Смирнов Владимир Васильевич: другие произведения.

Двое

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Д В О Е
  (Пьеса из 13 сцен с прологом)
  
  Пролог
  Занавес. Стол. Плита. На столе - чашка. Опираясь легко руками на спинку стула, стоит мужчина примерно сорока трёх лет. Он медленно раскачивает стул, о чём-то думая, глядя в себя. Его рот полуоткрыт, временами он закусывает губу изнутри. Вода в джезве на плите начинает шуметь. Он переводит взгляд на плиту, слегка подняв брови, отпускает стул и идёт вокруг стола к плите. Выключает газ, снимает джезву, поворачивается, наливает воду в чашку, два раза повторив задумчиво: "Белый ключ..." Застывает, вешает джезву на крючок на стене над плитой и садится за стол на табуретку, правой стороной оказываясь к зрительному залу. Минуту чай заваривается, потом мужчина его размешивает чайной ложкой. Кладёт ложку на блюдце и закуривает, предварительно придвинув к себе пепельницу. Делает затяжку и произносит:
  - Ну, здравствуй, Володя. (Пауза). Как ты? (Пауза). Вижу, что хорошо. Но не очень. Загадка происходящего в том, что оно не требует тебя. А ведь ты есть. А оно - тебя не требует. (Пауза). Почему (Вскинув брови)? По-че-му. Ведь ты, по-хорошему, мог ответить ему. Мог. Мог. Но оно тебя не требует. А может быть, всё дело в том, что оно просто мелко пока, и большим быть не может, потому что в нём участвует всякая мелочь, собачки, крысы...амёбы, - и от тебя они требуют того же - быть собачкой с собачками, крысой с крысами, амёбой с амёбами. А ты не хочешь. (Пауза). Они называют это жизнью. Потом они идут к психологам, авторитетам, йогам, учителям - и (Пауза; усмешка) всё продолжается, всё то же, но они уже называют это не жизнью, а жизнью души. Потом они обращаются к мистикам - и начинают называть это Игрой Бога, воображая себя пешками, фигурами, ферзями, королями. Самые умные из них, самые слабые, соглашаются быть пешками. Они говорят (и говорят себе в том числе, редко, правда (чтобы не потерять достоинства)): пешка может стать фигурой, ферзём, королём. Вот они, их души. Во сём своём голом величии. Они пешки. Они не двигаются. Их двигает Игрок, Хозяин. Они хотят быть продвинутыми. Многие из них, ступив на очередную ступень, так и говорят: мы - продвинутые. В этом - ложь. Или глупость, равная лжи. Все хотят быть продвинутыми. Продвинутые души. Беда их только в том, что обычные стоящие считают себя продвинутыми, а продвинутые считают себя великими. И ты - ответь мне, Володя, какова должна быть величина души, чтобы продвинуться? И почему не продвигаешься ты? Почему. Потому что чтобы продвинуться, нужно считать себя человеком среди людей, а ты считаешь себя собачкой среди собачек. Ты видишь тщету собачек, собачек, бегающих от собачки к собачке, от хозяина к хозяину, от куска к куску, от кучки к кучке, но...почему-то тебе этого не надо, ты сидишь на месте и пытаешься уловить руку, бросающую туда или сюда кусок. Ах, как волосата эта рука!.. Она бросает кусок, а невидимые её глаза смотрят, кто первым на этот кусок набросится, кто первым добежит до куска, кто хлеще покусает других, а кто просто оскалится так, что кроме него никто и не подойдёт. И лишь ты, ты один знаешь, что это никакой не кусок. И - вот кусок исчезает в пасти (пасти!) - и никакого куска больше нет, и все - собачки! - знают, что он был, и - превращаются в амёб, - а ты, ты знаешь, что никакого куска и не было, и вот - его нет. Его не было и нет, ты знаешь, что кусков нет, а они, они думают, что кусок был. Они верят в то, что всё1 - игра, и верят в то, что кусок - не игра. Неужели они все так примитивны? Не может быть. Не может быть! В чём же ошибка? Их ошибка или твоя. В чём она? Может быть, ошибка всё же - твоя? Может быть, тот краткий момент, на который появляется кусок, отменяет игру? Кусок отменяет игру. Да, ты много раз замечал, что кусок делает их серьёзными. И они забывают об игре, о жизни, о жизни души, как они её называют. А что есть жизнь? конкретно - жизнь души? Если жизнь души есть то, что можно отменить простым куском, простым дерьмовым куском, то, выходит, её нет? Ведь жизнь нельзя отменить. Но если жизнь души отменяется куском, то что может отменить кусок? Ты нашёл ответ на этот вопрос: жизнь куска отменяется законом невозможности куска. Как говорят продвинутые - дурным запахом куска. Но если кусок пахнет - то он всё же есть, есть! - для них. Ты знаешь этих продвинутых. Они подскакивают к куску и начинают его обнюхивать, примериваясь то справа, то слева. А вдруг кусок отравленный? - думают они. И отходят в сторону. И наблюдают. И вот подбегает другая собачка, менее "продвинутая", и спокойно берёт этот кусок. И хавает его. И ей хорошо. И дальше - она подыхает или выживает. Если она подыхает, то продвинутые бегут дальше, а если выживает, то они садятся на этом месте, месте куска, в позу, и начинают ждать следующего куска. А его нет. Нет, и нет, и нет. Тогда они отходят недалеко - и снова ждут. И снова - напрасно. И они вспоминают старую истину: на всех хватит, - и спокойно бегут дальше. Ты обманул всех, Володя, всех. Ты даже не обнюхиваешь кусок - его для тебя просто не существует. Ты видишь тщету продвинутых, глупость жрущих, ненасытность героев, и - тебя это нисколько не трогает. Ты был раньше одним из них, а сейчас, сейчас - ты давишься теми кусками, что съел раньше, когда ещё был собачкой, крысой и амёбой, и тебе стыдно, стыдно за съеденные куски. Потому что по какому-то плану твоего отца ты был рождён земледельцем, не собачкой, не амёбой, а земледельцем, ты можешь есть лишь то, что вырастил сам, и...ещё дать другим излишки. Пахать, сеять, жать...работать - твоя стезя, прочерченная неизвестно кем. Не Богом - Бог разбрасывает куски, не хозяином - тебе претит награда, за награду ты не хочешь работать, ибо работать за награду - значит работать на кого-то, а кем-то, кто выше и Бога, и хозяина, и...хм, жизни души. В куске, в награде есть искусственность: ты не знаешь, кто приготовил этот кусок, кто сделал эту награду - это не от тебя, и точка. И съев кусок, получив награду, ты признаёшь тем самым руку дающую и - своё бессилие. Ты - ты! - не можешь себя обслужить. Ты. Не можешь. Себя. Обслужить. А ты можешь! Можешь! Можешь! Так какого хрена они подкидывают куски и суют награды, отвлекая тебя от пахоты, от сева, от жатвы?! Что им всем нужно? И нужно - именно от тебя. Хм, что нужно. Ты знаешь, что. Они видят, что ты умеешь пахать, умеешь сеять, умеешь убирать - и им хочется заполучить работника. Но работать ты должен на их поле и их инструментом. Да, урожай будет больше, и, хотя ты отдашь часть им, тебе всё равно достанется больше, неизмеримо больше, чем сейчас. Но - твой ли это тогда будет труд? Их поля обильны и прекрасны (Возьми кусок!), их инструменты - совершенны и удобны (Прими награду!), но ты - ты будешь лишь пользоваться. Пльзоваться благосклонным взглядом и довольной улыбкой. Тебе претит их благосклонность и их улыбка. Тебе хочется однажды, в поте лица после дня трудов откинуться на траву с широко раскрытыми руками и оглядеть пространство, созданное тобой и тобой воспитанное, и сказать: это хорошо. Как сказал Бог, создав землю и всё, что на ней. Тебе говорят: ты не Бог, на тебе. А ты отвечаешь: уйдите! если не будет ваших подачек, кусков и наград, то я буду Богом. Пусть - для себя, пусть - не Им - но - собой! Или я плох? (Пауза. Прислушивается). Что, я действительно плох? (Пауза). Но - давайте рассуждать. В чём вы можете упрекнуть меня, в чём я не смог бы упрекнуть себя сам? В чём меня может упрекнуть Бог, в чём я не мог бы упрекнуть себя сам? В глупости? - Я знаю, что я глуп. В эгоизме? - Я знаю, что я эгоист. В трусости? - Я знаю, что я трус. В том, что я всё это знаю и тем не менее остаюсь этим всем? Вот как? А зачем мне ум, если это - чужой ум? Зачем мне всеобщая любовь, если это - любовь не моя - и, стало быть, противна чести. Зачем мне смелость, если это - смелость Бога? Что, Ему нужен собеседник? А Он спросил меня: мне - нужен Собеседник? Когда я утром касаюсь рукой колоса, у меня есть двадцать четыре, сорок восемь, шестьдесят собеседников! А как они говорят на ветру или когда я их касаюсь! А на поле их - миллиарды. И все они что-то говорят мне, и я - им. Будет разве у Бога столько собеседников одновременно? И, после этого, я - не Бог?! Да, часть я съем, употреблю. А что делают все в этом Божьем мире, как не употребляют друг друга? Но у них - у вас - это называется жить вместе, жить в обществе, работать в коллективе. Я не хочу употреблять вас, и взамен прошу Его не употреблять меня. По-моему, это справедливо. Жаль, что мне уже не стать отшельником. Но это - и хорошо. Ведь у отшельника нет никого, и он, постепенно сходя с ума, начинает просить разума. У Кого? Хм, а у кого ещё? И в награду за хорошую беседу отшельник получает общество. Ангелов, херувимов, серафимов, святых. И - снова - и там тоже снова - появляется вопрос жизни духа и вопрос куска. Господин прикармливает живность, разбрасывая зёрна всё ближе и ближе к себе. И когда они уже рядом - хвать! цап! фигак! - и без горчицы. А косточки - по ковчегам в церквях. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Чего я хочу? Я хочу умереть за плугом, или сея, и чтоб сквозь моё тело проросло, проросло, взяло меня и потянулось к свету. И - чтоб весь я был на свету, чтоб ничего из меня не укрылось втуне, в земле, в грязи. Хотя...и в земле иметь свою часть нужно, хотя бы затем, чтобы не всякому, кто придёт потом на поле, благоволение было. А как же иначе? - ваш Бог выбирает, и я - я тоже должен иметь возможность выбирать. И не только выбирать, но и выбрать. Ваш Бог предлагает кусок за куском, а я предлагаю всё поле сразу: либо ты есть, и ты - земледелец, либо...либо ты собачка, крыса, амёба - и Бог - с тобой, окусывайся. Я понимаю: грязь, которуб я переворачиваю плугом - это не кущи и сады, где само падает в руки. Но. Кто-то же должен вырастить в этой грязи дерево, что достанет до неба, до сада. Иначе на вечные веки человек будет питаться подачками; а человек должен иметь возможность взять сам, без указки, то, что ему нужно. И решать, что ему нужно, должен он сам. Кто знает, может быть, он на сакмом деле мечтает быть художником, а великий художник всю жизнь завидовал тем, кто владеет словом. А писатель, написавший гениальные слова, знает - один во всём этом мире, - какой иероглиф нужно поставить на челе рождённого ребёнка, именно этого, чтобы ребёнок не ждал кусков и наград, а нашёл своё поле, и работал на нём, и умер, и, оставив часть свою земле, дал вынести себя посеянной им жизни на свет - и не устыдиться себя. Вы скажете мне, что всё это - самооправдание. Хорошо, ответьте мне: кто из вас может так оправдаться? Нет таких? А тогда - молчите. Мастер - это тот, кто может больше тебя и лучше тебя. И не твоё дело ставить ему клеймо, а его - оценить то, как ты идёшь по жизни...или она - по тебе. И если ты не можешь оправдаться перед человеком - как ты оправдаешься перед Мастером, а если сможешь перед ним - как ты оправдаешься перед Богом, чтобы Он тебя не тронул, а ещё лучше - чтобы перестал предлагать тебе подачки? Попробуй. Пусть не все зёрна взойдут, пусть половина всходов погибнет от огня или от воды, - но если тебе будет что употребить и останется для следующего посева - значит, ты уже не тля. Ты всю жизнь должен оправдываться перед всеми - перед человеками, перед Мастерами, перед Богом, но - слушай внимательно - ты сможешь это сделать только в одном случае, при одном раскладе тебя, - если ты не будешь оправдываться перед собой. Ибо оправдание перед собой есть высшая ступень искусства, и приступить к ней следует, лишь пройдя предыдущие три. Человек же приступает к ней с самого начала, уже когда он не может оправдаться перед другим человеком, и отсюда родятся и глупость, и эгоизм, и трусость, - то есть всё то, в чём вы упрекаете меня. Вы, ожидающие куска и награды! знаете ли вы, что это такое - отказаться от куска, отказаться от награды? Нет, не знаете. Если бы вы это знали, вы бы не жили, а - проходили мимо. Вы бы не шли по жизни, и жизнь в ответ не шла бы по вам. Сегодня вечером - посмотрите на себя в зеркало. Полюбуйтесь, что жизнь сделала с вами, а вы - с ней - с собой. Я не психиатр, и тесты мои просты. Я лишь спрошу вас: какую книгу вы считаете главной в жизни, своей и мира? Вы - умны, вы - альтруисты, вы - герои, и, кроме того, вы неожиданны в своей культуре. Вот ваши ответы: Война и мир, Особняк, Библия, Идиот, Игра в бисер, Евгений Онегин, Тайная доктрина... И ни один из вас - я вас уверяю, - никто не скажет: Алые паруса. Алые паруса. Этот ответ могут дать лишь дети. "Устами которых глаголет истина". Но - что вам до детей и что вам до истины! Ведь вы любите своих детей и вы любите свою истину. И поэтому, когда вы застанете своего ребёнка за "Алыми парусами", вы будете совершенно спокойны. Нет, вас это не возмутит. Но и не обрадует. Вот что самое главное. Вас это не обрадует. Потому что вы не помните своей радости - вы взрослый, и Алые паруса не случились с вами, так пусть они не случатся и с вашим ребёнком, и ваше отношение понятно: вы не хотите, чтобы ваш сын - Грэй - убежал из поместья и женился на бесприданнице, или чтобы ваша дочь - сумасшедшая - ждала всю жизнь принца. Сейчас должна придти моя бывшая. Она вдруг стала замечать меня, когда мы расстались; когда мы расстались, я стал вдруг нужен. Не сразу, конечно, а по мере того, как стал выветриваться из неё. Мы с ней крепко вросли друг в друга, так крепко, что она уже ощутила, что она - это два человека, две головы, две души, четыре глаза, четыре руки... хм, она стала суперменом и подумала, что я ей больше не нужен теперь, а ей нужна наша дочь - чтобы у неё стало три головы, три души, шесть глаз и шесть рук. Да вот только произошёл сбой - дочь моя - наша - Юлия - не захотела в неё врастать. Что ж, и Наполеон ошибался. И Бог иногда ошибается. Ошибается, ошибается. Просто Он страхуется, и Его ошибки потому не фатальны. Бог ошибся, дав ей талант художника, но Он же подстраховался, сделав её колясочницей. Ходи она на своих ногах - обслуживать бы ей генералитет - и талантом, и телом, и жили бы генералы начами у неё между ног, а днём - на картинах. А сейчас - она их ненавидит, ненавидит за то, что никогда не станет генеральшей. Как знать, может быть, эта ненависть сделает её императрицей. Во всяком случае, моя бывшая уже что-то поняла. Сейчас она придёт жаловаться на неё. Она сказала - советоваться, но когда женщина говорит: мне надо посоветоваться, - она всегда приходит жаловаться. Впрочем, мужики тоже ушли недалеко. Когда мужчина хочет посоветоваться, он просто хочет придать статус победы своему поражению. Но и те, и другие обычно, приходя за советом, приходят на самом деле за наградой - за наградой своему терпению, своей мудрости, своей верности, своему труду...короче говоря, своему бессилию. Человек не бессилен. Но чтобы понять это, ему требуется подвиг, а именно: перестать советоваться. Ему нужно замкнуться в себе и, сжав зубы, делать то, что он может. Пусть есть те, кто талантливее его, пусть есть те, кто может не делать это, а купить, пусть есть те, кто говорит: плохая конъюнктура. Но, делая что-то, делаешь себя. И если ты делаешь себя час в день, то и в день тебя будет хватать на час, если ты делаешь себя время от времени, то и тебя будет только время от времени. Но если ты делаешь себя постоянно, то не останется ни секунды, когда тебя нет. И ты уже не будешь бессилен, ибо тебе не с кем будет советоваться, ибо в том, что ты делаешь, никто не будет сильнее тебя. И награда тебе не будет нужна, ибо награда должна быть мерой тебя, а меру эту никто лучше тебя знать не может, так как мера всему - время. Хм, мда, мера всему - время, и поэтому мы, люди - недомерки. Печально, но...и печаль важна лишь как мера. Люди находятся в шаге от открытия. Они измеряют временем труд. Если бы они сделали ещё один шаг! Если бы они измеряли временем себя! Человек измеряется временем. Когда же придёт моя бывшая? Она всё время опаздывает. Если бы она опоздала в своё время в ЗАГС! - так нет! Впрочем, я тоже не опоздал, так что здесь я зря её обвиняю. Дочь моя плачет. Плачет давно - с тех самых пор, как научилась понимать, что на своей коляске ей никогда не доехать до ЗАГСа. Нет, она бы доехала, она бы и на руках доползла, волоча за собой своё приданое - всё, что ниже шестого грудного позвонка, только вот никому такое приданое не нужно. А я бы - женился. Я бы женился на ней, не будь она моя дочь. На ней со всем её приданым. Господи, почему такая несправедливость?! Почему мужчина и женщина, созданные друг для друга, не могут быть вместе! Почему Ты сделал её моей дочерью, а не моей женой! Зачем Тебе понадобилась моя жена? Что в ней Тебе? Эта дура будет носиться всю жизнь по своим знакомым в поисках награды, и ни когда - никогда в жизни - не поймёт, что её награда находится в её доме в коляске и держит в руках кисть. Она смотрит на пустой холст, сосредоточенно сжав губы, и что происходит при этом в её мире - это вижу только я, я, глупец, эгоист, трус. Этого не увидит больше никто из вас - ведь все вы живёте для людей, - что вам человек! Девятнадцать лет - это много или мало? Каким был я, когда мне было девятнадцать? Мы все - и я тоже вместе со всеми - пили пиво в пивных, и когда оно кончалось, глубокомысленно смотрели в дно кружки: пива больше нет. Я. Я смотрел в дно кружки, и понимал: ничего нет. Нет ничего. "Он пиво потерял", - смеялись друзья. А я - потерял всё. Они этого не видели. А я потерял всё. И дочь моя в свои девятнадцать тоже потеряла всё. Я думаю, что я достоин её. Точнее, не думаю, а хотел бы думать. А что я думаю, не знаю даже я. Ах, как мне хотелось бы знать, что я думаю. Есть только один способ узнать, что ты думаешь - это думать о себе. Но когда я начинаю думать о себе... Когда я начинаю думать о себе, начинается кошмар. Ведь что такое человек? Человек - это абсолютная власть. Не президента, не царя даже, кторый всё же должен как-то объяснять свои художества, а - абсолютная. Я! Я иду по улице, я вижу женщин. Робкий думает, глядя на симпатичную женщину: Вот бы мне такую жену! Циник думает, глядя на неё же: трахнуть бы! И ни тот, ни другой, хотя они каждый день видят таких женщин, не думает: вчера было то же, и год назад, и десять лет, и через двадцать лет будет то же. А я это вижу, потому что паталогически честен. Я знаю, что будь моя власть, я оттрахал бы всех красоток. Этого хотят все, но никто даже себе в этом не признается. Почему я заговорил о женщинах? Потому что женщина - дополнение к мужчине, так же, впрочем, как и обратное. И узнать себя - это понять, какого дополнения ты хочешь. Чем больше дополнение, тем ты, значит, меньше. И вот - я вижу: мы все - и я тоже - тоже! - так же мелки, как пиписьки у шимпанзе, и так же тщетны. Я и был мал и тщетен. Пока дочь моя Юлия не стала женщиной. Она стала женщиной в тот момент, когда поняла, что у неё никогда не будет мужчины. И когда я увидел в ней женщину, - тогда я понял, что это, абсолютная власть. Моя абсолютная власть - власть выше Бога, ибо власть Бога запрещает инцест - была в том, чтобы сделать дочь мою Юлию, Юлию Владимировну, моей женой; а земли и народы я отдал бы во власть управляющих - пусть тешатся игрушками, а я - буду жить. Она - всё, что мне нужно. Я узнал дополнение себя, и понял тогда, что я не мелок, не мелок и не тщетен, ибо теперь, когда я иду по улице и вижу красивую женщину, я думаю: ты почти так же красива, как жена моя Юлия, и ты так же достойна счастья, счастья иметь такую дочь. Моя жена дала мне понятие о человеке и понятие о власти, о настоящей власти. Настоящая власть отсекает от тебя всё лишнее, если только, конечно, ты этой власти достоин. А если ты не достоин её, то и золотая рыбка на посылках не сделает тебя человеком...хм, даже владыкой морским. Моя бывшая никогда не согласится отдать мне дочь. Ведь тогда знакомые и друзья будут говорить о ней: она отказалась от дочери. И исчезнут её награды. Зато тогда она сможет вернуться ко мне под благовидным предлогом. И я, конечно, приму её, потому что... Хотя, что толку рассуждать о том, чего никогда не будет. Разве что с исследовательскими целями. Раньше я это любил. А теперь - теперь я не хочу исследовать себя, потому что я боюсь, что тогда исчезнет красота нашего союза, моего союза с женой моей Юлией. Нельзя жертвовать красотой в угоду истине, как нельзя жертвовать истиной в угоду красоте, только тогда ты будешь понимать и красоту, и истину. И меня. Раньше, когда я спускался в себя, я видел ад, теперь я вижу Юлию, дочь мою. Тогда, раньше, она тоже была моей дочерью, но там, в себе, я её не видел. Теперь же она заполонила всё. И иногда я думаю: может быть, она там - по моему желанию, моему желанию не видеть себя? - и тогда мне становится страшно. Я спускаюсь в себя - и вижу её. Я спускаюсь в себя ещё глубже - и она сияет там ещё больше. И - она там без своего приданого. Но я понимаю: не будь этого приданого, вряд ли я её обрёл бы, вряд ли она стала бы моей женой, - кого угодно другого, только не моей. И тогда я пугаюсь: а что, если я женился не на ней, а на её приданом? Что, если. (Раздаётся дверной звонок). Благоверная. Вовремя. Хотя и опоздала. (Встаёт, идёт направо за кулисы).
  
