Соболева Ника: другие произведения.

Сердце Арронтара. Проклятье для оборотней

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 7.26*38  Ваша оценка:
  • Аннотация:


    Их разделяет почти сто лет. Они волки-изгнанники, отрекшиеся от клана и стаи. Волки, так и не принявшие свою суть. Волки, так и не сумевшие стать волками... Их разделяет почти сто лет, и возможно, что они никогда не встретятся. Кроме как... во сне?.. P.S. Эти события происходят спустя некоторое время после событий книги "Охота на демиурга", но данное произведение является самостоятельным и с той историей не связано (хотя кое-какие персонажи встречаются и там, и тут). ВЫЛОЖЕНО ПОЛНОСТЬЮ. ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ДИЛОГИИ. Книгу также можно приобрести в интернет-магазине "Призрачные миры".


Сердце Арронтара. Проклятье для волков

   ... Может быть, тот лес - душа твоя,
   Может быть, тот лес - любовь моя,
   Или, может быть, когда умрём,
   Мы в тот лес направимся вдвоём.
   Н. Гумилёв

Часть первая

Рональда

   Над лесом вставало солнце.
   Верхушки деревьев стали нежно-розовыми, само небо окрасилось в ярко-оранжевый, с примесью малинового, цвет. Ночная безнадёжность уходила, уступая место утренней прохладе, новому дню и чарующей неизвестности.
   Я смотрела на небо, лёжа на небольшом пригорке, и улыбалась. Я больше всего любила час рассвета, особенно когда можно было просто молча полежать в одиночестве, ни о чём не думая, ни о ком не беспокоясь, забыв про собственную жизнь, потому что, глядя в рассветное небо, кажется, что всё это совершенно неважно.
   Ветер шелестел листьями деревьев, заставляя их перешептываться между собой. Скосив глаза, я наблюдала, как из своей норки вылез тушман - маленький пушистый зверёк-грызун - и принялся с упоением тереть глазки-бусинки, чтобы прогнать сонливость и умыться.
   С каждой минутой воздух всё больше светлел, и я уже могла разглядеть и пространство вокруг себя, и деревья, обступившие меня со всех сторон, словно они желали меня обнять. Забавно, ведь на самом деле, кроме них вряд ли найдутся охотники до объятий со мной.
   Над лесом полилась тихая, мелодичная песнь какой-то маленькой птички. Прислушавшись, я узнала трели калюжницы - эта крошечная птица с красным брюшком и забавным жёлтым хохолком на голове больше всего любила петь именно на рассвете, словно желая поприветствовать начинающийся день.
   Наконец, солнце выглянуло из-за верхушек деревьев и на миг ослепило меня. Я улыбнулась. Оно делало так каждое утро, а я радовалась - думала, что солнце играет, подмигивает мне, подбадривает... И никогда заранее не жмурилась, чтобы не пропустить тот, самый первый, лучик света, который заглянет мне в глаза.
   Ведь каждый день это был совершенно новый лучик.
   И, поймав это приветствие от наступающего дня, я с наслаждением потянулась, не вставая с прохладной почвы, чувствуя, как трава щекочет мои голые пятки...
   Наверное, вы так и представляете это себе - рассвет, и прекрасная девушка в красивом платье лежит на земле, такая же свежая, как это утро, сияющая, словно солнце, и очень юная?
   Как бы не так. Впрочем, насчёт юной вы угадали. Мне всего двадцать два года. А с остальным...
   Хм. Представьте себе низенькую, нескладную, полную девушку, со светлыми, но настолько жидкими волосами, что моя голова напоминает ощипанную курицу. Нос - толстый, мясистый, как пятачок у свиноматки. Огромные губы, из-за которых меня когда-то прозвали жабой. Хоть уши не торчат и зубы ровные, и на том спасибо.
   Представили? А теперь срочно забудьте, а то вдруг я вам в кошмарном сне привижусь, потом ещё заикаться начнёте.
   Единственная красота - глаза. Они у меня голубые, как лепестки лесной фиалки, очень редкого летнего цветка, и достаточно большие, выразительные. Были бы они на каком-нибудь другом лице, может, и ничего, но на моём смотрится, как насмешка природы. Тем более, что у всех нормальных оборотней глаза жёлтые.
   Точнее, они становятся жёлтыми после первого обращения. А до этого могут быть самыми разными. И то, что мои глаза до сих пор остаются голубыми, говорит только об одном...
   - Рональда!
   Я вздохнула. Ну вот, начинается. А я так надеялась полежать здесь ещё хотя бы десять минут...
   - Рональда! Рональда, ты слышишь меня? Отцу срочно нужна твоя помощь!
   Я хмыкнула. Ну конечно, кто бы сомневался...
   - Иду, Сильви.
   Над моим голосом природа тоже поиздевалась. Нет бы сделать квакающим, как у настоящей лягушки, но она наделила меня довольно приятным, ласковым тембром... по крайней мере если меня не видеть, то можно подумать, что перед тобой действительно прекрасная девушка.
   Я встала с земли, отряхнула юбку, нацепила башмаки, а затем сошла с пригорка и направилась в сторону от своего любимого места, навстречу сестре.
   Увидев меня, Сильви как всегда нахмурилась.
   - Ну где ты пропадаешь? Каждый раз так! Неужели ты не можешь подойти поближе к Поляне?!
   - Могу. Но не хочу.
   Сестра поджала губы.
   - Пойдём. Отец просил привести тебя как можно скорее.
   Я последовала за Сильви, не говоря больше ни слова. Не люблю разговаривать с теми, кто меня презирает.
   Сестра, в отличие от меня, унаследовала замечательную во всех отношениях внешность нашей матери. Сильви была обладательницей прелестных кудрявых волос цвета золота, ярко-жёлтых глаз, изящного рта и стройной фигурки. Она выше меня на целую голову и сумела впервые обратиться в тринадцать лет, как и положено. Сильви очень сильная самка, не смотря на свой возраст. Сейчас ей всего восемнадцать.
   Кроме неё, у меня есть ещё одна сестра. И двое братьев. Я - самая старшая. И все мы - дети главы клана белых волков, или, как его у нас называют, калихари.
   Я думала, он будет встречать нас с Сильви у входа в деревню, как обычно, но нет. Видимо, случилось что-то действительно серьёзное.
   Вместо того чтобы повернуть к дому калихари, сестра вдруг повела меня в ближайшее строение. Значит, раненых даже не стали тащить в усадьбу. Хм...
   - Да шевелись ты! - зашипела на меня Сильви, сверкнув ярко-жёлтыми глазами. Я, по своему обыкновению, ничего не ответила.
   Возле дома, к которому мы шли, в нос вдруг ударил резкий, металлический запах крови. Запаха было много, воздух им просто пропитался...
   Дверь распахнулась.
   - Рональда!
   Я моментально остановилась, чуть присела и опустила голову - так у нас полагалось приветствовать любого из трёх глав кланов.
   - Калихари.
   Я никогда не называла его отцом.
   - Пойдём, - я и опомниться не успела, как он вдруг развернулся и вошёл в дом. - Джерард не смог вовремя остановиться...
   Больше отец ничего не сказал, но мне больше и не требовалось.
   Джерард - старший из моих братьев. И самый неуравновешенный. Он, конечно, ара - так называют сильных, крупных самцов - но пока не может понять, что быть ара - это тяжёлая работа, а не игра в "догони, поймай, укуси".
   Суть любого оборотня - двойственность. Двойное сознание. Есть человек, а есть волк. И чем сильнее твой внутренний волк, тем сложнее его контролировать. Настоящий ара должен быть прежде всего не сильным хищником, а сильным человеком, чтобы подчинить своего волка.
   Процесс "подчинения" занимает от пяти до десяти лет. По крайней мере обычно так и происходит. Но Джерард мучается уже чуть больше восьми, а подвижек всё нет и нет. Отец думает - это из-за его вспыльчивости. Возможно, он прав, и прежде, чем подчинить своего внутреннего волка, брату придётся побороться с собственным характером.
   В комнате, куда завёл меня калихари, царил настоящий разгром. На полу валялись черепки от разбитой посуды, куски окровавленной ткани, ещё какой-то хлам, неподдающийся опознанию. А у окна стояла кровать, на которой и лежал он - получеловек-полуволк, с ног до головы вымазанный собственной (а может, и чужой) кровью.
   Он не двигался.
   - Я дал ему сонного зелья. Рональда, это Нери, сын Кендры...
   Я только вздохнула. Всё понятно. Кендра - ближайшая подруга моей дражайшей матушки, и понятное дело, обе очень расстроятся, если я не сумею помочь бедолаге.
   Что ж, ладно...
   Я подошла ближе к постели и почти сразу оцепенела... Да, Джерард, подкинул ты мне работёнку.
   - Калихари, - я обернулась к отцу, - нужна очень хорошая верёвка или куски длинной, крепкой ткани. Пошлите Сильви в мою хижину, пусть принесёт с полки три бутылочки. Одна зелёная, другая красная, третья синяя. Надеюсь, она не перепутает, от этого зависит жизнь Нери.
   Отец молча кивнул и вышел из комнаты.
   Я вновь повернулась к раненому. Случай был сложный и практически безнадёжный.
   Когда Джерард, потеряв над собой контроль, начал трепать Нери, как тряпичную куклу, бедняга то ли от боли, то ли от отчаяния и страха, решил перекинуться обратно в человека. В результате он застрял посреди трансформации. Вывести из этого состояния вообще очень сложно, а тут ещё такие ранения...
   Считается, что регенерация спасает оборотней практически от любых повреждений. Но это всеобщее заблуждение. Во-первых, в течение десяти-двадцати лет с момента первого обращения она почти не работает, а только формируется, а во-вторых, если оборотню отрубить голову, она точно на место не прирастёт. Ну и даже обладая такой мощной регенерацией, как калихари, выздоровление после очень тяжёлых ран требует много времени и жизненных сил.
   Удастся ли мне вытащить Нери из лап Дариды (Дарида - богиня смерти и перерождения, в которую верят все жители Эрамира и Мирнарии.), я не имела понятия. Но попробовать стоило, и вовсе не потому, что я боялась гнева матушки или хотя бы жалела этого молодого оборотня. Я уверена, когда он очнётся, то и видеть меня не захочет, как и все остальные, кого я лечила. Мне просто было интересно, смогу ли я...
   - Вот, - сказал калихари, заходя в комнату. В руках у него были три бутылочки - те самые, что я требовала, Сильви ничего не перепутала, - и крепкая верёвка. - Тебе нужна помощь, Рональда?
   - Нет, - я покачала головой. - Выйдите, пожалуйста.
   Несколько секунд отец просто смотрел на меня своими пронзительно-жёлтыми глазами. Желтее они только у дартхари - нашего Вожака...
   - Хорошо, - сказал наконец отец и, тряхнув своей темноволосой головой, вышел из комнаты.
   Я сразу же бросилась к Нери и приступила к делу. Сначала я привязала его руки и ноги к крепким крюкам, торчащим прямо из стены. Подобные крюки есть в любом доме оборотней на случай, если придётся силой усмирять разбушевавшегося волка и связывать его. Затем усилила свои узлы заклинанием - так, на всякий случай, мало ли что...
   Содержимое красной бутылочки первым делом отправилось в рот Нери, зубы которого я еле разжала, чтобы напоить его обезболивающим. Именно это зелье хранилось у меня в бутылочках красного цвета.
   Теперь нужно было выбрать, в какую сторону нам двигаться.
   Я, прищурившись, вгляделась в тело Нери. Так... всё-таки он явно сейчас больше человек, чем волк, значит, пойдём туда.
   Я намазала всё его тело обыкновенной заживляющей мазью из зелёной бутылочки и, с удовлетворением заметив, что раны стали медленно, но затягиваться, села на кровать рядом с Нери и положила свои ладони ему на глаза.
   Я умею работать с магией Света и Тьмы, хотя, признаться, чародейка из меня довольно слабая. Но в клане белых волков я - единственная, кто умеет колдовать. Вообще-то оборотни не должны этого уметь, ведь наша магия - это сама возможность превращаться из человека в волка и обратно. Какой-либо другой магией оборотни владеют очень редко. Я в числе этих "счастливчиков". Возможно, именно поэтому я так и не смогла обратиться...
   Раньше для раненых молодых оборотней приглашали человеческого мага-лекаря из ближайшей деревни, но уже шесть лет его функции выполняю я...
   Освободив голову от лишних мыслей, я закрыла глаза и сосредоточилась.
   Постепенно мои ладони начинали светиться. Сначала совсем слабо, но потом всё сильнее и сильнее.
   Я подняла веки Нери и направила этот слепящий свет прямо в его зрачки.
   Оборотень дёрнулся.
   - Нери! Ты слышишь меня? Нери! Это твоё имя, тебя так зовут. Ты видишь свет, Нери? Иди на него! Иди к нему! Давай, Нери!
   Он дёрнулся ещё раз, потом зарычал и громко, протяжно завыл. Ох, надеюсь, сюда никто не явится после этих его трелей...
   - Иди к свету, Нери! Иди сюда!
   Оборотень задрожал, но ничего по-прежнему не происходило. Его только сильно трясло, как в лихорадке. Я продолжала звать его по имени ещё несколько минут, но...
   Да, так мы до вечера провозимся.
   Тогда я, наклонившись над Нери, поцеловала его в губы - мне нужно было как-то пробудить его человеческую сущность... Пусть хотя бы таким примитивным способом.
   - Давай, Нери. Иди ко мне.
   Странно, но этот поцелуй оборотню понравился. Он довольно заурчал и подался вперёд, словно требуя ещё.
   - Нет уж, Нери. Иди ко мне, и получишь ещё. Обещаю.
   Сначала он зарычал, а потом... Я и моргнуть не успела, как оборотень, стремительно вытянувшись, стал человеком... Чтобы почти тут же взвыть от боли, которая должна была раздирать его на части даже не смотря на обезболивающее.
   Нери распахнул жёлтые глаза и посмотрел прямо на меня. Я улыбнулась. Как хорошо, что он сейчас не видит, кто перед ним, а то бы с испуга обратно в волка перекинулся.
   - Всё хорошо, Нери, - сказала я и быстро влила ему в рот содержимое маленькой синей бутылочки. Это было крепкое сонное зелье вперемешку с заклинанием, запирающим оборотня в одной из ипостасей, в данном случае в человеческой.
   Когда он закрыл глаза и затих, я встала с постели и вышла из комнаты.
   У двери толпилась такая куча оборотней, словно я только что не какого-то обыкновенного молодого волка спасала, а как минимум принимала роды у императрицы.
   - Как он, Рональда?
   Голос отца дрожал. Волнуется, значит.
   А обо мне он никогда не волновался. Ни разу в жизни.
   - Хорошо, калихари.
   Я не стала смотреть ему в глаза. Не взглянула я и на Джерарда - он стоял тут, рядом с отцом и нервно заламывал руки. Прошла мимо недовольной, как и всегда, Сильви, и вышла из дома незнакомых мне оборотней.
   Я не знаю, сколько времени я лечила Нери, но небо уже стало нежно-голубым, как лепестки лесной фиалки, воздух ощутимо потеплел, утратив утреннюю прохладу. И я, не оборачиваясь, направилась к себе - за пределы деревни клана белых волков, где я жила вот уже шесть лет в маленькой деревянной хижине, потому что была отверженной.
   - Рональда! - раздался позади меня голос Джерарда. Интересно, что ему могло понадобиться?
   Я остановилась, но не обернулась.
   - Да?
   Я услышала тяжёлые, гулкие шаги брата за своей спиной. Он подошёл почти вплотную, и от этого мне стало немного неуютно.
   - Ты не хочешь повернуться ко мне лицом?
   Его голос был злым. Впрочем, как и всегда.
   - Не хочу.
   - Ронни...
   - Хватит, - я не выносила, когда меня называли этим детским именем. - Говори, зачем я тебе понадобилась.
   Несколько секунд Джерард молчал.
   - С Нери действительно всё в порядке?
   - Да.
   - Тогда почему ты не хочешь посмотреть мне в глаза?
   Вздохнув, я обернулась.
   - Твои глаза не имеют никакого отношения к выздоровлению Нери. Хватит нести чушь. Если это всё, я пойду.
   Когда-то давно я очень любила эти тёмные жёсткие волосы, острый нос, резкие скулы... Только тогда его глаза были карими. А сейчас - жёлтые и злые.
   Губы Джерарда сжались в тонкую ниточку, а потом он резко развернулся и пошёл прочь от меня, слегка прихрамывая.
   - Джерард!
   Он обернулся, и в глазах брата мелькнуло что-то странное.
   - Держи, - я кинула ему крошечный пузырёк с зельем, усиливающим регенерацию. - Выпей или намажь больное место. Перестанешь хромать.
   Когда я выходила из деревни, брат всё ещё стоял на месте, сжимая в руке пузырёк с зельем, и смотрел мне вслед.
  

