоторое воодушевление и желание хоть как-то помочь благому делу. Оборотень сам считал Ординари хорошим человеком и с удивлением понял, что для возвращения боевого духа ему нужен был лишь разговор с кем-то, кто чётко сформулирует то, что давно вертелось у самого Нильса в голове.
  
     - Выдвигаемся! - Шиллингу кто-то подвёл белого коня, на которого тот сумел залезть лишь с третьей попытки. Выглядело это забавно, но почему-то никто не смеялся: вероятно, из-за целых шести пистолетов, которые он заткнул себе за пояс.
  
     Дорога до особняка не заняла много времени, и вскоре вся орава остановилась в тени узкого переулка, по которому едва-едва смогла протиснуться бричка с Нильсом. Вампир куда-то подевался, объяснив свой уход загадочным: «Сейчас вернусь».
  
     - Что будем делать? - поинтересовался гордо восседающий в седле Шиллинг у Нильса, когда тот выбрался из коляски и подошёл поближе.
  
     - Не знаю, это я хотел спро...
  
     Неожиданно налетевший вихрь летучих мышей перепугал коня, и тот, заржав на высокой ноте, встал на дыбы, чуть не сбросив всадника.
  
     - Ситуация такая, - летучие кровососы собрались в Виго. - Их там сорок человек плюс две мортиры. Я насчитал двадцать ружей и пистолетов. Остальное - шпаги, пики и алебарды. Два офицера.
  
     - И что будем делать? - повторил свой вопрос Шиллинг, поглаживавший коня по холке. Животное недоверчиво косило глазом на умертвие.
  
     - Нужно подобраться поближе. Потом я наведу там шума, и начинайте атаку. И помните - они все нужны нам живыми.
  
     Шиллинг скривился.
  
     - Ты хоть понимаешь, как это будет сложно?
  
     - Да, - улыбнулся вампир, обнажая растущие клыки. - Конефно.
  
     Вор вздрогнул и побледнел.
  
     - Эм-м… Хорошо. Мы как-нибудь сдержимся.
  
     Головорезы растворились по ближайшим улочкам и подворотням, постепенно окружая гвардейцев, а Нильс остался в том же переулке в качестве наблюдателя.
  
     Он слышал, как наверху скрипят и пищат летучие мыши: Виго с воздуха наблюдал за сосредоточением их небольшой армии.
  
     Шиллинг так и не слез с коня, несмотря на то, что цеплялся макушкой за кромку черепичной крыши и негромко ругался.
  
     Гвардейцы вели себя настороженно. Пушкари расположились возле мортир, рядом с которыми в аккуратные пирамидки уже были сложены ядра. Солдаты стояли в строю, держа оружие наготове, а вдоль строя бродили, заложив руки за спину, взволнованные офицеры.
  
     Гвардейцы несомненно представляли из себя грозную силу на поле боя. Обученные, вышколенные, знающие, что делать и кого слушать, отточившие необходимые навыки до полного автоматизма. Они были готовы идти на верную смерть. Они могли отключить собственные страхи и идти вперёд, на блеск вражеских штыков посреди кровавого ада сражений, когда ядра оставляют в рядах солдат настоящие просеки, а ружейный огонь выкашивает строй за строем. Они могли встретиться лицом к лицу с любым противником.
  
     Кроме летучих мышей.
  
     Рой мелких пищащих животных обрушился на солдат, внося в их ряды смятение и неразбериху. Мыши хлестали бойцов крыльями по лицам, царапали когтями и больно кусались, отчего воины в зелёных мундирах почти мгновенно перестали существовать как организованная сила. Кто-то выстрелил в воздух и был поддержан настоящим хором ружей и пистолетов: все стволы в маленькой армии, осаждавшей особняк Ординари, разрядились без малейшего ущерба для летучих тварей, а на перезарядку ни у кого не было ни времени, ни возможности - потому что из всех тёмных углов, щелей и подворотен, из-за всех кочек, выбоин и прочих складок местности к гвардейцам метнулись десятки теней.
  
     В свою очередь, они не прошли суровой казарменной муштры, не умели колоть штыком и маршировать, предпочитали убегать от более сильных противников и покрутили бы пальцем у виска, если б им предложили идти вперёд, на блеск вражеских штыков посреди кровавого ада сражений, когда ядра оставляют в рядах солдат настоящие просеки, а ружейный огонь выкашивает строй за строем.
  
     Зато они регулярно тренировались в грязных тавернах, криминальных пабах и на ночных улицах Брунегена, когда в качестве оружия можно было использовать абсолютно любой предмет окружающего мира и не существовало запрещённых приёмов - более того, бить следовало именно в те места, в которые ни один психически здоровый человек никогда в жизни не ударил бы.
  
     Вихрь летучих мышей поднялся в небо, и в дело вступили дубины. Кто-то из гвардейцев успел достать шпагу, но шпага вкупе с заученными наизусть фехтовальными приёмами оказалась плохим средством против полного отсутствия каких-либо моральных принципов и куска дерева с гвоздями.
  
     Кто-то пытался отбиваться алебардой, но промахнувшись единожды, быстро её лишился, зато приобрёл множество переломов.
  
     Дубины поднимались и опускались, кости трещали, люди кричали - и вскоре над Брунегеном воцарилась удивительная тишина. К сожалению, она продержалась всего пару мгновений, пока нападавшие высматривали способных к сопротивлению гвардейцев, а затем взорвалась звуками. Бандиты Шиллинга тяжело дышали, а их оппоненты катались по земле, скуля, рыча и изрыгая проклятия, пачкали свои прекрасные зелёные мундиры и теряли драгоценные ордена, которые тут же находили новых владельцев. Знаменуя собой конец битвы, загрохотали цепи - опустился мост через ров. В воротах ждал перепуганный Вортсворт, за спиной которого возвышался Йоганн.
  
     Нильс бросился к ним, а Виго предпочёл соткаться из летучих мышей прямо на мосту.
  
     - Что это было? - спросил Нильс. - Почему гвардейцы оцепили дом?
  
     - Где Ординари? - прорычал Виго, и оборотень, взглянув на напарника, охнул: несмотря на то, что клыки втянулись, глаза вампира по-прежнему были налиты кровью и светились.
  
     - Его забрала герцогиня! - ответил Вортсворт. - Он уехал в её карете!
  
     - Куда? - быстро спросил Нильс, готовый бежать обратно, к оставленному в переулке ямщику. Он услышал позади себя топот копыт и конское ржание: это на место сражения въехал Шиллинг, привставший на стременах и выглядевший как маршал, благодаря которому выиграли войну.
  
     - Я не знаю! - простонал дворецкий, и потрясённый Нильс увидел в уголках глаз старика слёзы. - Я видел лишь то, что они свернули вон на ту улицу! - Вортсворт ткнул пальцем.
  
     - МОЖЕТ, ВАНДА УВЕЗЛА ЕГО К СЕБЕ? – голос вампира заставил всех схватиться за головы и вскрикнуть от боли.
  
     - Вряд ли, - покачал головой дворецкий, проверив, не идёт ли у него кровь из ушей. - Она живёт в другой части города, чтобы попасть к ней нужно было бы проехать по…
  
     - А что у нас в той стороне? - перебил старика Нильс.
  
     - О, всего лишь половина города! - съязвил Вортсворт.
  
     - Вообще-то, - неожиданно подал голос Йоганн, - там салон, в котором недавно был пожар.
  
     Пару мгновений все раздумывали над услышанным.
  
     - Но зачем Ванде везти лорда Ординари к нему же в магазин? - спросил Вортсворт.
  
     - Не знаю, - Нильс пожал плечами и хохотнул: - Может, хотела купить что-нибудь?
  
     Его юмора никто не оценил, повисла очень неловкая пауза.
  
     - Поехали! - Йоганн положил руку Нильсу на плечо. - Возьмём ребят и разберёмся!
  
     Нильс неприязненно покосился на ладонь верзилы.
  
     - Куда поедем-то? - скривился оборотень. - К салону?
  
     - Всё равно других идей нет, - пожал плечами здоровяк. - Если что, Виго полетает над городом и посмотрит… Эм-м… Виго?
  
     Только сейчас все обратили внимание на вампира, который словно окаменел.
  
     - Дайте мне пару минут, - сказал он неестественно ласковым голосом, который выдавал невероятное напряжение. - Вортсворт, в доме найдётся стейк?..
  
     Ямщику, который всю ночь возил Нильса и Виго, щедро заплатили и отпустили восвояси, после чего тот умчался прочь со всей возможной скоростью.
  
     В карету Ординари, выехавшую на мост пятью минутами позже, набилась целая куча народу - Нильс, Йоганн, занимавший большую часть внутреннего пространства, Виго, чей подбородок был измазан, как все надеялись, свиной кровью, Шиллинг и несколько его людей, по размеру близких к Йоганну. Прочие головорезы частью остались охранять замок на тот случай, если к гвардейцам придёт подкрепление, а частью разбрелись по городу в поисках пропавшего Ординари.
  
     - Ай!
  
     - Мне больно!
  
     - Ты мне все ноги отдавил!
  
     - А ты мне плечом нос сейчас сломаешь!
  
     - Заткнитесь все!
  
     Ехали с удобством только Йоганн и Виго: первый - из-за того, что занял почти весь салон кареты и судьба всех других пассажиров его не сильно волновала, а второй - потому, что после первых препирательств предпочёл ехать на крыше, вцепившись в дерево когтями.
  
     В дороге не приходилось скучать из-за постоянных склок. Кто-то кому-то что-то отдавил, кто-то кому-то чем-то заехал - и в результате внутри экипажа сформировался в буквальном смысле клубок проблем. Складывались коалиции, которые тут же распадались, друзья становились врагами и наоборот по несколько раз за минуту, люди расширяли своё жизненное пространство и моментально его лишались, победоносные атаки сменялись жестокими поражениями. Те, кому везло заслужить расположение или помощь Йоганна, возвышались, но лишь на короткий срок, поскольку конкуренты тоже прибегали к его помощи и спешили низвергнуть соперников чужими руками.
  
     Все пассажиры получили достаточно синяков и ушибов, но куда важнее стало приобретённое ими понимание того, как взаимодействуют между собой могущественные империи.
  
     - Ай! Перестань!
  
     - Сам прекрати, а то…
  
     - Да я тебя… - перепалка не стихала, а напротив, разгоралась. Угрозы достигли максимального накала, и казалось, что всеобщее столкновение неминуемо, когда во внешнем мире раздался гром и грохот.
  
     Все мгновенно замолкли. Карета остановилась.
  
     - Что это? - спросил Нильс, пытавшийся занять ступнёй единственный освободившийся клочок пола и соперничавший в этом с одним из головорезов Шиллинга. Того, в свою очередь, подзуживал второй головорез: если бы его товарищ сдвинулся, то ему, прижатому к Йоганну, стало бы немного попросторнее.
  
     С крыши свесилась голова Виго. Вампир выглядел сильно взволнованным.
  
     - Смотрите!
  
     После короткой и агрессивной борьбы люди сгрудились у окна. На возмущённые выкрики Шиллинга, которому не хватило места, никто не обращал внимания. Нильс выглядывал внутрь всего одним глазом: второй заслоняло плечо Йоганна, но и этого хватило, чтобы определить: в городе творится что-то неладное. По чёрной громадине Замка протянулась оранжевая, как экзотический фрукт из лавки Занраха, слегка изогнутая горизонтальная линия. Она пульсировала, как открытая рана, и с неё, как капли крови, срывались маленькие багровые искорки - яркие и быстро гаснущие, как падающие звёзды.
  
     - Ничего себе! - раздалось откуда-то слева, прямо над ухом, и Нильс с содроганием понял, что это не просто капельки: с дороги, ведущей к Замку, падали горящие люди.
  
     - Что же это такое?.. - прошептал оборотень сам для себя, но ответ пришёл сверху, от Виго.
  
     - Полагаю, это гвардия.
  
     Судя по возгласам деревенщины-кучера, тот тоже во все глаза смотрел на внезапный фейерверк.
  
     - Чего стоим-то?! - прикрикнул на него вампир. - Поехали! Быстрей!
  
     До салона оставалось уже совсем недолго, когда карета вновь остановилась.
  
     - Ну что ещё опять? - рыкнул Йоганн, ужасно вспотевший из-за жары. Тем, кто оказался к нему прижат, потеть не было нужды: огромный варвар сделал за них всю работу.
  
     - Там что-то происходит! - ответил взволнованным голосом Виго, вновь свесившийся сверху. - Я слышал выстрелы!
  
     - Пошли! - решительно сказал Йоганн и в два счёта выбрался из кареты вместе с остальными. Собственно, у остальных не было выбора, и даже если бы кто-то захотел остаться, избежать воздействия огромного варвара было бы чрезвычайно сложно.
  
     Небольшой отряд поспешил вперёд, на свет уличного фонаря, в темноте вокруг которого разворачивался невидимый бой. Сырой прохладный воздух то и дело прорезали вопли, хруст, лязг металла и громкие команды, но тех, кто издавал их, не было видно: в круг света попадала только беспощадно разломанная карета и чья-то тёмная фигура, замершая без движения.
  
