Смирнов Владимир Васильевич: другие произведения.

Стрелок

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:

  С Т Р Е Л О К
  Часть 1
  Сцена 1
  (Она сидит на лавочке, неожиданно появляется он. Заметив её, резко останавливается)
  Она: - Здравствуйте. Что-то не так?
  Он: - Здравствуйте. Нет. Просто...раньше на этой лавочке никого не было.
  - Это моя лавочка.
  -...Понимаю. Извините (Собирается уходить).
  - Куда вы?
  - Не знаю. Искать другое место.
  - Садитесь. (Он садится). Когда я здесь поселилась...
  - Поселились? Здесь?
  - Как вы здесь очутились? Вы такая молодая.
  - Среди стариков спокойнее. Нет надежд - нет разочарований. А вы...вы ведь тоже не старик.
  - Я слепну. Лучше всё узнать, пока ещё видишь. Тогда потом, когда всё случится, будешь идти - знаешь, куда - видел, помнишь. И свою комнату будешь "видеть". И людей.
  - Уловка.
  - Уловка. Но, по крайней мере, эта уловка никому не повредит. А мне спокойнее.
  - Так вы не шутите?
  - Нет.
  - А сейчас вы видите? Меня видите?
  - Конечно.
  - Так что вы здесь делаете?! Бегите. Пока есть время. Мир огромен. Можно ещё так много увидеть!
  - То же могу сказать вам я.
  - Я - другое дело.
  - Нет, то же самое. А я ещё успею посмотреть мир...когда ослепну. Интересно, каким он станет?
  - (Зло) Тёмным.
  - Тёмным...да. Но я не о том.
  - (Зло) Останутся одни звуки. Голоса.
  - Голоса... Интересно, какие они?
  - (Зло) Обыкновенные.
  - Лица тоже - обыкновенные?
  - Лица...разные. Добрые. Скаредные. Нудные. Интересные.
  - А голоса?
  -...Господи... Я поняла. Я только сейчас поняла. Вы ослепнете. Простите меня.
  - Нет-нет. Всё правильно. Иногда мне кажется, что всё так и должно быть.
  - Почему?
  - (Задумчиво) Почему? Не знаю. Потому что я был слепым. Наверное, поэтому.
  - О чём вы?
  - (Задумчиво) Нам много дано. Но мы живём так, как будто ничего этого нет. А то, чем не пользуешься, отмирает. Доброта, честность, талант...зрение.
  - Какие страшные вещи вы говорите... Но почему (пауза) зрение?..
  - Я должен был увидеть её ещё раз. Должен был. И не увидел... Как вас зовут?
  - Элиз. Элиз Паркер.
  - Её звали Джулия.
  - (Решительно)...Ладно, хватит о грустном. Вы видите маяк?
  - Я всегда его вижу.
  - Как это?
  - Я его увидел и запомнил.
  - Значит...сейчас...вы его не видите...глазами?
  - Глазами...отсюда - нет.
  -...Хорошо... Хотите, я вам о нём расскажу?
  - Да.
  -...Когда он был построен, я не знаю.
  - Ха-ха-ха. Неплохое начало.
  - Хм. Действительно. Когда его построили, все корабли стали выбирать этот путь. Капитаны перестали бояться рифов. Они знали, что рифы - слева от маяка, а справа, если лечь в дрейф и отдаться течению, никаких опасностей уже не будет. Сначала на маяке никто не хотел жить.
  - Почему?
  - Первого служителя маяка убили.
  - Убили?
  - Кто-то говорил, что сатанисты: якобы этот риф для них - священный жертвенный алтарь. А кто-то говорил, что шериф: после кораблекрушений все вещи полагалось относить ему...ну, он и выбирал кое-что для себя... Тёмная история.
  - Тёмная... Да. А потом?
  - А потом появился дядя Сэм.
  - Кто это?
  - Откуда он был, никто не знал, а он не говорил. Ему было плевать и на сатанистов, и на шерифа. Когда ему предложили должность смотрителя, он сразу согласился, потому что больше ему ничего не предлагали: уж больно мрачный он был. Его тоже попытались убить. Что там было, никто не знает. Только слышали выстрелы со стороны маяка. А утром внизу нашли двоих. Один был жив. Дядя Сэм сказал, что ему плевать, но что если кто ещё сунется, то он и их скинет вниз. Тот, что остался жив, умер, когда его допрашивал шериф. Больше на маяк никто не совался. Дядя Сэм прожил сто семь лет. Однажды он не пришёл в город, и...оказалось, что он умер. Но маяк был уже спокойным местом - по традиции. Был конкурс. Его выиграл Сэм Скотт. Из-за имени. И его тоже стали звать дядя Сэм. С тех пор всех смотрителей маяка зовут дядя Сэм.
  - А мистер Скотт?
  - К нему ходила девушка. А потом она уехала в Филадельфию; тогда началась эмансипация, и она уехала. Он стал писать стихи и однажды бросился вниз.
  - А та девушка?
  - Ей написали. Она прислала письмо. Я его читала.
  - И что там было?
  - Две страницы о свободе воли.
  - А о нём?
  - "Положите от меня цветы на его могилу".
  - Значит...эмансипировалась.
  - Вы что-то имеете против эмансипации?
  - Нет. Просто...когда женщины курят...
  - Но мужчины же курят...
  - Вы хотите сказать: однажды женщины начнут пить пиво?
  - Ну, нет.
  - Ну, что ж... Посмотрим... А что было дальше?
  - Дальше? Это уже новая история. А новая история никому не интересна. Наверное, потому, что ещё не стала историей.
  - Или потому, что в новой истории все заняты собой. А дядя Сэм?
  - Дядя Сэм на месте.
  - Интересно, какой он сейчас?
  - Я его видела. И даже говорила с ним.
  - И какой же он?
  - Заносчивый. Не дурак, но туповат. Считает себя знатоком женщин и политики. В общем, грубый.
  - Мужественный?
  -...Да нет... Просто сильный... Ладно. А вас как зовут?
  - Уильям. Уильям Уитмен.
  - Ну, что ж, будем знакомы. Пойдёмте? Скоро обед.
  - Пойдёмте.
  (Уходят)
  
  Сцена 2
  (Он на веранде. Входит крепкий старик)
  Старик: - Ну-с, мой юный друг!
  - Юный? Мне - сорок шесть, мистер Пратчетт.
  - Конечно, юный! Мне - семьдесят семь. Я пережил Наполеона на двадцать пять лет. Мальчишка!
  - Кто, я?
  - Наполеон! (Садится рядом на соседнее кресло) Ну, как ваше зрение?
  - Лучше, чем когда бы то ни было.
  - Ну, что ж, я рад за вас. А моё падает.
  - Давно?
  - Ну-у...пять лет назад я видел лучше.
  - Вы вчера читали газету...
  - Газету! Что могут написать в газете?! Молодая дама делает познакомиться? Эка невидаль! Все молодые дамы желают познакомиться. Экономика на взлёте? Она всегда на взлёте, когда не в яме... Сегодня в Питтсбурге играют "Пантеры" с "Быками". А радио барахлит. Интересно...
  - Четыре-два.
  - Что - "четыре-два"?
  - "Пантеры" - "Быки".
  - Откуда вы знаете?
  - Комментатор на трибуне. По радио.
  - Когда?
  - Только что.
  - Я не слышал. Определённо ничего не было. Ничего, ничего, мистер Уитмен... Я слышал, когда человек теряет зрение, ему начинает казаться...он начинает поначалу восполнять его потерю за счёт слуха...и иногда ему...кажется что-то. Это пройдёт. Не обращайте внимания. Не расстраивайтесь.
  - Нет, я не расстраиваюсь.
  - Ничего, ничего... Интересно, а дядя Сэм на месте? (Пауза) Что я говорю! Он всегда на месте.
  - Зачем он вам?
  - С ним бывает занятно поговорить. Он ничему не перечит, а в итоге оказывается всё по его.
  - Может быть, он софист?
  - Кто такие софисты?
  - Это люди, которые учили выигрывать спор с помощью логических уловок и словесных ухищрений.
  - Хм...нет, он не софист. Он говорит вещи, которые известны всем, в том числе и тем, с кем он говорит. Но почему-то они приходят на ум именно ему. И говорит их с таким видом, что хочется сказать ему: тупица, да это же все знают! Но тут же вспоминаешь, что ты проиграл, и молчишь.
  (Входит Элиз)
  Она: - Здравствуйте, мистер Пратчетт. Здравствуйте, мистер Уитмен.
  Пратчетт: - Здравствуйте, Элиз.
  Он: - Здравствуйте, Элиз.
  Она: - Ну, мистер Уитмен, как ваше зрение?
  Он: - Лучше, чем когда бы то ни было.
  Она: - Лучше, чем когда бы... (Упавшим голосом) Это значит...лучше, чем вчера?
  Он: -...Да.
  Она: - Ну, что ж... (Молчит. Хочет остаться с ним вдвоём. Пратчетт замечает (чувствует) это).
  Пратчетт: - Ну, что ж, молодые люди... Пойду я схожу к дяде Сэму.
  Он: - Это три мили...
  Пратчетт: - Ничего, я знаю, что ему сказать.
  Он: - Ну, тогда... Успеха вам, мистер Пратчетт.
  Пратчетт: - Спасибо, мистер Уитмен. До вечера, Элиз.
  Она: - Да, мистер Пратчетт.
  (Пратчетт уходит)
  Она: - Всё так плохо, мистер Уитмен?
  - Что - плохо, Элиз?
  - В прошлый раз, когда вы стали видеть лучше, ваше зрение резко упало.
  - Это было всего один раз. К тому же давно.
  - Но это было.
  - Хм. Екклесиаст говорит, что вообще всё уже было.
  - Вы ещё шутите.
  - (Молчит).
  - А вы знаете, если человек начинает цитировать Библию, даже если он шутит, значит...шутки кончились.
  - Вы слишком серьёзны, Элиз. А впрочем...вы правы. Шутки кончились.
  - Что это значит?
  - У меня начались слуховые галлюцинации. И я как врач знаю, что это бывает, когда мозг начинает восполнять утрату одного за счёт другого.
  - Значит, всё серьёзно. Что же вы услышали?
  - Шум трибун. И голос комментатора: "Пантеры" - "Быки" - четыре-два.
  - Странно. Это - бейсбол? Почему именно это?
  - Игра нейронов. Мистер Пратчетт сказал, что играют "Пантеры", а радио не работает. Ха-ха-ха-ха... Смешно.
  - (Упавшим голосом) Да. Смешно.
  - Не расстраивайтесь, Элиз. Вам не идёт хмурить брови.
  - Я не хмурю брови.
  - Хмурите. Просто не показываете этого.
  - Мистер Уитмен. Я не девочка. Мне тридцать семь лет. Вы говорите со мной, как будто мне семнадцать.
  - (Пауза) Вам всегда будет семнадцать, Элиз.
  - Потому что вы меня не будете видеть?
  -...Нет, Элиз. Просто...у вас прекрасные глаза.
  - При чём тут глаза?
  - Глаза - зеркало души. Есть люди, которым всегда семнадцать. Есть люди, которым всегда тысяча лет.
  - Тысяча?
  - Этакие с крючковатым носом, перебирающие чуткими пальцами золото в своих сундуках.
  - (Улыбается) Вы старше меня на каких-то десять лет. И иногда вы кажетесь мне старшим братом...
  - А иногда?
  - А иногда - пришельцем с другой планеты.
  - С какой?
  - Где нет ничего этого...
  - Чего?
  -...Бейсбола.
  -...Понимаю.
  - (Пауза) Мистер Уитмен...
  - Да?
  - Я хотела вам сказать... (Молчит).
  - (Деловым тоном) Да, Элиз. Извините. Я пойду к себе. Холодает. Так что вы хотели мне сказать? (Встаёт).
  - Ничего. Идите.
  - Доброго вечера, Элиз.
  - Спокойной ночи.
  (Он уходит. Она одна)
  - Мужчины иногда бывают слепы. (Спохватывается) О, Господи, о чём я? Идиотка. Если бы он видел... Как все... На прошлой неделе корабль налетел на рифы... Они же видели маяк... Или не видели... Слепые? Нет. Маяк - для всех. Но увидеть или не увидеть его свет - это, наверное, судьба. Двое спаслись. Нищие, которых взяли на борт за работу. Они были такими жалкими. Даже когда их отмыли и одели. Про таких думают обычно: зачем они живут? Значит, зачем-то живут. Интересно, они хотели бы посмотреть бейсбол? Вряд ли. Они просто хотят жить, как все. А им говорят: подождите, не пришла ваша очередь. Мойте полы и чистите картошку. А мы будем смотреть бейсбол. И просмотрели маяк. Интересно, на том свете есть бейсбол? То-то насмотрятся. Ха-ха-ха, а им снова не повезло: нет на том свете бейсбола. Ха-ха-ха-ха...Элиз... Элиз... Ты дура... Он никогда не посмеет... Её звали Джулия... И с ней он тоже не посмел...
  (Входит мистер Пратчетт)
  - Вы одна, Элиз?
  - (Вздрагивает) Мистер Пратчетт? (Встаёт).
  - Да... Нет.
  - То есть... Я не понимаю.
  - Я сам не понимаю.
  - Вы рано вернулись.
  - Я дошёл только до посёлка.
  - Что случилось?
  - Там работает радио.
  - И что?
  - "Пантеры" - "Быки" - четыре-два.
  - (Молчит. Садится).
  - Вы понимаете?
  - Нет... Да.
  - Что вы понимаете?
  - (Медленно) Что никто ничего не понимает.
  - Ах, чёрт возьми, чёрт возьми!
  - (Решительно) Мистер Пратчетт!
  - Да?
  - Не надо никому об этом говорить.
  - Вы думаете?
  - Да.
  - Но ведь здесь так редко что-нибудь случается!
  - Мистер Пратчетт...если это случайность, вам не поверят. И обвинят вас в сговоре...
  - А если нет?
  - Давайте подождём.
  - (Яростно раздумывает) Хорошо. Давайте. Подождём.
  - Я могу на вас надеяться?
  - Да. Решено. (Уходит, не попрощавшись, повторяя себе:) Четыре-два! Четыре-два! Четы...
  (Она задумчиво сидит в кресле. День медленно гаснет. Появляется он, не замечает её, садится в кресло)
  Она: - Мистер Уитмен...
  - Кто здесь?
  - Это я.
  - Элиз? Вы ещё здесь?
  - Да.
  - Одна?
  - Вы не видите?
  - Плохо. Слишком темно.
  - Мистер Уитмен...
  - Да?
  - "Пантеры" - "Быки" - четыре-два.
  - О чём вы?
  - Вы разве не сказали мистеру Пратчетту...
  - А...да, да...галлюцинации.
  - Мистер Уитмен... Мистер Пратчетт был в посёлке.
  - И что?
  - "Пантеры" - "Быки" - четыре-два.
  - Что ж...значит, у мистера Пратчетта неважно со слухом.
  - У него со слухом всё в порядке. Радио действительно не работало.
  - Значит...это не галлюцинации. Странно. Что же это?
  - Вы услышали за тысячу миль.
  -...К сожалению.
  - Почему к сожалению? Мистер Уитмен?
  - Что мне с этим делать? Заменять радио?
  - Мы говорили с мистером Пратчеттом. Он никому не скажет.
  - Спасибо, Элиз.
  - А если бы...вы, действительно... Что бы вы хотели услышать?
  -...Много чего.
  - Например?
  - Например, душу волка, воющего в канадскую зиму на полную луну.
  - Я серьёзно, мистер Уитмен.
  - И я серьёзно, Элиз.
  - Значит...вы хотите слышать души?
  - Души?.. Да, Элиз, пожалуй. Мы все хотим слышать души. А слышим слова, языки.
  - Наверное, потому, что нам хватает слов.
  - Нет, Элиз, нам не хватает слов. Если бы нам хватало слов, не было бы стихов. И волк...не выл бы.
  - Но ведь стихи - это слова.
  - Которые появляются тогда, когда не хватает слов, когда слова бессильны.
  - Когда слова бессильны, появляются слёзы.
  - Слова очень часто бессильны. Почти всегда.
  - И поэтому...вы хотите слышать души?
  - Да. Наверное.
  - (Раздумчиво) Слова. Бессильны... Зачем же тогда они?
  - Чтобы обманываться.
  - (Не понимает) Вы хотите сказать: чтобы обманывать?
  - Нет, Элиз.
  -...Чтобы обманываться?
  - Да.
  - Не смейтесь надо мной, мистер Уитмен.
  - Я с некоторых пор ни над кем не смеюсь, Элиз. И...
  - Что?
  - Над вами - в последнюю очередь.
  (Долгое время оба молчат)
  Она: - Вы думаете, нам нравится обманываться?
  -...И это тоже, Элиз.
  - А что ещё?
  - Чтобы обмануть другого, надо сначала обмануть себя.
  - Как странно...
  - Нет, Элиз. Не странно. Страшно.
  - Мне кажется, я чувствую этот страх.
  - Да, Элиз. Всё правильно.
  - Что - правильно?
  - Сначала человек чувствует, потом - думает.
  - Хорошо, мистер Уитмен. Я буду думать. Пойдёмте, мистер Уитмен. Скоро совсем стемнеет.
  - Идите, Элиз. Я ещё посижу.
  - Хорошо. Спокойной ночи.
  - Спокойной ночи.
  (Она уходит)
  Он: - (Себе) Идите, Элиз. Я не могу идти с вами. Слишком темно. Я уже ничего не вижу. Я не могу показать вам этого, Элиз. Вы расстроитесь. Я не хочу, чтобы вы расстраивались, Элиз. Если вы расстроитесь, вам может показаться, что я слишком много значу для вас. И вы можете поверить в это, Элиз. А вам это совсем не нужно. (Корототкая пауза) И мне тоже, Элиз.
  
