Asaki: другие произведения.

0.Вне фазы Плато

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Всё начинается с цифры 0 ////// в процессе написания https://ficbook.net/authors/45919 - сайт автора на ФБ

  1. Великий Удильщик
  
  В завываниях пустого призрачного ветра Хуэко Мундо рождалась удивительная симфония, похожая одновременно и на хорал тысячи мучеников, и на хрипы богом забытой земли.
  Здесь не было места жизни. Лишь смерть, чернота и вечный голод - пожалуй, самое неприятное для местных жителей. Если этих уродливых созданий можно было назвать жителями... Скорее уж мучениками, обречёнными, нацепившими маски в прямом смысле этих слов. Те, кого называли Пустыми, были ни чем иным, как изуродованными душами мертвецов, что не нашли времени упокоиться с миром. Теперь они несли свою вахту здесь...
  - Песчаная буря усиливается! - заметил один из укутанных в плащи странников. Его голос был тих и низок. Вряд ли это мог быть глупый человек, если судить лишь по этому. - Если мы не поторопимся, то нас может просто...
  - Мне кажется, мы уже близко, - совершенно спокойно отозвался его спутник, что был несколько выше ростом. - Я отправил разведку к тем пещерам, однако сейчас я совсем не чувствую и следа от их рейши. Полагаю, ОН там... Хорошо...
  - Полагаю, он сожрал нашу разведку, - развёл руками третий странник другого мира. - Ничего в этом хорошего нет...
  - Ошибаешься, Гин, - тихо усмехнулся Айзен Соске. - Это значит, что он именно тот, кто поможет мне в Мире Живых...
  Компаньоны капитана переглянулись, но спорить со своим лидером не стали. Здесь, вдали от дома, это был совершенно другой человек. И нельзя было уже совершенно точно сказать, когда он неожиданно поднимет бровь, а когда свой меч...
  - Возвращайтесь в Общество Душ, - задумчиво произнёс Айзен спустя некоторое время, когда обширные пещеры у границ Хуэко Мундо развернулись перед ним всей своей красой. - Совет Сорока Шести ждёт... - он улыбнулся, делая свой последний шаг в темноту.
  
  ***
  
  В пещере было темно и пахло какой-то гнилью. Воздух был тяжёл, однако горяч, словно его уже ни один год грело чьё-то зловонное дыхание.
  - Кто здесь? - вежливо спросил тихий женский голосок.
  Перед вором капитана Айзена предстала низкорослая девчушка, закутанная в серебряный длинный плащ. У неё были короткие, ровно стриженные чёрные волосы и ярко-синие глаза, каких сроду не было ни у одного человека. Припухлые губы незнакомки были разомкнуты и сквозь ухмылку виднелись ряды неровных зубов. Она смотрела прямо в лицо Айзену с плохо скрываемой надменностью.
  - Ты уничтожаешь целые отряды пустых и выпиваешь их до дна, словно сырые яйца, - медленно и тягуче начал мастер-шинигами, - однако ты всё время прячешься за личиной девчонки. У тебя совсем нет манер, Великий Удильщик.
  - Хах, - девочка хмыкнула, но уже не своим голосом.
  Что-то стремительно просвистело в воздухе, и силуэт незнакомки исчез, будто что-то схватило её сверху и утащило под потолок. Однако один Соске оставался недолго: вместо девочки ему явились два громадных красных глаза и длинная зубастая пасть чудовища:
  - Приветствую в моём скромном логове, - проскрежетала массивная голова. - Ну? Теперь я дал достаточно манер, а? - пустой ухмыльнулся. - Я слышал о том, что шинигами объявились в Хуэко Мундо и положили конец правлению Короля Баррагана. Признаться, я не верил этому до того, как увидел здесь шинигами воочию... После стольких лет... Хм...
  - Боюсь, слухи правдивы, - сказал Соске своему странному собеседнику. - Надеюсь, ты не встретишь это как оскорбление для всех пустых...
  - Оскорбление? - Удильщик то ли хмыкнул, то ли кашлянул. - Ты шутишь? Хайхард был королём, настоящим королём, а Барраган всего лишь приземистый скелет, нацепивший корону... Ему не стать Богом С Лицом Из Костей, коим был его брат... До своего падения...
  Айзен приторно усмехнулся:
  - А твой язык очень острый для пустого, - заметил он. - Немудрено, что ты живёшь в изгнании даже в собственном... мире, с позволения сказать...
  - Нет, - пустой покачал головою. - Идейной сучкой Хуэко Мундо всегда была Харрибел, а не я... Я живу в изгнании не потому, что у меня ум старой гвардии... Я изгнан потому, - он на мгновенье затих, - потому что бежал с поля брани шесть лет назад, - ломко окончил он.
  - Поле брани? Ты имеешь в виду Мир Живых, верно?
  - Да-а-а, - протянул Удильщик. - Мою последнюю трапезу прервали... Я в тот день почувствовал удивительно вкусную реяцу в одном мерзком маленьком пареньке, - по голосу было понятно, что пустой проклинает каждую секунду того дня. - Я использовал приманку и был уже готов проглотить сорванца, но вместо этого напоролся на его мамашу-квинси, которая едва не поимела меня своими фокусами. Крикунья была ещё та, конечно. Но у неё не вышло, - поспешно добавил пустой, будто оправдываясь. - Я победил и её, как тут в дело вмешался ещё один человек... С чёрным зализанными волосами и тошнотворной ухмылкой на лице, никогда её, мать его, не забуду! Он посмотрел на меня, как на дерьмо собачье, а потом выхватил меч, создал его прямо из своего креста на шее, и рубанул меня всего раз... Один чёртов раз... М-да... Лучше бы это меня убило.
  - И с тех пор ты не...
  - Я не... - подтвердил пустой. - Ни разу не. Сбежал в Гарганту и осел в этой пещере. Свою еду заманивал приманкой прямо сюда, мне хватало... Я не думаю, что смогу показаться на глаза другим с этим позором...
  - Ты уже на глазах. На глазах своего нового Короля. Это ли не прыжок через голову после стольких лет?
  - Хех, и именно за этим шинигами приходит самолично? - саркастично поинтересовался пустой. - Подбодрить здешний народец?
  - Шинигами приходит для того, чтобы очистить эти пещеры от нечисти, - с всё той же улыбкой ответил Айзен. - И будет гораздо лучше, если каждый из здешних обитателей найдёт себе новое место, новое предназначение в услужении...
  - Предложение, от которого не отказываются? Хм...
  - Я хочу, чтобы ты вернулся в Мир Живых, - медленно кивнул Айзен. - В город, хорошо знакомый тебе. В Каракуру.
  
  ***
  
  "Жарко сегодня..." - он неспешно сложил ладони козырьком и ещё раз лениво взглянул на небо.
  Слишком яркое. На грани того, чтобы вообще не понимать, какого именно оно сейчас было цвета.
  Рыжеволосый парень хотел уже, как ни в чём не бывало, продолжить своё триумфальное шествие домой, как вдруг его внимание привлёк фонарный столб. Вернее, компания из трёх человек, мельтешащая рядом. Вернее крохотная, едва заметная перевёрнутая вазочка, задетая одним из этих незадачливых тинэйджеров. И маленький хрупкий силуэт, который ни один из них не был в состоянии видеть.
  "Ничтожества, чтоб вас всех..." - он медленно развернулся в сторону весёлой компании и, грузно ссутулив плечи, двинулся вперёд, нагнав на лицо максимально угрюмое выражение...
  
  ***
  
  Куросаки Ичиго.
  15 лет.
  Цвет волос: рыжий.
  Цвет глаз: карие.
  Род деятельности: ученик старшей школы.
  И...
  Он видит призраков.
  2. Пекло
  
  "Алое-алое зарево... Повисло сейчас над Каракурой..."
  
  ***
  
  Едва ли хоть кто-нибудь из этих отбросов успел понять, что именно произошло, так быстро всё случилось. Грубый порывистый ржавый вихрь врезался в их весёлую компанию и оставил после себя сплошное красное пятно на лице одного из парней.
  Хрипло вскрикнув, тот ласточкой спикировал на землю, поприветствовав вымощенный камнем тротуар своей перекошенной от ужаса физиономией.
  - Брат! - испуганно охнул один из оставшихся двух. Какое внезапное и бессмысленное насилие!
  Однако человека по фамилии Куросаки выступившая кровь никак не тронула. Он спокойно подошёл к сражённому врагу и припечатал тому по затылку носом ботинка. Затем ещё раз, и ещё, будто хотел намертво вколотить его голову в камень.
  - Что это, я вас спрашиваю? - его взор, без всякого сомнения, остановился на перевёрнутой вазочке у столба. - Вот ты? - он недружелюбно показал пальцем на одного из друзей.
  - Я? Я... Эм... Ну это знак памяти маленькой девочки, которая здесь... - закончить ему не удалось: кулак рыжеволосого настиг и его.
  - Чертовски верно, - надрывом сказал Куросаки. - Ну и какого хуя ваза перевёрнута? - он ударил школьника во второй раз, но большего и не требовалось.
  Истекая кровью и соплями, троица исчезла так быстро, что пыль поднялась по всей Каракуре, сухой и жаркой.
  - Уёбки... - вполголоса фыркнул Ичиго. - Ну не плачь, - добавил он уже мягче. Вот только к кому он сейчас обращался? - Я принесу тебе ещё цветов. Мизуиро говорил, что с радостью пожертвует несколько из букета для своей новой пассии... Летние каникулы его совсем испортили... - с этими словами от поставил вазу ровно. Ах, это ведь был первый день в школе. И как он мог забыть?
  - Спасибо тебе, братишка... - кажется, его собеседник, а, вернее, собеседница - маленькая призрачная девочка - появлялась прямо из воздуха.
  У любого другого человека от увиденного пропал бы дар речи - ПРИВИДЕНИЕ! - но парень и бровью не повёл. Сколько он сам себя помнил, он всегда мог видеть призраков, и его это уже ничуть не удивляло.
  Зато удивляла саму ожившую покойницу:
  - Я до сих пор не привыкну, что ты можешь меня видеть, - сконфуженно призналась девочка, ковыряя тротуар босой ногой.
  - Пройдёт, - убеждённо ответил Куросаки. - Раньше ты говорила, что не можешь привыкнуть, что тебя НЕ замечают, - юноша опёрся на злополучный столб, оборвавший недолгую жизнь его собеседницы, и снова взглянул на небо.
  "Всё ещё парит... Как будто что-то происходит... Там..." - его глаза попытались рассмотреть тонкий лучик света, выбивающийся из-под облаков. В нём будто бы было что-то ещё...
  - Шинигами... - начала было девочка, но Ичиго только поморщился от этого слова. За последние дни эта тема уже полностью себя исчерпала...
  - Ты слишком много знаешь для простой души, признаю. Но не втягивай меня в эти ваши мутки, хорошо? - юноша притворно зевнул.
  Меньше всего на свете он сейчас хотел думать о том, что где-то глубоко в нём прячутся какие-то потусторонние силы. Его жизнь и без этого была более чем насыщенной. Чужая кровь на его кулаках - прямое тому подтверждение.
  Хотя о шинигами он знал немного. В основном только то, что его маленькая подруга их отчего-то побаивалась.
  - Не, я про другое, - виновато отозвалась девочка. - От тебя это... пахнет... другим шинигами...
  - Чё? - как-то странно это прозвучало. Ичиго непонимающе покосился на знакомую.
  - Ты не заводил сегодня... новых знакомств? - осторожно спросила душа. Её прозрачные щёки наполнились румянцем.
  Куросаки поскрёб затылок:
  - Да нет... Обычный такой день... Хотя... - он нахмурился. - Только если ты об этой Кучики.
  