  Сцена 1
  
  Входят он и его жена (бывшая)
  
  Он: - Садись.
  Она: - Спасибо. Я ненадолго.
  Он: - Да ты садись, садись.
  Она: - (Садится).
  Он: - (Садится напротив).
  Она: - (Отгоняет рукой дым) Ты всё ещё куришь?
  Он: - А ты - всё ещё нет?
  Она: -...Знаешь, я долго не могла понять: ты хам? или прикалываешься?
  Он: - А сейчас, что - поняла?
  Она: - Да. Ты хам. Господи, какая я была дура! Я принимала твоё хамство за остроумие. Какой ты был приколист! И как мне было весело! А ты - был обычный хам. Самый обычный.
  Он: - Хорошо. Мы можем сэкономить время. Изложи всё письменно и пришли ценным письмом. А сейчас...я надеюсь, ты не за тем пришла?
  Она: - Да.
  Он: - Я тебя слушаю.
  Она: - Я пришла за советом. Но я вижу...
  Он: - (Обрывает) Стоп. Или говори, что хотела, или уходи.
  Она: -...Ладно. Твоя дочь...наша дочь вышла из-под контроля.
  Он: - М. Ты её контролировала?
  Она: - Ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду.
  Он: - Пока нет.
  Она: - Она мне дерзит. Огрызается со мной. Я не могу ей слова сказать, чтобы не услышать в ответ какую-нибудь гадость. Я её кормлю, я ухаживаю за ней, я её не бросила, в конце концов, не я её бросила. (Устало) Она стала как чужая. (Пауза). Я не знаю, что мне делать.
  Он: - Есть выход.
  Она: - Какой?
  Он: - Реальный.
  Она: - Подожди...ты говоришь - выход?
  Он: - Да.
  Она: - Я не понимаю.
  Он: - Пусть она будет со мной.
  Она: - (Почти не дождавшись конца его фразы) Исключено.
  Он: - Почему?
  Она: - Потому что ты не отец.
  Он: - (Он понимает, что надежда равна нулю, но всё-таки...) Ты хочешь сказать... отец - не я?
  Она: - (Усмехается криво). Нет. Отец - ты, но ты - не отец. Ты предал её. Её, - я не говорю о себе, - её.
  Он: - Хорошо. Я её предал. Так чего ты хочешь от меня?
  Она: - (Пауза. Растерянно) Не знаю.
  Он: - Зачем ты пришла?
  Она: - (Долгая пауза). Давай поговорим.
  Он: - Давай.
  Она: - Мне тяжело.
  Он: - Да, я вижу.
  Она: - Видишь?
  Он: - Да.
  Она: - Действительно - видишь?
  Он: - Да.
  Она: -...(Медленно) Тогда скажи, что мне делать?
  Он: - Оставь её.
  Она: - Как? - (Не понимает).
  Он: - Так. Оставь.
  Она: - Как - оставить?
  Он: - Смирись с тем, что ты для неё - никто.
  Она: - Как - никто?
  Он: - Так.
  Она: - Но я - мать!
  Он: - Мать - ты, но ты - не мать.
  Она: - Хм. Вот что. Мстишь мне?
  Он: - Нет.
  Она: -...
  Он: - Пойми. Она не из нашего мира. В этом мире у неё никого нет. Никого, понимаешь. Ты строишь из себя её мать...
  Она: - (Хочет возразить).
  Он: - (Прерывает) Да, да, я строил из себя её отца. Но мы - никто. Это как если придёт с улицы какой-то мужик или какая-то баба, откроет дверь своим ключом и скажет ей: я твоя мать (или: я твой отец), здравствуй; теперь ты будешь слушать меня.
  Она: - Я не понимаю.
  Он: - Всё очень просто. Скажи, ты можешь привести к ней за ручку высокого, красивого, стройного молодого человека, не по годам развитого, не пошлого, пишущего прекрасные красивые стихи, по которому сходят с ума все женщины, и сказать ей: "Юля, вот твой муж"? Ты можешь это?
  Она: -...Ты в своём уме?
  Он: - Ты - можешь это?
  Она: - Нет. Конечно, нет.
  Он: - И я не могу.
  Она: - Но...ты же понимаешь...
  Он: - Я ничего не понимаю! Она - моя дочь! И я - не могу дать ей всё в этом мире.
  Она: - Всё? Что - всё?
  Он: - Я тебе сказал, что.
  Она: - Разве это - всё? Это - всего лишь муж, мужчина. А мир безграничен, он не ограничивается одними мужиками... Мир духа...необъятен.
  Он: - Так в чём дело? Введи её в мир духа, научи жить в мире духа. Ведь ты там - своя!
  Она: - Не хами! Не смей! Да, я ничего не знаю о мире духа, но...но...но...
  Он: - Но - что?
  Она: - Каждый должен рассчитывать на свои возможности.
  Он: - Ты - мать, ты - её возможность, она рассчитывала на тебя.
  Она: -...Она мне ничего не говорила об этом.
  Он: - А что бы она сказала, что сказала такое, чтобы не услышать твой смех в ответ? Сказала бы: мама, я хочу мужа, приведи мне какого-нибудь пропащенького, чтобы мне не было стыдно за себя, чтобы я могла смело смотреть ему в глаза?
  
  Долгая пауза
  
  Она: - Да, ты прав. Ты знаешь, я об этом думала.
  Он: - О чём?
  Она: - Чтобы...познакомить её с каким-нибудь...хм, да, пропащеньким.
  Он: - (Пауза). Какая же ты дрянь.
  Она: - (Со слезами) А что мне было делать? Я хотела для неё...
  Он: - Надеюсь, ты ей не сказала об этом?
  Она: - Я...намекнула один раз.
  Он: -...Ты - дрянь.
  Она: -...(Раздумчиво, замкнуто) Я - дрянь... А ты? У тебя есть на примете молодой красивый поэт-миллиардер?
  Он: - Нет. Но другого я для неё не приемлю.
  Она: - Да ты сумасшедший...
  Он: - Так что же ты на неё обижаешься? Мать - дрянь, отец - сумасшедший, вот и получилось то, что получилось. Она не виновата.
  Она: - (Устало, после паузы) Ты не хочешь её увидеть?
  Он: -...Нет.
  Она: - Почему?
  Он: -...Не знаю. Может быть, ещё не пришло время.
  Она: - О-тец! (Выразительно, но негромко).
  Он: - Прости.
  Она: - Хм. Дождалась.
  Он: - ?..
  Она: - Ты же ведь всегда и во всём был прав.
  Он: - Я и сейчас прав. Всё продолжается.
  Она: - А я-то думала, всё закончилось. Ты ушёл - и закончилось. А всё, оказывается, продолжается.
  Он: - И будет продолжаться ещё долго.
  Она: - Сколько?
  Он: - Не знаю.
  Она: -...У меня есть друг.
  Он: - Хоть десять.
  Она: - Да, понимаю. Тебе - всё равно.
  Он: - Нет, мне не всё равно. Теперь нас - четверо.
  Она: - Нет, нет, нас трое. Четвёртый - это...
  Он: -...для жизни духа?
  Она: - Ты всё-таки хам.
  Он: - Нет. Я не хам. Я просто люблю свою дочь.
  Она: - Я её тоже люблю.
  Он: - Не так.
  Она: - Мы будем считаться любовью?
  Он: - Ты права. Не будем. Ещё раз говорю тебе: пусть она будет со мной.
  Она: -...Я подумаю.
  Он: - Думай, родная, думай.
  Она: -...Родная...
  Он: - Забудь. Это я по привычке.
  Она: - Как будто всё вернулось. Помнишь - когда она болела?
  Он: - М-да.
  Она: - Ну, я пойду.
  Он: - Хорошо.
  Она: - Я подумаю.
  Он: -...
  Она: - Проводи меня.
  Он: - Пойдём.
  
  Встают, уходят направо
  
  
  Сцена 2
  
  Галерея. По стенам - репродукции картин. Двое мужчин (им - лет по семьдесят, Николаю Сергеевичу и Фёдору Васильевичу) заканчивают обход, подходят к последней репродукции
  
  Н.С.: - Ну, вот, Федя. Вот мы и пришли.
  Ф.В.: - (Смотрит внимательно на картину) Это - то, о чём ты говорил?
  Н.С.: - Нда.
  Ф.В.: - Ну, и?
  Н.С.: - Хочу посмотреть, не ошибся ли я.
  Ф.В.: - Не ошибся. Кто она?
  Н.С.: - Почему - она?
  Ф.В.: - (Вздыхает) Коля.
  Н.С.: - Ладно, ладно. Как она тебе?
  Ф.В.: - Честно?
  Н.С.: - Честно.
  Ф.В.: -...Очень.
  Н.С.: - Хм. А что ты о ней думаешь? Кто она, что она, с кем она?
  Ф.В.: - Ну, допустим...она молода.
  Н.С.: - Так.
  Ф.В.: - Очень молода. Не больше двадцати.
  Н.С.: - Так.
  Ф.В.: - Психически нездорова.
  Н.С.: - Угу. Так.
  Ф.В.: - Воспитывалась в неполной семье.
  Н.С.: - Давай, давай, Федя.
  Ф.В.: - Влюблена.
  Н.С.: - Всё?
  Ф.В.: - Всё.
  Н.С.: - Молода, да.
  Ф.В.: - И всё?
  Н.С.: - И всё.
  Ф.В.: - А остальное?
  Н.С.: - Колясочница. Позвоночник.
  Ф.В.: - М. Помочь можно?
  Н.С.: - Можно. Но...ты посмотри на это (Кивает на картину).
  Ф.В.: - Мда. И всё же...
  Н.С.: - Нет, нет, даже не думай.
  Ф.В.: - Я старик, Коля.
  Н.С.: - Нну! Тебе ещё жить и жить.
  Ф.В.: - Допустим, лет двадцать ещё протяну. Нам с тобой сейчас по семьдесят.
  Н.С.: - Да.
  Ф.В.: - Так вот, если бы десять лет назад у меня был шанс на десять лет молодости, здоровой молодости, без забот и мыслей, то больше мне ничего не было бы нужно. А у неё впереди вся жизнь.
  Н.С.: - Зачем ей жизнь без этого (Кивает на репродукцию)?
  Ф.В.: - Она найдёт, зачем. Нам она без этого не нужна, а она - найдёт.
  Н.С.: - И что? В мире станет одной самкой больше. Даже если она не бросит кисть. Её тут же заметят, трахнет какой-нибудь хорёк, и понесётся, и слава тут же поможет ей в этом. И её талант будет на службе её хотелки.
  Ф.В.: - М. Возможно. А ты хочешь, чтобы её талант служил тебе?
  Н.С.: - Человечеству, Федя, человечеству.
  Ф.В.: - В твоём лице.
  Н.С.: - В нашем, Федя, в нашем лице. Не прикидывайся посторонним. Мы все - вместе.
  Ф.В.: - Ну, сколько нас? Тридцать? Ну, хорошо, пусть сто, если с ошмётками.
  Н.С.: - Мы делаем историю. И культуру. И отвечаем за каждого. Не забывай.
  Ф.В.: - Я помню, Коля, помню. А ты не думаешь, что у здоровых людей взгляд на жизнь тоже - более здоровый? И, соответственно, выражение этого самого взгляда тоже - более здоровое?
  Н.С.: - Возможно. Но - самый здоровый взгляд на жизнь был у нацистов в Германии. Чем всё это закончилось? Знаешь, чем. А что после них осталось? Какие великие картины, стихи, романы? Что?
  Ф.В.: - Россия.
  Н.С.: - Вот как? Россия? Объясни.
  Ф.В.: - Если бы не Гитлер, то лет через десять, не в сорок первом, а в пятьдесят первом, Россию стёрли бы общими усилиями. Мы были бы стерилизованы, а имя наше - наше! - Россия - было бы вымарано из всех книг и газет. Достоевский был бы великим польским писателем, Рерих - великим немецким живописцем и писателем и философом, Анна Каренина была бы Энн Карнеги и жила бы в Англии, а придумал бы её Лео Фэтман, англичанин еврейского происхождения.
  Н.С.: - Федя, а откуда взялись Достоевский, Рерих, Анна Каренина?
  Ф.В.: - Уж не ты ли поучаствовал?
  Н.С.: - Я, то есть, такие, как я. И такие, как ты, - не забывай об этом.
  Ф.В.: - Я ещё не решил насчёт этой девочки.
  Н.С.: - А я уже решил.
  Ф.В.: - Ну, что ж...
  Н.С.: - Нет, Федя, войны не будет. Когда мы соберёмся нашим скромным кругом...
  Ф.В.: - Имел я ввиду ваш скромный круг.
  Н.С.: - Наш, Федя, наш. Мы соберёмся - и ты нас отымеешь. Если сможешь.
  Ф.В.: - (Пауза. Думает. Примирительно) Коля, давай решим всё по-тихому.
  Н.С.: - Нет, Федя. Я уже сделал ход. Так что по-тихому не получится.
  Ф.В.: - Забурел ты, Коля.
  