  Сцена 3
  (Он сидит в кресле. Утро. Входит мистер Пратчетт)
  - Доброе утро, мистер Уитмен.
  - Доброе утро, мистер Пратчетт.
  - "Пантеры" - "Быки" - четыре-два, мистер Уитмен.
  - Да, мне Элиз сказала.
  - И это значит, мистер Уитмен...
  - Я не знаю, что это значит, мистер Пратчетт. Я не интересуюсь бейсболом.
  - Не интересуетесь? Жаль, очень жаль.
  - Почему, мистер Пратчетт?
  - Бейсбол - это...это азарт. Это волнение. Это горящие глаза. Это потасовки не трибунах. Это ставки. Бейсбол - это жизнь! Мистер Уитмен.
  -...Вы что-то хотите предложить, мистер Пратчетт?
  - Я? Нет. (Пауза. Мистер Пратчетт прочищает горло) Да.
  - Что же?
  - Бейсбол - это ставки, мистер Уитмен.
  - А конкретно?
  - Мы делаем ставки. И срываем банк.
  - Хм. А как же азарт? Волнение? Горящие глаза? Потасовки?
  - Это мы оставим им. Бог велел делиться.
  - А вам, значит...
  - Нам, мистер Уитмен, нам. Нам - жизнь.
  - И в чём же будет заключаться наша жизнь?
  - В чём? В чём. Яхты. Особняки. Небоскрёбы. Женщины. Вино. Рестораны. Плевать на всё это, мистер Уитмен.
  - Тогда - что?
  - Не знаю. Надо подумать.
  - Подумайте, мистер Пратчетт.
  - Чтобы думать, нужно особое настроение.
  - (С интересом) Вы давно это заметили, мистер Пратчетт?
  - Нет. Только когда поселился здесь. Если бы я знал это раньше, меня бы здесь не было.
  - К сожалению.
  - Почему - к сожалению?
  - С вами интересно, мистер Пратчетт.
  - Благодарю вас, мистер Уитмен. Это не все замечают.
  - Сколько ей лет?
  - Сорок девять... Кому?
  - (Молчит, улыбаясь).
  - А вам палец в рот не клади, мистер Уитмен.
  - Не люблю чужих пальцев во рту.
  - Ха-ха-ха-ха... (Серьёзно) Её кумир - Наполеон.
  - И что же вы будете с этим делать, мистер Пратчетт?
  - Через четыре года ей будет пятьдесят три. А когда мужчина моложе женщины, он ей не интересен.
  - Кхм...
  - Не-е-ет, мистер Уитмен. Она не такая!
  - Извините меня, мистер Пратчетт...
  - Ничего-ничего... Просто вы её не знаете... (Удивлённо) Вы её не знаете... (Решительно) Пойдёмте, мистер Уитмен.
  - Куда, мистер Пратчетт?
  - Я вас с ней познакомлю.
  - Несколько неожиданно, мистер Пратчетт.
  - Если бы всё было, как мы ожидаем, у Бога не было бы работы.
  - Ну, что ж...
  - Да, не будем лишать Старика куска хлеба. Идёмте. (Встаёт).
  - Идёмте, мистер Пратчетт.
  
  Сцена 4
  (Он и м-р Пратчетт идут лесом (почти не лес). Идут молча)
  М-р Пратчетт: - (Неожиданно) Я придумал, что нам делать с этими деньгами, мистер Уитмен.
  - Что же?
  - Мы скупим на корню всех врачей, всех светил медицины...
  - И?..
  - И вы будете видеть.
  - Я довольно сносно вижу.
  - Сносно! В сорок шесть лет! В сорок шесть лет, мистер Уитмен, нужно видеть так, чтобы не обманула ни одна юбка...и ни один корсет.
  - Женщины?..
  - Конечно. Если бы мне было сорок шесть сейчас, когда мне семьдесят семь...
  -...Но ведь ей не интересны мужчины моложе её...
  - Хорошо. Пятьдесят. Круглая цифра. Остановимся на ней.
  - Да, и что же тогда, мистер Пратчетт?
  - Тогда бы ни одна юбка не вскружила мне голову!
  - Так, может, лучше, что вам семьдесят семь? Всё-таки какая-никакая молодость...
  - Нет-нет, пятьдесят! Чтобы я видел насквозь каждую юбку! И тогда бы посмотрели, миссис Мокинг, как бы вы на меня посмотрели!
  - Миссис?
  - Она вдова.
  - А-а.
  - И мы найдём вам лучших врачей. Лучших! Которые видят насквозь без рентгена. И вы будете видеть! Любую юбку - насквозь! И мы с вами поставим на уши весь посёлок.
  - Зачем вам весь посёлок, мистер Пратчетт?
  - Не мне - вам.
  - А мне зачем?
  - Вы когда-нибудь терроризировали посёлок?
  - Нет.
  - Это, доложу я вам, не хуже бейсбола. Лучше! Когда вы идёте по посёлку, и каждая женщина старше тринадцати опускает глаза и стремится пройти как можно ближе к вам, а если она смелая, задеть вас нечаянно и сказать: "ах!", - и быстро взглянуть вам в глаза, и каждый мужчина старше тринадцати, увидев вас, стискивает зубы и старается не думать о своём кольте, потому что знает, что вы не дадите ему спуску (не только ему - он знает, что вы не дадите спуску самому чёрту!), и жалеет, что нельзя выстрелить вам в спину, потому что он - мужчина, и тем не менее стремится пройти подальше от вас, чтобы, не дай Бог, не задеть. Это, доложу я вам... Какой там бейсбол!
  - И...у вас всё это было, мистер Пратчетт?
  - Было, мистер Уитмен.
  - И чем же всё закончилось?
  - Ха! Я женился на ней! Её родители скрипели зубами. А прокурор запил и в каждом баре клялся меня посадить.
  - При чём тут прокурор?
  - Главный жених! А остальная свора женихов ждала, когда он меня посадит. Она была красивая. Но в этом, в главном, мы с ним и отличались.
  - Не понял... В чём?
  - Если бы она вышла за него, я бы не ходил по барам, не пил и не клялся его убить. Она правильно выбрала. Моя Сью.
  - А...что же... Вы расстались?
  - Навсегда. Испанка. И я поселился здесь.
  - А...дети?
  - Она их любила.
  - Она? А вы?
  - Это сложный вопрос. Они пошли не в меня. И не в неё.
  -...Мне кажется, я понимаю.
  - Конечно, понимаете, мистер Уитмен. Иначе бы я вам не говорил.
  - Мне жаль, мистер Пратчетт.
  - Что дети - не в меня?
  - Нет. Что она умерла.
  - (Резко останавливается) Вот, мистер Уитмен. Вы поняли. Лучших врачей!
  - (Останавливается вслед за ним) Нет, мистер Пратчетт.
  - Почему?
  - Де жа вю.
  - То есть?
  - Уже было.
  - Были лучшие врачи?
  - Да.
  - Когда?
  - Два года назад.
  - Но за два года могли появиться другие, лучше!
  - Мистер Пратчетт... Вы же знаете, что всё последующее - хуже предыдущего.
  - Да, чёрт возьми. Знаю. (Пауза). Знаю. Посёлок. Вот её дом.
  - Где?
  - Вы не видите её дом?
  - Я не вижу посёлка.
  - (Тихо) Пойдёмте, мистер Уитмен.
  - (Тихо) Пойдёмте, мистер Пратчетт.
  
  Сцена 5
  (Внутри дома миссис Мокинг. На столе синие цветы в вазе. Стук в дверь)
  - Да!
  - Здравствуйте, миссис Мокинг.
  - Здравствуйте, мистер Пратчетт.
  - Я сегодня не один.
  - Добро пожаловать.
  (Входят)
  М-р Пр.: - Разрешите представить, миссис Мокинг. Мистер Уитмен.
  Он: - Здравствуйте, миссис Мокинг.
  Она: - Очень приятно, мистер Уитмен. Добро пожаловать. Садитесь. Вот сюда. Садитесь, мистер Пратчетт. Как раз к чаю.
  М-р Пр.: - Я всегда попадаю к чаю, мистер Уитмен.
  Он: - (Молчит, улыбается).
  Она: - Ваша чашка, мистер Пратчетт... Ваша, мистер Уитмен.
  Он: - Спасибо.
  (Она ставит на стол полукорзинку с печеньем, разливает чай, садится)
  Она: - Я слышала, мистер Пратчетт, в вашем пансионате поселился совсем молодой человек.
  М-р Пр.: - Да, миссис Мокинг.
  Она: - Зачем же он?..
  М-р Пр.: - Зачем, мистер Уитмен?
  Он: - Потому что скоро он станет беспомощнее старика.
  Она: - Он болен?
  М-р Пр.: - (Смотрит на него, он молчит) Да. Он ослепнет.
  Она: - Кто же это может знать, мистер Пратчетт?
  М-р Пр.: - Да, кто, мистер Уитмен?
  Он: - Врачи.
  Она: - Врачи часто ошибаются.
  М-р Пр.: - Они ошибаются, когда думают, что что-то могут. А когда знают, что бессильны...тогда они правы.
  Она: - У нас в посёлке есть врач...
  М-р Пр.: - Ха! Врач!
  Она: - Он учился в университете.
  М-р Пр.: - Чему могут научить в университете!
  Она: - А где же?
  М-р Пр.: - У другого врача.
  Она: - Но в университете, наверное, много врачей.
  М-р Пр.: - У семи нянек дитя без глаза, миссис Мокинг.
  Она: - А вы что думаете, мистер Уитмен?
  Он: - Я сам врач, миссис Мокинг. Думал, что врач.
  Она: - Думали? А теперь?
  Он: - А теперь думаю, что лучше бы я был путешественником. Лечить я не научился. А мир мог посмотреть.
  Она: - Так ведь ещё не поздно, мистер Уитмен.
  Он: - Поздно, миссис Мокинг.
  Она: - (Иронично) Мне кажется, сейчас я узнаю страшную тайну.
  Он: - Нет, миссис Мокинг.
  Она: - Не узнаю?
  Он: - Не страшную. И не тайну. И уже знаете.
  Она: - (Озадачена. Вдруг до неё доходит) Так...это - вы?
  Он: - Да.
  (Молчание)
  Она: - Да...мистер Пратчетт... Вы всегда стремились поставить меня в неловкое положение...
  М-р Пр.: - Миссис Мокинг...
  Она: - Но чтобы перед другими...
  М-р Пр.: - Полли...
  Она: - Не смейте называть меня Полли. (Холодно, отчётливо) Мистер Пратчетт!
  М-р Пр.: - Да, Полли...миссис Мокинг.
  Она: - Сходите за мистером Корном.
  М-р Пр.: - Но... (Она поднимает подбородок) Хорошо, миссис Мокинг. (Встаёт) Держитесь, мистер Уитмен. (Выходит).
  Она: - Мистер Уитмен...извините меня.
  - Нет-нет, миссис Мокинг. Это мы с мистером Пратчеттом перемудрили.
  - (Подпирая сложенными руками подбородок) Мистер Пратчетт...а также мистер Пип, мистер Форест, мистер Грант... (Замолкает).
  - Кто это?
  - Люди, которые знают, как распорядиться моим капиталом.
  -...Мистер Пратчетт...тоже?
  - Нет. Он об этом не сказал ни слова. Поэтому я ещё не замужем.
  - Вы хотите сказать, что если бы не он...
  - Да. Я бы уже давно сделала выбор. Но появился он...- и ни слова о том, что будет с моим капиталом. И у меня появилась надежда... Вы понимаете?
  - Да.
  - Но когда я об этом думаю... С одной стороны - надежда, а с другой...может быть, его мысли об этом таковы, что заикнись он об этом, я его сразу же прибью... Это длится уже три года.
  - Ему не нужно ваше состояние, Пол...миссис Мокинг.
  - Не нужно? Откуда вы знаете?
  - Он недавно отказался от своего.
  - От чего?
  - От состояния.
  - Как? У него было состояние?
  - Могло быть.
  - Вы не шутите?
  - Нет.
  - И...большое?
  - Миллионов двадцать.
  - Двадцать?..
  - Ну, может быть, тридцать.
  - И...в чью же пользу он отказался?
  -...В мою.
  - В вашу?
  - Да.
  - (Долгая пауза) Так вы на эти деньги...можете нанять лучших врачей, вы...
  - Уже.
  - Что - уже?
  - Он нанял лучших врачей. На все деньги.
  -...И...что?
  - Врачи оказались бессильны, миссис Мокинг.
  - Боже мой...а я...мистер Корн...мистер Пратчетт... Значит, ему не нужно моё состояние?
  - Нет.
  - Значит...значит, ему нужна я?
  - Да, миссис Мокинг.
  - Три года... Три года... Боже мой...дура...
  - Только...его возраст...
  - Нет, мистер Уитмен. Вы молоды. И ещё не понимаете.
  - Понимаю, миссис Мокинг.
  - Тогда...что же вы хотели сказать о его возрасте?
  - Не обращайте внимания на его возраст. Миссис Мокинг.
  - (С облегчением вздыхает) Спасибо вам, мистер Уитмен. Я вижу... Теперь вижу, что я всегда видела...Господи... (Открывается дверь, входит мистер Пратчетт). Мистер Пратчетт...это правда, что вы...на свои миллионы...наняли лучших врачей для мистера Уитмена?
  М-р Пр.: - (Опускает голову. Пауза) Да, Полли.
  Она: - Мистер Пратчетт...сэр...а почему вы мне не делаете предложения?
  М-р Пр.: - Миссис Мокинг...мэм...мужчина должен показать свои намерения. А выбор - всегда за женщиной. Вы в процессе... Ничего, я подожду.
  Она: - Вам не нужно больше ждать, мистер Пратчетт. Я выбрала.
  М-р Пр.: - (Хладнокровно) Кого же?
  Она: - Спросите у мистера Уитмена.
  М-р Пр.: - (Поворачивается к мистеру Уитмену).
  Он: - Мистер Пратчетт. Поскольку вы растратили свои капиталы...
  М-р Пр.: - (Хладнокровно) Можете не продолжать, мистер Уитмен. Прощайте, миссис Мокинг. (Поворачивается, чтобы уйти).
  Она: - Винс!
  М-р Пр.: - Винс?
  Она: - Винс...
  М-р Пр.: - (Пауза) Мистер Уитмен.
  Он: - Да?
  М-р Пр.: - Сегодня прекрасный день, сэр.
  Он: - Да, мистер Пратчетт. Поздравляю вас, миссис Мокинг. (Встаёт) Мне пора.
  Она: - Винс, ты останешься?
  М-р Пр.: - (Нерешительно, смотрит на него) Не знаю, Полли.
  Он: - Оставайтесь, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - Вы дойдёте, мистер Уитмен?
  Он: - Конечно.
  М-р Пр.: - Я вас немного провожу.
  Он: - Нет-нет, мистер Пратчетт. Я прекрасно вижу. До свидания, миссис...Мокинг.
  Она: - До свидания, мистер Уитмен. Спасибо вам.
  Он: - (Кивает) Всего доброго.
  М-р Пр.: - И всё же, мистер Уитмен...я вас провожу. Немного.
  Он: - Хорошо.
  (Они вдвоём выходят)
  