  ***
  
  За зданием школы погода была ничуть не милосерднее. Даже тени от стен и массивных контейнеров с мусором не спасали её от жары.
  Это была вполне простая низкорослая школьница лет пятнадцати с виду, но с намного более взрослыми чертами лица. На ней была надета обычная тёмно-серая форма старшей школы, а через плечо перекинута самая простая сумка. Лохматые чёрные волосы безымянной колыхал ветер.
  Она всё всматривалась в тусклый экран мобильного телефона и что-то едва слышно нашёптывала.
  - Прости, ты заблудилась? - кто-то незаметно подкрался к ней со спины, намереваясь застать врасплох.
  Поспешив изобразить искреннее изумление, Кучики Рукия медленно развернулась на голос:
  - Эм... привет?
  - У нас тут задний двор, - весело объявила ей невысокая кудрявая девочка. Кажется, она училась в том самом классе куда она, Рукия, сегодня попала. Или не училась. - Я могу показать дорогу "на волю". Не удивительно, что ты плутаешь, на самом деле. Это ведь твой первый день в нашей школе, - улыбнулась девушка. - Я Махана. Нацуи Махана. А ты... Рукия-сан, да?
  - Ох... Да, - девушка поспешила запрятать телефон подальше. - Буду признательна, если вы мне поможете... - она смахнул рукой потовую испарину.
  "Пекло... Даже для Мира Живых... Здесь воздух просто кипит от присутствия Минусов... И о чём думал Совет, когда подписал мой перевод в Каракуру? - она уже почти не слышала, что говорила её новая подруга, просто шла рядом, стараясь не отставать. А тишина вокруг медленно смыкалась над головами. - Этой ночью много пустых выйдет на охоту... Значит это будет моя ночь..."
  
  ***
  
  Стоило только двум последним девушкам покинуть территорию школы как то место, где недавно околачивалась Рукия, исказилось в своей перспективе и прямо в центре мусорного бака засияли чьи-то большие красные глаза:
  - Девчонка, - томно проговорил Удильщик. - Такая юная, а уже вся сухая и воняет семенем пустых... Как странно...
  - А я и не почувствовал, - озадачился спутник "Красного Глаза". - Съел бы её за ужином за милую душу... Почему ты не разрешил наброситься на неё, пока мы были одни?
  - Ты дурак, Демора, - съязвил третий пустой, чьего облика не было видно совсем. - Так какой наш план? - спросил он у Удильщика. - Что тебе наказал сделать Айзен-сама?
  - Наказал одно, Айсрингер, - усмехнулся тот. - Сперва убить шинигами...
  - Позволь мне, - сразу же оживился огромный Демора. - Как твоему помощнику...
  - Нет... Она недостойна кого-либо из нас троих, - усмехнулся кардинал. - Мои силы вернулись. Теперь мы в этом городе "голубая кровь". Айс, - позвал он. - Я хочу, чтобы ты нашёл нашей даме пустого по ней...
  - По ней, значит? - злорадно проскрипел Айсрингер. - Что же, будет тебе пустой... Я нашёл его в самых тёмных глубинах Хуэко Мундо. Голодного и безумного... Перед тем, как я подчинил его он только и мог, что шептать что-то похожее на: "Химе... Химе..." как какое-то заклинание... Эта тварь будет в самый раз...
  - Что же, приведи его... Хочу увидеть фонтанирующую драму этой ночью...
  После этих слов искажение пространства прекратилось, и глаза Великого Удильщика на время исчезли.
  
  ***
  
  Бодрый стук в дверь оторвал девушку от плиты. Гостей она не ждала, но, отчего-то, была уверена, что увидит на пороге именно ту, о ком подумала. Наспех сбрасывая с себя передник, Иноуэ Орихиме на всех парах помчалась к двери:
  - Тацуки-тян! - она широко распахнула дверь и растеклась в улыбке. - Давно ты ко мне не заглядывала.
  3. Как дела в школе?
  
  - Почему ты идёшь за мной? - хмуро спросил Ичиго, даже не оглядываясь.
  - Не знаю, - зажато откликнулась призрачная девочка, продолжавшая упорно следовать по пятам ускользающего Куросаки. - Мне неспокойно...
  "Неспокойно ей... Хех. Всё страннее и страннее..."
  Темно сейчас довольно рано, а путь домой казался преувеличенно длинным. Словно его семимильные шаги вдруг взяли и превратились в муравьиные. Или кто-то улицу сделал длиннее, чем ей стоило бы сегодня быть...
  А они всё шли и шли. Вернее, шёл только он один, девочка лишь скользила по земле своими призрачными ступнями. И громко-громко дышала...
  Может и правда всё из-за темноты? Парень уже не помнил, когда его прозрачная подружка в последний раз отлучалась от своего столба. Раньше он даже думал, что она просто не может далекой отойти от места собственной смерти...
  "Чёртовы духи... Каждый день удивляют чем-то новым..."
  - Слушай, ты сама не своя с тех пор, как узнала про эту шинигами из моего класса, - он остановился. - Может хватит уже увиливать?
  - Не хватит, - надула губки девочка.
  Пусть она и была духом, но прежде всего она была маленьким ребёнком. Маленьким напуганным ребёнком. Ичиго довольно часто об этом забывал, а когда вспоминал, то чувствовал себя неловко. В конце концов, у него было сразу две сестры, немногим старше его худенькой "фонарщицы". И попробовал бы кто-нибудь говорить ними так же, как... как он сам говорил с ней?..
  "Да блин!.."
  - Ладно, - с трудом вдохнул он, - прости...
  - Эта шинигами пришла за мной, - неожиданно выпалила в темноту девочка. - Я слышала от других душ, что шинигами ищут нас по всему миру и делают так, что... - она замолкла, силясь выдавить конец реплики, - что мы исчезаем... Просто исчезаем и всё...
  - Исчезаете?..
  Ичиго моргнул. Что нужно было ответить на такое заявление? В смысле, он мог, конечно, надирать задницы хулиганам, опрокидывающим вазочки с цветами для умершей, но что он мог сделать против всамделишных Богов Смерти?
  "Тьфу! Боги Смерти... Как же по-идиотски это звучит..."
  - Тише, - девочка неожиданно принюхалась, - т...ты чувствуешь? - заикаясь, спросила она.
  Куросаки хотел было замотать головою и начать оглядываться, как вдруг заметил, что прямо над ними кружила, словно стервятник, крупная тёмная бабочка.
  "Э...Это..."
  Он не мог объяснить, но это создание было как-то связанно с ним и... с девочкой... Это были не простые крылья, они излучали что-то, что он, Куросаки, отлично знал. Энергию. Такую же, из какой состояли все духи, что он мог видеть...
  А потом он увидел ЕЁ: ту самую девушку, которую Очи-сан представила всему классу поутру. Кучики Рукию в чудаковатом чёрном кимоно, а руке она держала... меч?
  Шинигами выплыла из тени так же незаметно, как и её ручной мотылёк и медленно подошла к замершей паре. Входит, девочка не ошибалась? Пришли за ней?..
  - Нет! - испуганно охнула юная душа. - Не надо...
  Рукия не ответила ей. Ни один мускул на её неподвижном лице не дрогнул. Она смотрела на малютку так спокойно и хладнокровно, а на Куросаки она вовсе не обращала внимания. Так, будто она его совсем не видела. Или будто думала, что он не видит её...
  - Эй, хватит! - придя в себя, юноша встал между мечницей и своей маленькой подружкой и развёл свои широченные руки в стороны, загораживая её хрупкое тельце от удара. - Что за чёрт здесь творится?!
  Рукия замерла и опустил меч. Наконец, её лицо озарили хоть какие-то эмоции, и она стала казаться чуть меньше похожей на робота-убийцу:
  - Ты... Ты видишь меня? - искренне изумилась Кучики.
  Да, теперь она была другой, совсем как сегодня утром, в классе, когда представлялась своим новым друзьям и рассказывала о том, что она с матерью переехала в Каракуру из Сайтама на прошлой неделе. Изысканная лицемерка? Артистка по крови?..
  - Хватит, бежим! - умоляюще скулила за спиною девочка. - Она... Она...
  - Ну, нет! - грубо осадил Куросаки. Он сделал большой шаг навстречу вооружённой девушке. Кем бы она ни была, нужно было раз и навсегда расставить всё по местам. - Не знаю, что ты там задумала сделать, но я не позволю тебе! Не позволю убить её!
  - Убить? В смысле? Я никого не... - кажется, шинигами немного спасовала. Во всяком случае, она немного попятилась.
  Это придало немного уверенности. По крайней мере, Куросаки приятно стало осознавать, что ни он один здесь что-то не понимает. Но эта девушка... она не казалась ему такой уж злой... И эти слова...
  А потом всё неожиданно задрожало... Куросаки почувствовал, будто подошвы его ботинок прилипают к земле намертво, а воздух вокруг становится в сотню раз тяжелее...
  Он сам, незнакомка-шинигами, и маленькая душа разом вскинули головы вверх, на источник странной аномалии, поразившей маленький город. Не слишком ли много аномалий за один вечер?
  - Э... Это... - на сей раз он и сам готов был вопить от ужаса.
  Пространство в нескольких метрах над землей расступилось, будто разрываясь на части, а в самом разломе...
  Нет, он увидел только два громадных красных глаза и услышал рёв, который не могло издать ни одно живое существо.
  От этих звуков чадило смертью.
  - Что?.. Что ты делаешь?! - зло выкрикнул он в лицо Кучики.
  - Дубина... - едва слышно вымолвила та. - Это не я...
  Ичиго слишком поздно понял, что собирается делать чудище в разломе.
  - Убегай, братик! Прячься!
  Обе лапы твари ударили по земле, а сама она вывалилась наружу где-то наполовину, словно младенец-переросток из дрожащей утробы...
  Это был не человек. И не дух. И не шинигами. Это было чем-то, с чем Куросаки сталкивался первый раз в жизни. Чудовище...
  - БЕЖИ-И-И-И-И-И-И-И-ИМ!!!
  На сей раз он не стал противиться крикам. Его ноги сами оторвались от земли, и он бросился бежать вместе с кричащей девочкой.
  Последним, что смог увидеть Куросаки, был меч Рукии, который та отважно подняла вверх...
  "КАКОГО ЧЁРТА?!."
  
