Аннотация: Про несерьезное отношение к серьезным вещам
Гнетущую тишину прервал голос Ильи:
- Похоже, это дело потянет на пятьдесят пива...
Я непроизвольно вздрогнул и зажмурился. Целая вечность ушла на борьбу с острым приступом - не то стыда, не то досады. Наконец, снова решился взглянуть на Олега. Тот как будто не слышал реплики - всё так же сидел, опустив голову и упершись локтями в колени. Лица не видно, поэтому мне пришлось рассматривать кисти рук, безвольно висящие на узких запястьях. Слишком большие кисти для таких запястий. Длинные пальцы чуть заметно дрожат. Я уставился на них и зачем-то напрягся, как будто хотел удержать. Как будто иначе нелепая фраза про пиво станет вдруг последней каплей. Ведь, кажется, ещё чуть-чуть - и сознание Олега канет в глухую безнадегу. Краем глаза я видел: остальные гости тоже замерли и теперь в испуганном ожидании смотрят на него. Пауза затягивалась, а из памяти сами собой полезли воспоминания - про пиво и про Игры.
Неизвестно, когда всё началось, но мне стало известно про Игры (пусть будет так: с большой буквы) классе в пятом или шестом. Если в школе случалось нечто необычное, то непременно - с участием если не Ильи, то Олега. Кто ещё, кроме них, мог сигануть с третьего этажа в сугроб, прийти на урок с огромной, совершенно дикого вида дворнягой, учинить праздничный фейерверк из карбидной шашки в столовой? Всё это и многое другое, что неизменно пугало педагогов и вызывало бурный восторг среди школяров, оказывалось результатом очередной Игры.
Правила Игр придумывались на ходу, объявлялись внезапно. Например, при мне, посреди обычного разговора Олег вдруг осёкся, растопырил ладонь и принялся загибать пальцы:
- Заложить пистоны в сигареты физруку, срок - до пятницы, результат - на глазах, как минимум, пяти свидетелей, ставка - три. Принимаешь?
Илья секунду - другую медлил, затем соглашался, только слегка увеличив ставку - до четырех. В то время она измерялась кубиками дефицитной жевательной резинки "Дональд". Уже потом, классе в девятом, эквивалентом стали пол-литры пива - тогда еще мутной и малоаппетитной кислятины.
Странно, но друзья умудрились не вылететь из школы и благополучно закончить положенные десять классов. Хотя им постоянно доставалось от педагогов и родителей. Они ведь никогда не скрывали авторства. Это было одним из условий Игр. Тайком напакостить - многие горазды, но Илье с Олегом важен был копирайт на очередной проделке, в противном случае она не засчитывалась. И эта недоступная другим смелость выделяла их из нашей среды. Поговаривали, правда, что дядя у Олега - шишка в обкоме партии, поэтому, мол, к ним особо не придирались. Но, думаю, что это - всего лишь слух, пущенный завистниками.
Не всегда целью Игр становились шалости, опасные для психики преподавателей. Немного подружившись с Ильей и Олегом, я понял, что им неинтересно просто шокировать учителей. Основной мотив Игр - испытание возможностей самих игроков. Вылезти без помощи рук из строительного котлована, попасть в кино "кроме детей до 16 лет", вернуть фотоаппарат, отобранный хулиганом-старшеклассником - это тоже Игры, которые не требовали большого числа зрителей. Единственное действительно важное условие - интересность задачи. Само понимание "интересного" у Ильи с Олегом было абсолютно идентичным, пугающе одинаковым. Как только один из них объявлял правила очередной Игры, глаза второго тут же загорались, откуда-то появлялся лихорадочный румянец. Сразу становилось понятно: отказа не будет, ну, может, немного поспорят о цене. Многие школьные приятели пытались проникнуть в это игровое сообщество, но, не припомню, чтобы кому-то это удалось. Ведь не так-то просто вызвать интерес у наших друзей! Истинная Игра рождалась из множества мельчайших элементов, составляющих их жизнь, из текущей ситуации, настроения, погоды, последних событий и новостей. Она должна быть новой и отвечать каким-то реальным потребностям. А Илья с Олегом тонко чувствовали друг друга, и один из них всегда придумывал такие игровые испытания, которые другой хотел, иногда бессознательно, выполнить. Не все задания в результате оказывались по силам, но и в этом друзья находили выгоду - ведь проигравший в конце концов терял только жвачку или пиво. Остальных потерь как будто не существовало, они оставались где-то далеко, за пределами Игры - практически, в другой жизни. Олегу, например, так и не удалось даже за рекордные двадцать пива закадрить красавицу Юлю, по которой он долго сох. Я присутствовал при расчете - казалось, Олег страдал лишь от потери восемнадцати с чем-то рублей, потраченных на пиво, а вовсе не из-за отказа девушки. К тому же, как выяснилось, та оказалась редкостной дурой.