  Сцена 6
  (Он один в лесу на дороге)
  - Ну, вот, Уильям. Ты снова один. И видишь всё хуже. Другие уходят. Они - наши глаза, и с ними уходит зрение. Глаза и поводыри. Глаза и друзья - лучшие поводыри. Нет, лучший поводырь - ты сам. Нужно, чтобы Элиз уехала. До того, как я ослепну. Иначе она не уедет никогда. Мистер Пратчетт ушёл. Нет, он не ушёл, - он пришёл. Три года... Что такое три года для зрячих? Мгновение. А мне и эти полчаса уже в тягость. Когда боишься сбиться с пути, время - в тягость. Когда не знаешь, куда ты идёшь и выйдешь ли. Хочется, чтобы всё уже было позади. А это всё тянется, тянется, тянется... Как легко сорваться... Побежать, не разбирая дороги... Или... Или сесть и ждать, ждать, ждать. Нельзя. Нельзя сорваться. И нельзя ждать. Идти и смотреть, пока видишь... Идти как можно быстро, насколько позволяет зрение. А зрение теряется. Грубеет с каждой минутой. Мутнеет. Как хорошо было видно в двадцать лет. В тридцать - тоже хорошо, но не так интересно. Наверное, уже тогда всё началось. А в сорок мне сказали: удивительно, что вы вообще ещё видите. Сколько им было? Самому молодому, пожалуй, шестьдесят. И они видели... Хотя...нет. Они видят только то, что кто-то не видит. Да, в шестьдесят уже видишь только то, что остальные - слепцы. Хорошо, что я до этого не дожил. Слепой среди слепых...каждый из которых думает, что он - единственный зрячий... Где же говорят? Я уже давно должен был дойти... Или я потерял время? Да, когда плохо видишь... Может быть, зрение и нужно только затем, чтобы видеть время? А мы его не видим. Почему? Потому что оно везде и его много. А потом его становится всё меньше, и мы видим всё хуже. Да, время - это среда, где свет идёт кратчайшим путём. Среда иссякает, и свету всё труднее. Свет есть только там, где есть время. А время распадается на клочки... И пока два клочка не встретятся, он не сможет перетечь из одного в другой. И однажды...однажды эти клочки перестают встречаться. И тогда - всё... Распадается мозг... Гаснет солнце... И вороны умолкают... Вороны умолкают. Почему они так громко кричат? Что им нужно? (Доносятся крики: "Мистер Уитмен!", "Уильям!", и т.д.). Я здесь! Здесь! Здесь!
  (Появляются Элиз и мистер Пратчетт)
  Она: - Мистер Уитмен! Господи! Вы заблудились!
  Он: - Нет, Элиз, просто я долго шёл.
  Она: - Я здесь, мистер Уитмен!
  Он: - Да, я слышу.
  Она: - Слышите? (Холодеет). Мистер Уитмен, что это значит?
  Он: - Это значит: всё, Элиз.
  М-р Пр.: - Мистер Уитмен, старина (Берёт его за руку). Элиз, возьмите с другой стороны (Она подходит, берёт его под руку). Пойдёмте, мистер Уитмен. Далеко же вы зашли.
  Он: - Далеко? А мне показалось, прошло всего полчаса.
  М-р Пр.: - Прошло восемь часов, мистер Уитмен. Из которых четыре мы вас ищем. Пойдёмте.
  Он: - Куда?
  М-р Пр.: - К нам. Миссис Мокинг очень волнуется.
  Он: - Нет, мистер Пратчетт. Домой. В мою комнату.
  М-р Пр.: - Мистер Уитмен...
  Он: - Нет-нет, мистер Пратчетт. Я изучил свою комнату с закрытыми глазами. Вдоль и поперёк. Я не ошибусь ни в одном шаге. И всех узнаю по голосу. Уже давно.
  М-р Пр.: - Давно?
  Он: - Да.
  М-р Пр.: - Значит, вы...обманывали нас?
  Он: - Нет. Просто не расстраивал.
  Она: - Зачем?
  Он: - Ведь всё было хорошо, Элиз. Правда?
  Она: - (Шепчет) Правда, мистер Уитмен.
  М-р Пр.: - Да, мистер Уитмен. Вы - дока. Меня мой глаз до сих пор обманул только однажды.
  Он: - Когда, мистер Пратчетт?
  М-р Пр.: - Я стрелял между глаз. А попал в шляпу.
  Он: - (Пауза) Сдаётся мне, мистер Пратчетт, что ваш глаз не обманул вас тогда.
  М-р Пр.: - (Пауза) Иногда мужчине легче списать на зрение, мистер Уитмен.
  Он: - Да, это бывает.
  М-р Пр.: - Как же я так промахнулся?
  Он: - Он жив?
  М-р Пр.: - Кто?
  Он: - В кого вы промахнулись?
  М-р Пр.: - Нет. Его пристрелил другой.
  Он: - Вы жалеете об этом?
  М-р Пр.: - Нет. Когда я..."промахнулся"...он должен был понять. И исчезнуть. Он не понял. А с дурака какой спрос? На него даже пулю жалко.
  Она: - Вы стреляли, мистер Пратчетт?
  М-р Пр.: - Тогда все мужчины стреляли, Элиз. А сейчас только разговаривают.
  Он: - Ничего, мистер Пратчетт, последний ваш выстрел был в самую точку.
  М-р Пр.: - (Думает, до него доходит, он улыбается) Это был ваш выстрел, мистер Уитмен.
  Она: - Вы стреляли, мистер Уитмен?
  Он: - Пришлось.
  М-р Пр.: - Жаль, мистер Уитмен.
  Он: - Что - жаль, мистер Пратчетт?
  М-р Пр.: - Вы поздно родились. Из вас бы вышел отличный стрелок.
  Он: - Нет, мистер Пратчетт. Я бы всё равно стал врачом.
  М-р Пр.: - Тогда врачи только исправляли ошибки стрелков. Второй эшелон. А вы достойны первого, мистер Уитмен. Поверьте мне. Вы переиграли меня, лучшего стрелка Оклахомы.
  Он: - (Улыбается) Простите меня, мистер Пратчетт. Я не хотел.
  М-р Пр.: - Ха-ха-ха-ха. Всё в порядке, мистер Уитмен. Теперь я вижу это. Пойдёмте. Уже темнеет.
  (Уходят)
  
  Часть 2
  Сцена 1
  (Зима. Он сидит в кресле на веранде. Подходит она)
  - Мистер Уитмен, вы не замёрзли?
  - Нет, Элиз.
  -...Я всё думаю, мистер Уитмен...
  - Да, Элиз?
  - Как это произошло тогда, что вы услышали?
  - Очень просто, Элиз.
  - Очень просто?
  - Да. Мистер Пратчетт очень хотел узнать счёт. Вот и всё.
  - Но...
  - Да?
  - А если я захочу что-то узнать? Или кто-то ещё?.. Вы тоже... услышите?
  - Наверно.
  - Вы так уверенны...
  - Просто я это знаю, Элиз.
  - (Пауза) Вы хотите сказать...что это было?
  - Да.
  - Когда?
  - Последний раз - вчера.
  - И...что же это было?
  - У миссис Строуб умер сын.
  - Как - умер? А она так весела...и даже пирожки затеяла.
  - Она ещё не знает, Элиз.
  - Бедная женщина... А может быть, вы ошиблись?
  - Нет, Элиз. К сожалению, нет. Вы хотите знать, как это было?
  - Нет... Да.
  - Вчера она, здесь, сказала мне, что я очень напоминаю ей её сына. И я услышал голос врача: "Он умер".
  - Откуда вы знаете, что это был врач?
  - С голосом приходит знание, не знаю, откуда, - кто, кому, по поводу чего. (Пауза, он вспоминает) Знаете, Элиз, я сам говорил эти слова не раз.
  - (Её губы беззвучно двигаются).
  - Нет, Элиз, я не бедный.
  - (Поспешно) Я ничего не сказала.
  - Вы сказали: бедный мистер Уитмен.
  - (Молчит).
  - Почему вы молчите, Элиз?
  - Я просто думаю: откуда это?
  - Я думал об этом, Элиз.
  - И что же?
  - Мы все приходим к тому, чего хотим. Так или иначе.
  - Вы этого хотели?
  - Нет, Элиз, не этого.
  - А чего?
  - Чего. Я все эти двадцать лет хотел узнать, чем я был для неё, тогда.
  - Она любила вас, мистер Уитмен.
  - Откуда вы знаете, Элиз?
  - Разве могло быть по-другому?
  - Могло быть по-разному, Элиз.
  - И что же? Вы узнали?
  - Пока нет, Элиз.
  - А когда узнаете, тогда что?
  - Не знаю, Элиз.
  - Бедная женщина.
  - Почему бедная?
  - В её прошлом копаются только потому, что у кого-то не хватило смелости объясниться.
  -...Хватило, Элиз.
  - И что?
  - Она ушла от ответа.
  - И вы?..
  - Я больше её не видел.
  - (Пауза) Да, вы правы, мистер Уитмен.
  - В чём?
  - Могло быть по-разному. (Пауза). И вы ещё не можете? Прошлое недоступно вам?
  - Редко. Будущее - гораздо чаще.
  - Это странно.
  - Нет, Элиз.
  - Почему?
  - Будущее волнует всех, каждого. Мы строим планы, мечтаем. А прошлое заперто на замки в наших сердцах, чтобы не тревожить нас.
  - Но ведь прошлое...это то, что было.
  - Не знаю, Элиз... Гораздо чаще прошлое - это то, чего не было. (Пауза. Улыбается) Я не бедный, Элиз.
  (Входит женщина преклонного возраста)
  Ж.: - Мистер Уитмен, Элиз... Пойдёмте на пирожки. Сегодня они будут особенно вкусными.
  Она: - (Улыбаясь) Откуда вы знаете, миссис Строуб?
  Ж.: - Я только что говорила по телефону с моим Недом. Голубоглазым, сильным, заботливым Недом. Они с Сарой купили новый дом, и через полгода там будет готова комната для меня. Понимаете?
  Он: - Да, миссис Строуб.
  Ж.: - Ну, так что же вы сидите? Пойдёмте, пойдёмте. Не ленитесь, мистер Уитмен, вставайте.
  Он: - Хорошо, миссис Строуб. Мы сейчас придём.
  Ж.: - Ладно, пока я вас уговариваю, всё сгорит. Я жду вас. (Уходит).
  Она: - Вот видите, мистер Уитмен.
  - Какое сегодня число, Элиз?
  - Пятнадцатое.
  - Значит...ещё два дня.
  - (Пауза) Мистер Уитмен...
  - Да?
  - Я не смогу есть её пирожки.
  - Я тоже.
  - Что же нам делать?
  - Ничего, Элиз. Никто не заметит, что нас нет.
  - Почему?
  - Потому что пирожки сегодня особенно вкусные.
  - Мистер Уитмен...вы всегда были таким умным?
  - Нет. Только наедине с собой.
  - Но здесь же я...
  - И наедине с вами.
  - То есть...что я есть, что меня нет...
  - Нет-нет, Элиз. Только с очень близкими людьми можно чувствовать себя наедине с собой.
  - (Молчит).
  - Что, Элиз?
  - А она...Джулия...была близким человеком?
  - Нет. Я хотел, чтобы она им была.
  - (Пауза) Всё это очень странно.
  - (Пауза) Да, Элиз. (Пауза). Я пойду к морю, Элиз.
  - Хорошо, мистер Уитмен. (Он встаёт, уходит. Она одна) Бедный мистер Уитмен. Бедная Джулия. Бедная миссис Строуб. (Пауза). Бедная я.
  