***

   Я возвращалась к себе в хорошем настроении. До следующих игрищ целых две недели, и за это время меня наверняка никто не побеспокоит. Если только роды нужно будет принять или простуду у какого-нибудь маленького оборотня вылечить.
   В воздух взмыла стайка вечно чирикающих силиц. Этих жизнерадостных птичек было полным-полно в той части леса, которую я считала своей.
   Земли оборотней, или Арронтар, лежат в западной части Эрамира. Так называется наша страна-континент, включающая в себя поселения самых разных рас. Орки, тролли, гоблины, оборотни, светлые и тёмные эльфы, гномы... ну и, конечно же, люди, коих здесь большинство.
   Чуть больше двухсот лет назад император Интамар объединил земли Эрамира. До того момента все расы жили отдельно друг от друга и яростно воевали между собой. С тех пор мы все живём под предводительством человеческого императора, чей замок находится в Лианоре - столице империи.
   В отличие от людей, чей престол всегда занимает наследник по праву рождения, у оборотней стать калихари или дартхари можно только одним способом - победив нынешнего главу клана или Вожака. Оборотни делятся на кланы согласно цвету шерсти волков, в которых мы обращаемся. Кланов всего три - белых, серых и чёрных волков - соответственно, калихари тоже трое. Когда-то были ещё рыжие волки, но они вымерли уже давно. Вожак же у нас один.
   Победить - не значит убить. До убийства дело не доходит, потому что любой оборотень с детства воспитан в уважении к своему калихари и дартхари и понимает, что все рано или поздно стареют и вынуждены освобождать дорогу молодым и более сильным.
   Мой отец калихари уже двадцать лет. Именно поэтому он так переживает за Джерарда - хочет, чтобы его победил собственный сын, а не какой-то другой волк. Брат действительно самый сильный самец в клане, но... пока он не научится брать под контроль своего внутреннего зверя, не сможет бросить вызов отцу.
   А делать это можно каждые две недели на игрищах. Туда приходит и дартхари, но на моей памяти никто ещё ни разу не бросал ему вызов. Наш Вожак - очень старый, но невероятно сильный оборотень, он дартхари уже больше тридцати лет. Однако ни один из его детей не может с ним сравниться, хотя детей у него много, причём от самых разных волчиц.
   Но для того чтобы бросить вызов калихари или Вожаку, нужно быть совершеннолетним, уравновешенным ара. Более слабые или слишком молодые самцы будут отвергнуты, впрочем, вряд ли когда-либо найдутся подобные сумасшедшие. Оборотни всегда чуют силу и признают её. Именно поэтому меня так презирают в клане.
   На игрищах молодые волки дерутся друг с другом в качестве тренировки силы воли и дрессировки своего внутреннего зверя (в остальное время несовершеннолетним не разрешают становиться волками, дабы избежать трагических случаев), а также там проводят ритуалы первого обращения, когда оборотень впервые пытается перекинуться.
   Помню, как я впервые увидела подобный ритуал. Мне тогда было пять. Восхищение, благоговение, страх... и волк, показавшийся мне огромным, посреди Великой Поляны. Именно так называется то место, где уже много веков проводятся игрища.
   Территория Вожака - в центре Арронтара, это место называют Сердцем леса. Великая Поляна находится недалеко от усадьбы дартхари, деревня белых волков, откуда родом я - на севере, чёрные обитают на юго-западе, а серые - на юго-востоке.
   Шесть лет назад я ушла из родной деревни и поселилась в лесу. Эта земля ещё считается землёй оборотней, но сюда редко заходят мои сородичи. Однажды я слышала, как парочка молодых волчат лет десяти-двенадцати в разговоре назвали это место Жабьим лесом.
   Возможно, вас удивляет такое отношение ко мне, однако в нём действительно нет ничего странного. Все оборотни красивые, крепкие, спортивные. Я же - маленькая, толстая, с отвратительным носом и жуткими большими губами, произвожу на них отталкивающее впечатление.
   Так было всегда. Я вижу в глазах окружающих меня оборотней лишь одно презрение с тех пор, как мне исполнилось три года. Думаю, оно было и раньше, просто именно в этом возрасте я начала понимать, за что и почему.
   И сейчас я шла по узенькой, наполовину заросшей тропинке к своей хижине, между делом собирая со всех ближайших кустов в передник - он у меня с большими, глубокими карманами - красную сморокву. Эти маленькие ягоды - прекрасное средство от простуды. В обычном виде они ядовиты, но при должной обработке становятся настоящим спасением в зимнее время года.
   Подойдя к своей хижине, я громко свистнула. И почти сразу, широко зевая во весь свой зубастый рот, с крыльца поднялся Элфи - мой хати (Хати - особенная порода собак-компаньонов, которых в Эрамире разводят только оборотни. Среднего размера, с густой шерстью, эти собаки выбирают себе хозяина на всю жизнь ещё будучи щенками и служат ему до самой смерти. Если первым умрёт хозяин, хати через какое-то время тоже умирает от горя и тоски. Эти собаки легко поддаются дрессировке и считаются чрезвычайно умными. Один из исследователей хати утверждал, что единственное отличие этих собак от человека в том, что они не умеют говорить.).
   Вообще-то щенка хати дарят всем оборотням сразу после первого обращения, которое я так и не прошла, как ни пыталась. Однако Элфи почему-то сам признал меня. Он сбежал из коробки, в которую засунули щенков перед игрищами, и прибежал ко мне. Когда остальные оборотни опомнились, Элфи уже успел лизнуть меня в нос - это значило, что он признал во мне хозяина. И было поздно что-либо делать - скорее небо рухнет на землю, чем хати предаст того, кого однажды лизнул в нос.
   - Вставай, соня, - я улыбнулась и потрепала Элфи по лохматой голове. Он у меня большой, гладкошерстный, треугольные ушки вечно стоят торчком, шерсть серая, а глазки голубые. В общем, красавец. Такие хати считаются элитными. Я знаю, что похожего много лет назад дартхари подарил императору Эдигору Второму... а мне вот Элфи достался случайно.
   Но это, пожалуй, самое лучшее, что случилось со мной за всю жизнь.
   - Я уже успела сходить в деревню и вылечить там одного молодого дурака, который решил поиграть сегодня ночью с моим братцем. А ты всё дрыхнешь, Элфи. Будем завтракать?
   - Рры, - кивнул хати, и я, ещё раз погладив его по пушистой голове, направилась к своей хижине.
   Понятия не имею, кто и когда её построил. Старая, покосившаяся на один бок, некоторые брёвна наполовину сгнили... Когда я её нашла, она заросла мхом по самую крышу и поначалу мне казалось, что жить здесь нельзя. Но выбора у меня не было, так что я хижину подлатала, помыла, укрепила заклинаниями и почистила. Если хочешь жить в тепле, её приходится очень сильно отапливать - буквально пара часов, и всё тепло уходит в никуда. А осенью иногда начинает протекать крыша. Но это не беда. Моих познаний в магии и умений обращаться с деревом хватает, чтобы заделывать дыры.
   Я нашла свою хижину шесть лет назад, когда однажды убежала из деревни. Точнее, её нашёл Элфи, хвостиком последовавший за мной в лес.
   Я помню тот вечер так ясно, будто он был вчера. Стояла ранняя осень, шёл проливной дождь, я плакала и мчалась непонятно куда, не обращая внимания на то, что уже давно промочила ноги. Элфи тыкался холодным носом мне в ладонь и тихонько, жалобно повизгивал, чувствуя моё состояние. И вдруг он ринулся вперёд с громким тявканьем...
   - Элфи! - закричала я, подняла промокшую юбку и побежала за хати.
   Сначала я думала, что передо мной просто какой-то холм или пригорок. Только потом различила торчащую вверх печную трубу и поняла, что это старый, заросший деревянный дом, покосившийся на один бок.
   Стремительно темнело, поэтому я начала искать вход в него, чтобы поскорее забраться внутрь и больше не мокнуть под дождём.
   Помог, опять же, Элфи. Оглушительно тявкая, он привёл меня к двери, которая выскочила из петель и грохнулась на пол, как только я к ней прикоснулась.
   Внутри было сыро, и поначалу мне показалось, что даже сырее, чем снаружи. Но я тем не менее вошла и огляделась.
   Из мебели здесь имелся только стол и старое, насквозь вымокшее кресло, которое я на следующий день торжественно сожгла на улице. Но на столе, к моему удивлению, даже нашлась посуда. Глиняные горшок и кувшин, деревянная тарелка и обыкновенная металлическая вилка. Я пользуюсь всем этим до сих пор. Не знаю, кому принадлежала сия посуда и кто жил в хижине, но думаю, что он был так же одинок, как и я.
   Стекло в одном из окон было выбито, поэтому внутрь намело столько мусора, особенно старых осенних листьев, что мне казалось - пола здесь нет вообще, под ногами земля. Хорошо, что я ошиблась.
   Тем не менее, в хижине было уютно. Теперь-то я понимаю - эта развалина показалась мне уютной только потому, что здесь не было никого, кто мог бы громко воскликнуть: "Жаба!" - и бросить в меня камень.
   Ту ночь мы с Элфи провели на столе, прижавшись друг к другу и дрожа от холода. Именно тогда я и решила, что буду здесь жить...
   ... Тряхнув головой, я отодвинула в сторону воспоминания о событиях шестилетней давности и вошла внутрь своей хижины.
   Теперь там всё по-другому. Только стол - тот самый, я поставила его между двумя окнами. Слева от двери находится огромный и длинный шкаф, наполненный книгами и разными банками-склянками с травами, мазями и зельями. Справа - печка, потом моя импровизированная кровать, похожая на птичье гнездо (впрочем, её можно назвать и так, ведь я "сплела" своё ложе из тонких, гибких прутиков удивительного дерева ирвис - оно растёт только в Арронтаре и очень высоко ценится, потому что древесина у него считается самой крепкой и гибкой) и шерстяное одеяло для Элфи.
   Прошло минут двадцать, прежде чем я вынесла на крыльцо, где мы с Элфи любим завтракать, дымящийся горшок с ароматной кашей, две миски и кувшин с прохладным морсом из погреба. Морс я сварила вчера, набрав полную корзину клурики - сейчас как раз время для этой летней и очень вкусной ягоды.
   На крыльце, под крышей, чтобы сберечь от дождя, у меня всегда стоят плетёные креслице и столик. Их я тоже очень давно сама сплела из ирвиса. Это было трудно, но в конце концов у меня получилось... Тем более, что времени у меня всегда предостаточно. Никто не беспокоит страшную жабу в её лесу.
   Я наложила кашу нам с Элфи, села за стол, хати увлечённо ею зачавкал, и тут вдруг по ушам ударил знакомый голос.
   - Рональда!
   По тропинке, явно двигаясь в сторону моей хижины, шагал калихари. Элфи заворчал, увидев его, но когда я успокаивающе погладила хати по голове, он успокоился.
   Наверное, что-то случилось с Нери.
   - Калихари, - я встала и почтительно наклонила голову, стараясь не заглядывать отцу в глаза. У него, когда он на меня смотрит, вечно на лице написаны такая брезгливость и презрение, что просто тошно становится.
   Некоторое время калихари молчал, оглядываясь по сторонам. Ну конечно, впервые же к дочери "в гости" явился, чего бы не поглядеть, как я тут живу-поживаю.
   - Если не возражаете, я вернусь к завтраку, - сказала я и, не дожидаясь ответа отца, вновь села в кресло и начала есть кашу.
   - У тебя нет второго кресла? Или хотя бы стула? - его голос был недовольным.
   Я покачала головой.
   - Нет, калихари.
   - Могла бы держать... Вдруг гости придут... - проворчал отец, и я ухмыльнулась.
   - Кто же ко мне придёт? Лесной олень? - мой голос просто сочился сарказмом, и я думала, что отец в ответ на эти слова тоже скажет что-нибудь обидное, но он почему-то промолчал.
   Я спокойно доела свой завтрак, выпила большую кружку освежающего морса и только потом, встав, обратилась к своему "гостю".
   - Я слушаю вас, калихари.
   Я по-прежнему не смотрела отцу в лицо. Мой взгляд находился где-то в районе его рук, но и по ним было видно, что он нервничает.
   - Ты не сказала, как нужно лечить Нери.
   Я пожала плечами.
   - Пусть проспится хорошенько. Как проснётся - накормить, можно дать общеукрепляющее на всякий случай. Больше ничего. К следующим игрищам будет как новенький, но подпускать к нему Джерарда я всё же не советую. Впрочем, вам виднее, калихари.
   Отец вздохнул и нервно сжал пальцы.
   - Я пришёл к тебе, чтобы поговорить о Джерарде.
   Вот тут я удивилась.
   - О Джерарде?..
   - Да, Рональда. О твоём брате.
   Я сжала зубы.
   - У меня нет братьев. Так же, как и сестёр. Я отреклась от всех шесть лет назад. От родственников и от стаи. Вы и сами знаете, калихари.
   Несколько секунд я слышала только его тяжёлое дыхание. А потом отец заговорил... и каждое слово причиняло мне боль.
   - Я обратился к одному лекарю-человеку... Хотел понять, что происходит с Джерардом. Ещё никогда ара не пытался так долго подчинить своего волка. Обычно все молодые самцы-ара справляются за пять лет, Джерард мучается уже больше восьми. Это ненормально, так не должно быть. И тот лекарь... он сказал, что это из-за тебя, Рональда.
   В груди что-то кольнуло.
   - Я практически не вижусь с Джерардом, вы ведь знаете, калихари.
   - Да, я знаю. Но дело не в этом. Лекарь сказал, он винит себя в том, что случилось с тобой. Чувство вины, боль, невозможность исправить давят на него. Именно поэтому Джерард до сих пор не стал полноценным ара.
   Чувство вины... боль... Ну конечно. Так я и поверила. Видимо, именно это он ощущал, когда кидал в меня камни.
   - Что вы хотите от меня, калихари?
   - Поговори с ним, - голос отца был почти умоляющим. - Скажи Джерарду, что ты не винишь его. Что ты его простила.
   Я невесело улыбнулась.
   О Дарида, и этот оборотень пришёл к своей отверженной дочери, от которой когда-то отрёкся, чтобы попросить за того, кто когда-то сам громко кричал: "Жаба! Жаба!"... И швырял в меня булыжники. Шрам от одного такого, брошенного Джерардом, до сих пор красуется у меня на виске.
   - Это всё, калихари?
   Отец сделал шаг вперёд, но почти тут же остановился и застыл.
   - Ты... скажешь?
   Я не выдержала - подняла голову и посмотрела ему в глаза.
   Ожидание, надежда... Да, он действительно очень любит Джерарда.
   - Я скажу. А теперь, пожалуйста, уходите.
   Он с облегчением улыбнулся, а потом кивнул, развернулся и пошёл прочь от моей хижины.
   Когда высокая подтянутая фигура отца скрылась среди деревьев, я села на пол рядом с Элфи и тихо заплакала.
  

***

   Я помню день, когда он родился.
   Мне тогда едва исполнилось два года, но я всё равно помню (Оборотни растут быстрее людей. Двухлетний оборотень по развитию равен пятилетнему человеческому ребёнку.). Потому что я с нетерпением ждала, когда же наконец из маминого живота вылезет мой драгоценный братик.
   Я скакала по своей комнате, прижимая к груди какую-то игрушку, и напевала, наблюдая за снующими туда-сюда взрослыми. Тогда я была не в силах понять - что-то идёт не так. Встревоженные лица, громкие крики, бледный отец...
   Джерард застрял и никак не хотел вылезать наружу. Повитуха - старая женщина-оборотень из нашего клана - делала всё возможное, но достать ребёнка никак не получалось.
   Во всей этой суете меня совершенно упустили из виду. Впрочем, так часто бывало. Я уже тогда росла довольно страшненькой и была настоящим разочарованием как для матери, так и для отца.
   Прошмыгнув между ногами взрослых, я подобралась к кровати и, вытянув шею, увидела потное, раскрасневшееся лицо матери. Её живот показался мне просто огромным. И ещё я каким-то невероятным образом почувствовала, что она никак не может разродиться...
   Тогда я рванулась вперёд, изо всех сил подтянулась и положила ладошки на мамин живот. Конечно, не сверху, а сбоку.
   - Выходи! - закричала я и, зажмурившись, направила сквозь свои руки такой поток энергии, что через пару секунд от слабости повалилась на пол.
   - Рональда! Что здесь делает Рональда?! - закричал отец, но в тот момент повитуха вдруг охнула:
   - Ребёночек... Он выходит, калихари!
   Это был день, когда проснулась моя сила. Я помогла Джерарду родиться.
   Я помню сияющие глаза отца, когда он прижимал к себе новорождённого сына, помню смех мамы. Помню, как повитуха сказала, что ребёнок остался жив только благодаря девочке, но все вокруг лишь отмахнулись. Если до рождения Джерарда родители хотя бы изредка обращали на меня внимание, то после перестали замечать совсем. Они погрузились в его воспитание полностью, предоставив меня самой себе.
   Однако находиться рядом с братом мне разрешали. И я помню, как впервые наклонилась над спящим, недавно родившимся Джерардом...
   Он был прекрасен. Несмотря на красную кожу и скрюченные ножки и ручки. Он казался мне самым прекрасным существом на свете, никогда в жизни - ни раньше, ни позже - я не чувствовала ни к кому такой всеобъемлющей, бесконечной, трепетной любви и нежности.
   И в тот момент, когда я в первый раз склонилась над Джерардом, брат открыл свои тёмно-карие глаза и улыбнулся мне.
   - Привет, Джерри, - прошептала я, опуская свой маленький пальчик в люльку. Джерард загукал и ухватился за него, плотно сжав в кулак. Он делал так постоянно... в течение десяти лет. Брат не мог заснуть, если я не сидела рядом, держа его за руку.
   Всё исчезло, когда мне исполнилось двенадцать. Но тогда я этого не знала. Я просто была счастлива. А ещё я думала, что у меня наконец появился тот, кто будет любить меня по-настоящему, а не как родители. И первое время моё желание сбывалось.
   Видя мою преданность Джерарду, родители позволяли сидеть, гулять и разговаривать с ним, читать ему книги. Постепенно я научилась кормить и переодевать брата, и в дальнейшем зачастую делала это вместо мамы.
   Я просыпалась ещё до восхода солнца, быстро одевалась и бежала в комнату Джерарда. Он сразу начинал тянуть ко мне руки и я, смеясь, усаживала его на деревянный стульчик, кормила специальной смесью - у матери почему-то никогда не было молока - а потом мы одевались и шли на утреннюю прогулку. В любую погоду... Солнце, дождь, снег или ветер - всё это не имело значения. Если было холодно, просто одевались потеплее.
   Я научилась читать в два с половиной года, и мы с Джерардом с удовольствием проводили время в библиотеке, читая сказки и рассматривая большие энциклопедии с красивыми картинками. Именно тогда и началось моё увлечение природой, животными и растениями. Я запоминала рисунки и выискивала то, что видела в книгах, во время прогулки, радуясь этому, как ребёнок... Впрочем, я ведь и была ребёнком.
   Джерард называл меня Ронни. Поначалу это так смешно у него выходило - "Лонни". А себя он величал "Джелли". Но я никогда не смеялась над его картавостью, только старалась сделать так, чтобы он побыстрее научился выговаривать все буквы.
   Мне было четыре, а Джерарду два, когда родилась Сильви.
   Я никогда не понимала, по какому принципу родители выбирали имена всем нам. Рональда на старом наречии - "надежда", Джерард - "стремительный", а Сильви - "прелестная". Но так или иначе, они угадали. Сестра действительно была прелестной с самого первого дня, Джерри поражал своей энергичностью и бойким характером, а я...
   Я жила надеждой. Надеждой, что... впрочем, я не люблю говорить об этом.
   Сразу после рождения Сильви мама ушла от отца, забрав её с собой. Что случилось у них с калихари, я по сей день не знаю, но почти два года мама и Сильви жили отдельно, в деревне чёрных волков. Иногда она приезжала навещать Джерарда, а меня в это время запирали в своей комнате.
   Мне было шесть, а брату четыре, когда мама и Сильви вернулись в нашу жизнь. На самом деле те два года, что они жили в деревне чёрных волков, были для нас замечательными. Отец часто отсутствовал, и мы могли делать, что душе угодно. Я в то время практически переселилась в комнату брата. Мы постоянно были вместе.
   Идиллия кончилась с приездом матери и сестры. Мама, соскучившись по Джерарду, практически отняла его у меня. Она стала уезжать вместе с ним и Сильви в гости к своим подругам под предлогом того, что её дети "должны играть со сверстниками" и, конечно, никогда не брала меня с собой.
   Я помню своё отчаяние однажды утром, когда прошла неделя с отъезда мамы, Джерарда и Сильви. Сестру я тоже очень полюбила, пусть меньше, чем любила Джерри, но у меня практически не было времени на то, чтобы её узнать. Сильви поначалу потянулась ко мне, ей нравилось играть с нами и слушать, как я читаю сказки, но после первого же посещения маминых подруг сестра резко отстранилась.
   - Там говорили такие ужасные вещи про тебя, Ронни, - шептал тогда верный Джерри, роняя слёзы мне в ладошку. - Такие ужасные... Зачем?..
   У меня разрывалось сердце, но я не знала, что сказать и как объяснить брату, почему меня не любит никто, кроме него?
   А в то утро, спустя неделю после их отъезда, я впервые за последний год решила выйти в деревню. Одна. Мы с Джерардом обычно играли в саду дома калихари, а если шли в деревню, то вместе с кем-то из слуг. Но мне не хотелось тогда видеть кого-то рядом с собой... и я пошла одна.
   До того дня я не понимала до конца всю глубину неприязни ко мне. Маленькая, полненькая, большегубая девочка...
   Спустя полчаса мне в спину прилетел первый камень.
   - Жаба! - прозвенел чей-то голос позади.
   Я обернулась и еле успела уклониться от нового камня, летевшего мне прямо в лицо.
   А потом я побежала.
   Они бежали следом, свистя и улюлюкая - целая компания из мальчиков и девочек примерно моего возраста. Я бежала, как дикий зверь, плутая между домами, надеясь только на свои натренированные забегами с братом ноги...
   Несколько раз я падала, но быстро вскакивала и продолжала бежать дальше, потому что понимала - нельзя останавливаться.
   Сердце колотилось, как бешеное, когда я добежала до усадьбы калихари и скрылась за воротами. Тяжело дыша, я обернулась... и тут же встретилась взглядом с отцом.
   Именно тогда на меня снизошло настоящее откровение. То, что было прежде, не шло ни в какое сравнение с тем, что я почувствовала, когда увидела жёлтые глаза отца, полные презрения, неприязни и... досады.
   Я была позором для калихари. Он презирал меня. Он хотел, чтобы те дети забили меня камнями насмерть. Я знала, что такое уже случалось с другими оборотнями, родившимися такими, как я - уродами.
   В тот момент вопрос: "Почему ты не скажешь, чтобы они оставили меня в покое, папа?" - застыл у меня на губах.
   Я выпрямила спину, стараясь не заплакать, и склонила голову в почтительном поклоне.
   - Калихари, - спокойно сказала я и прошла мимо отца, не поднимая глаз.
   Больше я никогда не называла его папой. Раньше я думала - родители испытывают ко мне хотя бы капельку нежности... Но я ошибалась. Никакой нежности, только презрение.
   У меня остался только Джерард. Сильви против меня настроила мама и её подруги, но брат пока не поддавался... пока...
   Они уезжали всё чаще и всё на подольше. Я скучала. В усадьбе было совершенно нечего делать, и поэтому рано утром, пока в деревне все спали, я уходила в лес. Несколько раз на обратном пути домой меня засекали и гнали, как дикое животное, но постепенно я привыкла к таким гонкам и начала воспринимать их спокойно.
   И я никогда не боялась.
   А в лесу мне было хорошо. Я искала знакомых по энциклопедиям птиц и зверей, собирала растения и цветы, чтобы потом сварить из них какое-нибудь интересное зелье или сделать духи. Недалеко от деревни я нашла замечательное, чистое, небольшое озеро с прозрачной водой - мне нравилось сидеть на его берегу и, свесив ноги, болтать ими в воде, пока пальцам не становилось совсем холодно. Вода в озере в любое время года была практически ледяной, наверное, из-за каких-то подземных ключей.
   Иногда, когда я чувствовала особенно дикое отчаяние, я купалась до посинения и стука зубов. Это помогало мне справиться с мрачными мыслями и вновь смотреть на мир, не испытывая ненависти к нему.
   Когда возвращался Джерард, всё менялось. У меня снова появлялось своё солнце... свой смысл жизни.
   Он взахлёб рассказывал о том, что видел в гостях, и я иногда жалела о том, что никогда не смогу поехать вместе с братом куда-либо.
   Первый тревожный звоночек раздался, когда мне было десять. В то утро мы с Джерардом сбежали из дома и весь день гуляли по лесу. Я зарисовывала растения в свой маленький альбом, Джерард носился за каким-то грызуном по поляне рядом с озером, и было так хорошо, что от счастья у меня перехватывало дыхание.
   Но на обратном пути мы попали в засаду. Нас поджидали семь маленьких оборотней - мальчишек и девчонок. Я хорошо знала их всех, некоторых даже по именам. Но я была не уверена, что они знают, как зовут меня.
   - Жаба! - один из них успел только раз крикнуть моё прозвище, как я схватила Джерарда за руку.
   - Бежим!
   Клянусь, мы никогда не бегали так быстро раньше. Но в тот раз я волновалась... волновалась за брата. Больше жизни я боялась, что с ним что-нибудь случится. И моё волнение не прошло даром - в один прекрасный момент мне в спину влетел камень, я споткнулась и упала в грязь.
   - Беги! - пыталась я отпихнуть Джерри в сторону, но брат продолжал держать меня за руку.
   - Не трогайте её! - закричал он, бесстрашно шагнув вперёд и выпятив грудь.
   Один из мальчишек, на вид старше его года на четыре, засмеялся.
   - Дурачок! Отойди в сторону. Потом ещё спасибо скажешь.
   Джерард нахмурился.
   - Нет!
   - Ну как знаешь... - пробормотал парень, поднимая руку с камнем. Я приготовилась броситься вперёд, чтобы спрятать брата за своей спиной, но это не понадобилось.
   - Сдурел? - воскликнула одна из девочек, повиснув на руке мальчишки. - Это же старший сын калихари! Позор на наши шкуры, если ты попадёшь в него!
   - Он защищает жабу! - огрызнулся парень.
   - Он ещё маленький! Потом поймёт, что существование этой жабы позорит всех оборотней клана.
   Вмешательство девчонки спасло нас, и мои обидчики, неуверенно переглянувшись, отступили, напоследок прошептав что-то типа: "Мы тебя ещё достанем". Но мне было всё равно. Я знала, что ещё не раз встречусь с ними.
   - Почему они обижают тебя? - прошептал Джерард, помогая мне подняться. Я постаралась улыбнуться.
   - А ты разве не видишь, какая у тебя сестра, Джерри?
   - Какая? - прошептал брат. Лицо у него было бледное.
   - Посмотри внимательнее. И вспомни, какими были те ребята... Высокие, стройные, красивые. Я - маленькая и толстенькая. Видишь, какие у меня большие губы? И нос какой ужасный. За это они меня и не любят.
   Несколько секунд брат рассматривал меня так, будто впервые увидел. А затем сказал:
   - Но... я люблю тебя, Ронни...
   - Я тоже люблю тебя, Джерри. Но я всегда буду такой... жабой. Помни об этом.
   Зачем я так сказала?.. Наверное, потому что понимала - однажды какой-нибудь камень попадёт в цель.
   Прошло ещё два года, прежде чем случилось то, чего я так боялась. Мама тогда увезла Джерарда, Сильви и нашего нового брата - Арента - почти на четыре месяца в гости к своей подруге из клана чёрных волков. А когда они вернулись... я не узнала Джерарда.
   Брат стал молчаливым и замкнутым. Он больше не звал меня к себе в комнату, чтобы поболтать или почитать книжку, не засыпал, взяв меня за руку. Он вообще, кажется, не хотел со мной разговаривать.
   А потом прилетел тот камень.
   Я тогда шла по деревне, возвращаясь из леса. Были сумерки. И практически в полной тишине из-за угла прилетел камень, ударивший меня в плечо.
   Я обернулась и увидела Джерарда.
   Он стоял в компании с остальными оборотнями, мучившими меня всю жизнь, и улыбался. Я никогда не видела у него такой улыбки...
   - Бей жабу! - закричал кто-то.
   А я стояла и смотрела на Джерарда. На эту его улыбку, на карие глаза, тёмные волосы, узкое лицо моего обожаемого брата... И понимала, что потеряла его навсегда.
   Я не чувствовала ударов, пока один из камней не попал мне прямо в грудь, вышибив дух. Я упала на землю и подняла руку, пытаясь заслониться от полетевших в меня камней...
   В тот раз я сильно пострадала. Наверное, они бы убили меня, если бы их не спугнул какой-то взрослый оборотень, проходивший мимо - он вдруг встал на мою защиту, прогнал моих обидчиков и отвёл к лекарю. Кажется, это был мужчина, но я совсем не помню его лица.
   Мне оставался год до Ночи Первого Обращения (Ночь, когда молодой оборотень впервые пытается обратиться - это происходит во время игрищ на Великой Поляне. Обычно Ночь Первого Обращения назначается на 12-ый (у мальчиков) или 13-ый (у девочек) день рождения юного оборотня.), и весь год я только и делала, что бегала от оборотней, мечтавших, по-видимому, чтобы я не дожила до него. Но я дожила. О чём теперь очень жалею.
   Во время обряда надо выйти в центр Поляны, раздеться, выпить специальное зелье и попытаться обратиться. Я прочитала кучу книг про первое обращение: как его правильно пройти, какие должны быть мысли и эмоции, что ты будешь чувствовать... Но всё равно - когда я вышла в центр Поляны и начала раздеваться, меня захлестнула паника.
   Они смеялись. И я понимала, почему. Я обладала настолько несовершенным телом, что стыдилась его, хотя оборотни обычно не стесняются наготы. Я старалась не обращать внимания, но не могла - смешки доносились со всех сторон, у меня дрожали руки...
   - ТИХО! - прогремел над Поляной чей-то голос. От него веяло такой силой, что мне немедленно захотелось упасть на колени. Я сразу поняла, что он принадлежит дартхари.
   До того момента я ни разу не видела нашего Вожака. Поэтому не смогла обуздать своё любопытство и обернулась - дартхари стоял за моей спиной.
   Он был почти таким, как я его себе представляла - довольно высокий, мускулистый, если не сказать, мощный, с совершенно седыми волосами до плеч и ярко-жёлтыми глазами.
   И когда я в них заглянула... Я не знаю, что это было, но мне показалось, что надо мной разверзлись небеса и молния пронзила всё моё тело от макушки до пальцев ног.
   Кажется, я даже перестала дышать. Меня охватывал какой-то необъяснимый, но очень ощутимый трепет. Теперь я понимала, почему все наши женщины говорят о дартхари с такой страстью в голосе.
   Вожак тоже смотрел на меня, но на его лице не отражалось никаких эмоций. Даже неприязни, что было удивительно.
   - Продолжай, - сказал он тихо, но я услышала. - Обряд ещё не закончен.
   Пока я раздевалась, никто больше не смеялся. Но я понимала - это только потому, что так приказал Вожак, никто бы не осмелился ослушаться нашего дартхари.
   Я разделась. Одна из девушек-оборотней поднесла к моим губам кубок со специальным зельем, вызывающим трансформацию, я выпила и раскинула руки, ожидая, что сейчас начнётся обращение, но...
   Ничего. Я не чувствовала ни-че-го. О Дарида, я больше чувствовала, когда родился Джерард... и когда он бросил в меня свой первый камень.
   Пустота. Только слёзы текли по щекам.
   На Поляне стояла тишина. Все ждали. Я боялась открывать глаза...
   А потом я услышала шаги. И я знала, кто идёт ко мне... С тех пор, как я впервые заглянула в его ярко-жёлтые глаза, я всегда чувствовала его присутствие так ясно, будто он был частью меня.
   Подойдя ко мне вплотную, дартхари положил свои руки мне на плечи.
   Я ждала, что он скажет: "Ты - позор для всех оборотней"... Но Вожак сказал иное.
   - С этой минуты Рональда, дочь калихари белых волков, находится под моей защитой. Каждый, кто посмеет обидеть её, будет отвечать за свой проступок на поединке со мной.
   От удивления я широко распахнула глаза. И почти сразу пожалела об этом - мне бы хватило загоревшейся, как от прикосновения к огню, кожи под его ладонями на моих плечах. А когда я ещё и глаза открыла...
   Теперь всё горело и внутри меня самой. Особенно - в сердце.
   А лицо дартхари было непроницаемо...
   - Все присутствующие поняли моё слово?
   Присутствующие ответили нестройным хором голосов:
   - Да, дартхари...
   А потом он отпустил мои плечи, отвернулся и зашагал на своё обычное почётное место. Я же схватила одежду в охапку и побежала прочь с Поляны, домой - в то время я ещё называла усадьбу калихари домом - где заперлась в своей комнате, упала на кровать и почти сразу уснула...
  

