Смирнов Владимир Васильевич: другие произведения.

Во времена Голсуорси

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пьеса.

  В О В Р Е М Е Н А Г О Л С У О Р С И
  
  Часть1
  
  Сцена 1
  (Дом в предместьях Лондона. Большая комната. Вечер, полумрак. Входит мужчина 60-ти лет, ставит большой саквояж. Это его дядя)
  Дядя: - Ну, что ж, племянник. Настало время поговорить. Я не знаю, понравится ли тебе наш разговор. Ты меня ещё ни разу не видел. А я тебя видел. Тебе был один год. Ты тогда подавал большие надежды. Но, как видно... (Пауза). Надо было забрать тебя с собой. Твоя мать была падшей. А твой отец...лучше бы его не было. В молодости твоя мать была серьёзной. Таким не везёт. Они выходят замуж за фанфаронов с замашками несчастных лордов. В Индии всё по-другому. Колония - сложная вещь. Там мужчин заставляют быть мужчинами. А если они не хотят, их отправляют домой, к маме-Англии. Твой отец... Её ошибка. И моя. Я должен был понять. Когда она написала, что выходит замуж, в её письме было слишком много восторга. Я не понял. Хотя должен был. А впрочем...я тогда ещё не был в Индии и ничего не знал о жизни. Когда тебе был год, ты был поэтом. Почему твой отец не умер тогда? Зачем он коптил небо ещё двадцать лет? Но... ладно. Посмотрим, мой мальчик. Хм. Ты не поверишь... мне так хочется сказать тебе: мой мальчик. Я влюбился в тебя тогда. И чем яснее становилось, что у меня не будет детей, тем больше я тебя любил. И тем больше я тебя понимал. Тебя, того, годовалого. Ты рос. Там, в Индии, в моём сердце. И...сейчас мы увидим, каким ты стал там и каким - здесь. Ничего, мой мальчик, не спеши. Я подожду тут. Странно. Неужели я боюсь? Нет, нет. Я не боюсь. Но ты не спеши. Не спеши. Я подожду. (Музыка, негромкая, спокойная, немного грустная. Садится. Через минуту встаёт резко:) Уберите музыку! Мы не на похоронах. Молчите и слушайте. Слушайте тишину. (Пауза). Не хотите слушать тишину? Тогда слушайте меня. Вы знаете, что такое общие слова? Общие слова. Обычно это выражение принимают в смысле: слова вообще, ни о чём конкретно, ходьба вокруг да около. Есть более глубинный смысл. А именно: это слова, которые говорит общество, говорят все. Все так говорят. Глупые слова. Надёжные слова. Слова без ошибки. (Кстати: не хочешь ошибиться - будь глупым). И когда соединяются первый и второй смысл, слова ни о чём и слова без ошибки... Ха! - не хочешь ошибиться - ходи вокруг да около. Хочешь быть надёжным - ходи вокруг да около. И оставайся глупым. Вслушайся в этот фон всеобщего говора, несущегося со всех сторон - и найдёшь там эти самые слова. Все так говорят. Общие слова. Спроси всех - и все скажут. Слова, одобренные всеми. Может быть, в общих словах и есть какая-то мудрость? Я - не выделяюсь, я - как все, не думайте, что я умнее вас. Если ты покажешь, что ты не умнее, то в глупые тебя не запишут - зачем терять бойца? Показать, что ты не умнее, показать, что ты не честнее, показать, что ты не сильнее...тогда ты - свой. То есть, свой - это не из умных, не из честных, не из сильных... Чужая сила - это твоя слабость. Чужой ум - это твоя глупость. Чужая честность - это твоя вороватость. К тому же...сильному, умному, честному надо отдать долю. По меньшей мере - долю признания. Но все мы скупы на признание. Кому же хочется признавать себя глупым, слабым, вороватым? Кому хочется признавать себя "менее"? Плюс реальная угроза. Если ты с сильным окажешься в споре, в пересечении интересов, ты проиграл. Так что его сила - это твоя слабость. Как это мерзко: быть слабым! Значит...сильного надо удалить. Удалить умного. Удалить честного. И жить среди общих слов. В обществе. Себе подобных. Нет ничего приятнее общества себе подобных. И ничего омерзительнее его. Когда смотришь на них и однажды понимаешь: и я такой же. И это слабость. Только слабый может разглядывать в других мерзость. Когда нужно искать чистоту и благородство. Общие слова... Сегодня не будет общих слов. И если вы не готовы - идите и сдайте билеты. Ибо я намерен вам всё объяснить. Идите, пока не поздно. Не хотите? Ну, что ж... (Садится).
   (Через некоторое время заходит мужчина 37-38 лет, далее - он).
  Он: - (Подходит к окну).
  Я понимаю, что всё зря,
  что всё впустую и напрасно.
  Дядя: - Что - впустую, Джон?
  Он: - (Оборачивается) Всё.
  Дядя: - Это - женщина?
  Он: - Женщина? Не знаю.
  Дядя: - Не знаешь? Тогда ещё не всё потеряно.
  Он: - Почему?
  Дядя: - Значит, кроме женщин есть ещё что-то. И это что-то... (Умолкает).
  Он: - (Кивает) Это и есть...всё. Впустую и напрасно.
  Дядя: - Ты не испугался, Джон.
  Он: - Я не боюсь людей.
  Дядя: - Всё впустую... Чего же ты боишься?
  Он: - Чего? Того, что от меня не зависит.
  Дядя: - И что же это?
  Он: - Тени.
  Дядя: - Тени прошлого?
  Он: - Нет. (Короткая пауза). Тени будущего.
  Дядя: - Вызови одну из них. Я хочу посмотреть.
  Он: - (Пауза). Хорошо. Выходит чтец. И объявляет: "Джон Коррнет. Ненаписанная поэма". И читает поэму, котрую я не написал. Встаёт судья жюри. И спрашивает: "Джон Коррнет, почему ты не написал эту поэму?" И я...я молчу. Я не знаю, что ответить. Не было таланта? - ложь! НЕ успел? - ложь. Был занят другим? - ложь.
  Дядя: - А что же - правда?
  Он: - Правда?
  Дядя: - Да, правда.
  Он: - Не знаю...
  Дядя: - Знаешь.
  Он: - Правда... Да, знаю. Не знал цену. Себе, времени, людям. И думал, что, как и все поэты, могу мусолить, блаженствовать, ждать...терпеть.
  Дядя: - Ну, что ж...Есть материал. Есть. Это неплохо.
  Он: - Кто вы?
  Дядя: - (Встаёт) Я - Эдвард Грейвз.
  Он: - Грейвз?
  Грейвз: - Что тебя так удивляет?
  Он: - Вы...мой дядя Эдвард?
  Грейвз: - Да.
  Он: - Боюсь, вы опоздали, дядя.
  Грейвз: - Почему?
  Он: - Мама умерла пятнадцать лет назад.
  Грейвз: - Я знаю.
  Он: - Откуда?
  Грейвз: - Неважно. А отец?
  Он: - Ха-ха-ха-ха! Двумя годами раньше.
  Грейвз: - Чему ты смеёшься?
  Он: - Были пышные похороны. Я и мать.
  Грейвз: - Угу. А кто будет на твоих похоронах?
  Он: - На моих? Я об этом не думал.
  Грейвз: - Мужчине время от времени надо об этом думать.
  Он: - Ну, что ж... Будет могильщик. Два.
  Грейвз: - Понятно. Как принято у поэтов. А она?
  Он: - Я отказываюсь от неё.
  Грейвз: - Почему?
  Он: - Потому что она должна быть счастлива.
  Грейвз: - Ты думаешь, она будет счастлива с другим?
  Он: - Есть сомнения?
  Грейвз: - Грейвзы всегда сомневались в поражении, пока не добивались победы.
  Он: - А потом? Когда добивались победы?
  Грейвз: - Тогда понимали, что должны были проиграть.
  Он: - Вы шутите?
  Грейвз: - Нет, мой мальчик. Это не шутка. Это мудрость.
  Он: - (Пауза. Задумчмво:) Дядя Эдвард...
  Грейвз: - Что-то не так?
  Он: - (Продолжает) Я часто разговаривал с вами. Но не так. Это были другие разговоры.
  Грейвз: - Понимаю.
  Он: - Понимаете? (Внимательно смотрит на него).
  Грейвз: - Поэты всегда разговаривают свысока. Они думают, что они - самые мудрые.
  Он: - (Молчит).
  Грейвз: - Поэтам много дано, мой мальчик. Но та ступень, на которую ведут года, даётся даже им лишь раз в жизни.
  Он: - Дядя...
  Грейвз: - Да, Джон.
  Он: - Я вас ждал.
  Грейвз: - Я здесь, мой мальчик. Обними меня.
  
  Сцена 2
  (Роскошная, но не пышная комната денди, обставленная со вкусом. Джонатан Эйнсуорт сидит в кресле, курит сигару. Входит молодой человек 30-ти лет. Это его племянник, Уильям Эйнсуорт)
  Уильям: - Она...он увёл её!
  Джонатан: - Да чёрт с ней.
  Уильям: - Она говорит, что она гений. Ну, зачем, ну, зачем нужны гении?
  Джонатан: - Без них скучно. Кстати, дураки нужны для того же.
  Уильям: - Я еду в Европу!
  Джонатан: - С каких это пор Англия перестала быть Европой?
  Уильям: - С тех пор, как женщины стали предпочитать гениев джентльменам, спортсменам, и вообще...
  Джонатан: - Что - вообще?
  Уильям: - Пора выпить.
  Джонатан: - Наливай.
  Уильям: - (Подходит к бару, достаёт два фужера, наливает из бутылки с золотистой жидкостью, один даёт дяде. Садится. Пьют).
  Джонатан: - А он пьёт?
  Уильям: - Чёрта-с два. Сидит, пишет стихи и ни хрена не делает.
  Джонатан: - Печатают?
  Уильям: - Кто его напечатает? Он же гений.
  Джонатан: - Пока его не напечатают, она к тебе не вернётся.
  Уильям: - Хм, а если напечатают - вернётся?
  Джонатан: - Он гений. Значит, на него спустят всех собак. И он застрелится.
  Уильям: - А что... А что... Это выход.
  Джонатан: - Журнал должен быть солидным.
  Уильям: - Ты думаешь?
  Джонатан: - Да. Тогда ему этого не простят.
  Уильям: - Кому? Журналу?
  Джонатан: - И журналу. Другие журналы. И гению - другие гении. Всех собак!
  Уильям: - Я соберу...я соберу всех собак...всех гениев...этих вшивых ублюдков!..
  Джонатан: - Нужен анонс. И тогда будет аншлаг.
  Уильям: - Боже! Какое приятное слово: аншлаг...
  Джонатан: - Ты сказал: он ни хрена не делает.
  Уильям: - Да.
  Джонатан: - На что же он живёт?
  Уильям: - Прикинулся математиком и преподаёт в Кембридже.
  Джонатан: - Вот пройдоха! Когда же он пишет стихи?
  Уильям: - По ночам.
  Джонатан: - Он не спит?
  Уильям: - Он же гений.
  Джонатан: - Да. Они спят, когда им вздумается. Бездельники! Ну, ладно, к делу.
  Уильям: - К какому делу?
  Джонатан: - Журнал.
  Уильям: - Да, да, журнал. Какой?
  Джонатан: - "Аврора".
  Уильям: - Есть такой журнал?
  Джонатан: - Да. Там всем заправляет Бат Честер.
  Уильям: - Это...Честер...который алкоголик?
  Джонатан: - Да. Достойный человек. Лорд.
  Уильям: - Так. И что?
  Джонатан: - Объявление. Конкурс. Одного стихотворения. Выигравшему посвящается и отдаётся весь следующий номер журнала.
  Уильям: - А не много?
  Джонатан: - Что ты имеешь ввиду?
  Уильям: - Вдруг его раскусят? Что он - гений?
  Джонатан: - Да. Ты прав. Нужно подумать. Скажем, так: восемь страниц.
  Уильям: - Всё равно - много.
  Джонатан: - Ладно. Бат разберётся. Т пусть тогда не обижается, что у него не было шанса. Да простит меня Бог.
  Уильям: - Простит, дядя, простит ради меня. И тогда...
  Джонатан: - Ты пойдёшь с ней на его похороны и...утешишь её.
  Уильям: - Дядя! Вы - гений.
  Джонатан: - Нет, Вилли. Я отказался от этого.
  Уильям: - Отказались?
  Джонатан: - Да.
  Уильям: - Значит, вы были...
  Джонатан: - Да.
  Уильям: - Но...почему вы отказались?
  Джонатан: - Почему? Это сложно, Вилли.
  Уильям: - Ну, а если в двух словах?
  Джонатан: - В двух словах? Так, вот, Вилли. Гении всегда одиноки. А общество всегда гениально. (Пауза). Ты понял?
  Уильям: - Нет, дядя.
  Джонатан: - Ну, что ж. Ты - счастливый человек.
  Уильям: - Без неё - нет.
  Джонатан: - С ней, Вилли, с ней.
  Уильям: - Спасибо, дядя.
  Джонатан: - Или с другой.
  Уильям: - Что, дядя?
  Джонатан: - Ничего, Вилли, ничего. Завтра я пойду к сэру Честеру.
  Уильям: - Можно мне с вами?
  Джонатан: - Ты хочешь пойти со мной?
  Уильям: - Да.
  Джонатан: - Там придётся изрядно выпить.
  Уильям: - Гхы-гм. Я готов, дядя.
  Джонатан: - Ну, тогда налей мне ещё и приходи завтра в десять.
  Уильям: - Так рано?
  Джонатан: - В одиннадцать уже будет поздно.
  Уильям: - Ах, да-да...сэр Честер... Надо же, всего за час... (Подаёт ему стакан)
  Джонатан: - Старая гвардия, Вилли. Ну, иди.
  Уильям: - Прощайте, дядя.
  Джонатан: - Прощай.
  Уильям: - (Уходит).
  Джонатан: - (Один). Ну, что ж, Вилли. Гений против гения. Посмотрим. Впрочем...он молод. Все гении молоды. Жаже жаль немного. А впрочем... Если ты отказался быть гением, значит, ты умён. А гении...они глупы. Кто их заставляет? Они - сами. А значит, они глупы. А общество... Общество живёт обществом, а не... Да, конечно, забавно, когда появляется дурачок, и есть тема для светской беседы. А кто он, этот дурачок, просто дебил или гений, станет известно лет через...через много лет. Мда. Тема для светской беседы. И всё же...что-то не так. Что-то не так. Что, Джонатан? Что? Ты же умён и знаешь, что Бога нет. А есть... А что есть? Виски, сигара, светская беседа с продолжением в постели или в клубе. И пища для этой беседы...дурачки. Молодые, глупые, мотыльки. И над лишь зажечь лампу, чтобы наблюдать за ними, как они кружат, бьются, сгорают. И обсуждать это. И смеяться с красивой женщиной. Всё - так. А что - не так? Ладно, Джонатан, разберёмся. Скоро разберёмся.
  