     Отряд спрятался в тени и внимательно наблюдал.
  
     - Чего мы стоим тут? - раздражённо бубнил Виго. - Там может быть Ординари!
  
     - Ну так лети и проверь! - рыкнул Йоганн. - Раз такой нетерпеливый!
  
     Вихрь летучих мышей, внезапно возникший прямо в центре отряда, всех перепугал и чуть не стал причиной бегства.
  
     Прошла пара минут. Люди волновались.
  
     - Что же это? - повторял нервный Шиллинг. - Что же это такое-то?..
  
     Вместо ответа пушки грянули второй раз. Все присутствующие, включая Йоганна, вздрогнули от неожиданности. Незнакомая фигура в свете фонаря попятилась.
  
     - Похож на Ординари, - неуверенно заметил Нильс. - Сюртук, причёска…
  
     - Подходим поближе! - скомандовал Йоганн.
  
     Оборотень принялся красться вперёд, любезно предоставив варвару и людям Шиллинга возможность идти первыми.
  
     - Да что тут вообще?.. - ворчал Нильс, который совершенно ничего не понимал, и тут же, словно откликнувшись на его слова, человек, похожий на их лорда, повернулся и побежал в темноту. За ним через пятно света с пугающей быстротой метнулось что-то огромное и серое, а мгновение спустя раздался жуткий вопль, от которого у Нильса кровь застыла в жилах.
  
     - Это точно Ординари! - воскликнул Шиллинг, и Йоганн, мгновенно приняв решение, наплевав на скрытность и безопасность, взревел и рванулся вперёд, оставляя оборотня недоумевать и наблюдать за тем, как…
  
     
  
     ***
  
     ...В Шрама врезалось нечто. Огромный зомби, утыканный железками, выглядел как многотонный валун, который двигается исключительно по собственному желанию, но сейчас его просто смело.
  
     Ледяные пальцы разжались, сырые камни мостовой толкнули Орди в спину, а перед глазами вспорхнул рой чёрных мошек. Долгожданный вдох отозвался болью в горле, и какое-то время молодой человек пролежал, приходя в себя. Когда юноша нашёл в себе силы сесть, оказалось, что ко всем его проблемам добавилось головокружение - и Орди крепко схватился обеими руками за голову, стараясь удержать её на месте.
  
     Где-то рядом раздавались звуки, сопровождающие все на свете драки: крики, угрозы, ругательства и глухие «тум-м-м». Подняв глаза и сфокусировав взгляд, юноша увидел, как Шрам играючи отбросил в сторону какого-то громилу (ещё один лежал на земле, не подавая признаков жизни) и продолжил обмениваться чудовищными тумаками с Йоганном.
  
     Эта драка не была красивой: не было ни бесцельного кружения, ни хитрых приёмов, ни бросков в стены с неизменным их пробиванием. Она была, скорей, рациональной: противники знали, зачем пришли, и стремились сделать друг из друга отбивную максимально быстро и эффективно. Они бились насуплено и яростно, не тратя сил на слова и даже не защищаясь; удар следовал за ударом, могучие кулаки сталкивались с плотью, и было страшно даже представить, какие повреждения они наносят. Как заворожённый Орди наблюдал за этим жутким избиением, вокруг которого бегал кругами Нильс, выискивавший возможность внести свою лепту.
  
     Сверху пищали летучие мыши: они набрасывались на Шрама, кусали и царапали, бились о него, но зомби обращал на них внимания не больше, чем на комаров, полностью захваченный дракой с Йоганном.
  
     Бам!
  
     Бам!
  
     Бух!
  
     Каждая такая затрещина могла лишить жизни быка, но противники держались, продолжая угрюмо осыпать друг друга градом оплеух. Орди поднялся и неизвестно зачем поковылял к дерущимся: то ли от недостатка воздуха, то ли от сотрясения мозга в голове не осталось ни единой мысли - полное отупение и совершеннейший автоматизм в поступках. Молодой человек знал, что ему нужно идти в ту сторону, но никак не мог вспомнить, почему.
  
     Звуки, с которыми кулаки противников достигали цели, были похожи на удары дубины, но по силе наверняка их превосходили. Страшные звуки – глухие и в то же время неестественно громкие.
  
     Пока Орди ковылял вперёд, баланс поединка начал смещаться, но, к сожалению, не в сторону Йоганна.
  
     Варвар по-прежнему крепко стоял на ногах, но выглядел жутко. Синяки, кровоподтёки, ссадины, сбитые костяшки пальцев. В районе рёбер - большая красная припухлость, левый глаз заплыл, на левое ухо было лучше не смотреть. Орди видел, что все мышцы Йоганна дрожат от истощения и перенапряжения, однако всё ещё работают. Плохой новостью было то, что каждый новый его удар был слабее предыдущего: здоровяк хрипел, рычал, брызгая слюной и держался из последних сил.
  
     А Шраму всё было нипочём: зомби молотил кулаками так же сильно, размеренно и результативно, как и в начале боя.
  
     «Ещё немного - и Йоганну конец», - подумал Орди, подбираясь всё ближе. Он настойчиво пытался вспомнить, зачем ему нужно дойти до кареты, но не мог. И вспомнил лишь тогда, когда на фоне темноты рассмотрел фигуру в балахоне.
  
     - Вильфранд! - вскрикнул Орди и вытянул руки вперёд, показывая, кого надо хватать, но хватать было некому. Шиллинг сидел, привалившись к стене здания, и, скуля, придерживал челюсть, его люди валялись на земле без сознания, а все остальные были слишком заняты Шрамом.
  
     Йоганн получил сильный прямой удар в лицо и всё-таки не выдержал - отступил на шаг. И сразу же после этого он словно очнулся от оцепенения: слегка повернул голову вправо, взглянул на оборотня отупевшими глазами и прохрипел:
  
     - Ни-ильс…
  
     Ещё один удар, ещё один шаг назад.
  
     В высоте из летучих мышей соткался Виго - и упал на голову зомби, вцепившись руками и ногами ему в плечи и голову. Вампир пытался закрыть Шраму глаза, но тот быстро сориентировался и принялся лупить своими чудовищными кулаками по Виго, который тут же тонко завизжал от невыносимой боли.
  
     - Ни-ильс!..
  
     Йоганн сделал ещё шаг назад, в этот раз безо всякого удара, и едва не потерял равновесие.
  
     На оборотня было жалко смотреть. Он подскочил к Шраму и начал колотить его куда ни попадя, но зомби, кажется, вообще никак не реагировал и даже не чувствовал, что его кто-то атакует. Всё внимание огромного мертвяка занимал еле живой Виго, который, невзирая на повреждения, всё ещё сжимал пальцы. Всё его тело напоминало скомканный лист бумаги - и, несмотря на то, что серебра в кулаках Шрама точно не было, вампир был в большой опасности.
  
     Зомби отмахнулся от Нильса, и тот полетел кубарем на землю. Затем мертвец взялся обеими руками за ослабевшего Виго, сорвал его со своей головы, бросил наземь, а затем занёс огромную ступню в тяжёлом башмаке…
  
     - Помоги! - заорал Йоганн.
  
     Оборотень уставился на ногу Шрама, которая опускалась на покорёженного вампира, и во взгляде его не было ничего, кроме ужаса и отчаяния. Зомби издал глухой утробный рёв и изо всех сил топнул, припечатывая бессознательное тело упыря к земле. А затем взглянул на Йоганна, пригнулся, готовясь к последнему прыжку и…
  
     Отступил назад, покачнувшись от удара огромной бурой лапы, усеянной когтями.
  
     Над Брунегеном разнёсся оглушительный рёв, а на мертвеца набросился гигантский разъярённый медведь. Он был выше Шрама на три головы и намного превосходил по весу. Массивные лапы играючи сокрушали больную серую плоть и вырывали из мёртвого тела кусок за куском. Каждый удар закручивал зомби волчком, а могучий зверь всё наступал и наступал, не собираясь давать пощады. Под конец, когда дезориентированный Шрам остановился, шатаясь, как пьяный, медведь опустился на четыре лапы и, взяв разгон, таранным ударом огромной лобастой головы сшиб зомби с ног, отправив в полёт, который оборвался в витрине «Салона-магазина лечебных грязей Ординари и ко».
  
     Зазвенело стекло, захрустело дерево, зверь метнулся в темноту, раздалось короткое рычание - и всё стихло.
  
     Орди, затаив дыхание, внимательно всматривался в темноту и чуть не получил разрыв сердца, когда ему на плечо легла тяжёлая ладонь Йоганна:
  
     - Я проверю, милорд.
  
     В салоне царила полная тишина. Не было слышно ни рычания медведя, ни утробного рёва Шрама. Улица вновь выглядела пустынной и спокойной, как будто и не кипела тут минуту назад смертельная схватка.
  
     Варвар осторожно подкрался к витрине и заглянул внутрь:
  
     - Всё в порядке, милорд!
  
     Юноша выдохнул с облегчением, и в тот же миг в темноте за его спиной громко заржала лошадь. Молодой человек резко обернулся, пронзённый воспоминанием:
  
     - Вильфранд! - вскрикнул он.
  
     - Кто? - нахмурился варвар.
  
     - Надо догнать его! - Орди побежал к карете, но быстро удаляющийся стук копыт недвусмысленно сообщил, что он уже безнадёжно опоздал.
  
     
  
     28.
  
     У подъёмного моста столпились охранники и слуги во главе с Вортсвортом.
  
     Первым шёл Шиллинг - невероятно бледный, тихо скуливший от боли и поддерживавший челюсть. Вортсворт щёлкнул пальцами, давая знак слугам, и в тот же момент к бандиту подскочила пара лакеев, которые подхватили его под руки и увели в дом.
  
     Следом, охая, кряхтя и потирая повреждённые места, топали избитые громилы. Их тоже забрали, но в часть дома, предназначенную для слуг.
  
     За их спинами возвышался Йоганн: варвар тяжело дышал и ступал так, словно каждый шаг давался ему ценой невыносимых мучений. К нему тоже подошли, но здоровяк лишь отмахнулся, решительно пресекая все попытки ему помочь.
  
     И замыкали мрачную процессию Орди, который постоянно кашлял из-за стойкого ощущения, что у него что-то застряло в горле, и Нильс, кое-как замотанный в тряпки, которые раньше были его одеждой. Он нёс на руках обмякшее бессознательное тело Виго, молчал, хмурился и стискивал зубы так сильно, что на лице вздувались желваки.
  
     - Он поправится, - юноша положил руку на плечо оборотню. – Обязательно поправится.
  
     Здоровяк лишь кивнул и унёс вампира в дом.
  
     - Милорд, я так беспокоился! - Вортсворт подбежал к Ординари лично, не доверяя заботу о нём никому, кроме себя. - Что случилось? Где герцогиня?..
  
     - Не знаю… Вероятно, там, - юноша мрачно кивнул на замок, где всё ещё едва заметно тлела багровая полоса огня.
  
     - Что же это происходит? Что же?.. - запричитал дворецкий. - Проходите, милорд. Вам нужно прилечь.
  
     - Потом, всё потом, - Орди поднял руки в защитном жесте. - Сейчас нужно понять, что делать дальше...
  
     Это действительно следовало понять, и чем скорее, тем лучше. Вильфранд сбежал, но это означало лишь то, что у Орди появилось в запасе совсем немного времени. И за это время требовалось принять решение, от которого зависели жизни множества людей.
  
     Молодой человек прошёл к себе в кабинет и обнаружил на столешнице дымящуюся яичницу с гренками: Вортсворт постарался, - и от этого проявления заботы на душе стало необыкновенно тепло. Юноша плюхнулся в кресло и закрыл глаза. «Что делать? - спрашивал он сам себя. - Что делать?»
  
     Остаться в особняке, укрепиться и готовиться к обороне?
  
     Бессмысленно. Более того, самоубийственно. Неизвестно, какими силами, помимо Стражи, располагал Вильфранд ранее, но можно было сказать точно, что после сегодняшнего перформанса его позиции усилятся. Поэтому самостоятельно загонять себя в нору - определённо плохая идея.
  
     После неудачи Вильфранда инициатива на очень короткий срок оказалась в руках Орди, и нужно было использовать её с максимальной пользой. Но как?..
  
     Штурмовать замок? Бредовая идея. Там, где не справилась гвардия, обычные уличные бандиты точно не сдюжат. К тому же, нельзя быть полностью уверенным в их преданности.
  
     Можно действовать активнее: отхватить себе кусок города побольше, понастроить баррикад и защищать их. Но это точно так же бессмысленно, как и оборона в замке, разве что будет больше пострадавших невинных жителей (Орди был твёрдо уверен, что где-то в Брунегене таковые несомненно водились, несмотря на то, что никто их не видел), да неизбежный итог немного отодвинется. И опять-таки вопрос верности… Одно дело зарабатывать деньги под руководством Ординари, а совсем другое - умирать за него.
  