  Сцена 2
  (Мистер Пратчетт и миссис Мокинг...простите, миссис Пратчетт. Стук в дверь. Дверь открывается)
  М-р Пр.: - О! Мистер Уитмен! Заходите, заходите. Один? Неосмотрительно.
  Он: - Здравствуйте, мистер Пратчетт. Нет. Элиз - там, с Джокером.
  М-р Пр.: - Джокер! Отличная собака! Редкость в наши времена.
  М-с Пр.: - Винс...
  М-р Пр.: - О, прости, Полли, дорогая.
  М-с Пр.: - Здравствуйте, мистер Уитмен.
  Он: - Здравствуйте, миссис Пратчетт.
  М-с Пр.: - Проходите. Вот сюда. Садитесь. (Он проходит, садится).
  М-р Пр.: - Вы всё ещё без трости, мистер Уитмен?
  Он: - Я молод и силён, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - Это очень неосмотрительно.
  Он: - Зато здорово затягивает.
  М-р Пр.: - (Наставительно) Мистер Уитмен. Если бы у вас был кольт, я мог бы понять, почему вы без трости...
  М-с Пр.: - Винс! Мистер Уитмен! О чём это вы?
  М-р Пр.: - Я говорю, что мистеру Уитмену нужна трость.
  М-с Пр.: - Это правильно, мистер Уитмен. (Поворачивается к мужу) А при чём тут кольт?
  М-р Пр.: - Я вижу дальше мистера Уитмена, дорогая, мне недостаточно трости.
  М-с Пр.: - Тебе мало Джокера? Ты хочешь ещё и кольт завести?
  М-р Пр.: - Кхм...нужно же защищать Джокера!
  М-с Пр.: - Вы слышали его, мистер Уитмен? Джокер на днях порвал дога мистера Гранта...
  М-р Пр.: - И теперь этот мистер Грант не успокоится.
  Он: - Миссис Пратчетт...не тот ли это мистер Грант...
  М-р Пр.: - Да, да, мистер Уитмен. Тот.
  Он: - Так он пришёл к вам в гости со своим догом...чтобы оставить его наедине с Джокером?
  М-р Пр.: - (Восхищённо) Ну, мистер Уитмен... Да. В гости. С догом. Реванша захотел!..
  М-с Пр.: - (С досадой) Просто вы, мужчины...странные люди.
  М-р Пр.: - Некоторые, дорогая.
  М-с Пр.: - Все. Кроме мистера Уитмена. Мистер Уитмен, ведь вы бы не стали на месте мистера Пратчетта заводить собаку, чтобы...
  Он: - Непременно завёл бы, миссис Пратчетт.
  М-с Пр.: - Господи! Почему?
  Он: - У вас должна быть лучшая собака в округе. Чтобы никакой дог мистера Гранта...
  М-с Пр.: - Мистер Уитмен...а я думала, вы...
  М-р Пр.: - У меня умные друзья, Полли. Ты поймёшь. Потом.
  М-с Пр.: - (Холодно) Надо так понимать, что я - дура?
  Он: - (Мягко) Ну, что вы, миссис Пратчетт. Просто вы - не мужчина.
  М-с Пр.: -...Чёрт возьми! После ваших слов, мистер Уитмен, мне вдруг захотелось быть мужчиной! Чтобы попробовать.
  Он: - Вам это не надо, миссис Пратчетт. У вас есть мистер Пратчетт. Верьте ему. И тогда ни одна собака...
  М-с Пр.: - Как! Вы снова о собаках?
  Он: - Я хотел сказать: ни один Грант, Франт или кто там ещё...
  М-с Пр.: - Мистер Уитмен... Грант - лучший друг судьи.
  Он: - Это серьёзно. Но. Миссис Пратчетт. Поверьте мне: у мистера Пратчетта глаз вернее, чем у судьи, а рука твёрже, чем у мистера Гранта. Вам не о чем беспокоиться. Только, разве, о том, чтобы в его руки не попал кольт.
  М-с Пр.: - Насчёт этого будьте спокойны. Оружия в доме я не потерплю.
  (Открывается дверь, входит Элиз)
  Она: - Здравствуйте. Миссис Пратчетт. Мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - Здравствуй, Элиз. Что нового в нашем королевстве?
  Она: - У миссис Строуб умер сын.
  М-р Пр.: - Ах, чёрт возьми! Она им так гордилась!
  Она: - Она уезжает.
  М-р Пр.: - На похороны?
  Она: - Нет, совсем. Его жена...
  М-р Пр.: - Сара?
  Она: - Да. Осталась с маленьким ребёнком. Миссис Строуб изымает своё обеспечение и едет к ней. Времена тяжёлые.
  М-р Пр.: - Да...времена... Им этого хватит только года на три.
  Она: - (Вздыхает) Если не на два.
  Он: - Им этого не хватит и на год.
  Она и м-р Пр.: - Почему?
  Он: - У них было всё рассчитано. Даже то, что Нед получит хорошую работу и купит дом.
  М-р Пр.: - Как можно рассчитать получить хорошую работу?
  Он: - Ему обещали.
  (Общее молчание)
  М-с Пр.: - Пратчетт... Винс...
  М-р Пр.: - Да, дорогая?
  М-с Пр.: - (Молчит).
  М-р Пр.: - Что, Полли?
  М-с Пр.: - (Молчит).
  М-р Пр.: - Полли...
  М-с Пр.: - Если больше ни у кого не умрут дети...мы проживём.
  Она: - Всех остальных дети бросили.
  М-с Пр.: - А её?
  Она: - Он собрал последние деньги, чтобы её устроить. А сам выкручивался. Если бы он не женился... (Пауза).
  М-с Пр.: - Хорошо, что он женился.
  Она: - Почему?
  М-с Пр.: - У неё будет внук. Так, что, Винс?
  М-р Пр.: - Это твои деньги, Полли.
  М-с Пр.: - Это твои деньги, Винс. Я только советую.
  М-р Пр.: - Спасибо, Полли. (Пауза) Не беспокойся. Я пойду работать.
  М-с Пр.: - Кто тебя возьмёт? Молодых выгоняют.
  М-р Пр.: - Кто меня не возьмёт? Молодых выгоняют, потому что их много.
  М-с Пр.: - Пратчетт...у тебя мания величия.
  М-р Пр.: - Как и у него.
  М-с Пр.: - У кого?
  М-р Пр.: - У Наполеона.
  М-с Пр.: - Только этого мне не хватало.
  М-р Пр.: - Ты же им восхищаешься.
  М-с Пр.: - Кто узнает тебя, Винс, перестанет восхищаться им.
  М-р Пр.: - Да...Кгхм...
  М-с Пр.: - Мистер Уитмен. Ведь вы врач. Я могу с вами посоветоваться?
  Он: - Конечно, миссис Пратчетт.
  М-с Пр.: - Пойдёмте.
  (Он и м-с Пратчетт встают и выходят из дома)
  М-р Пр.: - Ну, что, Элиз, как он?
  - Как?.. Плохо.
  - Что ты хочешь этим сказать, Элиз?
  - Он слышит. (Пауза). Как тогда, с вами. И ещё...он читает мысли. Хотя в этом я не уверена.
  - Подожди, подожди, Элиз. А...что он услышал?
  - Он говорит, что слышит много чего. И он услышал, что умер сын миссис Строуб.
  - Так...
  - За два дня до того, как он умер.
  - (Растерянно) Это...что же, Элиз?
  - Я не знаю, мистер Пратчетт.
  - А он?
  - Он уверен, что всё в порядке вещей. Он мне объяснил это.
  - Что он объяснил?
  - Что каждый приходит к тому, чего он хочет.
  - И...чего он хочет?
  - Он хочет...услышать...душу волка, воющего в канадскую зиму на полную луну.
  - (Пауза. Медленно:) Мне доводилось слышать волка, Элиз, воющего в канадскую зиму на полную луну...
  - (Со страхом) И...что?..
  - Элиз... Я тогда подумал, что его душа, волка, разорвана на клочья, и он их собирает...и не может собрать.
  - Я боюсь, мистер Пратчетт.
  - (Медленно) Не бойтесь, Элиз. Он - стрелок.
  - Стрелок?
  - (Медленно) Да. Первый эшелон. Всё в порядке, Элиз.
  - Нет, мистер Пратчетт. Я боюсь. Он слышит всё больше и больше. Однажды он начнёт слышать всё. И сойдёт с ума.
  - Ну, что ж, Элиз. Врачи тоже сходят с ума. Но он - не врач. Он - стрелок. Если он сойдёт с ума...
  - Что тогда?
  - Последний выстрел.
  - Господи... Что же делать, мистер Пратчетт?
  - Не знаю, Элиз. Я умею только волочиться и стрелять. Эх! Зачем я сбежал из Канады? Не тем я занимался всю жизнь. Надо поговорить с Полли.
  - Да, поговорите с ней, мистер Пратчетт.
  (Раздаются голоса)
  - Всё, Элиз.
  (Входят миссис Пратчетт и он)
  Он: - Ну, Элиз, нам пора.
  М-с Пр.: - Подождите, мистер Уитмен. Элиз, вот хороший чай. И ещё...
  Она: - Больше ничего не надо, миссис Пратчетт. У нас всё есть.
  М-с Пр.: - Хорошо. Но чай вы возьмёте?
  Она: - Да. Спасибо, миссис Пратчетт.
  М-р Пр.: - Ну, мистер Уитмен. Я вас навещу на днях.
  Он: - Буду рад, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - До свидания, Элиз.
  Она: - До свидания, мистер Пратчетт. Миссис Пратчетт...
  М-с Пр.: - До свидания, Элиз.
  Он: - (У порога) До свидания.
  (Выходят)
  М-с Пр.: - Они - хорошая пара, Винс.
  - Что ты хочешь сказать, Полли?
  - Она его не бросит.
  - Всё может быть, Полли.
  - О чём ты?
  - Полли. Помнишь, я говорил тебе о матче? Что он услышал счёт?
  - Да, Винс.
  - Так вот. Он слышит. Всё больше.
  - Ну, и что, Винс? Если он не видит, как все, пусть хотя бы слышит больше других.
  - А если он начнёт слышать всё? Он сойдёт с ума!
  - Мужчины слышат только то, что хотят услышать.
  - А если он захочет? Захочет услышать всё?
  - Винс. Мистер Уитмен - очень порядочный мужчина.
  - Да, Полли, да. Но всё же соблазн... Ты бы, например, не хотела услышать, что творится в аду?
  - Нет, Винс. Ни то, что в аду, ни то, что в раю.
  - Ты уверена?
  - У них своя жизнь, у нас - своя.
  - (Задумчиво) Да, Полли, ты права... Мистер Уитмен - очень порядочный человек. Но он смел. Это проблема.
  - Нет, Винс. Это решение проблемы.
  - О чём ты?
  - Смелому человеку не надо слышать всё. Знать всё хотят только трусы.
  - Да, Полли... (Пауза) Я не ошибся.
  - В чём?
  - В тебе.
  - Ну, значит, всё в порядке, Винс. Принеси воды.
  
  Сцена 3
  (Он и она)
  Она: - (Хочет поделиться красотой) Лес, мистер Уитмен.
  - Да, Элиз. Зимний лес - это чудо.
  - А летний? Разве нет?
  - Сложный вопрос, Элиз. Лето - это время, когда все спешат жить. Не упустить, схватить, насытиться. Солнцем, едой, плотью. Собой. И переваривать. Зимой всё иначе. Зимой можно думать. И отдыхать от безумия.
  - Зима - ваше любимое время, мистер Уитмен?
  - Нет.
  - Вы так говорили...
  - Моё любимое время - осень.
  - Почему?
  - Осень...входит в тебя. Осенью всё становится ясно. И спокойно. Прошло время безумия, лето. Приходит время раздумий, зима. А между ними - ты. И весь мир. На самом деле мудрость человека измеряется не количеством прожитых лет, а тем, сколько раз он пережил осень. И может быть, есть люди, которые всегда живут в осени. Счастливцы.
  - Это, наверное, очень грустно.
  - Я бы хотел, Элиз.
  - Может быть. Осень - это когда нет...бейсбола?
  - Да. Да, Элиз.
  - А зима?
  - Зима просто обнимает.
  - В детстве я хотела, чтобы зима скорее закончилась.
  - Да, Элиз. Дети не очень любят раздумья. А зима требует.
  - Зимой нет стрекоз...
  - И змеи спят...
  - Хм! Чтобы не мешать?
  - Наверное.
  - И всё-таки...летом веселее.
  - Нет, Элиз. Просто летом...много еды.
  - Много еды... Многие бы отдали всё, чтобы у них было вечное лето.
  - (Мрачно) Да. И многие всё отдают.
  - Мистер Уитмен, почему вы во всём находите второй смысл?
  - Не знаю, Элиз. Наверное - зима.
  - (Задумчиво, после паузы) Наверное, поэтому все так ждут лета.
  - Да. Летом - еда. Летом - первый смысл.
  - Но ведь люди летом веселы, легки, беззаботны.
  - Да. Девушки летом охотнее становятся женщинами, мужчины больше пьют, и ещё...хм, чаще случается заражение крови и кишечные инфекции.
  - Вы невыносимы, мистер Уитмен.
  - Нет, Элиз, не я - лето.
  - Что, летом всё так плохо?
  - Нет. Летом есть стрекозы.
  - И змеи.
  - И балаганы.
  - (После паузы) Летом чаще врут.
  - (С интересом) Почему, Элиз?
  - Не знаю. Наверное, потому, что это не имеет значения. Ведь всё прекрасно. Я часто замечала это за собой, летом. Очень хочется быть с подругами на воле, смеяться, говорить. Лишь бы не быть одной. И тогда всё легче. И когда все врут, хочется тоже соврать. И ещё... однажды мы с девочками в июле, в последнем классе, соревновались, кто грязнее выругается.
  - И кто победил?
  - Бетти Томпсон.
  - А кто из ваших подруг первая вышла замуж?
  -...(Удивлённо) Бетти Томпсон.
  - За пьяницу, флюгера и хвастуна?
  - Флюгера и хвастуна... Да. Но он тогда ещё не был пьяницей. Он спился потом. (Останавоивается) Откуда вы знаете? Снова услышали?
  - Нет, Элиз. Просто...вечное лето. Есть люди, у которых - вечное лето.
  (Молчание)
  - Выходит, лето - плохо?
  - Не знаю, Элиз.
  - А мне казалось, знаете.
  - Вам показалось, Элиз.
  - И всё-таки?
  - Наверное, у каждого по-своему. Я люблю лето меньше всего.
  - А я...(Пауза).
  - Что, Элиз?
  - Всё-таки - лето.
  - Несмотря на то, что летом чаще врут?
  - А я следующим летом всё равно буду с вами. Вы не врёте.
  - Вру, Элиз.
  - Я ни разу не слышала.
  - Хм. Когда не слышат - это самая удачная ложь. Виртуозная.
  - Как это?
  - Мы всё время лжём, когда предъявляем себя другим. Мастеров этого дела называют обычно скользкими людьми.
  - Так вы - скользкий человек, мистер Уитмен?
  - Был.
  - А теперь?
  - Всё меньше и меньше.
  - Что же вы так сдали?
  - Потому что всё больше осознаю свою беззащитность.
  - При чём тут беззащитность?
  - Беззащитного человека нельзя победить, Элиз. Потому что он может быть смелым.
  - Странно. Очень странно.
  - Вы читали Библию, Элиз?
  - Да.
  - Там проповедуется смирение.
  - Да, что-то помню.
  - Как вы считаете, что такое смирение?
  - Смирение? Это...когда уже всё равно.
  - Что - всё равно?
  - Всё равно, что с тобой будет.
  - То есть, ты отказался себя защищать. Стал беззащитным.
  - Поняла. Да, действительно. Только почему это проповедуется?
  - Когда ты отказался себя защищать, когда тебе всё равно, значит, можно говорить правду. Всю. Поэтому смирение...помните? - "Блаженны кроткие, ибо наследуют землю".
  - (Молчит).
  - Элиз?
  - (Молчит).
  - Почему вы молчите, Элиз?
  - Я буду вас защищать, мистер Уитмен.
  (Пауза)
  - Откуда вы сбежали, Элиз? Сюда?
  - Почему сбежала? Просто собрала вещи и уехала.
  - Но почему?
  - Вы говорили о скользких людях, мистер Уитмен.
  - Да.
  - А у вас не бывало в жизни так, что все вокруг казались скользкими?
  - Нет.
  - И это продолжается не день, не месяц, - годы? И они становятся всё более и более скользкими? Когда ты протягиваешь руку родной матери...а её рука - скользкая? Когда человек, который говорил, что любит тебя...ты хочешь на него опереться, а он - ускользает...
  - Простите меня, Элиз, я не должен был спрашивать.
  - Нет-нет, мистер Уитмен, это хорошо, что вы спросили. Я давно хотела вам рассказать, вспоминала подробности... А обошлось без подробностей. Так что - всё к лучшему.
  - Странно...
  - Что странно, мистер Уитмен?
  - Вы кажетесь мне сейчас старше меня. И умнее.
  - Возьмите меня под руку, мистер Уитмен. Обманывать здесь некого, а вам так будет удобнее.
  (Он протягивает руку, она подставляет локоть. Молча идут. Через некоторое время:)
  Она: - Мистер Уитмен, а сила?.. Сила не может говорить правду?
  - Сила может солгать, Элиз. Перед другой силой.
  (Уходят)
  