***

   Я не знаю, чем можно объяснить то, что случилось со мной в ночь после того, как я не прошла своё первое обращение, но... так или иначе, именно тогда я впервые увидела его во сне.
   Никогда раньше у меня не было таких реалистичных снов.
   Я шла по лесу к озеру. Стоял очень яркий, тёплый летний день, и я почему-то была в белом платье, хоть у меня никогда не водилось белых платьев...
   Вокруг было так красиво! Конечно, наш лес вообще замечательный, но в том, самом первом сне он стал совершенно необыкновенным. Листва на деревьях и трава казались ярче, воздух - чище и прозрачнее, вода в озере была тёплой и нежной. Я с удовольствием погрузила в неё свои ноги, сев на берегу.
   Я просто сидела и смотрела на солнечные блики на воде, стаю рыбок в озере, цветы на другом берегу, чувствуя, как меня наполняет умиротворение. Всё было хорошо, правильно... и этот мир - в моем сне - любил меня по-настоящему. Так, как никто из родных. Теперь уже даже Джерард... Я потеряла его... Но во сне эта мысль не успела даже родиться, она сразу же умерла. Кажется, здесь не было места плохому. Здесь существовало и находилось только хорошее...
   Но в моей жизни хорошего было не очень много, поэтому я просто сидела на берегу и смотрела на воду.
   А потом я вдруг почувствовала, что рядом со мной кто-то есть. Этот кто-то сидел слева, тоже опустив ноги в воду, и молчал.
   Странно, но почему-то это присутствие не разозлило и не взволновало меня. Наоборот - я знала, что так и должно быть. Мне не было тревожно, только спокойно и радостно.
   Тот, кто был рядом, понимал меня. Я сама не знала, откуда взялась эта мысль, но осознавала - это правда.
   Сколько мы так сидели, я не ведаю. Вода в озере ласкала наши ноги, наших пальцев касались солнечные блики, в небесной вышине тихо пела какая-то птица... в глубине озера плавали рыбки.
   Когда пришло время, я повернулась.
   Рядом со мной сидел юноша лет восемнадцати. У него были светлые, почти золотые волосы, ярко-голубые глаза и ласковая улыбка. На щеках и носу я заметила россыпь веснушек.
   Я тоже улыбнулась, и тогда он взял меня за руку. Некоторое время мы смотрели друг на друга, а потом я спросила:
   - Кто ты?
   Он ответил:
   - Дэйн.
   Я кивнула, и больше мы не разговаривали. Мы смотрели на воду, на рыб, слушали ветер, играющий в кронах деревьев, и пение невидимых птиц. Иногда смотрели друг на друга - просто для того, чтобы улыбнуться...
   Мне никогда не было так хорошо, как в том сне.
   Просто я знала, что дома.
  

***

   Просыпаться было больно. Я не хотела уходить из сна, который был моим домом, я боялась, что больше никогда не увижу золотоволосого мальчика по имени Дэйн. Но чем сильнее я цеплялась за свой сон, тем дальше он уходил от меня. И в конце концов мне пришлось открыть глаза и вернуться в реальный мир.
   Я не прошла обряд. Я не смогла обратиться в волчицу... Что теперь? Я не знала. Я никогда не слышала об оборотнях, не прошедших свою первую трансформацию. Что будет дальше? Мне дадут второй шанс? Или нет?
   Я вспомнила дартхари и его слова: "С этой минуты Рональда находится под моей защитой"... Зачем он так сказал? Теперь никто не осмелится бросить в меня камень...
   Теперь никто не осмелится бросить в меня камень! Моё сердце яростно забилось, когда я осознала, что можно перестать прятаться. Больше не нужно бегать!
   В дальнейшем были моменты, когда я жалела о заступничестве дартхари. Потому что быстрый бег от преследователей помогал мне справиться с мрачными мыслями. Теперь же, когда бегать было не от кого, я всё больше погружалась в уныние.
   Двое суток после той ночи я не выходила из комнаты, не ела и не пила. Я не могла - да и не хотела - видеть своих "родных", не желала слышать их голоса, наполненные презрением.
   Я думала, что тот сон с Дэйном будет единственным, но я ошиблась. Он приснился мне и на следующую ночь.
   Мы по-прежнему сидели рядом, смотрели на озеро и не разговаривали. А на третью ночь Дэйн решился прервать молчание.
   - Тебе нужно выйти из комнаты, Ро. - Его глаза были серьёзными.
   Я ничуть не удивилась тому факту, что Дэйн всё знает - так и должно было быть. Он действительно знал обо мне всё... и всё понимал.
   - Почему Ро? - улыбнулась я. - Меня никто не называл так раньше.
   Дэйн пожал плечами.
   - Но ведь это хорошо, что никто не называл, правда?
   В реальности его слова причинили бы мне боль, вызвав воспоминания о Джерарде. Но здесь не существовало боли. А может быть, он просто не пускал её.
   - Правда, Дэйн.
   Он тоже улыбнулся, и мы вновь замолчали на несколько минут, наблюдая, как маленькая птичка с красными крыльями - я знала, что она называется либри - пьёт нектар из самого сердца цветка розовой водяной лилии.
   - Пожалуйста, выйди из комнаты, - тихо повторил Дэйн, когда либри отлетела от лилии и умчалась ввысь.
   Я молчала, и тогда он взял меня за руку.
   - Пожалуйста, Ро.
   Я подняла голову и посмотрела Дэйну в глаза.
   - Скажи... этот сон - правда?
   Он рассмеялся, и от этого смеха, который я слышала тогда впервые, в моей груди возникло что-то очень тёплое.
   - Правда... Ро, а что это вообще такое - правда? Для тех оборотней, которые называют тебя жабой, это прозвище - правда. Они верят в него, когда кидают в тебя камни.
   Я смотрела на улыбку Дэйна и думала.
   Получается, правды не существует? Есть только наше отношение и наши поступки.
   - Этот сон - правда для нас с тобой, Ро.
   В тот момент мне было достаточно этого объяснения, поэтому я просто закрыла глаза и прижалась щекой к тёплому плечу Дэйна.
   Проснувшись утром, я решила, что действительно пора заканчивать своё добровольное затворничество. В конце концов, разве я могу столкнуться с чем-то новым? Презрение, ненависть, агрессия - всё это мы уже проходили. Только вот проявлять свою агрессию моим обидчикам теперь официально запрещено.
   Первым, с кем я встретилась на лестнице, выйдя из своей комнаты, был калихари.
   Я остановилась и поклонилась отцу, стараясь не смотреть ему в глаза.
   - Рональда, - голос калихари был наполнен показным равнодушием, - тебе приказано явиться в усадьбу дартхари как можно скорее.
   Я не успела ничего спросить - отец поспешил уйти.
   В усадьбу дартхари... Я раздумывала над тем, что могло понадобиться Вожаку от меня, позора клана белых волков, пока шла по деревне, в противоположную от моего любимого Северного леса сторону, на юг, где находилась резиденция дартхари.
   Слова Вожака о том, что я нахожусь под его защитой, подействовали на жителей деревни. Теперь вслед мне не летели камни и оскорбительные слова... только взгляды. Но взгляды не сможет запретить даже дартхари. Как и мысли, впрочем. И эти взгляды действовали на меня не хуже камней. Особенно когда я увидела Джерарда...
   Он стоял рядом с компанией детей подруг матери и смотрел на меня так, будто я сделала что-то ужасное. Будто я предала его.
   Я отвернулась, потому что выносить такое отношение к себе Джерарда была не в силах. Если бы я могла вернуть любовь брата, то сделала бы это, не колеблясь. Пусть в меня вечно бросают камни, только бы он вновь относился ко мне так, как раньше. Пусть бьют ногами и кнутами, пусть презирают, только бы рядом был мой Джерри.
   Я очень хорошо помню тот день после заступничества дартхари, когда я впервые прошла по деревне совершенно свободно. Выпрямив спину, я двигалась вперёд, не смотря ни на кого, гордая и одинокая. Остальные оборотни молчали, только сверлили меня взглядами.
   Мне очень хотелось расплакаться, но я знала, что не должна этого допустить.
   Мне было всего тринадцать... и остальной мир ненавидел и презирал меня. Я шла и шла вперёд, перебирала ногами, чувствуя себя приговорённой к смерти, и каждый шаг причинял боль. Я ненавидела себя вместе со всеми остальными оборотнями... ненавидела за собственное бессилие. Не за внешность, не за свою полноту, безобразный нос и толстые губы - я ненавидела себя за то, что ничего не могу с этим поделать.
   Я почувствовала себя лучше и свободнее только когда вышла из деревни и оказалась на лесной дороге, ведущей к усадьбе дартхари. Я ни разу ещё не была в этой части Арронтара, поэтому постаралась отогнать от себя грустные мысли и огляделась по сторонам.
   Здесь росли в основном ирвисы - большие и сильные деревья с тонкими, но невероятно гибкими и крепкими ветками, которые так ценились во всём Эрамире. К одному такому дереву с невероятно широким стволом я и подошла. Положив ладонь на кору, покрытую мхом, я закрыла глаза и сосредоточилась...
   Энергия леса текла в мою руку через одно из самых старых деревьев в этой части Арронтара. Лес шептал что-то ласковое, утешающее... Я не могла разобрать слов, но знала и чувствовала - в отличие от оборотней, он любит меня, потому что у него нет глаз. Он смотрит в душу.
   Моё путешествие к усадьбе дартхари продолжалось около двух часов. Я не торопилась, часто останавливалась и рассматривала что-нибудь или кого-нибудь, привлекшее моё внимание. Когда я набрала в свой передник целую кучу лепестков шинги (Маленький красный цветок, растущий на обочинах дорог в Арронтаре, является основным компонентом при создании любых духов (закрепитель запаха).) и испачкала платье тягучей смолой ирвиса, то вдруг вспомнила, что иду не куда-нибудь, не просто гуляю, а собираюсь в резиденцию дартхари! Я даже застонала, когда поняла, в каком виде приду туда - подол испачкан смолой, ботинки все пыльные и грязные, передник полон лепестков шинги, а они же безумно вонючие...
   Я чуть не повернула назад, но почти сразу опомнилась и пошла дальше. Вряд ли дартхари есть хоть какое-то дело до того, как я выгляжу. Кроме того, выглядеть хорошо я не могла по определению.
   Когда из-за поворота дороги показалась усадьба Вожака, я остолбенела. Я слышала, что она сказочно красива, но такого не ожидала: построенная целиком из светлого дерева, с величественными голубыми куполами (тоже деревянными), усадьба казалась ненастоящей, игрушечной. А ещё она будто бы была нерукотворной частью самого Арронтара, а не просто зданием.
   Резные столбики между окнами, ставни, купола - словно продолжение неба... Я не могла посчитать этажи, потому что усадьба состояла из нескольких строений, соединённых между собой на разных уровнях.
   Центр выдавался вперёд и венчался небольшим куполом. Это был вход. У подножия большой и широкой лестницы стояли четыре оборотня в светлой форме с синими пуговицами и гербом Арронтара (Герб Арронтара - солнце, встающее над лесом.) на груди. Двое из них были из клана чёрных волков, и по одному из остальных кланов.
   Кстати, любой оборотень - даже такой, как я - способен по запаху определить, к какому именно клану относится сородич. Этой способности никто не учит, она похожа на инстинкт.
   - Доброго дня, уважаемые зоры (Зор - уважительное обращение к любому оборотню-мужчине в Арронтаре. Зора - обращение к женщине.), - поздоровалась я. - Мне сказали...
   - Имя? - буркнул один из стражников, смерив меня цепким взглядом.
   - Рональда, дочь калихари Винарда, клан белых волков.
   Они тут же расслабились.
   - Пойдёмте, зора. Я провожу вас, - сказал стражник из клана серых волков, подхватив меня под локоть и помогая взбираться по лестнице.
   Внутри усадьбы было ещё красивее, чем снаружи. Мягкие шерстяные ковры под ногами (кажется, даже мирнарийские (Мирнария - вторая наряду с Эрамиром страна-континент. В отличие от Эрамира, Мирнарию населяют только люди.), а ведь мирнарийцы славятся своими великолепными изделиями из шерсти, на которые они, правда, заламывают безумные цены), красивые вазы, полные цветов, на каждом шагу, картины на стенах, и запах... Потрясающий запах дерева, который источала сама усадьба.
   Меня так восхищало всё вокруг, что я даже забыла поволноваться перед встречей с дартхари. И когда мой провожатый распахнул одну из дверей, то я чуть не упала, наткнувшись взглядом на фигуру нашего Вожака.
   - Пришла зора Рональда, дартхари, - сказал стражник, поклонившись мужчине, стоявшему у окна. Я опустила глаза сразу, как только мы вошли в комнату, оказавшейся библиотекой - огромные стеллажи с книгами занимали всё пространство от пола до потолка.
   - Да, спасибо, Риш. Можешь идти, - услышала я голос дартхари, от которого моё сердце тут же бешено забилось.
   О Дарида! Пожалуйста, пусть он не заметит, какой трепет вызывает у меня... Я не перенесу ещё и этого унижения!
   Когда мой провожатый удалился и закрыл за собой дверь, я услышала, что дартхари отошёл от окна, и с каждым его шагом мне всё сильнее хотелось развернуться и убежать, куда глаза глядят...
   - Подними голову и посмотри на меня, Рональда.
   Я зажмурилась изо всех сил.
   - Я не достойна, дартхари.
   - Не достойна чего? - его голос был мягким, он обволакивал меня, дарил ощущение тепла, надёжности, уверенности...
   - Не достойна смотреть на вас, дартхари.
   Несколько секунд он молчал.
   А потом подошёл вплотную и приподнял кончиками пальцев мой подбородок...
   Я не знаю, как это получилось, но я открыла глаза. Сама.
   - Не нужно так думать, Рональда.
   Мой подбородок горел от его прикосновения. Но я не хотела, чтобы он отпускал его. И изучала все черты лица дартхари почти с жадностью...
   Ярко-жёлтые, ярче, чем у остальных оборотней, глаза, спокойные, как вода в моём любимом озере. Совершенно седые, почти белые, волосы до плеч. Губы не слишком тонкие, но и не такие, как у меня.
   И сила... Сколько же в нём силы! Я знала, сколько силы в моём отце, но в дартхари её было раз в десять больше...
   - Разве я не права? - шепнула я еле слышно. Он улыбнулся.
   - Нет. Вопрос о том, кто чего достоин, вообще один из самых сложных, и наши с тобой сородичи решают его просто и незатейливо.
   - Сила, - опять прошептала я, и дартхари кивнул.
   - Верно. У меня она есть, у тебя... почти нет. Но у тебя есть кое-что другое. Скажи мне, Рональда, какой магией ты владеешь?
   Я удивлённо моргнула.
   - Магией Света и Тьмы. Но... совсем немного... И откуда вы знаете?
   Дартхари опустил руку с моего подбородка на плечо, и чисто теоретически я могла отвести взгляд... но не хотела.
   - Вижу и чувствую. Скажи, ты развиваешь свои способности?
   Я покачала головой.
   - Нет, конечно. В доме калихари вообще нет ничего по магии, кроме одной крошечной брошюрки о зельях.
   - Хочешь научиться?
   - Чему? - от неожиданности я не сразу сообразила.
   - Колдовать. Если хочешь, можешь приходить в мою библиотеку хоть каждый день. Здесь, - дартхари указал мне на один из стеллажей, - очень много литературы по магии Света и Тьмы. Пока почитаешь самостоятельно, а через пару месяцев я найму тебе учителя. Хочешь?
   Я не верила своим ушам. Учиться магии... Я мечтала об этом с самого детства! Но среди оборотней не было магов...
   - Но... зачем это вам, дартхари?..
   Он улыбнулся так тепло, что у меня немедленно перехватило дыхание.
   - Зачем же гробить твой талант, Рональда? Маги нужны нам, и если ты будешь хорошо учиться, то через несколько лет сможешь стать лекарем.
   Он не сказал этого, но я и так поняла - как-то надо жить, чем-то заниматься, ведь неизвестно, смогу ли я когда-нибудь обратиться. А лекарь - почётная профессия... по крайней мере я буду заниматься тем, что люблю.
   - Значит, я могу приходить сюда в любой день?
   - Да, можешь.
   - А я... не помешаю вам, дартхари?
   Вожак рассмеялся.
   - Разве может помешать такая маленькая девочка?
   Почему-то это замечание меня обидело. Ну какая же я маленькая? Тринадцать лет, и толстушка, к тому же... Ростом не вышла, конечно, но тем не менее - не совсем уж клоп...
   А ещё... я относилась к нему так... трепетно...
   А он вдруг - маленькая девочка...
   Невероятно, но дартхари каким-то образом почувствовал, что меня задели его слова, потому что сказал вдруг совершенно серьёзно, спрятав улыбку:
   - Не обижайся, Рональда, просто мне намного больше лет, чем тебе. И даже чем твоему отцу.
   От удивления я глупо открыла рот.
   Раньше я никогда не задумывалась о том, сколько лет нашему дартхари.
   - Но вы совсем не выглядите старым, - нахмурилась я, изучая его совершенно ровное, без единой морщинки - если не считать уголков глаз - лицо.
   - Просто я сильный оборотень и буду жить очень долго. Как эльфы.
   Через несколько минут я выходила из библиотеки, находясь в немного шоковом состоянии. Из-за всего сразу - магия, усадьба, возможность заниматься с учителем, сам дартхари... Кстати...
   Сойдя с крыльца, я обратилась к одному из стражников:
   - Извините, зор...
   - Да? - он обернулся, и я с удивлением заметила, что в его взгляде нет даже тени презрения. Хорошо же Вожак их воспитал...
   - Скажите, а... как зовут нашего дартхари? У него есть имя?
   Оборотень, кажется, едва сдержался, чтобы не расхохотаться.
   - Конечно, есть, как и у всех. Его зовут Нарро.
   Нарро...
   Внутри меня что-то сжалось, когда я поняла, что имя нашего дартхари означает "вера"...

***

  
   ... Вспоминая события своего детства, я плакала, прижимаясь к Элфи - единственному существу, любившему меня искренне и совершенно бескорыстно.
   И после всего... Калихари ещё смеет приходить ко мне и просить сказать Джерарду, что я его простила!
   Мне было невыносимо вспоминать о том, что было дальше, поэтому я встала с пола, отряхнула юбку и решила наконец заняться делами.
   Сначала мы с Элфи сбегали к озеру, чтобы помыть посуду после завтрака и набрать воды. Потом я замочила красную сморокву, которую собрала по пути из деревни домой, собираясь вечером приготовить из неё сухой порошок - он великолепно помогает при простуде. Занятие это, конечно, ужасно нудное, вода испаряется долго, зато зимой потом в деревне почти никто не болеет. А если заболеет, то быстро выздоравливает.
   Времени до вечера было ещё достаточно много, поэтому я решила сходить в усадьбу дартхари, чтобы выполнить наконец задание моего учителя магии, а то уже вторую неделю всё не могу решиться.
   Оставив Элфи в хижине, я аккуратно обошла деревню - ну не люблю я заходить туда, грешна - и направилась на юг, к усадьбе нашего Вожака.
   И конечно, как это всегда бывает, когда я куда-то иду в полном одиночестве и рядом никого, кроме птиц, меня начали посещать разные мысли и воспоминания.
   А ведь я так не хотела вспоминать...
  

