Славянка Ольга: другие произведения.

Звездная любовь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  ЗВЕЗДНАЯ ЛЮБОВЬ
  
  В советское время попасть за границу было непросто. И Вадим ощутил себя на небесах от радости, когда ему замаячила командировка в Париж; дело стало за малым - он не знал французского языка. И тут знакомые порекомендовали ему старушку - преподавательницу, взявшуюся обучить его азам французской грамматики за три с половиной месяца. Мол, несмотря на свои восемьдесят с лишним, она еще сохранила ясный ум и бодрость, а главное - она была настоящая графиня, в детстве у нее была гувернантка-француженка, так что французский был, по сути, ее вторым родным языком.
  
  Ему открыла дверь сухая, бодрая на вид старушка. Не только молодые - старики тоже бывают красивыми. Елена Алексеевна, безусловно, была красивой старухой. У нее не было глубоких морщин, какие бывают у большинства в ее возрасте, а на щеках кожа даже выглядела эластичной. Волосы, конечно же, она красила - но в такой приятный пепельный оттенок, что он казался естественным. И одета была она в старомодном, строгом стиле.
  
  - Прошу! -старая графиня показала рукой на дверь в комнату.
  
  Интерьер был тоже отделан со вкусом.
  Старинные часы- ходики, фарфоровые статуэтки, пианино венской работы и несколько живописных картин в золоченых рамах наводили на мысль о том, что в этом закутке время остановилось в каком-то году в девятнадцатом веке.
  
  - Итак, приступим, - хозяйка усадила ученика по другую сторону стола. - В русском языке гласные заднеязычные, это значит, что при разговоре мы нижнюю челюсть немного задвигаем назад. Французы, наоборот, обычно выдвигают ее вперед. Повторяйте за мной la, ta, sa...
  
  Она открыла рот, демонстрируя золотой зуб в верхнем ряду, и ее тонкие губы энергично заходили взад и вперед, выдавливая приятные гортанные звуки, которые испокон веков почему-то имеют для русского сердца привкус аристократизма.
  
  Как странно: старая, а глаза у нее молодые и... бездонные, думал Вадим, повторяя движения губ.
  
  Мерно тикали ходики, фарфоровые статуэтки с высоты серванта безразлично лицезрели картину урока, а все-таки в этом чувствовалось что-то особенное.
  
  Елена Алексеевна объясняла понятно и хорошо, так что за несколько минут Вадим научился произносить papa [I] без акцента...
  
  Ему нравилось сидеть у нее на уроке. Хотя, в общем-то, она вела занятие без особых премудростей, именно так, как и полагается - не хвалилась успехами внуков, не жаловалась на болезни и не бранила молодежь, а занималась лишь своим предметом; но другие учителя, с которыми Вадим сталкивался в жизни, вели себя иначе, и это поднимало авторитет Елены Алексеевны в его глазах.
  
  Так прошли занятия в понедельник, среду и пятницу. А в пятницу вечером, после урока, он, как всегда, провожал Катишь на теннисный корт. Он, видимо, был в ударе.
  
  - Класс! Супер! - то и дело встряхивала кудряшками Катишь, отбивая его подачи.
  
  Белые шорты оттеняли ее загорелые стройные ноги, и она порхала по теннисному корту, словно белая бабочка.
  
  Когда солнце уже клонилось к горизонту, а деревья отбрасывали длинные тени, предвещая скорое наступление сумерек, он пошел провожать ее домой по широкой аллее парка.
  
  - Но ты сегодня был - супер, лев, лев львович в квадрате, - Котенок сорвала длинную травку и в знак восторга пощекотала ею своего спутника по подбородку, и ее серебристый смех, казалось, был в тон серебристым теням деревьев.
  
  - Рассказать тебе хохму? К Зинаиде Ивановне, нашей соседке по лестничной клетке, зашел... - продолжала она, когда он со смехом пытался увернуться от щекотки.
  
  Она что-то лепетала про напившегося соседа, но Вадим ее не слушал, ибо мысли его были далеко. Все ждали, что он женится на Катишь. Говорили, они хорошо смотрелись вместе - оба высокие, стройные, загорелые. Да, по нашим временам, и приданное у Катишь водилось приличное - она как-никак была единственной дочкой директора универсама. А что-то все-таки его останавливало.
  
  "Она - живая, забавная и даже хорошенькая, - думал он, слушая ее щебетание, перемежавшееся с задорными молодежными словечками ("Клево!", "Супер!", "Класс!"), - но она... - подходящее слово никак не шло ему на ум, но вдруг пришло, - дворняжка!". И тут же, неизвестно почему, в его уме как живая промелькнула Елена Алексеевна в ее старомодном кружевном жабо...
  - Да, дворняжка, - повторил он, не заметив, что произносит это вслух.
  