  ***
  
  - Быстро же сегодня темнеет, - задумчиво произнесла Орихиме, как бы невзначай посмотрев за окно. - Как будто свет снаружи погасили...
  - Вот как, значит? Свет погасили, - Арисава одарила подругу снисходительной ухмылкой и снова вернулась к чаю. - Ну-ну...
  - Нет, правда же! Сама посмотри!
  Девушка хотела добавить ещё что-то, но Тацуки строго посмотрела на неё исподлобья, и рыженькой школьнице как-то перехотелось продолжать беседу. Она смиренно села напротив одноклассницы и продолжила свою незаконченную трапезу - бобы в клубничном желатине - кушанье, от которого Арисава, почему-то, вежливо отказалась.
  - Ну-у-у... - осторожно потянула Орихиме, выждав полный пятак секунд. - Так как там твоя поездка на соревнования? Говорят, женская лига нашей доджи в этом году по-хорошему радует...
  - Недостаточно радует, - с лёгкой горчинкой в голосе молвила Арисава. - Но мы сделали, что смогли... В следующем году мы отдерём каждую старлетку своей весовой категории, будь уверена.
  Он решительно опустила чашку на стол, да так, что едва не расколола стоявшее рядом блюдце.
  - Тацуки-тян даже пропустила первый день в школе, - усмехнулась Иноуэ. - Должно быть, это было действительно важно для тебя, раз ты решил пропустить приветственную речь...
  - Хе, нудятина, - хмыкнула Тацуки, блаженно закатывая глаза. - Я думаю, ничего интересного...
  - Ну... - даже волосы девушки, казалось, немного потускнели.
  - Ла-а-адно, что сегодня было интересного в школе? - кажется, она чувствовала, что Орихиме хочет услышать этот вопрос.
  И он не ошиблась.
  - О, я рада, что ты спросила! - Иноуэ снова расползлась в широкой улыбке. - Очи-сан позволила нам с Мичиру возродить кружок рукоделия. Теперь закупаемся нитками всех-всех цветов! Рё-сан вручили грамоту по лёгкой атлетике, но директор, кажется, снова не разрешит ей забрать её домой. А Садо-кун и Нацуи теперь, кажется вместе, я своими ушами слышала!
  - Ну да, конечно!
  - Пра-а-авда! - горячо кивнула Иноуэ. - А ещё... Ещё... Ещё у нас новенькая! Её зовут Кучики и она выглядит очень милой!
  - Новенькая, - это, кажется, заинтересовало Арисаву сильнее, чем кружок рукоделия и новый роман Маханы. - Не помню, чтобы к нам когда-нибудь переводили учеников из других школ. И как она тебе?
  - Она... маленькая и лохматая... так как-то, - вот такую нехитрую характеристику выдала Орихиме после секундных раздумий. - И всё время поглядывала исподтишка на Куросаки. Сама видела, - юная сплетница авторитетно ударила себя в грудь и деловито кивнула, раскручивая-таки свою лучшую подругу на невольную улыбку.
  - Вот дурочка, - девушка погладила Иноуэ по волосам, совсем уже не скрывая смеха. Да, приятно было снова вернуться сюда после затяжной поездки на целые две недели.
  - А на большой переменке я убегала от Чизуру, - добавила Орихиме. - Она хотела потрогать меня за грудь, но я не давалась... А потом она изловчилась и разок укусила меня, - она стыдливо убрала волосы, демонстрируя алое пятнышко на шее сверху, - больно так...
  Тацуки, кажется, передёрнуло от этих слов, Орихиме ясно это почувствовала. Стоило только девушке услышать про Хоншо, как что-то в ней резко переменилось.
  - Тацуки-тян...
  - Я нормально, - даже слишком поспешно вымолвила та. - Хоншо как-то распоясалась, вот что я думаю.
  - Ну... Да, может... Немножко... - Орихиме поспешила прикрыть свой укус. - Она потом сказала мне, что просто скучала...
  - Я думаю, что тебе лучше пойти в ванную и смыть с себя всю эту погонь, - довольно серьёзно сказала Арисава. - Сейчас. Я подожду.
  - Сейчас? Но мы ведь только... Уф, ладно, я поняла, - Тацуки вновь применила свой усмиряющий взгляд. И сработал он во второй раз куда лучше.
  За окном было уже совсем темно. И парило, как в самой настоящей пустыне.
  Тацуки почувствовала облегчение, когда услышала шум воды за стеною. Но как же просто было вернуться плохим мыслям,
  "Хоншо..." - как много было в этой фамилии. Когда-то...
  И каким же ужасным спектаклем это "много" закончилось. В первые дни минувшего лета...
  "Город помнит... - Арисава медленно сжала зубы от злости. - И я..."
  Воспоминание 1-1. Целуй меня!! (Чизуру/Тацуки)
  
  ...Арисава!
  ...Арисава!
  ...Арисава...
  
  ***
  
  - Да, прости...
  Во рту девушки было сейчас совсем сухо. Словно она вот так вот сидела и молчала по крайней мере сто лет, не смея и дёрнуться на низенькой мягкой кровати.
  Её собеседница - одногодка в новомодных очках-половинках и с недлинными шелковистыми волосами цвета розовой долины - посмотрела в глаза Тацуки с плохо скрываемым неодобрением.
  "Снова увиливаешь!" - читалось в её лице.
  - Так... о чём мы?
  - Да всё о том же, - от слов Хоншо веяло тихим скандалом. Даже не просто тихим, а тихо-меланхолическим. Вот уж что точно было нетипичным...
  Девушка устало бухнулась на кровать рядом с подругой, а затем сделала едва уловимое телодвижение, и оказалась уже сидящей прямо напротив неё. Поджимая под себя ноги точно так же, как то делала сейчас "бравая и уверенная Леди Доджи".
  - Я не шучу, - упрямо заявила Хоншо.
  - Знаю...
  Теперь их отделяло каких-то жалких полметра, и перемены в лице Чизуру стали заметны особенно хорошо. Она ждала.
  - Нас всё ещё не видно... - это было последним, что сказала девушка.
  Да, вероятно то были нужные слова.
  Арисава аккуратно наклонилась вперёд, упираясь в ворс кровати обеими руками и, выходя на свой "последний рубеж" в смешном подобии низкого старта, сделала негромкий вдох и быстро чмокнула подругу в губы. Лбы девушек столкнулись и обе они на долю секунды замерли.
  Тацуки ощутила лёгкую прохладу от тычка очков пассии на своей щеке.
  - Ну?..
  Лицо Хоншо совсем не изменилось. Вместо ответа школьница медленно покачала головою, трясь её о голову Тацуки.
  - Нет? - Арисава прикусила язык. Удивительно много невербальностей. Похоже, эта их тайна должна была быть немножко тайной даже для неё, Чизуру. - Ну, хватит тебе, Чи! Я просто...
  - Просто что?..
  - Нет... - угрюмо буркнула Тацуки. - Ничего.
  Избегая новых вопросов, она легонько толкнула подругу в плечо и уложила на спину, а сама набрала в грудь побольше воздуха и, нависнув над Хоншо безжизненным бледным призраком, картинно приоткрыла рот и накрыла озадаченную девушку настоящим поцелуем страсти. Душным, умелым и бесстыдно долгим. Таким, как и было нужно.
  Она чувствовала, как дыхание Чизуру сразу же заняло, чувствовала, как начала сокращаться её гортань, как обилие влаги растекается по подбородку.
  "Если... ТЫ этого хочешь..." - она ещё сильнее приникла к однокласснице и овладела её ртом окончательно.
  Язык Тацуки плясал по безвкусным дёснам "Чи" и медленно проталкивал свою слюну в её горло. Она давала проглотить этот постный густой любовный нектар, который Хоншо, несомненно, очень хотела получить. А взамен Арисава вбирала в себя её слюнки, чуть более густые и с кислинкой. Более... женские?..
  Их тела медленно сближались друг с дружкой. Спина Тацуки выгнулась грациозной дугой, однако сама девушка оставалась напряжённой в то время как лежащая под ней подруга была расслаблена и ничего не боялась. Но нравилось ли ей всё это?
  Школьная юбочка Арисавы задиралась от её движений всё сильнее и сильнее и холодок окутывал её сзади. Девушка чувствовала руки подружки у себя на попе, чувствовала, как та гладит её там, ласкает, медленно движется от краёв тёплой бархатистой кожи к центру, сокрытому под тонюсенькими невинными трусиками с тесьмой. Как проворные пальчики Хоншо лезут внутрь и неспешно оттягивают тугую резинку вниз. Прочь... Стаскивают ненужное бельё школьницы с её восхитительных нежных ягодиц. Оголяя её непризнанные красоты... Являя их миру в солнечном свете... По чуть-чуть...
  - Чизуру, милая, ты у себя?
  Будто упругий порыв ветра ударил Тацуки под живот и оттолкнул от подруги. Отменная реакция...
  Двери в комнату ещё только начинали открываться, а Хоншо от неё отделяло уже половина комнаты. Она, как ни в чём не бывало, беззвучно опустилась на краюшек письменного стола а в руке у неё откуда-то взялась раскрытая книга. Иногда девушка поражала своей скоростью даже Арисаву, которой сейчас только и осталось, что быстренько подтянуть трусики и расправить мятую юбку ладонями... Незваную гость Тацуки встретила нещадно стучащим сердцем и вспотевшими руками, сложенными неестественным образом на коленях.
  - А, здравствуй, Тацуки, давно я тебя у нас не видела! - дружелюбно поздоровалась вошедшая.
  Ей оказалась мама Чизуру - высокая пышногрудая блондинка мало чем похожая на своё чадо. Арисава помнила Хоншо Канан, как всегда улыбающуюся легкомысленную женщину, проводящую большую часть времени вне дома и охотно верящую всему, что скажет её пай-дочурка. Разумеется, то, насколько часто Тацуки гостила в комнате той самой дочурки, для Канан обречено было остаться тайной за семью замками.
  - Эм... Здравствуйте, - девушка учтиво опустила голову. - Да... нечасто меня сюда заносит, - без зазрения совести добавила она.
  - Тацуки помогает мне с научной работой для Очи-сенсей, - Чизуру захлопнула книгу. Даже голос её мигом преобразился. Неприятным образом. Стал таким холодным, высокомерным. Если бы только Чизуру могла перенять от матери хоть немного её наивной доброты... - Но мы уже заканчиваем. Ей пора уходить...
  - Пора? - женщина моргнула. - А как насчёт ужина? Я как раз сегодня купила...
  - Нет, благодарю, мне действительно уже пора, - теперь этот её дружелюбный тон раздражал. Арисава резко поднялась с кровати. - Мама убьёт меня, если я не появлюсь дома к семи... Рада была повидаться, Канан-сан...
  