***

   После заступничества дартхари жить мне, конечно, стало намного легче. Но взгляды чаще всего действовали не хуже брошенных камней, поэтому я предпочитала либо сидеть в комнате и читать взятую в библиотеке Вожака книгу, либо пропадать в усадьбе.
   Там я действительно никому не мешала. Я всегда знала, когда дартхари в Арронтаре, а когда нет, а не было его достаточно часто. Но даже когда Вожак был в усадьбе, виделись мы редко. А если и виделись, то он в основном просто приветственно кивал и улыбался. Впрочем, мне и этого хватало, чтобы потом вспоминать об этой встрече целый день.
   Однажды, на третьей неделе моего штудирования стеллажей по магии Света и Тьмы, я впервые застала в библиотеке кого-то ещё. До того момента я считала, что сюда никто не ходит, кроме дартхари.
   Посреди комнаты, листая книгу, стояла женщина-оборотень из клана белых волков, не слишком сильная и довольно старая. Волосы, скрученные в тугой пучок на затылке, были когда-то светлыми, но теперь уже наполовину поседели. На лице я заметила сеть мелких морщинок - явный признак приличного возраста.
   Оборотни живут около ста пятидесяти лет. И чем сильнее оборотень, тем дольше будет продолжаться его жизнь. Этой женщине было, наверное, около ста лет.
   - Доброе утро, зора, - негромко поздоровалась я.
   Она подняла голову от книги, и я даже вздрогнула, потому что никогда не видела раньше таких лиц у оборотней. Горько опущенные уголки губ и очень печальные, какие-то виноватые глаза...
   Увидев меня, женщина улыбнулась безо всякой враждебности.
   - Здравствуй. Ты Рональда?
   - Да, - кивнула я, про себя подумав, что это довольно глупый вопрос - вряд ли во всей стае найдётся ещё хотя бы одна такая же страшная девушка.
   - А меня зовут Лирин.
   Это имя означало "песня".
   - Очень приятно, - ответила я настороженно. - Я вам не помешаю, зора Лирин?
   - Можно просто по имени. И конечно же нет, ты не помешаешь. Нарро... то есть, дартхари просил сказать, что завтра к полудню в библиотеку придёт твой учитель магии. Ты сможешь быть здесь?
   - Что?.. - я охнула. - О Дарида! Конечно, я непременно приду!
   Лирин рассмеялась.
   - Нарро говорил, что ты обрадуешься.
   Она называла дартхари просто по имени... Это была огромная честь. Интересно, кем ему приходится эта женщина? Точно не жена, Вожак не женат.
   Мне было настолько любопытно, что я брякнула:
   - А вы... кто ему? Я имею в виду... Вы просто по имени дартхари называете... Извините... - вконец смутилась я, заметив, как погрустнела Лирин.
   - Я старший советник, - вздохнула она. - Странно, что ты не знаешь. Никогда не обращала внимания на то, кто стоит слева от дартхари на всех игрищах? Впрочем, о чём это я... Конечно, ты не обращала. Никто не обращает. От Нарро невозможно глаз отвести, верно, Рональда?
   Лирин сказала это совершенно беззлобно, скорее, дружелюбно, но я тем не менее всё равно покраснела.
   Я хотела что-то ответить, но она, кажется, не ждала ответа, потому что взяла со стола книгу, которую листала при моём появлении в библиотеке, и протянула мне.
   - Возьми. Нарро сказал, ты захочешь просмотреть её до завтрашнего первого урока. Он прав?
   Это был учебник "Основы лекарского дела". И автор...
   - О Дарида! - воскликнула я. - Учебник Эллейн Грант! Я мечтала его заполучить, даже искала в библиотеке дартхари...
   - Теперь он твой, - улыбнулась Лирин. - Вообще-то весь тираж ушёл в Гротхэмскую академию целительства, Нарро специально для тебя просил Эллейн подарить ему хотя бы одну книжку из её личных запасов.
   "Специально для тебя..." Как же это замечательно звучало!
   Так я начала учиться магии. Упор мой учитель - звали его Карвим - делал на лекарское дело, таково было пожелание дартхари, но и другой магии мы уделяли внимание. Учитель Карвим постоянно жил в пригороде Лианора и считался одним из самых хороших целителей столицы, ко мне он приезжал два раза в месяц почти на целый день.
   Это был дружелюбный, лысый, невысокий старичок с тёплыми карими глазами и руками, которые умели творить настоящие чудеса. Карвима умиляло моё искреннее восхищение его способностями, он говорил, что пройдёт совсем немного лет, и я стану лекарем не менее высокого класса, чем он.
   - Но до Эллейн мы с тобой никогда не дорастём, Рональда, - смеялся учитель, показывая, как правильно нужно разрезать живот женщины, если естественные роды невозможны.
   - Почему?
   - Если увидишь её когда-нибудь - поймёшь.
   С тех пор я мечтала когда-нибудь доехать до Лианора и познакомиться с главным дворцовым лекарем его величества Эдигора Второго.
   Лирин я встречала чаще, чем дартхари. Постепенно я научилась называть её просто по имени. Мне было легко с ней... наверное, потому, что в её глазах никогда не было неприязни. Только печаль.
   Примерно каждые три месяца я пробовала вновь пройти Ночь Первого Обращения. Но все попытки были тщетными. Правда, надо мной теперь никто не смеялся.
   После второй такой попытки случилось то, что я до сих пор считаю чудом. В то время, когда всем остальным прошедшим первое обращение юным оборотням "раздавали" щенков хати, я стояла в стороне, наблюдая, как Джерарду достался красивый рыжий щенок. И вдруг...
   Он возник, словно ниоткуда. Просто оказался у моих ног. И я, опустившись на колени, хотела отнести его обратно, к тем, кто его действительно заслуживал... к прошедшим первое обращение...
   Но Элфи решил иначе, лизнув меня в нос, как только я взяла его на руки.
   Я видела лица остальных оборотней, когда они поняли, что произошло. И до сих пор помню тихий, но твёрдый голос дартхари:
   - Щенок хати останется у Рональды. Он сам выбрал её. И теперь тоже находится под моей защитой. Все услышали моё слово?
   В тот момент, с трудом оторвав взгляд от лица Вожака, я чуть скосила глаза и увидела рядом с ним Лирин. Она действительно стояла слева от дартхари и смотрела на него так, что я сразу поняла: Лирин любит его.
   В глазах этой женщины светилось искреннее, невероятно сильное чувство... но почему-то очень печальное. Не знаю, дартхари виновен в печали Лирин или совсем не он, но я видела, что по какой-то причине она очень несчастна.
   В дальнейшем я несколько раз пыталась расспросить её, что случилось, но Лирин каждый раз уходила от ответа.
  

***

   Однажды, возвращаясь после очередного урока с Карвимом, недалеко от усадьбы дартхари я наткнулась на одного юношу-оборотня.
   Он был всего на пару лет старше меня (мне в то время было четырнадцать), довольно высокий, светловолосый и желтоглазый, я сразу почувствовала в нём ара. И сильного.
   Да и смотрел он на меня, как остальные жители деревни клана белых волков - словно на... жабу. Только вот он был чёрным волком.
   - Кто это у нас здесь? - сказал парень с откровенной насмешкой в голосе. - Маленькая уродина...
   Я задохнулась от неожиданности: меня давно никто не оскорблял открыто. Смотрели, скрежетали зубами, но запрет дартхари был законом для всех...
   Тут оборотень схватил меня за локоть, причём так сильно, что я зажмурилась от боли.
   - А ты знаешь, о чём просил твой отец, а, жабочка? - он улыбнулся какой-то поганой, злой улыбкой. - Калихари вчера приходил к дартхари, жабочка... И просил... как думаешь, о чём он мог попросить Вожака, а?
   Эти его "а?" страшно раздражали.
   - Пусти! - зашипела я, пытаясь вырваться.
   - Калихари умолял дартхари сделать тебя волчицей, жабочка. А Вожак отказался. Никому ты не нужна, понимаешь, а? Ты такая страшная, что тобой ни один оборотень никогда не заинтересуется, жабочка.
   Услышав всё это, я застыла.
   Отец... просил... сделать волчицей...
   Неужели это правда?..
   - А хочешь, я сделаю? - зашептал новый знакомый мне на ухо. - Хочешь? Давай, а? Это будет даже интересно. Тебе понравится, жабочка...
   - Лоран!
   Я так задумалась об отце и его просьбе, что не почувствовала, как обычно бывало, приближения дартхари.
   Его высокий холодный голос, казалось, заморозил даже воздух вокруг. И юноша, сжимающий мой локоть, немедленно отпустил его и выпрямился.
   А потом он обернулся и наклонил голову, сказав:
   - Отец...
   В тот момент я открыла рот от удивления. Этот жуткий хам - сын дартхари?! Какой кошмар.
   Вожак сделал несколько шагов вперёд, остановился и с размаху треснул Лорана по лицу так, что юноша немедленно упал.
   Я охнула, а из глаз моего нового знакомого брызнули слёзы.
   - Если ты ещё раз подойдёшь к Рональде ближе, чем на расстояние в два шага, я публично выпорю тебя, Лоран, - дартхари говорил тихо и совершенно спокойно. - Если ты ещё раз посмеешь оскорбить её, я изгоню тебя из стаи, невзирая на то, что ты мой сын. Ты понял, Лоран?
   Юноша встал и выпрямился, из последних сил пытаясь сохранить собственное достоинство. Правда, у него это не очень получалось.
   - Да, отец.
   - Неверный ответ, - глаза Вожака рассерженно сверкнули.
   Лоран вздохнул.
   - Да, дартхари, я всё понял.
   - Хорошо. Тогда брысь отсюда.
   Услышать слово "брысь" для любого оборотня - оскорбление, которому нет равных, ведь его обычно говорят кошкам... И поэтому я понимала, почему Лоран выглядел так, будто дартхари его как минимум жестоко избил. Сын Вожака, видимо, не привык к оскорблениям, в отличие от меня.
   Когда Лоран удалился, я заметила, что дартхари по-прежнему смотрит на меня, и в его взгляде была напряжённость.
   - Что он тебе сказал, Рональда?
   - Я думала, вы слышали... - прошептала я, не в силах отвернуться.
   - Нет. Но зная своего сына, я могу предположить. Вчера Лоран подслушал мой разговор с твоим отцом. Про него шла речь?
   - Да, - я моргнула, с ужасом ощутив, что на глаза наворачиваются слёзы.
   - Рональда, - дартхари вздохнул, - что тебя задело больше, скажи? То, что сделал твой отец, или то, что сделал я?
   Я задрожала.
   "Сделать волчицей"... Так говорили о девушках, которые становились женщинами. Это значило, что отец просил дартхари лишить меня девственности, говоря человеческим языком.
   Некоторые оборотни считали, что слабым самкам полезно спать с сильными самцами - сила девушки увеличивается... Отец, видимо, думал, что я смогу обратиться, если дартхари...
   Но вопрос Вожака... Что меня больше задело... О Дарида, от отца я уже давно не ждала ничего хорошего, но дартхари... Я боялась признаться даже самой себе, что всегда жду встречи с ним и на игрища хожу только из-за него.
   Как это глупо...
   Я вздохнула и опустила голову, не в силах ответить что-либо членораздельное.
   Тогда он подошёл совсем близко, как тогда, в библиотеке, и, прикоснувшись кончиками пальцев к моему подбородку, заставил приподнять голову.
   - Рональда, - сказал дартхари тихо, - постарайся понять своего отца. Он очень хотел бы, чтобы ты обратилась, но его предложение - не выход. Ты понимаешь?
   Я кивнула.
   - Что же касается меня...
   Дартхари осторожно коснулся большим пальцем моей нижней губы, и я тут же потеряла способность дышать.
   - Я просто считаю, что это неправильно, Рональда.
   Я сглотнула.
   - Но у вас много детей от совершенно разных женщин...
   - Ты верно сказала, - он улыбнулся. - От женщин. А ты - девочка.
   Кажется, у меня задрожала нижняя губа.
   - Я, наверное, кажусь вам отвратительной...
   - Ты ошибаешься. Никогда не берись судить о том, что о тебе думает кто-то другой, Рональда.
   - А что думаете обо мне вы?
   - Я думаю, - дартхари осторожно погладил меня по щеке, - что тебе нужно расти и учиться. Ты торопишь время. Никогда не торопи время, Рональда.
   Вожак давно не стоял так близко ко мне, и теперь я изучала его лицо... в который раз. И каждый раз я находила там что-то новое...
   Вот и сейчас я вдруг поняла - нечто общее было между дартхари Нарро и его первым советником, зорой Лирин, нечто общее в выражении глаз.
   - Не торопить?..
   - Да, Рональда. Время всё расставляет по местам. И лечит.
   - Я тоже умею лечить, - буркнула я, наверное, ещё раз доказав Вожаку, какой на самом деле ребёнок...
   - Верно, - он кивнул. - Вы с ним союзники. И когда-нибудь вместе вылечите одну очень хорошую девочку с большим добрым сердцем.
   - Кого? - я нахмурилась. Дартхари улыбнулся.
   - Тебя, Рональда.
  

***

   Это был наш самый длинный разговор. И я помню каждое слово, каждое выражение его лица, прикосновение тёплых пальцев к моим губам и щеке.
   Глупо, но эти воспоминания делают меня ближе к дартхари Нарро.
   Так мне кажется, во всяком случае.
   Эту мою тайну знает только Дэйн. Я всегда рассказывала ему абсолютно всё... впрочем, то, о чём не рассказывала, он всё равно откуда-то знал. Я стараюсь не думать об этом, но иногда, когда накатывает плохое настроение, я понимаю, что Дэйн - всего лишь фантазия, порождение моего сознания, а на самом деле его не существует.
   Но в конце концов, так ли уж это важно? Засыпая каждый день, я знаю, что увижу своего друга во сне. И сон этот будет прекрасным, ярким и настолько настоящим, что я буду искренне счастлива там.
   Дэйн ведь сказал, что правда - это то, во что ты веришь. И я верю в него... в нас.
   - Почему ты приходишь не всегда, не каждый день? - спросила я однажды своего друга, когда мы прогуливались по лесу и плели венки из осенних листьев.
   - Я прихожу тогда, когда нужен тебе, - ответил Дэйн. - Ты сама зовёшь меня. Просто не замечаешь этого.
   Я действительно не замечала... Наверное, мой крик о помощи был настолько глубоко спрятан в душе, что его действительно никто не слышал, кроме Дэйна.
   - Ты существуешь?
   Он улыбнулся.
   - Я - прошлое, Ро. Ты - настоящее.
   Я не понимала, что это значит, но когда Дэйн взял меня за руку, подумала, что это неважно.
   Прошлое, настоящее, будущее... Сон существует вне времени и пространства, не в прошлом и не в будущем, и в нашем сне мы были вместе.
   Хотя иногда мне очень не хватало присутствия Дэйна в реальной жизни.
   Я вздохнула и поёжилась, погружаясь в дальнейшие воспоминания...
  

***

   Тогда шёл дождь. Он лил с самого утра, не прекращаясь ни на секунду. Под ногами противно чавкало, когда я сквозь сплошную стену из воды бежала к усадьбе дартхари за новой книгой, которую посоветовал мне учитель Карвим.
   Я всегда любила дождь, потому что остальные оборотни, наоборот, предпочитают не высовываться из дома, в то время как с неба льют потоки воды. Мне нравилось, что на улицах деревни почти никого нет, а те, кто есть, смотрят не на меня, а под ноги, полностью игнорируя присутствие ненавистной жабы.
   Мне в ту пору уже исполнилось шестнадцать. В Арронтаре начиналась осень, деревья облетели почти наполовину, и идти по такой погоде к усадьбе дартхари было не слишком приятно. Ветер задувал под юбку, ноги я промочила, а к концу своей прогулки ещё и носом начала хлюпать.
   Вожака не было в усадьбе, хотя из самого Арронтара он не уезжал. Я разочарованно вздохнула, поднимаясь по лестнице в библиотеку - в такой холодный день мне хотелось его видеть, как никогда раньше.
   Как оказалось, не одной мне.
   В библиотеке я обнаружила Лирин и огромного, совершенно белого хати.
   Лирин, как обычно, стянула свои волосы в пучок на затылке, и на фоне окна казалось, что на голове у женщины большая пушистая шапка. Это было бы смешно, если бы от её силуэта не веяло такой тревожностью, что я поёжилась.
   Услышав тихий скрип двери, хати сразу же обернулся и негромко зарычал.
   - Ч-ш-ш, Вим, - сказала Лирин, не отрывая взгляда от унылого пейзажа за окном. - Это Рональда.
   Удивительно, но хати моментально замолчал, будто знал моё имя и кто я такая.
   - Добрый вечер, Лирин, - поздоровалась я. - А это ваш?..
   - Хати? Нет. Вим принадлежит Нарро.
   Я с интересом разглядывала собаку Вожака. Я никогда не видела таких хати - белый, как снег, и очень пушистый, он казался большим облаком, залетевшим в библиотеку по ошибке. А глаза у Вима были ореховые. В сочетании с белой шерстью это смотрелось очень красиво.
   - Никогда не видела таких... - прошептала я. - Пушистый... и белый...
   - Ну, раньше Вим не был белым. Он просто старый уже, поседел. Когда-то был просто серым. А вот пушистость... конечно, это редкость для хати, но такие щенки иногда рождаются. Правда, обычно их топят.
   Я поперхнулась.
   - А Вима почему не...
   - Повезло.
   Голос у Лирин был напряжённым, да и сама она казалась натянутой, как струна. И всё время смотрела в окно.
   - Лирин... что-то случилось?
   Женщина вздохнула, и плечи её опустились.
   - Ничего, Рональда. Ничего не случилось.
   Я покачала головой.
   - Неправда. Я никогда не видела вас такой... тревожной.
   Я подошла к окну и встала рядом с Лирин. Она на меня даже не посмотрела, ни на секунду не отводя взгляд от дорожки, ведущей в лес. На улице было пасмурно, солнце почти не выходило из-за туч, и в свете его тусклых лучей лицо женщины казалось каким-то особенно бледным. Словно оно принадлежало не живому, а давно мёртвому существу.
   - Он ушёл туда один, - прошептала вдруг Лирин. - Опять. Не взял меня... Никогда он не берёт меня с собой, никогда... Как я ни умоляла, как ни просила... Я так боюсь... Боюсь, что однажды он не вернётся...
   - Кто? - сердце будто чья-то невидимая рука сжала, когда я поняла, о ком говорит Лирин.
   - Мой... Нарро...
   Я вздохнула. "Мой"... Я бы никогда не посмела назвать дартхари своим... Впрочем, я же не знаю, какие отношения у них с Лирин, почему она смотрит в окно так, будто потеряла самое главное в жизни.
   - А куда он ушёл?
   - В Западный лес.
   Я потрясённо моргнула. В Западный лес... Но сейчас же осень! И туда могут нагрянуть аксалы! Никогда заранее не знаешь, когда они прибегут, в начале или в конце сезона. Правда, за последние тридцать лет их набеги стали намного меньше, но не исчезли совсем.
   - Зачем? Лирин, зачем он пошёл туда?!
   Она улыбнулась.
   - Рональда, неужели ты думаешь, численность нападающих на нас аксалов с каждым годом сокращается сама по себе? Это благодаря Нарро. Он уходит в Западный лес перед набегом всегда почти на сутки. Я не знаю, что он там делает, но их действительно становится всё меньше и меньше год от года...
   Лирин устало наклонила голову и прикоснулась лбом к оконному стеклу.
   - Почему он до сих пор не женился? - выпалила я вдруг вопрос, который давно мучил меня.
   - Что?.. - Лирин очень удивилась, даже повернулась ко мне лицом. - Рональда... Я не думаю, что мне стоит обсуждать этот вопрос с тобой.
   - Почему?
   - Я не могу говорить о личной жизни Нарро. Считай, он не женится, потому что пока не нашёл себе подходящую пару.
   - Подходящую?.. В каком смысле?
   Она вздохнула.
   - Во всех смыслах. И больше не слова на эту тему, прошу тебя. Когда-нибудь ты всё поймёшь сама... я надеюсь.
   ... Возвращаясь в дом родителей, я думала о том, что сказала мне Лирин.
   Конечно, я волновалась из-за дартхари и Западного леса, но... если он делает так уже давно, почему что-то должно случиться с ним именно сейчас? С какой стати?
   Другое дело - поведение Лирин. Я видела в ней много нерастраченной любви, будто она хотела подарить её Вожаку, а он... не принимал. Так ли это?
   И насчёт "подходящей пары"... Во всех трёх кланах было очень много сильных женщин-оборотней, и некоторые даже рожали от дартхари.
   Наверное, людям это кажется странным, но так уж заведено у нас, оборотней. Добрачная близость в волчьем обличье никем не порицается, наоборот, считается "полезной". Особенно если один из партнёров намного сильнее второго. Соответственно, желающих... хм... провести ночь с дартхари действительно очень много. И от подобных связей, конечно, иногда появлялись дети.
   Это интересный парадокс. Дети у оборотней рождаются только после физической близости в волчьем обличье, соответственно, у человека и оборотня не может быть потомства. И подобная связь, как я уже говорила, не порицается, а вот спать в человеческом облике можно только с законным мужем или женой. Правда, в эти моменты детей зачать невозможно.
   Мне всегда казалось это странным. Но традиции есть традиции. В обличье волка ты можешь быть с кем угодно, а вот в человеческом - только после свадьбы.
   Был ещё один интересный момент: иногда самки (самцы гораздо реже) и после замужества хотели проводить ночи с кем-то ещё, кроме законного мужа. Такое желание обычно испытывали слабые самки (мы называем их анта) к самцам-ара. Особой популярностью, конечно, пользуется дартхари. Но прежде чем прийти к нему с подобной "просьбой", женщина должна попросить разрешения у собственного мужа.
   Я знала, что Вожак соглашается на связь только с такими самками. Молодым и незамужним он всегда отказывает. Думаю, дартхари понимает, насколько в таких случаях велика вероятность того, что молодая девушка влюбится в него.
   Да и зачем ему далеко ходить, достаточно хотя бы на меня посмотреть...
   Калихари, конечно, поступил странно, когда попросил Вожака сделать меня волчицей, ведь я не умею обращаться. Наверное, именно это и сказал дартхари отцу. Закон - он один для всех. Даже для Вожака.
   На меня вообще ни один оборотень не посмотрит, как на желанную женщину, потому что любой самец чувствует самку и обращает внимание только на равных по силе или более сильных. А такие, как я... У людей считается преступлением заглядываться на детей, и я для оборотней - всё равно, что ребёнок. Я не пахну самкой, соответственно, не могу вызвать ни в ком физическое влечение. Ни один оборотень не согласится взять меня в жёны.
   ... Дома на своей двери я обнаружила записку от Джерарда. Это было удивительно, ведь последние несколько лет мы с ним почти не общались.
  