  Катишь, видимо, женским нутром почуяла, что эпитет относится к ней (или он не заметил, как она спросила, что он о ней думает?), и, словно ужаленная, взвилась в визге:
  
  - Ишь, дворняжку нашел! ты говори-говори, да не заговаривайся! Это все тебя она, ведьма старая, графиня паршивая, чертовка околдовала! Мымра!
  
  В спускавшихся сумерках ее глаза сверкали как молнии, делая ее похожей на юную фурию.
  - Разве я не вижу, как ты переменился, с тех пор, как зачастил к этой мымре!
  - Но Катя... - перебил ее Вадим.
  - Нет, она мымра, ведьма старая! Колдунья! - выпалила Катишь; видимо, ее душила ненависть.
  
  Она ревновала. К кому? К старухе, стоявшей одной ногой в могиле! О боги! Что тут еще скажешь?
  
  От злости Котенок сделала капризную гримасу, оттопырив нижнюю губку, и резко вырвала из его рук свою сумку, которую он нес, как истинный джентльмен; но он не побежал за ней извиняться...
  
  Уж очень нелепы были ее упреки. Он знал, что в восьмидесятилетних старух не влюбляются, и вообще о плотской любви не могло быть и речи. И все-таки он задался вопросом, каким словом назвать тот шарм, которым очаровывала его Елена Алексеевна, а ему, безусловно, было приятно ее видеть. Платоническая любовь...? Да нет, какая это любовь? Уважение? Тоже "мимо". Наконец, он нашел слово - ностальгия! Разве не такое же ностальгическое чувство вызывают у нас дожившие до наших дней обрывки истлевшего бального платья или порванная бальная перчатка? Их нельзя одеть, но вид их навевает грусть из-за ушедшей из этого мира красоты.
  
  На следующем занятии Вадим наконец решился задать давно его волновавший вопрос:
  
  - Можно вас спросить, просто меня давно мучит любопытство, je vous en prie [ii], а вы и в правду графиня?
  
  Елена Алексеевна рассмеялась и сощурила глаза.
  
  - Да, мой муж был граф Мытищин.
  
  - А есть ли у вас старинные фотографии? - не унимался Вадим.
  
  - Почему же нет? Есть, - с этими словами старушка открыла книжный шкаф и вынула оттуда альбом в бархатной обложке с золотым теснённым ангелом в верхнем углу.
  
  Вадим открыл первую страницу альбома и, словно пораженный молнией, остолбенел от вида чопорной красавицы, смотревшей на него с дагерротипа. Ее голову обвивала льняная коса, с которой на лоб спускалась диадема в виде тонюсенькой цепочки, на которой в середине лба была подвешена бриллиантовая звезда, а сама она со своей классической правильностью черт видом напоминала ожившую статую. Таких красивых он никогда еще не видел.
  
  - Кто это? - только и сорвалось у него с уст.
  
  - Как кто? C'est moi [iii], это я сама; конечно, время нас не красит, - вздохнула старая графиня, щурясь и задумчиво вглядываясь в портрет, как будто бы пыталась разглядеть свою молодость в глуби дагерротипа.
  
  На другом портрете она была сфотографирована вместе со щеголеватым офицером. Да только в нем было что-то до боли знакомое... Елена Алексеевна, видимо, это заметила тоже.
  
  - А вы и впрямь несколько похожи на моего покойного мужа, - вглядевшись в Вадима, сказала она, - такие же щеголеватые усы и этакая мечтательность во взгляде...
  
  - А что сталось с вашим мужем? - лишь задав этот вопрос, Вадим сообразил, что вопрос был бестактен: мало ли как складываются семейные отношения?
  
  - Мой муж был убит в бою с красными; он воевал в белой армии, но я долго не знала о его смерти; собственно говоря, поэтому я и не эмигрировала во Францию - думала, может, он ранен, может, его можно спасти и он нуждается в моей помощи...
  
  Вадима учили в школе, что все богатые злые, плохие и лишены человеческих чувств. Он был потрясен до глубины души тем, что графиня отказалась от богатства ради спасения возлюбленного... И это придало ей какой-то таинственный ореол...
  
  
  
  Так случилось, что в пятницу он встал рано, а вечером поздно лег спать, так что на уроке французского клевал носом. Елена Алексеевна это заметила:
  
  - Этак дело не пойдет, придется вас развлечь концертом.
  