  ***
  
  И когда, интересно, она успела стать такой?..
  Среди своих сверстниц Арисава всегда считала себя эталоном сильного духа. Регулярные занятия в додже укрепили эту её веру. Она шла из души и с самого начала не могла удержаться в рамках её лохматой головы: любой человек, знавший Тацуки, ни на секунду не усомнился бы в ней. В её лице все видели эту самую силу.
  Но Чизуру...
  Кажется, что одного её присутствия хватало, чтобы уложить Железную Леди на лопатки и прочитать ей "правила игры". Почему так?
  "Никто не узнает... - твердила она про себя всякий раз. - Никто не узнает. Ни одна душа..."
  - Тацуки, милая, ты что-то поздно...
  - Я хочу спать, мам, - отчеканила девушка, походя мимо раскрытой кухонной двери и поднимаясь по лестнице вверх. - Я очень сильно устала...
  "Нас всё ещё не видно..." - яд слов Хоншо медленно растворялся в ей крови, заставляя видеть её лицо даже сейчас.
  "Почему я такая? - она снова и снова спрашивала себя. - Почему не могу избавиться от этих чувств к ней? Почему вижу в ней что-то настолько красивое?"
  Женское тело... Это всегда было для неё загадкой: разница между женской красотой и красотой мужской. И как можно было убедить себя разлюбить эти плавные линии в угоду более резких и многочисленных?
  А ведь когда-то она совсем об этом не думала...
  
  ***
  
  - Та-ак, а теперь ступай-ка к стене, - медленно велела Чизуру.
  И снова эта комната. Снова они вдвоём. Только уже с запертыми дверями и спущенными занавесками.
  Тацуки ничего не ответила и молча повиновалась слащавому девичьему голоску.
  Проходя мимо кровати Хоншо, девушка ещё раз воровато взглянула на подругу. Та только что вернулась из ванной в одном только полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, и с каплями воды, искрящимися на её округлой груди вокруг крупных розовых сосков. Тело Чизуру было как всегда невероятно привлекательным.
  Арисава остановилась возле стены с выцветшими обоями и замерла лицом к ней.
  - Покажи мне ещё раз... - Хоншо медленно опустилась на кровать. И снова эти полутона...
  Тацуки расставила ноги пошире и медленно наклонилась к стене, чувствуя лишь, как хищные глаза Хоншо прикованы к её оттопыренному заду. Но этого было мало, сколь бы сильно юбка не облегала приятные формы школьницы.
  Один рывок - и вот она уже в ногах Арисавы. По губам Чизуру пробежала довольная улыбка. Красивые женские трусики, на этот раз белые.
  Тацуки не останавливалась, а, наоборот, лишь ускоряла действие, не оставляя даже места для фантазии.
  Бельишко полетело на кровать, а девушка, наконец, обнажила свои прелести перед Хоншо.
  - Чудесно... чудесно...
  Ладони Тацуки быстро легли на широкие красивые ягодицы и, не думая нисколько, раздвинули их пошире, чтобы подруге было лучше видно обе её аккуратные щёлочки. Сама девушка расставила ноги ещё шире, упёрлась любом в твёрдую стену и зажмурилась от стыда. Сейчас было светло, и Чи могла рассмотреть всё в деталях.
  В этой позе она стояла, о меньшей мере, пятнадцать минут, слыша только тихое дыхание Хоншо и чувствуя неопрятный холод, который будто всасывался в неё через растянутое пальцами лоно, замораживая её всю.
  - Можешь ещё немножко "раскрыть" попу? - спросила Чизуру едва различимым подрагивающим полушёпотом.
  Вместо ответа руки Тацуки судорожно дёрнулись к "центру". Девушка коснулась анального отверстия указательными пальцами, несильно вдавила их в себя под собственные позорные стоны и, наконец, смогла немного расширить свой узкий проход:
  - Т... Ты извращенка, - с трудом прошептала бедная Арисава. Ах, как же пошло и ужасно она, наверное, сейчас выглядела. Суя пальцы прямо в свою...
  - Тс-с-с! - ласково осадила подругу Хоншо.
  Банное полотенце слетело на пол, и девушка медленно приблизилась к своей любовнице:
  - Можешь не сгибаться больше, - Чизуру обняла Тацуки под живот и несильно прижалась к ней сзади.
  - Чи... - Арисава вновь открыла глаза.
  - Ты просто красавица, - шепнула ей на ухо подруга. - Спасибо, что позировала мне.
  Теперь они стояли вплотную: одна полностью голая с ещё не до конца высохшими волосами, а другая в деловом школьном пиджаке и рубашке, но с голенькой прохладной попой и красивыми длинными ногами. Руки Чизуру лежали на бёрдах девушки, наполовину погружённые под её растрёпанную рубашку, и нежно гладили взволнованную пассию по животу. Бесценный момент, стоящий всех денег любого знаменитого ню-фотографа. Более огненной сцены придумать было нельзя.
  - Чи, ты... ты любишь меня?.. - неожиданно спросила Тацуки.
  - Люблю ли? Ну, не зна-а-аю... - рука девушки впервые опустилась ниже и прикоснулась к расслабленной киске Арисавы. Вторая рука сильно сдавила правую грудь школьницы прямо поверх рубашки.
  Обе девушки шумно привалили к стене.
  - Ч... Чи... - с трудом выдохнула девушка.
  - Ты такой ребёнок, Арисава, - хищно сказала Хоншо. - Глупенький сексуальный ребёнок с задницей богини... Я хочу лишить тебя девственности, малышка... Понимаешь?
  Воспоминание 1-2. Дыры недотроги
  