  Быстро входит женщина в строгом костюме, лет сорока, аккуратная и деловая
  
  Женщина: - Фёдор Васильевич, прошу прощения. Николай Сергеевич, вы просили напомнить. Время.
  Н.С.: - Ах, да. Извини, Фёдор Васильевич. Жена ждёт, идём с ней в театр.
  Ф.В.: - М. В цирк. На что?
  Н.С.: - Хм, на что! На клоунов.
  Ф.В.: - Даже не на зверей. Зачем тебе это?
  Н.С.: - Ей.
  Ф.В.: - Ей - понятно, зачем. Зачем - тебе?
  Н.С.: - Чтобы сделать приятное ей.
  Ф.В.: - Зачем делать приятное ей?
  Н.С.: - Чтобы было приятно мне.
  Ф.В.: - Верочка, оставьте нас.
  Женщина: - Да. (Быстро уходит).
  Ф.В.: - Сломай ей позвоночник - и наслаждайся. Тебе будет приятно.
  Н.С.: - Ну, Федя, ты, как ребёнок. Она - не для этого. Ей спинной мозг жизненно необходим, потому что другого нет. К тому же...мне не нужны проблемы ни с её головой, ни с её ногами.
  Ф.В.: - Ладно, иди с Богом.
  Н.С.: - Приятно поговорить с умным человеком.
  Ф.В.: - Ты ещё ни разу в жизни не говорил с умным человеком.
  Н.С.: - Ты его знаешь?
  Ф.В.: - Достать?
  Н.С.: - Достань.
  Ф.В.: - Хорошо.
  Н.С.: - Ну, Федя, будь здоров.
  Ф.В.: - Пока.
  
  Жмут друг другу руки, Николай Сергеевич уходит
  
  Ф.В.: - Достану.
  
  
  Сцена 3
  
  Юлия с матерью дома. Она сидит в своей комнате в своей коляске перед чистым холстом и смотрит на него, в руке - карандаш. Входит мать
  
  Мать: - Юля, пора обедать.
  Юлия: - (Поворачивает голову). Почему ты дома?
  Мать: - Сегодня суббота.
  Юлия: - Я не хочу есть.
  Мать: - А чего ты хочешь?
  Юлия: - (Медленно) Ничего.
  Мать: - Ты уже третий день смотришь на этот холст. Ведь это всё тот же самый холст?
  Юлия: - Да.
  Мать: - (Пауза). Что, будет какая-то сложная композиция?
  Юлия: - Композиция? При чём тут композиция? (Всё это, глядя в холст).
  Мать: -...Что ты там видишь?
  Юлия: - Где?
  Мать: - На этом своём холсте, на картине.
  Юлия: - Тебя это не касается.
  Мать: - Как ты отвечаешь!
  Юлия: - А ты не спрашивай.
  Мать: -...Послушай, Юля, доченька, я же не враг тебе.
  Юлия: - Ты никому не враг.
  Мать: - Да. Да. Я со всеми стараюсь найти общий язык.
  Юлия: - М. И если понадобится, ты согласна усечь свой.
  Мать: - Может быть. Не знаю.
  Юлия: - Я знаю.
  Мать: - А что в этом плохого?
  Юлия: - Наверное, это хорошо.
  Мать: - Оторвись, наконец, от своей картины и посмотри на меня.
  Юлия: - Зачем?
  Мать: - Из вежливости хотя бы.
  Юлия: - Я знаю, что я увижу.
  Мать: - И что же?
  Юлия: - Твоё я.
  Мать: - Моё я? Почему не меня?
  Юлия: - Потому что тебе важно зацепить меня, втянуть в эти ваши...дурацкие отношения.
  Мать: - Чем тебе не нравятся наши отношения?
  Юлия: - Тем, что кроме них у вас ничего нет. Ни-че-го.
  Мать: - Ну, что ты. У нас, например, есть ещё зефир к чаю.
  Юлия: - (Издевательски) Сладкий, наверное, зефирчик.
  Мать: - Как ты разговариваешь с матерью!
  Юлия: - Ты мать? Ты - мать?
  Мать: - А кто я, по-твоему?
  Юлия: - Ты? Никто. Так, пожрать сготовить.
  Мать: - Что... Ты... Пожрать сготовить?!
  Юлия: - (Молчит).
  Мать: - Я на тебя пашу с утра до ночи, я света белого не вижу, я молюсь, чтобы ты...чтобы...
  Юлия: - Ну, ну, что чтобы я?
  Мать: - Чтобы ты человеком стала. Чтобы ты могла сама в этой жизни...
  Юлия: - А я не хочу быть человеком.
  Мать: - Да? А кем ты хочешь быть? Собачкой? Или владычицей морской?
  Юлия: - Что, такой маленький выбор? Либо собачкой, либо владычицей? Это у вас, у людей - и выбора-то всего?
  Мать: - (Почти раздельно) У нас, у людей, каждый день есть выбор: к кому сегодня пойти, с кем пить чай...или коньяк, с кем говорить, а кого игнорировать...(Совсем раздельно) и прогуляться ли по Арбату, или всё же лучше по набережной. И какое платье надеть в театр.
  Юлия: - Вот и поговорили, мама.
  Мать: - А ты каких разговоров хотела?
  Юлия: - А я вообще не хотела разговоров. Я сидела и молчала. Понимаешь? - я сидела и молчала. Но вам же хочется, чтобы везде были отношения! чтобы ни одна пядь пространства не осталась вне отношений, чтобы в каждой точке звучала ваша гармония сфер. Чтобы небо вибрировало от того, какие вы хорошие.
  Мать: - А мы - что, плохие?
  Юлия: - Я плохая, мама, пойми, я плохая. Я - не от вас. И я не хочу вас. Я знаю: вы хотите меня, вы хотите переварить всех. Но я не хочу, чтобы меня переваривали, я не хочу превращаться в кусок дерьма. Уйдите от меня! Забудьте, что я есть. Неужели это так трудно - просто забыть.
  Мать: - Да, это трудно. Если бы у меня были деньги, это было бы легко. Я бы просто откупилась от тебя, и ты бы морочила голову прислуге. А на новый год мы бы обменивались милыми открытками с милыми словами. И всё. Но - у меня нет денег, так что извини, доченька, терпи.
  Юлия: - (Пауза). А если у меня появятся деньги, я...смогу откупиться от тебя?
  Мать: - (Думает). Не знаю. (Думает). Нет. У тебя не будет денег. Потому что деньги - это искра, высекаемая отношениями. У тех, кто вне отношений, денег не бывает. А ты отношений не хочешь.
  Юлия: - Нет, мама, хочу. Я хочу отношений. Но не ваших, а своих.
  Мать: - То есть...ты просто хочешь задавать тон, дирижировать. А не играть в оркестре на общих основаниях. Так?
  Юлия: - Нет.
  Мать: - А как?
  Юлия: - Как? А вот как. Когда у меня в руках Появится дирижёрская палочка, и я встану, и в зале наступит тишина, я её тихо положу на пюпитр и скажу: все свободны. Господа музыканты, господа зал, вы - свободны. И тогда вы все будете смотреть друг на друга и ничего не будете понимать.
  Мать: - А что мы должны понимать?
  Юлия: - Что вы никто и ничто. Что все ваши отношения, с которыми вы носитесь, легко отменить одним взмахом палочки. Что когда у вас нет музыки в ушах, вы теряетесь, потому что у вас нет музыки внутри.
  Мать: - Вот как, дочка. Ну, спасибо. А мы-то, дурачки, носимся со своим внутренним миром. А оказывается, у нас его просто нет. Оказывается, мы пустышки, барабанчики, бутылки из-под пива. И мы бы так ничего никогда и не поняли, но - появилась великая женщина и сказала нам об этом. И ничего, что эта женщина ничего в жизни не добилась, ничего, что она не может сама достать себе жратвы, сварить супчик, даже купить себе краски (да! ведь она великая художница). Ничего, что она ничего не может, зато она - духовный авторитет, а духовным авторитетам не надо трудиться, их должны обеспечивать ученики, мы, барабанчики и пустые бутылки. Я всё правильно поняла, моя Госпожа?
  Юлия: - (Пауза). Да, мама. Ты всё правильно поняла.
  Мать: - Ну, что ж, дочка. Где кухня - ты знаешь...- это я насчёт пожрать. Помыться...ну, как-нибудь помоешься. Что ещё? Краски. Закажешь по интернету. Ну, в общем, живи, дочка, ни в чём себе не отказывай. Ничего, что я тут буду ночевать?
  Юлия: -...
  Мать: - Вот и хорошо. Вот и ладно. Значит, договорились. Ну, я пошла. Рисуй. (Выходит).
  Юлия: - (Одна). Сволочи. Подай им то, подай им это подай им себя. Не дождётесь. Подохну, а не дождётесь. Подохну. Вы будете пить чай и коньяк, а я - буду лежать рядом и вонять, вонять, вонять. Провоняет, мамочка, твоя квартира, и ты сбежишь. А потом провоняет весь дом. А потом - вся Москва. А потом - вся Земля. И вы отправитесь на Марс, повезёте свой внутренний мир. А Земля - будет моим внутренним миром. И в моём внутреннем мире вам места не будет. Нечего вам здесь делать. Совсем нечего. Здесь не должно быть места вашим отношениям. Здесь должны люди жить. А не отношения. Вы тут уже всё загадили своими отношениями. Как ты сказала, мама? - деньги - это искра, высекаемая отношениями? Я ничего не понимаю в деньгах, но ваши отношения...- дальше некуда. Кстати, что ты разошлась с отцом? (Кивает) Не сложились отношения...искры не высеклось, да? А со мной искры не будет, мама (Качает головой), нет. Я всегда буду слушаться своей музыки. Вот она, снова пошла (Берёт в руки кисть). Минор. Хорошо, пусть будет минор. Начали. И...
  
  
  Сцена 4
  
  Квартира без родителей. В гостиной на скорую руку накрыт стол. Маринованные корнишоны, грибы белые (маринованные), шпроты, вилки, ножи, тарелки, хлеб, кока-кола, водка, коньяк, пиво. Праздник молодых дебилов. За столом сидят трое: Лёша, Андрюша, Валера. Ждут, пока четвёртый пописает. Четвёртый - Серёжа. Последний курс института, всем года по 23
  
  Андрей: - Чего-то он долго.
  Лёша: - Может, в унитаз попасть не может.
  Андрей: - Плакал твой сортир, Валерка. Щас соседи снизу прибегут.
  Валера: - (Молчит).
  Лёша: - А давайте запрём его в сортире!
  Андрей: - А что? А, Валер?
  Валера: - Помолчать можете?
  Андрей: - А мы молчим.
  
  Появляется Сергей
  
  Андрей: - О, начнём, джентльмены. (Сергей тем временем садится). Итак, первый тост, по традиции, за дам. (Наливает себе, передаёт бутылку Сергею, тот наливает себе и Валере, отдаёт бутылку Лёше, тот наливает). Итак, за дам!
  
  Чокаются, пьют
  
  Сергей: - (Передёргивается, икает). За дам не пошло.
  Андрей: - За дам - не пошло! (Наставительно поднимает палец).
  Лёша: - Кстати. За дам...- за каких? (Андрею) Ты кого имел ввиду?
  Андрей: - А я всех имел ввиду. А ты?
  Лёша: - А я Светку Касаткину. А у тебя, Серёг, за кого не пошло?
  Сергей: - Раз не пошло, значит, и говорить не стоит.
  Лёша: - (Валере) Твоё слово.
  Валера: - Какая разница. Выпили - и хорошо. Давай, Андрюха, ищи ещё повод.
  Андрей: - Наливаем, джентльмены... (Все наливают). Итак, джентльмены, внимание! У одного из нас не пошло. Мы, как друзья, должны ему помочь. А для этого надо выяснить, почему у него не пошло. Серёга, почему?
  Сергей: - Наверно, потому, что она стихи пишет.
  Андрей: - М-м-м...
  Лёша: - Поэтесса - это хорошо.
  Валера: - Не свисти.
  Андрей: - Нет-нет, стой. Что, Лёша, у тебя была поэтесса?
  Лёша: - Ну.
  Андрей: - И как?
  Лёша: - По-взрослому. Правда, она слегка в паутине была - ей тридцать было.
  Андрей: - Что ты! Тридцать! Самый смак! И вообще, пацаны, между нами, все эти поэтессы, художницы, писательницы - это то, что нужно настоящему джентльмену. Что с тёлок взять? - бытовуха, а тут - беседы, разговоры о высоком, о вечном... Ох, как стоит, когда девушка о высоком щебечет! Да и - просто приятно. Согласны, джентльмены? Тогда - следующий тост. За высокое искусство! (Выпивают. Морщится) И за искусство иметь высокое искусство. Э-эхх... Хорошо пошла. А личики у них у всех...м-м-м... А что, джентльмены? а может, вдарим по искусству?
  Сергей: - Конкретней.
  Андрей: - Ну, я не знаю...может, на вечер поэзии сходим.
  Сергей: - Зачем?
  Андрей: - Познакомимся с какими-нибудь поэтессами...
  Лёша: - Валер, Инет включи.
  Валера: - Зачем?
  Лёша: - А чего зря трепаться? Щас искусство просканируем.
  Валера: - Делать тебе нечего.
  Андрей: - Нет-нет-нет. Лёша прав. Джентльмены не треплются.
  Валера: - Слушайте, давайте лучше пить.
  Сергей: - А я поддерживаю джентльменов. Да ладно, Валер, настрой нам Инет. Сам же потом спасибо скажешь.
  Андрей: - Давай, давай, давай, Валера, да-вай.
  Валера: - (Выходит молча).
  Андрей: - Ну-с, джентльмены...кто будет плавать в просторах сети?
  Сергей: - Давай ты.
  Андрей: - Ок. Найду что интересное - кликну.
  Валера: - (Входит с ноутбуком, ставит на стол) Валяйте.
  Сергей: - (Передаёт бук Андрею).
  Андрей: - (Возит мышкой) А вы наливайте, наливайте. Джентльмены не должны жить впустую.
  Сергей: - (Разливает).
  Андрей: - Вечер поэзии в ДК МЭЛЗ. Александр Волков, так... так...так... Не пойдёт: одни мужики.
  Лёша: - Может, их придут слушать начинающие поэтессы?
  Андрей: - Джентльменам не нужны начинающие. Джентльменам нужны кончающие. (Сергей давится водкой).
  Сергей: - Да не надо зацикливаться на поэзии. Есть ещё театр, живопись, ну и так далее.
  Андрей: - Набираю: театральный вечер. Так.
  