  Она подошла к пианино, открыла крышку и чинно уселась на стуле. Но тотчас спохватилась, сообразив, что пауза может встревожить ее ученика, и добавила:
  
  - Вы мне оплачиваете за 2 часа занятий, а все сверхурочное - бесплатно.
  
  И у Вадима отлегло от сердца, поскольку денег у него было не очень много.
  
  Елена Алексеевна спела несколько старинных романсов, из которых Вадиму наиболее запал в душу знаменитый:
  
  Гори, гори, моя звезда,
  Звезда любви приветная!
  Ты у меня одна заветная,
  Другой не будет никогда.
  
  Сойдет ли ночь на землю ясная,
  Звезд много блещет в небесах.
  Но ты одна, моя прекрасная,
  Горишь в отрадных мне лучах.
  
  Звезда любви, звезда волшебная,
  Звезда прошедших лучших дней,
  Ты будешь вечно незабвенная
  В душе измученной моей.
  
  Твоих лучей небесной силою
  Вся жизнь моя озарена.
  Умру ли я - ты над могилою
  Гори, сияй, моя звезда! [iv]
  
  Пела она хорошо. Несмотря на почтенный возраст, у нее сохранилось приятное негромкое сопрано, и пела она профессионально и с чувством, как ныне мало кто поет.
  
  Пение стариков всегда вызывает недоумение - и Вадим был поражен.
  
  - А вы красиво поете, прямо как певица, - заметил он.
  
  - А я и пела после революции в оперетте, правда, на вторых ролях, - сказала Елена Алексеевна, убирая ноты на место.
  
  Помните стихотворение Горация?
  
  O navis, referent in mare te novi
  fluctus. o quid agis? fortiter occupa
  portum. nonne vides, ut
  nudum remigio latus
  et malus celeri saucius Africo
  antemnaeque gemant ac sine funibus
  vix durare carinae
  possint imperiosius
  aequor? non tibi sunt integra lintea,
  non di, quos iterum pressa voces malo.
  quamvis Pontica pinus,
  silvae filia nobilis,
  iactes et genus et nomen inutile:
  nil pictis timidus navita puppibus
  fidit. tu nisi ventis
  debes ludibrium, cave.
  nuper sollicitum quae mihi taedium,
  nunc desiderium curaque non levis,
  interfusa nitentis
  vites aequora Cycladas. [v]
  
  
  Видимо, старческое пение пробудило в Вадиме, в общем-то, те же чувства, что и вид старого, изношенного корабля у Горация. От него так же щемит, ноет сердце. Внезапно Вадим осознал, что графиня была из ныне вымирающей благородной породы, "срублена из драгоценного дерева", и, видимо, она была единственной женщиной этой благородной породы, которую ему довелось повстречать в жизни, и такую женщину он больше никогда не встретит.
  
  
  Когда после урока Вадим прощался в прихожей, то почувствовал, что должен как-то отблагодарить преподавательницу за концерт и за то, что она отсидела с ним лишнее время, и он на прощание поцеловал ей руку, причем поцеловал чинно, церемонно и с каким-то особым воодушевлением, с каким целовали дамам сердца руки рыцари - или как это во всяком случае ныне принято изображать.
  
  - Эх, я стара! Мне почти сто лет; будь я помоложе, я бы с вами, ей-богу, кокетничала! - сказала со смехом Елена Алексеевна, прощаясь.
  
  И от этих слов старушки у него почему-то сладко защемило сердце.
  
  Всю ту ночь ему снился дивный сон: будто он попал в ледяной дворец, и жила в ней красавица с льняной косой до пят, а на лбу у неё горела звезда. Фрейдисты истолковали бы это как реминисценцию из детства - Вадиму в детстве бабушка любила читать "Сказку о царе Салтане" Пушкина. А там, помните? есть такие строки:
  
  За морем царевна есть,
  Что не можно глаз отвесть:
  Днем свет божий затмевает,
  Ночью землю освещает,
  Месяц под косой блестит,
  А во лбу звезда горит.
  
  Ныне же считается, что все сны во взрослом возрасте - из впечатлений детства...
  
  А в следующий раз Вадим не сразу узнал свою преподавательницу, ибо она была в парике. Парик был пепельного цвета, но он был весь в завитушках и делал лицо старой графини этак лет на десять моложе, и, главное, придавал ей вид великосветской дамы.
  
  В тот день они читали на французском языке исторический текст о дуэлях. Уж не для того ли Елена Алексеевна одела парик, чтобы в помощь тексту передать исторический колорит той эпохи?
  