  "Хоншо, ты всегда была для меня идолом, музой, чётко выраженным идеалом девушки...
  Мне нравилось, когда ты обнимала меня, нравилось целоваться с тобою под одеялом, нравилось гладить тебя по волосам, когда ты клала голову мне на колени и мы вместе смотрели кино у тебя гостиной.
  Мне нравилось смотреть на тебя обнажённую.
  С тех пор, как ты перешла в наш класс, многое изменилось в моей жизни, слишком многое. Но наша с тобой тайна грела мне душу, пусть я и знала о том, что ты хочешь большего...
  Я старалась не замечать этого в твоих глазах, не превращать нашу "поэзию" в банальный совместный интерес. Ведь это именно то, почему я выбрала тебя объектом своих мечтаний, но...
  Я не хотела думать о тебе плохо даже когда ты вела себя вызывающе... Я... Я ТЕБЕ ТЫСЯЧУ РАЗ ГОВОРИЛА, ЧТО НЕ ГОТОВА!"
  - Тацуки-тян! - Орихиме неожиданно одёрнула девушку за рукав. Та едва успела спрятать мобильный телефон. - Что с тобой? Ты сама не своя в последние дни...
  "Хех... Последние дни... - уныло повторила про себя Арисава. - тысячи так полторы этих последних было..."
  Но рыжеволосая внимательно смотрела на лучшую подругу, и в глазах её читалось явное беспокойство.
  - Нет, я в порядке, - отмахнулась Арисава. До чего быстро она выходила из себя... - Должно быть, просто нервничаю перед своим соревнованием. Не бери в голову, - она быстро положила ладонь на макушку принцессы и несколько неряшливо погладила её.
  - Ну... ладно... - девушка виновато опустила глаза, отчего уже Тацуки почувствовала себя неуютно.
  С того дня, как она стрелой выскочила из комнаты Хоншо и поспешила как можно быстрее покинуть её дом, прошла неделя. Ровно семь дней, в каждом из которых Арисава всячески пыталась отгородиться от напора своей перегнувшей палку любовницы. Но хотя телефон трещал от звонков, а сообщения с извинениями можно было выгребать горстями, вживую они так и не встретились.
  Ни разу.
  И сколько бы Тацуки не думала о себе и Чизуру, она всё равно не могла понять точной причины нарастающей под сердцем тревоги...
  Все эти мысли... Ах, Орихиме была абсолютно права, насчёт "сама не своя". Давно уже Тацуки не ощущала такого стресса.
  - Тацуки, ты...
  - Я не голодна. Спасибо.
  Который день её общение с матерью ограничивалось парой предложений, брошенных сквозь кухонную дверь, будто в бездонную яму с эхом? Дни совсем перемешались в голове.
  "Уж не схожу ли я с ума?" - спросила как-то Арисава собственное отражение. А то ответило ей какую-то глупость. Тацуки не запомнила... Что ж, по крайней мере, толику фирменного сарказма завсегдатая доджи сохранила.
  Кстати о додже:
  - А-ай! Чёртово мыло! - услышала она как-то после занятий недовольный возглас из соседней душевой кабинки.
  Голос принадлежал Ситакаве Юмми - невысокой, но довольно крепенькой девчушке, узкой в плечах и широкой в бёдрах. С иссиня-чёрными волосами и светло-карими глазами, всегда искусственно увеличенными широкими линзами очков.
  Не смотря на довольно волнующую близорукость, девушка была сильной в спарринге, и в целом Тацуки хорошо к ней относилась. Особенно после их сегодняшнего боя, который и привёл их не так давно к душевым.
  - Т...Тацуки! - окликнули её через стенку кабинки. - Не могла бы ты мне помочь?
  - М? Что такое? - девушка даже отставила свой шампунь.
  - П...пена! - запинаясь, выдавила Юмми. - Понимаешь, мне немного попало в глаза, и всё как в тумане! Я смыла, но всё равно не могу сейчас нормально видеть. Ну... зрение, всё такое. Кажется, я выронила свой кругляш мыла, но никак не могу нащупать его на полу...
  - Ну... ладно...
  Она медленно вышла из-под струйки тёплой воды и, обмотавшись полотенцем, поспешила на выручку. И всё было хорошо до того момента, как девушка, без задних мыслей, отдёрнула занавесочку соседней кабинки...
  - Ах, вот и ты. Хорошо... - девушка стояла на четвереньках, буквально приникая носом к деревянной решётке, покрывающей пол в кабинке и отделяющей её от отверстия, куда стекала вода. Коленки Юмми были разведены, а широкий таз - поднят вверх и неприлично обращён прямо к взору Арисавы. Шарящая по полу школьница не понимала, как много она показывает!
  Пусть и ненадолго, но Тацуки увидела приятные округлые ягодицы соперницы по спаррингу, её немного вспухлые половые губы, выпирающие на пару сантиметров и сходящиеся аппетитным треугольничком, немного алую анальную щель, выглядящую немного... подёрнутой. Такой, будто Юмми была не такой уж и хорошей девочкой, какой её привыкла считать Тацуки...
  Но как же она была прекрасна, эта Юмми!
  Спортсмены доджи всегда целомудренно вели себя в душе, и вне кабинок обычно появлялись минимум в полотенце... Прежде свою подругу Арисава голой не видела.
  - Э... что-то не так? - не поднимаясь, невольная совратительница повернулась к подруге боком. Кроме замыленных глаз Тацуки рассмотрела свисающие к полу груди и немного волос на лобке. - Прости, что напрягаю, но, может, ты видишь моё мыло?
  - Мыло... Угу, - она запустила дрожащую руку между деревянных досок решётки и вытащила оттуда пахнущий корицей кругляш.
  Как же славно, что Юмми-тян убрала от её глаз свою задницу. Ещё миг, и Тацуки вцепилась бы в неё зубами... как в таком случае ей пришлось бы объясняться?
  Слишком сильно! Это было слишком сильное чёртово чувство!
  
  ***
  
  "ДА ЧТО, БЛЯТЬ, СО МНОЙ ТАКОЕ?"
  
  ***
  
  Едва лишь вернувшись домой, Арисава заперлась в комнате и сделала то, чего меньше всего ожидала от самой себя всю свою предыдущую жизнь за вычетом этого вечера: стащила с себя всю одежду и нижнее бельё, открыла пачку влажных салфеток, припасённых для школы, задёрнула шторы и отдалась животной похоти, плюхнувшись спиной на кровать. Закусив нижнюю губу и "раскидав" ноги во все стороны. Закрыв глаза и представив себе голую Юмми-тян с её кокетливым детским личиком и двумя недетскими щелями, которые она так охотно засветила перед подругой из доджи.
  "Эх... сколько же парней тебя уже "прокатили в обе стороны"? Трое? Четверо? Шлюшка! - гудело в голове Тацуки, пока сама она пыхтела своим неловким подростковым самоублажением. - Милая очкастая шлюшка... Почему ты такая горячая, я тебя спрашиваю?!" - она всё сильнее злилась на саму себя и, вместе с тем, сильнее заводилась, шурша у своей промежности всё яростнее и готовясь с минуты на минуту кончить в салфеточку.
  Так вот что чувствовала тот раз Чизуру! Когда заставляла её, Тацуки, совать пальцы себе в задний проход...
  Сама того не понимая, девушка заразилась от Хоншо похотью, которую, тем не менее, всё ещё боялась. И как обе эти вещи могли быть совместимы?
  "Чи... - теперь она мастурбировала на неё. - Что ты сделала со мною? Что?..." - сейчас она уже едва не заталкивала многострадальную салфетку в себя, продолжая охаживать своё лона пальцами. Может, это было лишь воображением, но кровать под нею точно ходила ходуном...
  
  ***
  
  Девушка закончила в третьем часу ночи.
  Дом спал, и ей не нужно было даже одеваться, спускаясь в ванную, чтобы помочиться перед сном и попутно выбросить шестнадцать сухих салфеток в унитаз.
  "А садиться на унитаз голой чертовски странно, - тупо пронеслось в её опустевшей от изнеможения голове, - как будто делаешь что-то не так..."
  Проходя мимо зеркала девушка с большим трудом удержалась от того, чтобы не поглядеться в него: ей не хотелось прямого подтверждения того, что она, в слепой похоти, "натёрла" себя до красноты. С другой стороны дискомфорта при мочеиспускании не было, а значит, было ещё куда опускаться.
  Однако всё в её голове, несомненно, вернулось в норму.
  Но надолго ли?
  Воспоминание 1-3. Самый низкий старт (Чизуру/Тацуки)
  
  Однако что-то в ней, в Тацуки, всё-таки изменилось после той взбалмошной ночи.
  Быть может, это было только её воображением, но она определённо стала куда чаще замечать "секс-провокации" девушек вокруг себя.
  Вот Орихиме ненароком нагибается у автомата с газировкой. Её юбка тесно прилегает к ягодицам, обрамляет их, сдавливает, а воображение рисует всё остальное...
  Вот Куниеда склоняется над питьевым фонтанчиком. Но напор сильнее, чем она думает - струя ударяет её прямо в лицо и в грудь. Белоснежная блузка намокает, и чёрт бы побрал неформаток, сочетающих белый верх с чёрными кружевными чашечками...
  А вот Нацуи переодевается для занятий в кружке гимнастики. Но новая форма, что ей дали, постыдно мала, и Мичиру помогает подруге буквально заталкивать под резиновый костюм красивую попку.
  "Да это для любого бы выглядело откровенным лесбийством!"
  А Чизуру...
  Ну да, они снова встретились спустя ещё несколько дней.
  В тот день Тацуки совместному обеду с подругами предпочла одиночество, вдали ото всех: на лужайке у заборной изгороди. В тени ветвистого дерева, за которым можно было спрятаться от посторонних глаз...
  Не ото всех...
  - Привет, - поздоровалась с подругой Хоншо. - Давно не виделись.
  Голос звучал ровно, спокойно и даже чуточку грустно и серьёзно. Аж мурашки по коже...
  - Да, - не сразу отозвалась Арисава, - давненько.
  И надо бы ей было сейчас найти причину, чтобы вспылить, но в голову, как назло, ничего не лезло. Неужели она больше не злилась?
  - Я поработала над волосами, - Чизуру сделала неловкую паузу, - немножко укоротила их, видишь? Теперь у меня ровные красивые кончики...
  - Угу... Тебе идёт, - безрадостно бросила Тацуки.
  И тишина. Кто так начинает?
  - Слушай, мне правда жаль, что так получилось. Я... Я немного без тормозов, ты же знаешь. Я не хотела тебе напугать, - Чизуру, кажется, набрала полную грудь воздуха, чтобы выпалить всё на одном дыхании.
  Напугать... Хм, да, правильное слово.
  - Я в порядке, - подчёркнуто отстранённо сказала Арисава.
  - А мне вот кажется, что нет.
  - Кажется...
  - Тацуки...
  Снова тишина.
  И тогда Хоншо сделала единственно верный для себя ход - резко развернулась с твёрдым намереньем уйти:
  - В общем, я думаю, что всё уже для себя решила, - произнесла она через плечо. - Не буду тебя ни к чему склонять. Я просто попрошу вне зависимости от того, что будет: приди ко мне в эту субботу. Если это конец - хочу увидеть тебя в своей комнате ещё хоть раз... Это же не слишком сложно, правда?..
  Странно... Всё произошло в тот миг, когда в голову Тацуки на секунду пришла мысль о прощении. Но она знала, что не может простить.
  Знала ведь?
  
