Скоробогатов Андрей Валерьевич. Питомство Потомца (Рваная грелка

No 2009-10-26 Скоробогатов Андрей

Питомство потомца

- Три миллиона жизней - это плата за независимость?! - разумный таракан аж подпрыгнул на шести своих конечностях.

- Не миллиона, я оговорился - миллиарда. Но разве это много? - ответил землянин Фёдор, поправляя мятый скафандр. Он уже привык к необычной внешности своего нового друга. - При нашей скорости воспроизводства число моих сородичей в солнечной системе вернулась к прежним значениям всего через пару поколений.

Тусклое серое солнце этого неприветливого мира озаряло выжженный участок равнины, на которую упала спасательная капсула землянина. Вокруг простирались однообразные прерии, состоящие из коричневых лишайников и непонятных растительных форм. Вдали на востоке виднелись полукруглые верхушки зданий какого-то поселения.

Инсект, проникнувший в разум бывшего космонавта и назвавшийся Томом, повёл усами.

- Ты упомянул, что вы были не единственной разумной формой жизни на вашей планете. Расскажи, как всё началось.

Фёдор поморщился, словно не хотел поднимать всё это из глубин своей памяти. Затем уселся на лишайниковой кочке поудобнее и проговорил, тоскливо глядя вдаль своими глазами-бусинками.

- Люди... Они породили нас, они же стали нашими главными врагами и соперниками за место в галактике.

К тому времени эпоха освоения ближнего космоса только началась. Человечество, стремившееся основать колонии на двух соседних планетах нашей системы, столкнулись с проблемой нехватки квалифицированной, и главное, пригодной к длительным перелётам рабочей силы.

Безумные человеческие учёные решили проблему, как часто это бывает, весьма оригинально: они взяли один из неразумных видов фауны нашей планеты, а затем довели нас до разумного состояния.

- Ты хотел сказать, Фёдор, они сделали вас разумными? - прервал землянина таракан.

- О нет, Том - именно довели нас! Иначе, как зверствами, те эксперименты не назвать. В моей генетической памяти сохранились воспоминания о том, как моим прадедам втыкали в мозг электроды, заставляя их дёргать лапками и считать в уме дифференциальные уравнения.

- Я не знаю, что такое электроды и уравнения, но, скорее всего, это ужасно, - согласился Том.

- Нет, в чём-то я им благодарен, - философски заметил Фёдор. - Мы стали крупнее, умнее, верхние конечности наши стали хватательными. Одним словом, опыты были успешными - новая разумная раса оказалась пригодной для длительных полётов, а главное, как не крути, мы были землянами - по языку и культуре.

Люди брали две пары наших сородичей, сажали их в огромные космические корабли и отправляли колонизировать планеты. В этих кораблях было только самое необходимое - гора съестных припасов, системы фильтрации, регенерации кислорода и воды, и больше, по сути, ничего. Каждый новорождённый сородич наш подключался к нейрошунту и получал от бортового сервера все нужные знания. Ах да, ещё внизу был большой страшный биоутилизатор...

- А что же люди? - спросил таракан.

- На Марсе, Венере, и спутниках их оказалось, в конце концов, совсем немного. Они были лишь в планетарных администрациях, ведь перевозка людей значительно сложнее. Так или иначе, мы построили всю инфраструктуру обширных колоний, готовя плацдарм для земной экспансии.

Том забрался повыше, машинально погрыз лист лишайника, и спросил землянина:

- Не хочешь ли ты сказать, что вы были рабами землян-людей?

- Ох, не только рабами! Они даже ели нас! Употребляли в пищу. А мы их не могли есть, ведь мы - не плотоядные.

- Это ужасно. А чем же вы питались?

Фёдор достал из кармана своего странного скафандра продолговатый красный предмет:

- Вот этим. Эта растительная пища составляла весь рацион космических первопроходцев.

Таракан понюхал земную пищу и помотал головой:

- Ты сказал вначале, что после того, как вы улетели, приключилась война. Но всё же я не пойму, зачем было платить за независимость колоний такой ценой?