  В тексте было много новых незнакомых слов; Вадим устал от напряжения, и ему захотелось поболтать.
  
  - А были ли дуэли в ваше время? - спросил он.
  
  Легкая тень пробежала по благородному лицу старой графини.
  
  - Нет, почему же, были - сказала она. - Мой муж дрался из-за меня на дуэли и был ранен.
  
  Этот ответ был столь неожидан, что Вадима поразил. До этого он отрицательно относился к дуэлям. Ему казалось жестокостью лишать кого-то жизни из-за ерунды. Никогда раньше у него самого не возникало желания драться на дуэли.
  
  Внезапно в его памяти всплыл эпизод.
  
  Они тогда сидели на рюкзаках на автобусной остановке в ожидании автобуса, чтобы отправиться в поход в лес, и только Котенок лузгала семечки стоя. Отец привез ей из Франции джинсы марки "Левис", а это тогда был писк моды, и у других девчонок из их компании таких не было, так что Котенок постоянно искала повод стоять, а не сидеть, дабы все могли лицезреть это чудо модельеров на ее стройных бедрах. А Сереге, однокласснику Вадима, жившему на соседней улице, захотелось семечек. И тот, сидя на рюкзаке, протянул вперед руку, как ее протягивают цыганки или нищие, прося подаяния, со словами:
  
  - Не будь жадиной, позолоти ручку, а я тебе погадаю!
  
  - Ишь, хвост распустил, семечек ему подай! - сказала Катишь со смехом, - а ты покукарекай, и я тебе дам.
  
  Сереге, видимо, неловко было исполнять нелепый приказ вздорной девчонки, но и семечек хотелось, так что он пошел на компромисс. Состроив невообразимую рожу, видимо, призванную каким-то образом изображать птицу, Серега "закаркал":
  
  - Я вещий ворон, кар, кар, а не какой-нибудь петух, кар, кар, позолоти ручку, а я тебе накаркаю твою судьбу.
  
  - Во дурак! Ворона! - весело крикнула Котенок и продолжила: - Что ты каркаешь? Кукарекать не умеешь! Ну, скажи: "кукареку!".
  
  Вся компания хохотала, видимо, заразившись ее веселостью, поскольку других причин для смеха, в общем-то, не было.
  
  Но Серега уж не мог выйти из роли ворона - он как-никак был мужчиной, чтобы отстаивать свое мнение, и каркал что-то дальше.
  
  - Ну ворона, получи по заслугам!
  
  Котенок прищурилась и закусила губу, видимо, рассчитывая силу плевка. А плюнула она мастерски - скорлупка от семечка пролетела по воздуху этак метра полтора и приземлилась в точности на кончике носа Сереги.
  
  Девчонки завизжали от восторга. Тут Серега встал с рюкзака, шутливо скорчив строгую гримасу, и, подойдя к Котенку, со всего размаху шлепнул ее по мягкому месту.
  
  - Идиот! - взвизгнула Катишь, и все снова захохотали, поскольку сцена выглядела очень забавно.
  
  Вадиму же произошедшее было неприятно. Как-никак, он считался парнем Катишь, а кто-то другой среди бела дня шлепает его девушку. Но ему не пришла бы в голову идея подраться из-за подобного инцидента на дуэли. Не могло возникнуть мысли даже просто подраться. Да, у них так было принято, и он никогда не задумывался о том, правильно ли это или нет.
  
  А тут, странное дело, за Елену Алексеевну он готов был драться на дуэли даже сейчас, когда она была стара, и в его мозгу рисовались разные сценарии...
  
  Три с половиной месяца промелькнули как один день. На последнем уроке Елена Алексеевна решила сделать обзор французской поэзии. Вначале они разобрали несколько стихотворений Бодлера. А потом настал черед Вийона.
  
  - Вийон писал на старом французском, но средневековые тексты иногда легче запоминаются, а вместе с ними запоминаются бытовые слова, - и она пододвинула ему раскрытую книгу.
  