  ***
  
  - Я рада, - мягко улыбнулась Чизуру.
  В одной руке она держала чашку со свежезаваренным зелёным чаем, а в другой - чайное блюдце - роскошество, каким Арисава сроду не пользовалась. Разве что в гостях.
  Девушка вручила молчаливой подруге чай, а затем потянулась за собственной чашкой. Зелёной, из совсем другого сервиза.
  - Когда ты позвала к себе, я подумала... - начала было девушка.
  - Что я встречу тебя с заранее написанным текстом? - Хоншо проницательно изогнула бровь. - Не мой стиль, девчуля, знаешь ведь... Я ведь из тех людей, которые узнают про свой последний день, но тратят его, как любой другой. В этом-то и соль, м? Как думаешь?
  Арисава сделала глоток. Живительный жар разнёсся с кипятком по пищеводу, согревая школьницу изнутри:
  - Знаешь, я просто вспоминаю, как в детстве мы просто пили чай и смотрели всякую чушь по ящику, - картонно сложила она, - я тогда всё время просила тебя снять очки, чтобы ты не выглядела такой взрослой, Чи... мы просто были рядом и нам вполне хватало этого...
  - Да, в детстве всё немного проще, - согласилась Чизуру. Следуя примеру подруги, она тоже начала пить. Но это была игра, ведь так? Она просто снова пыталась купить её подставной серьёзностью? Мозг Арисавы соображал. - Если хочешь, мы можем попытаться повторить это сейчас. Мамы сегодня не будет, мы можем остаться в гостиной. Телевизор к нашим услугам... Я и очки сниму, если хочешь.
  - За этим ты звала меня?
  - За тем, чтобы убедиться, что между нами не останется непоняток...
  "Да уж... Не останется..."
  Первый канал был новостным и рассказывал что-то о войне на западе. Арисава слушала вполуха, сёрбая чаем. В голове была какая-то пустота. По второму шла странная дорама о девушке, которая резала себя. Актриса была красивой, но Тацуки быстро переключила, боясь, увидеть, что "Чи" это может понравиться... Затем было какое-то серое телешоу, реклама миксера, лупоглазые гангуро, снова новости. Хоншо сидела в полуметре и ни разу не попыталась сократить это расстояние ни под каким предлогом. Лишь протирала руками линзы очков, которые взаправду сняла для неё. Это тактика? Заставить разум Арисавы перегреться похотью, а потом мучать её абсолютным игнорированием?
  От мыслей всерьёз разболелась голова. Как-то совершенно внезапно, словно по обоим вискам её резко ударили с обеих сторон твёрдыми маленькими молоточками.
  - Ещё чаю? - с улыбкой спросила Чизуру.
  - А?.. Н...Нет... Не надо, - Арисава замотала головой. - Что-то жарко стало...
  - Разве? - вежливо изумилась Чи. Вот, уже ближе к её обычной манере поведения.
  - И каждого из нас должен заботить парниковый эффект на Токио! - чуть прикрикнул телевизионный комментатор. - Кто знает, насколько сильно ухудшилось за последние годы состояние людей!
  - Ах! - вместе с жаром Тацуки неожиданно проявилась острая резь в центре живота.
  Девушку прошибло потом. Только во вспышке боли она неожиданно поняла, что вокруг неё всё плывёт. К горлу неумолимо подступал комок тошноты.
  - Я... Сейчас! - нужно было скорей добежать до уборной.
  Арисава подскочила с кожаного дивана, однако тут же повалилась назад, не в силах удержать равновесие внутри закружившейся гостиной.
  Встать получилось лишь со второй попытки.
  - Ах, вот ведь досада...- всё это время Чизуру спокойно сидела на своём месте, разрываясь взглядом между Тацуки и малоинтересной программой о климате в Японии. Разумеется, её горе-любовница не заметила этой любопытной детали. А чашка её была уже совсем пустой...
  Цепляясь за стены, Арисава медленно волочилась по коридору. Что же это такое? Она никогда прежде не чувствовала себя так плохо!
  Её желудок вот-вот готов был опорожниться, однако в тот миг, когда покрытые потовыми испаринами кончики пальцев коснулись ручки двери, ведущей в ванную комнату, живот неожиданно отпустило.
  - Ч...Чёрт бы...
  А потом за ухом девушки будто бы щёлкнул невидимый переключатель. В глазах её потемнело, а сама она со всего размаху налетела лбом на дверь и сползла вдоль неё на пол.
  - Тацуки, киска, какая же ты неосторожная. Расшибла свой милый лобик, нечаянно выпила сильнодействующее, отвергла мои чистые чувства... Хм... Не в том порядке, наверное... Да плевать! - к лишившейся сознания школьнице уже семенила хорошая подруга... - В твоей жизни наступила тёмная полоса, мой сладенький девственный дьяволёнок...
  
  ***
  
  "Мне просто нравилось держать тебя за руку..."
  
  ***
  
  Все чувства, страсти и переживания смешались в голове Арисавы, словно под прессом мощного наркотического трипа. Девушка чувствовала себя лежащей на животе на чём-то упругом, но, в то же время, саму себя она едва ли могла ощутить. Не могла вспомнить, как пошевелить рукой, дёрнуться или даже произнести своё имя.
  Как её звали?
  Что с ней делали руки?
  Эти руки... те самые...
  - Та-а-ак, а сейчас пробочку, - сладко пела Чизуру, кружа по комнате в облегающем чёрном латексе. Блузка, чулки и перчатки: костюм, как видно, был всё время одет у неё под рубашкой, - где же была моя пробочка?
  Девушка времени зря не теряла: за последние полчаса она успела перенести полуобморочную Тацуки себе в кровать, раздеть её, освободив от ненужных пут строгой одежды, перевернуть вялую пассию на живот и в кульминации достать из-под кровати свою коробку с интим-игрушками, происхождение которой покрывала упругая завеса тайны.
  В руке у Хоншо очутилась диковинная штука, представляющая собой небольшой силиконовый конус с усечённой верхушкой и круглой ручкой на широком конце. Венчал её крупный бутафорский алмаз, возводящий "затычку" в ранг справедливых диковинок. В самом "теле" конуса чувствовался какой-то механизм. Пульт управления уже был в другой руке Чизуру.
  - Наконец-то...
  Покачивая голой подтянутой задницей в которую практически упирались верхние грани тесных чулков, она грациозно подплыла к тяжело дышащей Арисаве и опустилась на коленки перед её кроватью. Восхитительные ягодицы Тацуки были сейчас так близко к её лицу, что извращённая госпожа чувствовала их тепло.
  Готовясь ввести с узкие чресла любовницы "подарочек", Чизуру сперва опустилась пониже и немножко сдобрила сухую попу подруги своей слюной. Арисава оказалась совсем безвкусной, но Хоншо всё равно в полной мере насладилась процессом. Кончик её языка уколол напоследок непослушную пассию.
  Чизуру перекинула ногу через тело едва живой подруги и уселась прямо на неё.
  Немного помассировав зад партнёрши своими латексными пальчиками, чёрная повелительница медленно раздвинула их в стороны, оголяя то самое сокровище, прикоснуться к которому ей всё никак не разрешали. Да, теперь она видела промежности своей девушки ещё чётче, чем в тот раз, когда Тацуки сама показывала себя ей. Девушка приложила ладошку, накрывая ею сразу обе тёплые дырочки и вдохновенно замурлыкала. Пора...
  Она вставила кончик пробки в анальную щёлку Арисавы и, поднабравшись сил, резко вдавила силиконовый конус в подругу, добиваясь его частичного погружения... Да... Девушка убрала руки, но игрушка осталась "стоять" между едва подрагивающими ягодицами. Тацуки не могла ей сейчас противиться, но вот чувствовать, как её достоинство мешают с землей прямо сейчас, она, вероятно, могла.
  - Сияй, детка! - рука Хоншо упёрлась в плоскую ручку анальной пробки и неспешно вдавила прибор в Тацуки на всю длину. Искусственный алмаз занял место её ещё недавно девственной дырки. Вся гордость девушки оказалась раздавленной одной жалкой резиновой игрушкой. - Вот так, милая... - она попыталась свести вместе ягодицы школьницы, чтобы блестяшка стала невидной, - продолжим... - её пальцы впились в роковой пульт. - Ох, да!
  Просто держа руку на холодной ягодице любовницы, Чизуру почувствовала, как заработал в самых недрах её моторчик. Такой приглушённый тихий звук жужжания. Если бы Арисава была сейчас в себе, то непременно забилась бы в конвульсиях.
  Мучать нерадивую подружку было приятно, но Чи тоже хотела учувствовать...
  Выкрутив регулятор скорости на полную, девушка отложила пульт вибропробки в сторону и, оставив Тацуки наедине с бессилием, слезла с кровати и снова обратилась к своей секретной коробке игрушек. На этот раз она вытащила эротичные тёмные трусики на тесёмках с прикреплённым к ним длинным дилдо.
  Бросая игривый взгляд на подружку, Чизуру быстренько одела бельё, вдавив в собственную киску недлинный отросточек прибора, находящийся внутри трусов, и зафиксировала его в себе. Отросток этот был нужен отдавать назад часть толчков, чтобы девушка-актив не заскучала во время секса.
  Чизуру пролила на фаллос немного специальной смазки и, готовая к приключениям, вернулась к своей застывшей в трипе подруге. Впервые за всё время Хоншо почувствовала волнение.
  Она заняла позицию за Тацуки, уселась ровно на собственные коленки позади неё. Чёрная головка инструмента легла прямо на "алмазик" девушки.
  - Мои чувства, - она медленно поправила фаллос рукой, направляя его чуть ниже и упирая головкой туда, куда было нужно. Школьница подалась вперёд, - прими же их!
  С этими словами Хоншо сделала первый неровный толчок тазом.
  Тацуки почувствовала. Пусть даже вещество не давало её говорить, тот тонкий отчаянный всхлип Хоншо услышала очень отчётливо.
  Плева девушки лопнула, пуская наружу скупую капельку крови... Ещё один инородный предмет вторгся в неё, причиняя невиданную ранее боль.
  - Ах... а-а-а... - почти беззвучно прошелестел голос Арисавы.
  Хоншо толкнулась в ней ещё раз, мешая кровь, искусственную смазку и влагу, что всё же была в дрожащем лоне Тацуки. Одновременно с этим другая часть дилдо вошла в неё...
  