     Сбежать из города вместе с верными людьми?.. Неплохо. Но нет никакой гарантии, что длинные руки Вильфранда не дотянутся до них. Да и верным людям нет никакой причины жить в глуши. Конечно, он сможет унести достаточное количество золота для того, чтобы начать всё заново и неплохо зажить, но...
  
     А если сбежать самому?
  
     Орди попробовал эту мысль на вкус, покатал на языке и понял, что она очень сильно горчит. Однако горечь горечью, а для молодого человека это был едва ли не единственный шанс избежать расправы. Да, его побег будет означать предательство. Предательство всех, кто работал на него, всех, кто находился рядом, всех, кто сражался за него буквально несколько минут назад, и особенно тех, кому Орди хотел помочь.
  
     После его ухода всё развалится. Исчезнут все признаки организации, каждый будет сам за себя, Вильфранду останется только ловить его бывших сторонников. Продавцы, охрана, слуги, ручные бандиты, деревенщины… Приют. Наверняка детей не тронут, но без денег интернат всё равно долго не просуществует. Его закрытие станет самым тяжким преступлением на совести Орди: дать сиротам кров, еду, заботу и веру в светлое будущее, а потом отнять - верный способ сломать им жизни и превратить в самых озлобленных бандитов, что когда-либо видел Брунеген. Подобные вещи ломали и взрослых людей, что уж говорить о детях. На такое вероломство Орди пойти не мог.
  
     «Но разве сейчас у них есть шанс спастись? И разве всё это, в конце концов, не один большой обман?» - спросил молодой человек сам себя и, с сожалением покачав головой, ответил утвердительно.
  
     Последнее время было настолько насыщено событиями, что молодой человек успел забыть своё настоящее имя и место. Орди. Сирота, бывший циркач и мелкий мошенник. Вовсе не лорд Ординари, великий и ужасный.
  
     Юноша взглянул на стол, где полупрозрачный пар всё ещё поднимался над горячей яичницей, и сердце защемило.
  
     «Нет. Нельзя бежать. Я просто не смогу».
  
     Орди вспомнил, как говорил Тиссуру о том, что хочет быть хорошим человеком и не желает больше никого обманывать. Да, возможно, ещё совсем недавно он был оборванным воришкой. И пусть лорд Ординари был не столько реальным человеком, сколько красивым образом, фальшивым, как корона из меди и стекла, но в этот образ верят. За этим образом идут.
  
     Конечно, Вортсворт смог бы найти себе новый дом и нового хозяина. Виго с Нильсом было не впервой уходить в другой город и начинать жизнь с чистого листа. Йоганну ничего не мешало вернуться на лесопилку, а Скульпо для исчезновения было достаточно перелететь на соседнюю крышу, - но все они, приняв присягу Рыцаря Пентаклей, обрели то, что давно искали. Каждый своё: место в жизни, общение, самоуважение, мечты. Потеря этого стала бы для каждого из них сильным ударом, и ради этого «рыцари» готовы были биться насмерть против всего мира – и умереть, если потребуется. Не так давно они очень убедительно это доказали.
  
     Поэтому не имеет значения, что всё началось с обмана. И то, кем он был когда-то, тоже неважно, потому что сейчас он - лорд Ординари. Человек, от которого зависит множество чужих жизней. Именно за них стоило побороться. И именно их стоило защитить.
  
     «Да, всё верно, - подумал воодушевлённый Орди. - Защитить - это можно».
  
     Мысли, обретя направление, помчались по выбранному пути в поисках решения возникшей задачи.
  
     Защитить - это прекрасно сказано. Но как?
  
     Ситуация не стала проще, выходов из неё было не так уж много и…
  
     - Милорд! - в кабинет без стука ворвался растрёпанный Вортсворт. Ни растрёпанности, ни отсутствия манер за ним раньше не замечалось, и Орди кольнуло чувство, что произошло нечто очень неприятное. - Шиллинг! Он уходит!
  
     - Как уходит? - вскочил Орди.
  
     - Вместе с людьми!
  
     Вместо ответа молодой человек помчался на улицу и застал на подъёмном мосту небольшую пробку, состоявшую из сонных бандитов.
  
     - Шиллинг! - рявкнул молодой человек. - Шиллинг!
  
     Головорезы остановились и недобро взглянули на юношу, отчего тот почувствовал себя стоящим возле стены на прицеле целой роты солдат.
  
     - А ну разойдись! - скомандовал юноша и принялся локтями прокладывать дорогу. - Шиллинг!
  
     Наконец он пробился к улице и застал бывшего карманника за попытками взобраться на лошадь. Слуги под руководством Вортсворта замотали ему челюсть белой тряпкой, отчего Шиллинг выглядел так, словно страдал от зубной боли.
  
     - Что тут происходит?! - рявкнул Орди, подбегая к, как он ещё надеялся, союзнику.
  
     Тот повернулся и заговорил сквозь плотно сжатые зубы:
  
     - К нам приходил пошланец. Они шжигают наши дома!
  
     - Что?! Кто? - захлопал глазами молодой человек.
  
     - Штража! Милорд, мы не можем ждешь быть! - Шиллинг подошёл поближе и, схватив Ординари за пуговицу сюртука, приблизил своё лицо к его, и заговорил быстро и тихо: - Люди, милорд. Они не пошлушают, ешли им прикажать оштатьша. Отпуштите их! А шо штражей мы ражберёмша!
  
     Орди огляделся и понял, что находится в окружении очень больших и очень мрачных вооружённых людей. Даже Шиллинг пребывал в ужасе, а это ведь были его подчинённые.
  
     - Они просто выманивают тебя! - в отчаянии зашептал Орди. - Я не против того, чтобы вы спасали тех, кто вам дорог, - и тут молодой человек нисколько не кривил душой, - и в иное время я первый взял бы людей и отправился помогать вам, но это ловушка! Вы никого не защитите, только погубите себя!
  
     - Да, я понимаю, - Шиллинг забыл про травму и кивнул, но тут же пискнул от боли. - Но кто решитша жадержать их тут?
  
     Мрачные люди словно невзначай сжимали вокруг них кольцо и с удивлением смотрели на свои дубинки: «Надо же, когда я успел вытащить эту штуку из-за пояса? Должно быть, просто нечем было занять руки».
  
     Молодой человек мысленно выругался.
  
     - Хорошо! - громко произнёс Орди, взяв вора за плечи. - Идите и спасайте свои дома и семьи! Позже мы поможем вам! Я пошлю людей!
  
     Орди покосился на толпу и не сдержал вздоха облегчения. Насупленные брови расходились обратно, дубины возвращались за пояса, кольцо поредело - и молодой человек тут же воспользовался этим, протолкавшись обратно в замок.
  
     - Что случилось? – поинтересовался Йоганн, замотанный в бинты, как мумия. Он наблюдал за разговором Орди и Шиллинга, пряча за спиной увесистую каминную кочергу. - Они уходят?
  
     - Да, - склонил голову Орди.
  
     - Но почему? Вы отпустили их?
  
     - А что мне оставалось делать?! - с неожиданной для самого себя яростью рявкнул юноша. - Кто остановил бы их? Да и какие из них получились бы бойцы, если б они не знали, что происходит в городе и заранее винили меня в гибели их близких?
  
     - Но это неправильно! Младенцу ясно, что они хотят распылить наши силы. Стража либо захватит их всех, либо… - варвар красноречиво провёл ладонью по горлу. - А потом явится сюда.
  
     - Вопрос остаётся в силе, - Ординари мрачно взглянул на Йоганна снизу-вверх. - У кого хватило бы сил остановить их?
  
     Здоровяк потупил взор:
  
     - Не знаю.
  
     - Собираемся через десять минут в саду. Все. Предупреди остальных, - Орди повернулся и зашагал прочь. Теперь он точно знал, что нужно делать.
  
     
  
     - Внимание! - в назначенный срок собрались все, кроме Виго, который ещё не пришёл в сознание. Ординари оглядел людей, их было совсем мало. Пара десятков слуг - мужчины, женщины, дети; десяток охранников в кирасах, несколько напуганных клерков, ответственных за разные направления и, разумеется, «Рыцари Пентаклей». После слов Орди установилась полная тишина, прерываемая лишь журчанием фонтана. Все присутствующие замерли и задержали дыхание, и если закрыть глаза, то создалось бы полное впечатление, что в саду никого нет.
  
     - Скоро сюда нагрянет Стража. Поэтому берите всё ценное, что можете унести, и уходите. Скрытно и незаметно, чтобы ни одна живая душа вас не видела. Нильс, ты отвечаешь за Виго. Йоганн, для тебя будет отдельное задание! Вортсворт, для тебя - тоже, подойди потом ко мне с Йоганном, мы всё обговорим. Скульпо… Где Скульпо?
  
     - Не знаю, милорд, - растерянно пожал плечами Вортсворт. - Он пропал вместе с лордом Тиссуром. Мы не можем их найти.
  
     Молодой человек заскрипел зубами:
  
     - Ладно… Выполняйте!
  
     Люди молчали. Никто не двинулся с места, даже дышать никто не решался. Лишь фонтан беззаботно журчал, рассыпая вокруг себя прохладные чистые капли.
  
     - Чего стоите? - насупился Орди. - Запрягайте коней, забирайте золото, все ценности и уходите. Я найду вас.
  
     - Э-э… Простите, милорд… - у Вортсворта было такое выражение лица, будто он не расслышал, что ему только что сказали. - То есть, вы остаётесь, а нас отпускаете?
  
     - Да, - кивнул Орди и повторил слугам и охране: - Уходите.
  
     - Но как же вы?.. - старик заозирался в поисках поддержки и нашёл её в лице Нильса.
  
     - Так не пойдёт, милорд, - нахмурился оборотень. - Я не могу оставить вас в опасности.
  
     - И я тоже, - Йоганн шагнул вперёд.
  
     - Успокойтесь, успокойтесь! - Орди примирительно поднял ладони и соврал: - У меня есть козыри в рукаве.
  
     Нильс и Йоганн переглянулись. Вортсворт нахмурился ещё сильнее.
  
     - Это вы тут в опасности! - воскликнул молодой человек, с ужасом понимая, что ему не верят. Он широко улыбнулся. - Не пройдёт и двух часов, как я вас догоню.
  
     - Вы что же, предлагаете нам самим разграбить дом?! - возмутился дворецкий и выпрямил спину так, словно его неожиданно укололи в ягодицу.
  
     - Лучше вы, чем Стража, - ухмыльнулся Ординари. – Считай это спасением ценностей.
  
     - Я отдал этому дому всю свою жизнь и не позволю!..
  
     - Сейчас дом – это люди, Вортсворт. Сбереги их, а стены мы восстановим. Всё будет в порядке, - уверил старика Ординари. - Я вернусь, и мы разбогатеем пуще прежнего. В конце концов, я обещал вернуть этому дому былой блеск и славу, и я её верну. Боги, ну что же вы стоите? Был приказ, выполните его! Расходитесь, наконец!.. - простонал молодой человек. - Йоганн и Вортсворт, подойдите!
  
     Слуги медленно разошлись и отправились в дом, не переставая сверлить Орди настороженно-удивлёнными взглядами.
  
     - Милорд, это просто… - начал Вортсворт, подойдя поближе к молодому человеку, но тот его перебил:
  
     - Твоя задача в том, чтобы держать всех вместе и не давать разбредаться. Разойдётесь – переловят по одному. Возьми шкатулку у меня в кабинете, это самый ценный груз. Ключ в столе, когда выберетесь в безопасное место - открой.
  
     - Милорд, я никуда не…
  
     - Пойдёшь! - рыкнул Орди. - Прошу тебя, не спорь. Так надо. Просто надо… - юноша чувствовал себя отвратительно. В горле застрял ком. – Выполняйте, Вортсворт! Теперь ты, Йоганн!.. – здоровяк подался вперёд, улавливая каждый звук. - Твоя задача увести детей и Отца с Матерью из приюта. Им нельзя оставаться в городе.
  
     - Понял, милорд.
  
     - Иди!
  
     Команда была более чем недвусмысленной, но здоровяк стоял на месте. Тишина. Журчание фонтана.
  
     - Спасибо тебе, - внезапно сказал Орди, хлопнув варвара по плечу. Для этого ему понадобилось встать на цыпочки. - За всё. И особенно - за то, что вступил в бой со Шрамом.
  
     - Не за что, милорд, - Йоганн пожал плечами. - Вот только… Вы ведь не догоните нас, верно?
  
     - Иди уже! – прорычал юноша, состроив самое устрашающее выражение лица. - Просто иди и выполни приказ!
  
     Варвар молчал, с грустью глядя на молодого человека.
  
     - Слушаюсь, милорд. И вам тоже спасибо.
  
     Орди проводил уходящих. Вортсворт, как назло, задержался на подъёмном мосту: останавливался, оглядывался и всё порывался что-то сказать до тех пор, пока Йоганн не взял старика за плечи и не развернул в верном направлении, пробурчав что-то недовольное.
  