  Вадим прочел:
  
  Je meurs de seuf aupres de la fontaine,
  Chault comme feu et tremble dent a dent,
  En mon pays suis en terre loingtaine,
  Lez ung brasier frisonne tout ardent,
  Nu comme ung ver, vestu en president,
  Je riz en pleurs et attens sans espoir,
  Confort reprens en triste desespoir,
  Je m'esjoys et n'ay plasir aucun,
  и т.д. [vi]
  
  Когда-то на вечере поэзии он слышал это стихотворение в переводе и счел его бредом: помилуйте, ну как можно умирать от жажды у фонтана? А теперь он понимал, что еще как можно! Конечно, он мог утешать себя мыслью о том, что Елена Алексеевна вызывает у него ностальгию. Но ностальгия - это сожаление о не существующем. А Елена Алексеевна существовала! Каждым своим нервом он чувствовал ее живой, вибрирующий дух... Иногда ему казалось, что он ловит ее мысли на лету... И какой-то внутренний голос говорил ему, что вопреки здравому смыслу и рассудку, по невероятной и нелепой причуде провидения это чувство было все-таки любовью, обычным влечением мужчины к женщине, как бы он ни боялся признаться в этом даже самому себе.
  
  - В Средние века во французском языке "р", по всей видимости, было раскатистым, - прервала его мысли Елена Алексеевна. - И ныне в некоторых провинциях оно таким осталось, и так его поют певцы.
  
  И тут Вадиму показалась, что старое, но красивое лицо графини омрачилось какой-то тенью.
  
  - Только вслушайтесь, как Вийон заставляет рычать букву "р" - сколько горечи и боли в ее раскатах, - и она произнесла вслух строки:
  
  En mon pays suis en terre loingtaine,
  Lez ung brasier frisonne tout ardent,
  и т.д.
  
  И была в ее голосе какая-то особая нотка, какое-то чувство, какая-то такая искренность, что Вадима внезапно осенило - пожалуй, это послание! Видимо, и старая графиня тоже умирала у фонтана - ну да, ведь он ей напоминал ее покойного мужа....
  
  Когда они прощались в коридоре, Елена Алексеевна вдруг замешкалась.
  
  - Я стара, может, мы видимся в последний раз - может, и не доживу до встречи, - сказала она и залезла рукой в карман жакета, откуда вынула цепочку с медальоном.
  
  - Я вам хотела подарить на прощание, -
  и по-старчески дрожащей рукой она протянула медальон с цепочкой Вадиму.
  
  Вадим взял подарок из ее дрожащей руки и положил себе на ладонь. Теперь он мог его разглядеть. Это был старинный эмалевый медальон, изображавший ночной пейзаж в виде каких-то силуэтов деревьев и сверкающего в лунном свете ледяного дворца, а сбоку от дворца на небе была изображена большая золотая звезда; вокруг картины крохотными золотыми буквами было выгравировано: "путеводная звезда".
  
  - Но это старинная, дорогая вещь, я не достоин такого подарка, - смутился Вадим.
  
  - Видите ли, не все имеет денежную оценку, - возразила старая графиня и перевела взгляд мимо Вадима, куда-то наверх, где размещалась вешалка для шляп. - Это... медальон моего покойного мужа... вы так на него похожи... Я сама одела мужу его на шею, когда видела его в последний раз... когда он отправлялся на фронт. А потом мне его вернул его товарищ вместе с известием о его смерти.
  
  - А почему путеводная? Куда ведет это звезда?
  
  Старая графиня сощурила глаза и посмотрела на Вадима пристально:
  
  - Как куда? Путеводная звезда ведет в храм красоты! Мой муж писал мне с фронта, что когда ему было совсем худо, он смотрел на эту звезду, и она приносила облегчение. Может, она и вам поможет найти счастье в жизни.
  
  - А, так это амулет, - нашелся Вадим. - Ну так уж будьте любезны, наденьте его на меня сами, чтобы было по всем правилам - попросил он, отдавая ей подарок обратно.
  
  Он наклонился, и Елена Алексеевна дряхлыми, старушечьими руками надела ему на шею цепочку с медальоном, а у него было такое чувство, как будто он был средневековым рыцарем, отправлявшимся в дальний поход, и одела ему цепочку на шею его дама сердца, молодая и красивая графиня с дагерротипа. Вообще, что бы Елена Алексеевна ни делала, ему все казалось, что это делала не старая Елена Алексеевна, а молодая красавица - та, с портрета с льняной косой и бриллиантовой звездной диадемой. Видимо, это имело место потому, что он давно уже не замечал на ее лице ничего, кроме ее глаз. А глаза графини почему-то казались молодыми. Причудливой формы, неопределенно сине-серого цвета с более темным ободком у края и золотым солнышком у зрачка, они казались таинственными из-за того, что меняли свой цвет в зависимости от освещения. Если верить словарю Ожегова, такие светлые и таинственные глаза называют "русалочьими", но Вадим думал, что они цвета мечты...
  