  Сцена 4
  (Лето. Он сидит в кресле, входит она)
  Она: - Мистер Уитмен...
  - Да, Элиз?
  - Я...
  - Что это за шум, Элиз?
  - Писатель. Из Нью-Йорка. Терроризирует наших стариков.
  - Что ему надо?
  - Не знаю. Спрашивает, кто как сюда попал.
  - Наверное, он хочет написать великий роман.
  - Разве бывают великие романы? Роман - это...
  - Что?
  - Чтобы незаметно проходило время.
  - Вы читали Диккенса?
  - Да.
  - А Бальзака?
  - Не помню. Может быть, давно...
  - Обязательно почитайте.
  - Что?
  - "Евгению Гранде", "Утраченные иллюзии". Впрочем... "Утраченные иллюзии" - это, скорее, для мужчин... Но всё равно, прочитайте.
  - А...какие романы - самые великие?
  - Пожалуй, "Идиот" и "Преступление и наказание".
  - Это Бальзак?
  - Это Достоевский.
  - Кто он?
  - Русский.
  - Как? У русских - самые великие романы?
  - Да.
  - Почему?
  - Вряд ли они и сами на это ответят.
  - А мы? У нас есть великие писатели?
  - Драйзер.
  - Но он же коммунист.
  - Хм. Мы нация скотоводов. Нас хлебом не корми - дай поставить клеймо.
  - Мистер Уитмен...вы говорите, как коммунист.
  - А чем вам не нравятся коммунисты, Элиз?
  - В России - кошмар.
  - Ну, коммунисты здесь ни при чём. В России - всегда кошмар. Кстати, вы знаете их главный лозунг?
  - Нет.
  - От каждого - по способностям, каждому - по труду.
  - (Думает некоторое время) Если у них получится...
  - Не получится.
  - Почему?
  - Потому что у подлецов тоже есть способности.
  - И что из того?
  - А то, что рано или поздно подлецы окажутся у власти.
  - А в Америке - по-другому?
  - Нет, так же. И какая разница: коммунизм, капитализм?.. Всё равно.
  - А как же демократия?
  - Забудьте, Элиз.
  - То, что дорого, трудно забыть.
  - Тогда помните. Но никому не говорите, что у нас - демократия.
  - (Не сдаётся) Но...мы же выбираем...
  - А в чьей компании мы видим их после того, как выберем? Шахтёров? Литейщиков? Ковбоев?
  - Нет. В компании разных знаменитостей. В зависимости от масштабов выборов.
  - И денежных тузов. В зависимости от масштабов выборов.
  - И что же? Сдаться?
  - Нет.
  - А что делать?
  - Задавать им неудобные вопросы.
  - Так в чём же дело?
  - Для этого нужны смелые и умные люди.
  - У нас много смелых и умных людей.
  - Нет, Элиз.
  - Что - нет?
  - Ум... Ум - ценная вещь. Но он держит смелость в пределах. Кто знает, может быть, именно поэтому умные люди ещё не перевелись.
  - Мистер Уитмен...то, что вы говорите - ужасно.
  - Почему?
  - Вы говорите, что благодаря уму, умным людям, нами правят подлецы.
  - (Пауза) Элиз...я не вижу выхода.
  - Подумайте, мистер Уитмен.
  - (Долгая пауза) Христианство, Элиз.
  - Это - выход?
  - Это попытка. Она ещё не окончена.
  - Вы говорите так, как будто не верите в это.
  - Просто, Элиз...мне кажется, это последняя попытка. Другой не будет.
  - (Нервно) Хорошо... Христианство... Но мы же - христиане.
  - Нет, Элиз. Мы кто угодно: демократы, олигархи, капиталисты, коммунисты...только не христиане.
  - Но мы же верим в Бога.
  - Нам с детства внушили, что Бог есть. Но мы верим не в Него, а в себя.
  - Что же плохого в том, чтобы верить в себя?
  - Здесь есть два недостатка. Первый: когда мы верим в себя, мы верим в то, что мы - самое ценное, что может быть. И чем мы умнее, тем изощрённее себя бережём.
  - Мы не должны беречь себя?
  - Мы должны беречь не себя, а своего брата. Даже ценой собственной жизни. Это - христианство.
  - Всё так просто?
  - (Задумчиво) Оказывается, да.
  - А второй? Почему ещё верить в себя - плохо?
  - А второй - что подлецы тоже верят в себя. И единственное преимущество перед ними - верить Богу. Понимаете, Элиз? - не в Бога, а Богу. Что Он не оставит, и что Он не помогает подлецам. Только тогда у тебя будет преимущество перед ними. Это - следствие христианства.
  - (Пауза) Но...мистер Уитмен?
  - Да, Элиз?
  - Выходит, что христианство - для дураков?
  - Почему, Элиз?
  - Вы же сказали: ум держит смелость в пределах. Значит, умные не будут оберегать своего брата ценой собственной жизни.
  - Да, Элиз, проблема. Но ничего. Сначала мы установим христианство, а потом возьмём в него умных. Пусть работают.
  - Вы смеётесь, мистер Уитмен. Зачем?
  - Извините, Элиз. А если серьёзно... Умные тоже присоединятся, когда увидят, что ум - это не главное в человеке.
  - А что же главное?
  - (Пауза) Не знаю, Элиз. Многие пытались найти это главное.
  - Нашли?
  - Нет.
  - А вы как думаете?
  - Не знаю, не знаю. Наверное...слёзы. Боль, своя и чужая.
  - Боль?
  - Если человек не чувствует боли, значит, он не человек.
  - (Задумчиво) Да, это бывает. А я думаю, они тоже люди...просто не понимают.
  - Они не могут понять.
  - Да, теперь я понимаю. Тогда - зачем они?
  - Наверное, для чего-то нужны.
  - А может быть, они попали сюда по ошибке?
  - Эта ошибка слишком дорого обходится. Значит, это не ошибка.
  - Для чего они тогда?
  - Я вспоминаю стихи, Элиз...не знаю, чьи они...
  - Какие?
  - Ты долго будешь топтать, пока не очнёшься в пустыне.
  Ты долго будешь бродить, пока не отыщешь тропку.
  Ты долго будешь идти, сбивая в кровь свои ноги.
  Ты долго будешь стонать, пока не станешь немым.
  - Значит...сначала - топтать?
  - Да. Всё остальное - потом.
  - Когда?
  - Нескоро, Элиз. Тысячи лет. Десятки тысяч.
  - Где это будет?
  - Неважно, Элиз. Может быть, здесь. Может быть, где-то ещё.
  - (Молчит).
  - Элиз? Что с вами?
  - Мне жалко их, мистер Уитмен... Сбивая в кровь свои ноги...
  - А себя вам не жалко, Элиз?
  - Себя? Нет. Я обыкновенная. А обыкновенных не жалеют.
  - Жалеют, Элиз.
  - Кто?
  - Те, кто считает их необыкновенными.
  - Просто они ошибаются.
  - Я думаю, некоторые вещи стоят того, чтобы ошибаться.
  - Какие?
  - Например, Бог.
  - Бог - ошибка?
  - Если и ошибка, то какая это великая ошибка! Как много дала она человеку и человечеству!
  - Вы опять смеётесь?
  - Нисколько.
  - Так вы...не знаете, есть Бог, или нет?
  - Я знаю, что Он есть.
  - Откуда?
  - Без этого допущения всё тонет в таких сложностях, что приходишь к выводу: одно движение мизинца в нужное время - и всё рухнет... И тем не менее - всё стоит. Значит, есть фундамент. А уж какие силы пытались всё обрушить! И - ничего. Значит, есть какая-то сила превыше всех сил.
  - А если эта сила - просто сила, безликая и бездушная?
  - А зачем тогда эта сила так любит людей?
  - Заманивает. Чтобы потом посмеяться.
  - Заманивает сотни тысяч лет, чтобы потом посмеяться пять минут?
  - Нет. Она уже смеётся. Видит, как мы тыкаемся из стороны в сторону и приближаемся, приближаемся к тому, последнему смеху. И посмеивается.
  - Но это значит, что это она дала нам наши идеалы, и значит, она имеет понятие о своей противоположности. Так?
  - Да.
  - А как можно иметь понятие о том, чего нет? Значит, эта противоположность есть.
  - И это есть Бог?
  - Получается, так.
  - Значит, Бог есть в любом случае?
  - Значит, да.
  - Спасибо, мистер Уитмен.
  - За что?
  - А я уж, слушая вас, начала думать, что Бога нет.
  - Ну, я думаю...иногда каждый...так думает.
  - Каждый?
  - Да, это бывает. В определённые моменты жизни.
  - В какие моменты?
  - Когда всё рушится.
  - И люди отказываются от Бога?
  - Верующие - да.
  - А неверующие?
  - А неверующие начинают Его призывать.
  - Странно.
  - Странно, да. Но это говорит лишь об одном: и те, и другие - и верующие, и неверующие - в конечном итоге считают, что только Он держит всё в своих руках.
  - Зачем же тогда...люди к чему-то стремятся, что-то делают, раз всё в Его руках?
  - Вы же учились в школе, Элиз?
  - Да.
  - Если ученик не хочет учиться, что делает учитель? Хороший учитель?
  - Наказывает и заставляет.
  - А если он видит, что ученик стремится?
  - Объясняет, занимается отдельно, вытаскивает.
  - А если ученик - особый, талантливый?
  - Ну, к таким особое и отношение. Для таких он скорее друг, а не учитель.
  - Ну, вот, Элиз. Есть поговорка: Бог помогает тем, кто сам себе помогает.
  - Да, я понимаю, мистер Уитмен. Хм, значит, мы все - в школе?
  - Я думаю, да.
  - И какой же урок - главный?
  - Я думаю, неглавных уроков не бывает. Если они есть в программе. Бывают только любимые уроки.
  - Значит, Он - учитель?
  - Да.
  - Постойте-постойте, мистер Уитмен... Значит, учителя, школьные учителя - его помощники?
  - Единственно реальные. И будущее любой страны зависит от отношения к учителям. Если общество на них плюёт - оно плюёт в себя. И будет долго утираться. Представляете, что будет с нами, если однажды Главный Учитель скажет: вы надоели мне, я ухожу?
  - Да. Вы говорили. Одно движение мизинца...и всё.
  - Ну, вот, Элиз, мы и договорились.
  - До Чего?
  - Достоевский - русский. Драйзер - не коммунист...я, кстати, тоже. Мир спасёт христианство. Бог - Учитель. Учителя - Его представители на Земле.
  - А как же священники?
  - Священники имеют дело со взрослыми. Их уже не переделать, Элиз.
  - Значит, священники не нужны?
  - Пока есть монахи, пусть будут и священники.
  - А при чём здесь монахи?
  - Это моя теория, Элиз. Пока есть монастыри, пока люди уходят в монахи, не всё потеряно. Это как лакмусовая бумажка. А вот когда опустеет последний монастырь...
  - Что тогда?
  - Тогда нужно находиться подальше от Земли. Где-нибудь на Сириусе.
  - Так далеко?
  - Ближе - опасно.
  - Ладно. Но нужно сначала хотя бы попить чаю. Хотите?
  - С удовольствием, Элиз.
  - Пойдёмте.
  