     Поднять мост не удалось: Орди выбился из сил, налегая на ручку, которая никак не хотела крутиться, и в конце концов решил, что можно просто опустить решётчатые ворота
  
     Сделав это, он забрал из погреба кувшин вина, разжился на кухне куском ароматного сыра и отправился на стену замка. Какое-то время он бродил по холодным камням, сырым из-за утренней росы и тумана, а затем, отыскав место поудобнее, уселся между зубцов, свесив ноги вниз, на улицу.
  
     Орди надеялся, что его будет достаточно хорошо видно, и разведчики Вильфранда, в наличии которых молодой человек не сомневался, заметят его и верно истолкуют сигнал. «Я здесь, - говорил он. - Без оружия. Можете брать голыми руками».
  
     Ледяное вино отчего-то не пьянило: то ли от волнения, то ли из-за прохлады. Молодой человек быстро продрог и потому сидел, нахохлившись, кутаясь в тонкий сюртук и дыша самому себе за пазуху.
  
     Над городом занимался рассвет: небо на востоке становилось ярче. Очень скоро солнце взойдёт и осветит… Что? Пожар? Руины? Его бездыханное тело?.. Холод и отсутствие сна сделали своё чёрное дело: юноша всё глубже увязал в пучине апатии и жалости к самому себе. Ему ужасно не хотелось умирать, но иного выхода, к сожалению, не было. «Вот бы отмотать время назад, - подумал он с горечью и тут же спросил себя: - Но до какого момента?»
  
     Вопрос оказался неожиданно сложным. В какой момент в его жизни всё пошло не так?
  
     Когда он предал Тиссура, своего единственного союзника, и принял правила грязной игры Вильфранда? Или когда согласился помочь безумному черепу древнего короля вернуть трон? Или в тот момент, когда он ступил на кривую дорожку воровства и обмана? А может, когда сбежал из бродячего цирка, не в силах больше выносить обращение главаря их небольшой банды артистов?..
  
     Орди специально не подбирал себе оправданий. Да, с Тиссуром были проблемы, да, воровать юноша начал от голода, да, из цирка пришлось уйти после того, как его до полусмерти выпороли вожжами. Всё это было неважно: смысл имело лишь то, что его жизнь пошла именно по этому пути, а не по какому-либо иному.
  
     Озябший Орди отхлебнул вина и закачался, обхватив себя руками. Холод жадно грыз его кости, как голодный пёс.
  
     «Может, лучше было выучиться в приюте? - мелькнула запоздавшая лет на десять мысль. - Получил бы какую-никакую, а профессию, стал бы приличным человеком - набожным, соблюдающим все законы, благоразумным до трусости… Нет. Тошно».
  
     Орди внезапно разозлился и сделал ещё один большой глоток. Да, тошно. И сейчас тоже тошно: в первую очередь, от самого себя. Да, мысли вроде: «Ах, я защищу всех, ах, я умру за них» - были, конечно, благородными, но саму смерть можно обставить по-другому. Сидеть, жалеть себя и ждать, когда придут его убивать? Это недостойно и попросту трусливо.
  
     - А знаете, что?! - возмущённо воскликнул Орди в предутренней тишине. - Идите-ка вы в… - эхо многократно повторило направление, указанное молодым человеком, и тот, сделав последний глоток, пьяно ухмыльнулся, швырнул кувшин подальше (где-то далеко раздалось печальное «бряк») и, проклиная коварно качавшуюся землю, спустился во двор.
  
     В сторожке охраны нашлась бутылка, заполненная маслом для ламп, а возле ворот в креплении висел горящий факел. Ординари приоткрыл ворота, размахнулся как следует и швырнул подальше первую находку, а затем, когда звякнуло стекло и на деревянном подъёмном мосту растеклась тёмная лужа, бросил вторую.
  
     Единственный путь в замок быстро занялся весёлым рыжим пламенем, которое принялось с аппетитным треском пожирать древесину. Юноша постоял, глядя на огонь, и убедившись, что тот уже не погаснет, отправился к дому, глупо хохоча от пришедшего в голову дурацкого каламбура: только что он «сжигал мост» и в прямом, и переносном смысле.
  
     В дом Орди не заходил: его куда более интересовали трофеи, добытые в бою с гвардией. На гравиевой дорожке возле фонтана были свалены, как дрова, охапки ружей, пистолетов и холодного оружия. Мортиры вместе с обозной телегой, заполненной бочонками пороха и небольшими, с кулак, бомбами, откатили на газон, оставив на нём жирные чёрные борозды от колёс.
  
     Злобно хихикая, молодой человек попытался развернуть одно орудие, но это оказалось не так просто: пришлось как следует попотеть и поругаться.
  
     - Ах ты ж, тьма тебя забери!.. - сипел юноша от натуги, толкая лёгкую с виду пушку. От напряжения лицо покраснело, а глаза едва не вылезали из орбит, но колёса крутились, и орудие, пусть медленно, но наводилось на ворота замка, за которыми ярко и красиво полыхал подъёмный мост.
  
     Следующим шагом стало заряжание.
  
     Молодой человек хотел вытащить из телеги бочонок, но уронил его. Дерево раскололось, и чёрный порошок высыпался на гравий дорожки, впитывая влагу из воздуха и отсыревая буквально на глазах.
  
     Вторая попытка вышла более удачной: бочку удалось поставить на землю и спокойно открыть.
  
     - Так… - почесал затылок Орди. - Пушка есть. Порох есть. Что дальше?..
  
     Он имел некоторое представление о том, как стреляют орудия: порох внизу, заряд вверху. Порох как-то воспламеняется, и происходит взрыв, который толкает снаряд. Но это выглядело просто только в теории. Юноша покопался в телеге и нашёл связку маленьких холщовых мешочков цилиндрической формы. После сравнения их размера и калибра мортирного ствола Орди сказал «а-а-а!» и заполнил мешочек порохом. Получилась довольно увесистая «таблетка», которую он закинул в мортиру, после чего взял в руки бомбу с длинным чёрным фитилем и рассмотрел со всех сторон.
  
     - Так… - бурчал он под нос самому себе. – Заряд сюда, бомбу сюда, но как поджигать порох?..
  
     После внимательного осмотра выяснилось, что в стволе мортиры, внизу, ближе к плите, имеется отверстие, которое явно было сделано не просто так. Видимо, именно туда и вставлялся фитиль, который должен был воспламенить заряд пороха. Юноша повертел в руках бомбу и вновь полез в телегу.
  
     После недолгого копания, в ходе которого Орди едва не погиб, придавленный упавшим бочонком, он всё-таки нашёл связку фитилей - толстых, похожих больше на нарезанные верёвки.
  
     Приладив один из них, молодой человек аккуратно опустил бомбу в ствол, что снаружи как раз остался кусок фитиля, достаточный для поджигания. Орди отступил на несколько шагов и бросил на мортиру взгляд художника, только что закончившего лучшую из своих картин, после чего вновь злорадно захихикал и отправился на стену.
  
     Небо на востоке окрасилось серо-сизым с редкими мазками сочно-алого, когда на улице возле дома Ординари стало слишком людно. Мост к тому времени уже сгорел и осыпался в ров, а хозяин особняка прогуливался по стене, выкрикивая ругательства и распевая похабные песни.
  
     - Привет! - Орди поднял руку, в которой сжимал новый кувшин. Ему было весело. Вино затуманило сознание, убило все страхи и наконец-то согрело продрогшее тело, а душу, в свою очередь, грело осознание того, что во дворе стоит готовая к бою мортира - и последнее выступление лорда Ординари будет громким.
  
     Молодой человек ждал стражников, но оборванные, исхудавшие, злые и грязные люди, собравшиеся перед остатками моста, менее всего походили на них. Раздался выстрел, но пуля пролетела правее. Меткостью нежданные гости явно похвастать не могли.
  
     - И тебе привет, Ординари! - из толпы вышел человек, который показался юноше отдалённо знакомым. По крайней мере, изогнутый под таким углом нос он уже где-то видел. - Соскучился?
  
     - Гриф, старина! - Орди сделал вид, что обрадовался. - Как ты тут оказался? Какими судьбами?
  
     Исхудавший старик без костюма и монокля выглядел не так представительно, но глаза его, прежде водянистые и безжизненные, сейчас прямо-таки полыхали яростью и энергией.
  
     - Вышел на свободу, - ухмыльнулся старик.
  
     - И что же, Красная Роща вас не задержала?..
  
     - О, нам не стали препятствовать, - ухмылка слегка изменилась и стала хищной.
  
     - Но почему? - удивился Орди. – Я-то думал, что деревенским можно доверять.
  
     - Видите ли, деревни больше нет. Пожар. И это были не мы, наши руки чисты, - Гриф продемонстрировал ладони, состояние которых говорило об обратном. - Трагическая случайность.
  
     - Как-то много их в последнее время, - стиснув зубы, процедил Орди, но тут же вернулся к светскому тону. - То есть, для вас сожгли целую деревню?.. Это впечатляет. Уверен, вы понимаете, что это незаконно, и мне придётся наказать всех причастных. Однако на этот раз не рассчитывайте на лес и свежий воздух, потому что я посажу вас за решётку!
  
     - Ах ты мелкий самонадеянный сукин сын! - расплылся старик в плотоядной улыбке. - Думаешь, надёжно защитился от нас?.. Мы ведь найдём способ вытащить тебя.
  
     - Думаю, тебе лучше бежать, пока я́ не нашёл способ выбраться отсюда! - Орди дивился собственной наглости. - Потому что в противном случае тебя высекут, как обычного мелкого грязного воришку. Я тут подвизался защищать закон и в отношении тебя применю его с огромным удовольствием.
  
     - Закон? - Гриф обернулся. Бандиты, изрядно отощавшие за время пребывания в дикой природе, послушно издали «гы-гы». - Теперь мы закон в городе, Ординари. Стражу расформируют и всё отдадут нам. За определённый процент, отчисляемый городу, разумеется. Нам всем стоит вас поблагодарить, ведь это вы фактически проторили нам дорогу.
  
     В одной лишь последней фразе содержалось как минимум сорок процентов мировых запасов злорадства.
  
     - Не за что, - пожал плечами Ординари. Он хотел, чтобы всё выглядело так, словно ему всё равно, но сыграть равнодушие без фальши не получилось. – Не сомневаюсь, что вы сделали всё по уму и убедились, что уговор с «городом» достаточно прочен. В противном случае, боюсь, вы скоро окажетесь в ситуации, похожей на мою.
  
     - О, не переживайте. Я подстраховался.
  
     - Очень надеюсь, - кивнул Орди. - Так что вы собираетесь делать?
  
     - Для начала предложу сдаться.
  
     Над тихим утренним Брунегеном разнёсся издевательский смех.
  
     - То есть это значит «нет»?
  
     - Именно!
  
     Второй выстрел - и снова в «молоко».
  
     На самом деле Орди не пошевелился из-за заторможенной реакции, вызванной опьянением, но смотрелось это так, будто дело было в его невероятной храбрости. Молодой человек отвесил шутовской поклон.
  
     - Пытайтесь лучше!
  
     - Вы ведь понимаете, что мы рано или поздно найдём способ вытащить вас оттуда?..
  
     - Господа, - юноша усмехнулся. - Я даю вам последний шанс. Уходите. Не то мне придётся применить тяжёлую артиллерию.
  
     - Ой, Ординари, прекратите блефовать! - поморщился старик. - У вас ничего нет. Вы в западне. У вас не осталось козырей в рукаве.
  
     - Нет, вы не поняли, - Орди говорил совершенно серьёзно. - В буквальном смысле тяжёлую артиллерию.
  
     Над замком повисло тягостное молчание.
  
     - Вы же не думаете, что я поверю вам? - выражение лица Грифа поменялось: он уже поверил.
  
     - Мне всё равно. Если вы не уйдёте, то я просто спущусь и выстрелю.
  
     - Да? - нервно хохотнул старик. - И куда же вы будете стрелять, позвольте спросить?..
  
     Ординари задумался. Он вспомнил последовательность действий и понял, что не видел на мортире ничего, напоминающего прицельные приспособления.
  
     - Вы знаете... - широко улыбнулся он. - Не имею ни малейшего понятия.
  
     Бандитов такой вариант не устроил. Люди напряжённо переглядывались и мелкими шагами, незаметно друг для друга, отходили: «О, я просто немного переставлю ногу вот сюда, чтобы было удобнее».
  
     - Господа! - вскрикнул Гриф. - Давайте живее: крючья, лестницы, всё!..
  
     Ординари, посмеиваясь и потирая руки, сбежал со стены, захватил по дороге ещё один факел и в два счёта очутился возле мортиры.
  
     За стенами звучали приглушённые голоса и команды, отдаваемые стариком:
  
     - Живей, недоумки!.. Сюда!.. А ты куда тащишь?..
  