   Рональда!
   Пожалуйста, приходи на Поляну, мне нужно с тобой поговорить.
   Джерард
  
   Почему я ничего не заподозрила? Почему я сразу же побежала на место встречи, только быстро поменяв накидку, защищающую от дождя? Почему не взяла с собой Элфи?..
   Наверное, тогда я ещё доверяла Джерарду. И даже обрадовалась...
   Я помню, как мчалась к Поляне, не обращая внимания на дождь, и моё сердце бешено колотилось. Я думала, брат хочет помириться. Думала... ох, чего я только не думала.
   Тот вечер окончательно убил мою веру в оборотней. Мою веру в брата и всю семью. В жизнь.
   Когда я ступила на Поляну, начинался вечер. День и так был тёмный, солнце почти не выглядывало из-за туч, а теперь становилось всё темнее с каждой секундой.
   Джерард уже был здесь, стоял посреди Поляны лицом ко мне. Один. И когда я подошла ближе, брат улыбнулся.
   - Привет, Ронни.
   Ему тогда недавно исполнилось четырнадцать, и с каждым годом Джерард становился всё красивее. Впрочем, так бывает со всеми оборотнями.
   - Здравствуй. Ты хотел меня видеть?
   - Да, - он кивнул. - Пойдём, я кое-что покажу тебе.
   Джерард направился к Древнему Камню, и я с интересом последовала за ним.
   Древний Камень - просто большой булыжник, который лежит посреди Поляны. Никто не знает, откуда он тут взялся, и говорят, что раньше, много сотен лет назад, Камень светился. Но сейчас он выглядит просто как булыжник.
   - Джерард? Что ты хотел мне показать?
   И как только я спросила это, из-за Камня вышел Лоран.
   В тот момент сердце у меня упало. Страшно не было, нет... Дело было вовсе не в страхе. Просто я в очередной, и теперь уже в последний раз разочаровалась в брате.
   - Пришла всё-таки, а? - ухмыльнулся сын Вожака. - А я думал, ты умнее окажешься.
   В следующее мгновение Джерард схватил меня за руки, заломил их назад и так приложил лбом о поверхность Камня, что искры из глаз посыпались.
   - Я держу, Лоран, давай.
   Я напряглась, пытаясь вырваться - на слова и уговоры решила не тратиться - но Джерард, конечно, был намного сильнее. Он прижимал меня обеими руками к Камню, а Лоран пытался задрать мокрую юбку. Я пихала его ногами, но ничего не помогало - через несколько секунд юбка всё равно оказалась у меня на голове, полностью закрыв лицо, а потом сын Вожака выпущенными когтями (выпускать когти, не обращаясь, умеют только самые сильные ара) разорвал мне исподнее, и холодный воздух вперемешку с дождём коснулся обнажённых бедёр.
   Я не кричала. А смысл? Поляна находится не настолько близко к деревне или усадьбе дартхари, чтобы кто-нибудь мог меня услышать. Страха я по-прежнему не чувствовала, только холод... и к горлу подступала тошнота.
   Я ничего не видела из-за юбки, накинутой на голову. Джерард по-прежнему держал мои руки и наклонял вперёд так низко, что заплетённой косой я касалась земли. Наверное, хотел, чтобы Лорану было удобнее меня насиловать.
   - А ты тут симпатичная, - услышала я глумливый голос сына Вожака.
   - Прекрати, - зашипел на него Джерард. - Давай быстрее.
   - Боишься? - засмеялся Лоран. - Никто её не хватится...
   Я почувствовала, как внутренней стороны бедра коснулось что-то очень горячее, и задержала дыхание, боясь, как бы меня не вырвало.
   Почему-то в тот момент я подумала о Дэйне. Вспомнила, как мы сидели возле озера, опустив босые ноги в воду, и смотрели на распускающиеся розовые лилии. Это были одни из самых красивых цветов, появляющиеся летом на воде. Они источали прекрасный запах, напоминающий мне что-то очень сладкое, но свежее... Он наполнял мои лёгкие и был таким аппетитным, что я начинала облизывать губы, а Дэйн смеялся.
   В памяти яркой вспышкой возникли его глаза. Голубые и ласковые, как вода в озере.
   А вслед за этим воспоминанием меня чуть с ног не сбило, потому что на Поляне вдруг появился дартхари.
   Я не видела его, но почувствовала. Так же, как Лоран с Джерардом - силу Вожака невозможно не почувствовать.
   Оба испуганно вскрикнули, и брат тут же меня выпустил. Я выпрямилась и поправила юбку дрожащими руками, а потом подняла глаза и...
   Никогда больше - ни раньше, ни позже - я не видела ничего более страшного. Да и Лоран с Джерардом, думаю, тоже, потому что они стали белыми, как снег.
   Стоящий шагах в пяти от нас дартхари был в ярости. Я чувствовала его ярость, как свою собственную, и от этого мне хотелось упасть на колени. Сила Вожака была устрашающей, уничтожающей собственную волю, она подминала под себя, заставляла что-то внутри меня жалобно поскуливать.
   Скулить я не умела... в отличие от Джерарда и Лорана.
   Глаза дартхари светились ярко-жёлтым, губы широко раскрылись, обнажая острые, огромные клыки. А потом он зарычал так громко, что уши у меня заложило.
   Это был призыв на собрание для всех оборотней. Противиться ему или проигнорировать его невозможно.
   Я затрясла головой, чтобы избавиться от звона в ушах, а потом вновь посмотрела на Вожака. Только тогда я заметила, в каком он был состоянии - штаны все в грязи, рубашка насквозь мокрая и облепила тело так, что видно, как под ней перекатываются мышцы.
   Но дартхари смотрел не на меня, а на Джерарда с Лораном, которые тряслись от страха, стучали зубами и непроизвольно поскуливали.
   - Щенки.
   Я никогда не слышала у него такого голоса. Он рычал, как зверь... да и эти клыки, вытянувшиеся, словно у настоящего волка - я и не знала, что подобное возможно!
   - Подойди сюда, Рональда.
   Я вздрогнула. Впервые в жизни я боялась дартхари. Такого, как сейчас - очень боялась...
   Он, наверное, понял это, потому что взгляд Вожака смягчился, клыки уменьшились, и голос был почти нормальным, когда он сказал:
   - Подойди. Не бойся.
   У меня подкашивались ноги, пока я шла к нему. Я ждала чего угодно, только не того, что сделал дартхари.
   Он взял меня за плечи и прижал к себе. От его руки под мою кожу полилось тепло. У меня даже кончик носа перестал быть ледяным, согрелся.
   Между тем на Поляну прибывали оборотни. Они ничего не говорили, только удивлённо поглядывали на всех нас, особенно на меня. Ещё бы... дартхари по-прежнему держал одну руку на моём плече, словно защищая.
   Я не знаю, как Вожак понял, что на Поляне собрались все. Он просто неожиданно заговорил.
   - Помнят ли собравшиеся здесь, что я сказал о Рональде, дочери калихари Винарда из клана белых волков?
   - Да, дартхари, - прогремел нестройный хор голосов.
   - Сегодня двое из стаи нарушили слово, данное мне. Лоран и Джерард, что вы можете сказать в своё оправдание?
   Я была благодарна дартхари за то, что он не стал рассказывать всем присутствующим, что именно Лоран и Джерард хотели сделать со мной. Хотя вообще это полагалось раскрывать перед собравшимися.
   Я посмотрела на брата, по-прежнему бледного, как снег. Я была уверена - отец знал всё и, возможно, даже одобрял. Раз дартхари в своё время не согласился, можно использовать его сына... тем более что Лоран вырос настоящей скотиной.
   - Дартхари, - сказал Джерард, делая шаг вперёд, - я надеялся помочь Рональде. Ей ведь уже шестнадцать, а она до сих пор не может обратиться...
   - И ты надеялся помочь телу, уничтожая душу? Подумай об этом, мальчик. Лоран, что скажешь ты?
   - Что я скажу? - фыркнул сын Вожака, нарочито храбрясь, хотя в его глазах при этом плескался страх. - А что я могу сказать, отец? Я не могу понять, зачем ты защищаешь эту жабу! Она ведь жаба! Она недостойна...
   На несколько секунд над Поляной повисла тишина. А потом...
   - Советники Лирин и Гранш, прошу вас подойти, - громко сказал дартхари, обводя толпу взглядом своих спокойных жёлтых глаз. Да, теперь они вновь были спокойными.
   Лирин и ещё один оборотень, которого я несколько раз видела мельком в усадьбе, отделились от остальных и подошли к Вожаку. Лирин с тревогой посмотрела на меня, а Гранш одобряюще улыбнулся, отчего я немного растерялась.
   - Прошу вас засвидетельствовать наказание для Джерарда и Лорана. Я говорил, что каждый, кто обидит Рональду, будет отвечать за свой проступок на поединке со мной. Джерард и Лоран, по итогам этого поединка вас ждёт изгнание.
   - Нет!
   Я не смогла удержаться от крика.
   Вывернувшись из-под руки дартхари, я встала перед ним и заглянула ему в глаза.
   - Рональда?
   - Прошу вас смягчить наказание для моих обидчиков, - произнесла я тихо. - Они молоды и глупы, дартхари... Накажите их, но не изгоняйте из стаи...
   Я сделала это ради Джерарда. И сама себя ненавидела за слабость. Да и Лоран... каким бы гадом он ни был, оборотню жить вдали от Арронтара очень трудно. Мы привязаны к лесу будто какой-то магической верёвкой...
   - Если таково твоё желание, Рональда, я исполню его, - ответил дартхари. - Лоран и Джерард, на следующих игрищах вы ответите за свой проступок на поединке со мной. Исход не будет смертельным. И после поединка первый советник зора Лирин оденет на вас обоих амулет, запирающий вторую ипостась. Лорану запрещается перекидываться год, Джерарду - три месяца. Лечить раны, полученные на поединке, также запрещается.
   Я вздохнула. Конечно, я понимала, что дартхари наверняка потреплет и своего сына, и моего брата, и у них потом всё будет очень долго болеть, но... так или иначе, изгнание намного хуже.
   Я улыбнулась. Изгнание... Кажется, теперь я знаю, что нужно делать. Ещё месяц назад я бы ни за что не приняла подобное решение, но сейчас... стоит ли тянуть?
   Перед тем как высказать это, я взглянула на отца, маму, Арента и Сильви. Они стояли недалеко от меня, среди других оборотней. Сердце моё обливалось кровью... но я знала, что моё чувство никогда не будет взаимным. Пора перестать надеяться на любовь.
   Какой жестокой иронией было имя Рональда - "надежда"...
   - Дартхари, - я опустилась на колени и подняла голову, чтобы посмотреть в глаза Вожаку, - я, Рональда, дочь калихари Винарда из клана белых волков, с этого момента и навечно, отрекаюсь от своих родных и всей стаи. С этого момента я перестаю считать себя оборотнем и прошу, чтобы вы подтвердили моё решение.
   Что-то странное мелькнуло в глазах дартхари. Боль?
   А потом он тихо сказал:
   - Калихари Винард с семьёй, подойдите.
   Отец, мама, Арент, Сильви и Джерард - все они встали рядом со мной, а потом опустились на колени.
   - Отрекаешься ли ты от своей дочери, Винард?
   - Отрекаюсь, дартхари.
   - Отрекаешься ли ты от своей дочери, Прайма?
   - Отрекаюсь, дартхари.
   Я сжала руки в кулаки. Отрекаюсь, отрекаюсь, отрекаюсь... Даже Арент произнёс это дрожащим голосом.
   Всего одно слово, перечеркнувшее моё прошлое полностью. Как много... и как мало.
   - С этой минуты и навсегда Рональда больше не принадлежит стае. Но по-прежнему остаётся под моей защитой. Того, кто посмеет обидеть её, ждёт смерть. Все услышали моё слово? Не изгнание, а смерть.
   Я вздрогнула. Зачем он сказал это? Почему продолжает защищать меня?..
   - Собрание закончено. Можете расходиться.
   Мои бывшие "родные" поднялись на ноги и поспешили прочь. Они уходили, не оглядываясь...
   Да и мне пора последовать их примеру.
   Я встала с колен, закрыла глаза на мгновение, а потом побежала прочь по направлению к Северному лесу.
   - Рональда!
   Теперь я могла не слушаться его приказов. Теперь он мне больше не дартхари... Только вот от этой мысли было так горько, что я заплакала, продолжая бежать всё быстрее, всё дальше и дальше в лес...

***

  
   Именно в тот вечер, после того как я отреклась от стаи и всех родных, я и нашла свою хижину. Вернее, как я уже упоминала, её нашёл Элфи. Он присоединился ко мне чуть позже, когда я мчалась сквозь Северный лес, стирая с щёк слёзы вперемешку с дождём. Не знаю уж, как Элфи почувствовал, что нужен мне, и особенно - как он вообще сбежал из усадьбы калихари, но так или иначе - хати нашёл меня очень быстро... и больше не покидал.
   Когда я впервые уснула в своём новом доме, прямо на старом столе, мне приснилось, будто я продолжаю бежать по лесу. Всё вокруг было мрачным, над головой темнело небо, в кронах деревьев свистел холодный ветер. Я задыхалась, спотыкалась, но старалась бежать как можно быстрее, чтобы никто не настиг меня.
   Но он настиг. Догнал и обнял, прижал к себе, погладил по голове...
   Я уткнулась в грудь Дэйна и разрыдалась.
   - Ро, малышка...
   Зачем я убегала от него? Сейчас, когда Дэйн обнял меня, я почувствовала, что его руки согревают и успокаивают.
   - Ты убегала не от меня... Ты убегала от самой себя...
   Ну разумеется... Ведь ты - это я...
   - Ро, посмотри на меня.
   Я послушно подняла голову.
   Дэйн, ласково улыбаясь, осторожно стер с моих щёк слёзы, а потом, обхватив ладонями моё лицо, тихо сказал:
   - Я - это не только ты, милая Ро. Я гораздо больше. Пожалуйста, не плачь.
   Не дожидаясь ответа, он поднял голову и оглядел окружающий нас мрачный лес.
   - Не нравится мне здесь. Думаю, ты не будешь возражать, если я сменю декорации...
   Дэйн улыбнулся и засвистел совершенно по-птичьи. Я охнула, когда внезапно вместо жуткого тёмного пространства оказалась возле нашего любимого озера.
   Светило яркое солнце, и вода из-за отражавшегося в ней ясного неба казалась совершенно голубой, прозрачной...
   - Дэйн... Это сделал ты?
   Я почти забыла о своих горестях, оглядываясь по сторонам. Раньше сон никогда не менялся... он оставался таким же, каким был в начале, мы с Дэйном ни разу не "перемещались", как сейчас.
   Он кивнул.
   - Я. Правда же, здесь гораздо лучше?
   Я рассмеялась.
   - Безусловно.
   Несколько секунд мы молчали. Я рассматривала лицо Дэйна, силясь понять, почему он появляется в моих снах, обладая именно такой внешностью. Мне всегда больше нравились темноволосые оборотни, а Дэйн был светленьким. Да и оборотень ли он вообще?.. Я никогда не спрашивала.
   - Не хочешь искупаться?
   От неожиданности я вздрогнула.
   - Что?..
   - Давай, Ро, - Дэйн, улыбаясь, сделал шаг вперёд и положил руки на мои плечи. - Мы с тобой чего только не делали, но ещё ни разу не купались в озере. Это неправильно. Смотри, какое оно замечательное.
   - Но... Дэйн, в чём мне купаться? Не в платье же...
   Он расхохотался.
   - Глупая! Это же сон!
   Я рассмеялась вслед за ним.
   Всего одна мысль - и вот, я уже стою перед озером в белом купальном костюме. И поначалу вся неприглядность внешнего вида меня совершенно не беспокоила... до тех пор, пока я не увидела полуголого Дэйна.
   Вот тогда я смутилась.
   Даже здесь, во сне, я ничего не могла поделать со своей внешностью - как была пирожком, так и осталась. Только раньше, когда мы просто сидели, гуляли или разговаривали, я не задумывалась над этим.
   Как всегда, Дэйн всё понял.
   - Ро, - он подошёл и взял меня за руку. - Зачем ты так плохо думаешь обо мне?
   - Что? - я удивилась.
   - Неужели ты думаешь, что я разочаруюсь в тебе, если увижу в купальном костюме?
   Я вздохнула и покачала головой.
   - Нет, Дэйн. Просто... ты красив, словно... словно бог, а я больше похожа на пирожок с мясом.
   Его глаза заискрились смехом.
   - Глупышка. Пошли лучше искупаемся.
   Вода была очень тёплой, совсем не такой, как в реальности. Мы соревновались друг с другом, кто быстрее достигнет противоположного берега, кто глубже нырнёт, кто выше прыгнет...
   Дэйн в очередной раз гнался за мной, а я изо всех сил молотила руками и ногами по воде, стремясь уйти от погони, когда он вдруг сделал то, чего никогда не делал раньше.
   Догнав, он крепко обнял меня, привлёк к себе и поцеловал.
   Пусть это было во сне, но... мой самый первый поцелуй был прекрасен.
   Его губы были нежными и тёплыми. Он держал меня за талию, а я обнимала его за шею, чувствуя, как покрываются мурашками руки - то ли от капелек воды, то ли от самого поцелуя, который рождал в моей душе что-то очень горячее и трепетное.
   - Всё будет хорошо, Ро...
   Кажется, так говорил Дэйн между поцелуями, но я плохо его слышала - кровь шумела в ушах.
   - Ты придёшь завтра?
   Он улыбнулся и погладил меня по мокрым волосам.
   - Конечно, приду. Если позовёшь.
   - Позову...
   Я не знаю, сколько времени продолжался этот сон. Он постепенно растаял, как туман, но когда я утром встала со стола, служившего мне постелью, я всё ещё чувствовала на своих губах вкус поцелуев Дэйна.
   Наверное, это невозможно. Но я чувствовала...
  

***

  
   Если бы не он, я вряд ли бы на следующий день вообще смогла подняться на ноги. Дэйн очень помог мне. Я не знаю, как он это делал... да и делает до сих пор.
   Первое время после случившегося я даже не помышляла о том, чтобы вернуться в деревню. Занималась тем, что "заделывала дыры", ломала голову над проблемой выбитых стёкол и делала заготовки на зиму.
   О том, что будет теперь, когда я отреклась от стаи, думать не хотелось. Слишком уж сильно болела эта рана... Как выживать в лесу одной, да ещё и зимой, я тоже старалась не думать.
   На самом деле я просто надеялась, что не доживу до весны.
   Эту мысль выбить из меня не мог даже Дэйн. Возможно, если бы он существовал в реальности...
   ... Я сидела на крылечке вместе с Элфи и плела из ирвиса своё будущее кресло, когда вдруг услышала рядом прозрачный голос Лирин.
   - Рональда!
   Я чуть не уронила свою работу на землю, увидев, как она, улыбаясь, торопливо идёт к моему обиталищу.
   - Здравствуй, Рональда, - сказала она, подойдя ближе.
   - Добрый день, Лирин, - я кивнула и тоже улыбнулась - на неё я не сердилась. - Что привело вас ко мне?
   Она рассмеялась.
   - Ты думаешь, я не могу прийти к тебе просто так?
   - Нет, Лирин, - я покачала головой. - У вас не настолько много времени, чтобы ходить по гостям к отверженной девчонке.
   - Но это не значит, что я бы не хотела прийти, - ответила она очень серьёзно. - Просто... он запретил, Рональда.
   - Запретил? Но почему тогда?..
   - Сегодня он разрешил. Нарро поручил мне кое-что сказать тебе. Рональда... Ты не хочешь быть лекарем клана белых волков? А в перспективе, возможно, и остальных кланов.
   - Лекарем? Но...
   - Карвим считает, что ты сможешь. Он научил тебя очень многому. Да и обучение у него ты продолжишь, он по-прежнему будет приезжать в Арронтар два раза в месяц.
   От волнения я вскочила с места.
   - Это правда? Я буду продолжать учиться?..
   Лирин кивнула.
   - Верно.
   - Но я ведь отреклась...
   - Для Нарро твоё отречение ничего не значит.
   - Что?.. - от удивления я едва дышала. - Но...
   - Он не похож на остальных оборотней, - сказала Лирин с такой любовью в голосе, что я моментально отошла от своего оцепенения. - Но не бери в голову. Лучше скажи, хочешь ли ты быть лекарем? За эту работу ты, конечно, будешь получать плату. Подумай, Рональда... Тебе ведь нужна одежда, обувь, кое-какая еда? Это отличная возможность.
   - Лирин, - я засмеялась, - но ведь вся деревня белых волков ненавидит меня, называет жабой. Они бы с удовольствием прибили меня, если бы не...
   - Если бы не дартхари. Да, я знаю. Но теперь Нарро сказал, что любого, кто обидит тебя, ждёт смерть. Они не посмеют, тебе не о чем беспокоиться. Прошу тебя, подумай... не отказывайся сразу, хорошо? Я приду завтра за ответом.
   Я кивнула, а Лирин, опустив глаза, вдруг побледнела. Зрачки её расширились, отчего глаза стали почти чёрными.
   - Что это?..
   Я посмотрела себе под ноги. Там, среди веточек ирвиса, лежала грубая, недоделанная дудочка.
   Я нашла её в первый же день почти на том самом месте, где она была сейчас. Почему-то я думала, что эту дудочку когда-то сделал тот, кто построил эту хижину. Вернее, он её не доделал. Не знаю, что ему помешало, но она была слишком грубо выстрогана, да и дудела плохо.
   - Это дудочка. Она валялась тут, под крыльцом. Наверное, её сделал бывший хозяин хижины.
   Лирин задрожала, как листик на ветру, глаза наполнились слезами.
   - Пожалуйста, Рональда... Пожалуйста, отдай её мне...
   Сколько мольбы было в её голосе! Ни разу в жизни я не видела старшего советника дартхари в таком состоянии.
   - Хорошо.
   Я наклонилась, подняла дудочку и протянула её женщине.
   Она сразу же схватила её и прижала к груди, закрыв глаза и как-то странно, прерывисто вздохнув.
   Посмотрев на лицо Лирин, я увидела, что по её щеке скатилась маленькая слезинка.
   - Спасибо, Рональда, - прошептала она и улыбнулась. - Ты даже не представляешь, что сделала сейчас для меня. Спасибо.
   - Не за что, - я пожала плечами. Интересно... может быть, Лирин знала того, кто жил в этой хижине?
   Я очень хотела спросить её об этом. Но почему-то не посмела. Наверное, просто боялась услышать ответ.
   А когда Лирин пришла на следующий день, я сказала ей, что согласна стать лекарем клана белых волков...