  
  
  
  Французы дивились его правильному произношению, и вообще на улице в Париже его пару раз приняли за француза. Но что бы он ни делал - бродил ли по набережным Сены, отправлялся ли на экскурсию по Монмартру или посещал богемный Монпарнас, всюду в его уме то и дело всплывала красавица с русалочьими глазами, льняной косой и бриллиантовой диадемой на лбу, как это бывает при влюбленности, и, видимо, виной тому был медальон, который он носил на цепочке на шее - ведь это был медальон ее мужа, и, видимо, где-то в подсознании рождалась подспудная, неосознанная мысль, что носящий медальон мужа и есть муж...
  
  Приближался срок его возвращения на родину. Он уже купил подарки всем родным и знакомым, и Котенку он купил набор блесток для нашивки на майки или кофты, бывших тогда писком моды. Он только не знал, что подарить Елене Алексеевне.
  
  В конце концов ему в голову пришла идея довериться своей путеводной звезде. Он снял медальон с шеи и подбросил его в воздух, решив отправиться в том направлении, куда укажет звезда. Медальон упал на ладонь так, что звезда смотрела на северо-запад, и Вадим отправился в этом направлении. Там, на окраине Парижа, он, действительно обнаружил лавочку, торговавшую парфюмерией и бижутерией.
  
  - J'ai besoin d'un cadeau pour une dame agee, mais gentille et delicate et pleine d'esprit. Elle a un gout aristocratique, elle est une comtesse russe [vii], - обратился он к продавцу.
  
  Продавец, толстый лысый француз с висящими усами и собачьим выражением глаз, понимающе кивнул и удалился вглубь лавки. Оттуда он вернулся с флаконом духов. У того был несколько необычный дизайн - причудливой формы, он был сделан из черного непрозрачного стекла, тут и там усыпанного золотыми звездами.
  
  - Je pense, monsieur, que ce parfum plaira a votre vielle dame. Il s'appelle "L'amour stellaire". Les vielles dames eclaircissent notre vie par la beaute de leur passe comme les etoiles eclaircissent la terre dans la nuit. Leurs vies sont si lointaines et proches a la meme fois... comme les etoiles dont nous voyons la lumiere, mais de qui nous ne pourrons jamais nous rapprocher. C'est pourquoi je pense, monsieur, que ce parfum subtil, tres doux et delicat sera le meilleur cadeau pour votre vieille dame [viii].
  
  И Вадим расплатился.
  
  
  
  
  
  Самолет приземлился в Шереметьево с опозданием. В тот день из-за нелетной погоды все рейсы выбились из графика. Это привело к длинным очередям на автобусы, так что, заняв очередь, Вадим мог этак с час разгуливать по аэропорту. На углу здания он увидел телефонную будку. И первое, что ему взбрело в голову, так это позвонить Елене Алексеевне. Он набрал телефонный номер.
  
  - Алло, кто вам нужен? - ответил незнакомый женский голос.
  - Будьте любезны Елену Алексеевну, - сказал Вадим.
  
  Последовало небольшое молчание.
  - А кто вы? - спросил наконец женский голос.
  
  - Я ее ученик, она занималась со мной французским, и я сегодня вернулся из Франции.
  - Елена Алексеевна вчера умерла, - услышал он в ответ. - Похороны в понедельник, - и говорившая объяснила ему, как проехать к церкви, где будут отпевать старую графиню.
  
  Кажется, Вадим купил все белые розы, которые были в магазине, так что явился в церковь даже не с букетом, а с охапкой роз.
  
  И в гробу графиня лежала красивая, как мраморное изваяние. Навеки закрылись русалочьи глаза.
  
  Тут Вадим обнаружил, что на похороны приехала из Новгорода дочь графини, пожилая уже женщина. Вадим обратился к ней с просьбой:
  - Я привез вашей матери в подарок духи из Парижа. Я опоздал на день. Вы мне не позволите подушить умершую теми духами, что для нее предназначались...?
  
  - Делайте, что хотите, - ответила дочь графини равнодушно.
  
  Он так и не понял, держала ли она себя в руках или втайне радовалась доставшемуся наследству, но он об этом и не думал.
  
  Он подошел к гробу и вылил из флакона немного духов на лоб и грудь покойной графини, а флакон положил ей в ноги. И воздух наполнился тонким приятным ароматом, который казался каким-то прозрачным, как звездный или лунный свет. Как будто бы она уходила из этого мира в мир звезд.
  
  Затем пришел священник с ладаном и стал отпевать покойницу, но Вадим слушал и не слышал его слов.
  