     Орди взглянул на факел. Потом перевёл взгляд на фитиль. Всю жизнь юноша был против насилия и, тем более, убийств, но выбора, кажется, не осталось. Поэтому молодой человек поджёг фитиль снаряда, затем фитиль на мортире и отбежал в сторону, пригибаясь и готовясь к…
  
     Ахнуло так, что уши не просто заложило, а забетонировало. Неожиданно Орди обнаружил себя в облаке вонючего серого дыма, который оставлял во рту мерзкий горелый привкус. Огненный шар расцвёл где-то в небе, примерно на уровне третьего этажа. «Значит, фитиль надо поджигать уже после…»
  
     Быстро засыпать порох в мешочек, запихнуть в мортиру. Бомбу туда же, чтоб фитиль торчал снаружи. Потом вставить другой фитиль, поджечь оба в правильном порядке и бежать, зажимая уши, которые едва-едва стали слышать… Бах!
  
     В этот раз рвануло ниже стен, на улице. Орди не видел и не слышал взрыва, но заметил в сизом дыму багровую вспышку. О том, попал ли он в кого-нибудь, думать не хотелось.
  
     Веселье быстро закончилось. Молодой человек успел заполнить порохом ещё один мешочек и готовился забросить новую бомбу, когда увидел, что на стену взбираются люди. Много вооружённых людей.
  
     Чертыхнувшись, Орди выхватил из кучи оружия первое, что попалось под руку (это оказалась шпага с затейливой гардой), повернулся к дому и застыл, чувствуя, как ужас окатывает его ледяной волной.
  
     «Окружили!»
  
     Через сад к нему бежали тощие оборванцы с разномастным оружием. Похоже, они перелезли через стену с другой стороны дома, пока Гриф заговаривал Орди зубы.
  
     Страшно выругавшись, молодой человек сплюнул, чтобы хоть как-то убрать привкус горелого пороха во рту. «Ну вот и всё», - мрачно подумал он. Орди не умел драться - ни шпагой, ни без неё - и не питал иллюзий насчёт того, что сейчас в нём проснётся талант фехтовальщика. Люди Грифа обязательно добьются своего.
  
     Ординари стоял, сжимая в одной руке шпагу, а в другой - бесполезный факел.
  
     Головорезы Грифа подходили не торопясь, вразвалочку и с ухмылками. Судя по движениям губ, они что-то говорили, но звон в ушах не давал расслышать, что именно. Грязные лица, отсутствующие зубы, нестираная одежда, запах, который перебивал даже пороховую вонь. Ножи, разбитые бутылки, палки и топоры. Орди затравленно озирался вокруг, подняв шпагу и неумело размахивая ей, как дубиной. Он делал резкие выпады то в одну, то в другую сторону, но без какого-либо результата: бандиты отскакивали на шаг-два, защищались, ругались, но продолжали стягивать кольцо и кружить вокруг загнанного врага.
  
     Всё это время Орди оглядывался в поисках выхода - и не находил его. Отчаяние постепенно подбиралось к горлу, отнимало силы, заставляло потеть и тяжело дышать, нашёптывало на ухо деморализующие вещи. В голове вертелось всего одно слово: «Конец». И, к сожалению, оно очень точно описывало ситуацию.
  
     Взмах шпагой, другой, третий, угрожающие крики, которых никто не слушал. Факел в руке только мешал, поэтому Орди решил кинуться им в кого-нибудь… и тут его взгляд упал на обозную телегу.
  
     Молодой человек оскалился и хрипло рассмеялся, изрядно озадачив бандитов своим поведением. Они замедлились, оглядываясь по сторонам и косясь друг на друга, а затем один из головорезов взглянул туда же, куда смотрел Орди, и сделал правильные выводы. Он округлил глаза, завопил что-то, но было поздно: факел описал дугу в воздухе и упал прямо на разбросанные в беспорядке холщовые мешочки, которые тут же загорелись.
  
     - А-а-а! - закричали бандиты и бросились врассыпную.
  
     - А-а-а! - закричал Орди, который вспомнил, что не имеет иммунитета к огню, осколками и шрапнели.
  
     Молодой человек побежал следом за своими противниками, размахивая руками и вереща что-то нечленораздельное. Взрыв мог раздаться в любую секунду, и это изрядно бодрило, добавляя сил усталым ногам. Спина ближайшего громилы уже находилась на расстоянии вытянутой руки. Орди безумно хохотал, думая, насколько смешно будет, если он его перегонит, но сквозь этот безумный смех и бесшабашное предсмертное веселье просачивались отвратительно уместные вопросы: «А сколько там вообще взрывчатки? А каков радиус разлёта осколков? А стоит ли вообще бежать?»
  
     Орди не услышал взрыва: он его, скорей, почувствовал. Сперва вздрогнула земля, затем через долю секунды спину обожгла волна раскалённого воздуха, которая подняла его, понесла с собой и вот-вот должна была бросить обратно, приложив всем телом о землю…
  
     Должна была, но почему-то не бросала.
  
     Орди отрешённо наблюдал за тем, что продолжает подниматься в воздух, причём достаточно быстро. Он видел чудовищную дымящуюся воронку, видел, как разбегались и поднимались с газона, держась за голову, люди Грифа...
  
     «Я умер? - с удивлением подумал Орди. Это стало бы единственным разумным объяснением. - Я умер и возношусь ко Всем Богам. С ума сойти».
  
     Внезапно горло что-то сдавило, и Орди, не сумевший разглядеть в этом никакого божьего промысла, поднял голову, дабы высвободить шею из тесного воротника - и увидел прямо над собой сырой замшелый камень. Камень тяжело хлопал огромными перепончатыми крыльями, держал Орди за шкирку и куда-то нёс.
  
     А потом молодой человек потерял сознание, и пришла темнота.
  
     
  
     29.
  
     Орди стоял на пепелище, сжимая кулаки так, что ногти до крови впивались в ладони.
  
     - Милорд, прошу вас, успокойтесь, - уговаривал его Отец Иоанн. Волнение и бессонная ночь оставили на нём отпечаток: под глазами тени; ряса, лицо и руки испачканы сажей, а на розовой лысине блестят бисеринки пота.
  
     Ответа не последовало. Орди не сводил взгляда со сгоревшего здания. Старая таверна превратилась в груду обугленных брёвен, которые всё ещё дымились. Крыша обвалилась, и то, что каким-то чудом не сгорело, оказалось погребено под грудой подёрнутых пеплом досок.
  
     У ног молодого человека в пыли лежала обгоревшая по краям доска с красной надписью:
  
     «Сиротский приют лорда Ор…»
  
     - Всё ведь в порядке, милорд, - Отец Иоанн не оставлял надежду утихомирить молодого человека, который выглядел так, словно желал задушить голыми руками тех, кто организовал поджог.
  
     Сверху раздался голос Йоганна:
  
     - Милорд, всё действительно не так уж плохо. Никто не погиб и не ранен, - варвар указал на притихших воспитанников. Лучше бы он этого не делал. Поглядеть на сбившихся кучку детей, покинувших приют в одних пижамах, было далеко не лучшим способом успокоить взбешённого Ординари.
  
     - Какие… Какие же… - юноша не мог подобрать слово, которое будет достаточно оскорбительным, чтоб охарактеризовать тех, кто это сделал. - Они же все были внутри. Это было понятно, они не могли не знать. Какие же…
  
     Резко дёрнув головой Орди повернулся и, заложив руки за спину, отправился к остальным. Все его люди, вся его теперешняя армия собралась здесь – на окраине растревоженного Брунегена, перед старой сгоревшей таверной. Они расположились на небольшой лужайке, которую каким-то чудом не замусорили, не затоптали и не застроили. Улица вокруг могла похвастать редкой для таких часов тишиной и пустотой: то ли местные жители не просыпались, то ли видели, кто к ним пожаловал, и боялись показать носы из домов.
  
     Со стороны походный лагерь людей Ординари смотрелся, как бивуак разбойничьей банды. Уставшие и сонные люди сидели в окружении позолоченных подсвечников, хрустальных ваз, дорогих ковров и шкатулок с деньгами. Рядом стоял роскошный пурпурный паланкин, внутри которого приходил в себя Виго.
  
     Люди, инстинктивно сбившиеся поближе друг к другу, глядели растерянно и ждали, когда им скажут, что делать, и положат конец ужасным сомнениям и малодушным мыслям.
  
     - Что будем делать, милорд? - при приближении Орди Вортсворт подскочил на ноги. Остальные подняли головы и воззрились на лорда с такой надеждой, что у юноши закружилась голова.
  
     - Как это «что делать»?! - возмущённо воскликнул молодой человек. - Что значит «что делать?»
  
     Растерянность постепенно перешла в удивление.
  
     - Выполнять свои обязанности - вот что делать! Господин повар! Почему не готов завтрак? Вы видите, сколько у нас теперь голодных ртов? Охрана! Почему сидим? Мы что, в безопасности?! Вортсворт! Ну ты-то! Ты-то почему сидишь, сложа руки? Все вещи лежат в грязи, прислуга чумазая, как трубочисты, а мне даже не на что присесть!
  
     Люди молчали и хлопали глазами.
  
     - Ну же, ну же! Просыпаемся! - Орди пару раз хлопнул в ладоши, и мир вокруг мгновенно преобразился.
  
     Люди обрели почву под ногами. Слуги вскочили со своих мест, Вортсворт принялся командовать ими, охрана в два счёта разобралась, кто что будет стеречь, а рядом с Орди материализовался стул.
  
     - Отлично! Спасибо, Вортсворт. Но мне ещё нужен стол!
  
     - Сию секунду, милорд!
  
     Не прошло и десяти минут, как поблизости развели костёр, над которым повесили котелок с чем-то вкусным.
  
     Из сирот составили живую цепь, по которой передавали вёдра с водой для того, чтобы тушить тлеющие остатки приюта: да, это было бесполезно, но не пускало детям в головы дурные мысли. Начальник охраны лично проверял посты, а Ординари сидел за новым столом и писал поручения.
  
     - Вортсворт!
  
     - Да, милорд! - старик точно пришёл в себя: появился ровнёхонько у Орди за спиной.
  
     - Возьмите! - он протянул стопку листов. - И передайте управляющим магазинов, лавок и контор! Они должны выйти на работу вместе со всем персоналом!
  
     - На работу?.. – не понял Вортсворт. - Но ведь всё сгорело. Больше некуда выходить…
  
     - Это что-то меняет?! - рявкнул юноша. - Я всё ещё плачу им зарплату. А они всё ещё мои сотрудники. Пусть разбирают завалы, пусть сколотят временные прилавки из досок, пусть делают, что хотят, но все должны работать. И весь город должен видеть, что мы работаем!
  
     На лице Вортсворта появилась осторожная улыбка.
  
     - Кажется, я понимаю вас, милорд.
  
     Орди наградил его долгим бесстрастным взглядом.
  
     Писать больше было нечего, но Орди всё равно создавал видимость напряжённого труда и черкал по бумаге, вырисовывал загадочные каракули и то и дело гневно посматривал на подчинённых, которые уже освоились настолько, что пытались отлынивать. Меньше чем через час подали завтрак. Орди не притронулся к еде и приказал накормить сперва детей, рядом с которыми неотрывно находились Отец Иоанн и Мать Иоанна - миловидная старушка, для характеристики которой идеально подходили слова «божий» и «одуванчик».
  
     Орди улучил момент и подозвал к себе дворецкого, Нильса, Йоганна и Скульпо, который уселся на карниз соседнего здания и не шевелился с того самого момента, как принёс бессознательного юношу.
  
     - Вортсворт! Где шкатулка и ключ?
  
     Старик убежал и вскоре принёс и то, и другое.
  
     Орди присел возле шкатулки и прислушался. Тишина. Абсолютная - словно внутри ничего не лежало. «Будет забавно, если я открою шкатулку и увижу, что она пуста», - подумал юноша безо всякого веселья.
  
     Ключ в замке, щелчок, откинуть дужку, открыть крышку…
  
     Взгляд. Огонёк не фиолетовый, как обычно, а больше сиреневый, холодный. Орди не стал подниматься, а наоборот, встал на колено и опустил голову пониже.
  
     Череп медленно взлетел в воздух, не говоря ни слова.
  
     - Ваше величество, - заговорил молодой человек. - Я допустил ошибку. Вы были правы. Моя вина… - он подавился словами. - Моя вина огромна, я едва не убил нас всех и готов понести кару. Мои люди - ваши люди.
  
     - Кару? - Орди ждал гневной тирады, но голос Тиссура звучал печально. - Люди?..
  
     - Да, Ваше величество, - кивнул Орди, склоняя голову до самой земли. - Мы будем делать всё, что вы скажете.
  
     Король усмехнулся.
  
     Затем выждал пару мгновений и скомандовал:
  
     - Взять его!
  
     Никто из людей Ординари не пошевелился.
  