***

   Вот так всё и началось. И продолжается уже шесть лет. Уже шесть лет я регулярно бегаю во все три деревни - да, со временем я стала лечить ещё чёрных и серых волков - и борюсь с простудой, принимаю роды, облегчаю боли в спине... За эту работу я, конечно, получаю небольшие деньги. На них я покупаю себе одежду и обувь, хлеб, иногда - молоко. Ещё из трав, грибов, фруктов и ягод я делаю различные настойки, которые продаю всем желающим. Особой популярностью пользуются настойки против нежелательной беременности.
   И вот теперь, спустя шесть лет, я шла в усадьбу дартхари, чтобы выполнить задание учителя Карвима. Он приезжал неделю назад и попросил меня попробовать сделать амулет. Я раздумывала о том, какой амулет буду делать, когда вдруг услышала чей-то громкий крик в стороне от дороги, ведущей в усадьбу.
   Принюхавшись, я с удивлением поняла, что оборотнем в той стороне не пахнет. Наоборот... тот, кто кричал, был человеком. Кажется, мужчиной.
   Заинтересовавшись, я пошла вглубь леса, ориентируясь на запах чужака. Обоняние у меня всегда было хорошее, несмотря на то, что я уже не имею права считаться оборотнем.
   Я угадала - это был мужчина. Обеими ногами он застрял в замаскировавшемся под овражек болотце, а над ним, ехидно хихикая, прыгала на ветке шалунья (Маленькая птичка с розово-оранжевым оперением. Своим завораживающим голосом она привлекает путников, заманивая их в различные ловушки, а после смеётся над ними, подражая человеческому смеху. За свои проделки была названа шалуньей. Водится только в западных землях Эрамира, преимущественно в Арронтаре.).
   Я, прищурившись, сначала наблюдала за чужаком издалека. Тёмные волосы чуть выше плеч, глаза карие, большие, фигура спортивная. Высокий. Одет во всё чёрное. На правой руке - кольцо с гербом императора.
   Всё ясно. Высокий гость дартхари решил прогуляться по лесу и, конечно, погнался за шалуньей.
   Я покачала головой. И где только воспитывают таких необразованных лордов? Шалунья, при всём её замечательном внешнем виде, птичка очень опасная. Она и утопить может...
   - Добрый день, - сказала я, выходя из кустов на свет. - Вам помощь не нужна?
   Мужчина резко обернулся, отчего не удержался на ногах, которые накрепко завязли в болоте, и плюхнулся спиной в грязь.
   Я кинулась к нему, не дожидаясь ответа. Связала в воздухе материальную ниточку из магии Света, обернула её вокруг талии чужака, дёрнула - и вот, он уже стоит рядом со мной, весь грязный, и отдувается.
   Даже сейчас, весь в болотной тине с ног до головы, он был очень красив. Только лицо очень уставшее, а глаза грустные.
   - Спасибо, - сказал чужак, улыбнувшись мне. - Если бы не вы, не знаю, что бы я делал. Дурацкая ситуация...
   Он смотрел на меня совершенно нормально, без всякого презрения. Непривычно... Раньше на меня так смотрели только дартхари, Лирин и советник Гранш.
   - Не за что. Вам следует запомнить, лорд (Знать в Эрамире делится на Старших и Младших лордов. Отличий между ними лордами немного, но они весьма принципиальны. Младшие имеют право именоваться графами и графинями и могут владеть максимум двумя поместьями и сравнительно небольшим куском земли, при этом они вольны работать на себя или кого-то ещё. Такой титул обычно даруется за какие-либо заслуги. Титул Старшего лорда (то бишь, возможность именоваться герцогом или герцогиней) обычно передаётся по наследству. Такие люди имеют право состоять только на государственной службе, работая исключительно на императора, владеть сколькими угодно домами и большими наделами земли.), что не стоит бегать за шалуньей по лесу. Её шутки бывают жестокими.
   - Я постараюсь не забыть, - мужчина смущённо улыбался. - У меня всегда были плохие оценки по ботанике...
   - По... чему? - губы у меня задрожали. - По ботанике?..
   И, не выдержав, я громко расхохоталась. Прижимая к животу ладони, я смеялась так, как, наверное, не смеялась ни разу в жизни.
   Чужак присоединился ко мне спустя несколько секунд, когда сообразил, почему я веселюсь.
   - Ой... не могу... по ботанике... Ох... - я вытерла навернувшиеся на глаза слёзы.
   - Кажется, я выставил себя круглым дураком, да, зора?
   Это его обращение - зора - заставило меня замолчать и моментально прогнало улыбку с губ.
   Какая я, к дохлым кошкам, зора...
   - Нет, - ответила я, вздохнув. - Всё в порядке. Это я вела себя непочтительно. Простите, лорд.
   Мужчина наклонил голову, вглядываясь в моё лицо. Интересно, что он там заметил? Или наконец сообразил, что таких страшных оборотней просто не бывает?
   - Простите, если я обидел вас. Кажется, я просто чего-то не знаю... или не понимаю. Как вас зовут?
   - Рональда. А вас, лорд?
   - Называйте меня Грэем, Рональда. Безо всяких лордов. Просто Грэй.
   - Вы гостите в усадьбе дартхари?
   - Верно, - он кивнул. - Пожалуй, мне сейчас стоит вернуться туда. Нужно смыть с себя всю эту тину, пока меня не приняли за какое-нибудь чудовище.
   Мне кажется, Грэя не приняли бы за чудовище, даже если бы он с ног до головы вымазался сажей.
   Я вызвалась проводить мужчину до усадьбы, и когда мы вышли на ровную дорогу, оказалось, что Грэй выше меня почти на полторы головы. Но, тем не менее, разговаривать с ним было легко. Наверное, потому что в его глазах я не видела даже тени сомнения. Он будто бы не замечал, рядом с какой уродиной находится.
   - А вы - Старший лорд или Младший?
   - Старший.
   - Значит, герцог.
   - Значит, - он почему-то очень развеселился, услышав это моё замечание. - А вы, Рональда, какая волчица?
   - Никакая, - я решила ответить честно.
   - Как это? - Грэй, кажется, удивился, потому что даже остановился посреди дороги. Я обернулась и посмотрела ему в глаза.
   - Разве вы не видите? У всех оборотней глаза жёлтые, а у меня голубые. Так что я никакая не волчица.
   - Значит, вы человек?
   - Нет, - я рассмеялась. - Я никто. Не думайте об этом, Грэй. Мы с вами наверняка больше никогда не увидимся, так что... зачем вам забивать себе голову?
   - Так вот что мне показалось странным в тебе! - Грэй вдруг хлопнул себя по лбу. - Ты воспользовалась магией, чтобы вытащить меня из болота! Но ведь оборотни не умеют...
   Я начинала злиться. К тому же, он ещё и на "ты" перешёл.
   - Прощайте, - сказала я, разворачиваясь обратно к своей хижине. Но Грэй не дал мне уйти, схватив за руку.
   - Не злись, - сказал он мягко, не сделав больше никаких резких движений, чтобы меня удержать. - Я не хотел тебя обидеть. Честное слово.
   - Обещайте, что больше не будете говорить со мной на эту тему.
   - Обещаю.
   Тогда я кивнула и продолжила путь в усадьбу вместе с Грэем. Он сдержал своё слово - больше ничего не спрашивал у меня. Просто шёл рядом и напряжённо о чём-то думал, хмуря брови.
   После того как мы вошли в усадьбу, Грэй направился смывать тину и водоросли, а я поспешила в своё "святилище" - библиотеку.
   Там было пусто, и я вздохнула с облегчением. Я чувствовала, что дартхари где-то здесь, поэтому нужно поскорее закончить с домашним заданием учителя Карвима и уходить.
   Я подошла к одному из стеллажей, в котором хранились книги об амулетах, и в задумчивости провела кончиками пальцев по корешкам. Где же это... Вот! "Амулеты для начинающих". Карвим говорил, чтобы я попробовала сделать нечто из первой главы.
   Я отошла к столу, села в кресло и, открыв книгу, принялась читать.
   В первой главе автор долго и пространно рассуждал о том, что такое амулет. По его словам, это какой-либо предмет, в который создающий его вкладывает определённый смысл и собственную силу, чтобы он работал. В качестве примера предлагалось сделать амулет, заговорённый на удачу.
   Что за ерунда! Я чуть было не захлопнула учебник. "Возьмите любой предмет (лучше всего камень), наполните его энергией чистого Света - это и будет амулет, заговорённый на удачу".
   Интересно, с какой стати? А если камушек Тьмой наполнить? Наоборот, неудачи будут преследовать?
   Я уже начала рассерженно фыркать, как вдруг уткнулась взглядом в дальнейший текст...
   "Вы уже смеётесь? Или действительно пытаетесь создать подобный амулет? Не пытайтесь. Я пошутил. Для того чтобы приманить удачу не обязательно наполнять камень какой-либо энергией, достаточно просто верить в то, что этот камень будет приносить удачу.
   Удача, равно как и невезение - понятия достаточно абстрактные. На них не бывает амулетов. Точнее, вы можете объявить любой предмет таким амулетом, но в действительности он им, конечно, не станет.
   Амулеты можно создать только на что-то конкретное. Например, амулет, оберегающий от огня. Амулет переноса. Амулет против эмпатии... Этот, кстати, считается самым популярным. Почему, я могу только гадать. Эмпаты - явление достаточно редкое".
   Уже интереснее... Я перелистнула несколько страниц назад, чтобы посмотреть автора книги, и замерла, увидев там Аравейна Светлого. Теперь понятно, почему Карвим советовал мне именно этот учебник. К словам самого сильного мага в Эрамире стоит прислушаться.
   Я не знаю, сколько времени читала книгу, настолько погрузилась в текст и увлеклась. Создание амулетов оказалось занятием очень интересным, не менее интересным, чем изготовление лекарств и проведение операций.
   Всё зависело от конечной цели. Если ты хочешь создать что-либо известное, например, амулет переноса - это один вариант. Схемы создания таких амулетов Аравейн зарисовал в конце книги. Но задача учебника, насколько я поняла, была иной - научить выводить собственные формулы амулетов...
   От волнения у меня пересохли губы. Всё почти как в математике - если ты понимаешь суть и логику, то можешь создать формулу амулета сам! Это несложно. Достаточно только понимать, что первично... И как он будет работать в конечном итоге.
   Несколько лет назад, когда я рыла землю в поисках подземных грибов - они очень полезны для костей, особенно при переломах, - то наткнулась на очень необычный камень. Я знала, что такие камни называют ириалами. Они представляют собой давно засохшую и затвердевшую смолу ирвиса. Их находят очень редко, поэтому ириалы так ценятся. Эти камни ещё называют Сердцем Арронтара. Хотя мне больше по душе другое название - Слёзы Арронтара.
   Камень, который я нашла, был не очень большой, продолговатый, тёмно-жёлтый, и он так сильно походил на глаза дартхари Нарро, что я не смогла удержаться. Сделала вверху маленькую дырочку и повесила себе на шею. С тех пор не снимала...
   Я сжала в руке свой ириал и изо всех дёрнула. Верёвка с громким треском порвалась.
   Положив камень на листок бумаги, я вздохнула и задумалась.
   Итак, у меня есть "предмет" для создания амулета - Сердце Арронтара. У меня есть цель - амулет от насильственного перевоплощения. Как его сделать? Аравейн в своей книге не писал ни о чём похожем...
   С того дня, как я впервые увидела дартхари в волчьем обличье, я стала бояться за него. Возможно, это глупо, но... Я знаю, что оборотни уважают и признают силу, но ещё я думаю, что её избыток должен вызывать у них зависть. И в дартхари Нарро силы было очень много. Я даже не представляла, сколько, потому что обычно видела его в человеческом облике. Он редко перекидывался на игрищах, чтобы не смущать всех остальных, особенно самок. "От Нарро невозможно глаз оторвать", - так однажды сказала Лирин, и она была права.
   Я осознала это в полной мере, когда пришла посмотреть, как Вожак будет трепать Джерарда и Лорана за их проступок. Наверное, я волновалась за брата. Не знаю. Во всяком случае, я в тот вечер спряталась на краю Великой Поляны, в кустах, и затаилась, дабы видеть всё, что будет происходить.
   У них не было ни единого шанса. Когда дартхари снял с себя одежду и стал огромным белым волком, даже я, так и не прошедшая Ночь Первого Обращения, почувствовала всю его силу. Точнее, мощь. Вожак был раза в два больше всех остальных оборотней... и это только если судить по размеру его волчьего тела, но ведь важна ещё и внутренняя сила... А она просто потрясала.
   В тот момент на Поляне не было ни одной обращённой самки, но тем не менее я заметила, как задрожали все женщины. А потом я учуяла в воздухе запах возбуждения. Сладко-пряный, он заставлял меня дрожать не меньше, чем всех остальных. Но я при этом чувствовала ещё и какую-то звериную ревность.
   К моему удивлению, сам Вожак в тот момент не пах никаким возбуждением. И это было странно... Общему настроению поддались все. Кроме него.
   Он спокойно порвал в ту ночь Джерарда и Лорана, да так, что я несколько раз чуть не выскочила из кустов на помощь брату. Я не думала, что в той куче окровавленного мяса могла остаться жизнь. Но она там осталась...
   А сам дартхари не получил ни царапины. Но с тех пор я боюсь... Мне кажется, однажды какой-нибудь кучке оборотней надоест невозможность победить Вожака и они решат убить его.
   Я знаю, единственный способ победить дартхари Нарро - запереть его в человеческом облике, чтобы он не мог перекинуться и высвободить своего внутреннего волка. Человека, даже такого сильного, как Вожак, сможет победить и кучка слабых самцов.
   Чтобы запереть любого ара в человеческой ипостаси, достаточно дать ему специального зелья. Нарочно подмешать это зелье в пищу не получится - у него специфический вкус и запах, который почует любой оборотень. Да и чтобы эффект от зелья был, его нужно пить неразбавленным и в достаточно большом количестве, а не по две капли на тарелку с супом.
   Так что вариант с зельем отпадает. Насильно напоить дартхари они тоже не смогут. Остаётся только заклинание.
   Заклинание, запирающее вторую ипостась. Так оно называлось. Я прочитала о нём всё, что могла найти. Оно было сложным, очень энергозатратным и удалось бы не каждому магу. Нужно владеть магией Тьмы и Крови. И я предполагала: для того, чтобы "обезвредить" этим заклинанием дартхари, понадобятся несколько подобных магов, но... мало ли? Мне казалось, рано или поздно найдутся охотники за головой Вожака.
   ... Итак, ещё раз. Что мы имеем? Амулет должен защищать владельца от заклинания, запирающего вторую ипостась. Заклинание это базируется на магии Тьмы и Крови. Значит, попробуем использовать Свет и Кровь.
   Основой станет заклинание для зелья, вызывающего трансформацию. Именно его используют на ритуале первого обращения. Это заклинание не относится ни к одному из видов магии, оно само по себе, потому что на самом деле это не заклинание, а чистейшей воды фольклор. Песенка на древнем наречии оборотней. Трансформацию вызывает зелье, а проговариваемые над ним слова - просто традиция.
   Но пусть будет.
   Аравейн же пишет - если верить, то сбудется. Значит, буду верить.
   Я порезала ладонь ножом, который всегда носила с собой. И не просто так - я начертила на коже древний символ Арронтара - два глаза. Звериный и человеческий. Посмотришь, как обычно - человеческий, перевернёшь - звериный.
   Было, конечно, больно. Но ради дартхари Нарро я бы этим ножом могла и руку себе отрубить, даже не поморщившись.
   Кровь моментально наполнила порезы и закапала на стол. Я крепко сжала в руке ириал и начала бормотать слова фольклорного заклинания, одновременно стараясь наполнить камень чистой энергией Света.
   Почему-то в тот момент, когда я изо всех сил старалась превратить бесполезный, но очень красивый камушек в амулет, я вспомнила, как впервые столкнулась с дартхари после своего ухода из стаи.
   Я ведь избегала его. Я ходила в усадьбу только тогда, когда чувствовала - Вожака там нет. Гранш, которого я встречала тогда чаще, чем Лирин, смеялся и говорил, что я трусишка.
   Я помню - это был первый весенний день, но снега тогда намело по самую макушку. Он шёл с самого утра, пушистый и очень красивый. Я решила быстренько сбегать в усадьбу за одним справочником по травам Арронтара, нацепила самую толстую шерстяную накидку, на ноги надела тяжёлые, но тёплые сапоги, и побежала в Сердце леса, к резиденции дартхари. Элфи остался в хижине.
   Я совершенно не чувствовала Вожака, поэтому спокойно взбежала вверх по лестнице, поздоровавшись с вечными стражниками, и протопала по коридору, ведущему в библиотеку. Топала я громко, оставляя за собой грязно-мокрые следы, а бежала быстро - дел у меня тогда было невпроворот, поэтому я очень торопилась.
   Уже перед самой библиотекой, на углу, я врезалась во что-то большое и очень твёрдое.
   От удара с меня слетел капюшон накидки, и от неожиданности я чуть не села, потому что оказалось - врезалась я в дартхари.
   Я даже сказать ничего не смогла, только рот открыла и глаза вытаращила.
   Я по-прежнему его не чувствовала. Хотя вот он - стоит рядом, сжимая мои плечи своими большими руками.
   Выглядел дартхари очень плохо. Лицо было каким-то серым, под глазами круги. В тот момент я впервые осознала, что он действительно уже довольно стар по меркам оборотней.
   Но тем не менее, я не могла оторвать глаз от его лица.
   - Рональда, - произнёс дартхари и улыбнулся.
   От этой улыбки повеяло теплом. Словно вдруг весна наступила.
   - Я очень рад нашей встрече, - продолжил он. - Полгода тебя не видел. Ты выросла, Рональда.
   И как только он сказал это, я поняла одну вещь.
   Я действительно выросла. И вместе со мной выросла моя любовь к нему. Из любви маленькой девочки она стала любовью женщины.
   Именно этого я так боялась. Именно поэтому избегала встреч с Вожаком.
   Но от себя не убежишь, верно?
   - Я... - голос меня не слушался. - Я... простите... я вам тут наследила...
   Он рассмеялся.
   - Не страшно. Хотя зора Катрима, конечно, будет бурчать. Но это ничего, она часто бурчит.
   Зору Катриму я не знала, поэтому, наверное, спросила:
   - Почему?
   - Характер, - опять засмеялся дартхари. Почему-то с каждой секундой его глаза светились всё ярче и ярче... Вот только круги под ними никуда не исчезали.
   - Я вас совсем не чувствовала... Я думала, вас нет в усадьбе...
   Наверное, это прозвучало как оправдание. Я даже хотела опустить голову, чтобы больше не видеть его глаз. Но не могла.
   - Меня и не было. Я вернулся совсем недавно. Даже переодеться ещё не успел. Но я рад, что всё так получилось. Я давно хотел увидеть тебя.
   - А... - когда Вожак сказал это, у меня внутри всё задрожало, и я вновь едва не упала. Но он чуть сильнее сжал мои плечи, и я удержалась на ногах. - А... почему я вас не чувствую?
   - Ты обычно чувствуешь меня? - с интересом спросил дартхари.
   Кажется, я покраснела.
   - Да. И сейчас я до сих пор не чувствую... Хотя вот он вы...
   - Это ты верно заметила - вот он я, - Вожак улыбнулся. - На мне амулет, Рональда. Дело в том, что меня чувствуешь не только ты, но и все остальные оборотни. Особенно, конечно, Гранш и Лирин. А я, честно говоря, сейчас не расположен беседовать с кем-либо из своих советников.
   - Вы устали?
   Дартхари кивнул.
   - Хотите, я сделаю вам тонизирующий чай?
   - Спасибо, но как-нибудь в другой раз. Сейчас мне нужно просто выспаться. Правда, сначала я хотел кое-что тебе отдать. Раз уж ты мне сегодня встретилась... и непонятно, когда встретишься в следующий раз.
   Я покраснела ещё больше, а Вожак, подхватив меня под руку, повёл в библиотеку.
   Там он подошёл к одному из стеллажей, выдвинул несколько книг, что-то нажал сбоку на полке, и в задней стенке открылось маленькое потайное отделение, откуда дартхари достал небольшую растрёпанную и замусоленную книжку.
   - Вот. Держи, Рональда.
   Я посмотрела на обложку. Никаких надписей. Странно.
   - Пожалуйста, береги её. Второго экземпляра не существует.
   Сказав это, дартхари опустился на диван, а я с интересом открыла книгу.
   Оказалось, что это не совсем книга. Скорее, рукопись. Она была написана вручную и сшита давно пожелтевшими от времени нитками. Аккуратным, немного витиеватым почерком на первом листе было выведено:
   "Магия Разума. Неизвестная, но существующая".
   Я задумалась. Учитель Карвим никогда не упоминал магию Разума. Да и я, сколько читала книг, нигде не видела этот термин.
   - А что такое... - начала было я, но, подняв голову, моментально замолчала.
   Дартхари спал. На краю дивана, свесив голову набок.
   Во сне его лицо разгладилось и посветлело. Я улыбнулась, спрятала подаренную книгу в нагрудный карман платья и подошла поближе к Вожаку.
   Наверное, многие осудили бы мои дальнейшие действия. Но... я не жалею. Это было удивительно - дотрагиваться кончиками пальцев до его волос, лба, щеки. Аккуратно, стараясь не разбудить, укрыть собственной тёплой накидкой и уложить на диван поудобнее. А потом, наклонившись, легко поцеловать в висок.
   И теперь я, создавая для него амулет, вспоминала тот день. Прошло шесть лет... Я видела Нарро ещё много раз, но никогда не была так близко к ощущению собственного счастья, как в тот день.
   Счастья, но и несчастья тоже. Потому что в полной мере осознала глубину собственной любви к тому, кто на меня никогда даже не посмотрит. Я всегда буду для дартхари всего лишь маленькой девочкой.
   ... Энергия Света утекала сквозь мою ладонь и оставалась в камне. Я сидела с закрытыми глазами, но откуда-то знала, что всё получилось. Амулет... мой первый амулет удался.
   - Рональда!
   Этот голос вторгся в мои мысли, заставил распахнуть глаза.
   Дартхари подбежал ко мне и схватил за плечи, а потом хорошенько встряхнул.
   - Очнись! Немедленно перестань, Рональда!
   Всё было, как в тумане...
   Я хотела сказать ему, что у меня получилось. Что учителю Карвиму понравится... Но я сделала это не для учителя, а для него. Для того, кого я никогда не смогу назвать по имени.
   Дартхари вырвал камень из моей ладони, и я перестала вливать в него энергию. В тот миг я поняла, в чём была моя ошибка - я чуть не угрохала в амулет весь свой магический резерв, а это значило бы для меня верную смерть. Об этом Аравейн тоже писал, говорил, что нужно уметь вовремя остановиться...
   - Глупышка...
   Я так и не поняла, сказал это дартхари или же мне просто послышалось - так или иначе, я потеряла сознание.
  