  Долгая пауза
  Лёша: - Ну, что закопался?
  Андрей: - Билеты везде от пятисот.
  Валера: - Не теряйте времени. Набери: галерея, - и смотри.
  Андрей: - Художницы? Неплохо. Ща. (Пауза). О! Галерея "Помпея": молодые художники представляют свои работы. Конкурс. Первая премия - один миллион рублей. Пацаны! Миллион! Это на четверых - по двести пятьдесят тысяч каждому!
  Валера: - А если выиграет мужик?
  
  Молчание
  
  Сергей: - Лёш, ты с мужиком когда-нибудь спал?
  Лёша: - А чего сразу - Лёша?
  Андрей: - Да успокойся, успокойся. Все конкурсы устраивают папики. Для того, чтобы выигрывали их тёлки. Так что всё будет в порядке.
  Валера: - А что, если конкурс устроил какой-нибудь мамик? Чтобы выиграл её козлик?
  Андрей: - Тогда вся надежда... (смотрит на Лёшу) на тебя, Лёш.
  Лёша: - Да пошли вы все!
  Сергей: - Ладно, ладно. А вторая премия - сколько?
  Андрей: - Вторая - шестьсот тысяч. Третья - триста.
  Сергей: - Ну, ладно. Я думаю, какую-нибудь премию мы возьмём.
  
  Уже пьяны все основательно
  
  Андрей: - Щас допьём - и в галерейку!
  Валера: - Не щас. Завтра.
  Лёша: - Не завтра. Послезавтра.
  Сергей: - Да ладно, пацаны, лучше поближе к концу. Когда победителя будут объявлять.
  Андрей: - Можем упустить.
  Лёша: - А пойдёмте, действительно, просто сходим, посмотрим, что там за картинки. Завтра, или послезавтра. А то, может, художники-то - ненастоящие.
  Андрей: - Одобряю. Нам папье-маше не нужно, нам рембрандта подавай! Нальём, джентльмены!
  
  Наливают
  
  Андрей: - За русскую художественную школу!
  
  Пьют
  
  Лёша: - (Накалывает на вилку шпроту, смотрит на неё победно) Ну, папики, держитесь!
  
  
  Сцена 5
  
  Мать в своей комнате. Звонок в дверь, она выходит. Голоса:
  
  Женский: - Здравствуйте. Мы из социальной защиты населения.
  Она: - Покажите документы.
  Женщина: - Пожалуйста.
  
  Пауза
  
  Она: - Проходите. Сюда.
  
  Входят женщина, Фёдор Васильевич, она
  
  Она: - Присаживайтесь (Показывает на диван).
  
  Они садятся. Она садится на стул
  
  Женщина: - Меня зовут Лера. А это...
  Ф.В.: - Фёдор Васильевич.
  Она: - Елена Викторовна.
  Лера: - Елена Викторовна. Ваша дочь...ведь она совершеннолетняя?
  Она: - Уже полтора года, как.
  Лера: - Может быть, нам лучше поговорить с ней?
  Она: - (Делает жест).
  Лера: - Нет-нет, я понимаю, что вся забота лежит на вас, что вы её мать...
  Она: - И опекун.
  Лера: - И опекун... Но всё же...
  Ф.В.: - Лера, давайте поговорим лучше с Еленой Викторовной.
  Лера: - Хорошо, Фёдор Васильевич.
  Ф.В.: - Елена Викторовна, скажите: вам трудно?
  Она: - Двадцать пять миллионов рублей спасли бы ситуацию.
  Лера: - К сожалению, мы не располагаем такими средствами.
  Она: - А чем вы располагаете? Две руки-две ноги? Это и у меня есть. Или вы хотите предложить что-то существенное (Говорит всё это враждебным тоном)?
  Лера: - (Хочет ответить).
  Ф.В.: - Вы позволите, Лерочка. Мы хотим предложить что-то существенное.
  Она: - (Растеряна). Что? Существенное? (Приходит в себя). Что вы можете?
  Ф.В.: - Мы можем многое.
  Она: - Да-а? А где же вы были раньше?
  Ф.В.: - Дело в том, что раньше никто ничего не знал о хобби Юлии Владимировны. Она ведь у вас художник, как оказалось.
  Она: - А теперь узнали? Как? Откуда?
  Ф.В.: - Она выставила свою работу на один конкурс и в резюме указала, что она инвалид. Нам стало об этом известно, и... вы знаете, что в Москве существует фонд поддержки одарённых детей-инвалидов?
  Она: - Но...она не ребёнок...
  Ф.В.: - Это преодолимо. Дети получают поддержку фонда до двадцати пяти лет...сопровождение, так сказать. Конечно, придётся задним числом оформить кое-какие бумаги, свидетельствующие о её поддержки фондом до восемнадцати лет, но...это преодолимо.
  Она: - Это...деньги?
  Ф.В.: - Да.
  Она: - И...какие? Это хорошие деньги?
  Ф.В.: - Я думаю...да. Можно сделать так, что это будут хорошие деньги.
  Она: - А...вам-то это зачем?
  Ф.В.: - Вы же знаете, Елена Викторовна, что всё в наше время в нашей стране делается по знакомству.
  Она: - Да. Да.
  Ф.В.: - И что делать порядочному человеку?
  Она: - Что?
  Ф.В.: - Предложить это знакомство. Другому порядочному человеку, у которого знакомств нет.
  Она: - Фф-ф... Подождите... А кто здесь порядочный человек?
  Ф.В.: - Ну, мне кажется, мы все здесь порядочные люди.
  Она: - И моя дочь?
  Ф.В.: - Конечно.
  Она: - Вы ошибаетесь. Вы глубоко ошибаетесь.
  Ф.В.: - Вот как? А что с ней не так?
  Она: - С ней всё так. Точнее, наоборот: с ней всё не так.
  Ф.В.: - Что же с ней не так?
  Она: - (Пауза, собирается с мыслями). Она... (Смотрит сосредоточенно вниз, собирая мысли) Она... (Неожиданно вскидывает голову и смотрит ему прямо в глаза). Она дрянь.
  Ф.В.: - Вот как?
  Она: - Окончательная и бесповоротная. И если у неё появятся деньги, она всех заставит пожалеть об этом.
  Ф.В.: - Всех? Кого именно?
  Она: - Меня.
  Ф.В.: - Это - всех?
  Она: - Да. Потому что она больше никого не видит.
  Ф.В.: - Как это: не видит?
  Она: - Не хочет.
  Ф.В.: - М-м. А могу...можем мы с ней сейчас поговорить?
  Она: - Нет!
  Ф.В.: - Почему?
  Она: - Потому что я её опекун, и я вам этого...не советую...не позволю.
  Ф.В.: - Мда. Загвоздка.
  Она: - В чём?
  Ф.В.: - Мы готовились, оформляли бумаги, договаривались с преподавателями, с чиновниками...и оказывается, всё зря?
  Она: - Поймите: она - дрянь.
  Ф.В.: - А в чём это...выражается, так сказать?
  Она: - Она считает, что она - человек. Единственный.
  Ф.В.: - Ну, все мы, каждый из нас в некотором роде единственный. И я, и Лера, и вы. И она.
  Она: - Нет, вы не поняли. Я - единственная, но кроме меня, есть она, вы, мой бывший муж. А она...она - единственная, а кроме неё, никого нет. Есть только помехи, всполохи для её картин.
  Ф.В.: - Но - всполохи-то всё-таки есть. Я видел её ту картину... вы знаете, я не специалист, но всполохи её очень... красивы.
  Она: - (Приходит к решению). Послушайте... Может быть, она примет ваши деньги (достойна ли она - другой вопрос), но после этого моя жизнь превратится в ад. А без меня - кому она нужна?
  Ф.В.: - М-м. Может быть, не всё так катастрофично?
  Она: - Скажите, а этих денег хватит, чтобы нанять ей сиделку, то есть, обслугу на весь день, ну, чтобы готовила, кормила, помогала мыться?..
  Ф.В.: - Не знаю. Ещё не знаю.
  Она: - Постойте. Вы что-то темните. Скажите, на какие деньги мы можем рассчитывать?
  Ф.В.: - Это будет зависеть от того, какое будущее может...она посулить себе...то есть, насколько её работы будут... восприняты и как оценены специалистами.
  Она: - То есть, она будет жить за счёт своих работ?
  Ф.В.: - Не совсем.
  Она: - А как?
  Ф.В.: - Я вам уже говорил: она прислала свою работу на конкурс...
  Она: - Вы обманываете меня. Прислать могла только я. Она не выходит из дома. А я ничего никуда не посылала.
  Ф.В.: - Вы не совсем в курсе. Работы на это конкурс высылались по интернету, то есть, репродукции. Комиссия отбирает сто лучших, и уже они разыгрывают главные призы. Ведь...у неё есть фотоаппарат и интернет?
  Она: - Вот как... Да, есть... Но я всё же не понимаю. О главном. Откуда возьмутся деньги?
  Ф.В.: - Если её работа получит приз, то мы - (Смотрит на Леру) - возможно, сумеем найти...заинтересованных лиц и довести до них её положение...положение инвалида детства. Ведь она инвалид детства?
  Она: - Была. Да. Но...что им в ней?
  Ф.В.: - Ну! Они могут многое. Например, определить ей некоторое достаточное содержание за преимущественное право покупки её работ.
  Она: - То есть...она будет на содержании...и...будет обязана... писать картины?
  Ф.В.: - Да.
  Она: - И если однажды она откажется...или у неё будет депрессия...
  Ф.В.: - Нет. Откажется - это одно, а депрессия - это другое.
  Она: - Понимаю. А что если эта её картина - единственная удача, и других больше не будет? Ведь вы знаете, такие случаи в истории были. И у художников, и у писателей, и у драматургов.
  Ф.В.: - Тогда... (Пожимает плечами). Тогда всё очень быстро закончится. Я вас понимаю. Но можно избежать разочарований. И вам, и нам, и...ценителям. Что вы скажете, если мы покажем десять-пятнадцать её работ специалистам, и они скажут: да или нет. Я думаю, это выход.
  Она: - Но я...не распоряжаюсь её работами. Здесь надо говорить с ней. Я думаю, она согласится.
  Ф.В.: - Сейчас - будет удобно?
  Она: - К сожалению, её нет дома - я её отвезла с утра в центр Дикуля...
  Ф.В.: - Тогда...если вы не против (Достаёт из внутреннего кармана конверт), передайте ей, пожалуйста, это письмо. В нём всё оговорено.
  Она: - (Берёт в руки конверт, он открыт). Я...могу прочитать?
  Ф.В.: - Конечно.
  Она: - (Достаёт из конверта несколько листов, внимательно читает).
  
  Фёдор Васильевич и Лера ждут, не проявляя нетерпения
  
  Она: - (Дочитав, складывает листы, кладёт в конверт). Да, я вижу, что...всё серьёзно. Я передам ей это.
  Ф.В.: - Ну, вот и хорошо. Если вы и Юлия Владимировна захотите продолжить разговор, позвоните Лере. Лера...
  Лера: - Вот мой телефон (Протягивает карточку).
  Она: - У соцработников есть визитки? (Берёт, читает).
  Лера: - Для особых случаев.
  Она: - Понятно.
  Ф.В.: - Ну, что ж... Мы засиделись. Позвольте откланяться. (Встаёт).
  
  Лера и Елена Викторовна встают тоже
  
  Лера: - До свидания.
  Она: - (По инерции) До свидания. Я вас провожу.
  
  Все выходят. Звук закрываемой двери
  
  Она: - (Возвращается, садится на диван, где сидели гости, словно хочет прочитать их мысли. В руках - письмо. Она встаёт, подходит к столу, кладёт письмо на стол, возвращается и снова садится на диван. Смотрит на письмо на столе, иногда опуская голову. Наконец, встаёт, подходит к серванту, берёт пепельницу, подходит медленно к столу, рвёт письмо, кладёт в пепельницу и поджигает. Садится на стул и смотрит в пламя).
  
  Затемнение. Звук шагов по лестнице: мужские и женские. На фоне шагов голоса:
  
  Ф.В.: - Нет, Лера, это не тот человек, которого я ищу. Поможете мне ещё раз?
  Лера: - Конечно.
  
  Шаги прерываются
  
  Ф.В.: - Спасибо. Вы очень душевная девушка.
  Лера: - (Чувствуется, что она улыбается) Спасибо.
  
  Снова шаги
  
  
  Сцена 6
  
  Галерея "Помпея". Ходят люди, рассматривают. Наша четвёрка у одной из репродукций
  
  Лёша: - Во, ещё одна тёлка. Щёки толстые.
  Андрей: - Записывай.
  Лёша: - А вдруг она весит сто кило?
  Сергей: - А вдруг она стоит миллион?
  Лёша: - Ладно. Пишем. Суропина Валентина. E-mail...так...есть.
  Валера: - Дерьмо.
  Сергей: - Что - дерьмо?
  Валера: - Картина - дерьмо.
  Андрей: - Это же фэнтэзи. На любителя.
  Валера: - Ну-ну. Любите.
  Сергей: - Пошли дальше. Так. Суриков. Лёша, это по твоей части.
  Лёша: - Да пошли вы все!
  Андрей: - Не задерживаемся. Дальше, джентльмены, дальше.
  
  Андрей, Сергей и Лёша осматривают очередную картину, а Валера проходит мимо, задерживаясь у репродукций недолго. Наконец, довольно быстро оказывается у последней картины. Смотрит на неё внимательно, потом оборачивается к троице и щёлкает пальцами. Люди оглядываются на него
  
  Валера: - Идите сюда.
  
  Друзья подходят
  
  Валера: - Вот.
  Андрей: - Что - вот?
  Валера: - Если выставку не устраивает папик, то эта картина выиграет.
  Лёша: - Личико ничего.
  Сергей: - Даже очень ничего.
  Андрей: - Так, записывай E-mail.
  Лёша: - Есть.
  Андрей: - Да, пташка ещё та. Глазищи так и смотрят внутрь.
  Сергей: - Солодко Юлия Владимировна.
  Андрей: - Солодко - сладкая.
  Лёша: - Нет, солод.
  Андрей: - Кто знает, что такое солод?
  Сергей: - Что-то для пива, кажется.
  Валера: - По-моему, это пророщенное зерно пшеницы...или ржи, не помню.
  Андрей: - (Смотрит на портрет) Зёрнышко.
  Лёша: - Странная картина.
  Андрей: - (Значительно) Странная женщина.
  Сергей: - Жаль, попок не показывают.
  Валера: - Первая премия.
  Андрей: - Почему ты так уверен?
  Валера: - А я не уверен.
  Андрей: - А что же тогда трепешься?
  Валера: - Просто я хочу, чтобы эта картина взяла первую премию.
  Андрей: - Почему?
  Валера: - Потому что она мне больше всех понравилась.
  Андрей: - Девушка?
  Валера: - Картина.
  Андрей: - Мы охотимся не за картинами.
  Валера: - Вы охотитесь.
  Андрей: - То есть...ты отказываешься от доли?
  Валера: - А я и не просил...доли.
  Андрей: - Ладно. Джентльмены, нас осталось трое.
  Лёша: - Ха-ха, как на пьянке.
  Андрей: - Вся жизнь, джентльмены, пьянка.
  Валера: - А может, сходим к ней?
  Лёша: - К кому?
  Валера: - К этой Солодко.
  Сергей: - Зачем?
  Валера: - Если придём после, это будет не то. Надо до.
  Сергей: - Тогда не к ней.
  Валера: - А к кому?
  Сергей: - Самая красивая из этих тёлок - Снегирёва.
  Андрей: - Валера прав. Надо ковать. Отличный ход. Значит, идём к Снегирёвой и Солодко.
  Лёша: - Мы же адреса не знаем.
  Сергей: - По Инету спишемся, даст.
  Лёша: - А вдруг она живёт на Камчатке?
  Сергей: - М-да...
  Андрей: - Ладно. Джентльмены не вешают нос, джентльмены вешают лапшу. Вперёд! Надо обдумать, что написать.
  Лёша: - А вдруг они обе - на Камчатке?
  Андрей: - И что ты предлагаешь?
  Лёша: - Надо написать штукам восьми.
  Андрей: - А у нас сколько записано?
  Лёша: - (Считает). Так...так, семнадцать.
  Андрей: - Вот всем и писанём.
  Валера: - Плохо не станет?
  Андрей: - Джентльменам не бывает плохо, джентльменам бывает мало.
  Валера: - М-м. Давай-давай, джентльмен.
  Андрей: - Ну-с, джентльмены. Пошли писать?
  Лёша: - Пошли.
  Сергей: - Здесь больше делать нечего.
  Андрей: - Валер, что ты уставился. Всё уже ясно (Валера стоит у той картины). Пошли.
  Валера: - (Нехотя присоединяется к ним). Пошли.
  Лёша: - Слушайте, их семнадцать, а премии только три.
  Сергей: - Остальные - для души. Хи-хи.
  Андрей: - Пошли, пошли, джентльмены.
  