  Сцена 3
  (Строгий кабинет, но не без бара. Сэр Честер)
  Честер: - Да, войдите.
  Джонатан: - (Входит с племянником) Бат, дружище! (Жмут друг другу руки, похлопывают по плечу). Позволь представить. Уильям Эйнсуорт, или просто Вилли.
  Вилли: - Здравствуйте, сэр Честер.
  Честер: - Здравствуйте, молодой человек. Проходи, проходи, Джо. Располагайтесь. (Все садятся). Так много дел, Джо, дружище. Скорей бы уж умереть.
  Джонатан: - Рано, Бат. Рано.
  Честер: - То есть...у тебя есть дело? Ха-ха-ха-ха.
  Вилли: - Хи-хи-хи-хи. (Честер строго смотрит на него, он стушёвывается).
  Джонатан: - У нас. У нас с Вилли. И у тебя.
  Честер: - Так, Джо, так... Значит, будет тема?
  Джонатан: - Выйдет ли из этого тема, я не знаю, но повод будет. (Смеются вдвоём). Помнишь, Бат?
  Честер: - Помню, Джо. Прекрасное было время. (Продолжают смеяться). Мда. Ну, так что же, Джо?
  Джонатан: - Гхм. Вообще-то мы не завтракали, Бат.
  Честер: - Это поправимо. Чем будешь запивать? Чай, кофе?
  Джонатан: - Чем, Вилли?
  Вилли: - Виски!
  Честер: - (Грозно) Что-то?!
  Вилли: - То есть...я хотел сказать... (Совершенно убит собственной наглостью).
  Честер: - (Задумчиво) Виски... Виски с утра...
  Джонатан: - Пусть пьёт виски, Чес. А мы с тобой - кофейку.
  Честер: - Да нет, Джо, как-то неудобно. Что же - он будет пить один?
  Джонатан: - Ну, раз хочет.
  Честер: - Нет, Джо, молодёжь нельзя предоставлять саму себе. А то...понимаешь, Джо?
  Джонатан: - Да, Бат.
  Честер: - (Вилли) Хорошо, молодой человек. Мы будем пить виски. Но это - в первый и последний раз. Я вам запрещаю! Вы слышите?
  Вилли: - Да, сэр Честер.
  Честер: - А коли слышите, тогда наливайте! Всё - здесь (Показывает).
   Вилли подходит к бару, достаёт бокалы, бутылку, наливает, ставит на стол
  Честер: - Итак, Джо?
  Джонатан: - Дело трудное.
  Честер: - (Вздыхает, отпивает полстакана) Я готов ко всему, Джо, даже к самому худшему. Говори смело.
  Джонатан: - Есть один гений...
  Честер: - Так.
  Джонатан: - И на его похоронах...
  Честер: - Он умер?
  Джонатан: - Ещё нет.
  Честер: - О-о, Джо, подожди (Допивает остатки). Продолжай.
  Джонатан: - Так вот, на его похоронах...будет одна пикантная особа.
  Честер: - Пол?
  Джонатан: - Женский.
  Честер: - Что такое?
  Джонатан: - Что?
  Честер: - Мой стакан пуст.
  Джонатан: - Вилли! Негодный мальчишка...
  Вилли: - Извините, дядя. Извините, сэр Честер... (Наливает).
  Честер: - Кха-кхм... Так - что?
  Джонатан: - Чес, ты любишь гениев?
  Честер: - Нет, Джо. С ними всегда много хлопот.
  Джонатан: - Так давай ему поможем. Зачем человек заставляет страдать общество?
  Честер: - Так. Понимаю. (Ещё полстакана). Забавно. Что требуется от меня?
  Джонатан: - Напечатай его стихи.
  Честер: - Зачем?
  Джонатан: - Для спектакля. А потом - рецензии и отзывы.
  Честер: - Угу. Он повесится? Или застрелится? Или утопится?
  Джонатан: - Это будет предметом пари.
  Честер: - (Настойчиво) Я хотел бы выиграть.
  Джонатан: - Ты выиграешь, Чес. Все пари.
  Честер: - Расшифруй.
  Джонатан: - Кто будет вешаться или топиться, когда под рукой есть револьвер?
  Честер: - Ге-ни-аль-но. А что там...про особу?
  Джонатан: - Она будет безутешна.
  Честер: - И кто её утешит?
  Джонатан: - Это будет предметом пари.
  Честер: - (Настойчиво) Я хотел бы выиграть.
  Джонатан: - Я сообщу тебе выигрышное имя. В своё время.
  Честер: - А имя особы?
  Джонатан: - Кэт Лонгфилд.
  Честер: - О-о! О-о! (Выпивает остатки). Это надо обмыть.
  Джонатан: - Вилли!
  Вилли: - Сию минуту. (Наливает).
  Честер: - А имя гения?
  Джонатан: - Джон Коррнет.
  Честер: - Знакомое имя...чёрт возьми...очень знакомое...
  Джонатан: - У всех гениев знакомые имена.
  Честер: - Ха-ха-ха-ха...
  Джонатан: - Это была славная история, Бат.
  Честер: - (Мотает головой) А что, она уже закончилась?
  Джонатан: - Ещё бы. Ведь мы встретились, Бат. (Смеются).
  Честер: - Да. Это была славная история, Джо. Жаль.
  Джонатан: - Что - жаль?
  Честер: - Что последняя.
  Джонатан: - Почему последняя, Бат?
  Честер: - (Грустно) Посчитай, Джо.
  Джонатан: -...Сэм Шервуд...так...так...Дебора Уилл...так...так...так... тринадцать? Ты суеверен, Бат?
  Честер: - (Устало) Как тебе сказать, Джо... Вчера был сон...или не сон... В общем, мне сказали: пора.
  Джонатан: - Не обращай внимания, Бат. Мне тоже говорили.
  Честер: - Когда?
  Джонатан: - Ты не помнишь? Полковник Абрахам Милстайн?
  Честер: - А-а. Ты ловко его пристрелил. Прямо в глаз.
  Джонатан: - Так что не надо сдаваться, Чес.
  Честер: - (Весело) Да-да, Джо. Не сдаваться! Не сдаваться, чёрт!
  Джонатан: - Ну, так, давай провернём ещё пару-тройку финтов, а?
  Честер: - Провернём, Джо, провернём! Я буду думать, Джо.
  Джонатан: - Я помогу тебе, Бат.
  Честер: - Нет, Джо, нет... Я сам... Ведь тут нужна трезвая голова, Джо.
  Джонатан: - Да, Чес.
  Честер: - А если понадобится твёрдая рука... Тогда, Джо...
  Джонатан: - Я готов, Бат.
  Честер: - Ну, что ж... Значит, всё обговорено?
  Вилли: - Всё, дядя Чес.
  Честер: - Какой приятный молодой человек. Жаль, что пьёт виски с утра. Ну, (Встаёт, они - тоже) до встречи, Джо.
  Джонатан: - До встречи, Бат.
  Вилли: - До встречи, дядя Чес.
  Честер: - Иди, мой мальчик. Прощай, Джо.
  Джонатан: - Прощай, Бат. (Жмут друг другу руку. Выходит с Вилли).
  
  Сцена 4
  (Дом Джона Коррнета)
  Грейвз: - Джон?
  Он: - Дядя Эдвард! Заходите.
  Грейвз: - Здравствуй, Джон.
  Он: - Здравствуйте, дядя Эдвард. Проходите, садитесь.
  Грейвз: - Тебя не было вчера, Джон. (Садится).
  Он: -...Я прячусь.
  Грейвз: - От кого?
  Он: - От неё.
  Грейвз: - Так, Джон. Расскажи всё по порядку.
  Он: - По порядку... Да, по порядку. С чего начать?
  Грейвз: - Как ты с ней познакомился?
  Он: - Мне было всё равно.
  Грейвз: - Всё равно.
  Он: - Да.
  Грейвз: - Это бывает.
  Он: - Вы понимаете?
  Грейвз: - Со мной такого не было... Но я понимаю.
  Он: - Я устал быть один.
  Грейвз: - Когда трудишься, всегда устаёшь.
  Он: - Одиночество - это труд?
  Грейвз: - Да. Необходимый.
  Он: - Но другие... Почему - я?
  Грейвз: - Видишь ли... Кто-то должен делать и эту работу.
  Он: - Тогда... Тогда вы всё знаете.
  Грейвз: - Я не знаю подробностей.
  Он: - (Кивает, отходит немного в сторону).
   Появляется она, одетая в осеннее, проходит мимо него, быстро взглянув.
  Он: - Вы хотели что-то сказать?
  Она: - (Останавливается, поворачивается к нему. Стоят, смотрят друг на друга). Вы всегда такой агрессивный?
  Он: - Нет, только...
  Она: - Когда?
  Он: - Когда понимаю, что всё зря.
  Она: - Что - зря?
  Он: - Стихи. Одним словом, жизнь.
  Она: - Вы пишете стихи?
  Он: - Иногда.
  Она: - А обычно?
  Он: - Ахинею.
  Она: - Прочтите.
  Он: - Стихи?
  Она: - Нет. Ахинею.
  Он: - Я был молод и думал: всё ещё впереди,
  Сумасшедшее сердце колотилось в груди,
  Мир лежал под ногами - и плоский, и круглый,
  Кто-то бил по нему, как шаман бьёт в свой бубен...
  Кто же, если не я? Кто же, если не я?
  Но проходят века и редеют туманы,
  Мы зализываем наши мерзкие раны,
  По ночам слышим мы странный шёпот порою:
  Это гаснут костры и уходят герои.
  Кто же, если не я? Кто же, если не я?
  Она: - (Задумчиво) Кто же, если не я... Это - ахинея?
  Он: - Это слабо, тоскливо, нарочито.
  Она: - Понимаю. А прочтите что-нибудь ещё.
  Он: - (Поворачивается к дяде Эдварду) Мы бродили весь вечер. (Она уходит). На нас обращали внимание, а мы...мы.
  Грейвз: - И ты от неё отказываешься?
  Он: - Может быть, от неё. Может быть, от себя.
  Грейвз: - Да. Молодость не знает цену. (Пауза). И себе - тоже.
  Он: - А старость?
  Грейвз: - Старость приходит к тем, кто заплатил за молодость. Верную цену.
  Он: - А остальные?
  Грейвз: - Остальные умирают.
  Он: - Верную цену... Тогда должны умереть почти все.
  Грейвз: - Хм. А ты разве не видишь? Эти трупы? Они ходят, говорят, смеются. Воспитывают...будущие трупы.
  Он: - (Поражён) Вы...серьёзно?
  Грейвз: - Вполне, мой мальчик.
  Он: - И...как же выжить...состариться?
  Грейвз: - Заплатить верную цену.
  Он: - (Пауза) И что это за цена?
  Грейвз: - Любовь.
  Он: - (Молчит).
  Грейвз: - Или одиночество.
  Он: - А...кроме?
  Грейвз: -...Это - всё, мой мальчик. Всё, что доступно человеку.
  Он: - (Медленно проводит по лицу рукой).
  Грейвз: - Что бы ты ни выбрал... Только выбери правильно. И помни: ничего, кроме.
  Он: - (Пауза) Я не могу.
  Грейвз: - Ты сможешь. Только не спеши.
  Он: - Я не знаю.
  Грейвз: - Знание появляется после выбора. Или выбор есть результат знания.
  Он: - И где добыть знание?
  Грейвз: - В любви. Или в одиночестве.
  Он: - А вы... Откуда к вам пришло знание?
  Грейвз: - На войне. Я долго разговаривал со смертью.
  Он: - И все, кто был на войне...
  Грейвз: - Нет, мой мальчик. Люди предпочитают играть со смертью в прятки. А с ней нужно разговаривать. Серьёзно, лицом к лицу. Так что...
  Он: - Любовь или одиночество.
  Грейвз: - Да.
  Он: - И никто не может помочь?
  Грейвз: - Нет.
  Он: - Даже вы?
  Грейвз: - Даже я.
  Он: - (Проходит вперёд и назад, останавливается). Возьмите меня на войну!
  Грейвз: - (Вздыхает) Ты поэт, Джон. Ты воспоёшь смерть. И она к тебе придёт. Нет. Заплати свою цену.
  Он: - Я понял, дядя Эдвард.
  Грейвз: - Могу дать один совет.
  Он: - Какой?
  Грейвз: - Не прячься.
  Он: - Хорошо. Я не буду прятаться.
  Грейвз: - Вот так, Джон. Ну, я в город. Лондон - удивительное место.
  Он: - Чем?
  Грейвз: - Хм. Столица империи. Рим. (Встаёт). До свидания, Джон.
  Он: - До свидания, дядя Эдвард.
  Грейвз: - (Уходит).
  Он: - (Садится в кресло, в котором сидел дядя. Молчит. Проходит некоторое время. Тихо входит она. Ей лет 27-28).
  Она: - Джон?
  Он: - Да?
  Она: - Где вы были?
  Он: - Я...прятался.
  Она: - От кого? У вас долги?
  Он: - Долги? Да. Я прятался от себя.
  Она: - (С улыбкой) Вас нашли?
  Он: - Вроде.
  Она: - Слава Богу.
  Он: - Что у вас в руках?
  Она: - Газеты.
  Он: - Зачем так много?
  Она: - Чтобы убедить вас.
  Он: - В чём?
  Она: - Что всё серьёзно.
  Он: - О чём вы, Кэтрин?
  Она: - (Протягивает ему газету) Читайте. На второй странице.
  Он: - (Читает)...Конкурс одного стихотворения... Журнал "Аврора"...бесподобное предложение...лучшие стихи... Так. (Смотрит на неё). Вы сказали: серьёзно. В других газетах...
  Она: - (Кивает) То же самое. Оцените размах.
  Он: - (Молчит, задумчивый).
  Она: - Попробуйте.
  Он: - (Молчит).
  Она: - Я вас прошу.
  Он: - (Молчит).
  Она: - Я вам приказываю!
  Он: - (Поднимает голову, кивает). Хорошо, Кэтрин. Я попробую. Только...что?
  Она: - Что-нибудь короткое и...как вы это умеете. Знаете, что?
  Он: - Что?
  Она: - Пошлите то.
  Он: - То?
  Она: - То самое. Первое наше. Ахинею.
  Он: - Да, да. Да, оно. (Смотрит на неё). Вы думаете...
  Она: - Я уверена. Срок - два дня. Надо спешить.
  Он: - Куда они так спешат? Нужно напечатать...
  Она: - Можно...я?
  Он: - Вы? Конечно! Конечно, вы! Сейчас принесу машинку. (Уходит).
  Она: - (Себе) Джон. Джон. У меня лёгкая рука. Несите скорее вашу машинку. Я напечатаю эту...хм! ахинею - и вас будут печатать все. Все.
  Он: - (Входит) Вот. (Ставит машинку на стол). Вот бумага.
  Она: - (Садится, заправляет лист).
  Он: - Я был молод...
  Она: - И думал: всё ещё впереди.
  Он: - Сумасшедшее сердце...
  Она: - Колотилось в груди.
  Он: - Мир лежал под ногами...
  Она: - И плоский и круглый.
  Он: - Кто-то бил в него так...
  Она: - Как шаман бьёт в свой бубен.
  Он: - Кто же, если не я?
  Она: - Кто же, если не я?
  Он: - Но проходят века.
  Она: - И редеют туманы.
  Он: - Мы зализываем.
  Она: - Свои горькие раны.
  Он: - По ночам слышим мы.
  Она: - Странный шёпот порою.
  Он: - Это гаснут костры.
  Она: - И уходят герои.
  Он: - Кто же, если не я?
  Она: - Кто же, если не я?
  Он: - Вы всё помните?
  Она: - Да. Врезалось.
  Он: - Адрес...
  Она: - Имя. Адрес. Всё. (Вытаскивает лист). Конверт.
  Он: - Конверт? У меня нет конверта.
  Она: - Эх, вы. Идёмте на почту.
  Он: - А вы не боитесь, что нас увидят вместе?
  Она: - Буду рада.
  Он: - Они не простят вам измены.
  Она: - Кому я изменила?
  Он: - Обществу.
  Она: - Ха-ха-ха-ха. Общество не пишет стихов. А если ты не пишешь стихов, будь готов, что тебе изменят.
  Он: - Ха-ха. А месть?
  Она: - Это...может быть. Но ведь вы...примете меня...в крайнем случае?
  Он: - (Серьёзно) Да.
  Она: - Ну, а коли так - на почту!
  Он: - На почту!
   Уходят.
  