***

   Я медленно падала в густую, клубящуюся со всех сторон тьму. И эта тьма, казалось, пытается превратить мою кровь в лёд. Мне было холодно, я не могла нормально дышать, я задыхалась, но продолжала падать всё дальше и дальше.
   Вокруг не было ничего и никого, кто мог бы мне помочь. Только тьма и холод, останавливающий не только ток крови, но и само движение мысли.
   Внезапно чья-то горячая рука схватила мою ледяную ладонь. Во тьме мелькнули голубые глаза, а потом знакомый голос произнёс:
   - Держись, Ро! Сейчас я вытащу тебя, только держись, не отпускай...
   Я вцепилась в Дэйна изо всех сил, чувствуя, словно из его руки в моё тело течёт что-то, напоминающее горячий чай из дух-травы в морозный зимний день.
   Это была чистая сила. Свет. Он вливал в меня собственную силу, и тьма постепенно уходила, рассасывалась, исчезала. Теперь я ощущала биение своего сердца и могла вздохнуть полной грудью, не боясь, что она рассыплется на части, как разбитая ледяная сосулька.
   - Что это было, Дэйн?
   - Побочный эффект. Нельзя полностью "сливать" резерв... - тут Дэйн толкнул меня в грудь - не сильно, но вполне достаточно для того, чтобы я очнулась.
   Но открывать глаза я не спешила, потому что поняла - я нахожусь на чём-то очень тёплом и кажется, живом. И это "что-то"... Точнее, "кто-то"...
   Я боялась поверить. И открыть глаза тоже очень боялась.
   Я чувствовала, что сижу на коленях у дартхари, и он крепко прижимает мою голову к своей груди.
   О Дарида! Что это были за ощущения... И дело не только в том, что меня обнимал Вожак. Просто меня уже давно никто не обнимал. И от этих его объятий, от тёплых рук, от близости тела - у меня заболело сердце.
   Но я всё-таки нашла в себе силы открыть глаза. Правда, у меня тут же страшно закружилась голова.
   Наверное, в этот момент я как-то дёрнулась, потому что Вожак вдруг сказал:
   - Я рад, что ты наконец очнулась, Рональда. Сиди, не двигайся. Тебе нужно поесть и выпить чаю.
   - Но... дар... дар... дар... - я хотела сказать "дартхари", однако язык совершенно не слушался.
   - Помолчи, - Вожак только сильнее обнял меня, прижимая к себе. - Всё равно ты сейчас не сможешь сказать ничего вразумительного. Поэтому просто послушай. Рональда, ты уже не маленькая девочка. Ты изучаешь магию девять лет, это приличный срок. И тем не менее ты, как ребёнок, берёшься делать сложную вещь после первого же урока, когда ещё толком не понимаешь, как всё это работает. Ты способная, я не отрицаю, и амулет, кажется, у тебя получился. Но если бы я не остановил тебя вовремя, ты могла бы погибнуть. Ты понимаешь это, Рональда?
   Дартхари осторожно приподнял мою голову, и мне немедленно захотелось зажмуриться.
   Он был так близко!
   А ещё я чувствовала обжигающий душу стыд. Я действительно плохо подумала... точнее, я вообще не подумала.
   - Простите... - прошептала я, смотря в его ярко-жёлтые глаза, наполненные сейчас укоризной.
   Дартхари вздохнул и покачал головой.
   - Ты думаешь, я сказал тебе всё это для того, чтобы ты попросила у меня прощения? Нет, Рональда, мне не это нужно. Я хочу, чтобы ты поняла и запомнила - полное опустошение магического резерва означает смерть для мага. Ты сейчас подошла к самому краю, ещё бы чуть-чуть - и всё, конец.
   - Не думаю, что это хоть кого-нибудь бы огорчило ... - пробормотала я тихо, но дартхари услышал.
   - Это огорчило бы меня, Рональда. Смертельно огорчило.
   Кажется, он говорил искренне, но я всё равно не могла поверить.
   Возможно, он неплохо относится ко мне, жалеет маленькую жабу, но... смертельно огорчило? Вряд ли.
   Неожиданно дартхари поднял руку и погладил меня ладонью по щеке, а потом рассмеялся.
   - Маленький дикий зверёк... Как же много нужно времени, чтобы понять, увидеть и поверить... Впрочем, разве может быть иначе? Я, наверное, хочу слишком многого. Я говорил тебе про время, Рональда, но сам забыл свои слова. А время не терпит, когда его торопят... Мне нужно помнить об этом.
   Я не поняла ни единого слова, но дартхари, кажется, и не ждал, что я пойму. Он осторожно пересадил меня со своих колен на диван и тихо сказал:
   - Сейчас тебе принесут чай и кое-какую еду. Пожалуйста, всё съешь и выпей, ничего не оставляй. И сегодня больше никакой магии, обещай мне.
   - Обещаю.
   Вожак удовлетворённо кивнул, а потом вышел из библиотеки, и у меня не хватило сил на то, чтобы попросить его остаться ещё хотя бы на пару минут. И взять амулет, который я с таким трудом для него сделала.
   Спустя какое-то время мне действительно принесли большую чашку с чаем и тарелку с салатом из овощей. Дартхари мог и не просить меня ни о чём - я сама была такой голодной, что уничтожила всё до последней крошки и капельки.
   Только после того как еда закончилась, я решила получше рассмотреть получившийся амулет.
   Ириал выглядел удивительно после моих манипуляций. Он будто бы ожил, стал настоящим Сердцем Арронтара - внутри что-то пульсировало, словно пульс. А сам камень потеплел так сильно, что иногда казался обжигающе горячим.
   А сколько в нём было теперь магии! Ну ещё бы, я ведь почти опустошила весь свой резерв... Правда, после обеда и лечения Дэйна я чувствовала себя более-менее нормально, но вот колдовать точно до завтрашнего вечера не смогу. Нужно подождать, пока магическая сила восстановится полностью, иначе можно опять улететь за грань. Только во второй раз мне уже будет не суждено вернуться.
   Я убрала амулет в один из потайных карманов на липучках, чтобы он не вывалился где-нибудь по пути - носить чужой амулет не стоило, иначе потом, когда я всё-таки наберусь смелости, чтобы подарить его дартхари, он не будет работать в полную силу.
   Когда я покидала усадьбу Вожака, день начинал клониться к своему завершению. Солнце золотило верхушки деревьев, напоминая мне о волосах Дэйна, где-то вдалеке слышалось чириканье чушек - эти небольшие птички своим пением всегда приветствуют наступающий вечер и грядущую ночь. Они чирикают, бултыхаясь в дорожной пыли, становясь от неё ещё более серыми и невзрачными, чем обычно.
   Пора домой. Элфи, конечно, не пропадёт, он почти всегда в моё отсутствие сам добывает себе пропитание - охотник он отличный. Но у меня там смороква отмокает, нужно ей заняться, да и не мешает навестить выводок рыжиков - на прошлой неделе одна юная самка родила четырёх детёнышей, они получились очень слабенькими, поэтому я помогала молодой мамаше тем, что носила ей в гнездо кое-какие орехи, засушенные ягоды и немного молока из деревни.
   По дороге к хижине на этот раз мне никто не попался. Всё было тихо, только ветер пел в кронах деревьев свои непонятные песни. Сегодня лес дышал спокойно, и от этого его дыхания мне стало так хорошо, что я стала еле слышно насвистывать одну из песенок, которой меня научил Дэйн.
   Это было очень давно. Мы делали из листьев и веточек кораблики и пускали их плавать по озеру. Друг изображал из себя ветер - надувая щёки, он дул так сильно, что некоторые из корабликов достигали противоположного берега.
   - Ты знаешь какую-нибудь песню, Ро? - вдруг спросил Дэйн.
   - Нет, - ответила я, вплетая в нос одного из своих корабликов маленький белый цветочек. - Знала, когда Джерард был совсем маленьким. В основном колыбельные... Но теперь я уже ничего не помню.
   - А я помню. Много хороших песен помню. Хочешь, научу? Только они на старом наречии оборотней. Но всё равно красивые.
   Он действительно знал необыкновенно много замечательных песен. И голос у Дэйна был удивительный. Он звенел и переливался самыми разными цветами и красками, и будто постепенно растворялся в воздухе, впитываясь в окружающее пространство.
   - Мой голос - это ветер,
   Тебе поёт он песни.
   О крае, что так светел,
   Что нет его чудесней.
   Пусть он расскажет мне,
   Без сказок мне не спится -
   О том, как по весне
   Летят оттуда птицы...
  
   Песни Арронтара. Так их называл Дэйн. В первую очередь потому, что все они были от лица нашего леса. Так, будто это он сам говорил с нами, рассказывал о своей жизни и, быть может, хотел, чтобы мы поняли что-то важное.
   И теперь я пела одну из тех песен, с улыбкой наблюдая, как замолкают и прислушиваются все птицы поблизости.
   Это был мой маленький секрет. Я всегда хорошо ладила с животными, даже, можно сказать, умела понимать их речь. Я могла легко подобраться очень близко к любой птице или зверю и даже взять их на руки. А когда я пела, все они слушали очень внимательно, некоторые даже прилетали или прибегали специально, чтобы послушать, как я пою.
   И если бы не та странная книга, которую дартхари однажды отдал мне, я бы никогда не узнала, почему так происходит...
  

***

   - Рональда!
   Возле моей хижины стоял и истошно вопил мальчишка лет двенадцати. Надо же, какой смелый - обычно те, кого родители посылали "за лекарем", орали: "Лека-а-арь!"
   - Чего тебе? - поинтересовалась я, выходя из кустов навстречу своему гостю. Увидев меня, мальчишка вздрогнул, но не отшатнулся. Действительно, смелый.
   - Соседка наша, зора Арилла, рожает. Мама попросила сбегать за тобой.
   Очень некстати... Мало ли, что пойдёт не так при родах, а во мне магии сейчас не больше, чем в любом другом оборотне.
   - Тебя как зовут?
   Мальчишка, кстати, ещё был необращённый. Значит, нет пока двенадцати. Глаза серые, волосы русые, очень красивый нос, две ямочки на щёчках, одет просто - белая рубашка, грязно-серые штаны и самые обычные ботинки, которые носят все оборотни Арронтара - в них удобнее всего продираться сквозь лес.
   Из небогатой семьи мальчик. И удивительно - смотрит на меня не неприязненно, а скорее, настороженно.
   - Петер.
   - Пойдём, Петер, поможешь мне.
   - Куда? - глаза вспыхнули тревогой и страхом.
   - Не бойся, - я хмыкнула. - Я детей не ем. Донести мне поможешь всё необходимое, чтобы роды принять, хорошо? А то знаю я ваших рожениц - зачастую ни ткани нет, чтобы ребёнка запеленать, ни ножа хорошего, чтобы... Впрочем, этого тебе лучше не знать.
   Петер, слегка побледнев, зашёл со мной в хижину. Я дала ему в руки моток специальной мягкой ткани, которой меня снабжал Карвим, а потом набила свой заплечный мешок пузырьками с самыми различными зельями. Мало ли, что может понадобиться...
   Напоследок я, завернув все свои лекарские инструменты в кусок чистой тряпки, оставила Элфи еду и, потрепав его по холке, сказала:
   - Охраняй. Когда вернусь, не знаю, смотря как пойдут роды...
   - Р-р-р, - ответил мой верный хати. Бедняга, почти целый день я пропадаю... Ну ничего. Ещё будет время для Элфи размять лапы.
   Пока я собиралась, Петер разглядывал мою хижину глазами величиной с тарелки. Любопытный мальчишка.
   - Пошли, - буркнула я, закидывая за спину свой мешок, и вышла на улицу. Петер, секунду помешкав, последовал за мной.
   Молчал он, наверное, всего минуты две, а потом вдруг выпалил:
   - А откуда у вас такой хати?
   - Случайно повезло, - улыбнулась я. - А что, ты никогда раньше не видел моего Элфи? Я ведь довольно частый гость в деревне.
   Мальчишка, кажется, слегка смутился.
   - Ну... мы с мамой на краю деревни живём... Может, вы знаете...
   Ну конечно, как я сразу не догадалась. Поэтому Петер и смотрит на меня без особой неприязни, ведь они с матерью тоже отбросы общества.
   У оборотней - у всех, независимо от клана - считается позорным родить малыша незамужней женщине. Такое иногда случается... несмотря на то, что за молодыми самками следят и зелье от нежелательной беременности можно достать безо всяких проблем, да и стоит оно недорого.
   Я уже упоминала, что подобная настойка была одной из самых популярных. Именно из-за того, что на игрищах зачастую не только дрались. И итог в виде ребёнка устраивал далеко не всех. Одно дело - "соединяться" с оборотнем, чтобы, как здесь говорили, "взять часть его силы", а совсем другое - рожать. Поэтому многие родители предпочитали давать это зелье своим отпрыскам, ещё не подчинившим своего внутреннего волка, в качестве профилактики. Подростки неуравновешенны, и в этой ситуации многие предпочитали перебдеть.
   Однако, нежелательная беременность всё равно иногда случалась.
   Некоторые "залетевшие" девушки предпочитали избавиться от ребёнка, пока не узнали и не заклеймили позором. Почему мать Петера оставила своего малыша, я не знаю, но факт в том, что сейчас им, скорее всего, живётся нелегко. Зарабатывать такие женщины могли двумя способами. Что-нибудь шить, вышивать или вязать, либо... торговать телом.
   У оборотней не принято иметь близость в человеческом облике ни с кем, кроме законного мужа или жены, это порицается. Но некоторые игнорируют этот обычай. Причина проста - близость в человеческом облике приносит намного больше ощущений, чем в зверином. По крайней мере так говорят. У меня не было возможности оценить самостоятельно.
   - Твоя мама шьёт что-нибудь? - спросила я у Петера и, к моему облегчению, мальчишка кивнул.
   - Да. Они с зорой Ариллой часто работают вместе. А зора Арилла вяжет очень красивые кружевные платки из пуха. Но она не только вяжет, ещё к ней ходят разные... Дают ей денег... Мама говорит, это плохо.
   Я вздохнула, но ничего не сказала. Не думаю, что Петер в таком возрасте в полной мере понимает, почему к Арилле ходят "разные" и дают ей денег. А просвещать его мне совершенно не хотелось.
   Мне нравился этот мальчишка.
   - У зоры Ариллы есть ещё дети?
   Петер помрачнел.
   - У неё была дочка. Умерла год назад. Может, вы помните? Она с дерева упала, вас тогда тоже позвали...
   Я помнила. Помнила, потому что эта девочка была похожа на меня. Нет, внешне с ней всё было в порядке, просто её травили из-за матери - "шмары", как у нас тут называют таких продажных женщин.
   Девочке было пять лет. Она залезла на дерево, спасаясь от преследователей, не удержалась, полетела вниз и сломала себе шею.
   - Ты, наверное, дружил с ней, да, Петер?
   Мальчишка кивнул.
   В деревне белых волков есть специальная улица для таких, как Арилла и мама Петера. Она находится в отдалении от остальных построек, дома там кривые и покосившиеся, но мусора нигде нет, чисто, а в огородах всегда много цветов и зелени. Лица у женщин, живущих здесь, похожи одно на другое - печальные и бледные, а спины у всех сгорбленные, словно под тяжестью собственных жизней.
   Дом Ариллы был почти в самом конце улицы. Когда мы добрались до него, краешек солнца уже зашёл за верхушки деревьев.
   - О Дарида! - прошептала встретившая меня маленькая женщина, так похожая на Петера, что я сразу поняла - это его мать. - Как хорошо, что вы пришли, Рональда! Арилле очень плохо и больно, я боюсь, она может потерять своего малыша... А она так его хотела... С тех пор, как погибла Кати, Арилла всё о ребёнке мечтает...
   Я кивнула, забрала у Петера свою ткань и вошла в комнату, где на узкой кровати лежала роженица.
   Арилла оставалась красивой даже сейчас, когда лицо её было бледным и мокрым от пота. Чёрные вьющиеся волосы разметались по подушке, на белом лице алели губы, в ярко-жёлтых глазах я увидела отражение её боли.
   Как жаль, что магии нет...
   - Добрый вечер, - поздоровалась я, приподнимая белую рубашку, в которую была одета Арилла. - Вы неправильно дышите, милая. Нужно вот так...
   Показывая женщине, как дышать, я осторожно ощупывала живот. Ребёнок был повёрнут неправильно - ножками, а не головой, к "выходу". И кажется, пуповина вокруг шеи замотана, как шарфик. Да и малыш крупный очень, а таз у Ариллы узкий.
   Точнее, малышка.
   - Не волнуйтесь, - сказала я, отнимая руки от живота, когда роженица начала правильно дышать. - У вас всё хорошо, ребёночек здоровый родится. Просто он беспокойный очень, поэтому вам больно. Ножками перебирал и перевернулся, теперь ему выходить неудобно. Но я сейчас кое-что сделаю, и он опять перевернётся. И всё будет хорошо. Вы только не переставайте дышать, пожалуйста.
   Говоря это, я осторожно коснулась сознания Ариллы единственной оставшейся во мне магией - магией Разума. Мне нужно было успокоить её...
   Затем я вынула из одного кармана обезболивающее зелье и аккуратно влила несколько капель Арилле в рот. Женщина с трудом проглотила снадобье. Ну вот, можно начинать...
   - Петер!
   - Да? - мальчишка с опаской отозвался из-за двери. Далеко не отходил, как и его мать.
   - Песню знаешь какую-нибудь?
   - Знаю... а что?
   - Запевай!
   К моему удивлению, Петер запел одну из старых песен Арронтара, начинающуюся так:
   - Далеко за рекой,
   Там, где белый песок,
   За листвой золотой,
   Где овражек глубок...
  
   Голос у мальчишки был звонкий и смешной. Даже Арилла слегка улыбнулась.
   А я вновь положила руки ей на живот и сосредоточилась.
   Карвим учил меня этому, да и я много раз делала массаж, после которого ребёнок в животе у матери принимал правильное положение. Но делала я его при помощи магии. А теперь магии нет. И пуповина...
   Но сначала я хотела попробовать так. Разрезать Ариллу я всегда успею.
   Я стала делать аккуратные, но энергичные движения руками. Вокруг, вдоль, теперь надавить, отпустить, опять кругами...
   Роженица застонала.
   - Дышите-дышите, милая. Всё хорошо, ещё немного потерпеть осталось.
   Пуповина постепенно разматывалась, ребёнок в животе Ариллы начал медленно поворачиваться головкой к "выходу", голос Петера звенел от волнения.
   - Где трава высока,
   И пахучи цветы,
   Глубока там река,
   А поля все пусты...
   Там мой ветер гулял
   И песок разметал,
   Он леса там искал,
   Но искать их устал.
   Только белый песок,
   Тишина в небесах.
   Как прекрасен восток,
   Что я вижу во снах.
  
   Воспоминания о певшем эту песню Дэйне помогли мне перевернуть ребёнка Ариллы. Интересно, кто его отец? Какой оборотень согласился иметь близость в зверином обличье со "шмарой"? Случайная беременность исключена - любой волк всегда почувствует возможность самки понести, не заметить этого могут только очень молодые оборотни. Либо Арилла обманула какого-то юнца, либо кто-то сам согласился на связь с ней.
   Я глубоко вздохнула и стерла пот со лба. Как же тяжело без магии! Казалось, что у меня напряжена каждая мышца, будто это не Арилла тут рожала, а я сама.
   Теперь роды пошли легче. Я направляла малыша, не отпуская живот женщины, чтобы он вновь не перевернулся, взгляд Ариллы прояснился, дышала она легче и правильней.
   Петер продолжал петь, когда показалась головка ребёнка.
   - Вижу макушку, - я ободряюще улыбнулась женщине. - Осталось совсем немного.
   Несколько минут - и я, подхватив малыша, наконец достала его. Шлепнула по попке, и комната тут же огласилась громким, истошным воплем. Стоящая за дверью мать Петера засмеялась, а сам мальчик от неожиданности перестал петь.
   - Всё? Всё, да? Он род-дился? - от волнения Петер даже начал заикаться.
   - Не он, - ответила я, аккуратно перерезая пуповину. - Она. Поздравляю вас, Арилла, с рождением чудесной дочки.
   Я обмыла новорожденную, запеленала её чистой тканью и передала на руки матери. Женщина с нежностью дотронулась пальцами до щёчки девочки, и малышка, словно почувствовав это прикосновение, открыла глаза.
   Они были ярко-голубые и удивительно ясные.
   - Как назовёте?
   Арилла, улыбаясь, подняла голову и ответила:
   - Наррин.
   Я вздрогнула. "Верная" на древнем наречии оборотней, это имя напоминало мне о Вожаке.
   - В честь отца. Дартхари один не побрезговал дать мне ребёнка. После смерти Кати я была сама не своя, я погибала от горя и тоски. Я просила их... тех, кто приходил ко мне, но все отказывались... И однажды дартхари пришёл ко мне за платком для старшего советника, он хотел заказать очень сложную вязку... И тогда я набралась смелости... И попросила...
   Значит, Вожак - отец этой девочки. Я помогла родиться его ребёнку...
   Подняв руки, я посмотрела на свои окровавленные ладони. Смогу ли я когда-нибудь рассказать кому-либо, что ощущала в ту минуту, когда поняла, что новорожденная - дочь дартхари?
   Смогу ли я объяснить, что чувствует любящая женщина, принимая в свои руки ребёнка любимого мужчины?..
   - Уже можно войти? - завопил из-за двери Петер. Я, стряхнув с себя все мысли, убрала то, на что мальчику смотреть было не нужно, помогла Арилле поправить рубашку и впустила Петера с матерью в комнату.
   Спустя десять минут, вымыв руки и дав Арилле необходимые инструкции по ухаживанию за ребёнком и кормлению, я покинула дом. Мальчик вызывался проводить меня, но я отказалась.
   Уже перед калиткой я вспомнила, что ещё хотела сделать. Достав из заплечного мешка крепкую тонкую верёвку, я отрезала от неё кусочек ножом и, повернувшись к Петеру, попросила его дать мне руку.
   Когда он протянул ладонь, я завязала на его запястье этот кусочек верёвки специальным узлом, который очень трудно развязать, и тихо сказала:
   - Я знаю, у тебя скоро Ночь Первого Обращения. Это - амулет, который поможет тебе её пройти. Ты обязательно станешь ара, Петер. Очень сильным ара.
   Глаза мальчишки округлились.
   - Правда?..
   - Конечно. Только не снимай амулет. Когда ты впервые обратишься, он порвётся и спадёт с твоего запястья сам. Удачи, Петер.
   И я ушла, напоследок похлопав его по руке.
   Конечно, это был всего лишь кусочек верёвки. Но ведь сам Аравейн написал в своей книге, что главное - верить.
   А мне очень хотелось, чтобы Петер прошёл Ночь Первого Обращения и стал ара. Он этого заслуживает.
  