  Сцена 5
  (Неизвестный мужчина сидит в кресле. Входит она. Делает несколько шагов, останавливается. Мужчина встаёт)
  - Здравствуйте, мисс...
  - Паркер. Откуда вы знаете, что я мисс?
  - Лето, мисс Паркер. Выходной. Погода располагает всех миссис быть при своих половинках.
  - (Вспоминает, в её голосе - второй смысл) Да. Действительно. Лето.
  - Что вы хотите сказать?
  - Ничего, продолжайте.
  - Да...собственно, я закончил. Ох, простите. Это ваше место?
  - Нет, его.
  - Чьё - его?
  - Мистера Уитмена.
  - А-а! Слепой джентльмен. С ним я ещё не говорил.
  - Я вижу.
  - Почему?
  - Если бы вы поговорили с ним, вам не понадобилось бы говорить больше ни с кем. (Садится, он тоже).
  - Почему? Он молод. А я пишу историю несчастного старика.
  - Для этого не надо было ехать сюда. Старики всегда несчастны.
  - Почему?
  - Во-первых, потому что они немолоды.
  - А во-вторых?
  - Потому что мы в Америке. Год 1932-ой.
  - Да, всё это грустно.
  - Значит, у вас есть деньги.
  - При чём тут деньги?
  - Грусть - это сейчас роскошь, которую могут позволить себе немногие. Остальные - в простом грубом некрасивом отчаянии.
  -...Да, у меня есть деньги.
  - Ну, так уезжайте отсюда.
  - С какой стати?
  - А-а, вы хотите получить свой процент с наших стариков?
  - Что значит - процент?
  (Начиная с этого момента, она говорит слегка насмешливо, но без улыбки)
  - Как! Вы хотите получить всё?
  - О чём вы?
  - Вы разве не хотите написать великий роман?
  - Кто вам сказал?
  - Мистер Уитмен.
  - Послушайте, мисс, что может знать ваш мистер Уитмен обо мне? Он меня даже не видел. Он вообще не видит.
  - Такое впечатление, что вы говорите это не мне, а себе.
  - (Встаёт) Разрешите откланяться, мисс.
  - Вы разве не хотите поговорить с мистером Уитменом?
  - (Колеблется, садится) Зачем?
  - Ну, что ж... Если вы не хотите...
  - Я этого не сказал.
  - (Молчит).
  - Мистер Уитмен...много знает?
  - Много? Он знает всё.
  - Угу. Энциклопедист.
  - Энциклопедист? Вы знаете, я читала энциклопедию. Там нет того, что знает мистер Уитмен. Нет, он не энциклопедист.
  - Понимаю. Это интересно.
  - Да. Это очень интересно.
  - (Улавливает второй смысл в её интонациях) Что вы имеете ввиду?
  - Ну, что вы. Я лишь повторяю ваши слова.
  - Зачем?
  - Зачем? Так. Светская беседа. Лето.
  - При чём тут лето?
  - А почему вы не приехали зимой?
  - Ну...были дела.
  - А сейчас?
  - А сейчас - творческий поиск. Если вам это что-то говорит.
  - Мне - нет. А мистер Уитмен поймёт.
  - Так...где же он?
  - Где-то здесь.
  - Весьма приблизительно.
  - Нет, точно - где-то здесь.
  - Я понял, понял... Да вот же он! (Показывает вниз за веранду).
  - Да, это он.
  - Странно...почему он без трости?
  - Он поселился здесь, когда ещё не ослеп. И изучил всё.
  - Но...легко ошибиться. Чуть другой шаг...и...
  - Что - и?..
  - Нет, он идёт уверенно. Да слепой ли он?
  - Вполне.
  - (Следит за ним) Необыкновенный человек.
  - Он говорит, что нет необыкновенных людей. Есть необыкновенные судьбы.
  - (Следит за ним) Это надо записать.
  - Если он будет смотреть вам в глаза, не пугайтесь: он действительно не видит.
  - (Смотрит на неё) Извините, мисс Паркер... А...могу я с ним побеседовать наедине?
  - Конечно. Сейчас он придёт, я вас представлю и сразу же уйду.
  - Благодарю вас. Ещё раз извините.
  - Как вас зовут?
  - Скайли. Джонатан Скайли.
  - (Молчит. Входит он).
  Он: - Элиз?
  Она: - Да, мистер Уитмен.
  Он: - Вы не одна?
  Она: - Это мистер Скайли. Джонатан Скайли.
  М-р Ск.: - (Он уже встал) Писатель. Здравствуйте, мистер Уитмен.
  Он: - Здравствуйте, мистер Скайли. Как ваш роман? Продвигается?
  М-р Ск.: - Могло быть лучше. Благодарю вас.
  Он: - Давайте присядем.
  Она: - Кресло там же, где и всегда, мистер Уитмен.
  Он: - Благодарю вас, Элиз. (Садится). Что же вы стоите, мистер Скайли?
  М-р Ск.: - А, да, благодарю. (Садится).
  Она: - Мистер Уитмен, я пойду писать письмо миссис Строуб.
  Он: - Хорошо, Элиз. Я потом добавлю пару строк.
  Она: - Ладно, мистер Уитмен. Я вас оставляю, джентльмены. (Встаёт, уходит).
  (Они некоторое время молчат)
  - Нашли что-нибудь для себя, мистер Скайли?
  - Как вам сказать...
  - Значит, главного не нашли.
  - А что - главное?
  - Порыв, вдохновение, мысль, нить... Можно назвать по-разному.
  - Да, пожалуй. Не нашёл.
  - Вы, наверное, не там ищете.
  - (Раздумчиво) Да нет. Здесь есть истории, леденящие кровь.
  - Истории, леденящие кровь. Вы это так сказали, как будто сказали: чай здесь - ничего себе.
  - Что вы хотите этим сказать?
  - Истории, леденящие кровь, имеют смысл только для тех, кто способен ощутить, как леденеет кровь.
  - Разве?
  - Конечно. Согласитесь: какой смысл рассказывать анекдот человеку, который не понимает юмора?
  - Да...пожалуй, вы правы. Но с другой стороны - надо же от чего-то оттолкнуться. "Дай мне точку опоры, и я сдвину Землю".
  - Вы хотите сдвинуть Землю?
  - (С жаром) Да. Да, хочу. Но хочу сделать это честно.
  - Что значит - честно?
  - Усилием. Собственным усилием. Трудом.
  - Мда. Значит, вопрос - в точке опоры?
  - Я думаю, да.
  (Молчат. Скайли напряжённо смотрит на него, как будто ждёт откровения).
  - Вы любите поэзию, мистер Скайли?
  - Кое-что.
  - Вы читали...скажем, Уитмена?
  - Бред.
  - Хорошо. Сонеты Шекспира?
  - Да. Это поэзия.
  - Как вы думаете, где он нашёл точку опоры?
  - То есть, от чего он оттолкнулся?
  - Да.
  - Это сложно сказать. Сонетов много.
  - Хорошо. Шестьдесят шестой.
  - Напомните.
  - Измучась всем, я умереть хочу.
  Тоска смотреть, как мается бедняк
  И как шутя живётся богачу,
  И доверять, и попадать впросак...
  - Да-да. Я думаю, ему всё обрыдло, когда он это писал.
  - Но - точка опоры?
  - Конкретно здесь - несовершенство мира.
  - Мир с тех пор не стал более совершенным.
  - Я не понимаю, к чему вы клоните. Я же не Шекспир. Я просто хочу правдиво рассказывать.
  - (Качает головой) Не получится, мистер Скайли.
  - Почему?
  - Нужно, чтобы поверили. Верят честным, а правдивых только выслушивают.
  - Почему? Разве честные и правдивые - не одно и то же?
  - Нет. Честные - это те, для кого не существует соблазна лжи. А правдивые...они понимают, что правдивость ценится. И ради правдивости готовы солгать.
  - Но ведь... Не получается. Честно рассказать можно только о себе. Всё остальное - лишь правдиво.
  - Ну, вот мы и пришли к точке опоры.
  - К точке опоры? (Думает. Пауза). Вы хотите сказать, что точка опоры - это ты сам?
  - Да.
  - А как же быть, если ты говоришь не о себе, о другом?
  - Говори то, что думаешь о другом ты, честно думаешь. То есть, в конечном счёте, опять-таки - о себе. О своих идеалах, опыте, уме.
  - Да, я чувствую в ваших словах правду. Да. Но...сюжет? история?
  - Здесь всё зависит от того, сколько в тебе поэта. Красота замысла и красота исполнения - удел поэтов.
  - Значит, быть просто прозаиком - недостаточно?
  - (Улыбается) Нет, если вы хотите сдвинуть Землю.
  - Да, да, да, чёрт возьми! Да. Я думал об этом. Нужно быть поэтом, философом, мистиком...
  - (Подсказывает) Человеком...
  -...Нужно быть рабом, насильником, Цезарем, грязью!.. Нужно, нужно, нужно!
  - Это трудно.
  - Да, трудно.
  - Но это - единственный путь.
  - Иногда мне кажется, что нужно лишь спокойствие.
  - И что?
  - Оно превращается в сытость. Тупую и притупляющую.
  - А в волнении - лучше пишется?
  - В волнении - нет. Нужно успокоиться.
  - Когда же пишется лучше всего?
  - Когда в тебе поднимется что-то против тебя. И оба они правы. И когда они режут друг друга... В мире нет ножей более острых, более зазубренных, более грязных.
  - Ну, что ж, мистер Скайли... Я думаю, у вас получится.
  - Иногда и я так думаю.
  - Судя по всему, сейчас - нет.
  - Почему?
  - Потому что вы приехали искать историю.
  - Я поддался.
  - Чему?
  - Жизнеописаниям и исследованиям творчества великих писателей.
  - Как это?
  - Там всё время пишут: прототипом того был этот, а этот сюжет он нашёл там-то.
  - Да, это имеет место. Но это говорит лишь о том, что они не были поэтами.
  - Но они - большие писатели. Некоторых считают великими.
  - Если писатель не может быть честным, ему остаётся одно - стать великим. Но он не сдвинет Землю. Он сдвинет только свой счёт в банке.
  - Счёт в банке... Ненавижу.
  - Почему?
  - Успокаивает. Эти нули смотрят на тебя и говорят: всё в порядке, мы - здесь, ты заработал нас, и чем нас больше, тем больше тебя; ты всё делаешь правильно.
  - Вот как.
  - А я понимаю, вы понимаете? - понимаю, что чтобы...всё нужно делать неправильно. Вы понимаете?
  - Да, понимаю.
  - И вы считаете, что я прав?
  - Да, считаю.
  - Спасибо, мистер Уитмен. Это большая редкость.
  - Что, мистер Скайли?
  - Встретить человека умнее себя, который скажет тебе, что ты... чего-то стоишь.
  - Я не умнее вас, мистер Скайли. Просто я слепой. И больше вижу.
  - Да... Да... (Встаёт) Прощайте, мистер Уитмен. Благодарю вас.
  - Вы уже уходите?
  - Уезжаю.
  - Ну, что ж, прощайте, мистер Скайли. (Встаёт).
  - Разрешите пожать вам руку, мистер Уитмен.
  (Подходит, жмут друг другу руки)
  - Прощайте, мистер Уитмен.
  - Прощайте, мистер Скайли.
  (Скайли уходит, но при выходе с веранды останавливается)
  - Разрешите написать вам, мистер Уитмен?
  - Конечно, мистер Скайли. Буду рад.
  - Прощайте (Быстро уходит).
  - (Задумчиво) Прощайте, мистер Скайли. (Подходит к выходу с веранды, и если бы он не был слепым, можно было подумать, что он смотрит ему вслед. Входит она)
  - Он ушёл?
  - Уехал.
  - Слава Богу.
  - Знаете, Элиз, я думаю, мы о нём ещё услышим.
  - Когда?
  - Не знаю. Хотелось бы поскорее.
  - А что вы хотите о нём услышать?
  - Что у него всё получилось.
  - Что получилось?
  - Сдвинуть Землю.
  - Зачем?
  - Люди живут так, как будто то, что происходит - так и должно быть. Все кивают выше и говорят: им виднее. А те, кто на самом верху, говорят: так хотят они - и кивают вниз. Нужна реальная угроза. Например, что сдвинется Земля.
  - Это опасно, мистер Уитмен.
  - Когда человек появляется на свет, это тоже опасно.
  - Но это другое дело. Есть врачи...
  - Если врач испугается...тогда шансов почти нет.
  - (Робко) Вы - коммунист, мистер Уитмен?
  - (Задумчиво) Иногда - да.
  - Иногда? Ну, это ничего.
  - Что вы имеете ввиду, Элиз?
  - Все мы - немного звери.
  - А-а. Да. Темнеет, Элиз.
  - Откуда вы знаете? (Пауза) Простите, мистер Уитмен.
  - В посёлке начинают спускать с цепи собак. Да и вообще...
  - Что - вообще?
  - Становится спокойнее и...
  - И?
  - Опаснее.
  - Я не понимаю, мистер Уитмен.
  - Я сам не всё понимаю, Элиз. Пойдёмте?
  - Пойдёмте, мистер Уитмен.
  (Он встаёт. Уходят).
  
  Часть 3
  Сцена 1
  (Зима. Прошло полгода. Он. Входит она)
  - Элиз, это вы?
  - Вы же знаете, мистер Уитмен.
  - (Неторопливо) Да. Здравствуйте, Элиз.
  - Вы не завтракали, мистер Уитмен.
  - Да, Элиз.
  - Что с вами, мистер Уитмен?
  - Элиз, ведь нью-йоркские газеты приходят с запозданием в четыре дня?
  - Да.
  - Будьте добры, просмотрите газеты за последнюю неделю.
  - А что искать?
  - О мистере Скайли.
  - (Пауза) Что случилось, мистер Уитмен?
  -...Я слышал его.
  - Что он сказал?
  - "Вы слепой, мистер Уитмен".
  - Но вы же ему не поверили?
  -...Элиз...
  -...Я...сейчас просмотрю.
  - Спасибо, Элиз.
  (Она уходит)
  - Чего я не увидел, мистер Скайли? Вашего таланта? Я его увидел. Может быть, вашего ума? Нет, я и его увидел. Чего я не увидел? Чего, мистер Скайли? Подскажите мне... Вы молчите. Талант и ум - этого достаточно, мистер Скайли. Для начала. А уж как вы ими распорядитесь...или как они вами распорядятся... Они - вами... Вами?.. (Долгая пауза. Находит, понимает). Да, мистер Скайли, я слепой. К сожалению, я слепой. Я представлял себе вас... Но если вы - другой, если у вас тонкий нос, нервные брови и глаза, в которых одновременно - и надежда, и сомнение... (Медленно) Простите меня, мистер Скайли. Но я не могу всё. Вами распорядились ваш ум и талант. И они. Те, кто не хочет, чтобы Земля сдвинулась.
  (Входит она)
  - Мистер Уитмен! Мистер Уитмен!
  - Да, Элиз, что?
  - Мистер Скайли...
  - Что, Элиз?
  - Его больше нет.
  - (Кивает) Читайте, Элиз.
  - "Покончил с собой Джонатан Скайли, писатель и публицист. После его первого романа "Весна - всего лишь обман" о нём заговорили как о подающем большие надежды таланте. Некоторые называли его "будущим Америки". К сожалению, последние его вещи - "Обман не состоялся" и "Слепые видят больше" - хотя и вызвали бурю критики и откликов, но, по мнению ведущих литературных критиков, говорят всего лишь о его неуравновешенности, что видно и по его статье "Когда Гитлер придёт к власти", в которой он описывает разруху и ужасы таких масштабов, какие могут родиться лишь в воспалённом мозгу сумасшедшего. Вероятно, патология имела место. Мистер Скайли застрелился у себя дома на рассвете. Судя по всему, решение пришло неожиданно, так как на столе стояла недопитая чашка кофе. Похороны Джонатана Скайли состоятся в среду." (Пауза) Всё, мистер Уитмен.
  - Да, Элиз. Всё. Он не захотел.
  - Чего не захотел, мистер Уитмен?
  - Не захотел увидеть, что будет потом.
  - Это так важно?
  - Да. Он поставил на себе крест. И не захотел увидеть, что будет. Через месяц, через год.
  - Он не выглядел человеком, который ставит на себе крест.
  - Просто...когда крест на тебе поставили все, одни начинают бороться и доказывать, а другие... Я не видел его лица. Я слепой, Элиз. Опишите мне его.
  - Я плохо помню.
  - Что помните.
  - Хм. Брови казались живыми. Не потому, что они всё время двигаются, а просто...не знаю.
  - А глаза?
  - Глаза...мне показались какими-то...насторожёнными, что ли.
  - И тонкий нос.
  - Да. И тонкий нос. Откуда вы знаете?
  - Я слепой, Элиз. Слепой. К сожалению, всё, что мне остаётся, это - знать.
  - (Пауза) Мистер Уитмен, но ведь вы - не виноваты.
  - Виноваты все, перед всеми, во всём.
  -...Это не ваши слова, мистер Уитмен.
  - Нет. Это сказал Достоевский.
  - Откуда он знает?
  - Он не был слепым, Элиз. Он писал после смерти.
  - Как это?
  - Он был приговорён к казни. И был приказ царя зачитать отмену приговора в последний момент. Остался последний взмах рукой.
  - Но это бесчеловечно, мистер Уитмен.
  - Это Россия, Элиз. Там другие люди.
  - Хорошо, что мы не в России, мистер Уитмен.
  - Не знаю, Элиз. Если бы Скайли прошёл через это...как знать...
  - Он уже прошёл, мистер Уитмен.
  - Да. Похороны состоятся в среду... Элиз, вы не можете сделать мне одолжение?
  - Какое, мистер Уитмен?
  - Съездить в город...когда вам это будет удобно...и найти в библиотеке его статью.
  - Какую статью?
  - "Когда Гитлер придёт к власти".
  - Хорошо, мистер Уитмен. Завтра же. А если мне не дадут журнал с собой, что сказать?
  - Всё как есть.
  - Что - всё?
  - Слепой джентльмен. Дом престарелых. На один день.
  - Да. Тогда обязательно дадут.
  - Спасибо, Элиз.
  - А теперь, мистер Уитмен...ведь вы не завтракали. Идёмте пить чай с хлебом и маслом.
  - Спасибо, Элиз. Идёмте.
  
