Жила-была на красно-белом свете Стрекоза (Муравей тоже жил - только на черно-белом). И больше всего Стрекоза любила танцевать. Петь она тоже любила (но только не Вась). Стрекоза танцевала и танцевала, и никогда не уставала от этого занятия. И ей в голову не приходило заняться чем-нибудь еще. Жизнь на красно-белом свете была легкая, еда росла повсюду, вода текла рядом, а о всяких там принцах, герцогах и прочих стрекозлах наша Стрекозка и не думала, потому что когда в жизни есть любимое дело, все остальное неважно.

Черно-белый свет был совсем не похож на красно-белый. Бедный Муравей вставал очень рано, когда солнце еще не взошло, работал весь день напролет, а поздно вечером, обессилевший, падал в кровать спать. Работа Муравью была нужна за тем, что в его мире еду нужно было запасать на зиму, которая неумолимо приближалась и грозила смертью всем бездельникам. Так что Муравей был трудоголиком поневоле, не из любви к тасканию тяжестей.

Однажды утром (вероятно, субботним) Муравей, как обычно, нес на своих сильных плечах какое-то полезное в хозяйстве бревно. Ему было тяжело, лапкам - больно, а спине еще больнее, но он терпел. И вдруг Муравей заметил Стрекозу - она умывалась в ручье, грациозно склонившись над ним и смешно жмуря от воды громадные зеленые глаза. Закончив плескаться, она легко распрямила плечики, отвела руки - крылья назад, подпрыгнула и закружилась на одной ножке. Во все стороны полетели - заискрились брызги, и тонкая фигурка Стрекозки в вихре этих брызг показалась Муравью самым прекрасным, что он видел на своем черно-белом свете.

Стряхнув таким неординарным способом воду, Стрекозочка, не заметив Муравья, улетела - скорей всего в танц-класс (сегодня - ромашковый), чтобы растянуться-разогреться и продолжить разучивание партии Жизели. А Муравей еще постоял немного и потащил бревно дальше. Но все не мог выкинуть из головы изящные пируэты малышки-Стрекозы.

Прошло какое-то время, и Муравей увидел, как Стрекоза по-настоящему танцует. Жили-то они рядом, просто миры разные - так что рано или поздно должны были встретиться.

Ветер шумел листвой и раскачивал колокольчики, рассевшиеся на ветках птицы щебетали, а гонявшиеся за мошкарой в небе - свистели крыльями. И не надо никакого дирижера-хореографа - гармония была для Стрекозы очевидной, осязаемой, нежно подталкивающей в спину. Она танцевала - покачивая головой в такт цветочному динь-дону, раскидывая крылья навстречу ветру, отстукивая каблучками под трели соловья, то ускоряясь, сливаясь с хаосом, то замирая, еле-еле отличимая от камня. Страстность и умиротворенность, медитативная сосредоточенность и неукротимая радость, взгляд воина перед битвой и тающая на руке снежинка - всё это о ней, всё это в ней...

Разумеется, в конце концов, Стрекоза устала. И села отдыхать. И увидела Муравья. И он, ободренный ее ласковым взглядом, подошел и познакомился. Попытался объяснить, в каком восторге от ее танца, но слов, конечно же, не нашел. Но Стрекоза - умная девочка - прочла всё по глазам. Благо, он не первый такой косноязычный.

"Что же дальше?" - спросил Муравей. "Что ты будешь делать, когда придет зима?"

И Стрекоза рассказала ему про новый балет, о котором часто думает, обрисовала сюжет, героев, музыку, как будет выглядеть та или иная сцена, кто и где будет стоять, куда и как потом двигаться. У нее их три - балета, оказывается. Если рассказывать обо всех, дня не хватит. Муравей слушал и удивлялся, как танец, один, сам по себе танец, без слов может рассказать о чем-то важном - об одиночестве, несправедливости, судьбе, борьбе с несправедливостью судьбы, о поисках себя и своего предназначения, о смирении, о любви, равнодушии и смерти.

Муравей спросил: "Чего же ты ждешь? Почему все эти идеи до сих пор только в твоей голове?" Оказалось, что Стрекозе до отчетного концерта* еще целая неделя, и единомышленников нет, и зала репетиционного нет. И вообще чего-то она заболталась, отдохнула - и хватит, надо репетировать дальше. На том они и расстались.

Прошло время, и Муравью стали попадаться на глаза афиши.

"ГАДКИЙ УТЕНОК. Балет. Музыка: Л. в. Бетховен, Ян Тирсен, Макс Фадеев. Хореография: Стрекоза"

Муравей купил билет, букет и не мог дождаться начала представления. В зале не было ни одного свободного места. Но вот гул голосов стал стихать, занавес поднялся, и балет начался.

Когда затихла последняя мелодия, когда Стрекоза с волшебно-белыми лебедиными крыльями вместе с Ласточкой, Журавлем и остальными танцовщиками вышла на поклон, зал взорвался аплодисментами и криками, в глазах у многих стояли слезы, на сцену летели цветы. Это был настоящий триумф.

Потом были еще балеты - Русалочка, Мужчина и Женщина... Все они имели огромный успех, потому что это было настоящее искусство, трогающее души, рассказывающее о земных вещах неземным языком.

Птицы и насекомые очень любили Стрекозу и ее труппу. Во время представления что-то происходило со зрителями, что-то странное. Какие-то непонятные, новые чувства рождались в их сердцах. Балет заканчивался, они смотрели по сторонам и не узнавали этот мир - они смотрели на него новыми глазами.

А до зимы Стрекоза не дожила, ведь стрекозы умирают, когда кончается лето.

Осень - это конец красно-белого света, а на другом стрекозам нет места.