  Наступила церемония прощания. Когда подошла очередь Вадима прощаться, он встал на колени перед гробом и прислонился лбом ко лбу умершей, а затем поцеловал ее в губы. В косметический состав для бальзамирования покойников иногда добавляют немного воска и меда, что, видимо, имело место, поскольку от поцелуя у Вадима остался на губах привкус чего-то пресного, вощеного и сладкого. И все-таки поцелуй этот показался ему божественным, как будто бы он пил с губ умершей лунный свет...
  
  Он возвращался с кладбища в одиночестве, и на душе у него было темно и горько, а кругом природа пробуждалась от зимнего сна. На небе не было ни облачка, сияло мартовское солнце, среди таявшего снега журчали ручьи, на деревьях весело чирикали птицы. Когда думы мрачны, приятнее, чтобы природа хмурилась. Вадиму захотелось куда-то сбежать, спрятаться от весеннего ликования. Он остановился, снял с шеи медальон - единственное, что у него осталось от прекрасной графини, и стал его рассматривать. И вдруг ему послышались тихие слова. Прожурчал ли их ручей или донес ли их ветер? Как бы то ни было, но вот что он услышал:
  
  Любовь бывает сдобная,
  Уютная, удобная,
  Как пуховой платок
  Иль сдобный пирожок.
  
  Любовь бывает страстная,
  Как вихрь порой ненастною,
  Как угль в костре или зной,
  Иль жребий роковой.
  
  Любовь бывает звездная,
  Прозрачная и слезная,
  Как лед иль лунный свет,
  Иль повесть древних лет.
  
  Кому судьбою велено
  Познать любовь меж звезд,
  Жилищем грёз средь зелени
  Представится погост.
  
  Тому способность дадена
  Нырнуть во глубь веков,
  Чрез горные громадины
  К обители богов.
  
  Подсказка для смутившихся:
  Чертог богов - мечта,
  В нем тень эпох забывшихся,
  В нем правит красота.
  
  Здесь времена встречаются,
  Здесь магии простор,
  Миры перекликаются
  В многоголосый хор.
  
  Там есть дворец, построенный
  Из слез замерзших льда,
  Туда - уж так устроено,
  Ведет одна звезда.
  
  А если кто отважится
  На ту звезду взглянуть,
  Тому дворец покажется
  Сквозь вековую муть.
  
  В нем звездное сияние,
  В нем девица - краса
  В прозрачном одеянии,
  Как лен до пят коса.
  
  Кто зван на пир божественный,
  Той деве будет люб,
  Тому она торжественно
  Пить лунный свет даст с губ.
  
  И васильками синие
  Глаза под цвет небес
  Цветут средь льда и инея,
  Попав во власть чудес.
  
  Но вспыхни средь грез древности
  Огонь любви земной -
  Растает в повседневности
  Дворец тот ледяной.
  
  И море слез расплещется
  На весь бескрайний мир,
  И будет в нем мерещиться
  Божественный тот пир.
  
  А слезы те особые:
  В них привкус есть мечты,
  В них лунный свет стал сдобою,
  В них - чары красоты
  
  И сила есть целебная.
  Вкуси лишь - вкусишь вновь:
  Нет магии волшебнее,
  Чем звездная любовь.
  
  И Вадима внезапно осенило, как называется то чувство, которое он питал к старой, но прекрасной графине: просто это его посетила звездная любовь...
  
  
  
  
  [I] папа (фр.)
  
  [ii] Я прошу вас об этом (фр.)
  
  [iii] Это я (фр.)
  
  [iv] Музыка Петра Булахова; слова Василия Чуевского
  
  [v] КОРАБЛЬ (КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК)
  О корабль, унесут тебя в море волны
  Снова. Стой! Возвращайся скорей обратно
  В порт. Ужели не видишь:
  Твой борт ныне без весел,
  Быстрым ветром надломлена мачта, реи
  Стонут. Разве, канаты и якорь в бурю
  Потеряв, сможет киль твой
  Устоять под напором
  Водным? Парус твой, видевший грозы, порван.
  На борту нет богов для защиты в штормы.
  Хоть из сосен понтийских
  Благородной породы
  Срублен ты, леса сын, твой род - не спасенье.
  На корму расписную моряк с опаской
  Ступит; ветру в насмешку
  Твое плаванье будет.
  Жалкий вид твой меня раздражал недавно.
  Ныне вижу тебя - щемит, ноет сердце.
  Средь сверканья морского
  Не держи путь к Кикладам.
  