     Юноша вывернул шею и снизу-вверх, из очень неудобного положения гневно осмотрел всех. Лишь после этого Нильс с Йоганном осторожно двинулись вперёд, но не успели сделать и пары шагов, как Тиссур остановил их:
  
     - Достаточно! Хватит с меня этого фарса. Это не мои люди, и ты прекрасно это знаешь. Даже если б ты погиб, они никогда не стали бы моими. Чего ты пытаешься добиться? Унизить меня?.. Мне не нужны подчинённые, которые повинуются только после того, как дождутся твоего кивка!.. И встань уже, тьма тебя побери, не ломай комедию.
  
     Молодой человек поднялся.
  
     - И для чего ты меня освободил?.. - поинтересовался череп. - Чтобы я пришёл и разгрёб всё то, что ты по глупости наворотил?
  
     - Твоя формулировка звучит не так хорошо, как моя... - угрюмо пробурчал Орди, опустив глаза и внимательно рассматривая пыльные мыски сапог.
  
     - То есть, я прав? Ты ждёшь, что я решу все проблемы и всё станет хорошо?.. Отвечай!
  
     - Прости меня! - в отчаянии воскликнул Орди. - Я не хочу сваливать всё на тебя! Это… Это не то, что ты думаешь! Я ошибся, понимаешь? И сейчас готов жизнь положить на то, чтоб всё исправить. Не ради себя - вообще неважно, что будет со мной, - а ради них! - он ткнул пальцем себе за спину, где переминались с ноги на ногу дворецкий, оборотень и варвар, а чуть дальше обедали повеселевшие сироты. - И я очень хочу… - он чуть было не сказал «убить», - убрать Вильфранда. Хочу, чтобы он ответил за всё.
  
     - Вот как? - хмыкнул череп. - Заманчиво. Неужели он заставил тебя пересмотреть свои принципы?
  
     - Нет! - резко ответил Орди. - Мои принципы те же, что раньше. Но с некоторыми людьми просто невозможно обращаться по-хорошему!..
  
     Тиссур молчал. Он склонился вправо, и юноша увидел, как пульсирует глаз, снова вернувший себе фиолетовый оттенок.
  
     - Он всё-таки тебя изменил, - покачался в воздухе король.
  
     - В смысле? - приподнял бровь Орди.
  
     Череп поглядел за спину молодого человека, где мялись и прятали взгляд люди и оборотень. Чувствовали они себя явно неуютно: будто пригласили в гости семейную пару, а та начала ссориться.
  
     - Давай-ка пройдёмся. Господа, вы можете быть свободны!
  
     За спиной Орди раздалось три очень тихих вздоха облегчения.
  
     - Когда я встретил Вильфранда, - начал череп, убедившись, что посторонние отошли достаточно далеко, - он был таким же, как ты. Я тогда охотился за городом вместе со свитой, мы немного увлеклись, загоняя оленя, и не успели засветло вернуться к заимке. К счастью, егерь знал, что недалеко есть деревня, где для короля и его людей найдутся чистые постели. Вскоре мы нашли то поселение - совсем маленькое, с десяток домов в глуши - и застали там удивительную картину. Никто в деревне не спал. Все жители собрались на площади и слушали подростка, который рассказывал какую-то душещипательную историю. Мол, он – королевский посланец, особо важный гонец, вёз секретное донесение от пограничной стражи лично для меня. Причём донесение он получил из окровавленных рук израненного капитана, люди которого из последних сил сдерживали натиск врагов. Естественно, гонец скакал день и ночь, но попал к разбойникам, которые его ограбили. И теперь он, значит, просит денег на дорогу или лошадь, чтобы доставить донесение. Конечно же, с дальнейшим возмещением из рук самого короля. То бишь, меня.
  
     Орди закашлялся.
  
     - Что-то случилось?
  
     - Нет, всё в порядке, - закивал молодой человек. - Продолжай.
  
     - Так вот, тот стервец всё рассказывал очень уж проникновенно. Мы, разумеется, взяли его за шкирку, связали и решили забрать с собой, чтобы казнить в Брунгене… Что? - череп натолкнулся на недовольный взгляд Орди. - Да, мои законы были суровыми. Ну так вот. В таверне мы как следует выпили, и я уже не помню, как этого паренька освободили и вывели выступать перед нами. Над ним смеялись, требовали повторять историю снова и снова, издевались, били, обливали пивом… И тут кто-то из наших - кажется, это был министр казны - в шутку спросил, мол, молодой человек, вы же разбираетесь в том, как делать деньги из воздуха. Так может подскажете, как нам увеличить доход королевства?..
  
     - И что он ответил?
  
     - Он предложил провести ту… Хм, ладно, будем честны, аферу с дровами, маслом и другими товарами.
  
     - Ого! - воскликнул Орди. - А я думал, что это был ты!
  
     - Нет, изначально это была его идея, - отрицательно качнулся король. - После этого я взял мальчишку к себе. У меня ведь не было детей и быть не могло - шестеро жён не справились, - а тут появился вроде как сын… - Тиссур надолго замолчал, судя по всему, погрузившись в воспоминания о событиях пятисотлетней давности.
  
     - Эм-м… Ты расскажешь, что было дальше? - Орди решился прервать его спустя какое-то время.
  
     - Да-да, - согласно качнулся череп. - Я присмотрелся к нему. Потом приблизил, выучил. Мы были отличной командой, сделали много добра для королевства. Отстроили город, разбили всех врагов так, что они, похоже, до сих пор никак не оправятся… И вот уже тогда появлялись первые разногласия. Мы далеко не всегда могли договориться, часто ругались, иногда я его отстранял, иногда он уходил сам. Вильфранд, как и ты, не любил мои методы, считал, что надо действовать мягче. Но мягче тогда было никак нельзя. И сейчас тоже нельзя, кстати, поскольку страх – самый надёжный способ сделать людей благоразумными и честными... Но, кроме прочего, была ещё одна огромная проблема: я старел.
  
     - …И не смог бы сделать Вильфранда преемником, - догадался Орди.
  
     - Именно. Пока я был жив, с ним считались. Называли простолюдином и выскочкой, относились, как к грязи под ногами, строили козни, но считались. И вот как-то раз после очередной фразы «посмотрим, как ты запоёшь, когда король умрёт», Вильфранду пришла в голову интересная идея. За что я его всегда уважал – за умение мыслить широко.
  
     - Магия?.. – Орди остановился у стены обвалившегося приюта и заглянул внутрь, стараясь рассмотреть, что за яркая штуковина лежит посреди почерневших досок.
  
     - Да, магия. Вильфранд организовал Университет, собрал учёных, дал им всё необходимое, создал лучшие условия в мире, подгонял, мотивировал. И в итоге добился успеха: мы стали первыми и единственными, кто обрёл бессмертие. Подчёркиваю – бессмертие, а не вечную жизнь.
  
     - Интересно… - покачал головой Орди. – А на что это было похоже?
  
     - Обряд?.. Ну, всего понемногу. Замок, тёмная грозовая ночь, молнии, странные металлические штуки, горбуны в балахонах.
  
     - Я не о том. По ощущениям как это, когда умираешь?
  
     Череп задумался.
  
     - Я как-то не заметил особых перемен. Не знаю, в чём дело, но я до сих пор вижу в зеркалах себя таким, каким был раньше.
  
     - Странно… - задумчиво произнёс Орди. – Но ладно, это неважно. Что было дальше?
  
     - Через несколько лет после обряда вспыхнуло восстание на севере. Тамошние лендлорды и вожди решили, что я постарел и размяк, а мягкая политика Вильфранда лишь убедила их в этом – вот они и собрались попытать счастья. Хотели создать собственное королевство, болваны. Вот в тот момент всё и покатилось в пропасть. Вильфранд понимал, что это из-за него меня стали считать слабаком, но продолжал настаивать на мягком обращении с бунтовщиками. А играть в доброту было поздно. Доигрались уже. Я в очередной раз отстранил его и отправился в поход… - король замолк, Орди почти видел картины кровавых битв, которые проносились у короля в памяти. – Было много жестокости. Много огня. Мы извели бунт, уничтожили всех, кто имел хоть какое-то отношение к восстанию. На севере наконец-то воцарился мир, но когда я вернулся, то… Вильфранд воспользовался своим влиянием, сговорился с моими врагами и… - пауз в рассказе короля стало слишком много – видимо, воспоминания были слишком тяжелы. – …И человек, которого я считал своим сыном, меня сверг. И обезглавил. А голову отправил с глаз долой: к одному из князьков, который точил на меня зуб за то, что я завоевал его свинарник, построил дороги и приучил гадить в строго определённых местах, а не везде, как они привыкли.
  
     Орди усмехнулся:
  
     - Такое бывает. Кстати, ещё один момент: мне всегда казалось, что бессмертие предполагает некоторую... Эм-м… Нетленность, скажем так.
  
     - Не в нашем случае, - отрицательно качнулся Его Величество. - Я же не специалист, это всё работа Вильфранда и его учёных. Так что нетленности не вышло. По крайней мере, у меня.
  
     Орди пожевал губами:
  
     - Судя по запаху, который я чуял рядом с твоим учеником, он тоже не избежал тления. И для меня загадка, как он продержался так долго.
  
     - Ну, я этого точно не знаю, - ответил Тиссур. – Полагаю, вряд ли он хотел стать… Таким. Может, его учёные ошиблись, а может, с помощью магии в принципе нельзя было решить этот вопрос.
  
     Пауза, заполненная молчанием и раздумьями.
  
     - Ладно, - подал голос Орди. - Да, я вижу некоторые параллели. Но ты к чему-то вёл, правильно?
  
     Тиссур замер и уставился на молодого человека. Этот взгляд, пожалуй, можно было бы назвать внимательным.
  
     - У меня было время подумать над множеством вещей, пока я сидел в шкатулке. Прошлый раз меня ничему не научил: пять сотен лет не пошли впрок - я думал об одной лишь мести. Но сейчас я понял, что и ты, и Вильфранд тогда были правы.
  
     Вообще-то молодой человек старался контролировать свою мимику, но сейчас открыл рот и округлил глаза от удивления. Чего он точно не ожидал от короля, так это признания его — Орди - правоты.
  
     - И в чём же мы были правы? – поинтересовался он.
  
     - В том, что всё нужно делать правильно. Всё и всегда. Без компромиссов, без сделок с совестью, - король глядел на молодого человека так пристально, что тому стало не по себе. – Без пощады к самому себе. Иначе всё потеряет смысл. Первая же поблажка направит на ложный путь, который превратит твою жизнь в кошмар, а самого тебя - в монстра. Единственная ложь, единственное снисхождение – и ты стоишь по колено в телах собственных друзей и говоришь: «Я же хотел, как лучше».
  
     - Хорошо, допустим, - сказал юноша, поборов первое изумление. Его выражение лица просто кричало: «Вот это да!». - Но как правильность поможет справиться с Вильфрандом?.. Всё, что я делаю сейчас, – не даю людям пасть духом. Но никакого плана у меня и в помине нет.
  
     - О, она поможет, - отчего-то показалось, что череп ухмыляется. – У меня есть идея.
  
     
  
     30.
  
     Огромный бальный зал, в котором несколько дней назад кружились танцующие пары, а за негромкими разговорами вершились судьбы города, был доверху набит оглушительной и неестественной тишиной. Даже муха стеснялась и не билась в стёкла с раздражающим жужжанием, а смирно сидела на стене.
  
     Люди, расположившиеся за длинным и широким, как королевский тракт, столом, боялись дышать. Узкие воротнички, твёрдые настолько, что о них можно было порезаться, впивались в дряблые старые шеи, по которым стекали маленькие и мерзкие капли пота. О нет, в зале не было жарко. Скорей, душно из-за того, что весь воздух вытеснил практически осязаемый ужас вкупе с ароматом протухшего мяса, щедро политого духами.
  
     - Предлагаю покончить с этой формальностью побыстрее, дамы и господа, - произнёс человек, стоявший во главе стола. Именно стоявший: он мог бы сесть в высокое кресло, обитое красным бархатом, но предпочитал держаться позади, положив на спинку ладони в чёрных перчатках. Эта картина могла бы иллюстрировать понятие «аллегория» в энциклопедии. – Я предлагаю кандидатуру Вариуса, - сидевший где-то ближе к середине стола полный человек с огромными залысинами и красным носом вздрогнул. – Встаньте, пожалуйста.
  
     Краснота от носа медленно расползлась по всему лицу, а на лысине заблестели капли пота, которые принялись скатываться по вискам, лбу и пухлым щекам.
  
     - Итак, Вариус, - продолжил Вильфранд. - Достопочтенный верховный судья. Кто «за»?
  
     Вверх медленно потянулись руки – все, кроме одной.
  
     - Не понял? – капюшон склонился набок. – Почему не голосует господин… Марнар, если не ошибаюсь?
  
     - Он без сознания милорд, - просипел сидевший рядом с ним пожилой мужчина в форме полковника гвардии. – Похоже на сердечный приступ.
  
     - О, Боги, так окажите ему помощь! – всплеснул руками Вильфранд. – Итак, из ста одного делегата Генерального Собрания сто проголосовали «за», один воздержался…
  
     - Он умер, милорд.
  