  ***
  
  Больше Чи не останавливалась...
  Ни разу, на протяжении двух часов...
  Трахаясь по-собачьи со своей подругой, она всё сильнее наполняла себя чувством небывалого удовольствия и тепла. То, как сильно Арисаву мотало от её движений, лишь подпитывало самолюбие латексной школьницы. Она наконец-то покорила неприступную Тацуки. Как же давно она видела это в своих снах...
  Вибратор-алмаз продолжал работать в мокрой попке девушки, отдавая через стенку свою вибрацию, которая попадала на фаллос, а уже от него возвращало приятное подёргивание киске Чизуру. Да, под тесными трусиками скопилось немало смазки. Но всё же эта извращенка жалела, что пробку нельзя было разогнать ещё хоть немного. Думать о том, какой ад творился сейчас во внутренностях Арисавы, Чи не хотела.
  Искусственный член бороздил каналы Тацуки по одним и тем же маршрутам, истирая нетренированные стенки до боли. Всё это время та лишь сипела и немного двигалась от поясницы и ниже...
  Когда же возбуждение Чизуру достигло своего абсолюта, она силой вырвала дребезжащую анальную пробку из бордового отверстия подруги, а опустевшее место заняла членом.
  Как же пошленько он исчез в кишках недотроги практически целиком, нигде не застревая. Девушка начала трахать свою любовницу в попу, ни чуть не жалея её бедные опороченные дыры.
  - Я чувствую, как ты дышишь, - её рука сомкнулась на горле Тацуки. - Слишком громко! - она силой подняла лежащую пластом куклу и усадила её на член сверху. - О да! - её латексные руки вцепились в чистые красивые грудки Арисавы, желая лишь одного - мять, щипать, истязать, мучать их так же, как мучились самые запретные места на идеальном теле сломавшейся спортсменки.
  Тело школьницы полностью осело на член, болтающаяся в воздухе голова запрокинулась и упала на плечо Чизуру. Лицо Арисавы искажала смертельная мука. Её глаза... они двигались.
  - Ты чувствуешь это? - спросила насильница у неподвижных губ. - М, чувствуешь? - она с силой вцепилась ей в шею зубами и начала терзать и её. Руки сами собой потянулись вниз к только-только освободившейся киске. Нет, она не могла дать подруге передышку. Не в этот раз... - Ведь ты была права насчёт меня... С самого начала права...
  В руке Хоншо из ниоткуда появилась длинная вереничка небольших вагинальных шариков. Появилась и... тут же исчезла больше, чем наполовину... Ещё немножко крови вылилось из Тацуки в этот миг.
  А Чизуру всё продолжала брать её снизу... без остановки...
  До тех пор, пока Арисава, наполовину погружённая в пустоту, не лишилась сознания окончательно...
  
  ***
  
  - Ведь ты хотела, чтобы с тобою сделали что-то подобное, - вода продолжала пребывать. Где она? Сколько времени прошло?
  Стоя на цыпочках у наполняющейся ванны, Чизуру участливо мыла свою девушку, не скупясь ни на шампуни, ни на мыло. Сейчас она оттирала её снизу.
  Ванная дома Хоншо? Ах, да...
  - Это... это... - Арисава не находила слов. Хоть бы это оказалось просто бредом, но...
  - Не прикидывайся дурочкой, - равнодушно бросила Чизуру. - Я никогда не любила тебя, это же очевидно. Мне просто в радость было подводить нашу игру к этому интересному моменту...
  - Чизуру, - разум постепенно возвращался к девушке, а вместе с ним и чувство шока за произошедшее, - ты не...
  - Тебе нечего жаловаться. Я заставила тебя понять, чего тебе на самом деле хочется - пялиться на сиськи и задницы других девчонок и невинно краснеть, показывая таким же, как ты, свою пизду. Тебе нужна от жизни отдушина, и я могу, как видишь, предоставить тебе её... скажу, как есть: я считаю тебя красивой. Теперь, когда ты больше не целка, мы можем иногда трахать друг дружку, как друзья по интересам. Без этого чёртового притворства и розовых соплей...
  Тацуки удивляло, как спокойно и ровно её "Чи" говорила такие вещи сейчас. Будто впервые за много лет её маска оказалась снятой. А под ней - чернота... Хоншо предложила её тело... а чувства назвал ложью... Да она же совсем её не знает!
  Но...
  В её отсутствие она, Тацуки, только и думала, что о плоти... Не о чувствах, о сексе... а теперь Хоншо позволяет ей воплотить это... После такого ужасного "посвящения", когда девушке уже не было чего терять.
  - Давай так, - усмехнулась Чизуру. - Как вылезешь из воды - обними меня, если хочешь стать моей любовницей. Я обещаю, что не буду больше такой грубой, всё будет аккуратно. Или ты уйдёшь прочь... Твои чувства не имеют смысла... Мне нужна была твоя привязанность только затем, чтобы совратить...
  - Чи...
  Её гордость уничтожали во второй раз, сейчас даже без помощи анальных пробок... Постыдным было то, что...
  - Тогда у меня тоже есть просьба, - девушка медленно поднялась из пенной воды. Словно наяда. - Можешь ещё раз снять свои очки, Чи... Я хочу посмотреть на тебя, как в детстве. Явить мои бессмысленные чувства ещё раз...
  "Можешь ли ты понять мою натуру на самом деле, любимая? Можешь ли?.."
  - Ты ребёнок, Тацуки, но, - девушка всё же выполнила просьбу подруги, обнажив сейчас перед ней своё такое знакомое лицо. - Я сделаю тебя взрослее...
  - Моё последнее... Чувство... - ясным голосом сказала Арисава.
  Что-то очень громко загрохотало, а уже в следующий миг Чизуру кубарем покатилась по полу с огромным фонарём под глазом. Очки выпали у неё из рук и исчезли под раковиной:
  - Ты стоишь лишь этого, - яростно молвила Арисава. Даже сейчас, измученная, голая, вся в пене она умудрялась выглядеть угрожающей. Действие вещества полностью прекратилось, оставляя внутри тела одну только боль.
  Она ещё раз ударила бывшую любовь, а затем стрелою вылетела из ванной, а оттуда, собрав вещи, домой, навсегда...
  - Давай-давай, идиотка! - кричала вдогонку Чи. - А знаешь, я никому не расскажу о сегодняшнем! Хочу быть единственной, кто знает, сколько сантиметров входит в твой тощий зад, шлюха!
  Хлопок двери оставил Хоншо наедине с собой...
  
  ***
  
  - Тацуки, ты...
  - Не сейчас, мама... - она вновь скрылась в своей любимой комнате, - мне нужно готовиться к соревнованиям, - добавила она уже для самой себя.
  Ведь она была всё же сильной.
  
  ***
  
  Но не для своих чувств...
  И не для своих воспоминаний.
  "Город помнит... - Арисава медленно сжала зубы от злости. - И я..."
  Она снова вернулась в реальность. К Иноуэ, незаслуженно позабытой ею под звуками падающей воды.
  - Орихиме, - неожиданно сказала Тацуки.
  - Тацуки-тян?
  - Я войду, - её пальцы уже ложились на дверную ручку ванной комнаты. - Не возражаешь?
  4. Микродрожь (Орихиме/Тацуки)
  
  Оказывается, за всё то время, пока Арисаву заживо поедали постыдные воспоминания, Орихиме успела лишь пустить в ванну воду и только начала раздеваться.
  Сейчас её цветастая лёгкая юбочка лежала трижды сложенной на табуретке у раковины, а принцесса расстёгивала третью по счёту пуговицу ярко-фиолетовой рубашки без рукавов.
  Её края скрывали белоснежные трусики Иноуэ чуть больше, чем наполовину.
  - Тацуки-тян? - она отвлеклась от пуговиц и повернулась лицом к подруге.
  Арисава не ответила, лишь протянула вперёд обе руки и слегка расправила Орихиме воротничок. Её пальцы углубились вовнутрь того незначительного отверстия, что принцесса уже успела сделать собственными силами, но этого, как оказалось, было безумно мало: девушка едва смогла почувствовать жёсткий материал верха бюстгальтера подруги, не говоря уже о том, чтобы коснуться его манящего содержимого.
  И тогда Арисава сама принялась расстёгивать пуговки на груди Иноуэ. Девушка нисколько не противилась и только смотрела на подругу причудливо-выразительным взглядом. Словно она не могла для себя решить: всё ли идёт, как надо, или же Тацуки-тян немного переходит черту дозволенного.
  Когда с пуговицами было покончено, Тацуки решительно сняла яркую одёжку с тоненьких плеч Орихиме и отправила её куда подальше, к юбке. Запястья Арисавы аккуратно обогнули бёдра её лучшей подруги. Теперь, в одном лишь соблазнительном белье, рыжеволосая казалась ей как никогда соблазнительной.
  - Я... Я сама дальше... расстегну... - пролепетала она, жутко краснея. "О лифчике, наверное..." - Ты... Ты хочешь?...
  - Орихиме...
  - Хочешь принять ванну вместе, да?... Я... я не против, Тацуки-тян, - девушка снова моргнула и принялась разводить крючочки нижнего белья у себя за спиной. - Только не смотри так грустно, хорошо?
  Невероятно быстро рассеялось наваждение. Орихиме и правда ничего не поняла.
  Чашечки бюстгальтера отстали от пышных грудей Иноуэ, и Тацуки вновь готова была выцарапать себе глаза лишь бы не возбуждаться, как инфантильная, от пары нежных розовых сосочков, увиденных краем глаза. Такое наивное, прекрасное дитя.
  Рыженькая школьница забросила элемент своего пикантного гардероба на бельевую верёвку над головой и быстро спустила трусики.
  - Раздевайся Тацуки-тян, - беспечно вымолвила она, крутя на пальце то последнее, что отделяло её чертой неведенья. Будто это всё было игрой. Вот дура. Да ещё и стояла она сейчас полубоком, чтобы можно было увидеть и поросший пушком невинный лобок принцессы и приятные округлые ягодицы. - Ты же не полезешь в ванную в одежде?
  - Д... Да... - с огромным трудом прошептала Арисава. Как-то слишком много подруг она впервые видела голыми за этот год...
  На секунду у неё появилась совершенно дикая идея спросить, не хочет ли Орихиме сама раздеть её, но, на счастье, девушка сразу же отбросила эту мысль с чётким, конечно, пониманием её возвращения в своих ближайших снах.
  Тацуки сняла дрожащими руками собственную белую рубашку, стащила через голову коротенький топик со звездой, силком навязанный матерью - "Не очень-то это правильно, отправлять родную дочь из дому светить пупком..." - потом расстегнула тёмненький лифчик, немного помаявшись с застёжками, сбросила мешковатые штаны с тесными спортивными трусиками, больше подходящими для бассейна, чем для похода в гости.
  - Море волнуется, капитан! - Иноуэ была уже одной ногой в ванной.
  Своей растерянной подруге она подала руку, словно действительно воображая перед собой судно, через бортик которого им обеим нужно было перелезть.
  Арисава шагнула в воду. В голове у неё не было сейчас вообще ничего.
  