  
  [vi] Je meurs de seuf aupres de la fontaine,
  Chault comme feu et tremble dent a dent,
  En mon pays suis en terre loingtaine,
  Lez ung brasier frisonne tout ardent,
  Nu comme ung ver, vestu en president,
  Je riz en pleurs et attens sans espoir,
  Confort reprens en triste desespoir,
  Je m'esjoys et n'ay plasir aucun,
  Puissant je suis sans force et sans pouoir,
  Bien recueully, deboute de chascun.
  Riens ne m'est seur que la chose incertaine,
  Obsucur fors ce qui est tout evident,
  Doubte ne fais fors en chose certaine,
  Science tiens a soudain accident,
  Je gaigne tout et demeure perdent,
  Au point du jour diz "Dieu vous doint bon soir ! ",
  Gisant envers j'ay grand paeur de cheoir,
  J'ay bien de quoy et si n'en ay pas ung,
  Eschoicte actens et d'omme ne suis hoir,
  Bien recueully, deboute de chascun.
  De rien n'ay soing, si mectz toute m'atayne
  D'acquerir biens et n'y suis pretendent,
  Qui mieulx me dit, c'est cil qui plus m'actaine,
  Et qui plus vray, lors plus me va bourdent,
  Mon ami est qui me faict entendent
  D'ung cigne blanc que c'est ung corbeau noir,
  Et qui me nuyst, croy qu'i m'ayde a pourvoir,
  Bourde, verte, au jour d'uy m'est tout ung,
  Je retiens tout, rien ne scay concepvoir,
  Bien recueully, deboute de chascun.
  Prince clement, or vous plaise scavoir
  Que j'entens moult et n'ay sens ne scavoir;
  Parcial suis, a toutes loys commun.
  Que sais je plus ? Quoy ! les gaiges ravoir,
  Bien recueully, deboute de chascun.
  
  
  Перевод:
  
  Я от жажды умираю у фонтана (Франсуа Вийон)
  
  Я от жажды умираю у фонтана
  Весь горю, дрожа от холода - как странно!
  И в стране родимой, как в краю чужом,
  У костра я мерзну, хоть согрет огнем.
  Гол как червь, но в председательском камзоле
  Я смеюсь до слез и без надежды жду,
  Утешенье обернется вскоре болью,
  И в веселости я счастья не найду.
  
  Пусть могуществен, но слабостью повержен,
  Я желанный гость везде, но я отвержен.
  
  Верю только в то, что всем не очевидно,
  Что понятно всем, то непонятно мне;
  Мне в науке лишь случайностное видно,
  Сомневаюсь в несомненном я вдвойне.
  Побеждаю, но при этом всё ж теряюсь;
  На заре я Бога вечера прошу,
  Легши наземь, я паденья опасаюсь;
  Мне наследства не видать, как погляжу -
  Хоть мой род был мной умилосержен,
  Я желанный гость везде, но я отвержен.
  
  Не волнует меня быт, но то и дело
  Хлопочу по пустякам - да неумело!
  Красноречье не пленит, а раздражает.
  Мне правдивость только ложью угрожает.
  Мне постыли те, кто жаждет мне помочь,
  Друг мне тот, со мной кто согласится:
  Черным вороном мне белый лебедь мнится.
  Средь обмана одинок я день и ночь.
  Ускользает смысл всех знаний - тем рассержен,
  Я желанный гость везде, но я отвержен.
  
  Милосердный принц, вам невтерпеж узнать
  Сокровенное, что не дано мне знать.
  Хоть член партии, законам не привержен,
  Отдаю долги... - ну что еще сказать?
  Я желанный гость везде, но я отвержен.
  
  [vii] Мне нужен подарок даме пожилой, но славной, деликатной и остроумной. У нее аристократический вкус, она русская графиня (фр.).
  
  [viii] Я думаю, мосье, что эти духи понравятся вашей старой даме. Они называются "Звездная любовь". Старые дамы освещают нашу жизнь красотой своего прошлого, как звезды освещают землю ночью. Их жизни так далеки и близки одновременно... как звезды, чей свет мы видим, но к которым мы никогда не сможем приблизиться. Поэтому я думаю, мосье, что эти тонкие, очень нежные и деликатные духи будут наилучшим подарком вашей старой даме.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) С.Климовцова "Я не хочу участвовать в сюжете. Том 1."(Уся (Wuxia)) А.Эванс "Дракон не отдаст свое сокровище"(Любовное фэнтези) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) М.Бюте "Другой мир 2 •белая ворона•"(Боевое фэнтези) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) А.Ефремов "История Бессмертного-3 Свобода или смерть"(ЛитРПГ) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"