  Часть 2
  
  Сцена 1
  Кабинет Бата Честера. Он сидит за столом. Входят Джонатан Эйнсуорт и Вилли
  Джонатан: - Бат?
  Честер: - О-о! Джо! Заходи, заходи. Как! и этот милый юноша? Очень рад. Присаживайтесь. Сюда, сюда. Так. Как же я рад вас видеть!
  Вилли: - Большая честь для нас, сэр Честер.
  Честер: - Ну-с, мои милые мальчики... Всё получилось.
  Джонатан: - Он написал?
  Честер: - Да. Да! И он, и ещё сотня.
  Джонатан: -Угу. А можно почитать?
  Честер: - Вот, Джо. (Подаёт ему лист).
  Джонатан: - Так...угу...угу... Ну, что ж...
  Вилли: - Можно, дядя?
  Джонатан: - Да, Вилли. (Передаёт ему).
  Вилли: - (Читает) Ха! Такое и я мог написать!
  Джонатан: - Ну, что ж, Вилли, попробуй.
  Вилли: - Сэр Честер, нет ли у вас бумаги?
  Честер: - Конечно, молодой человек. Вот бумага. Чернильница. Перо. Дерзайте!
  Джонатан: - А пока ты пишешь... Ты пиши, пиши, Вилли... Так, что, Бат? Какие идеи?
  Честер: - Он его найдёт случайно.
  Джонатан: - Сложно. Надо подгадать момент. А он после всего будет безвылазно дома.
  Честер: - Да. Дома и стены помогают. Да. Давай думать.
  Джонатан: - Посылка?
  Честер: - Ну, что ты, Джо. Он может догадаться.
  Джонатан: - Да. Я сплоховал. Думай, Бат.
   Долгая пауза. Вилли сопит, пишет, зачёркивает
  Честер: - Джо.
  Джонатан: - Что?
  Честер: - А что, если он его украдёт?
  Джонатан: - Что-то в этом есть. Расшифруй.
  Честер: - После известных событий его приглашают в приличный дом. Он уже на взводе. Комната пустая, а он лежит на видном месте. Мысли его сосредоточены на одном. А тут и подсказка. Он его берёт и уходит.
  Джонатан: - Кого-то ещё посвящать?
  Честер: - Он может украсть у меня.
  Джонатан: - Тогда тебя могут заподозрить в нечистой игре. Пари - дело чести.
  Честер: - Да.
  Джонатан: - Но что-то в этом есть... Что-то есть...
  Честер: - Думай, Джо, думай.
  Джонатан: - Его надо утешить.
  Честер: - Расшифруй.
  Джонатан: - У тебя есть знакомые...хм, эстеты. Ты, после всего, попросишь такого эстета (в порядке личной дружбы) пригласить его в самых дружеских выражениях, чтобы сказать ему: ничего страшного, путь поэта тернист, не отчаивайтесь, продолжайте, у вас получится и прочую хрень.
  Честер: - Так. Дальше.
  Джонатан: - По случайному совпадению, там буду я. И ж я найду момент.
  Честер: - Гениально, Джо. А он тебя не знает?
  Джонатан: - Нет.
  Честер: - Ну, что ж... Так и решим.
  Джонатан: - Может быть осечка: обстоятельства. Нужен запасной вариант.
  Честер: - Да, Джо.
  Джонатан: - Думай, Бат, думай.
   Пауза
  Вилли: - Вот, послушайте, дядя...
  Джонатан: - Да, Вилли?
  Вилли: - Я был молод и думал: всё ещё впереди.
  Джонатан: - Гениально, Вилли. Продолжай.
  Вилли: - Дальше пока не придумал.
  Джонатан: - Думай, Вилли, думай.
  Вилли: - Угу. (Сопит, думает).
  Честер: - Ограбление, Джо.
  Джонатан: - Расшифруй.
  Честер: - Его дом хотят ограбить. В борьбе теряют его. Грабитель - жалкий трус и ретируется.
  Джонатан: - Гениально, Бат. Грабитель имеется?
  Честер: - Мы же в Лондоне, Джо. Свистни - и сотни уголовников к твоим услугам.
  Джонатан: - Да, Бат, это я сплоховал.
  Честер: - Только...
  Джонатан: - Что?
  Честер: - Как свистнуть?
  Джонатан: - Не свисти, Бат. Я пройдусь по кабакам в ночное время.
  Честер: - Гениально, Джо. Рекомендую польский квартал.
  Джонатан: - Почему?
  Честер: - Джек-Потрошитель - оттуда.
  Джонатан: - Это точно, Бат?
  Честер: - Скотланд-Ярд вышел на него.
  Джонатан: - Всё-таки нашли! А почему всё прошло тихо?
  Честер: - В этом-то всё и дело, Джо. Свои его не сдали.
  Джонатан: - Угу. Подходяще. С этими людьми можно иметь дело.
  Честер: - Нужно, Джо, нужно.
   Смеются
  Джонатан: - Ну, как, Вилли?
  Вилли: - Вроде, есть.
  Джонатан: - Прочти.
  Вилли: - (Мнётся) Дядя Джон... Почему-то получилось то же, что у него.
  Джонатан: - Ну, вот, Вилли. Значит, ты был прав. Такое можешь написать и ты.
  Вилли: - Не смейтесь, дядя.
  Джонатан: - Я совершенно серьёзен, Вилли.
  Честер: - Да, а как ты оцениваешь это, Джо?
  Джонатан: - Ну, что ж... Он умеет чувствовать, Бат.
  Честер: - Хм. Это хорошо. Мы дадим ему почувствовать своё ничтожество.
  Джонатан: - (Вздыхает).
  Честер: - О чём ты вздыхаешь, Джо? Ведь вариант беспроигрышный.
  Джонатан: - Нет азарта, Бат. Почему-то нет.
  Честер: - Да-а, годы.
  Джонатан: - И...ты знаешь, Бат...
  Честер: - Да?
  Джонатан: - Я почему-то не чувствую радости.
  Честер: - Так и должно быть, Джо.
  Джонатан: - Да?
  Честер: - Мы же солидные люди.
  Джонатан: - (Кивает) Основательные.
  Честер: - Джентльмены, Джо.
  Джонатан: - Да, Бат, ты прав. Ну, вроде всё.
  Вилли: - Дядя Джо, дядя Чес, а о чём вы говорили?
  Честер: - Нужно ли поэтам знать о низких материях, мой мальчик? Итак, Джо, решено: он застрелится.
  Джонатан: - Да, Бат. Ищи эстета.
  Честер: - А ты - грабителя.
  Джонатан: - (Встаёт). Прощай, Бат.
  Честер: - Прощай, Джо.
  Вилли: - Прощайте, дядя Чес.
  Честер: - Прощай, мой мальчик. Не хочешь выпить?
  Вилли: - А вы будете?
  Честер: - Я? Пожалуй, нет.
  Вилли: - Тогда и я не буду.
  Честер: - О чём ты задумался, Джо?
  Джонатан: - Да что-то вспомнился мясник. То ли я ему должен, то ли он - мне.
  Честер: - Ты имеешь дело с мясником, Джо? А прислуга зачем?
  Джонатан: - Прислуга! Что эти люди понимают в мясе?
  Честер: - А-а. Ну, прощай, Джо.
  Джонатан: - Да, прощай, Чес.
   Выходят
  