  Уходят
  
  Сцена 7
  
  Круглый стол. Сидят двенадцать мужчин в возрасте от 70 до 80. Среди них - Фёдор Васильевич и Николай Сергеевич. Все - в бабочках, белых рубашках и чёрных костюмах
  
  1-ый: - (Председатель. У него - львиная седая грива, зачёсанная назад. Без очков). Здравствуйте, друзья. Начнём, пожалуй. Какие будут предложения?
  Н.С.: - Оригинальных работ - одиннадцать, остальные - перепевы и подражания. Я бы отметил три: "Сон в летнюю ночь", "Севастополь" и "Двое".
  1-ый: - Законно. Кто ещё скажет, друзья?
  2-ой: - Присоединяюсь. Николай Сергеевич - мастер в этом вопросе.
  3-ий: - Присоединяюсь.
  4-ый: - "Вельзевул" тоже неплох.
  1-ый: - Нм. Мы же договорились: Дьявол - не по нашей части. Открывать дорогу всем этим демонистам...
  4-ый: - Талант несомненный. Может быть, это всего лишь талант, и не более, - без демонизма?
  1-ый: - Какие мнения?
  5-ый: - Не будем рисковать...и отменять наши решения.
  1-ый: - Согласен. Кто против?
  
  Все молчат
  
  1-ый: - Итак, ещё какие мнения?
  6-ой: - "Снегурочка". Оригинальная трактовка.
  7-ой: - И всё же "Вельзевул" хорош. И демонизм здесь ни при чём. Дьявол ведь был сильнее Христа, и если Он Его пожалел, то и своих не отдал. Это справедливо.
  8-ой: - И всё же... Дьявол, спасающий стадо свиней...
  7-ой: - Бесов, бесов. Детей своих.
  9-ый: - Я согласен. Бог - это хорошо. Но справедливость - превыше Бога.
  10-ый: - Вот как?
  9-ый: - Бог - не самочинец. Он играет по правилам. Стало быть, есть правила превыше Его. Например, справедливость. Да, мы решили не поощрять демонизм, но...принцип справедливости...он хорошо прослежен на этой картине. Я - за. "Вельзевул".
  1-ый: - Фёдор Васильевич? Ты ещё не говорил.
  Ф.В.: - "Вельзевул", "Севастополь", "Двое".
  1-ый: - Ещё предложения?
  6-ой: - "Снегурочка".
  1-ый: - Всё?
  
  Молчание
  
  1-ый: - Значит, всё. Пять полотен. (Берёт лист). Итак. Первое: "Снегурочка".
  6-ой: - (Поднимает руку с пальцем).
  1-ый: - Один. "Вельзевул".
  
  Шесть человек поднимают руку с пальцем
  
  1-ый: - Шесть. Далее: "Сон в летнюю ночь". (Поднимается пять рук). Пять. "Севастополь". (Семь рук). Семь. "Двое". Девять. Итак, по порядку. "Двое" - девять, "Севастополь" - семь, "Вельзевул" - шесть. "Сон в летнюю ночь" получает "зрительские симпатии", "Снегурочка"...что дадим "Снегурочке"?
  6-ой: - А чего мудрствовать? Специальная поощрительная премия. Сто тысяч.
  1-ый: - Все согласны?
  Н.С.: - Нет.
  1-ый: - Да, Николай Сергеевич, говори.
  Н.С.: - "Двое". Я об авторе. Автор - инвалид. Это раз. Гений. Это два. Ей никак нельзя давать первую премию. Её нужно зацепить, поддеть. Ведь может остыть. К тому же...
  1-ый: - Ну-ну, Николай Сергеевич...
  Н.С.: - К тому же - она не сможет вкусить В полной мере победу, все эти красные дорожки, представление своих картин... Она не сможет насладиться. Я предлагаю дать ей второе место. А первое - "Севастополю".
  1-ый: - Какие соображения, господа?
  3-ий: - М-да. Шумиха пройдёт впустую. Согласен.
  1-ый: - Ещё?
  Ф.В.: - Я - против. У меня нет серьёзных аргументов, но... давайте всё оставим как было.
  1-ый: - Ты принимаешь в ней участие, Фёдор Васильевич?
  Ф.В.: - Да.
  1-ый: - Не ожидал.
  Ф.В.: - Картину писал не я, (Усмехается) клянусь. "Двое" - это, возможно, то, чего у неё никогда в жизни не будет. Так пусть хотя бы мечта получит признание.
  1-ый: - А почему не будет? Ей, что, нельзя помочь?
  Ф.В.: - Можно.
  1-ый: - Так в чём же дело? Я думаю, такую мелочь...
  Н.С.: - (Прерывает) Я против.
  1-ый: - Говори, Николай Сергеевич.
  Н.С.: - Мы имеем гения. Гения планетарного масштаба.
  1-ый: - Не сильно ли?
  Н.С.: - Нормально. Что будет, если мы усечём её жизнь?
  1-ый: - Мда-а... Усечём...
  Н.С.: - Если затронуть хотя бы часть её мира, он может обрушиться. Мы не Бог, мы не умеем делать миры, так давайте хотя бы их сохранять...коли уж Он создал...правильные миры, нужные, редкие.
  3-ий: - Согласен.
  7-ой: - Разумно.
  Ф.В.: - Что мы можем знать о душе? Может быть, вторая премия заставит её перелезть через подоконник? а её ущербность будет всю жизнь заставлять переписывать этих "Двоих"? Такое может быть? - может.
  1-ый: - Фёдор Васильевич. Твой посыл понятен. Извини, но это попахивает гуманизмом. Доводы Николая Сергеевича - вполне материальны. Да, мы ничего не знаем о душе, но если душа стоит на своём месте, то лучше её не трогать. Девочка молода, вмешаться мы всегда успеем. А пока подождём. Вы согласны, колллеги? (- Да... - Да... - Да...). Подождём, Фёдор Васильевич.
  Ф.В.: -...
  1-ый: - Итак, коллеги, голосуем. "Севастополь", "Двое", "Вельзевул", прошу вас. (Поднимается десять рук; Фёдор Васильевич и 1-ый не поднимают руки). Абсолютным большинством. Решено.
  Ф.В.: - У меня есть ещё один аргумент.
  1-ый: - Да. Говори, Фёдор Васильевич.
  Ф.В.: - Это человек.
  1-ый: - М. Кто он?
  Ф.В.: - Её отец.
  
  Пауза, молчание
  
  1-ый: - Я думаю, не стоит.
  Н.С.: - Минуту.
  1-ый: - Да?
  Н.С.: - Фёдор Васильевич обещал мне представить возможность поговорить с умным человеком. Это - он, Федя?
  Ф.В.: - Да.
  1-ый: - С умным человеком? Мы недостаточно умны?
  Ф.В.: - Да.
  1-ый: - Вот как. Любопытно. Ну, что ж, сделаем так. Пусть Николай Сергеевич с ним поговорит, и если он изменит своё мнение...то мы соберёмся ещё раз. Извини, Фёдор Васильевич, но наше время истекло. Спасибо, коллеги. Всего доброго. (Встаёт).
  
  Встают все, кроме Николая Сергеевича, Фёдора Васильевича и 4-ого. Все расходятся, 1-ый слегка задерживается и смотрит на 4-ого. Говорит: - Ну, что ж...- жмёт плечами и уходит тоже
  
  Н.С.: - Что, Костя, решил послушать?
  4-ый: - Просто у меня есть полчаса.
  Н.С.: - М. Хорошо. Ну, Федя, где твой отец?
  Ф.В.: - В могиле.
  Н.С.: - М. Извини.
  Ф.В.: - Ничего. Я сейчас его позову. (Встаёт, выходит).
  
  
  Сцена 8
  
  Мать и Юлия вдвоём. Вечер
  
  Мать: - (Стоит в дверях комнаты Юлии). Ты сегодня такая послушная...спокойная. Что-то случилось?
  Юлия: - Нет (Улыбается).
  Мать: - Может быть, ты разговаривала с отцом?
  Юлия: - Нет. (Качает головой).
  Мать: - Тогда - что?
  Юлия: - У меня сегодня будут гости.
  Мать: - У тебя?
  Юлия: - Угу (Улыбается).
  Мать: - Какие гости?
  Юлия: - Поклонники.
  Мать: - Чьи поклонники?
  Юлия: - Мои.
  Мать: - Твои?
  Юлия: - Хм. Ну, конечно, не мои. А моего...творчества...как они выражаются.
  Мать: - Какого творчества?
  Юлия: - Картины. Они это называют почему-то творчеством.
  Мать: - (Вздыхает). Ты уверена? Ты ничего не придумала?
  Юлия: - Нет. Уверена. Сколько времени?
  Мать: - Без пяти шесть.
  Юлия: - М. Сейчас придут.
  Мать: - Но...послушай...почему ты не предупредила? Я бы сообразила бы что-нибудь.
  Юлия: - Ничего не надо соображать. Мы же будем говорить о живописи.
  Мать: - Но...так не принято. Должен быть чай...что-то к чаю...
  Юлия: - Мама, милая, не заморачивайся. Если они захотят, то мы можем сходить в кафе, у нас, на первом этаже.
  Мать: - Что? Как ты себе это представляешь?
  Юлия: - Просто. Они вывезут меня на улицу и завезут в кафе.
  Мать: - Дочка...
  Юлия: - Но это же просто!
  Мать: - Сколько их будет?
  Юлия: - Четверо.
  Мать: - Так. И что им нужно?
  Юлия: - Я же тебе говорила. Они просто хотят меня поддержать. Им понравилась моя картина.
  
  Верещит звонок домофона
  
  Юлия: - Вот и они. Открой, пожалуйста, мама.
  Мать: - (Выходит, слышны голоса:" - Кто? - Мы к Юлии Владимировне. - Прошу. Четвёртый этаж. - Спасибо". Возвращается).
  Юлия: - Ну, мама, сейчас...
  Мать: - Что - сейчас?
  Юлия: - Хм (Улыбается. Жмёт плечами). Не знаю.
  Мать: - (Вздыхает) Дурочка ты моя.
  Юлия: - Может быть.
  Мать: - Ладно. Пойду встречу. Хотя...ты должна была мне сказать.
  Юлия: - Хорошо, мама. В следующий раз я скажу.
  Мать: - (Выходит, через некоторое время слышны голоса. Молодые люди представляются). Да, снимайте куртки. Сюда, пожалуйста. (Входит и встаёт в сторону. Входят они, все четверо. И застывают).
  Юлия: - (Улыбается) Здравствуйте.
  Андрей: - Зд...здравствуй...те.
  
  Молодые люди обескуражены. Кроме Валеры
  
  Лёша: - (Кивает, вытягивая шею).
  Сергей: - Здрасьте.
  Валера: - (Улыбается) Здравствуйте.
  
  Пауза. Все молчат. Юлия видит, что всё не так, как она думала, улыбка её исчезает
  
  Валера: - Ваша картина - лучшая. Мы пришли поздравить вас и сказать...что...что...
  Андрей: - Что мы потрясены (Очень серьёзен).
  Юлия: - (Снова робко улыбается в ответ на улыбку Валеры) Правда?
  Андрей: - (Серьёзно) Истинная правда.
  Юля: - Проходите. Вон туда можно сесть, а вот стул. Садитесь.
  
  Все кое-как размещаются. Мать так и стоит возле двери. Валера тоже стоит
  
  Валера: - Извините, мы...не особенно разбираемся в искусстве, но...ваша картина...она ведь со смыслом, да?
  Юлия: - Да.
  Валера: - Что у них ничего не будет?
  Юлия: -...Да.
  Андрей: - А откуда такой пессимизм? Откуда вы знаете, что у них ничего не будет?
  Юлия: - (Лёгкая улыбка) Хм. Вот - разве у вас со мной что-нибудь будет?
  Андрей: - (Говорит первое, что пришло в голову) Не знаю.
  Юлия: - А я знаю. У нас с вами ничего не будет.
  Андрей: - Но ведь...на картине - не я.
  Юлия: - Почему - не вы? Вы.
  Андрей: - Я?
  Юлия: - И Лёша (Поворачивается к Лёше), и Сергей (Смотрит на Сергея). (Смотрит на Валеру) И все.
  Валера: - Не говорите за всех. Все - разные, очень разные. Вот у вас на картине - ведь они - разные?
  Юлия: - (Улыбка сходит с неё) Да.
  Валера: - Ну, вот.
  Юлия: - Это оттого, что она - неземная, а он...
  Валера: - (Серьёзно) А он - земной.
  Юлия: - (Кивает).
  Валера: - Но ведь бывает и по-другому.
  Юлия: - Бывает.
  Валера: - Она неземная, и он неземной, а всё равно...с разных планет - и...вот.
  Мать: - Ребята, давайте, я поставлю чай. Вы ведь будете чай? Вы...Андрей...помогите мне. (Выходит).
  
  Андрей идёт за ней, у двери его догоняет Лёша
  
  Лёша: - (Тихо) Ну, что, будем раскручивать?
  Андрей: - (Тихо) Джентльмены не связываются с калеками. Ша. (Выходит).
  Лёша: - (Возвращается на место).
  Юлия: - А как вы думаете, планет - много?
  Валера: - Видите ли...есть разные психологические теории. По одной теории - планет две, по другой - десять, а по двадцать пятой - восемнадцать, и так далее.
  Юлия: - М. А...вы верите в гороскопы? В китайский, в зодиакальный, в индийский, друидов, в цветочный?
  Валера: - Я думаю, что всё появилось не на пустом месте.
  Юлия: - Интересно, а если взять человека, взять все гороскопы, и посмотреть, что общее в них для этого человека. Как вы думаете, что-нибудь получится?
  Валера: - Я думаю, да.
  Юлия: - Надо попробовать. Давайте попробуем. Скажите, когда вы родились?
  Валера: - А вы на себе - не пробовали?
  Юлия: - Я - калека. Гороскопы ничего не говорят о калеках.
  Валера: - Почему? Разве калеки - не люди?
  Юля: - Люди, но... Видите ли, я думаю, что для калек есть особые гороскопы.
  Валера: - Я о таких не слышал.
  Юлия: - Я думаю, что они есть, просто...их или забыли...а всего вернее - спрятали или вообще уничтожили.
  Валера: - Зачем?
  Юлия: - Может быть, эти гороскопы говорили, как им лучше быть с людьми, а люди этого не хотели - и спрятали эти гороскопы.
  Валера: - Вы знаете, Юля... Это очень может быть.
  Юлия: - Вот.
  Сергей: - Нет-нет, Юль, нет. Нет таких гороскопов.
  Юлия: - Почему?
  Сергей: - Ведь если бы они были, они бы сейчас шли на ура - ведь сейчас очень много и с позвоночником, и диабетиков с детства, и...всяких разных...там, гомосексуалистов...
  Валера: - Ты!..
  Юлия: - Нет-нет, Валера, всё правильно. Ведь это всё правильно. Правильно. Много...всяких разных. И гороскопы эти - есть. Есть, я знаю, что есть.
  Валера: - Откуда вы знаете?
  Юлия: - Я видела.
  Валера: - Эти гороскопы?
  Юля: - (Кивает).
  Валера: - Где?
  Юлия: - Во сне. Я пришла в магазин для калек и там видела свой гороскоп. Но ничего не поняла: там всё специальные знаки, руны какие-то...даже одна мандала была...мне так показалось. И я ничего не поняла...и не запомнила. Только я знала, что этот гороскоп - особый, для...
  Валера: - А знаете, есть специалисты...они могут помочь человеку вспомнить всё, что ему хочется.
  Юлия: - Да, я знаю. Но - вот именно - что ему хочется. А если я хочу вспомнить не тот, свой гороскоп, а другой, в котором у меня всё в порядке, всё как у людей?
  Валера: - Мда... Я об этом не думал. Хотя...вы правы. Человек обычно помнит не то, что было, а то, что ему хочется, чтобы это было.
  
  Входит мать
  
  Мать: - Всё, ребята, идёмте пить чай. Юля, идём.
  Юлия: - Я не хочу, мама.
  Мать: - Как же так...мы всё приготовили...и ты будешь одна?
  Валера: - Нет, я тоже не буду чай...если вы позволите.
  Мать: - (Растерянно) Ну, что ж... (Лёше и Сергею) Пойдёмте?
  