  ***
  
  "...Чувства, мечты, тайны. Сколько же всего человеку вроде меня нужно постоянно держать на глубине, чтоб не всплыло, и всячески топить собственными руками. Но если я хоть на минуту задержу дыхание и посмотрю: что там внизу, что я тогда смогу увидеть?"
  ...Девушка всего раз ушла под воду с головой, а когда вернулась в бесчестно яркий реальный мир, Орихиме была рядом.
  Девушка сидела спиною к ней, устроившись в нише между разведёнными ногами Арисавы. Рыжие волосы перед её глазами - вот отчего свет в ванной был таким ослепительным.
  - Ух... груди Тацуки-тян такие упругие, - проворковала наивная Орихиме, ерзая своими выпирающими лопатками по бюсту подруги, - завидую даже... Мои вот совсем как желе... - она проскользила телом по дну ванной так, чтобы оказать лежащей на груди Арисавы, как на подушке, и молчаливо уставилась в потолок. Её собственные груди смешно всплыли кверху двумя восхитительными толи айсбергами кремового цвета, толи рассыпчатыми пирожными с мазками розовой глазури на верхушках. Искушённому глазу так сразу было и не определить.
  Тацуки чуть прижала Иноуэ коленками под бока, чтобы та не ушла под воду, а потом тоже замерла, отвергая глаза и уши, всем телом своим сосредотачиваясь на нежной принцессе, оказавшейся так преступно близко к её одиночеству...
  - В этом году всё изменится, - сонно пролепетала рыжеволосая. - Я видела в своих снах... И ты не будешь больше такой грустной.
  Она прижалась к нагой подруге ещё сильнее, словно вбирая в себя всю микродрожь, что исходила от её живота и бёдер.
  Нужно было что-то сказать ей сейчас. Что-то такое, что...
  - Вот же дура! - она отвесила лбу Иноуэ ощутимый щелчок. Девушка только сейчас заметила, что заколки её подруги всё ещё оставались на ней. - С какого это я грустная? Ты перегрелась, как видно...
  - Ай! Тацуки-тян! - ровно посередине лба Иноуэ незамедлительно появилась красная точка.
  - Ну, тише, тише, - мирно усмехнулась лохматая школьница.
  Быть может, лучше бы ей было оставаться собой прежней?
  - Эй, Тацуки... - позвала Орихиме ещё немного позже. Когда пар от воды практически перестал подниматься.
  - М?
  Вместо ответа рыжеволосая перевернулась в воде на живот, резко оказываясь лицом к лицу с Арисавой:
  - Возьми... - она расправила губки и красиво чмокнула подругу.
  Вода поднялась...
  Или, скорее, это она пошла ко дну в этот момент. Пухлые груди принцессы ударились в её собственные груди, шершавые ареолы подруг соприкоснулись, как намагниченные. Иноуэ обняла её за шею одной рукой и за талию, у самых-самых ягодиц, второй.
  - Я... Я же вижу, когда тебе грустно, - спустя ровно три секунды губы принцессы отступили, но голова оставалась в опасной интимной близости. - Это выражение лица отвечает только за грусть. Но теперь тебе не грустно... - Лбы школьниц соприкасались друг и другом, а между ртами вырисовалось несколько интимных сантиметров, сделанных дорожкой из слюнок Иноуэ, которые та по неосторожность пустила в горло подруге.
  - Ори... Химе... - а рыженькая девочка всё продолжала держать её, не давая шевелиться. Большие непонятливые глаза вежливо смотрели вглубь осквернённой души Тацуки.
  - Я видела это в ночном кино, - шепнула принцесса. - Это ведь то, что должна делать лучшая подруга - отгонять грусть... - она ещё раз поцеловала Арисаву. Но уже куда быстрее и совсем сухо. - Ты была сама не своя, когда уезжала на сборы этим летом, ты была сама не своя, когда сегодня вернулась. Но ты ведь... моя лучшая подруга, помнишь?...
  "Орихиме..." - неужели той было настолько важно её состояние? Словно она пропускала через себя всю боль, что источала душа Арисавы..
  Вместо рта Тацуки она быстро вцепилась губами в её левую грудь и сжала, оставляя потом вокруг соска след от влажного засоса. Затем она сделала тоже самое с правой. Затем поцеловала в ложбинку между грудями и снова обняла, таща на дно...
  "Да что на тебя нашло?... Как будто ты..."
  - Позволь мне... - всё больше и больше это становилось театром одного актёра, - позволь забрать эту грусть. Пока она... не отравила нас окончательно...
  Конец. Рука кристально чистой принцессы дошла до последнего рубежа, пальцы легли на расслабленную щель Арисавы.
  - Ах, нет... - конечно, под водою она и не чувствовала, насколько мокрой была её дыра позора. Но первые прикосновения Орихиме расставили всё по местам.
  Внутренности Тацуки воспылали от кончиков неумелых пальцев. Зачем же эта дурочка зацепила клитор в такой момент? Девушка вскрикнула, прогибаясь всем телом и расплёскивая часть содержимого ванной на пол. Арисава быстро обхватила кукольное тело одноклассницы ногами. Пятки несильно ударились об оттопыренную попу рыжеволосой, а ногти на руках безжалостно оцарапали спину Иноуэ, оставляя у рёбер несколько серьёзных алых полосок.
  - Т... Тацуки-тян...
  Но девушка уже сама поцеловала раздразнившую её подругу, заполнив пустоту своим язычком.
  Больше никто в этой комнате не противился... Лишь неясный шум прозвучал за стеною от страстных подруг: упала на пол чья-то фотография в тяжёлой рамке.
  "Орихиме... Ты..."
  
  ***
  
  Куросаки никогда в жизни так быстро не бегал. Ночная улица, фонари, дорожная разметка: всё это плыло перед глазами, сливаясь в сплошное мерцающее чёрное месиво. В голове упорно стоял один вопрос: чем было то создание, которое он увидел?
  Всю дорогу не покидало ощущение, что то по-прежнему продолжало за ними следовать, будто науськанная кем-то собака.
  - Не оборачивайся, не оборачивайся! - голос мёртвой девочки рассеивался по темноте.
  Наконец они свернули в богом забытые переулки и остановились там.
  - Что это? Что это, мать твою?...
  - Не знаю, - лицо спутницы было белым, как мел. - Оно... Оно появилось прямо из неба и набросилось на ту шинигами. Я... Я не знала, что такие чудовища существуют! Я бою-у-усь!
  - Не кричи! - шикнул на спутницу Ичиго. - Вдруг он...
  Пророческие строчки, пусть и недоведённые до конца, сбылись! Они так долго улепётывали от твари по пустому городу, как вдруг оказалось, что для перемещения в их мире, существу не надо было гоняться за ними, оно просто пришло из стены, к которой прижалась обессиленная девочка!
  - Он сзади! Он...
  - Не-е-е-ет! Не хочу! - душа отпрянула от стены и увидела нависающего сверху хищника.
  Момент ужасая ясно запечатлелся в испуганных детских глазах. Даже время, казалось, остановилось...
  Щёлкнули в пустоте массивные челюсти. Один-единственный выпад окрасил переулок в красный...
  Крохотная голова девочки, ещё секунду назад выдающая бурю эмоций страха и ненависти, покатилась по переулку, будто дешёвый детский мяч, и остановилась в темноте, где-то за опущенным занавесом. Обезглавленное девичье тельце с перемолотой шеей медленно провалилось в широкую пасть чудовища и исчезло там в дикой какофонии хруста и чавканья. На глазах поражённого Куросаки мёртвая девочка погибла снова... На этот раз - окончательно. В бесславной пасти чего-то нечеловеческого.
  В этом-то и был самый ужасный элемент действительности. Чем бы ни был враг из другого мира, спастись от него было нельзя даже после собственной смерти...
  Любой другой обмочил бы джинсы и пустился бежать уже в тот момент, как демон повернул голову в его сторону, но...
  - Ублюдок! - кровь Ичиго мгновенно закипело. Осознание смерти подруги мигом вскружило его рыжую голову. Такое случалось с ним постоянно. Юноша лишался чувства самосохранения после первой крови. Что бы ни было. - Не прощу... Я никогда не...
  Враг бросился снова...
  Так стремительно и быстро, что Куросаки увидел его в движении только после того, как недруги столкнулись глазами. Хм, кажется, вместо ног у него был хвост, а грудь пронизывала самая настоящая сквозная дыра. Это рана? Или так должно было быть? Пустой распахнул свою костистую пасть, но кровь, которую он пустил в следующий момент, принадлежала не Ичиго: между человеком и монстром неожиданно возникла ещё одна фигура. Той самой, что ещё утром рассказывала о переезде вместе с матерью из Сайтама в Каракуру. Изысканная лицемерка Кучики Рукия. Шинигами.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум. Угроза А-класса"(ЛитРПГ) М.Малиновская "Девочка с развалин"(Постапокалипсис) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Невеста Стального принца - 2"(Любовное фэнтези) А.Гаврилова "Не дразни дракона"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"