  Сцена 2
  Он у себя в доме. Она входит
  Она: - (С улыбкой) Можно?
  Он: - (С улыбкой) Можно.
  Она: - У вас бледная улыбка, мистер Коррнет. Неудача?
  Он: - Да, мисс Лонгфилд. Очередная.
  Она: - И как она начинается?
  Он: - Она уже закончилась.
  Она: - Прочтите, Джон.
  Он: - Это не читают вслух.
  Она: - Что-нибудь непристойное?
  Он: - Непристойное? Нет - только для меня.
  Она: - Дайте мне, и я покажу вам, как это звучит.
  Он: - Возьми, Кэт (Даёт ей лист).
  Она: - (Читает вслух)
  Я не почувствовал свободы,
  Осенний крик застыл в лесу.
  Его неласковые воды
  С собою вдаль несут, несут.
  И где-то, может быть, у края
  Глухих и сумрачных времён
  Он разнесётся, замирая,
  И будет понят и зачтён.
  (Замолкает, молчит. Он - тоже). Джон... Это - не поэзия.
  Он: - Наверное.
  Она: - Я хочу сказать, что это - последняя поэзия. Это - не для всех. Это только для тех, кто сможет... (Замолкает).
  Он: - Какая разница? Появилось, записал...
  Она: - (Пауза). Где это - глухие и сумрачные времена?
  Он: - Там. За пределами вселенной. Где всё можно увидеть со стороны.
  Она: - Увидеть всё со стороны? (Думает). И...быть в стороне?
  Он: - (Молчит).
  Она: - Джон?
  Он: - Только так можно узнать цену всему.
  Она: - А имеет ли это цену?
  Он: - Что вы имеете ввиду?
  Она: - Имеет ли это смысл? Можно оценить подлость, а можно её пережить. Можно оценить любовь, слёзы, а можно их пережить. И что лучше? - знать цену снаружи, или изнутри? Это разная цена.
  Он: - Подлость? Любовь? Снаружи? Изнутри? На Земле каждую секунду совершается тысяча подлостей. Если вы хотите пережить, переживите их все. Каждую секунду - тысяча одна любовь. Как можно участвовать во всём? Поневоле приходится быть в стороне. Если бы каждый человек мог принять участие во всех остальных людях... тогда - да. Но...круг наш поневоле ограничен законами, от нас не зависящими. А там...
  Она: - Что - там?
  Он: - Не знаю. Там - весы. На которых можно взвесить даже не душу, а каждое движение души. Вдумайся, Кэт. Тебе не хочется попасть на эти весы? Мне - хочется.
  Она: - Попасть на весы... Пожалуй, да. Но - не взвешивать других. Не быть лучше других. Взвешивать имеет право только тот, кто лучше. А чем я лучше?
  Он: - Может быть, вы боитесь оказаться лучше? Чтобы не взвешивать?
  Она: - Я боюсь взвешивать.
  Он: - Почему.
  Она: - Потому что взвешивают только в одном случае. Чтобы судить. Я не могу судить.
  Он: - Тупик.
  Она: - Почему?
  Он: - Не судить - значит: быть в стороне.
  Она: - Нет.
  Он: - Нет?
  Она: - Не судить - значит: не унижать и не возносить. Пусть каждый будет тем, что он есть. Мы можем лишь участвовать.
  Он: - Я вам уже сказал, Кэт: круг нашего участия ограничен.
  Она: - Мне кажется, это не так.
  Он: - Почему?
  Она: - Потому что этого не должно быть. А должно быть, как вы выразились, что каждый принимает участие в каждом.
  Он: - Каким образом?
  Она: - Не знаю. Может быть, у каждого из нас есть двойник, и эти двойники встречаются где-то там, недалеко от Луны, и беседуют друг с другом. А наши импульсы - лишь результат их споров или договоров.
  Он: - А что же в нас настоящее, наше?
  Она: - То, что принимает одни импульсы и подавляет другие. Принимает с опаской и подавляет не до конца: ведь мы не совершенны, но это начало знает, что нам нужно, и по мере того, как всё больше импульсов поступает, оно укрепляется, усиливается, и это и есть мы.
  Он: - Тогда это начало должно быть у всех одно и то же.
  Она: - Да.
  Он: - И что же это?
  Она: - Может быть, Бог?
  Он: - (Пауза). Долго же Ему придётся мучиться.
  Она: - Ему не привыкать.
  Он: - Неужели Он до сих пор ничего не понял?
  Она: - Что Он должен был понять?
  Он: - Что мы безнадёжны.
  Она: - Что вы имеете ввиду?
  Он: - Сэр Исаак Ньютон был прежде всего алхимиком и религиозным мистиком. Мистиком был и Лейбниц. Они пересеклись во времени. И мир узнал об интегральном исчислении, о новом инструменте. И никому нет дела до их разговора с Богом. Человечеству нужен инструмент. И оно получает его. Оно заморачивает Ньютонов и Лейбницев - и получает свой инструмент. И теряет святых. Человечество долгое время было очаровано Аристотелем. Ему казалось, что оно нашло совершенный инструмент. Потом...
  Она: - Что - потом?
  Он: - Потом его забыли. Это были героические века. Народы сталкивались. Выживали, умирали. Когда на кону была жизнь, оказалось, что Аристотель - фикция. Потом всё успокоилось. И человечество вернулось к поиску инструментов. Поиску сытому и азартному. Оно и сейчас ищет инструменты. Во всех областях. И пока умы ищут славы или хотя бы известности - они изобретают инструменты. А стоит уму столкнуться с болезнью, он, отдавшись во власть инструментов таких же, как он, умов: хирургов, психологов, гомеопатов, в конце концов плюёт на все инструменты и бежит к мощам святых. Но уже поздно. У него нет времени осмыслить и крикнуть: долой инструмент. И Инструмент торжествует! И - Человек начинается там, где кончается Инструмент. И может быть, история Человечества, его путь, его будущее состоит в том, чтобы исчерпать Инструмент. И тогда оно поймёт, что это - тупик. Глубины души... Зачем туда заглядывать, когда можно заглянуть в глубины океана или атома? Инструмент! Инструменту - слава! Изобретателю инструмента - слава. Овладевшему инструментом - средства к существованию.
  Она: - А философы?
  Он: - Философы пытаются. Но и они ищут инструмент. Достоевский, Христос, Лао-Цзы - они играли. А человечество только вистует. Однажды игра закончится. И окажется, что в плюсе - единицы. Те, кто играл. Остальные - в таком глубоком минусе, что им потребуется начать сначала в новой вселенной, специально для дураков. Но в этой новой вселенной будут другие законы: горы будут круче, а ступени - реже. Вот тогда и начнётся веселье.
  Она: - Это...будет?
  Он: - Это - будет.
  Она: - Господи...Джон. Значит...надо быть игроком?
  Он: - Да. Но это - не карты. И даже не шахматы. Нужно переиграть себя. А как? Как переиграть себя, любимого?
  Она: - И поэтому...вы хотите оказаться там...у края глухих и сумрачных времён?
  Он: - Да. Я не вижу в себе игрока.
  Она: - Нет, нет, Джон. Что-то не так. Я не знаю... Я же читала ваши стихи...
  Он: - Мои стихи - всего лишь жалобы.
  Она: - Жалобы?
  Он: - Жалобы и сетования на собственную слабость.
  Она: - Послушайте меня, Джон. Чтобы видеть собственную слабость, нужна сила. Это, наверное, и есть момент вступления в игру.
  Он: - Обидно.
  Она: - Что обидно?
  Он: - Проиграть в самом начале.
  Она: - Проиграть в конце ещё обиднее.
  Он: - (Пауза). Мне сказали, что вперёд ведёт только любовь и одиночество.
  Она: - (Пауза). Что же вы выбрали?
  Он: - Я ещё не выбрал.
  Она: - (Долгая пауза). Понятно, Джон. Выбирайте. (Пауза). Я могу вам помочь.
  Он: - Спасибо, Кэт. Да. Но тогда это будет не моя игра. (Пауза). Посмотрим.
  Она: - (Пауза). Это - часы?
  Он: - Да.
  Она: - Как громко они идут.
  Он: - (Молчит).
  Она: - Джон...часы...минуты...они идут.
  Он: - Подождите ещё минуту.
  Она: - Хорошо. (Проходит минута). Минута прошла.
  Он: - (Обхватывает голову руками. Стук в дверь). Да!
   Входит мальчик
  Мальчик: - Мистер Коррнет - это вы?
  Он: - Да.
  Мальчик: - Вам письмо.
  Он: - Откуда?
  Мальчик: - Издательский дом "Аврора".
  Он: - (Молчит).
  Она: - (Смотрит на него). Давайте письмо. (Подходит к мальчику, берёт письмо).
  Мальчик: - Я отдал письмо мистеру Коррнету.
  Она: - Разумеется.
  Мальчик: - И газета.
  Она: - Давайте.
  Мальчик: - Прощайте.
  Она: - Прощайте.
  Мальчик: - (Уходит).
  Она: - Вам...письмо.
  Он: - Прочтите...пожалуйста.
  Она: - (Распечатывает письмо, читает вслух) "Дорогой мистер Коррнет. Мы получили Ваше стихотворение "Я был молод..." и с удовольствием прочли его. После долгого и всестороннего обсуждения и рассмотрения (просим простить долгое молчание: было более ста авторов) мы пришли к мнению, что первенство в конкурсе принадлежит Вам. О чём и сообщаем вам настоящим письмом. Редакция приняла решение напечатать те Ваши произведения, которые Вы предоставите нам, а мы отберём, в объёме не менее 20 страниц. Будем рады видеть Вас в нашей редакции не позднее 10 августа, желательно до полудня, для обсуждения нашего с Вами сотрудничества. С уважением Главный редактор сэр Б. Честер". Джон, вы победили!
  Он: - Этого не может быть. Это...это странно.
  Она: - Что - странно, Джон?
  Он: - Нет, ничего, просто я не могу прийти в себя.
  Она: - Вас признали игроком, Джон Коррнет. Дело за вами.
  Он: - А зачем газета?
  Она: - Сейчас посмотрим. Так, ничего. Так. Вот. Объявление результатов конкурса... Джон Коррнет... Всем спасибо.
  Он: - Дайте (Берёт газету, чтает). Значит, это не розыгрыш. Значит, всё серьёзно.
  Она: - (С улыбкой). Это - успех. Привыкайте, Джон Коррнет.
  Он: - Куда вы?
  Она: - Я? Ухожу.
  Он: - Как... Вы...
  Она: - Вам теперь будет не до меня.
  Он: - Что вы говорите? Всё - не то, не то. Я...
  Она: - Что - вы?
  Он: - Нет, ничего. Помогите мне.
  Она: - В чём?
  Он: - Отобрать стихи.
  Она: - Вы не можете сами?
  Он: - Я совершенно не разбираюсь в стихах.
  Она: - Слышать такое от поэта...
  Он: - Я не поэт.
  Она: - А кто же вы?
  Он: - (Пауза). Вы поможете мне?
  Грейвз: - Джон! (Входит Эдвард Грейвз). Мисс (Поклон).
  Он: - Кэтрин, это мой дядя, Эдвард Грейвз. Дядя, это мисс Кэтрин Лонгфилд.
  Грейвз: - Очень приятно, мисс Лонгфилд. Я не знал, что Джон не один. Извините.
  Она: - Ну, что вы. Мы не делаем секрета. К тому же я уже ухожу. Прощайте, Джон. (Грейвзу) Прощайте.
  Он: - Кэтрин...выбрать стихи?
  Она: - Хорошо. Завтра?
  Он: - Да. Я буду ждать.
  Она: - Прощайте.
  Грейвз: - Прощайте, мисс Лонгфилд.
  Он: - Прощай, Кэт.
  Она: - (Уходит).
  Грейвз: - Выбрать стихи?
  Он: - Да. Вот, читайте (Подаёт ему письмо).
  Грейвз: - Угу... Угу... И что это? - "Я был молод"?
  Он: - Вот (Берёт со стола лист, отдаёт ему).
  Грейвз: - (Читает, кладёт лист на стол. Задумчиво:) Так.
  Он: - Что?
  Грейвз: - Я видел стихи лучше.
  Он: - Что вы хотите сказать?
  Грейвз: - Когда ты признанный поэт, такое стихотворение может сказать о многом. Но когда тебя никто не знает, это...
  Он: - Что?
  Грейвз: - Не более, чем набор звуков.
  Он: - Вам не нравится стихотворение?
  Грейвз: - Нравится, Джон. Потому что я тебя знаю.
  Он: - То есть, для тех, кто меня не знает...
  Грейвз: - Это - набор звуков.
  Он: - Почему же я выиграл?
  Грейвз: - Вот именно.
  Он: - Что вы хотите сказать?
  Грейвз: - Что они либо знают тебя, либо профаны.
  Он: - Это "Аврора".
  Грейвз: - (Молчит, смотрит на него).
  Он: - Это не профаны. Значит, они меня знают?
  Грейвз: - С лучшей стороны.
  Он: - Но тогда...зачем такая таинственность? И я никого из них не знаю.
  Грейвз: - Да. Загадка. Подумай, Джон.
  Он: - Да нет, дядя. Просто...просто я выиграл. Выиграл честно.
  Грейвз: - Выиграть можно либо в борьбе, либо в лотерее. Это стихотворение не есть результат борьбы.
  Он: - Значит...я выиграл случайно?
  Грейвз: - Не знаю, Джон.
  Он: - Хорошо. А это? (Берёт ещё один лист, кладёт ему).
  Грейвз: - (Читает). Это - поэзия, Джон. Всё, что изнутри - поэзия. Если не блевотина.
  Он: - Я ничего не понимаю.
  Грейвз: - Ничего, Джон. Разберёмся.
  Он: - Дядя Эдвард... Это длилось десять лет.
  Грейвз: - Тем осторожнее нужно быть. Проиграть в конце - обидно.
  Он: - Проиграть? Что вы имеете ввиду?
  Грейвз: - Отзывы и рецензии. Они могут похоронить тебя. Им плевать, сколько лет это длилось. Они уцепятся за любую мелочь. Они будут кривляться, острить и оригинальничать. Они вспомнят Гомера и Фрейда. Они будут соревноваться друг с другом в низости.
  Он: - (Молчит).
  Грейвз: - Но будут и другие. Честные, думающие. И если ты чего-нибудь стоишь, они не будут молчать. И это будет успех.
  Он: - Я попросил мисс Лонгфилд помочь мне отобрать стихи.
  Грейвз: - Нет, Джон. Выбирай сам. Женщины любят красивое и счастливое. Мужчины больше стремятся к правде, пусть даже она отвратительна или неприятна им.
  Он: - Поясните, дядя.
  Грейвз: - Смерть от любви - для женщин. Смерть от вшей - для мужчин.
  Он: - Понятно. А смерть от никчемности?
  Грейвз: - Хм. Об этом ещё не писали.
  Он: - Писали. Достоевский.
  Грейвз: - А, тот русский?
  Он: - Да.
  Грейвз: - Я не читал его. Если хочешь - попробуй. Но помни о цене. Выбирай.
  Он: - А...вы...
  Грейвз: - Нет. Это - твоя борьба, Джон.
  Он: - Но в любой борьбе...бывает помощь.
  Грейвз: - Если человек решает: жить или умереть - это должен быть его выбор. Рассчитывать на помощь можно только в выборе костюма, если он решил жить, или гроба - если он решил умереть.
  Он: - Ха-ха-ха-ха... Ни у кого нет такого доброго дяди.
  Грейвз: - Ха-ха. Пользуйся, пока я жив.
  Он: - Хорошо, дядя Эдвард.
  Грейвз: - Ты повеселел.
  Он: - Ваше благотворное влияние.
  Грейвз: - Ну, что ж, мой мальчик... Я не буду тебе мешать.
  Он: - Вы?! Мешать?!
  Грейвз: - Иногда помощь бывает хуже помехи, Джон. Так что... Прощай.
  Он: - Прощайте, дядя Эдвард.
  Грейвз: - И помни: никаких мисс.
  Он: - Есть. А...дядя, вам понравилась мисс Лонгфилд?
  Грейвз: - (Колеблется).
  Он: - Нет?
  Грейвз: - Не мужское это дело - обсуждать женщин.
  Он: -...Да.
  Грейвз: - Прощай, Джон (Уходит).
  Он: - Ну, что ж... Всё упрощается. Вперёд, Джон Коррнет.
  
  Сцена 3
  Её дом. Она в гостиной
  Голос из-за сцены: - Мисс Лонгфилд дома?
  Голос служанки: - Да. Вы?..
   - Эдвард Грейвз.
   - Просто Эдвард Грейвз?
   - Да.
  Она: - (Подходит к двери) Милли, пригласи!
  Грейвз: - (Входит). Здравствуйте, мисс Лонгфилд.
  Она: - Здравствуйте.
  Грейвз: - Вы удивлены?
  Она: - Да, немного.
  Грейвз: - Заранее прошу прощения...
  Она: - Заранее?
  Грейвз: - Нам предстоит непростой разговор.
  Она: - О...Джоне?
  Грейвз: - Это касается его. Но разговор будет о вас.
  Она: -...Ну, что ж... Если это будет в рамках...
  Грейвз: - Разумеется.
  Она: - Прошу садиться.
  Грейвз: - Благодарю.
   Садятся, сначала она, потом он
  Она: - С чего начнём?
  Грейвз: - С отвлечённого замечания.
  Она: - Прошу вас.
  Грейвз: - Главный бич человечества - производство из слов чувств. И выводов из домыслов. Первое и второе тесно связаны.
  Она: - К чему вы ведёте?
  Грейвз: - К тому, что мои вопросы не имеют целью обидеть вас.
  Она: - Вы хотите задать вопросы...которые могут меня обидеть?
  Грейвз: - Нет, если вы воспримете всерьёз то, что я только что сказал.
  Она: - Так. (Думает). Понимаю. Ну, что ж. Прошу вас. (Кивает). Я готова.
  Грейвз: - Это вы выбрали стихотворение на конкурс?
  Она: - Да.
  Грейвз: - Почему именно это?
  Она: - Это стихотворение он прочёл мне в первую минуту нашего знакомства.
  Грейвз: - Понимаю.
  Она: - Что вы понимаете?
  Грейвз: - Вы восприняли тогда это стихотворение в его свете.
  Она: - В...его свете?
  Грейвз: - Я выражаюсь точно. Через призму его первых слов, лица, необычности ситуации.
  Она: - (Думает) Пожалуй...да. Оно...
  Грейвз: - Показалось вам необыкновенным.
  Она: - Да... Я понимаю... Но оно выиграло!
  Грейвз: - Оно не могло выиграть в честной борьбе.
  Она: - В чём вы меня подозреваете?!
  Грейвз: - Вспомните моё отвлечённое замечание.
  Она: - Какое? Ах, да...выводы из домыслов.
  Грейвз: - И слов из чувств.
  Она: - (Пауза). Я ничего не понимаю.
  Грейвз: - Я пока - тоже.
  Она: - Но вы хотите сказать...что борьба была нечестной...и я...
  Грейвз: - А дальше - нет. Только первое.
  Она: - Но...что это всё значит тогда?
  Грейвз: - Если мы поймём это...мы выиграем партию.
  Она: - Но с кем мы играем?
  Грейвз: - Один игрок известен.
  Она: - Кто это?
  Грейвз: - Сэр Б. Честер.
  Она: - Вы думаете, есть кто-то ещё?
  Грейвз: - Вы знаете Честера?
  Она: - Мельком.
  Грейвз: - Он вам оказывал знаки внимания?
  Она: - Никогда. И уже долго - никому. Только виски.
  Грейвз: - Зачем старому алкоголику неизвестный гений?
  Она: - Да, незачем.
  Грейвз: - Значит, есть кто-то ещё.
  Она: - Боже мой...мне страшно.
  Грейвз: - Мне тоже. За Джона.
  Она: - Спрашивайте, мистер Грейвз. Я постараюсь не глупить.
  Грейвз: - Кто в дружбе с этим Честером и знает Джона?
  Она: - С ним в дружбе всё общество. А знаю Джона только я.
  Грейвз: - Только вы... С кем вы говорили о Джоне?
  Она: - Ни с кем.
  Грейвз: - Вы уверены?
  Она: - Да. Ни с кем из мужчин.
  Грейвз: - А с женщинами?
  Она: - Говорила.
  Грейвз: - Это не женская рука... Странно... Кто она?
  Она: - Моя подруга.
  Грейвз: - С кем она могла говорить о вас?
  Она: - Да. Нет. Она говорит со всеми обо всём.
  Грейвз: - Хм...это ваша подруга?
  Она: -...Она хорошая.
  Грейвз: - Понимаю.
  Она: - (Пауза). Что теперь?
  Грейвз: - Я думаю, мисс Лонгфилд.
  Она: - Хорошо.
  Грейвз: - (Долгая пауза). Мисс Лонгфилд...
  Она: - Да?
  Грейвз: - Вы не обидитесь, если я попрошу вас составить список ваших поклонников?
  Она: - Я понимаю вас. Но, боюсь... Их слишком много. И я не всех знаю.
  Грейвз: - Как это?
  Она: - Родители оставили мне приличный капитал. Я единственная дочь. И теперь... (Замолкает).
  Грейвз: - А ваши родители?
  Она: - Они умерли. В Индии.
  Грейвз: - Как их звали?
  Она: - Элизабет и Сомерсет Лонгфилд.
  Грейвз: - Угу. Понятно. От холеры?
  Она: - Да. Откуда вы знаете?
  Грейвз: - (Пауза). Холера там - обычное явление.
  Она: - Значит...там смерть - обычное явление?
  Грейвз: - Да. Ну, что ж, мисс Лонгфилд... Благодарю вас. (Встаёт).
  Она: - (Встаёт).
  Грейвз: - (Молчит).
  Она: - Вы что-то хотите сказать?
  Грейвз: - Да. Не оставляйте Джона.
  Она: - (Улыбается чему-то или кому-то холодно) Никогда.
  Грейвз: - Я хочу сказать...будьте побольше с ним.
  Она: -...Хорошо.
  Грейвз: - И о нашем разговоре...
  Она: - Разумеется, мистер Грейвз.
  Грейвз: - Благодарю вас. Прощайте.
  Она: - Прощайте.
  Грейвз: - (Подходит к двери, оборачивается, кланяется, уходит).
  