  Сцена 2
  (Следующий день. Дом миссис и мистера Пратчеттов)
  Она: - Всё, мистер Уитмен.(Откладывает журнал).
  М-р Пр.: - Я бы сказал: чушь. Я бы сказал. Но здесь мистер Уитмен. Что вы думаете... Нет, что думаете вы, мистер Уитмен?
  Он: - Это будет, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - А что будет с Америкой?
  Он: - Мы далеко, мистер Пратчетт. Но и нам достанется.
  М-с Пр.: - Нет, нет, мистер Уитмен. Хоть режьте меня, но это - бред сумасшедшего.
  (Все смотрят на него. Он подбирает слова)
  Он: - Видите ли, миссис Пратчетт. Прежде всего: Гитлер - сумасшедший. Это я вам говорю как врач. А заглянуть в мозги сумасшедшего может только другой сумасшедший. Или тот, в ком достаточно ума и таланта, чтобы стать таким же сумасшедшим.
  М-с Пр.: - И не сойти с ума?
  Он: - История знает один такой случай.
  М-р Пр.: - Интересно, мистер Уитмен. Кто же это?
  Он: - Достоевский.
  М-р Пр.: - Кто это?
  Он: - Русский писатель. Его метод неизвестен. Но он мог становиться кем угодно. Он мог смешивать в любых пропорциях...в себе...подлость, честность, все пороки, все достоинства, страх (любой страх), жажду (любую жажду), всё.
  М-с Пр.: - И что получалось?
  Он: - Получался человек. Любой. Каждый из нас.
  М-р Пр.: - И он не сошёл с ума?
  Он: - Нет.
  М-р Пр.: - Да, Полли. А ты говоришь: Наполеон. Мистер Уитмен, а он мог стать Наполеном?
  Он: - Да. Но это было ему неинтересно.
  М-с Пр.: - Почему это?
  Он: - Я думаю, слишком однообразный материал. У него вообще все нерусские - однообразны.
  Она: - Значит... А мы...действительно...однообразны?
  Он: - Да.
  Она: - Почему?
  Он: - Жизнь. Уклад. Слишком мало степеней свободы.
  М-с Пр.: - Но ведь Россия - самая кабальная страна.
  Он: - Кабала внешняя заставляет двигаться человека внутрь. А уж там... кто до чего дойдёт. Когда тебя лишают каких-то прав, ты начинаешь искать эти права внутри. И что самое страшное, находишь.
  М-с Пр.: - Так, значит, они все...- убийцы, алкоголики, насильники?
  Он: - Да. А так же идеалисты, герои, святые.
  М-с Пр.: - Господи. Как же они живут-то?
  Он: - Человек ко всему привыкает.
  М-р Пр.: - Я бы не смог.
  Он: - Вы думаете?
  М-р Пр.: -...Когда слишком уходишь в себя, рука может дрогнуть.
  Он: - Там много и тех, кто не уходит в себя.
  М-р Пр.: - А они что там делают?
  Он: - Присматривают за остальными.
  М-р Пр.: - Этого я бы тоже не смог.
  Он: - Поэтому вы и не русский, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - А вы знаете, я согласен. Пусть я не пойду внутрь себя, но зато не буду и тем, кто за ними присматривает. Лучше я буду собой.
  Он: - Да, я с вами согласен. Собой быть лучше.
  М-с Пр.: - Так что же, мистер Уитмен, у них там никто не может быть собой?
  Он: - (Пауза) Выходит, так, миссис Пратчетт.
  М-с Пр.: - Бедные люди. И никто им не поможет?
  Он: - Наполеон пытался. Но они его не поняли.
  М-с Пр.: - Значит, не захотели понять.
  Он: - Возможно. Но это хорошо.
  Она: - Почему, мистер Уитмен?
  Он: - Вы же только что прочитали нам статью, Элиз. Грядёт вторая попытка, Гитлер. А эти люди всегда предпочитали свою кабалу чужой свободе и чужой кабале. Это шанс для Европы.
  Она: - Но мы же не будем просто смотреть?
  Он: - Не знаю, Элиз. Мистер Скайли сказал, что грядёт большой передел. Так что, может быть, и не будем.
  Она: - А евреи? Это правда, что он их всех истребит?
  Он: - До кого доберётся.
  Она: - За что он их не любит?
  М-р Пр.: - За то, что они берут на себя, так и быть, всю чистую работу.
  М-с Пр.: - Винс!
  М-р Пр.: - Извини, Полли. Я знаю, что говорю. И кроме того, они своего не упустят.
  Он: -...Может быть, в этом секрет их успешности.
  Она: - Миллионы евреев... Кошмар. Мистер Уитмен, а если он не пойдёт в Россию?
  Он: - Не знаю, Элиз. Многие не хотели идти в Россию, и все потом передумывали. Словно это магнит. Есть такой - Фрейд. Он много говорит о бессознательном. Его теория очень заманчива и очень психологична. Я попробую пояснить. Мистер Пратчетт...
  М-р Пр.: - Да, мистер Уитмен.
  Он: - Скажите. Вы молоды. Вы - лучший стрелок. Стали лучшим стрелком.
  М-р Пр: - Я не стремился, мистер Уитмен. Просто так получилось.
  Он: - Представьте себе, что ничего, кроме этого, в вас нет. Что это - смысл вашей жизни.
  М-р Пр.: - Так. И что?
  Он: - Вы...неважно, что вы за человек. Представьте, что в жизни ценится только одно: быть лучшим стрелком.
  М-р Пр.: -...Хорошо.
  Он: - И все знают, и вы тоже, что в таком-то посёлке живёт стрелок, которому плевать на всё. Уже сотни лет живёт. Он не ищет приключений, но одолеть его ещё никому не удавалось...
  М-р Пр.: - Дайте подумать, мистер Уитмен. Если я такой герой, то одолеть его - значит стать легендой, единственным. Да, если я - такой... я попытаюсь пристрелить его. Во-первых, чтобы испытать свою силу, а во-вторых, герой должен быть только один. Иначе я не смогу спать.
  Он: - А повод?
  М-р Пр.: - Повод - не проблема.
  Он: - Вот вам и ответ, Элиз. Россия - лучший стрелок, которому плевать на всю эту суету вокруг того, кто лучший. Кто покорит Россию, тот будет править миром.
  Она: - Значит...(Пауза) Но их же все презирают, русских.
  Он: - Мы часто презираем человека, только чтобы не признавать его достоинств.
  М-р Пр.: - Мистер Уитмен, если бы я вас не знал, я подумал бы, что вы коммунист.
  Он: - Да, это было бы проще.
  М-р Пр.: - Что - проще?
  Он: - Проще быть кем-то, чем не быть никем.
  Она: - Чем проще?
  Он: - Жизнь обретает смысл.
  М-с Пр.: - Чем же это плохо?
  Он: - Смысл этот - чаще всего ложный.
  М-р Пр.: - Как в вашем примере со стрелком?
  Он: - Да, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - Жаль, мистер Уитмен, что всё так получилось. Что вы ослепли. Я бы научил вас стрелять, и вы бы стали президентом.
  Он: - Каждому - своё, мистер Пратчетт. Президентом должен быть человек, который умеет стрелять не только в пространстве, но и во времени.
  М-р Пр.: - По-вашему, он такой?
  Он: - Посмотрим.
  (Короткая пауза)
  Она: - И всё же, мистер Уитмен, я не верю, что он сможет завоевать всю Европу.
  Он: - Я был в Европе четыре года назад, Элиз. В Германии, во Франции, в Англии, в Испании.
  Она: - И что?
  Он: - Европа давно ждёт хорошего кнута. Они заняты собой, как женщины, готовящиеся к балу перед зеркалом, когда каждая хочет быть самой-самой. А вечного бала быть не может. В России бал уже кончился. Они, в Европе, не поняли. А Германия пережила в это же время первое настоящее унижение. И в воздухе её ветер поёт: это ещё не всё. Бедная Франция.
  Она: - Но...англичане, все вместе...
  Он: - Время Англии прошло, Элиз.
  Она: - А чьё же сейчас время?
  Он: - В этом всё и дело, что - ничьё. А время не терпит сиротства. Оно должно быть чьим-то. Греческим, римским, германским...
  Она: - И...кто же?
  Он: - Я думаю, мы.
  Она: - Почему?
  Он: - Потому что мы единственные европейцы, которые будут далеко от Европы, когда всё начнётся. Германцы ещё не исчерпали себя, а мы - тоже германцы.
  М-р Пр.: - Мы - германцы?
  Он: - Англо-саксы. Германское племя, как и франки.
  М-р Пр.: - (Мрачно) Выходит, брат на брата?
  Он: - (Задумчиво-мрачно) Да, мистер Пратчетт. Это началось давно. Когда люди вдруг открыли, что с помощью письменности можно записывать не только священные тексты, но и долги. И записанные долги стали казаться священными текстами. И письменностью овладели дельцы. И тогда она понадобилась всем, чтобы не оказаться обделёнными ловкими людьми. И письменность перестала быть священной. Раньше знающих письменность называли грамотными. Священную письменность. Их всегда было немного. И грамотность была их отличительной особенностью. А когда грамотными стали дельцы, священной стала считаться торговля. Она проникала везде. Во все земли и во все головы. А параллельно с этим оказалось, что необязательно быть униженным, если ты не понимаешь священные тексты: ведь можно написать свои, и их поймёт гораздо больше людей, и тебя объявят мудрым. Письменность становилась общим достоянием - и общим достоянием становилась глупость и мерзость. И это было таким соблазном: придумать и записать. И, ха, "пустить в оборот". Свои "Священные тексты". И чем доступнее была мысль, тем больше она грела всех. "Мы понимаем!" Доступная мысль - это наркотик. Это не священные тексты, туманные и непонятные, это - правда, жизнь, это - мы. Потому что это доступно нам.
  Она: - Но ведь...очень много книг...умных, цепляющих.
  Он: - Да. Священным стал казаться не дух, а ум и то, что цепляет. А ум - страшная вещь. Он может оказаться и в хороших, и в дурных руках, и в неумелых, и просто в преступных. (Пауза) И в хватких.
  Она: - Но, мистер Уитмен, как же эти люди, те, первые, знающие письмена, отдали всё в эти руки?
  Он: - Скажите, мистер Пратчетт, вам часто доводилось убивать людей?
  М-р Пр.: - Нет, мистер Уитмен, всего четверых. Хорошему стрелку не надо убивать человека. Достаточно одного взгляда, чтобы его остановить.
  Он: - А чтобы остановить человечество?
  М-р Пр.: - (Пауза. Думает. Говорит медленно) Хороших стрелков немного, мистер Уитмен, слишком мало для этого.
  Он: - Вот вам и ответ, Элиз. (Пауза) Я не знаю, может быть и по-другому. Может быть, они специально отдали человека самому себе, чтобы он однажды понял. Понял через страх, ужас, пресыщенность и довольство. Может быть и так.
  Она: - Но...как же с этим: брат на брата, мистер Уитмен?
  Он: - Ум в хватких руках, донесённый до миллионов.
  М-р Пр.: (Пауза) А знаете, мистер Уитмен, я никогда не верил нашим бонзам. Не знаю, почему. Я вообще не доверяю людям, у которых больше одной лошади.
  Он: - (Улыбается) Почему?
  М-р Пр.: - Потому что человеку не нужно больше одной лошади. Больше одной женщины. Больше одной собаки. Больше одного дома. А когда больше... Это как больше одной матери, больше одного отца. Ведь такого не бывает - так устроено. Как вы думаете, мистер Уитмен?
  Он: - Я думаю, мистер Пратчетт, что вы могли бы быть среди тех, кто знал священные тексты. Хм, видимо, не зря вы - лучший стрелок.
  М-р Пр.: - Во всяком случае, многие благодаря этому остались живы.
  Он: - Скажите, мистер Пратчетт, а вы, наверное, и торговлю не очень одобряете?
  М-р Пр.: - Не очень, мистер Уитмен.
  Он: - Почему?
  М-р Пр.: - Слишком велик соблазн. И поэтому честной торговли нет.
  Он: - А честное убийство есть?
  М-р Пр.: - Есть, мистер Уитмен. Когда против одного стрелка - восемь. Тогда ты не убил троих, а подарил пятерым жизнь. Хотя...имел право этого не делать.
  Он: - Понимаю, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - Это был единственный раз, когда я попал во второй эшелон.
  Он: - Врач был хороший?
  М-р Пр.: - Лучший. Первым делом он вызвал священника. А священник пришёл, посмотрел и сказал, что мне нужен врач.
  Она: - А вы?
  М-р Пр.: - А я им сказал, что пристрелю обоих, если они не будут заниматься своим делом.
  Она: - И что?
  М-р Пр.: - Как видите: ничего. Но с тех пор я доверяю священникам больше, чем врачам. Не обижайтесь, мистер Уитмен.
  Он: - Всё правильно, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - (Кивает) Так вы думаете, мистер Уитмен, этот гадёныш придёт к власти?
  Он: - Да, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - Но там, я слышал, сильны коммунисты.
  Он: - Потому и придёт. Они отдадутся дьяволу, лишь бы не коммунистам.
  М-р Пр.: - Почему?
  Он: - Как сказать? Коммунисты запретят торговлю. А дьявол - нет. Коммунисты запретят иметь больше одного дома, одной женщины, одной лошади.
  М-р Пр.: - Так, может...а, мистер Уитмен?
  Он: - Нет, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - Почему?
  Он: - Коммунисты запретят иметь больше одной мысли.
  М-р Пр.: -...Да, всё непросто. Неужели никогда не получится, чтобы всё было по-людски?
  Он: - Для этого нужно, чтобы людьми были люди.
  М-р Пр.: - (Пауза) Сомневаюсь, мистер Уитмен. Жизнь - это игра без правил.
  Он: - Без правил?
  М-р Пр.: - Да. Сдают всё время подлецы. Но они рано или поздно начинают проигрывать. И меняют на ходу правила. И пока ты в недоумении вертишь головой, они снова выигрывают.
  Он: - Хм. А что, если сдаёт...Бог?
  М-р Пр.: - Тогда зачем Ему нужно, чтобы правилами правила подлость?
  Он: - Наверное, чтобы показать, что это не те правила, по которым можно выиграть.
  М-р Пр.: - А какие - те?
  Он: - Вера. Любовь. Надежда. Против этих правил подлость бессильна.
  М-р Пр.: - (Молчит).
  Он: - Так что жизнь - это игра по правилам. Только правила эти не всем даются. Трудные правила. Помните? - И если вера ваша будет хоть с горчичное зерно...
  М-р Пр.: -...И это значит, что в конечном итоге...останутся те, чьи правила перетянут?
  Он: - Да, мистер Пратчетт. Останутся люди.
  М-р Пр.: - Вы думаете?
  Он: - Иначе - зачем жить?
  М-р Пр.: - Да, мистер Уитмен. Здесь я с вами согласен.
  Он: - Ну, ладно, мистер Пратчетт. Мы вас слишком одолели. Пойдём-ка мы домой. Да, Элиз?
  Она: - Да, мистер Уитмен. Все проблемы вы с мистером Пратчеттом, кажется, решили. (Все смеются). Как-то так получается, что когда говорят мужчины, понимаешь, что ты - женщина, и надеешься, что они всё устроят.
  М-с Пр.: - После вчерашнего я в этом сомневаюсь.
  Она: - А что было вчера?
  М-с Пр.: - Винс колол дрова на спор с молодым Райтом.
  Он: - (С интересом) И что вышло?
  М-с Пр.: - Вечером пришёл старый Райт. Стал говорить, что его сын слишком молод - ему всего двадцать пять.
  Он: - И?
  М-с Пр.: - Винс ему что-то сказал. Завтра он приведёт к нам свой проигрыш.
  Она: - Какой проигрыш?
  М-с Пр.: - Свою светлую серую, Салли.
  Он: - Мистер Пратчетт? Вы же говорили, что человеку не нужно больше одной лошади?
  М-р Пр.: - Ха-ха-ха-ха! Бес попутал, мистер Уитмен. Но это весёлый бес - бесёнок. Молодых людей нужно учить.
  Он: - А что вы сказали старому Райту?
  М-р Пр.: - Что даю его сыну вторую попытку. Через год. И тогда пусть забирает свою Салли.
  Он: - А если он опять проиграет?
  М-р Пр.: - Значит, я в нём ошибся.
  Он: - Хм, а вы бы что сделали на его месте?
  М-р Пр.: - Ходил бы по посёлку весь год, и всем колол дрова за похлёбку. И через год показал бы этому старикашке Винсу Пратчетту, где раки зимуют.
  Он: - Ну, что ж, мистер Пратчетт. Нам пора. Вы нас пригласите через год?
  М-р Пр.: - Конечно, мистер Уитмен. Но...я думаю, будет очень шумно.
  Он: - Почему?
  М-р Пр.: - Я думаю, здесь будет весь посёлок. И если он не дурак...
  Он: - (Встаёт) Извините меня, мистер Пратчетт. Но я думаю, вы вчера кололи дрова...не в полную силу. А это значит, что через год...
  М-р Пр.: - Я и через год буду колоть не в полную силу, мистер Уитмен. Не беспокойтесь, у него будет шанс. Если он постарается. Но если он только даст за этот год слабину...
  Он: -...Я думаю, вы правы, мистер Пратчетт. Ну, что ж, нам пора. Прощайте, миссис Пратчетт.
  М-с Пр.: - Прощайте, мистер Уитмен. Прощай, Элиз.
  Она: - До свидания, миссис Пратчетт.
  М-р Пр.: - Я провожу их немного, Полли.
  М-с Пр.: - Хорошо, Винс.
  М-р Пр.: - Пойдёмте.
  (Выходят)
  Он: - Элиз...а ведь у нас закончился чай миссис Пратчетт. Как вы думаете, будет удобно попросить ещё?
  Она: - Я попробую, мистер Уитмен. Подождите. (Входит в дом).
  Он: - Ну, что ж, я вижу, мистер Пратчетт, всё возвращается.
  М-р Пр.: - Да, мистер Уитмен.
  Он: - Скажите, а у вас не было соблазна отобрать лошадей у всех молодцов в посёлке?
  М-р Пр.: - Был, мистер Уитмен. Был. И пятьдесят лет назад я бы это сделал. Если бы я не был стрелком, я бы унизился до этого.
  Он: - А теперь?
  М-р Пр.: - Я и теперь стрелок, мистер Уитмен. Но теперь у меня другая цель.
  Он: - Какая?
  М-р Пр.: - Однажды, мистер Уитмен, мужчина понимает, что быть мужчиной недостаточно. Ему нужно, чтобы другие тоже стали мужчинами. Хоти бы один. В котором ты сможешь продолжить себя.
  Он: - И молодой Райт...
  М-р Пр.: - Да. Вам, мистер Уитмен, удалось провести старого Пратчетта. Но вы особый человек. В молодом Райте я увидел стрелка. И я не думаю, что ошибся на этот раз. Годы уходят. И это было бы моей последней ошибкой. И поэтому самой горькой. Я должен жить вечно, мистер Уитмен. Я не должен пропасть. Вы понимаете?
  Он: - Конечно, понимаю, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - Вам это не кажется смешным?
  Он: - Нет, мистер Пратчетт. Искусство должно быть вечным.
  М-р Пр.: - Да, мистер Уитмен. Вы поняли. Спасибо.
  Он: - А...миссис Пратчетт?
  М-р Пр.: - Она - удивительная женщина. И если бы не она...я бы так и сидел в своей конуре... И ничего бы этого не понял. А сейчас...сейчас я молод и мудр. Хм...самое время заводить детей.
  Он: - И молодой Райт...
  М-р Пр.: - Посмотрим, мистер Уитмен. Я не мог ошибиться.
  Он: - Удачи вам, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - Спасибо, мистер Уитмен. Ему нужно продержаться только год.
  Он: - Будем надеяться, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - (Вздыхает, молчит).
  Он: - Он продержится, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - Вы думаете?
  Он: - Я знаю.
  М-р Пр.: - (Пристально смотрит на него) Так...
  Он: - Через год вы вернёте ему Салли.
  М-р Пр.: -...Так...так... Значит, я не ошибся...
  Он: - А дальше, мистер Пратчетт?
  М-р Пр.: - Дальше? Хм, дальше. Дальше - значит, я не ошибся и в остальном. Спасибо вам, мистер Уитмен.
  (Появляется Элиз)
  Она: - Ну, вот, мистер Уитмен...миссис Пратчетт давала столько чая, что мы не унесли бы. (Показывает сумку) Да и это - тяжёлая.
  Он: - Давайте, Элиз. (Берёт у неё сумку) Прощайте, мистер Пратчетт.
  М-р Пр.: - Прощайте, мистер Уитмен. Прощайте, Элиз.
  Она: - До свидания, мистер Пратчетт. Не забудете отнести журнал?
  М-р Пр.: - Конечно, нет, девочка.
  (Прощяются ещё раз, уходят. Появляется миссис Пратчетт)
  - Ушли?
  - Да, Полли.
  - Винс...
  - Да, Полли?
  -...Чего он ждёт?
  - Не знаю, Полли. Он чего-то ждёт.
  -...Ты тоже ждал.
  -...Нет, Полли. Здесь что-то другое.
  - Если он будет тянуть...
  - Что тогда?
  - Я поговорю с ним... Нет, я поговорю с Элиз.
  - Они оба чего-то ждут, Полли.
  - И это что-то так важно?
  - Наверное. Не знаю. Подождём, Полли.
  (Уходят в дом)
  