  Лёша и Сергей выходят, она их пропускает, смотрит на дочь, на Валеру и тоже уходит
  
  Юлия: - Ну, вот. Теперь всё на своих местах.
  Валера: - Что?
  Юлия: - Они - там, я - здесь.
  Валера: - А я?
  Юлия: - Вы? Вы - просто не хотите, чтобы я о вас подумала плохо. Вы - боитесь, что кто-то о вас подумает плохо. Ведь так?
  Валера: -...Да. Боюсь. Но, может быть, это хорошо? Может быть, на этом построена мораль?
  Юлия: - Хм. Мораль построена на страхе... Разве это - мораль, - страх?
  Валера: - А зачем тогда нужны другие люди. Вот - есть вы. Зачем вам другие?
  Юлия: - Чтобы их бояться?
  Валера: - Может быть. Может быть, это и основное.
  Юлия: - А не чтобы любить?
  Валера: - А что такое любовь?
  Юлия: - Этого никто не знает.
  Валера: - Хм. Никто. А вдруг любовь - это просто боязнь поранить именно этого человека? Боязнь, страх. Страх его поранить, страх, что его поранит кто-то другой? Что, если так?
  Юлия: - Хм. Как интересно вы рассуждаете. То есть, чувства любви - нет?
  Валера: - Может быть, и нет. Но если оно есть, то рядом с ним всегда живёт страх. (Пауза). Я так думаю.
  Юлия: - Возможно. Возможно. Я не люблю свою мать.
  Валера: - Как?.. Как это?
  Юлия: - Вот так. Мне на неё плевать. Я её принимаю, если она не лезет мне в душу. Иногда мне кажется, что вообще я приму любого рядом, если он будет...роботом, механизмом...просто для обслуживания меня. А как только начнёт лезть в душу - что это? восстание машин?! да как они смеют!
  Валера: - Хм. Может быть, вы просто боитесь?
  Юлия: - Чего?
  Валера: - Соприкосновения с другим миром. Тесного соприкосновения, соприкосновения на уровне взаимодействия?
  Юлия: -...Да, мне...неудобно...взаимодействие... Может быть, это потому, что...действием...я помочь никому не могу? И потому не принимаю помощь себе, потому что не могу ответить тем же?
  Валера: - То есть, боитесь, что вам придётся ответить тем же?
  Юлия: - Хм. Как вы рассуждаете. Значит, по-вашему, я просто боюсь?
  Валера: - В этом нет ничего страшного. Я боюсь, вы боитесь, все боятся.
  Юлия: - Так что же такое любовь, всё-таки? Я всё о матери. У вас есть любовь? Вы любите родителей?
  Валера: - Раньше бы сказал: да. Сейчас - не знаю.
  Юлия: - Вот то-то и оно.
  Валера: - Но мы начали с вашей картины...
  Юлия: - Да. Картина. Дерьмо.
  Валера: - Почему?!
  Юлия: - Земная, неземная...какое кому дело? Какое вообще кому-то дело до каких-то картин?
  Валера: -...А ведь у вас бывает настроение, когда не хочется писать?
  Юлия: - Да, часто, и иногда - когда хочется выбросить всё, что нарисовала, чтобы это было на свалке - и всё такое изжёванное, грязное...
  Валера: - Ну, вот. Просто у вас сейчас такое настроение. Всего-навсего.
  Юлия: - Нда. Так, что вы говорите? Первая премия?
  Валера: - Если бы это зависело от меня, то - да.
  Юлия: - А ещё вам что-нибудь понравилось там?
  Валера: - Да. Ещё одна картина, "Вельзевул".
  Юлия: - О чём она?
  Валера: - Помните историю о том, как Христос изгоняет бесов из двух больных, и впускает их в стадо свиней?
  Юлия: - Да.
  Валера: - Так вот, стадо бросается с обрыва в море, а там на воде стоит Вельзевул и принимает их под свою десницу. И Он - красивее Христа, по-мужски красивее, и величественнее... словом, значительнее.
  Юлия: - Что же вам в этом понравилось?
  Валера: - Сам не знаю. Просто понравилось - и всё.
  Юлия: - Подождите... (Полуоткрытый рот, слегка запрокидывает голову и смотрит куда-то на линию схождения потолка и стены. Это длится секунд 5-7. Опускает голову, смотрит на Валеру). А знаете...материал - на первую премию.
  Валера: - Но её - получите вы.
  Юлия: - Я бы получила её. Если бы написала эту картину, "Вельзевул", - ведь так она называется?
  Валера: - Да.
  Юлия: - Я - соплячка. Соплячка.
  Валера: - Ну, что вы, Юля...
  Юлия: - Да, да. Меня сопли волнуют больше истин. Иногда что-нибудь задумаешь, а пишешь - и снова выходят сопли на первое место.
  Валера: - Хм. А знаете, Юля...кому нужны были бы истины, если бы они не превращались в сопли? Кто согласился бы быть просто хранилищем истин? набором полок и ящиков?
  Юлия: - (Встряхивает головой) Может, вы и правы. (Смотрит на него) Вы ещё придёте?
  Валера: - А вам хочется?
  Юлия: - А вам? Если не хочется - не приходите.
  Валера: - Тогда я приду. Можно?
  Юлия: - Да. Только предупредите, позвоните.
  Валера: - Дайте ваш телефон (Достаёт мобильник).
  Юлия: - (Диктует номер, он набирает, нажимает на вызов, её телефон звонит, она берёт его со стола. Оба вбивают номера в память). Ну, вот. Что-то они долго чай пьют. А нам, вроде, говорить уже больше не о чем.
  Валера: - Давайте, я пойду, и заберу их. Пора.
  Юлия: - Как хотите.
  Валера: - А вы чего хотите?
  Юлия: - А я бы выпила чаю.
  
  Слышны приближающиеся голоса
  
  Юлия: - Поздно.
  
  Входят молодые люди
  
  Андрей: - Ну, вот. Нам пора.
  Валера: - Да.
  Юлия: - До свидания. Заходите.
  Валера: - Обязательно.
  Сергей: - До свидания. Успехов вам.
  Лёша: - До свидания.
  Андрей: - До свидания.
  
  Неловко выходят. Валера - последним. На пороге он оглядывается. Юля поднимает руку: пока. Он тоже поднимает руку и выходит. Хлопает дверь, входит мать
  
  Мать: - Ну, как, ты довольна?
  Юлия: - Да.
  Мать: - А что такая невесёлая?
  Юлия: - Не знаю. Кажется, что время прошло зря.
  Мать: - Доченька. Никогда не жалей времени на друзей.
  Юлия: - Ты не поняла, мама. Не оттого, что время прошло зря, невесело, а оттого, что мне это кажется - что время прошло зря. Ведь оно прошло не зря. Валера - умный и... откровенный. И на себе не зациклен.
  Мать: - Вот как. Валера?
  Юлия: - Да. Со мной был он. А все остальные - были с тобой, так что тебе про них виднее.
  Мать: - А ты не знаешь, что им вообще было нужно?
  Юлия: - Им понравилась картина...
  Мать: - Юля. Я с ними провела полчаса на кухне. Болтали, извини. Так вот. Плевать им на все картины, даже на Рафаэля и Дали. Они в этом ничего не смыслят. Вот я и думаю: зачем они приходили?
  Юлия: - Хм. Странно. Валера - другой. Он разбирается.
  Мать: -...Значит, они приходили...из-за Валеры?
  Юлия: - О чём ты?
  Мать: - Валера хотел с тобой познакомиться, а они - так, чтобы завуалировать.
  Юлия: - Валера...хотел со мной...познакомиться?
  Мать: - Ну, да.
  Юлия: - А...зачем ему это?
  Мать: - Доченька...только пойми меня правильно. Как они с тобой связались?
  Юлия: - По E-mail"у.
  Мать: - Твой E-mail Было указан там, на выставке?
  Юлия: - Да.
  Мать: - Ну, вот, Валера и решил познакомиться...с многообещающей молодой особой... Он же не знал, что ты...
  Юлия: - Не может быть!..
  Мать: -...
  Юлия: - Хотя... (Пауза). Постой, но он же взял мой телефон. Да, телефон!
  Мать: - А он тебе позвонит?
  Юлия: -...Я не понимаю.
  Мать: - Это вежливость. Он не позвонит. А когда ты будешь ему звонить, он будет всё сворачивать.
  Юлия: - Что сворачивать?
  Мать: - Разговор, отношения... Пока ты не поймёшь, сама, что ты ему не нужна.
  Юлия: - Мама...но это же...
  Мать: - Доча, это жизнь. Ему понравилась твоя картина...он решил познакомиться... Это нормально, это жизнь.
  Юлия: - Там и моя фотография была.
  Мать: - Ты симпатичная. Но там не было фотографии твоей коляски.
  Юлия: - Хффу... И что теперь?
  Мать: - (Жмёт плечами) Не звони ему. Только и всего.
  Юлия: - А если он позвонит?
  Мать: - (Улыбается, с сожалением глядя на неё).
  Юлия: - Что, я такая дура?
  Мать: - Нет, дочка. Ты не дура. Дуры выходят замуж. (Прорывается рыдание, слёзы). Ты - калека. И я - калека! Господи, за что?!
  Юлия: - Мама, мама!
  Мать: - За что?!
  Юлия: - Уходи! Уходи отсюда! Дрянь!
  Мать: - Что? Дрянь? Да, твой отец то же сказал мне.
  Юлия: - Отец? Ты его видела? Зачем?
  Мать: - Чтобы отдать тебя ему!
  Юлия: - Ему? Зачем?
  Мать: - Зачем? Дело в том...дело в том, что он тебя...любит.
  Юлия: - А ты?
  Мать: - А мне уже всё равно.
  Юлия: - Что - всё равно?
  Мать: - Мне всё равно, ты или другая калека. Понимаешь, дочь, мне всё равно.
  Юлия: - А если бы я не была калекой?
  Мать: - Тогда бы всё было проще. Мы могли бы просто избегать друг друга. Вот и всё.
  Юлия: - (Повторяет) И всё?
  Мать: - Многие так живут. Ничего себе, вполне.
  Юлия: - А сейчас - мы не можем избегать друг друга?
  Мать: - Можем. Но тогда меня не поймут.
  Юлия: - Тебя не поймут...
  Мать: - Да.
  Юлия: - (Повторяет) Да. Значит, они и тебе мешают?
  Мать: - Кто?
  Юлия: - Люди.
  Мать: - (Пауза. Думает. Наконец) Да, мешают.
  Юлия: - Зачем же ты с ними возишься?
  Мать: - Весь мир возится. Так принято у нас, у людей. И мы ничего не можем изменить.
  Юлия: - А если уехать? Куда-нибудь в тайгу? в Сибирь?
  Мать: - Взвоем.
  Юлия: - Почему?
  Мать: - О чём ты будешь писать? О деревьях? О медведях? О морозе?
  Юлия: -...(Соглашается) Да.
  Мать: - И кроме того...в городе, среди людей можно выжить, ненавидя друг друга, а там мы просто убьём одна другую. Просто убьём.
  
  Долгая пауза
  
  Юлия: - Мама, за что нам это?
  Мать: -...За любовь.
  Юлия: - За какую любовь?
  Мать: - Я любила твоего отца. Хм - и появилась ты.
  Юлия: - Я. (Пауза). Не много ли...за любовь?
  Мать: - Много. Чересчур.
  Юлия: - Я - много. Я - много. Я - много. Я - много. Я - чересчур.
  Мать: - Да, дочь, тебя много. Ну, давай, отрабатывай. (Кивает на холст). Покажи всем, сколько тебя.
  Юлия: - (Кивает). Уходи.
  Мать: -...(Непонимающе смотрит на неё).
  Юлия: - Я буду работать. Ты права. Подожди. А отец...был достоин твоей любви?
  Мать: - (Кивает) Был.
  Юлия: - А сейчас?
  Мать: - А сейчас - ты. И больше ничего.
  Юлия: - Значит, я во всём виновата?.
  Мать: -...
  Юлия: - Ладно, мам, иди. Иди.
  Мать: - (Встаёт) А Валера...
  Юлия: - А? Какой Валера? А-а, Валера... Я уже забыла.
  Мать: - Вот и хорошо. Пока?
  Юлия: - Пока.
  Мать: - Только...
  Юлия: - Что?
  Мать: - Не думай, что ты будешь великой художницей.
  Юлия: - А я и не думаю. Просто...мне ничего другого не остаётся.
  Мать: - (Кивает несколько раз. Стоит).
  
  Молчат обе, каждая смотрит в свою сторону. Так, отворачиваясь друг от друга...мать уходит
  
  
  Сцена 9
  
  Николай Сергеевич и 4-ый за круглым столом. Входит Володя, за ним - Фёдор Васильевич
  