  
  Сцена 4
  Кабинет Бата Честера. Входит секретарь
  Секретарь: - Сэр?
  Честер: - Что вам, Майкл?
  Секретарь: - Посетитель, сэр.
  Честер: - Кто?
  Секретарь: - Полковник Эдвард Грейвз.
  Честер: - Полковник?
  Секретарь: - Полковник.
  Честер: - Ну, что ж. Проси.
  Секретарь: - Прошу вас. (Пропускает полковника, уходит).
  Грейвз: - (Входит) Здравствуйте, сэр Честер.
  Честер: - Здравствуйте, мистер Грейвз. Чем обязан?
  Грейвз: - Чем обязаны? Да...пожалуй, ничем.
  Честер: - М. Что привело вас ко мне?
  Грейвз: - Любовь к поэзии, сэр.
  Честер: - М. Прошу садиться.
  Грейвз: - Благодарю. (Остаётся стоять).
  Честер: - (Озадачен). М. Вы поэт?
  Грейвз: - Нет. Я...наблюдатель, скажем так.
  Честер: - Удобная позиция. Я вас слушаю.
  Грейвз: - Недавно был конкурс, сэр Честер.
  Честер: - Да-да. Эксперимент. Смелый эксперимент!
  Грейвз: - Да. Смелый.
  Честер: - Так - что?
  Грейвз: - Его выиграл некий Джон Коррнет.
  Честер: - Да-да. Мы уже отобрали его стихи.
  Грейвз: - Сэр Честер.
  Честер: - Да?
  Грейвз: - Его стихотворение было напечатано в газете.
  Честер: - Да, как победившее.
  Грейвз: - Стихотворение - средненькое.
  Честер: - Н-ну...дело вкуса. И что?
  Грейвз: - Вам его не жалко?
  Честер: - Кого?
  Грейвз: - Этого Джона Коррнета.
  Честер: - Я не понимаю вас.
  Грейвз: - Представьте. Вы напечатаете его стихи.
  Честер: - Так.
  Грейвз: - Если судить по тому стихотворению... Рецензии будут убийственные.
  Честер: - Ну, это уж... А наше дело... И что?
  Грейвз: - Все поэты - гении. А когда они убеждаются, что они не гении, они накладывают на себя руки.
  Честер: - Угу. Я понимаю вас. Все?
  Грейвз: - Все. Вы же знаете.
  Честер: - М-мда. Знаю. Но я думаю, не стоит беспокоиться. Мы отберём лучшие стихи, и рецензии... Мы отберём лучшие стихи.
  Грейвз: - Ну, что ж...
  Честер: - Благодарю вас, мистер Грейвз.
  Грейвз: - Ну, что вы, сэр Честер. Мой долг.
  Честер: - Как наблюдателя.
  Грейвз: - Да.
  Честер: - Ну, что ж...
  Грейвз: - Прощайте, сэр Честер.
  Честер: - Прощайте, мистер Грейвз.
  Грейвз: - (Уходит).
  Честер: - Майкл!
  Майкл: - (Входит).
  Честер: - Майкл. Срочно посыльного к мистеру Эйнсуорту.
  Майкл: - Письмо, сэр?
  Честер: - На словах. Прошу срочно быть его здесь.
  Майкл: - Есть, сэр. Где его искать?
  Честер: - Так. Десять тридцать. Дома или в клубе.
  Майкл: - Есть, сэр. (Поворачивается, уходит).
  Честер: - Наблюдатель... Наблюдатель. Слишком спокоен. Слишком уверен. Слишком...серьёзен. Всё - слишком. (Встаёт, ходит взад-вперёд). Ну, Джонатан Эйнсуорт, вы это дело затеяли, вам и расхлёбывать. Никаких пари, Чес. Никаких рецензий. И - ничего не печатать. Ошибка секретаря. Победу - другому. Так. Вроде всё. Вроде всё... Нет, не всё. (Подходит к бару, наливает стакан виски, пьёт). Теперь - всё. (Садится, закидывает голову, складывает руки, засыпает).
  Эйнсуорт: - Чес?
  Честер: - А? Да? Да, я. Это ты, Джо?
  Эйнсуорт: - А кто же ещё? (Садится). Ну, как дела?
  Честер: - Плохо, Джо. Дела - из рук вон.
  Эйнсуорт: - Что такое?
  Честер: - Наблюдатель.
  Эйнсуорт: - Какой наблюдатель? Что за чёрт! Говори яснее, Чес.
  Честер: - Наше с тобой дело. Последнее дело.
  Эйнсуорт: - Так. И что?
  Честер: - Появился наблюдатель.
  Эйнсуорт: - Откуда ты знаешь?
  Честер: - Он был у меня.
  Эйнсуорт: - Когда?
  Честер: - Сегодня.
  Эйнсуорт: - Так, Бат. Давай по порядку. У тебя был посетитель.
  Честер: - Да.
  Эйнсуорт: - Кто он?
  Честер: - Полковник Грейвз.
  Эйнсуорт: - Так. Что он сказал?
  Честер: - Что он наблюдатель.
  Эйнсуорт: - Так. За чем - наблюдатель?
  Честер: - Не знаю, чёрт! За всем!
  Эйнсуорт: - Это он погорячился. Что конкретно он сказал?
  Честер: - Что если мы напечатаем стихи этого Коррнета...
  Эйнсуорт: - То - что?
  Честер: - То будут рецензии. И он покончит с собой. Он всё знает, Джо!
  Эйнсуорт: - Я ничего не понимаю. Откуда?
  Честер: - Я не знаю, Джо. Нужно давать задний ход.
  Эйнсуорт: - Погоди, Чес. Что-то не так.
  Честер: - Ты так смотришь, Джо.
  Эйнсуорт: - Как?
  Честер: - У него были такие же глаза. Я подумал, он голыми руками тигра задушит.
  Эйнсуорт: - Тигра? Почему - тигра? Постой... Он был смуглым?
  Честер: - Да.
  Эйнсуорт: -...Значит, из Индии...
  Честер: - Джо, надо давать задний ход.
  Эйнсуорт: - Нет, Чес. Поздно. Подумай сам: солидный журнал, солидный читатель, шумиха во всех газетах...
  Честер: - А что же делать?! Знаю!
  Эйнсуорт: - Что?
  Честер: - Положительные рецензии.
  Эйнсуорт: - Чес.
  Честер: - Что, Джо?
  Эйнсуорт: - Мы не можем так унизиться перед каким-то полковником из Индии. Мы не в Индии, а в Англии.
  Честер: - А если он...
  Эйнсуорт: - Тогда я ему покажу, чем отличается Англия от Индии.
  Честер: - То есть...ты всё берёшь на себя, Джо?
  Эйнсуорт: - Да. Но...Чес...
  Честер: - Что?
  Эйнсуорт: - Никаких пари.
  Честер: - Это я уже сообразил.
  Эйнсуорт: -...Полковник Грейвз...
  Честер: - Да, Джо. Грейвз. (Пауза). О чём ты думаешь, Джо?
  Эйнсуорт: - Полковником больше, полковником меньше...
  Честер: - Это ты хорошо придумал, Джо.
  Эйнсуорт: - Я ещё не придумал.
  Честер: - Что ты не придумал?
  Эйнсуорт: - Ждать его, или придти самому. Откуда он знает?
  Честер: - Я думаю, ждать, Джо.
  Эйнсуорт: - Нет, Чес. Когда ждёшь, приходят мысли... А мысль может увести пулю.
  Честер: - Куда увести?
  Эйнсуорт: - В сторону.
  Честер: - Ну, что ж, Джо, смотри сам.
  Эйнсуорт: - Когда печать?
  Честер: - Уже идёт.
  Эйнсуорт: - Угу. Самое время. (Веселеет). А там...как знать, Бат, может, и пари...состоится.
  Честер: - Мне уже всё равно, Джо.
  Эйнсуорт: - Не вешать нос, Чес! Я пошёл. (Встаёт).
  Честер: - Удачи, Джо.
  Эйнсуорт: - Прощай, Чес. (Уходит).
  Честер: - Нет, Джо. Не будет удачи. Не будет. (Ставит локти на стол, обхватывает голову). Прекратить печать. Прекратить печать... (Медленно наваливается на стол) Прекратить... (Замолкает).
   Через некоторое время входит Майкл
  Майкл: - Сэр Честер... Пьян. (Уходит. Слышен его голос:) Сэр Честер очень занят. Принять вас не может.
  
  Сцена 5
  Лавочка в одном из парков. Эдвард Грейвз. Подходит Джонатан Эйнсуорт и садится с другой стороны
  Грейвз: - Долго вы ещё будете ходить за мной?
  Эйнсуорт: - Похожу ещё.
  Грейвз: - Ну, что ж. Вот идёт полисмен. Я думаю, он разрешит нашу маленькую проблему.
  Эйнсуорт: - Не надо полисмена.
   Проходит полисмен
  Грейвз: - Так я вас слушаю.
  Эйнсуорт: - Полковник Эдвард Грейвз?
  Грейвз: - С кем имею честь?
  Эйнсуорт: - Джонатан Эйнсуорт, эсквайр.
  Грейвз: - Я слушаю вас.
  Эйнсуорт: - Позавчера вы нанесли визит сэру Роберту Честеру.
  Грейвз: - Дальше.
  Эйнсуорт: - После этого его настиг удар.
  Грейвз: - Не буду отрицать, потому что не знаю.
  Эйнсуорт: - Вы назвались ему наблюдателем.
  Грейвз: - Значит, вы были у него после меня.
  Эйнсуорт: -...Да. Так вы - наблюдатель?
  Грейвз: - Возможно.
  Эйнсуорт: - И что же входит в круг вашего наблюдения?
  Грейвз: - Люди и чувства.
  Эйнсуорт: - Смело.
  Грейвз: - Нормально.
  Эйнсуорт: - (Молчит).
  Грейвз: - Это всё?
  Эйнсуорт: - Нет.
  Грейвз: - Что ещё?
  Эйнсуорт: - Зачем вы вмешиваетесь?
  Грейвз: - Во что?
  Эйнсуорт: - Сэр, мы играем в прятки?
  Грейвз: - Никоим образом.
  Эйнсуорт: - (Молчит).
  Грейвз: - Я вижу, мы зашли в тупик. Позвольте, теперь спрашивать буду я.
  Эйнсуорт: - (С напряжением) Хорошо.
  Грейвз: - Что вам нужно от Джона Коррнета?
  Эйнсуорт: - Чтобы он знал своё место.
  Грейвз: - И на чьё же место он претендует?
  Эйнсуорт: - Не на своё.
  Грейвз: - На чьё?
  Эйнсуорт: - Ну, что ж. На место моего племянника.
  Грейвз: - Вы взрослый человек. Почему ваш племянник сам не решит этот вопрос?
  Эйнсуорт: - Современная молодёжь знает только ответы. В вопросах она не разбирается.
  Грейвз: - Значит, место вашего племянника.
  Эйнсуорт: - Да.
  Грейвз: - И что же это за место?
  Эйнсуорт: - Место рядом с одной молодой леди.
  Грейвз: - Молодую леди, разумеется, никто не спрашивает.
  Эйнсуорт: - Зачем? Что может понимать женщина, которая предпочитает джентльмену поэта?
  Грейвз: - Ну, что ж. Ваша позиция мне ясна.
  Эйнсуорт: - А мне ваша - нет. Каким образом вы заинтересованы?
  Грейвз: - Джон Коррнет - мой племянник.
  Эйнсуорт: - Так. Ну, что ж. Мы с вами - серьёзные люди. Давайте решим этот вопрос между нами.
  Грейвз: - Нет.
  Эйнсуорт: - Как - нет?
  Грейвз: - Решать будет мой племянник. Он разбирается в вопросах.
  Эйнсуорт: - Угу. Не спросив молодую леди?
  Грейвз: - Она уже всё решила.
  Эйнсуорт: - (Пауза). Ну, что ж, сэр. Но если его решение не понравится мне...
  Грейвз: - Тогда и поговорим.
  Эйнсуорт: - (Встаёт) Прощайте.
  Грейвз: - Прощайте.
  