  Сцена 3
  (Прошло четыре месяца. Он сидит на своём месте. Входит она)
  - Доброе утро, мистер Уитмен.
  - (Отрешённо) Доброе утро, Элиз.
  - Что с вами?
  - (Так же) Ничего, Элиз.
  (Она медленно подходит, становится за его креслом, кладёт руки на спинку кресла)
  - Мистер Уитмен.
  - Да?
  - Где вы?
  - Здесь, Элиз.
  - Нет.
  - Возможно.
  - Вы...- там?
  -...Да.
  - (Себе и ему) Значит, это случилось.
  - Да, Элиз. Прошлое иногда случается.
  - Мне не спрашивать?
  -...Я слепой, Элиз.
  - К чему вы это говорите?
  - Я всегда был слепым, Элиз.
  - Что это значит?
  - (Медленно) Я был слепым всегда. И тогда - тоже.
  - (Тихо) Почему, мистер Уитмен?
  - Она любила меня, Элиз.
  - Ваша Джулия?
  - Да.
  - Почему же она вам не ответила?
  - Она растерялась.
  - А потом?
  - Потом. Она считала, что я мужчина.
  - Не понимаю.
  - Что я должен придти, если я её люблю. Должен добиваться.
  - Но...
  - Что?
  - Время шло. Вы не приходили. Неужели она не поняла?
  - Мы были молоды, Элиз. И эгоистичны. Она думала, что - всё, я у неё в кармане и никуда не денусь. Рано или поздно я приду. Она победила. А победитель великодушен. Он может дать время.
  - Неужели она подумала, что вы будете унижаться?
  - Унижаться?
  - Ведь вы ей всё сказали. И повторять это - значило выпрашивать.
  - Ей почему-то казалось, что я уверен в ней.
  - Значит...тогда...она думала, что вы ждёте, что придёт она?
  - Да.
  -...Так ошибиться в вас... Господи, да она просто дура...
  - Нет, Элиз. Она была очень умна.
  - Она была умна. Вы были умны. И все оказались в дураках.
  - Да, Элиз, это бывает. Если бы мы с ней были дураками, мы бы оказались умными.
  - Кажется, это называется парадоксом?
  - Да. Дураки предпочитают выяснять отношения до той точки, которая устроит всех. А умные думают, что все всё должны понимать - и молчат.
  - (Пауза) И что теперь, мистер Уитмен?
  - Что?
  - Она вышла за другого?
  - Нет. Она свободна.
  - Если это можно назвать свободой. Вы...хотите её увидеть?
  -...Нет, Элиз.
  - Почему?
  - Наше время прошло. Мы дали друг другу, пожалуй, всё, что могли.
  - Что вы дали друг другу?
  - Любовь.
  - Ни для вас, ни для неё не сбывшуюся.
  - Какая разница?
  - Большая. Если бы она была умнее, вас сейчас не было бы здесь. Вы были бы с ней. У вас были бы дети. И вы ни в ком не нуждались бы.
  - Да, вероятно, мне бы так и казалось.
  - Что значит - казалось?
  - Когда человек ни в ком не нуждается - это ошибка.
  - Чья?
  - Не знаю. Наверное, ошибка Жизни, Судьбы.
  -...Да, пожалуй. И что теперь, мистер Уитмен?
  - Что?
  - Вы узнали то, что хотели. Вам это помогло?
  - Пожалуй, нет.
  - Почему?
  - Почему?.. Потому что я слепой, Элиз.
  - Ну, это неважно. Есть же я.
  - Но вы же не будете со мной нянчиться до конца жизни?
  (Дальше она говорит тоном собственника)
  - Почему? Мне это нравится.
  - Я...
  - Что?
  - Я уезжаю, Элиз.
  - Куда?
  - Куда?.. К ней.
  - Выяснять отношения?
  - Просить её выйти за меня замуж.
  - Не получится, мистер Уитмен.
  - Почему?
  - Во-первых, без меня вы не доберётесь.
  - А во-вторых?
  - А во-вторых, я не хочу никуда уезжать.
  - Угу. Я доберусь один, Элиз.
  - Не сомневаюсь. Обобранным, ободранным и слепым. И скажете: это я! ты счастлива, Джулия, меня видеть? а я приехал к тебе; не ожидала?
  - Она будет счастлива, Элиз.
  - Да. Конечно. Она будет водить вас за ручку по городу и говорить всем: смотрите, это мой муж; наконец-то я вышла замуж; правда, он замечательный?
  - Вы...вы грязная, мерзкая дура, Элиз.
  - Ах, вот как!
  - Простите, Элиз. Я не ожидал от вас.
  - А чего вы от меня ожидали?
  - Чего ожидал? Чего ожидал... Чего ожидал... Я...я ожидал, что мы расстанемся с вами. По-хорошему. И вы уедете.
  - Не получится.
  - Почему?
  - По-хорошему я не соглашусь. А по-плохому вы не сможете.
  - И какой же выход?
  - Какой выход? (Пауза) В посёлке продаётся дом. Почти новый. Кое-что нужно подделать...но, в общем, подходяще.
  - Подходяще - для кого?
  - Для нас. И...слушайте, вы. Если вы сейчас откажетесь, я...я отпущу вас к вашей Джулии. Одного. Помните: обобранным, ободранным и слепым.
  - Подождите, дайте сообразить...
  - Быстрее. Я спешу.
  - Куда?
  - Женихов ловить, идиот!
  - Элиз...вам не идёт это.
  - (Спокойно, тихо) Я знаю, Уильям. Ты хочешь...этот дом?
  -...Да.
  - Ну, вот. И стоило уезжать к Джулии?
  -...Я слепой, Элиз.
  - Вы всё видите, мистер Уитмен.
  - Значит, у меня нет недостатков.
  - Один есть.
  - Какой?
  - Вы за двадцать лет так и не научились разбираться в женщинах.
  - Это недостаток?
  - Уже нет.
  - Здесь кто-то есть...
  - Кто?
  - Не знаю. Идите сюда!
  (Входит молодой человек, лет двадцати пяти, одет просто, в шляпе)
  М.Ч.: - Здравствуйте.
  Он: - Здравствуйте.
  Она: - Здравствуйте.
  М.Ч.: - Мистер...
  Он: - Уитмен.
  М.Ч.: - Простите, леди. Мистер Уитмен, вы не скажете, кто здесь старший по хозяйству?
  Он: - Его сегодня нет. А что вы хотели?
  М.Ч.: - Я колю дрова. Дёшево.
  Он: - (С весёлым интересом) За сколько?
  М.Ч.: - Завтрак и обед... Простой завтрак и простой обед.
  Он: - (Так же) А что, в посёлке дрова кончились?
  М.Ч.: - Откуда вы знаете?
  Он: - Иначе бы вы не пришли сюда.
  М.Ч.: - (Вздыхает) Да, кончились.
  Он: - Ну, что ж... Я думаю, мы сговоримся.
  М.Ч.: - А старший?
  Он: - Вы же - за простой завтрак и обед?
  М.Ч.: - Да.
  Он: - Старший подумает, что я вас обманул, и будет рад.
  М.Ч.: - Куда идти?
  Он: - На кухню. Элиз, проводите.
  Она: - Хорошо, Уильям. Идёмте.
  М.Ч.: - Спасибо, мистер.
  (Уходят. Он один)
  Он: - (Задумчиво) Вот так, Джулия, надо обращаться с мужчинами.
  
  К о н е ц
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Л.Малюдка "Монк"(Уся (Wuxia)) К.Демина "На краю одиночества"(Любовное фэнтези) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) Л.Малюдка "Конфигурация некромантки. Адептка"(Боевое фэнтези) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) В.Пылаев "Пятый посланник"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"