     Вильфранд пожал плечами.
  
     - Ну что ж, такое бывает. Почтим его минутой молчания попозже, когда результаты голосования будут должным образом оформлены. Я не ошибся в вас, дамы и господа. Вариус! – за время голосования толстяк успел покраснеть, посинеть, побледнеть и сейчас приобретал серый оттенок. – Хоть вы останьтесь в живых! А не то войдёте в историю, как самый короткоживущий регент, - после этих слов Вильфранд громко засмеялся. Все делегаты одновременно вздрогнули и поддержали смех правителя своим – неестественным, визгливым и истеричным.
  
     - Я протестую! – громко хлопнули входные двери, и в зал стремительно ворвался Орди собственной персоной. Он хитро улыбался, как ученик, положивший на стул учителя что-то острое и ожидающий, когда тот сядет.
  
     - Ординари? – слабо удивился Вильфранд. – Вы совершенно не умеете проигрывать.
  
     - Не умею, - улыбка стала шире. – Так вот, повторяю ещё раз: я протестую!
  
     - Вообще-то это не свадьба, - заметил Регент. – И всё уже решено. Вариус выбран практически единогласно.
  
     - О, да! - согласился Орди. – Но на голосующих оказывалось давление. А на этот счёт, если не ошибаюсь, есть определённый пункт в законе.
  
     - Давление? О, Боги, да о чём вы говорите?.. Друзья! – Вильфранд повернулся к делегатам. – На вас оказывалось давление?
  
     «Друзья» тут же принялись наперебой утверждать, что всё в полном порядке и решительно никакого давления, включая кровяное и атмосферное, в этом зале отродясь не бывало. Однако кое-кто – и это не укрылось от глаз молодого человека - косился на Орди с робкой надеждой. Это воодушевляло: значит, он находится на правильном пути.
  
     - Конечно, никто не признается! - оскалился юноша. – Все боятся вас, Вильфранд.
  
     Регент устало вздохнул:
  
     - Ну и зачем вы тогда пришли? На что вы надеялись?
  
     - На справедливость! - громко ответил молодой человек с уверенностью, которой не ощущал. – Генеральное Собрание – это, прежде всего, инструмент, созданный для того, чтобы ограничить власть регента Брунегена и исключить саму возможность злоупотребле…
  
     - Ума ни приложу, при чём тут я, - развёл руками Вильфранд. – Регентом только что стал верховный судья Вариус.
  
     - Да, конечно же, у вас нет ни одной официальной должности и вы, вроде как, ни при чём. Но это и вызывает вопросы… - Орди заложил руки за спину и прошёлся вдоль стола, привлекая всеобщее внимание. – Зачем слушать того, кто формально ничем не управляет?..
  
     - Так, - от голоса Вильфранда повеяло не просто холодом - лютым морозом. – Никак не могу понять, почему я до сих пор с вами говорю.
  
     «Улыбайся, - думал Орди, стараясь побороть дрожь в конечностях и ощущение, что он спорит с диким зверем, который вот-вот на него набросится. - Улыбайся и веди себя естественно, тьма тебя побери». Главная задача сейчас состояла в том, чтобы заставить делегатов сбросить оцепенение и поверить в то, что у них есть власть. А для этого нужно вести себя так, словно в рукавах балахона ждёт своего часа целая колода тузов и россыпь ферзей в придачу.
  
     - Эй! Стража! - крикнул Вильфранд. - Я попросил бы вывести отсюда этого оборванца. Должен признать, вы нахальны, - Регент покачал головой, а в его голосе прозвучало нечто, что можно было принять за уважение. - Явиться сюда, надеясь… Кстати, на что? На что вы вообще надеялись? Ухмылочка не поможет: расклад сил известен всем заранее. У вас больше ничего нет, ведь, насколько я помню, произошло несколько досадных случайностей, связанных с огнём. В магазинах, должно быть, не потушили свечи перед уходом. А дети – такие озорники - наверняка достали где-то спички…
  
     Лицо Орди свело судорогой. Захотелось взять Регента за шкирку и как следует приложить головой о стол.
  
     - Да, конечно, - ответил юноша, титаническим усилием воли сохранив спокойствие. – Однако, несмотря на всякие «досадные случайности», мы продолжаем работать.
  
     - Да, я видел, - подумал вслух мужчина рабочего вида – широкий, с грубыми ладонями, похожий на медведя, которого кто-то ради смеха одел в дорогой костюм. Вильфранд повернул голову так резко, что делегат отшатнулся.
  
     - Стража! – рявкнул Регент.
  
     - Да-да, - саркастически усмехнулся Орди. – Зовите стражу.
  
     - Стража! – повторил Вильфранд.
  
     - Стража! Стража! – поддержал его юноша.
  
     Кто-то, находившийся на достаточно безопасном от правителя расстоянии, позволил себе тонко хихикнуть и сразу же зажал рот ладонью.
  
     - Да, ваше сиятельство? – в распахнутые двери проникло облако серого дыма, из которого, как сказочный волшебник, выбрался Капкан с неизменной сигарой в зубах.
  
     - Где вас носит? – прошипел Вильфранд. – Арестуйте этого бродягу и доставьте в Замок, я побеседую с ним позже. Ах да, и разгоните его людей, доколе честных граждан будут обманывать средь бела дня всякие лавочники?..
  
     - Простите, милорд, не могу.
  
     После этих слов люди в креслах зашевелились. Они позволили себе сесть лишь немного поудобнее: кто-то подался вперёд, кто-то откинулся на спинку, давая отдых уставшей спине, кто-то потянулся к воротнику и задышал полной грудью, – и Орди понял, что половина дела сделана. Люди усомнились во всесилии Вильфранда и его праве приказывать. Конечно же, это было опасным заблуждением: Регент всё ещё был могущественен, но лёд, сковывавший психику главных людей в Брунегене, раскололся, и разъединяющий страх, на котором держалась тирания, стал немного слабее. Без этого страха люди непременно вскоре начнут оглядываться по сторонам и спрашивать друг друга: «А с чего этот тип в балахоне указывает нам, что делать?»
  
     - Что значит, «не можете»?.. - процедил Регент сквозь крепко сжатые зубы.
  
     - Потому что вашим приказом от завтрашнего дня Стража Брунегена будет расформирована за систематические нарушения законности, а наши обязанности перейдут некоему гражданину, которого лично я знаю под кличкой Гриф. Решили загрести жар чужими руками, а?
  
     - И что, сегодня это отменяет ваши обязанности? – к чести Вильфранда, он быстро сумел оправиться от удара. Повелительный тон, небрежное спокойствие, уверенность. От былого гнева не осталось и следа, но поздно, поздно…
  
     - Думаю, да, ваша светлость.
  
     - А я думаю, что во-первых, не вам обсуждать реформы в государстве, а во-вторых, прекращайте этот фарс. Всё уже давно решено. Новый регент выбран. Гриф готовится вступить в обязанности. Стража в прежнем виде убыточна, зато новая, - Вильфранд обратился к делегатам, - станет приносить деньги и сделает всех нас намного богаче. Так что я считаю, вам, господин Капкан, следует выполнить прямые обязанности, которые с вас никто не снимал.
  
     - А я считаю, - Бульдог нахально ухмыльнулся, – что Гриф - мерзкий ублюдок. Маньяк. Мясник. И если есть вероятность, что этот человек возглавит новую «Стражу», - кавычки в последнем слове прозвучали очень отчётливо, - и станет исполнять мои прямые обязанности, то я лучше встану на сторону Ординари. При нём хотя бы на улицах спокойно.
  
     - Это ваша позиция? – холодно осведомился Вильфранд.
  
     - Да.
  
     - Жаль, что такой человек, как вы, пошёл против общества в столь ответственный момент. Прошу прощения, но я вынужден освободить вас от обязанностей начальника Стражи уже сейчас. Освободить и приказать Грифу арестовать и вас, и Ординари.
  
     Капкан громко и хрипло расхохотался, спугнув муху, которая поняла, что теперь всё в порядке, и принялась биться о стёкла.
  
     - Боюсь, это невозможно. Во-первых, кто вы, тьма побери, такой, чтобы меня снимать? А во-вторых… - он достал из внутреннего кармана испачканную в грязи и крови верительную грамоту - документ с печатями и подписью Вильфранда, наделяющий бандитов властью. – Гриф и его люди сами арестованы.
  
     Регент устало вздохнул, как уставший взрослый, старавшийся сохранить терпение во время разговора с непослушным ребёнком.
  
     - Вы же понимаете, что завтра приказ всё-таки вступит в силу, и его понадобится выпустить, а освободившееся место в камере займёте вы? – Ординари мысленно поаплодировал расслабленному тону, с которым Вильфранд это произносил, и вступил в игру:
  
     - А может, вы сами займёте это самое место?
  
     Идея на пару мгновений повисла в воздухе, а затем шлёпнулась вниз перед носом делегатов, сопровождаемая тем же вниманием, что и упавшая со стола котлета в доме престарелой кошатницы.
  
     - Что за вздор? – Вильфранд рассмеялся, однако смех прозвучал искусственно и одиноко в полнейшей тишине.
  
     - Никакого вздора, - улыбнулся Орди и обратился к делегатам: - Господа! Дамы! Вам не кажется, что нам стоит призвать этого человека к ответу за всё, что он совершил? Разумеется, исключительно по закону. А, верховный судья Вариус?..
  
     Взгляды скрестились на толстяке, а тот откинулся на спинку кресла и громко, сочно и со вкусом захохотал. В отличие от Вильфранда, смех Вариуса звучал естественно и непринуждённо. Он лился из глотки бурным потоком, который мгновенно затопил весь бальный зал и вырвался на улицу. От него тряслись щёки, дёргался кадык, и слёзы текли из глаз. Судья выкладывался на полную и использовал всё, что знал о смехе: он утробно хохотал, визгливо хихикал, глупо гыгыкал и изобрёл ещё пару видов смеха, пока не замолчал, громко всхлипывая и вытирая глаза носовым платком.
  
     - Потрясающе! – он захлопал в ладоши. – Браво! Я поражён. Лорд Ординари, вы просто кудесник. Я давно не получал такого удовольствия. Как по нотам! Конечно же, я полностью за, мне нечего терять. Но остальные?.. - он повернулся к делегатам, которые внимательно изучали столешницу или пятна на противоположной стене.
  
     - Дамы и господа! – Ординари привлёк к себе внимание. - Кто за то, чтобы осудить этого человека за преступления, которые он совершил?..
  
     Молодой человек тщательно подводил разговор к этому моменту, и сейчас всё вокруг указывало на то, что Генеральное Собрание единогласно проголосует «за», но…
  
     Ни одной руки.
  
     - Ну же, смелее!
  
     Никаких изменений – только напряжённые выжидающие взгляды.
  
     В животе Орди начал завязываться тугой узел ужаса. Лица Вильфранда не было видно, но юноша чувствовал, что в этот момент Регент улыбается особенно ехидно.
  
     - Ай, во тьму вас! – судья первым поднял руку. – Не будьте трусами. Сколько лет мы боялись его?.. Надеюсь, у вас есть план, Ординари!
  
     - Само собой, - соврал молодой человек, слегка склонив голову и стараясь выглядеть как можно более загадочным.
  
     - То есть, вы хотите сказать, что правитель должен подчиняться собственным законам? Хм-м, остроумно. Очень остроумно, - усталый старик, в котором Орди узнал одного из носов-крючком, поднял руку.
  
     Над столом несмело выросла ещё одна: проголосовал тот самый «медведь в костюме», потом ещё и ещё… Орди считал голоса с внутренним ликованием: итого за суд проголосовали шестьдесят три человека из ста.
  
     - Какая прелесть, - подал голос Вильфранд. – Вы не забыли, что я всё ещё тут?
  
     - Конечно, нет, - ответил Ординари.
  
     Регент усмехнулся:
  
     - Это фарс. Я не желаю принимать в нём никакого участия. Безусловно, вы все молодцы, все показали, кто в доме хозяин. Но не зарывайтесь и не забывайте, что у действий бывают последствия. Я готов - и, надеюсь, вы понимаете, насколько это большая милость с моей стороны, - дать вам первый и последний шанс одуматься. Повторяю: первый и последний. Вернёмся к тому, для чего мы здесь все собрались. Забудем о временном помешательстве. И занесём уже в протокол, что новым регентом Брунегена был избран верховный судья Вариус.
  
     Уверенность Вильфранда производила гипнотическое впечатление. Сейчас он попал в ловушку, запутавшись в собственных интригах, но вёл себя так, словно за окнами ждала его приказов целая армия.
  
     - Никакого фарса, всё серьёзно. Ваша честь! – Орди повернулся к толстяку. – Что нам понадобится для справедливого и беспристрастного суда?
  
     - О, да перестаньте, Ординари, - отмахнулся судья. - Мы не дети и всё понимаем. Ради такого дела я готов на ускоренный порядок рассмотрения. Никто из присутствующих, я уверен, и не пикнет о том, что что-то пошло не так. Это будет наш небольшой секрет. Поэтому давайте просто приговорим подлеца к обезглавливанию и дело с концом. Где я должен поставить подпись?
  