- Да, в той войне люди перебили всех моих сородичей на Земле. Зато тридцать семь миллиардов моих собратьев остались свободными от людей на Венере, Марсе и крупных спутниках, получив возможность осваивать дальний космос. Мой звездолёт "Потомство-13" был одним из последних, построенных людьми и отправленных на покорение далёких систем с Земли. Все остальные обнаруженные планеты в ближнем радиусе к тому времени были давно населены новыми венерианцами и марсианами.

Таракан бешено задёргал усиками:

- Хочешь сказать, ваш корабль был отправлен, чтобы покорить нашу планету?

- Вынужден признаться, это так, - опустил голову Фёдор. - Но никто не мог предположить, что здесь существует цивилизация, к тому же такая развитая. Ох, если бы ты знал, чего стоил нам этот полёт...

Космонавт погрузился в воспоминания. Перед глазами замелькали картинки из прошлого, вспомнились старые образы.

...Духота и давка. Запах сотен тысяч потных, спрессованных тел с грязным, свалявшимся мехом, придавленных друг к другу. Их корабль летит по просторам Млечного Пути уже двадцать восемь земных лет - слишком долгий срок для жизни пассажиров, слишком много, чтобы остановить рост рождаемости.

Фёдор никогда не видел Земли, как и других планет своей системы. Он был космонавтом в пятнадцатом или двадцатом поколении - его родили где-то там, наверху всей этой толпы, куда вытаскивали беременных самок. Там же, в верхних отсеках, Фёдору и пятерым сородичам из его помёта вкололи прививки и "прошили" программу, минимальный запас знаний безликого земного астронавта. Так он узнал всё о себе и о мире, в котором жили его далёкие предки.

Будучи от рождения робким и несмелым, космонавт выжил лишь благодаря крепкому здоровью и почтительному отношению к окружающим. Сородичи-колонизаторы, оказывавшиеся рядом с ним в толпе, обычно не обижали тихого Фёдора и, как это положено, регулярно передавали ему скудный провиант. Не будь в нём таких качеств, естественный отбор безжалостно выкинул бы его из замкнутой экосистемы корабля.

Лишь редкие минуты любви к случайной соплеменнице вносили разнообразие в жизнь робкого Фёдора. Но как мало их было, по сравнению с месяцами скучного полёта, кажущегося бессмысленным. Опаснее всего для любого астронавта считалось оказаться придавленным к иллюминатору. В такие минуты Фёдор оказывался абсолютно беззащитен сзади - было непонятно, кто там, друг или враг. Ужас читался на его расплющенной пушистой мордочке, страх перед неизвестностью и бесконечным простором Вселенной охватывал всё его естество.

В такие мгновения Фёдор ощущал себя всего лишь маленьким одиноким кроликом, жестоко прижатым безликой толпой сородичей к толстому стеклу. И, глядя глазами-бусинками в пустоту, он молился тогда, молился Великой Крольчихе, прося уничтожить этот чёртов корабль со всеми его пассажирами...

- Хм, а ваша пища вполне ничего, - сказал Том, и Фёдор испуганно вздрогнул - как-никак, это было напоминанием о родине. - Ты говоришь, одному тебе удалось добраться до спасательной капсулы, когда наши орбитальные станции открыли по звездолёту огонь?

- Да, я выжил один, - дрожащим голосом сказал кролик-астронавт, с опаской глядя на то, как представитель местной цивилизации бегает по земному овощу.

- Это хорошо... И что теперь? - спросил разумный инсект и впился челюстями в морковь.

- Посмотрим. По правде сказать, теперь мне уже всё равно. Об одном прошу: оставь мою морковь в покое!!!

Скоробогатов Андрей Валерьевич: другие произведения.

Питомство Потомца (Рваная грелка - 18)

Комментарии: 8, последний от 29/12/2009. © Copyright Скоробогатов Андрей Валерьевич (avskor87@mail.ru) Размещен: 04/11/2009, изменен: 04/11/2009. 8k. Статистика. Рассказ: Фантастика, Любовный роман, Юмор		Ваша оценка:
Аннотация: "Твоя молитва услышана - берегись!" - так звучала тема РГ-18. Рассказ писался в дополнение к основному. Ключевую идею произведения и описание атмосферы в звездолёте незадолго до грелки подсказал асечный камрад-сисадмин Павел Юшков