  Часть 3
  Сцена 1
  Он у себя дома. Входит она. Везде разбросаны газеты
  Она: - Что с вами, Джон?
  Он: - Ничего.
  Она: - Дайте (Берёт из его рук газету. Читает) "...нарыв, истекающий соплями и вообразивший себя Вулканом..." Какая мерзость!
  Он: - Это не мерзость, Кэт. Это правда.
  Она: - О чём вы, Джон?
   - Ха-ха-ха-ха. Я действительно воображал себя Вулканом. Огонь истины, жгущей и угрожающей. Грохот времён, который не слышат глухие, а тот, кто слышит, затыкает уши, дабы не знать, что его время пришло. Пепел, который накрывает город и оказывается благородной сединой стариков и золотыми дарами волхвов избранным младенцам... Ха-ха-ха-ха...всё это - сопли прыща.
  Она: - Но ведь...вы не думаете так, Джон? Ведь вы не воображали себя Вулканом. Вы всё придумали...
  Он: - Ничего не бывает на пустом месте, Кэт. Раз это пришло мне в голову, значит, так оно и было. Мы можем выдумать только то, что есть в нас.
  Она: - Ну, что ж... Я рада, Джон.
  Он: - Чему?
  Она: - Тому, что в вас всё это есть.
  Он: - Моему самомнению?
  Она: - Вашему порыву. Ведь стихи - это порыв. Это когда нельзя молчать. Молчат только мёртвые. Они ходят - и молчат. О погоде. О друзьях. О званых обедах. О законах. О тори и вигах. О политике.
  Он: - Что-то знакомое, Кэт. Где-то я уже это слышал... Да, мне это говорил дядя Эдвард. Мёртвые.
  Она: - Теперь они взялись за вас.
  Он: - Мёртвые молчат. Нет, Кэт. Это слишком громкое молчание. Образное. Пронзительное. Мёртвые не могут так брать за живое.
  Она: - Они берут за живое, чтобы вытянуть его из вас. Струну за струной.
  Он: - Зачем?
  Она: - Тогда вы тоже станете мёртвым. Помните? - "Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов".
  Он: - Уедем, Кэт!
  Она: - Куда?
  Он: - В Индию. В Америку. В Австралию.
  Она: - В Индии мы умрём.
  Он: - Почему?
  Она: - Там умерли мои родители.
  Он: - В Америку.
  Она: - Вы не можете там писать.
  Он: - Почему?
  Она: - Все рифмы к слову доллар уже придуманы. А другие рифмы там не нужны.
  Он: - В Австралию.
  Она: - (Молчит).
  Он: - Нет, Кэт. Австралия - не для вас. Простите. Что остаётся?
  Она: - Англия.
  Он: - В Англии мне нет места. В самой последней деревне на меня будут показывать пальцем и говорить: а, это тот самый прыщ?
  Она: - Что же остаётся?
  Он: - Что остаётся? (Пауза). Я знаю, что остаётся.
  Она: - (Молчит, смотрит на него).
  Он: - Уходите, Кэт.
  Она: - Джон...
  Он: - Уходите. Я вас не люблю.
  Она: - Ну, что ж, Джон. Я уйду. (Стоит).
  Он: - Вы ещё здесь?
  Она: - (Поворачивается, выбегает в правую дверь, в сад).
  Он: - (Себе) Когда рушится мир, погибнуть должны все. Никого не жалеть.
  Грейвз: - (Входит слева) Кого ты не хочешь жалеть, Джон?
  Он: - Всех.
  Грейвз: - И какова причина?
  Он: - Когда никто не жалеет тебя, почему ты должен жалеть кого-то?
  Грейвз: - Ты хочешь, чтобы тебя жалели?
  Он: - Я хочу...
  Грейвз: - Чего?
  Он: - Всего лишь справедливости.
  Грейвз: - Справедливости? От кого?
  Он: - От всех.
  Грейвз: - Невозможно, Джон. Справедливости можно ждать только от сильного и мудрого.
  Он: - Сильные и мудрые? Они молчат.
  Грейвз: - Они говорят после всех. И их слово - последнее.
  Он: - Нет, дядя. Они вообще не говорят. Потому что их нет.
  Грейвз: - В Индии я однажды наблюдал такую картину: на скале сидели обезьяны и голосили. Они думали, что никого нет. Но вот появился леопард...
  Он: - И что?
  Грейвз: - И они затихли, ожидая своей участи. Он прошёл рядом с ними и скрылся. И они ещё долго, долго, долго, долго молчали. (Пауза). В чём дело, Джон?
  Он: - Вот (Протягивает ему газету).
  Грейвз: - (Читает). Угу.
  Он: - Тебе понравилось, дядя?
  Грейвз: - Глупые дети, Джон, не любят сверстников, которые выше их. Они их называют каланчой. Взрослые - те же дети. Но они умнее детей, и поэтому испорченнее. Они тех, кто выше их, дразнят "мальчик-с-пальчик"; они думают, что в их словах - магическая сила.
  Он: - А на самом деле?
  Грейвз: - У них только один шанс: договориться всем, что этот - баран. И тогда дело сделано.
  Он: - Ну, что ж... Они договорились.
  Грейвз: - Договариваются, Джон, договариваются. Голосуют.
  Он: - Что же мне делать?
  Грейвз: - Ждать леопарда.
  Он: - (Молчит).
  Грейвз: - Что-то ещё, Джон?
  Он: - Я прогнал её.
  Грейвз: - Ну, что ж, Джон. Ты выбрал?
  Он: - Нет, дядя, нет! Я не выбрал!
  Грейвз: - Так. Значит, ты решил не жалеть и её.
  Он: - Да.
  Грейвз: - Ну, что ж, Джон. Они этого и добивались.
  Он: - Кто?
  Грейвз: - Рецензенты.
  Он: - Чтобы она ушла?
  Грейвз: - Чтобы ты бросил писать стихи и стал одним из них. Но женщины любят поэтов, Джон, а не рецензентов. Так что...это ещё один выбор.
  Он: - А если я не брошу писать, она вернётся?
  Грейвз: - Я думаю, да.
  Он: - (Пауза). Мне надо побыть одному, дядя.
  Грейвз: - Хорошо, Джон. Прощай.
  Он: - Прощайте, дядя Эдвард.
  Грейвз: - (Уходит налево).
  Он: - (Садится в кресло. Проходит минута).
   Медленно открывается дверь справа, из сада, и входит мужчина с пистолетом
  Мужчина: - Эй, вы!
  Он: - Что?
  Мужчина: - Руки вверх, и в угол!
  Он: - Пошёл вон, болван.
  Мужчина: - Не понял.
  Он: - Тем более - вон.
  Мужчина: - Мистер. Вы чего-то не поняли? Это ограбление. Если вы быстренько не выложите денежки и золотишко, я вас убью.
  Он: - Не выложу.
  Мужчина: - Не понял.
  Он: - Убейте меня.
  Мужчина: - Убить? Мы так не договаривались.
  Он: - Тогда уходите.
  Мужчина: - (Молчит).
  Он: - Что-то ещё?
  Мужчина: - Даже не знаю, мистер. У вас выпить есть?
  Он: - Здесь не кабак.
  Мужчина: - Это я так, для куражу. Значит, уходить?
  Он: - Да.
  Мужчина: - Жаль. А я думал, подерёмся, туда-сюда...
  Он: - (Вздыхает).
  Мужчина: - Ну, что ж, мистер, прощайте.
  Он: - Прощайте.
  Мужчина: - (Поворачивается, идёт к двери).
  Он: - Стойте.
  Мужчина: - Да?
  Он: - Оставьте пистолет.
  Мужчина: - Пожалуйста, мистер (осторожно кладёт револьвер на стол). Он заряжен.
  Он: - Хорошо. Это хорошо.
  Мужчина: - Прощайте, мистер. Было приятно с вами познакомиться.
  Он: - Прощайте.
  Мужчина: - (Уходит).
  Он: - Она не вернётся, Джон. (Пауза). В Англии не водятся леопарды. (Пауза). А ведь они правы, Джон. Твои чувства и сомнения - такие же, как у всех. Все терзаются, радуются, думают, мечтают. Они ничем от тебя не отличаются, и ты - такой же, как все. Обыкновенный человек. Просто у них, настоящих людей, хватает мужества держать свои сопли при себе и не марать ими бумагу, чтобы потом показать остальным. И только ты и ещё немногие, вообразившие себя...чем-то, думают, что их сопли - особенные. И размазывают, размазывают, размазывают, как художники, на бумаге. Как это, должно быть, отвратительно и мерзко, когда тебе показывают бумагу с соплями - белыми, жёлтыми, красными: на, смотри! это моё! я ещё и не такое могу! Это же мерзость! Мерзость! Мерзость! И они правы, что брезгливо отворачиваются и спешат перейти на другую сторону улицы. Да, Джон. Поэт - это просто жонглёр. А ты... Да, и ты думал, что она любит тебя... А она...она просто смеялась. Идиот. Уходите, Кэт, я не люблю вас. Ах, как она, должно быть, смеялась.
  Она, конечно, не подала и виду. Порода. Но смех, смех... Я не люблю вас, Кэт. Кто? Кто - не любит? Этот прыщ? угорь на лице маструбирующего подростка? Господи... какое ничтожество... Какое ты ничтожество, Джон Коррнет. И ты не понял этого. Господи...это же ясно, это должно было быть ясно тебе с самого начала, а ты...ты размазывал сопли и упивался собой. А как ты презирал других...ха-ха-ха...поэтов. Как ты был велик. Люди... люди...простые люди... Господи, люди, простите! Я...я буду другим... Я постараюсь быть таким же, как вы...если у меня получится...если вы не против. Нет. Я понимаю, что мне нет прощения. Я воздвиг себе памятник...себе, наплевав на вас; и теперь вы вправе. Каждый из вас вправе подойти и плюнуть в этот памятник, и измазать его своими испражнениями... И вы сделаете это. Потому что я перешёл черту, закон. По закону - все равны. А я...я... Простите ли вы меня? Нет, не простите. Такое не прощают. Но зачем они заманивали меня? Они вычислили меня, и та встреча, с Кэтрин, не была случайной. Да, она заговорила первой, и я... Боже! какой дурак! Как я попался! И она...они всё знали обо мне...и мостили мне путь, всё дальше, и дальше, и дальше... (Пауза). Вы дрянь, Кэтрин Лонгфилд. Ах, какая же вы дрянь... И как я... Но ведь я был искренним, Кэтрин. Я любил вас. Как вы могли? Ну, что ж, Джон Коррнет... Револьвер заряжен. (Пауза). Но вы были неправы, господа. Нельзя быть такими жестокими. Я знаю, вы будете смеяться. Я напишу вам письмо. Последнее. (Садится за стол, быстро пишет).
  Шекспир кивает нам издалека,
  Прощаясь с другом, жизнью и любовью,
  И душу ранит каждая строка,
  Как будто бы написанная кровью.
  И не понять, кто прав и кто неправ,
  И сердце стонет сиро-одиноко,
  И в грязь себя неистово втоптав,
  Становится то слёзно, то жестоко.
  Вокруг - толпа друзей, врагов, зевак,
  Смеются: "Громче! Жалобней! Слезнее!"
  А воля не поднимется никак...
  Судьба и воля - кто из них сильнее?
  Всё кончено. Прощайте. А пока -
  Шекспир кивает нам издалека.
  Джон Коррнет.
  Возьмите. Прочтите. И смейтесь, если сможете. (Встаёт, резким движением отбрасывает от себя листок. Обходит стол, останавливается возле револьвера, смотрит на него). Я не знаю, господа, что это - гнев, обида, или стыд. Это - я. (Берёт револьвер, взводит курок). Интересно, это больно? (Раздумывает над этим вопросом. Приставляет револьвер к виску. В открытую дверь входит Эдвард Грейвз. Смотрят друг на друга. Он медленно опускает руку с револьвером). Это вы, дядя.
  Грейвз: - Я забыл трость. Я не вовремя?
  Он: - Ну, что вы. Я всегда рад вас видеть.
  Грейвз: - Угу. Ну, коли так... Ты решил, Джон?
  Он: - Да.
  Грейвз: - Ты её видел?
  Он: - Кэт?
  Грейвз: - Нет. Смерть.
  Он: - Скоро увижу.
  Грейвз: - Нет, Джон. Мы видим, только пока живы.
  Он: - Она страшная?
  Грейвз: - Нет. Её видят не глазами. Просто она приходит, и ты знаешь, что она здесь.
  Он: - Этого не было.
  Грейвз: - Плохо.
  Он: - Почему?
  Грейвз: - Потому что ты не знаешь, чего она от тебя хочет. И можешь ли ты это ей дать. И если не можешь - тогда глупо.
  Он: - Как я это узнаю?
  Грейвз: - Позови её.
  Он: - Как?
  Грейвз: - Ты решил избавиться от жизни. А надо захотеть смерти. Это разные вещи.
  Он: - (Молчит, смотрит вниз).
  Грейвз: - (Молчит, смотрит на него).
  Он: - Я не хочу смерти. Но я не хочу и жизни.
  Грейвз: - Это проблема, Джон. Когда ты не знаешь, чего хочешь. Все ошибки - результат необдуманного решения этой проблемы.
  Он: - Что мне делать?
  Грейвз: - Успокойся, Джон. И прими решение. Она близко. И если ты решишь, она придёт. Поговори с ней. Только помни: не надо играть в прятки. Говори серьёзно, как мужчина. Прощай, Джон.
  Он: - Прощайте, дядя. Спасибо вам.
  Грейвз: - Подай мне трость.
  Он: - (Подаёт ему трость).
  Грейвз: - (Пауза. Смотрит на него). Прими решение, Джон.
  Он: - Да.
  Грейвз: - (Уходит).
  Он: - (Кладёт револьвер на стол, садится в кресло).
   Проходит минута, из-за спины появляется Кэт Лонгфилд, но у неё белые распущенные волосы и белая одежда с длинными широкими рукавами. Она похожа на богиню. Она подходит к нему сзади и кладёт руки на плечи.
  Смерть: - Я здесь.
  Он: - Я знаю.
  Смерть: - Пора повенчаться, Джон.
  Он: - Повенчаться?
  Смерть: - Не бойся, это недолго. И священник не нужен. Потому что браки совершаются на небесах.
  Он: - (Молчит).
  Смерть: - Ты готов идти за мной
  Он: - Да.
  Смерть: - Ты не боишься меня?
  Он: - Нет.
  Смерть: - Ты хочешь меня?
  Он: - Да.
  Смерть: - Я ревнива.
  Он: - Ревность?
  Смерть: - Ты же не забыл её?
  Он: - Нет.
  Смерть: - Это плохо.
  Он: - Почему?
  Смерть: - Если ты захочешь уйти к ней... (Замолкает).
  Он: - Мы же будем в разных...пространствах.
  Смерть: - Если ты захочешь уйти к ней, я приведу её к тебе. А мне бы этого не хотелось. Ты нравишься мне, Джон.
  Он: - Хоть кому-то я нравлюсь.
  Смерть: - Хм. Кому-то. Я не кто-то, Джон. Я одна.
  Он: - И я...я тоже буду - один?
  Смерть: - Ты многого хочешь, Джон.
  Он: - Всего лишь взаимности.
  Смерть: - Ты мне нравишься всё больше. А ты меня не бросишь?
  Он: - Брошу тебя?
  Смерть: - Меня все бросают.
  Он: - Почему?
  Смерть: - Их уводит у меня Жизнь. Сманивает.
  Он: - Почему? Она красивее тебя?
  Смерть: - Красивее? Хм, нет. Но она умеет звать. Если ты знаешь, что это такое.
  Он: - Звать?
  Смерть: - Да. У меня лишь моя красота. А она...она мила, глупа, беззаботна, капризна...
  Он: - А ты?
  Смерть: - Я не умею звать. Я лишь беру у неё, когда мне надоедает их возня. А ты...ты пришёл сам. Редкие люди приходят сами. Редкие. Ты мне нравишься, Джон. Так ты меня не бросишь?
  Он: -...Мила, глупа, беззаботна, капризна? А она умеет быть серьёзной? простой? понимающей?
  Смерть: - Умеет. Она всегда такая, какой её хотят видеть.
  Он: - А ты убережёшь меня от неё?
  Смерть: - Нет, Джон. Она настырна. Однажды ты её увидишь.
  Он: - Но ты - красивее?
  Смерть: - Ты мужчина, Джон. И знаешь: решает не красота.
  Он: - Да. Я это знаю. Решает любовь.
  Смерть: - Вот-вот, Джон. Все в конце концов к ней уходят.
  Он: - Даже те, кто пришёл к тебе сам?
  Смерть: - Даже они.
  Он: - Мне жалко тебя.
  Смерть: - Не жалей, Джон. Я своё возьму. Я - роковая женщина. И если я захочу... Она тогда будет плакать и страдать...
  Он: - Ты злая.
  Смерть: - Нет, Джон. Просто мне не хочется быть одной. А вы все уходите...уходите...
  Он: - Я понял.
  Смерть: - Что ты понял, Джон?
  Он: - Я не люблю тебя. Прости.
  Смерть: - Не проси прощения, Джон. Как знать? может быть, однажды ты меня полюбишь, а я...ха-ха-ха...не отвечу тебе. Ты будешь меня звать, а я не приду. (Серьёзно) Так что, не проси прощения, Джон. Всё в порядке. Просто...
  Он: - Что?
  Смерть: - Жаль. Самые лучшие...уходят.
  Он: - Если хочешь, возьми меня.
  Смерть: - Нет, Джон. Ты из тех, редких, от которых я требую любви. И готова платить любовью. Это бывает, Джон. Не бойся.
  Он: - Чего?
  Смерть: - Ничего не бойся. Я помню тебя. Если ты меня полюбишь и позовёшь...я не замедлю. Прощай, Джон. И помни: ничего не бойся. Это важно, Джон. Прощай.
  Он: - Прощай.
  Смерть: - (Медленно отходит от него, поворачивается, уходит, но прежде чем исчезнуть, оборачивается и прощается с ним долгим взглядом. Он остаётся сидеть).
  