  Ф.В.: - Проходите, Владимир Терентьевич, здесь все свои. (Проходят). Присаживайтесь. Можно - сюда. (Володя садится, след за ним и Фёдор Васильевич). Ну, вот, Николай Сергеевич, вот мы и пришли. (Знакомит) Николай Сергеевич, Константин Вельяминович, Владимир Терентьевич. Поговорим, Николай Сергеевич. Так что ты говорил насчёт усекновения жизни Юлии Владимировны?
  Володя: - Юлии? (Смотрит на Ф.В.).
  Ф.В.: - Да.
  Володя: - (Переводит взгляд на Н.С.).
  Н.С.: - Видите ли, Владимир Терентьевич, медицина в силах помочь вашей дочери встать на ноги, но...мы решили оставить всё как есть.
  Володя: - (Уточняет) Медицина - в силах, а решили - вы?
  Н.С.: - Нну, без нас и медицина бессильна.
  Володя: - Раз вы меня ставите об этом в известность, значит, вы можете ей помочь...и помогли бы...но вам что-то мешает?
  Н.С.: - Да, вы всё правильно поняли.
  Володя: - И что же вам мешает?
  Н.С.: - Ваша дочь производит ценности. Мы боимся лишиться такого работника.
  Володя: - Не бойтесь. Она взрослая. Взрослый человек понимает, что надо ходить на работу.
  Н.С.: - В этом всё и дело. Ей помогут, и она будет ходить. На великосветские тусовки, на званые вечера, и так далее. И останется автором одной картины. Точнее - и в этом всё дело - не останется: она будет отдельно, а картина - отдельно. Вас же ведь тоже такой вариант не устроил бы?
  Володя: - Я повторю. Этого варианта не будет.
  Н.С.: - Почему вы так думаете?
  Володя: - Всё просто. Потому что я люблю свою дочь.
  Н.С.: - Мда. (С разочарованием смотрит на Фёдора Васильевича). Немного.
  Володя: - Вы ошибаетесь. Больше, чем достаточно.
  Н.С.: - Вот как?
  Володя: - Да. Я так думаю, потому что я её люблю. Мои мысли - порождение любви. А порождение чего ваши мысли? Знания жизни, опыта, расчёта? Вы старый человек, много повидавший. И должны знать, что и знание жизни, и опыт, и расчёт опрокидываются...одним даже намёком на любовь, а не то что любовью.
  Н.С.: - Угу. В любом случае получается, что вопрос сводится к вашей вере и моему неверию. Должен вам сказать, что неверие так же сильно...в жизни, я имею ввиду, в результате, как и вера, только оно менее слепо.
  Володя: -...Если бы люди никогда не верили и, в результате, никогда не ошибались, на Земле был бы уже давно Золотой Век. Неверие было бы реальным путём и инструментом жизни, и его бы давно уже вычислили.
  Н.С.: - Галилей и Коперник не верили.
  Володя: - Почему? Почему они не верили?
  Н.С.: - Хм. И почему же?
  Володя: - Потому что они верили в себя. Сначала была вера - вера в себя, - а потом уже пришло неверие. А вера в себя появляется - когда?
  Н.С.: - Вы меня спрашиваете?
  Володя: - Да.
  Н.С.: - Что ж. Отвечу. Сначала человек живёт в болоте - в такой грязной вонючей жиже. Но! однажды он поднимает голову - и видит. Видит возвышенность над болотом, там нет грязи и люди ходят в довольно чистом. Это первый поворотный момент. Он может решить: это не для меня, я не достоин, - и снова уткнуться в болото. Но некоторые - их мало - думают: почему они, а не я? И они выбираются на эту возвышенность, и обнаруживают, что их не скидывают назад - просто потому, что боятся замазаться. И вот ты влез, и все избегают тебя, ты не свой. Можно отчаяться и в тоске умереть, или - вернуться на родину, в грязь. Но ты - другой. Ты подходишь к одному и говоришь, распахивая объятия: подай брату штаны, - и он подаёт, так как объятия твои - грязные, а он боится грязи. У второго ты берёшь чистую рубашку, у третьего - ботинки, у четвёртого - пиджачок... Ну, там, дальше мелочь - носовые платки, галстуки... И вот ты уже ничем от них всех не отличаешься, ты свой, ты принят. Но там, чуть дальше, есть ещё одна возвышенность, возвышенность над этой возвышенностью, - и там люди уже не только в чистой одежде - другой, правда, - но и с манерами. А у тебя только что была победа. И ты лезешь туда, на эту новую возвышенность. И ты открываешь для себя, что лезть - не сложно, нужно только захотеть и не струсить, когда тебя попросят обратно. И тебя - просят обратно. Такой этакий джентльмен. Но ты ему даёшь червонец, а если он упрётся - то и в морду. И он тихо отползает. Всеобщее возмущение. Джентльмены подскакивают к тебе и требуют сатисфакции. Но эти джентльмены - они там с самого детства, они ходят друг промеж друга и ничего другого не знают, а ты, когда был в болоте, иногда вставал на другого, чтобы самому не утонуть. Ты не джентльмен. И ты просто берёшь одного из них за глотку, снимаешь с него смокинг и швыряешь его - джентльмена - туда, откуда ты пришёл. И тогда - другие видят это - и сами подходят и предлагают кто штаны, кто рубашку, а кто - своего портного. Выгоднее быть праведником, чем обобранным и опущенным на глазах у всех. И тут ты видишь цену всем этим джентльменам - и видишь цену себе. Твоя цена - твоя сила. И - ты ощущаешь себя зверем. Это субъективное ощущение, часто основанное на том, что ты знаешь их овцами, но это ощущение становится твоей сутью. Оно завораживает и подчиняет себе. И других, и тебя самого. Ты - зверь. А у зверя - кроме веры в себя, нет ничего, ничего столь же ценного, во всяком случае. Вот - вера в себя, которой вы интересовались. И всё равно, что ты за зверь, зверь, поклоняющийся силе, или зверь, исповедующий Евангелие, - ты зверь, и другие звери признают тебя своим, ибо это редкость - вера в себя, и её нужно уважать в другом так же, как и в себе. Далее идут ещё возвышенности, но ты уже веришь в себя. Вот он, ответ на ваш вопрос, вот когда появляется вера в себя. Сделавший один шаг верит в этот шаг. Сделавший второй шаг - верит в третий. Сделавший три шага - верит в путь, то есть, верит в себя. (Пауза). У вас есть, что возразить?
  Володя: - (После паузы) Да.
  Н.С.: - Я вас слушаю.
  Володя: - Вы сказали: Галилей и Коперник.
  Н.С.: - Да.
  Володя: - А что было бы, если бы они прошли ваш путь? (Пауза). Если бы они прошли его, то солнце до сих пор вращалось бы вокруг Земли. Вы это предлагаете?
  Н.С.: - Хм.
  Володя: - В жизни не важно, кто стал зверем, в жизни важно, кто им не стал.
  Н.С.: - Вот как.
  Володя: - Если у человека всё время отнимать его, он превратится в зверя. А это уже другое отношение к боли. И ещё. Когда человек поймёт, что всё зависит не от него, а от богов, тогда он превратится в обслугу, ибо только служа, можно надеяться на продвижение. Пред любым человеком однажды встаёт вопрос: служить себе или хозяину. Вы хотите, чтобы моя дочь стала вашей обслугой? Тогда её картины тоже будут обслуживать вас, и это уже будут ваши картины, а не её. А теперь скажите: вы - художник? Уверены ли вы, что ваши картины будут лучше её? (Ждёт ответа).
  Н.С.: - Продолжайте.
  Володя: - Во всех древних текстах - христианских, буддийских, иудейских - много говорится о морали, но ничего не говорится о художниках. Понимаете? Художник - обычный человек, и он также достоин всего того, чего достоин обычный человек. (Пауза). Он достоин справедливости. (Короткая пауза). Мне больше нечего сказать.
  Н.С.: - Хорошо. (Поворачивается к Фёдору Васильевичу). Спасибо, Федя, удружил. (Володе) Если наше решение изменится, вы узнаете об этом. (Себе) Вроде, всё.
  Ф.В.: - (Делает кивок головой Володе).
  Володя: - (Встаёт). Всего доброго. (Уходит).
  К.В.: - Моралист.
  Н.С.: - Не скажи, Костя. Монтень, Ларошфуко, Паскаль, Лабрюйер, Вовенарг, Шамфор тоже были моралистами, однако мысли их до сих пор посещают наши пенаты. Как хорошо он сказал: художник достоин того, чтобы быть обычным человеком.
  К.В.: - Мда, неплохо.
  Н.С.: - Хм, а действительно, почему Будда ничего не сказал о художниках?
  К.В.: - Чтобы мы не давали им преференций.
  Ф.В.: - То есть, преференции делать нельзя, а опускать можно?
  Н.С.: - Да. Нет, Он действительно их не выделял. Вопрос: почему? Как ты думаешь, Федя?
  Ф.В.: - (Пауза). Почему? Потому что бабочки тоже умрут.
  Н.С.: - (Повторяет) Тоже умрут.
  Ф.В.: - И ещё, Коля. Бабочка живёт меньше зверя.
  Н.С.: -...(Раздумчиво) Действительно. Так - что? - пусть порхает?
  Ф.В.: - Живёт.
  Н.С.: - (Раздумчиво) Федя, а ты, когда был маленьким, находил мёртвых бабочек?
  Ф.В.: - Нет. Только когда убивал их сам.
  Н.С.: - Я тоже. (Пауза). А ты, Костя?
  К.С.: - Хм, нет.
  Н.С.: - Так, может, они и не умирают вовсе?
  Ф.В.: - Неизвестно. Но мы их видим только в полёте.
  Н.С.: - Или на цветке.
  Ф.В.: - Или на цветке.
  Н.С.: - Ладно, Фёдор Васильевич. Убедил. (Пауза). Как-то грустно. И спокойно. (Вздыхает) Странно. Ничего, это пройдёт. (Пауза). Неужели всё зря?
  Ф.В.: - О чём ты, Коля?
  Н.С.: - Неважно. Надо расходиться, иначе совсем раскиснем. Я своё слово держу, Федя. Увидимся. Пока.
  
  Встают, Николай Сергеевич выходит, Фёдор Васильевич и Константин Вельяминович задумчиво смотрят друг на друга
  
  Ф.В.: - "Вельзевул", говоришь?.
  К.В.: - (Словно взвешивая) "Вельзевул". Какая разница? Я пойду.
  
  Жмут друг другу руки. Константин Вельяминович выходит
  
  Ф.В.: - (Обходит вокруг стола, останавливаясь возле каждого стула. Делает полный круг. Останавливается. Медленно) Мы не бабочки. И как у них всё устроено, не знаем. Жаль.
  
  Сцена 10
  
  Мать: - Привет, дочь. Ты не пишешь?
  Юлия: - А зачем?
  Мать: - Ну...не знаю, обычно ты...пишешь.
  Юлия: - Я жду, мама.
  Мать: - Чего?
  Юлия: - Решения жюри.
  Мать: - Ты вправду...надеешься на что-то серьёзное?
  Юлия: - Нет. Я, когда была маленькая, надеялась.
  Мать: - На что?
  Юлия: - На что? Что вырасту, выйду замуж, у меня будет белое платье, и все будут дарить мне цветы. А теперь - нет. Теперь всё в порядке.
  Мать: - Юля. Давай...не будем об этом. Происходит то, что происходит. Если бы должно было быть по-другому, было бы по-другому. Ведь так?
  Юлия: - Да. Ты знаешь, мама... У Моне есть такая картина - берег в Нормандии. Это место показывали по телевизору в одной передаче. Так вот, это совсем другое место. Это то, что есть. А у него - то, что должно быть. И должно быть - гораздо красивее того, что есть.
  Мать: - М-м. Это ты про то, что...то, что думаешь ты, гораздо важнее того, что думают все?
  Юлия: - Хм. Например.
  Мать: - Что ты - особенная?
  Юлия: - А что - нет?
  Мать: - Чем же ты особенная?
  Юлия: - (Хладнокровно) Хотя бы тем, что меня никогда не покроет самец.
  Мать: - Господи, ты опять за своё!
  Юлия: - Это ты мне или Господу?
  Мать: - Тебе.
  Юлия: - А ты скажи это Ему! Ему - скажи?! Он же дал тебе меня, со всеми моими прелестями. Ещё и двадцати лет не прошло, а ты уже устала. Вот и скажи Ему: я устала, дай мне чего-нибудь другого...или кого-нибудь другого. Поменяй меня!
  Мать: - Я бы поменяла, да не на кого.
  Юлия: - Что, никто на тебя не согласен?
  Мать: - Никто на тебя не согласен!
  Юлия: - (После паузы, спокойно) Мама, а тебе не кажется, что мы с тобой живём в вечном бреду? И этот бред начался, когда ушёл отец. И он нарастает в геометрической прогрессии. Тебе не кажется, что что-то надо делать? Ведь мы действительно можем убить друг друга.
  Мать: - Послушай, дочь, - я тебе - мешаю?
  Юлия: - (Подумав, качает головой) Нет.
  Мать: - И ты мне не мешаешь.
  Юлия: - Честно?
  Мать: - Честно.
  Юлия: -... (Медленно) То есть, отец ушёл, потому что мешал нам?
  Мать: - Мы - ему.
  Юлия: - (Качает головой) Нет, мама. Он - нам. Он нам мешал выяснять отношения. Он ушёл, и всё началось.
  Мать: - Он бросил тебя.
  Юлия: - Нет. Он просто дал нам пожить без него. Попробовать пожить. Кстати, а по какому поводу он ушёл?
  Мать: - По какому поводу? - У нас с ним были разные взгляды.
  Юлия: - На что?
  Мать: - На жизнь.
  Юлия: - Слишком обще. А точнее?
  Мать: - У нас с ним были разные взгляды на тебя.
  Юлия: - То есть, что со мной делать?
  Мать: -...
  Юлия: - И что он говорил? Что со мной делать?
  Мать: - Ничего. Он говорил, что всё в порядке. Он трус. Он закрывал глаза на то, что ты - калека, что ты должна получить как можно больше и всё лучшее...
  Юлия: - И вот - он ушёл - и я теперь имею всё самое лучшее?
  Мать: - Да! Ты знаешь, сколько стоит твоя коляска?! Она - самое лучшее из того, что было!
  Юлия: - Коляска. Хорошо. А что ещё?
  Мать: - Ещё? Да всё. Тебе нравится, как я готовлю?
  Юлия: -...
  Мать: - Так вот, другая мать тебе этого не дала бы.
  Юлия: -...То есть, в конечном итоге, я получила тебя. Самое лучшее. И должна радоваться своему счастью - тебе.
  
  Неожиданно звонит Юлин мобильный телефон
  
  Юлия: - Да? Да, - Валера? (Неуверенно) Здравствуйте... Да, не ожидала... Дела? Нормально... Чем занимаюсь? - Как всегда, ничем... Зайти? Зайти... Зачем?.. Просто так? Нну...заходите. Когда только?.. Что, у подъезда?.. Х-хорошо. Я жду. (Нажимает отбой). Сейчас придёт Валера. Открой, пожалуйста, дверь.
  Мать: - Господи, зачем он тебе?
  Юлия: - Ты хочешь сказать: зачем он тебе?
  Мать: - Зачем ты ему?
  Юлия: - Вот, сейчас он придёт - и спроси его. Слабо?
  Мать: - Слабо?! Хорошо, я спрошу. Для тебя.
  Юлия: - Сделай любезность...
  Мать: - Сделаю!
  Юлия: - Сделай любезность, открой дверь, пожалуйста.
  
  Слышны голоса: - Здравствуйте. - Раздевайтесь. Ботинки снимать необязательно. Проходите.
  Входят оба
  
  Валера: - Здравствуйте, Юля.
  Юлия: - Здравствуйте.
  
  Неловкое молчание. Валера и мать стоят
  
  Мать: - Проходите (Показывает рукой).
  Валера: - (Подходит к стулу, стоит).
  Мать: - Валера, а скажите...
  Валера: - Да?
  Мать: - Зачем вам Юля?
  Валера: - (Растерян) То есть...как, зачем?
  Мать: - Ну - зачем?
  Валера: - Ну...она очень необычная девушка.
  Мать: - Чем? Чем она необычная?
  Валера: - Её картины... У неё очень хорошие картины.
  Мать: - А кроме?
  Валера: -...Может быть, мы подружимся.
  Мать: - Зачем?
  Валера: - Ну, например, чтобы помогать друг другу.
  Мать: - Ну, вы - понятно. Вы можете ей помочь (хотя я не понимаю, зачем вам это), но она-то - она чем вам может помочь?
  Валера: - (Жмёт плечами. Неуверенно) Советом, сочувствием...
  Мать: - Не несите ерунды! Она вам ничем не может помочь.
  Валера: - (Неожиданно смело) А может быть, видеть её - уже помощь.
  Мать: -...О-о! Во-от как? Ин-те-рес-но. А...вы, что же, хотите, чтобы она всегда вам помогала?
  Валера: - То есть?
  Мать: - Ну...всегда была рядом...точнее, под рукой?
  Валера: - (Закусывает нижнюю губу).
  Мать: - Я понимаю, я груба. Но я - мать. И я должна знать, на что мы можем рассчитывать.
  Валера: - Вы - ни на что.
  Мать: - Спасибо. Откровенно. А она - ?
  Валера: - (Холодно, твёрдо) По состоянию на (Смотрит на часы)... восемнадцать двадцать шесть сего дня сего года она может рассчитывать на всё, что я могу...что я смогу...что будет в моих силах.
  Мать: - Расплывчато. Мы не знаем ваших сил. Да и у вас, наверное, точных данных нету.
  Юлия: - Мамочка, по-моему, всё ясно. Мы вдвоём справимся дальше.
  Мать: - Ну, что ж. (Ей) Дерзайте. (Ему) Дерзайте, молодой человек. (Выходит).
  Юлия: - Прости её...меня...
  Валера: - Да ничего. Только как-то...резко.
  Юлия: - У нас это бывает.
  Валера: - Часто?
  Юлия: - Всегда.
  Валера: - Ничего себе.
  Юлия: - Не обращай внимания.
  Валера: - Да как-то...трудно.
  Юлия: - Я тоже поначалу бесилась. А потом привыкла.
  Валера: - Поначалу? То есть, это - не с детства?
  Юлия: - Да. Когда отец ушёл, началось.
  
  Небольшая пауза
  
  Валера: - Отец ушёл...к другой?
  Юлия: - К себе.
  Валера: - То есть?
  Юлия: - Живёт сам с собой, и никто ему не нужен.
  Валера: - А вас...тебя - навещает?
  Юлия: - Я же говорю: никто ему не нужен.
  Валера: -...Ты...любишь его?
  Юлия: - Не успела - он ушёл.
  Валера: - Давно?
  Юлия: - Четыре года. Мне было пятнадцать.
  Валера: - У меня такое...впечатление...что ты о нём жалеешь.
  Юлия: -...Да. Да. Жалею.
  Валера: - Почему?
  Юлия: - Когда он был здесь, всё было ясно.
  Валера: - Что было ясно?
  Юлия: -...Мама - его жена, я - дочь, и у нас всё хорошо.
  Валера: - А когда он ушёл - что стало неясно?
  Юлия: - Чей он.
  Валера: - То есть...как - чей?
  Юлия: - Все наши с матерью склоки - из-за него. Мы не можем его поделить.
  Валера: - (Трясёт головой). Я не понимаю - зачем делить? Она - жена, ты - дочь...
  Юлия: - Нет.
  Валера: - Нет?
  Юлия: - Мы с ней играем в игру. В дочки-матери. А на самом деле - мы соперницы.
  Валера: - Как это?
  Юлия: - Он вернётся только к одной из нас. Ко мне.
  Валера: -...Что ты такое говоришь?
  Юлия: - (Приходит в себя) Забудь. Просто эта тварь так меня скрутила, что я готова её убить. Вот и лезет в голову всякое. Не думай, я нормальная. (Всхлипывает). Просто она меня достала.
  Валера: - Хочешь, я буду приходить каждый день?
  Юлия: - (С надеждой) Каждый день? (Опадает) Нет. Тогда я не смогу работать.
  Валера: - Хорошо. Но мой телефон у тебя есть. Когда ты будешь свободна и если захочешь меня видеть - звони, я тут же прибегу.
  Юлия: - А где ты живёшь?
  Валера: - На "Новокузнецкой".
  Юлия: - Ха! Две остановки. А если ты будешь в институте?
  Валера: - Послушай. Мы друзья. Я приду всегда. Где бы я ни был. Понимаешь?
  Юлия: - Здорово. (Пауза). Страшно.
  Валера: - Что страшно?
  Юлия: - Что ты придёшь всегда.
  Валера: - Что в этом страшного?
  Юлия: - Неизбежность всегда страшна. А неизбежность по одному твоему желанию... А ведь мы даже не знаем друг друга.
  Валера: - Ты ошибаешься. Знаем.
  Юлия: - Откуда?
  Валера: - Но ведь это ты написала картину, "Двое"?
  Юлия: - Я.
  Валера: - А я её увидел. Ты позвала, я пришёл. Что ещё нужно?
  Юлия: - Но мы же никогда не сможем быть...вместе.
  Валера: - (После паузы) Это вопрос времени.
  Юлия: - О чём ты?
  Валера: - Время - это деньги. Придёт время, и у меня будут деньги. Я сделаю так, что мы будем вместе. Медицина сейчас всесильна. Только нужно иметь деньги, чтобы её купить. Вот и всё.
  Юлия: -...Сколько это продлится? Десять лет? Двадцать? Ведь у тебя будут в это время другие.
  Валера: -...Нет. Только ты. А другие - они просто помогут дождаться тебя.
  Юлия: -...А ты уверен, что ты правильно...увидел?
  Валера: - Да, я мог ошибиться. Но после картины я увидел тебя. А в таком деле два раза ошибиться нельзя. Ведь так?
  Юлия: -...Да.
  Валера: - Ты сомневаешься.
  Юлия: -...Неважно.
  Валера: - Не волнуйся. Я сделаю всё, чтобы мы были вместе.
  Юлия: - Всё?
  Валера: - Всё.
  Юлия: - Ну, что ж... Тогда я спокойна. (С силой) Сделай всё. Я хочу быть нормальным человеком. Иметь нормальную семью, детей...
  Валера: - Ты будешь нормальным человеком. Я даю тебе слово.
  Юлия: - Спасибо.
  