После окончания школы я не слишком часто виделся с ними. До меня долетали обрывки историй, рассказанных нашими общими знакомыми. Из них я узнал, как Илья за пятнадцать пива поступал в институт коммунального хозяйства (в качестве тренировки перед "нормальным" вузом), а Олег за ту же цену косил от армии по труднопроизносимому психическому заболеванию. Однажды я пересекся с ними на вокзале - нам всем нужно было возвращаться на учебу в Москву, а билеты, как обычно в те благословенные времена, были в дефиците. В тот раз выиграл Илья, за пять минут успевший влюбить в себя чернявую дивчину - проводницу. Мы с Олегом проспали всю ночь на каких-то мешках с углём и грязным бельем, а утром Илья с запавшими от недосыпа глазами торжествующе потребовал свои законные пять пива. При этом в красках рассказал, как всю ночь читал стихи и вешал проводнице лапшу про свою девственность и двух детишек, которых они заведут, как только распишутся.
Кажется, с каких-то пор Илья с Олегом не могли уже обходиться друг без друга. Закончили один и тот же вуз, работали в одних и тех же организациях. Внешне в них мало общего: Олег - молчун, у Ильи же язык, как говорится, без костей. Они и старались быть разными; я думаю, даже пытались избавиться от такой сильной зависимости друг от друга. Но потом всё возвращалось на круги своя. Кандидатская Олега и новая должность - зам генерального - Ильи стоили по двадцать пива. Ребенка первым успел родить Олег - за двадцать пять. Услышав очередную такую историю, я каждый раз пытался разгадать феномен Игр. Кажется, таким образом друзья избегали ощущения серьёзности своей жизни. Играя, они решали проблемы и достигали целей, о которых даже боялись помыслить. Напускная несерьёзность развязывала руки, освобождала от ответственности. Среднестатистический человек в таких случаях мучается сомнениями - мол, а на фига мне всё это, а вдруг ничего не получится, как бы хуже не вышло, ну, и тому подобное. Илья с Олегом освободили себя от подобных колебаний - рядом всегда оказывался друг со стартовым пистолетом, который вылавливал из происходящего самую суть и ба-бах! - беги, не раздумывай. Все человеческие ценности измеряются пивом. Смысл жизни сосредоточен в лаконичных правилах Игр. Иногда это казалось какой-то формой инфантилизма, перекладыванием ответственности за жизненно важные решения на чужие плечи. Иногда я восхищался их взаимной чувствительностью - так глубоко понимать друг друга! Иногда жалел - беспредельно доверяя друг другу, они рисковали в один прекрасный момент не разглядеть, что другой ошибается в выборе твоей цели. Когда в результате одной из Игр уволили Олега (он поместил иллюстрацию с голой задницей в годовой отчет организации), я решил, что вот, наконец, друзья заигрались и утратили чувство меры. Впервые Игра имела очевидно негативные, деструктивные последствия. Однако, мне пришлось убедиться в обратном, когда Олег открыл своё дело и очень скоро превратился из пугливого клерка в солидного бизнесмена. Потом мы как-то раз пересеклись с ним: он затащил меня в дорогущий ресторан, накормил, развлекая рассказом о том, как ему удалось выиграть у Ильи пятнадцать пива, заработав первый миллион на месяц раньше установленного срока.
И вот теперь у Олега пропала дочь - подросток. Он собрал в своём доме всех, кто хоть чем-нибудь мог бы помочь. Многих я видел впервые - какие-то престарелые чиновники, пара классических, бритых наголо братков. Все стыдливо прятали друг от друга глаза, отчего казалось, что собрались на похороны. Пока хозяин выходил за выпивкой, я слышал, кто-то произнес шепотом: мол, если за шесть дней не нашлась, то, видимо, кранты девчонке. На Олега было больно смотреть - землистое, серое лицо, опухшее, в глубоких складках, и абсолютно пустые глаза. Он пытался говорить, но замирал на полуслове, и никто из гостей не решался нарушить повисшую тишину. Пока не было произнесено корявое:
- Похоже, это дело потянет на пятьдесят пива...
Бесконечно долгая пауза, а потом я увидел улыбку... нет! это звучит кощунственно, поэтому лучше скажу - кривую ухмылку на лице Олега. У меня что-то оборвалось в груди - я мог трактовать подобный оскал, лишь как отражение накатившего безумия. Но Олег вдруг расправил плечи и сквозь зубы процедил:
- Принято!
Потом он кратко раздал всем присутствующим задания и с каждым согласовал время выхода на связь. В руках у него невесть откуда взялся разлинованный листок бумаги, который он быстро заполнял. Заглянув через плечо, я обнаружил там план-график. Дом пустел, посетители расходились деловито, со сосредоточенными лицами. Олег, прощаясь со мной, одновременно отдавал кому-то инструкции по телефону и выставлял будильник. Нельзя утверждать, что он воспрял, но внутри глубоко запавших глаз я увидел осмысленный блеск, сквозь щетину на щеках проступил болезненный румянец, а спрятавшаяся в уголках губ усталость уже не казалась засевшей там навсегда - он снова был в Игре, он не мог противиться её правилам и годами наработанным рефлексам игрока. Он так жил.
P.S. Он нашёл свою дочь через два дня - оказывается, она сбежала в Крым с каким-то двадцатилетним оболтусом.