     - Вот именно, - встрял в разговор нос-крючком. - Не вижу смысла тратить время.
  
     - Нет-нет-нет! - запротестовал молодой человек. - В этом весь смысл. Дамы и господа, мы все в этом зале стали жертвами беззакония. А с беззаконием стоит бороться лишь одним оружием - справедливостью.
  
     - Вы либо хитрец, либо идеалист, - всплеснул руками нос-крючком. - И будет жаль, если окажется, что второе. К чему это всё? Да, мы стали жертвами беззакония, ну так давайте накажем его без всякой волокиты. Разве вы не этого хотите?
  
     Молодой человек покачал головой.
  
     - Нет. Я хочу справедливости. Я хочу соблюдения правил. Я хочу, чтобы Брунеген вступил в новую эпоху, когда закон перестанет применяться избирательно. Нельзя добиваться добра, совершая зло.
  
     Пауза. Все уставились на Орди так, будто он превратился в какое-то редкое животное.
  
     - Всё-таки идеалист, - вздохнул нос-крючком.
  
     Люди зашумели.
  
     - Господа, господа, прошу вас! - встрял верховный судья. - В этом есть определённый смысл!
  
     - Конечно же, для тебя он есть, - язвительно заметили откуда-то издалека. – Ты бы кого угодно поддержал, лишь бы в Замок не ехать.
  
     Судья вопросительно взглянул на Орди.
  
     - Вы все как-то очень быстро забылись, - юноша скривился: сидящие за столом люди были ему глубоко отвратительны. Перемена настолько всех поразила, что в зале вновь установилась мёртвая тишина. - Ещё несколько минут назад вы тряслись от страха перед ним, - Орди указал на Вильфранда. - У всех тут есть тёмные делишки, и я знаю, что вы думаете. Вы считаете, что закон придуман для простолюдинов, нищих и недотёп, которым не повезло встать на пути сильных мира сего. Но совсем недавно вы все не могли пошевелиться и даже вдохнуть без приказа. Всё, чего я прошу, всё, чего я добиваюсь, - это позволить закону делать своё дело. Но до тех пор, пока вы сами будете препятствовать справедливости, не удивляйтесь, что несправедливо будут поступать с вами. Всегда найдётся кто-то сильнее, кто-то, перед кем придётся стоять навытяжку, потеть и понимать, что он может сделать с вами всё, что ему вздумается, - и никто не поможет.
  
     Установилась пауза. Делегаты смотрели куда угодно, только не на Орди.
  
     - Браво, - Вильфранд пару раз хлопнул в ладоши. - Очень вдохновенная речь. Честно говоря, я собирался уходить, но сейчас передумал. Пожалуй, подожду до тех пор, пока вы сами переругаетесь. Теперь вы понимаете, Ординари? - насмешливо спросил Регент. - Видите, с кем приходится работать? И ведь это только начало, смею уверить. Каждый из этой сотни имеет множество секретов, тайн и скелетов в шкафу. У каждого есть друзья, враги и личные интересы, которые им ближе, чем ваши рассуждения о добре и справедливости. Вы не умеете лавировать между ними, а я умею. Пусть и — ах-ах — не всегда соблюдая законы. Потому что законы несовершенны. А они несовершенны потому, что люди несовершенны. При всём уважении, Ординари, вы слишком молоды, чтобы это понять. Всегда будут те, кто боится, и те, кого боятся: это естественный ход вещей, который вам не переломить. Поэтому давайте уже заканчивать, - обратился он к людям. - Уверен, у всех вас сегодня много дел.
  
     Молчание в зале было того самого сорта, который называют гнетущим. Люди прятали глаза от Ординари и Вариуса, и юноша знал, о чём они думают: просчитывают, что потеряют, а что приобретут в том или ином случае. Возможность оставить всё как есть была заманчивой: как-никак, Регент сегодня сделал свой выбор и выбрал он не их, а кого-то другого. Не было нужды волноваться ещё как минимум несколько лет. Законность оказалась для Брунегенской элиты чем-то новым и неизведанным, как алкогольный напиток с плавающей внутри змеёй: с одной стороны, было страшно к нему даже подступаться, а с другой, почему бы и нет, может, это лучшее пойло на всём белом свете?
  
     На лицах людей читались напряжённые раздумья. Закон можно было использовать против любого в этом зале, но если следовать ему до конца, то для использования ещё необходимо было собрать достаточно убедительные доказательства. А с ними можно было поиграть. Их можно было опровергнуть. Можно было найти лазейки. От закона можно было банально защититься по-честному. И, что ещё интереснее, закон можно было натравить на соседа.
  
     - Давайте голосовать, - предложил Вариус. - Прошу поднять руки тех, кто за то, чтобы осудить Вильфранда в полном соответствии с буквой закона.
  
     Орди считал их про себя, не заметив, как начал притопывать ногой от напряжения: «Одна, две, три… Десять, двадцать, тридцать... Тридцать девять».
  
     - Кто против? - спросил изрядно помрачневший Вариус. Ситуация складывалась дрянная.
  
     Сердце молодого человека забилось быстро-быстро. От волнения бросило в жар.
  
     «Три… Семь… Пятнадцать. Тридцать. Тридцать три».
  
     - Остальные?.. - вскинул брови Вариус.
  
     - Воздержались! - донеслось издалека.
  
     Голова Орди закружилась, кровь схлынула из неё, как будто через прорванную плотину, а ноги грозили подкоситься, но сознание ликовало.
  
     - Отлично, - обрадовался судья. Он нервно хихикнул, выдавая напряжение. - Тогда мне понадобятся обвинитель и защитник, свидетели с обеих сторон, секретарь... Ах да, и ещё молоток.
  
     - Потрясающе, - покачал головой Вильфранд. - Восхитительно. Невероятно. Что ж, всё ясно. Дамы и господа, я давал вам выбор! – Регент направился к выходу, но на его пути встал Орди, а в зал очень вовремя вошли Нильс с Йоганном.
  
     - Вы арестованы! - Капкан, стоявший до этого практически без движения, положил ладонь на плечо Вильфранда. - Мне следует зачитать права?..
  
     Регент совершил молниеносное движение, едва уловимое глазом. Блеснул уже знакомый Орди кинжал… блеснул - и тут же покатился по полу, а за время, пока он падал, Капкан, несмотря на комплекцию и мнимую неповоротливость, успел заломить обвиняемому руку. Раздался звук рвущейся тряпки - и рука осталась у Бульдога, который вскрикнул от омерзения и отскочил.
  
     Несколько делегатов позеленели и резко согнулись, выискивая что-то под столом. Их спины вздымались и опадали, сопровождаемые утробными звуками.
  
     Вильфранд хрипло рассмеялся:
  
     - Вы не понимаете, глупцы. Мне всё равно. Все ваши ухищрения, все ваши судилища, все ваши казни не принесут мне никакого вреда. Вы можете разобрать меня по косточкам прямо сейчас, но ничего, я повторяю, ничего от этого не изменится!..
  
     - Верховный судья Вариус! - ледяные нотки в голосе Орди подействовали на толстяка ободряюще. – Мне кажется, пора начинать. В качестве обвинителя готов выступить я. Кто хочет быть защитником?..
  
     Шокированные делегаты молчали.
  
     - Защитником! - передразнил молодого человека Вильфранд. - Не нужен мне никакой защитник! Я сам себе защитник!
  
     Орди пожал плечами:
  
     - Думаю, это можно воспринять, как ходатайство.
  
     - П-принято, - кивнул, заикаясь, побледневший Вариус и совершил рукой некое движение: похоже, стукнул невидимым молотком. - Рассматривается дело Вильфранда, э-э-э… - судья вопросительно посмотрел на Ординари, но тот лишь развёл руками: ни второго имени, ни формального социального положения Регента он не знал. - Просто Вильфранда. На заседании присутствуют… Кстати, кто ведёт протокол?
  
     Чем больше Вариус говорил, тем уверенней звучал его голос. Для судьи это была просто работа, которую он выполнял на протяжении долгих лет. Он наизусть зачитывал обязательные фразы, и в голосе всё чаще проскальзывали скучающие нотки - верный признак профессионализма.
  
     - Слово предоставляется стороне обвинения! - вместо молотка Вариус стукнул по столу костяшками пальцев. - Ординари, ваш выход. За что мы будем судить его?
  
     Юноша сделал шаг вперёд, достал из внутреннего кармана лист бумаги, развернул, откашлялся и зачитал:
  
     - Подсудимый обвиняется в организации заговора, свержении короля, узурпации власти, некромантии, множестве случаев убийств и поджогах!
  
     - ...И в том, что он мерзко воняет, - буркнул Капкан, вытирая ладонь о штаны.
  
     - Подождите, короля?.. - нахмурился нос-крючком. - У нас отродясь не было королей.
  
     - Именно, - не стал отрицать Орди. - Собственно, из-за обвиняемого у Брунегена и нет королей. Уже почти пятьсот лет.
  
     - Но ведь это абсурд! - не унимался старик. - Ему не может быть…
  
     - Может, - ответил Вильфранд, со щелчком возвращая руку на место. - А вы думаете, меня зря обвинили в некромантии?..
  
     - Это самый странный суд в моей жизни, - судья говорил тихо, но услышали его все. - Давайте начинать! Обвинитель! Где ваши свидетели?
  
     Орди указал на начальника Стражи:
  
     - Первый прямо здесь, ваша честь.
  
     Капкан отсалютовал, но даже в это действие ухитрился вложить иронию и небрежность.
  
     - Рассказывайте, - Вариус уперся локтями в столешницу и сложил ладони домиком. - Что вы можете нам поведать по существу дела?
  
     - О, всё очень просто. Несколько дней назад подсудимый отдал мне приказ, я цитирую: «Сжечь всё, что связано с Ординари».
  
     - И вы подчинились? - уточнил судья.
  
     - Как начальник Стражи я был обязан подчиниться приказу вышестоящего руководителя.
  
     - С каких пор я стал вашим руководителем, Капкан? - Вильфранд откровенно потешался. - Где это зафиксировано? С чего вы взяли, что приказ отдал вам именно я?
  
     - Уж твой аромат я ни с чем не перепутаю, ты, вонючий кус…
  
     - К порядку! - Вариус постучал костяшками по столу, но тут же зашипел от боли и потряс ладонью. - Ни у кого нет молотка?.. Нет? Продолжайте, господин Капкан.
  
     - Да, ваша честь. Так вот, я подчинился воле этого человека.
  
     - Так почему? - не унимался Вильфранд. - Если бы уборщица из Замка поговорила с тобой в тёмном кабинете, ты и её приказ бы выполнил?
  
     - Замолчите, обвиняемый! - рыкнул Вариус. - Вам дадут высказаться. Мы все здесь знаем, почему люди выполняли ваши приказы.
  
     - Вот! - Регент поднял вверх указательный палец. - Вы все знаете. Но никто ничего не сможет доказать. Вот она - обратная сторона ваших законов и правил. Ты знаешь, где живёт главный негодяй в городе, но ничего не можешь с ним поделать. О, простите. Кажется, я вновь помешал вашему представлению. Продолжайте.
  
     «Власть иллюзорна, - подумал Орди. - И зависит от твоего личного восприятия. Если ты веришь, что она у кого-то есть, то она действительно появляется».
  
     - Мы не нуждаемся в вашем разрешении, Вильфранд, - процедил Вариус и перевёл взгляд на Капкана.
  
     - Итак, я выполнил приказ. Допустив, однако, некоторые отклонения.
  
     - Отклонения? - поднял бровь верховный судья.
  
     - Да. Перед поджогами мы выводили людей, несмотря на намёк Вильфранда, что этого делать не следует.
  
     - Намёк... - фыркнул Регент. - Я протестую! С каких пор намёки считаются доказательствами?
  
     - Они и не считаются! - верховный судья начинал выходить из себя. - Помолчите, пока мы не дадим вам слово! Капкан! Это всё?..
  
     Начальник стражи ненадолго задумался перед тем, как ответить:
  
     - Да, ваша честь. Это всё.
  
     - Слово предоставляется защитнику! - после этих слов нос-крючком и ещё несколько делегатов скривились так, словно съели что-то кислое. - Ординари, всё же по правилам?
  
     - Конечно, - подтвердил молодой человек.
  
     - О, вы так любезны, - Вильфранд склонил голову. - Скажите мне, господин Капкан, кто назначил вас начальником Стражи?..
  
     - Ты, - детектив выпустил огромное облако дыма прямо в темноту под капюшоном.
  
     - А на основании чего вы получили эту должность?
  
     - На основании твоего приказа.
  
     - Устного, я так полагаю?.. - голос Вильфранда можно было добавлять в чай, но малюсенькими ложечками, потому как даже самая малая доза могла сделать напиток ужасно приторным.
  
     - Да, - насторожился детектив.
  
     - Тогда, ваша честь,