  Пауза
  
  Валера: - Покажи мне...что-нибудь ещё...твоё.
  Юлия: - Там, у стены - папки. Возьми с номером пять.
  Валера: - (Отходит, смотрит, вытаскивает, несёт к ней). Что здесь?
  Юлия: - Отец.
  
  Сцена 11
  
  Володя у себя дома. Вечер. Свет выключен. Полумрак. Он курит
  
  Володя: - А что мне остаётся? (Долгая пауза). Сигарета - лучший собеседник. (Затягивается, выдыхает). Затяжка - и всё по-другому. (Молчит. Затягивается, выдыхает). Ещё затяжка - и опять всё по-другому. А ты - всё тот же. Как приятно быть собой. Хм (Улыбается), как было бы хорошо, если бы все люди были сигаретами. И вот - выкуривается последняя - и курить больше нечего, да и не надо. Зачем курить, если нет людей? - И можно быть чистым в чистом мире. (Пауза). Хм, поганый мир. Погань растёт и заполоняет. Поганит. Что этим моя девочка? Я мог её освободить. Если бы я её освободил, осталось бы только двое - она и я. Хотя ещё ничего не известно. Может быть, у меня получилось. Ха! зверь! Ты зверь, пока у тебя не вырвали сердце. А вырвали - и ты амёба. А вырвать сердце может любой томный силуэт на фоне скалистого заката. "Словно статуэтка, девушка стояла..." Моя королева восседает на троне. Она зовёт меня к себе. Но она не знает меня. Её трон отравлен. Отравлен завистью, лестью и гением. Что будет, когда я приду? Я отсеку лесть, усилю зависть, а гениев кроме себя рядом не потерплю. Что это будет? Будет ли это жизнь? или это будет смерть? Я не знаю, я не знаю. Дочь моя, вы, все, дочери мои! Ждите меня, когда я уйду, - и я тогда буду. (Раздаётся звонок в дверь). (Смеётся) А, командор! (Выходит).
  
  Голоса:
  - Владимир Терентьевич?
  - Да.
  - Меня зовут Валера. Я друг вашей дочери.
  Раздевайтесь, проходите. Не снимайте ботинки.
  - Спасибо.
  
  Входят
  
  Володя: - Садитесь. Я не буду включать свет.
  Валера: - (Садится, куда ему показали).
  Володя: - (Садится на своё место). Вы курите?
  Валера: - Нет.
  Володя: - Это правильно. Но плохо.
  Валера: - Почему?
  Володя: - Правильно, потому что вредно. А плохо - потому, что иногда хочется курить. У вас такого не было?
  Валера: - Было.
  Володя: - И - осечка.
  Валера: - Да. Но это - неважно.
  Володя: - Важно.
  Валера: - Почему?
  Володя: - Потому что мир - это курительная комната в английском клубе. Там джентльмены наблюдают и делают выводы и предложения.
  Валера: - Я о джентльменах невысокого мнения.
  Володя: - (С интересом, живо) Почему?
  Валера: - Мои друзья - джентльмены. (Жмёт плечами).
  Володя: - Хм. Что ж, вы умный молодой человек.
  Валера: - Владимир Терентьевич...вы не спрашиваете о Юле.
  Володя: - А что о ней спрашивать? С ней всё ясно.
  Валера: - Вы знаете, что она выставила свою работу в галерее на конкурс?
  Володя: - Знаю.
  Валера: - Из интернета?
  Володя: - Нет.
  Валера: - А...тогда - откуда?
  Володя: - Меня поставили в известность.
  Валера: - Кто?
  Володя: - Какая разница?
  Валера: - Её картина - лучшая.
  Володя: - Знаю.
  Валера: - Вы её видели?
  Володя: - Да.
  Валера: - Завтра - награждение.
  Володя: - М...
  Валера: - Владимир Терентьевич...я пришёл просить руки вашей дочери.
  Володя: - Что?
  Валера: - Просить руки...вашей дочери.
  Володя: - Руки...моей Юли?
  Валера: - Да.
  Володя: - (Себе, но и ему) Просить руки моей дочери. Просить руки моей дочери. (Ему) У меня?
  Валера: - Да.
  Володя: - Ты, щенок и друг джентльменов, пришёл просить руки моей дочери?! (Убийственно-презрительно) Ты?
  Валера: - Я...
  Володя: - (Обрывает) Руки прочь от Юлии! Прочь!
  Валера: - (Ему плохо). Владимир Терентьевич...я хочу курить.
  Володя: - (Смотрит на него).
  Валера: - Можно, я...на балконе? (Рвёт ворот). Дайте мне сигарету.
  Володя: - Пошли, покурим. (Берёт со стола сигареты и зажигалку).
  
  Выходят за кулисы. Неясные возгласы, короткая борьба, крик: Ха-а!
  
  Валера: - (Возвращается один). Так будет лучше, Владимир Терентьевич. Для Юли. Она вас очень любила. Так лучше. Для неё. Это для неё. (Говоря всё это, он носовым платком вытирает отпечатки пальцев на столе и выходит. Через некоторое время хлопает дверь. Всё).
  
  
  Сцена 12
  
  Галерея "Помпея". Толпится народ в парадном платье. Шум, гомон. Валера везёт Юлию Владимировну на коляске, останавливаются. Импозантный Мужчина восходит на ступени, рядом с ним - красивая дама
  
  И.М.: - Итак, внимание. (Все замолкают). Друзья, мы собрались здесь для того, чтобы отдать должное таланту и...гению. (Аплодисменты, Импозантный Мужчина поднимает руку, аплодисменты стихают). Я не буду отнимать много времени, ибо сегодня - последняя возможность видеть работы...мастеров (не побоюсь этого слова) здесь. Поэтому. Третье место и приз в триста тысяч рублей, а также контракт с дизайнерской фирмой "Памелла" отдаётся автору работы (и самой работе) "Вельзевул". (Гром аплодисментов. Подходит молодой человек лет 30-ти. Вручение, тихие слова, аплодисменты. Всё затихает). Второе место и приз в шестьсот тысяч рублей, а также сертификат на годичное обучение в школе живописи в Милане получает автор работы (и сама работа) "Севастополь". (Гром аплодисментов, поздравления, вручение и т.д.). И наконец, первое место и приз в один миллион рублей получает автор работы (и сама работа) "Двое"!
  Валера: - (Резко откидывает голову, наклоняется к Юлии, что-то ей говорит и везёт её к подиуму под аплодисменты).
  И.М.: - Внимание, друзья! Прошу тишины. Прошу тишины! Вы, наверное, удивлены отсутствием поощрительного приза. Дело в том, что только вчера устроители конкурса-показа узнали, что автор этой гениальной работы, Юлия Владимировна Солодко, прикована к инвалидному креслу. (Общее гробовое молчание). С восьми лет. Поэтому. Устроители нашли спонсоров, людей, высоко ценящих искусство, человека и человека в искусстве, людей влиятельных и...влиятельных, и они пожертвовали средства на лечение и полную последующую реабилитацию в германской клинике. (Люди не знают, аплодировать или молчать. Благоговейное молчание побеждает). Юлия Владимировна, милая, дорогая...это, пожалуй, самое большее, что мы можем, и самое нужное вам. Я не могу вас поздравлять, но я желаю вам долгой, творческой, полноценной жизни и... (Машет рукой, опускает голову, с понтом слеза) будьте счастливы. (Овации).
  
  Все окружают Валеру и Юлию, цветы, слова, поцелуи и т.д. Постепенно всё успокаивается, все, кому нужно, обменялись словами и телефонами, Валера с Юлей остаются одни на первом плане
  
  Валера: - Я знал.
  Юлия: - Что - знал? (Она, скорее, испугана).
  Валера: - Что первое место - твоё.
  Юлия: - Откуда?
  Валера: - Откуда? Да ведь иначе быть не могло. Твоя картина - самая лучшая.
  Юлия: - (Короткая пауза). Подожди... Меня ведь увезут в Германию.
  Валера: - И ты будешь ходить. Понимаешь? - всё, конец кошмару.
  Юлия: - Конец? Не знаю.
  Валера: - Не знаешь? Почему не знаешь? Ведь всё складывается! Всё один к одному. Я буду к тебе ездить.
  Юлия: - Не знаю... Не знаю... (Она всё ещё о чём-то своём).
  Валера: - Юля, милая, очнись. Что ты? Всё хорошо.
  
  Между тем появляется её мать, выискивая их глазами. Замечает, подходит
  
  Мать: - Ну, дочь, как дела?
  Юлия: - Не знаю.
  Валера: - Первое место. Миллион рублей. И лечение в Германии. Она больше не инвалид.
  Мать: - Вот как. Поздравляю. Юля. Случилось несчастье.
  Юлия: - Несчастье?
  Мать: - Отец... Он умер.
  Юлия: - Умер?
  Мать: - В милиции говорят: выбросился с балкона. Или упал.
  Юлия: - Он...мёртв? Его...больше нет?
  Мать: - Да. Нет.
  Юлия: - Вот как... А я думала...
  Мать: - Что ты думала?
  Юлия: - Что он меня любит.
  Мать: - Дочка, с тобой всё в порядке?
  Юлия: - Конечно.
  Мать: - Ты... (Ей и себе) На тебя много свалилось сразу. (Ей) Приходи в себя. Я вас оставлю. Надо разбираться с Володей. Там...много чего. Пока, дочь. До вечера.
  Юлия: - Да...
  Мать: - (Уходит).
  
  Валера и Юля молчат
  
  Юлия: - Почему ты молчишь?
  Валера: - А что говорить? Я просто не знаю, что говорить.
  Юля: - Да, когда всё по правде, говорить нечего. И так всё ясно.
  Валера: - Прости.
  Юлия: - За что?
  Валера: - За отца.
  Юлия: - В каком смысле?
  Валера: - Не знаю.
  Юлия: - Ты... У тебя всё в порядке?
  Валера: - У тебя теперь всё в порядке. А я - как ты.
  Юлия: - Почему? Ты разве не хочешь быть собой?
  Валера: - Я хочу быть с тобой. А остальное...приложится.
  Юлия: - Что - остальное?
  Валера: - (Усмехается серьёзно). Ну, например, я.
  Юлия: - (Пауза). А ведь я тебя совсем не знаю.
  Валера: - Ничего. Если ты скажешь, я уйду. Если потребуется. А пока...
  Юлия: - Да. Нет. Не уходи. Это ты принёс мне удачу. (Пауза). И отец.
  Валера: - Ничего. Ничего.
  
  Подходят какие-то люди, снова поздравления, лёгкий круговорот
  
  
  Сцена 13
  
  Николай Сергеевич и Фёдор Васильевич в пустой галерее. Под ногами - остатки праздника
  
  Ф.В.: - Зачем позвал, Коля? И почему сюда?
  Н.С.: - Так просто. (Пауза). На жизнь пожаловаться.
  Ф.В.: - М. Ну, жалуйся. Что у тебя не так?
  Н.С.: - У меня? (Усмехается). У меня всё так. У всех у нас.
  Ф.В.: - М. А у кого не так?
  Н.С.: - У них.
  Ф.В.: - У них?
  Н.С.: - У собачек.
  Ф.В.: - А у них что не так?
  Н.С.: - Бегают туда-сюда, грызутся, сношаются, куски побирают. Скажи, Федя, чего им не хватает?
  Ф.В.: -...Ты где-то лоханулся?
  Н.С.: - Мы, Федя, мы. И я. И ты.
  Ф.В.: - Хм. Где же?
  Н.С.: - Умного человека ты привёл.
  Ф.В.: - Но ведь...действительно умный.
  Н.С.: - Мда. А он - с балкона сиганул.
  Ф.В.: -...Это бывает, Коля.
  Н.С.: - А мы - лоханулись.
  Ф.В.: - Да в чём, Коля, в чём?
  Н.С.: - Во всём. В девочке этой.
  Ф.В.: -...Не понимаю, Коля. Что не так?
  Н.С.: - Да не сам он с балкона сиганул.
  Ф.В.: - Не сам?
  Н.С.: - Нет.
  Ф.В.: - Кто помог?
  Н.С.: - Женишёк её.
  Ф.В.: -...Эта дворняжка?!
  Н.С.: - Да.
  Ф.В.: - Вот как. (Долгая пауза). И - что ты думаешь?
  Н.С.: - В том-то и дело: не знаю, что и думать. По-хорошему, посадить бы его надо. Лет на восемь.
  Ф.В.: - А она?
  Н.С.: - Кобелька - найдёт.
  Ф.В.: -...(Отворачивается немного) Не хотелось бы...кобелька.
  Н.С.: - В том-то и дело. Ей работать надо. (Короткая пауза). Присохли они.
  Ф.В.: - (Долгая пауза). Коля, а ведь он должен отсидеть.
  Н.С.: - Девчонка может сломаться.
  Ф.В.: - Поможем.
  Н.С.: - Она же дурочка, Федя. Она ведь может начать ждать.
  Ф.В.: - Убийцу отца?
  Н.С.: - Хм. За это его не взять - там всё чисто. Упрётся - и всё.
  Ф.В.: -...Мда... Владимир Терентьич... Значит, не такой и умный, раз дал себя так развести.
  Н.С.: - Я тебя что позвал, Федя...
  Ф.В.: - Говори.
  Н.С.: - Решай ты, что делать. Твоя девочка, твой...человек... Решай.
  Ф.В.: - Ладно. Спасибо, Коля.
  Н.С.: - Уже решил?
  Ф.В.: - Да.
  Н.С.: - Что?
  Ф.В.: - Она пусть лечится. Там посмотрим. А он до конца жизни будет дерьмо жрать.
  Н.С.: - Ты сказал: там посмотрим?
  Ф.В.: - Пусть сама пробивается. Пока его не оставит.
  Н.С.: - А если не оставит?
  Ф.В. -...Пусть вместе жрут.
  Н.С.: - Ты к ней остыл?
  Ф.В.: - (Пауза. Как будто не отвечая на вопрос, а переводя тему) Владимира Терентьевича жалко.
  Н.С.: - Да. Человек.
  Ф.В.: - Хм. Знать бы, кто человек.
  Н.С.: - Мда. Вот, Федя, я тебя и позвал - на жизнь пожаловаться.
  Ф.В.: - Мы не всё можем, Коля.
  Н.С.: - А должны - всё.
  Ф.В.: -...Ты прав, Коля. Жизнь - полная хрень.
  Н.С.: - Мне пора.
  Ф.В.: - Я посижу здесь.
  Н.С.: - Пока.
  Ф.В.: - Пока.
  
  Николай Сергеевич уходит. Фёдор Васильевич садится на стул возле подиума, коротко смотрит неправо, на картину (эту, "Двое"), с отвращением отворачивается, смотрит в одну точку
  
  
  Конец
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Флат "Свадебный сезон 2"(Любовное фэнтези) Л.Малюдка "Конфигурация некромантки. Адептка"(Боевое фэнтези) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"