  Сцена 2
  Джонатан Эйнсуорт у себя. Вилли
  Эйнсуорт: - Этот мерзавец сказал, что они схватились, и теперь револьвер у него. (Смотрит на часы). Я думаю, уже.
  Вилли: - Эх, дядя... Вот здорово! (Короткая пауза). А вы уверены?
  Эйнсуорт: - Человек, Вилли, это набор пружинок, связанных между собой. На первый взгляд кажется, что связанных хаотично, но оказывается, связанных так, что весь конгломерат оказывается удивительно живуч. Перерезав одну пружинку, ничего не добьёшься.
  Вилли: - А несколько?
  Эйнсуорт: - Тоже. Конструкция этих пружинок - человек - настолько сложна и в то же время надёжна, что это поистине гениально. Но...
  Вилли: - Но?..
  Эйнсуорт: - Но если некий человек выделяется из общей массы, значит, в этой конструкции есть слабость. Человек может вырасти выше других только за счёт надёжности, уменьшения надёжности, всей системы. И эти люди очень уязвимы. Очень.
  Вилли: - Почему, дядя?
  Эйнсуорт: - Они могут отозваться десятью умными мыслями на одно слово. А из трёх слов могут вывести целую теорию. Как ты понимаешь, эти три слова можно подобрать так, чтобы выстроенная ими теория была теорией их собственной никчемности.
  Вилли: - Какой вы умный, дядя Джонатан.
  Эйнсуорт: - Умный? Умный...
  Вилли: - Что-то не так?
  Эйнсуорт: - Я подумал: а много ли надо ума, чтобы убить человека... (Пауза). Пожалуй, нет. (Пауза). Но чтобы убить красиво, чтобы гордиться этим...пожалуй, да, нужен ум, и ум незаурядный. Да, остановимся на этом, пожалуй. Да, нарыв, истекающий соплями... Хорошо...
  Вилли: - Какой нарыв?
  Эйнсуорт: - Из-за которого погибают поэты...если они, конечно, мужчины.
  Вилли: - Извините, дядя, я не понял.
  Эйнсуорт: - Тебе не нужны эти тонкости. Лучше подумай, что ты скажешь своей мисс Лонгфилд.
  Вилли: - Что скажу? Что я потомственный Эйнсуорт, и...
  Эйнсуорт: - Плевать она хотела на всех Эйнсуортов, Бэкингемов и прочую нечисть.
  Вилли: - А...что же тогда?
  Эйнсуорт: - Ты подойдёшь к ней и скажешь: мисс, это был настоящий поэт; я читал его стихи; мне жаль, мисс.
  Вилли: - И всё?
  Эйнсуорт: - Нет. Она тебе расскажет о нём.
  Вилли: - Зачем?
  Эйнсуорт: - Откуда я знаю? Этого не знает никто.
  Вилли: - И что дальше?
  Эйнсуорт: - И ты будешь слушать, и кивать, и вставлять строки из его стихов...
  Вилли: - Господи...всё так сложно...
  Эйнсуорт: - И не иметь своего мнения. Полгода.
  Вилли: - Но мне кажется, моё мнение...
  Эйнсуорт: - Если человеку что-то кажется насчёт его мнения, значит, ему лучше держать его при себе.
  Вилли: -...Хорошо... А потом?
  Эйнсуорт: - А потом она выдохнется, и вы будете просто гулять вместе и молчать. Ещё год.
  Вилли: - Так. А дальше?
  Эйнсуорт: - А потом, когда она начнёт говорить уже на другие темы...
  Вилли: - То?
  Эйнсуорт: - Значит, ты для неё стал родным человеком. Ещё полгода.
  Вилли: - Значит...всего два года? Целых два года? Нет, надо как-то побыстрее.
  Эйнсуорт: - Побыстрее? Пожалуйста! - изнасилуй её.
  Вилли: - (Пауза). Два года...для джентльмена и спортсмена... Я согласен!
  Эйнсуорт: - Браво, Вилли. А то уж я подумал, что всё зря.
  Вилли: - И она выйдет за меня замуж?
  Эйнсуорт: - Конечно.
  Вилли: - Это...всё, дядя. Я больше ни о чём не мечтаю.
  Эйнсуорт: - Хорошо. По ходу дела мы будем уточнять и утончать. Это очень интересный процесс. Умственный.
  Вилли: - Уточнять и утончать... Что?
  Эйнсуорт: - И что, и кого.
  Вилли: - Кого?
  Эйнсуорт: - Тебя, Вилли. Ты станешь точным и тонким.
  Вилли: - Что это значит?
  Эйнсуорт: - Ты, может быть, начнёшь писать стихи.
  Вилли: - Зачем мне это нужно?
  Эйнсуорт: - Это облегчит ваши отношения.
  Вилли: - Это было бы здорово, дядя.
  Эйнсуорт: - И однажды ты поймёшь, Вилли.
  Вилли: - Что пойму?
  Эйнсуорт: - Что не хлебом единым жив человек. И даже не женщиной.
  Вилли: - И что тогда?
  Эйнсуорт: - Что тогда? А чёрт его знает... Ты станешь мужчиной, Вилли.
  Вилли: - Я уже мужчина, дядя. Как-то странно...
  Эйнсуорт: - Быть мужчиной, Вилли, не значит - трахать женщин.
  Вилли: - А кто же тогда мужчина?
  Эйнсуорт: - Тот, кто может трахнуть весь мир, но не делает этого, потому что это ему неинтересно.
  Вилли: - А что ему интересно?
  Эйнсуорт: - Маленькие радости. Женщины. Дуэли. Рассветы. Пари. Стихи. Скачки. Жизнь, одним словом.
  Вилли: - Но мне это и сейчас интересно...кроме дуэлей.
  Эйнсуорт: - Тебе интересны всего лишь идеи этого, Вилли. На скачках ты ждёшь, когда прибежит твоя лошадь. Мужчина - сам становится этой лошадью и бежит с ней и в ней.
  Вилли: - Но... (Замолкает).
  Эйнсуорт: - Жизнь имеет пульс, Вилли. Когда этот пульс становится твоим пульсом...
  Вилли: - Что тогда?
  Эйнсуорт: - Тогда, Вилли, весь мир - твой. И ты не жалеешь о том, что он не твой.
  Вилли: - (Думает). У меня перехватило дыхание.
  Эйнсуорт: - Это хорошо, Вилли. Это - предчувствие.
  Вилли: - А...она?
  Эйнсуорт: - Она тебя полюбит.
  Вилли: - Спасибо, дядя.
  Эйнсуорт: - Не за что, Вилли. Я взял поэта, я должен его вернуть. Ну, ладно, Вилли. Приходи завтра с утра с газетами. Узнаем, когда будут похороны.
  Вилли: - (Встаёт. Пауза). Дядя...мне жаль, что всё так получилось.
  Эйнсуорт: - Ну, что ж, Вилли. Ты становишься мужчиной. Иди. Иди.
  Вилли: - Прощайте, дядя Джо.
  Эйнсуорт: - Прощай.
  Вилли: - (Уходит).
  
  Сцена 3
  Полковник Грейвз у себя. Входит слуга-индус
  Слуга: - (Кланяется).
  Грейвз: - Да, Махан?
  Слуга: - Леди.
  Грейвз: - Проси.
  Слуга: - (Кланяется, уходит).
  Грейвз: - (Встаёт).
  Она: - (Входит, резко останавливается). Здравствуйте, мистер Грейвз.
  Грейвз: - Здравствуйте, мисс Лонгфилд.
  Она: - Я боюсь за него.
  Грейвз: - Я тоже.
  Она: - Я вчера была у него.
  Грейвз: - Я знаю.
  Она: - Значит, вы были у него после меня?
  Грейвз: - Да.
  Она: - Что он собирается делать?
  Грейвз: - Когда я уходил, он собирался покончить с собой.
  Она: - Как... И вы оставили его?
  Грейвз: - Он мужчина, мисс Лонгфилд. И должен сам принимать решения.
  Она: - А если он...
  Грейвз: - Ну, что ж...
  Она: - (Молчит, смотрит на него недоверчиво-испуганно).
  Грейвз: - Ваш отец, мисс Лонгфилд, тоже был мужчина. И тоже принял своё решение сам.
  Она: - Мой отец? Какое решение?
  Грейвз: - Когда заболела ваша мать, он взял отпуск на пять дней, отпустил прислугу и сам ухаживал за ней.
  Она: - Он... Он знал, что умрёт?
  Грейвз: - Точно - нет; почти наверняка.
  Она: - Значит...вы знали моего отца?
  Грейвз: - Да. И вашу мать.
  Она: - Каким он был?
  Грейвз: - Таким же, как вы.
  Она: - (Молчит. Вопрос).
  Грейвз: - Неравнодушным.
  Она: - А мама?
  Грейвз: - Красивой.
  Она: - (Пауза). Почему они уехали в Индию?
  Грейвз: - Ваша мать решила, что поедет с ним.
  Она: - А он?
  Грейвз: - Он хотел помочь.
  Она: - Кому?
  Грейвз: - Он и сам не знал. Людям.
  Она: - Почему они не взяли меня с собой?
  Грейвз: - Вы были слабым ребёнком.
  Она: - (Пауза). Спасибо, мистер Грейвз.
  Грейвз: - За что?
  Она: - Вы рассказали мне о них то, что не знал никто. И я тоже.
  Грейвз: - (Пауза). Присаживайтесь, мисс Лонгфилд.
  Она: - Нет. Что с ним будет?
  Грейвз: - Не знаю, мисс Лонгфилд. Если бы люди знали ответы на все вопросы, не было бы вопросов. Были бы только ответы. Представляете себе этот мир?
  Она: - (Качает головой) Нет.
  Грейвз: - Я тоже. Наше счастье, что есть вопросы.
  Она: - Почему?
  Грейвз: - Потому что есть варианты. Есть надежда. Есть сомнения. Есть стихи.
  Она: - Стихи. Да, стихи... Ведь это ложь, то что пишут? О нём?
  Грейвз: - Это правда, мисс Лонгфилд.
  Она: - Правда?
  Грейвз: - Это их правда. А они...не те, о ком стоит говорить.
  Она: - Господи, что же это за люди?
  Грейвз: - Они называются: рецензенты. Это люди, вынюхивающие ветер.
  Она: - А ветер?
  Грейвз: - А ветер - везде ветер. Он наполняет паруса, заставляет крутиться мельницы, поднимает волну... Ветер - это всегда вопросы, мисс Лонгфилд. Его надо слышать, а не нюхать.
  Она: - (Пауза). Он...ветер?
  Грейвз: - Надеюсь.
  Она: - И он может прекратиться...
  Грейвз: - Не дело людей указывать ветру. К тому же, как вы понимаете, это бесполезно. Ветер всегда решает сам. Куда, с какой силой и как долго.
  Она: - А остальные?
  Грейвз: - Кто-то его слышит, хм - кто-то нюхает, кто-то подставляет лицо, кто-то - спину...да, ветер - это всегда повод. И никто к нему не равнодушен. Его либо любят, либо нет, но не заметить его нельзя.
  Она: - Что толку, если его заметили, и он умер?
  Грейвз: - Тогда это не ветер.
  Она: - А что же это?
  Грейвз: - Всего лишь попытка ветра.
  Она: - Он...не может быть попыткой.
  Грейвз: - Вы это знаете?
  Она: -...Да.
  Грейвз: - Тогда вы знаете его лучше, чем я.
  Она: - Значит...он будет жить?
  Грейвз: - Выходит, так.
  Она: - Спасибо вам, мистер Грейвз. Я еду к нему.
  Грейвз: - Вряд ли вы его застанете дома.
  Она: - Почему?
  Грейвз: - Если он понял, что он ветер...
  Она: - Да. Я понимаю. Что же мне делать?
  Грейвз: - Ждать его.
  Она: - Я буду ждать.
  Грейвз: - Прощайте, мисс Лонгфилд.
  Она: - Прощайте, мистер Грейвз. (У порога останавливается. С улыбкой:) Прощайте. (Уходит).
  
  
  Сцена 4
  Джонатан Эйнсуорт у себя. Входит Уильям Эйнсуорт с газетами
  Вилли: - Вот газеты, дядя.
  Эйнсуорт: - Это должно быть в разделе "Происшествия".
  Вилли: - (Раскрывает газету) В разделе "Происшествия"...
  Эйнсуорт: - Самоубийство.
  Вилли: - Самоубийство... (Переворачивает страницу, растерянно смотрит на него) Самоубийств нет.
  Эйнсуорт: - Нет?
  Вилли: - Нет.
  Эйнсуорт: - Дайте газету, Вилли (берёт у него газету, смотрит). Да, самоубийств нет. Но что-то должно было случиться. Обязательно. (Внимательно читает). Да, вот оно. Вот, значит, как...
  Вилли: - Что?
  Эйнсуорт: - Читай вслух, Вилли (Показывает, где).
  Вилли: - "Вчера вечером в дом к известному специалисту в области литературы Эдмунду Сталки вошёл молодой человек, назвавшийся Джоном Коррнетом. Мистер Сталки отказался его принять. Молодой человек оставил записку и ушёл. Что было в записке, неизвестно, но мистер Сталки был сильно взволнован и вызвал полицию. Но оказалось, что он не один такой. Как сообщил нам источник в полиции, человек, назвавшийся Джоном Коррнетом, побывал ещё в шести домах, и всюду оставил записки. Нам удалось получить эти адреса. Хозяевами всех этих адресов оказались люди, имеющие отношение к литературе. Как оказалось, все они - авторы рецензий на опубликованные в журнале "Аврора" стихи Джона Коррнета. Похоже, назревает большой скандал". Что это, дядя?
  Эйнсуорт: - Так, Вилли. Похоже, птенец выпорхнул из гнезда.
  Вилли: - Что это значит, дядя?
  Эйнсуорт: - Это значит, что он затеял семь дуэлей.
  Вилли: - Вот здорово, дядя. Его наверняка прихлопнут.
  Эйнсуорт: - Нет, Вилли.
  Вилли: - Как - нет?
  Эйнсуорт: - Ты же слышал: эти герои сдали его полиции.
  Вилли: - Значит, его посадят?
  Эйнсуорт: - Это зависит от того, что было в записках.
  Вилли: - Вы же сказали - вызов на дуэль.
  Эйнсуорт: - Слова, Вилли, слова, всё дело в словах. Если он написал: дуэль, - то да. А если он написал: решить дело, как подобает мужчинам, - то нет.
  Вилли: - А вы как думаете?
  Эйнсуорт: - Я думаю - нет. Его полёт начался, Вилли.
  Вилли: - Но...дядя, почему он не пришёл к вам? Ведь вы тоже дали рецензию.
  Эйнсуорт: - Я подписался псевдонимом, Вилли. Тонкий знаток.
  Вилли: - Почему?
  Эйнсуорт: - Почему? Потому что ты носишь моё имя. И если она узнала бы...
  Вилли: - Понимаю, дядя. Но что теперь делать?
  Эйнсуорт: - Он найдёт меня, Вилли.
  Вилли: - И?
  Эйнсуорт: - И я не буду обращаться в полицию.
  Вилли: - Вы его убьёте?
  Эйнсуорт: - Если он не оставит мне выхода...
  Вилли: - А если оставит?
  Эйнсуорт: - Тогда она будет его женой.
  Вилли: - (Пробует эти слова на вкус) Она будет его женой.
  Слуга: - (Входит). Джон Коррнет, сэр.
  Эйнсуорт: - Проси.
  Слуга: - Есть, сэр. (Выходит).
  Эйнсуорт: - Сейчас решится твоя судьба, Вилли.
  Вилли: - Или его.
  Эйнсуорт: - Обоих.
  Он: - (Входит, холодно кивает). Добрый день, джентльмены.
  Эйнсуорт: - (Встаёт, полупоклон. Вилли отворачивается).
  Он: - Кто из вас Джонатан Эйнсуорт?
  Эйнсуорт: - Как вы меня нашли?
  Он: - У вас не те друзья, мистер Эйнсуорт. Хлыщ из редакции выдержал всего две пощёчины.
  Эйнсуорт: - Ну, что ж... Я вас слушаю, мистер Коррнет.
  Он: - Это ваши слова? (Протягивает ему газету).
  Эйнсуорт: - (Не глядя в газету) Да.
  Он: - Вы готовы за них отвечать?
  Эйнсуорт: - Разумеется.
  Он: - В таком случае я вызываю вас на дуэль.
  Эйнсуорт: - По правилам выбор оружия предоставляется мне.
  Он: - Извольте.
  Эйнсуорт: - Позвольте вас спросить, мистер Коррнет: вы умеете стрелять?
  Он: - Нет.
  Эйнсуорт: - Вы владеете саблей?
  Он: - Нет.
  Эйнсуорт: - Тогда...на что вы надеетесь?
  Он: - На ваше благородство. Хотя...
  Эйнсуорт: - Благородство. Уточните.
  Он: - Вы выберете оружие и дадите мне время.
  Эйнсуорт: - Время не может быть слишком долгим.
  Он: - Два дня.
  Эйнсуорт: - Хорошо. Револьверы.
  Он: - Благодарю вас, мистер Эйнсуорт. (Собирается уходить).
  Эйнсуорт: - Подождите, мистер Коррнет. Я вижу, вы не имеете понятия о дуэлях.
  Он: -...Да.
  Эйнсуорт: - Вы должны выбрать себе секунданта. И он, с моим секундантом, обговорит время, место, условия.
  Он: - Это так важно?
  Эйнсуорт: - Ха-ха-ха. Не будем же мы стреляться на Трафальгарской площади в полдень с пяти шагов!
  Он: - Угу. У меня нет секунданта.
  Эйнсуорт: - Это проблема.
  Он: - Неужели двое мужчин не могут договориться между собой?
  Эйнсуорт: - Честь, мистер Коррнет, вещь настолько важная, что требует свидетелей.
  Он: - Не думал, что честь ходит на костылях.
  Эйнсуорт: - Что вы имеете ввиду?
  Он: - (Молчит, смотрит на него).
  Эйнсуорт: - Вы имеете ввиду...мою честь?
  Он: - (Молчит, смотрит на него).
  Эйнсуорт: -...Хорошо, мистер Коррнет. Вилли, иди домой, мой мальчик.
  Вилли: - Но...дядя...
  Эйнсуорт: - Всё Вилли. Прощай.
  Вилли: - Прощайте, дядя. (Выходит).
  Эйнсуорт: - Итак, мистер Коррнет... Через два дня. То есть, двадцатого.
  Он: - Да.
  Эйнсуорт: - Где?
  Он: - В Ист-Энде.
  Эйнсуорт: - В Ист-Энде?
  Он: - Это будет похоже на ограбление.
  Эйнсуорт: - Тогда...ночь?
  Он: - Да.
  Эйнсуорт: - Сколько шагов?
  Он: - На ваше усмотрение.
  Эйнсуорт: - Значит, двадцать.
  Он: - Хорошо.
  Эйнсуорт: - Где мы встретимся?
  Он: - Я зайду за вами. В девять вечера.
  Эйнсуорт: - А если не зайдёте?
  Он: - Не надейтесь.
  Эйнсуорт: - Хм. Вы нравитесь мне, мистер Коррнет. Хорошо. Я буду ждать.
  Он: - Прощайте.
  Эйнсуорт: - Подождите...
  Он: - Да?
  Эйнсуорт: - Сколько выстрелов?
  Он: - Вы ведь хорошо стреляете?
  Эйнсуорт: - Да.
  Он: - Я думаю, одного будет достаточно.
  Эйнсуорт: - Мы можем остаться живы.
  Он: - Тогда - два.
  Эйнсуорт: - Хорошо.
  Он: - Прощайте, мистер Эйнсуорт.
  Эйнсуорт: - Прощайте.
  Он: - (Уходит).
  
  Сцена 5
  Джонатан Эйнсуорт у себя. Сидит в кресле
  Эйнсуорт: - Завтра - двадцатое. Вы слышите меня, мистер Коррнет? Впрочем... Вы сейчас слышите всё. Так вот, мистер Коррнет...наш маленький спор зашёл слишком далеко. Мой племянник - обалдуй, но не без будущего. А вы... Вы уже стоите там, где, может быть, когда-нибудь захочет быть каждый. Будущее. Будущее темно, мистер Коррнет. Будущему плевать, вы это будете или Вилли. Вилли... Я взял на себя труд. Потому что мне с детства внушили, что кровь - прежде всего. Мы с вами зашли туда, где каждый шаг является входом в новый лабиринт. Вы - поэт...и мужчина. Я - мужчина. Если бы вы были просто поэт...но вы Поэт. И - что более правильно? - Я Мужчина, а вы всего лишь Поэт, или - вы Поэт, а я всего лишь Мужчина? - это загадка. В детстве нам внушали мысль, что спасением из любого лабиринта может быть нить. Которую держит в руках любимая женщина. Когда я повзрослел... Любимых женщин у меня было слишком много. И много выходов. А когда много выходов - не знаешь, какой - верный. Вам с Вилли в этом отношении повезло. (Пауза). Или - мне не повезло. Мда... А в лабиринте - хорошо. К лабиринту привыкаешь. Каждый встреченный в лабиринте - случайный человек; он мог быть, а могло его и не быть. Стоит ли относиться серьёзно к людям в лабиринте? Бедные дурачки. Они - пошли, не имея нити. Я по сравнению с ними - Крез, у меня много нитей. Но...теперь я вижу, что от этого не легче. И когда я спрашиваю себя...- только эхо. Эхо. Справа, слева, сзади...и впереди - только эхо. Это страшнее всего, когда впереди - эхо. Эхо впереди - это недобрый знак. Это значит, что ты уже там был. И ушёл оттуда. И ещё это значит, что лабиринт тебя не отпускает. Да, я полюбил лабиринт. А то, что ты любишь - это никогда тебя не отпустит. Поначалу я чувствовал себя первооткрывателем. За каждым углом - Америка, каждый шаг - приближает к цели. Старые мифы...люди не поняли их. Только теперь я понял, что это значит: Минотавр. Это не чудовище, поедающее людей. Минотавр - это душа. Душа лабиринта. Выйдет тот, кто его победит. Кто победит душу, когда эта душа настолько вошла в тебя, что стала твоей душой? Когда ты её полюбил? Душа лабиринта. Она питается нами, призраками, влюблёнными в неё. Счастлив тот, чья душа - прямая дорога. Я им завидую. Для них каждый изгиб - боль, каждый поворот - конец мира. Поэтому они - поэты. И только они поэтому помнят каждый поворот, каждый тупик, каждый камень. (Пауза). Нет, Джон Коррнет. Я не буду вас убивать. Потому что в этом лабиринте я не могу понять, почему я вас хочу убить: ведь может оказаться, что я хочу убить вас из зависти. А мужчине не подобает убивать из зависти. Я остаюсь мужчиной, мистер Коррнет. Прощайте.
  
  Сцена 6
  Он у себя. Заходит Эдвард Грейвз
  Грейвз: - Джон.
  Он: - Здравствуйте, дядя.
  Грейвз: - Ты жив.
  Он: - Да. Это...это - счастье, дядя. Жить - это счастье.
  Грейвз: - Да, Джон.
  Он: - Мне кажется: я всё могу, дядя.
  Грейвз: - Ты можешь всё, что в силах человека.
  Он: - Я ничего не боюсь. Даже смерти. Сегодня...
  Грейвз: - Что - сегодня, Джон?
  Он: - Нет, ничего, дядя.
  Грейвз: - (С тихой улыбкой) Джон, я хочу, чтобы ты понял: ты можешь всё, но ты не можешь лгать.
  Он: - Я просто не смог остановиться.
  Грейвз: - Но раз уж ты начал - заканчивай.
  Он: - Я сегодня умру.
  Грейвз: - (Озадаченно) Вот как.
  Он: - Но это неважно. Смерть...она любит меня.
  Грейвз: - Подробности, Джон.
  Он: - У меня сегодня дуэль.
  Грейвз: - (Пауза, думает). С Джонатаном Эйнсуортом?
  Он: -...Да.
  Грейвз: - Дуэль, Джон, уже состоялась.
  Он: - Как? Вы...
  Грейвз: - (Качает головой) Нет, Джон. Только ты и он.
  Он: - Я не понимаю.
  Грейвз: - Он застрелился. Вчера. Вот (даёт ему газету).
  Он: - (Читает)...покончил с собой... Но почему?
  Грейвз: - Я так понимаю, что та самая рецензия - его рук дело?
  Он: - Да.
  Грейвз: - И ты его нашёл.
  Он: - Да.
  Грейвз: - Ну, что ж, Джон. Он нашёл выход.
  Он: - Какой выход?
  Грейвз: - Из лабиринта.
  Он: - (Молчит, думает).
  Грейвз: - Ты знаешь, кто такой Минотавр, Джон?
  Он: - Да. Человек-бык, поедающий людей в своём лабиринте. Тезей...
  Грейвз: - Нет, Джон. Греки умели делать поэзию.
  Он: - Тогда...кто он?
  Грейвз: - Минотавр, Джон, это - душа лабиринта. И если ты заблудился, ты можешь от него избавиться только одним способом. Если, конечно, ты понял.
  Он: - Это...страшно.
  Грейвз: - Что делать, Джон. Страшно многое. Самое страшное - не любить. Но и это бывает довольно часто.
  Он: - Я виноват перед ней.
  Грейвз: - Мы виноваты только тогда, когда чувствуем это. И тогда оказывается, что мы виноваты не перед кем-то, а перед собой. Это бывает унизительно.
  Он: - Я еду к ней.
  Грейвз: - Она здесь, Джон.
  Он: - (Бросается к двери) Кэт!
  Она: - (Входит).
  Он: - Кэт...Кэт...я...я дурак.
  Она: - Конечно.
  Он: - (Весело жмёт плечами) Конечно!
  Она: - Но это неважно.
  Он: - Да, неважно. А что важно?
  Она: - Не знаю.
  Грейвз: - Открой вторую страницу, Джон.
  Он: - (Берёт газету, разворачивает, читает). Что это?
  Грейвз: - Это успех, Джон.
  Он: - (Медленно) Я уже думал, что не буду писать.
  Она: - А что же вы хотели делать?
  Он: - (Смотрит на Эдварда Грейвза).
  Грейвз: - (Отрицательно качает головой).
  Он: - Жениться, завести детей. И однажды рассказать им одну историю...
  Грейвз: - История продолжается, Джон.
  Она: - Да, история - это такая материя, которая всегда продолжается. А что там в газете, Джон?
  Он: - Рецензии. Издательство "Новый День" приглашает меня к сотрудничеству.
  Она: - "Новый День"?!
  Он: - Да.
  Она: - Ну, что ж...новый день.
  Грейвз: - Джон, тебе не нужен твой револьвер?
  Он: - Нет.
  Грейвз: - Отдай его мне.
  Он: - (Достаёт из-за шторы револьвер, отдаёт).
  Она: - Зачем он тебе был нужен, Джон?
  Он: - Подарок, Кэт.
  Она: - Подарок?
  Он: - Да. Заходил грабитель, и вот...оставил.
  Она: - Ха-ха-ха-ха... Мистер Грейвз! Джон, а где мистер Грейвз?
  Он: - (Смотрит туда, где был Грейвз, потом на неё) Он всегда там, где нужно.
  Она: - (Улыбается, смотрит на закрытую дверь). Вы, кажется, что-то говорили о детях, мистер Коррнет?
  
  Конец
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) К.Иванова "Любовь на руинах"(Постапокалипсис) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) A.Влад "В тупике бесконечности "(Научная фантастика) А.Шихорин "Ваш новый класс — Владыка демонов"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"