***

   Сгущались тучи. В воздухе чувствовался запах грозы. Я уже давно ощущала её приближение, но только теперь поняла, как кстати оно было. После всех сегодняшних событий... После разговора с отцом, вереницы воспоминаний, создания амулета и появления на свет дочери дартхари дождь был мне необходим.
   Оборотни разбегались с улицы. Здесь и в принципе всегда было немного народу, но теперь, когда с неба начинала потихоньку течь вода, все попрятались. Как и любые животные, оборотни недолюбливали дождь.
   Нет, я не буду плакать. Природа это сделает за меня.
   Я подняла руку, и мне на ладонь упала большая, тяжёлая капля. Самая первая... ещё не дождь, только его преддверие. Прямо над головой сверкнула молния, а потом раздался раскат грома.
   Здесь, на краю деревни клана белых волков, есть очень интересные ворота. В них почти никто и никогда не выходит, да и не заходит тоже. Я не знаю, зачем их сделали. Там, за этими воротами, находится то, о чём так пронзительно пел сегодня Петер, пока я принимала роды у Ариллы - Снежная пустыня.
   Арронтар стоит на возвышении, причём довольно большом. Граница его - река Арра, опоясывающая это возвышение, окольцовывающая его. И на западе, в самом широком и глубоком месте реки Арры, растут небольшие кусты с вечно золотыми листьями. Там много цветов и высокой травы - всё, как в той песне. А потом, за рекой, начинается территория Снежной пустыни - белого, как снег, песка. Она кажется бескрайней и вечной, но говорят, что за ней есть море. Правда, его никто не видел... по крайней мере никто из оборотней. Только вот я в это не верю. Если кто-то говорит, что там, за Снежной пустыней, есть море, значит, кто-то его точно видел.
   Теоретически, если выйти в ворота, находящиеся здесь, на краю деревни клана белых волков, можно дойти до Снежной пустыни. И до Неизвестного моря. Только вот зачем кому-то туда идти?
   Когда надо мной в очередной раз сверкнула молния, осветив окружающее пространство, я заметила рядом с воротами чью-то тёмную фигуру, закутанную в плащ. Не может быть... Это же...
   - Грэй!
   Вообще-то я не собиралась кричать. Это произошло, скорее, от неожиданности. Но что случилось - то случилось.
   Мужчина обернулся и, заметив меня, кивнул. Я улыбнулась и подошла ближе.
   - Наверное, это не моё дело, но что вы здесь делаете, Грэй? Вы заблудились?
   Он засмеялся.
   - Почему вы так решили, Рональда?
   - Хм, - я хмыкнула. - Всех Старших лордов учат отвечать вопросом на вопрос?
   - Вы угадали, - кивнул Грэй. - И этому нас учат тоже.
   - И конечно, по такому искусству ваши оценки были куда выше, чем по ботанике?
   - Несравнимо выше.
   Мне очень нравились его глаза. Они напоминали о маленьком Джерарде. Такие же тёмные и глубокие.
   - И всё-таки... вы не заблудились, Грэй?
   - Не совсем. Мне сказали, что здесь... м-м-м... есть гадалка.
   Я закашлялась от неожиданности.
   - Кто-кто?.. Гадалка? Ну-у-у, это кто-то с вами пошутил. На этой улице живут прекрасные швеи и... ещё кое-кто, но гадалок совершенно точно нет. Оборотни вообще не гадают.
   Конечно, Грэй соврал. Не мог он не знать, что в Арронтаре гадалок днём с огнём не сыщешь. Но раз соврал - значит, так надо. Значит, я лезу не в своё дело.
   - Вам не холодно, Рональда? Такой дождь, а вы без накидки.
   - Нет, совсем не холодно, я привыкла. А вы вроде бы начали называть меня на "ты". Передумали?
   - Только если ты присоединишься ко мне.
   Интересно, почему с ним так легко? Что такого есть в этом человеке, что с ним я забываю о том, кто я? О том, какая я?
   Может быть, это происходит потому, что он не оборотень?..
   - А хочешь, я сама погадаю тебе, Грэй?
   - А ты умеешь? Тогда, конечно, хочу.
   Я ещё никогда никого не приглашала в свою хижину. Но Грэя мне хотелось пригласить - и я сделала это.
   Он несколько раз предлагал мне свой плащ, но я каждый раз отказывалась. Со мной под дождём точно ничего не случится, а вот он запросто может простудиться, человек всё-таки.
   Элфи выбежал нам навстречу, помахивая хвостом. Бедняга меня просто заждался - ещё бы, весь день пропадала, оставила его одного.
   - Познакомься - это Грэй, наш с тобой гость. Он хороший.
   Элфи внимательно обнюхал ладонь мужчины, и видимо, что-то в ней ему понравилось, потому что он чуть лизнул пальцы Грэя.
   - Красивый хати. У императора похожий. Дартхари Нарро подарил ему щенка на тридцатилетие.
   - О, так ты, оказывается, настолько хорошо знаком с императорской семьёй?
   Дождь почти кончился, поэтому я решила расположиться на крыльце, под крышей. Грэй отказался сидеть в кресле и притащил себе в качестве седалища здоровенное бревно, на которое я сверху постелила кусок непромокаемой ткани, чтобы мой гость ничего себе не застудил.
   Костром нам служила небольшая горелка с магическим огнём. (Горелка с магическим огнём - металлическая пластина, наполненная магией Огня. Силы от одной горелки хватает примерно на сутки горения, потом её нужно "перезаряжать". Такие горелки не пользуются популярностью, так как обычные люди предпочитают обыкновенные костры, а маги могут зажечь магический огонь и без помощи горелки.) Когда-то давно я хотела её ликвидировать, но по каким-то соображениям оставила. И хорошо - магии сейчас во мне едва хватило бы на слабую искру.
   Сверху на горелку я поставила остатки супа, который сварила пару дней назад. Суп был простой, и я думала, что он придётся совсем не по вкусу Грэю, который привык к изысканной пище Старших лордов. Я же всегда питалась очень просто.
   - Конечно, я хорошо знаком с императорской семьёй, - ответил Грэй, усаживаясь на своё бревно. - Я вырос вместе с наследным принцем Интамаром. Мне было десять, когда его высочество заметил меня, грязного и оборванного мальчика-побирушку, на улице. Ему тогда тоже было десять, и Интамар, недолго думая, притащил меня с собой во дворец.
   - Император не оттаскал его за уши? - хмыкнула я, помешивая суп большой ложкой.
   - Нет, - Грэй понимающе улыбнулся. - Наоборот, было приказано меня отмыть и хорошенько опросить, дабы найти родителей. Оказалось, всё, что я помню - это улица, грязь и нищие. Тогда император разрешил Интамару оставить меня в замке.
   - А как же титул Старшего лорда?
   - С тех пор прошло уже двадцать лет, Рональда. Я дослужился. В шестнадцать стал Младшим, а пять лет назад - Старшим лордом.
   Суп согрелся, и я осторожно разлила его по тарелкам. Элфи сразу же сунул свой любопытный нос в одну из них.
   Так, эта тарелка, значит, будет моей...
   - А за какие услуги - секрет? Держи суп.
   - Спасибо. К сожалению, да, секрет.
   - Погоди, - я так разволновалась, что чуть не расплескала свой ужин. - Значит, ты знаешь Аравейна? И... леди Эллейн Грант?
   По лицу мужчины скользнула тень.
   - Да, знаю.
   - Завидую тебе, - я улыбнулась и принялась за суп.
   Некоторое время мы оба сосредоточенно жевали, а потом Грэй вдруг сказал:
   - Рональда... я так вкусно давно не ел. Вроде ничего особенного, но очень вкусно. Спасибо.
   - Плохо вас там, в Лианоре, кормят, - фыркнула я, - раз тебе моя стряпня понравилась. Да и вон ты худой какой. Наверное, голодом морят.
   Грэй рассмеялся и покачал головой.
   - Может, просто готовят не настолько вкусно?
   - В императорском замке? Так я поверила. Ты - большая врушка, Грэй.
   Его улыбка стала откровенно лукавой.
   - Кто-то обещал мне погадать, между прочим.
   Наверное, именно так проводят время обычные оборотни, люди, эльфы, гномы, орки, тролли... Болтая ни о чём, подкалывая друг друга, подтрунивая и улыбаясь. Со мной подобного не было уже очень давно.
   - Конечно, погадаю, раз обещала. Давай сюда лапу.
   - Я бы попросил! Это у вас, оборотней, лапы. Или вон у Элфи. А у меня - рука! А под лапой можно и ногу подразумевать.
   - Нет уж, никаких ног. Левую ладонь протяни. Да, вот так.
   Гадание - любое - это не магия. Магия - это способность к прорицанию, но её у меня точно не наблюдается. А гадание - нечто вроде околомагической дисциплины, его явно придумали не имеющие волшебной силы люди, дабы, так сказать, приобщиться. Разработали себе какие-то теории, написали книжки, верят в это... Наивно, но любопытно. Я читала несколько учебников по гаданию из библиотеки дартхари. Да, были там и подобные книжные редкости... Конечно, гадалка из меня примерно как из Элфи птичка, но ничего, Грэю и так сойдёт.
   - Вот, гляди, тут у тебя линия разума. Ну, что я могу сказать, умом ты не обделён... да его у тебя просто завались. Видишь, какая линия жирная? Много ума, значит. Вот тут - линия судьбы. Чёткая она у тебя. Предопределена судьба твоя с самого детства. Вот только здесь, в одном месте, надлом небольшой. Потрясение какое-то. Но потом всё опять - ровно, гладко...
   Он так внимательно слушал, что я даже почувствовала себя самой настоящей великой гадалкой... на одну секундочку.
   - Линия сердца...
   Я запнулась. Линия сердца у Грэя была странной. Сначала чёткая, затем она обрывалась, и какое-то время в том месте, где она должна была быть, царила пустота. Но потом линия появлялась вновь.
   Я не знаю, что произошло в тот момент, когда я держала Грэя за руку и смотрела на его ладонь. Я чувствовала волнение леса, его неспокойное дыхание, его шепот... И почти разбирала слова.
   - Без сердца будешь жить, - сказала я тихо, подняв голову. - Тебе покажется - вечность, а на самом деле - миг. Многим больно сделаешь, и себе, и близким. Но всё когда-нибудь заканчивается... закончится и это время. И сердце вернётся... не столь юное и пылкое, но оно вернётся, когда та, которую ненавидишь, принесёт его тебе в окровавленных руках.
   Откуда я это взяла? Кто говорил за меня в тот момент? Думаю, что сам Арронтар, чьей магией я была пронизана с самого детства.
   Мой голос, мои слёзы... моё сердце.
   Мужчина был бледен, как сама Дарида. Мне стало стыдно.
   - Грэй...
   Он отнял у меня свою руку.
   - Я не хотела тебя обидеть, честное слово. Извини, если что...
   - Ты не обидела меня, - Грэй слабо улыбнулся. - Просто поразила. Начала шутя, а закончила... Хм. Я, пожалуй, пойду. Мне... нужно подумать.
   Он был в шоке, я же - расстроена. Мне совсем не хотелось, чтобы Грэй думал о том, что я сказала.
   В жизни больше не буду никому гадать.
   Когда Грэй ушёл, я вздохнула и, погладив Элфи по пушистому загривку, решила наконец заняться смороквой.
   Легла я очень поздно, устав до такой степени, что заснула ещё на подлёте к кровати.
  

***

  
   - Это был такой кошмарный день, Дэйн.
   - Тс-с-с... Я знаю, знаю...
   Он был здесь, как всегда. Возле нашего озера.
   И сейчас я сидела на берегу рядом с ним и прижималась к его тёплой груди. Дэйн легко целовал мои волосы и гладил по голове, утешая.
   - Я обещала, значит, я должна, понимаешь?
   - Понимаю.
   - Я хочу, чтобы он стал ара... Чтобы он справился со всеми своими проблемами и победил наконец внутреннего волка...
   - Ро... - Дэйн заглянул мне в глаза и погладил щеку кончиками пальцев. - А если Джерард никогда не станет ара?
   Я оцепенела.
   - Как... не станет?
   - Это случается. Оборотень, не справившийся со своим внутренним волком, теряет силу.
   - Но... почему Джерард? Это не может случиться с ним...
   Дэйн покачал головой.
   - Может, Ро. И ты должна быть готова к этому.
   Я зажмурилась.
   - Я не хочу.
   - Ро... посмотри на меня.
   Как ему удаётся так легко заставлять меня делать то, что ему нужно, только с помощью ласкового голоса?
   - Я тоже не хочу. Ты просто должна быть готова к этому. И понимать, что ты не виновата. Ни в чём не виновата, Ро. Что бы ни случилось с Джерардом, ты будешь не виновата в этом.
   Я печально рассмеялась.
   - Ты повторяешь "не виновата", словно заранее знаешь, что я обвиню саму себя...
   - Конечно, знаю. Ты уже сейчас это делаешь. Но это не так, Ро, поверь мне, если не хочешь верить себе... Ты не виновата. Никогда не была виновата и никогда не будешь.
   Наверное, это прозвучит странно, но я поверила Дэйну.
   - Я виновата только в том, что любила его. И люблю до сих пор.
   Друг кивнул, а затем улыбнулся и поцеловал меня.
   С того дня, когда Дэйн впервые поцеловал меня, он делал это почти каждую ночь. И во сне я знала - всё правильно. Он имел право. Если не он, то кто?
   - Ты поговоришь с Джерардом завтра?
   - Да. Если наберусь смелости.
   - Куда уж смелее? Ты у меня и так - сама смелость, Ро...
   Мой смех отразился от воды в озере, взлетел в самое небо, растворился в его вышине и остался там, в этой стране снов, навсегда.
  

***

   Утром, когда я вышла из хижины, под моими ногами стелился туман. Он холодил кончики пальцев, заставляя поджимать их, чтобы хоть немного согреться.
   После вчерашней грозы рассвет был легким, невесомым и почти незаметным. Небо над лесом на востоке медленно светлело, пока не стало почти белым, а затем начало постепенно синеть. Словно вдруг вспомнило, что ему вообще-то полагается быть голубым, а не белым.
   Вода в озере меня чуть не заморозила, когда я прыгнула туда с разбега, чтобы вымыться. Последовавший за хозяйкой Элфи даже зафыркал, поняв, в какую прорубь я его заманила.
   - Ну-ну, малыш, не ругайся, - засмеялась я, отжимая свои паклеобразные волосы. - Высохнешь и согреешься. Нам не привыкать.
   - Ф-ф-ф-фыр-р-р, - Элфи вылез и хорошенько отряхнулся, обдав меня целым водопадом из брызг. Я натянула на себя приготовленное бельё и платье, заплела косу и направилась в деревню белых волков. На этот раз Элфи составлял мне компанию.
   По пути я ничего не собирала, хотя обычно всё бывало наоборот. Я просто не могла сейчас уходить с тропы в лес - это дело требовало ясности рассудка, а я пребывала в состоянии лёгкой паники.
   Я уже тысячу лет не говорила с Джерардом. С братом... Как такое возможно, я ведь отреклась от семьи и клана, но всё равно продолжала мысленно называть их всех, как и раньше, отцом, братом, сестрой...
   Может, это ужасно, но мне было обидно, потому что я понимала - я-то продолжала называть их, как прежде, но они меня никогда не считали родной. Это ощущение было сродни тому, что почувствовал бы каждый, если бы небо весило столько, сколько большая каменная гора.
   Мне хотелось взять перо и перечеркнуть собственные чувства, но я не могла. И отречение не помогло, нисколечко не помогло. Оно только убило во мне надежду на любовь, но саму любовь не уничтожило.
   Я по-прежнему продолжала вспоминать, как кормила и одевала Джерарда, как читала ему сказки, как он засыпал, сжимая мою руку. Я помнила самую первую улыбку Сильви и то, какими ярко-голубыми были когда-то её глаза. Я помнила, с какой нежностью и любовью отец и мама всегда смотрели на них, как они ими гордились.
   Аренту было четыре года, когда я ушла из деревни, а самая младшая моя сестра, Каррен, родилась спустя ещё пять лет. Я сама принимала роды. Маленькая Каррен походила на прежнего Джерарда - такая же темноволосая и темноглазая, в отличие от нас с Сильви и Арентом.
   ... Когда этим утром я шагнула в деревню, там уже начиналась, но ещё не кипела жизнь. Я чувствовала запах горячего хлеба и булочек, слышала звон стали в мастерской кузнеца, детский смех и плач, лай чужих хати, тихие шаги прохожих и хлюпанье воды, оставшейся после вчерашней грозы.
   В усадьбе калихари не спали. Я осторожно постучала в ворота, а когда появился стражник, сказала:
   - Могу ли я видеть зора Джерарда?
   Интересно, как потом будет вести себя отец, если брат не захочет со мной разговаривать?
   Но чуда не случилось. Спустя пару минут меня пропустили и провели окольными путями, через крыло для прислуги на второй этаж, где находилась комната Джерарда.
   Взъерошенный, с сонными глазами и толком не одетый, брат выглядел очень смешно. И я бы обязательно улыбнулась, если бы не обстоятельства нашей "встречи".
   - Рональда?..
   Он так удивился, что я мгновенно поняла - о моём приходе ему не докладывали. Видимо, доложили отцу. Что ж, это многое объясняет.
   - Доброе утро.
   В комнате брата ничего не изменилось. Только кровать теперь была крупнее. А так... Всё те же книжные шкафы и большой деревянный стол, за которым мы любили лопать лесные ягоды и читать книжки... И по-прежнему - трещина на одной ножке стола, которая появилась, когда мы играли в "кораблекрушение" и он служил нам спасательной лодкой.
   Зелёный ворс шерстяного ковра под ногами, голубые подушки, которые я подарила Джерарду на десятилетие...
   Остановись, Рональда, хватит, это уже невозможно вынести.
   - Что привело тебя сюда?
   Строгий, серьёзный... смешной.
   Джерри, почему ты поступил так со мной? Почему предал меня? Разве я хоть раз сделала тебе что-то плохое, как-то обидела или унизила? За что ты швырял камни в меня, Ронни, твою родную сестру? Маленькую девочку, которая кормила тебя с ложки, учила читать и писать, гуляла и играла с тобой? За что?..
   Сказать правду или сделать то, что хочу?.. Очередную глупость... Сказать, что меня привела просьба отца?.. Или...
   - Я пришла, чтобы поговорить с тобой, Джерард.
   Почему мой голос не дрожит? Ведь внутри всё - абсолютно всё, даже сердце - дрожит от боли, обиды и унижения...
   - О чём?
   Пусть будет так. Пусть будет...
   - О тебе. И обо мне. Я хочу сказать, что простила тебя, Джерард. Ты ни в чём не виноват передо мной. Перестань терзаться.
   Я смотрела в лицо брату, когда говорила это. Как же оно вмиг изменилось... Из спокойного и даже холодного оно вдруг стало злым и насмешливым.
   - Зачем ты врёшь, Ронни?
   Я вздрогнула.
   - Что?
   - Зачем ты врёшь? - повторил Джерард, цедя слова сквозь зубы. - Тебя об этом отец попросил, ведь так? Да? Он считает, этот разговор поможет мне наконец стать полноценным ара...
   - Разве калихари не прав?
   Джерард рассмеялся, а потом подошёл ко мне и схватил за руки. Это было так неожиданно, что я чуть не упала.
   Брат сжал мои ладони очень сильно, но не больно, и прошептал:
   - Ты ведь никогда не простишь меня, да? Никогда?
   Я не понимала, что происходит. Я просто смотрела на брата, на его исказившееся от отчаяния лицо, сверкающие глаза, горько сжатые губы...
   - Ронни, скажи что-нибудь. Не молчи, пожалуйста!
   - Я уже сказала...
   - Ты врала. А теперь я прошу тебя сказать правду. Ты никогда не простишь меня?
   Казалось, внутри меня бушует и волнуется бескрайнее, бесконечное море. Так много чувств, мыслей, эмоций... Они набегали, как волны, а потом растворялись.
   И я впервые задумалась над этим... Смогу ли я когда-нибудь простить Джерарда? И не только Джерарда... Смогу ли?
   Как вы думаете, сколько времени понадобится обычному человеку, чтобы вычерпать море?
   Вот и ответ на вопрос...
   Брат увидел его в моих глазах.
   - Я всё равно скажу... Ронни, я всё равно скажу, потому что, может быть, когда-нибудь ты вспомнишь этот день. Когда-нибудь, я надеюсь, ты вспомнишь... Я никогда не переставал любить тебя. С самого детства ты - мой солнечный лучик, моя обожаемая старшая сестра...
   Я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но Джерард держал крепко.
   - Послушай, прошу... Я был ребёнком, Ронни. Со всех сторон летели обвинения в твой адрес, я не понимал и половины, но злился на всех вокруг, что они не видят, какая ты хорошая, не любят тебя. Я не мог выразить этого словами, но теперь могу. Я злился не на тебя, я злился на них... Вот только срывался на тебе, потому что на других не мог. Они были старше и говорили, вроде бы, такие правильные слова... Я не знал, как защитить тебя. Ронни, я клянусь, я хотел защитить тебя, но я не знал, как!
   О Дарида... Пусть он замолчит... Я не могу больше слышать...
   Каждое слово - как кинжал в грудь.
   - Я был ребёнком. Я поддался общему настроению... И однажды во мне появилась эта злость... Я люблю тебя, а они - нет. Они считают тебя недостойной моей любви. И это ты, ты виновата в том, что они так считают! Ты никак не можешь доказать им обратное, поэтому ты виновата!
   Я дернулась.
   - Ронни, послушай... Это были мысли ребёнка, маленького мальчика, и мне нечем гордиться, но я хочу, чтобы ты поняла. Я никогда не переставал любить тебя...
   Я опустила голову и прошептала:
   - Камни ты швырял тоже... по большой любви?
   - Нет, - голос брата был полон горечи, - по глупости... большой глупости. Ронни, я очень жалею, не проходит и дня, чтобы я не жалел... Я уже давно всё понял и хотел поговорить с тобой, но не мог набраться смелости. Какой же я ара в таком случае?
   Он замолчал, а я не знала, что сказать.
   Слов не было.
   Мыслей тоже.
   - И в тот день... с Лораном... я просто хотел, чтобы ты смогла обратиться... Я знаю, это было глупо, но я... Ронни, ну скажи ты хоть что-нибудь!
   В окно заглянул солнечный лучик и, пролетев через полкомнаты, рассыпался в волосах брата миллионом песчинок света...
   Это было... трудно.
   - Твои слова, Джерард... Я знаю и понимаю всё, но... кто вернёт мне моего Джерри? Кто вернёт моего маленького брата, которого я так любила? Кто вернёт мне это ощущение счастья и уверенности в том, что он любит меня так же, как я его?
   Джерард поднял наши руки и прижал мои запястья к своим губам. Он весь дрожал - с ног до головы, весь...
   - Ты... жалеешь. Я знаю и понимаю. Но... что мне теперь от этой жалости?.. Костёр разжечь? Каждый твой камень... убивал меня. И этого не изменишь. Наше прошлое останется таким навсегда, Джерард. Что тебе до моего прощения? Живи и радуйся. То, что было - прошло. И потом... кого я должна прощать? Мой Джерри... он умер, как и Ронни. А ты, Джерард... не имеешь ко мне никакого отношения.
   - Ты ошибаешься. Джерри не умер, он здесь, перед тобой.
   Я покачала головой и наконец смогла отнять у него свои руки.
   - Нет. Он - здесь, - я прижала ладони к груди, там, где сердце. - Только здесь, и всё...
   Голова у меня кружилась, и я, обернувшись, пошла к выходу из комнаты. Я больше не могла находиться здесь и продолжать этот бесполезный разговор.
   Я уже была на пороге, когда мне в спину прилетел еле слышный шёпот брата:
   - Я люблю тебя, Ронни.
   В тот момент я поняла одну вещь. Не знаю, откуда пришло это понимание, но думаю, что я не ошиблась.
   Джерард никогда не станет ара. Его сила перегорит в нём почти так же, как перегорела моя. С той лишь разницей, что брат умеет обращаться, в отличие от меня.
   Я никогда не стану оборотнем, а Джерард никогда не станет ара... Такова наша цена за то, что мы предали друг друга.
  

***

   Элфи ждал меня снаружи, у ворот, и как только я вышла, он сразу же бросился вперёд и уткнулся холодным мокрым носом в мою ладонь.
   Какое спокойное, безмятежное небо. И тишина, даже птицы молчат. Только ветер шепчет... что?
   Я зажмурилась изо всех сил, сдерживая слёзы, и прислушалась.
   Ветер погладил меня по волосам, пощекотал щёки, высушил вскипевшую в ресницах влагу. Я так и не смогла разобрать слова, только знала, что Арронтар поддерживает меня.
   Но как, скажи, как жить дальше? Что делать? Ведь это совершенно невыносимо. Иногда кажется, что я сейчас разорвусь на части. Зачем мне жить? Чего ради? Впереди точно такие же дни, наполненные одиночеством, и ничем, кроме него. Без малейшей надежды на любовь и понимание.
   - Рональда...
   Распахнув глаза, я увидела Грэя. Он стоял рядом, всего в паре шагов от меня, и просто смотрел.
   У меня появилось странное чувство, будто он понимает, что я чувствую сейчас. Хотя Грэй не мог понимать, конечно, не мог... Ведь он про меня ничего не знает.
   - Удивительные у тебя глаза, - сказал вдруг мужчина и улыбнулся. - Будто лепесток какого-то цветка.
   - Лесной фиалки.
   - Точно. Ты разбираешься в этом намного лучше меня. А я только помню, как в детстве делал из них венки девочке, которая мне нравилась.
   Я не успела ответить - Грэй вдруг подошёл ещё ближе и продолжил:
   - Утром я пришёл к твоему дому, чтобы поговорить, но тебя там уже не было. Тогда я пошёл сюда, в деревню, и узнал, что ты вошла в дом калихари. Рональда... у меня есть к тебе один вопрос. Точнее, предложение.
   Грэй запнулся, а потом, глубоко вздохнув, продолжил:
   - Завтра я уезжаю, возвращаюсь в Лианор. Не хочешь поехать со мной?
   От неожиданности я вздрогнула.
   Никогда в жизни так не удивлялась...
   - Я не шучу, Рональда. Завтра в полдень прямо от усадьбы дартхари я отправляюсь в столицу. Предлагаю тебе поехать со мной.
   Я смотрела на Грэя и не понимала, что за чушь он несёт. Поехать с ним? Зачем?
   - Зачем? - повторила я, вглядываясь в его тёмные глаза, бывшие сейчас абсолютно серьёзными.
   - А зачем тебе оставаться здесь? Принимать роды и лечить от простуды, ловить на себе презрительные взгляды? Я слышал, как про тебя отзываются в деревне. В открытую не оскорбляют, конечно, благодаря дартхари, но между собой... Зачем тебе оставаться в Арронтаре? В столице ты сможешь заняться чем угодно. Сейчас там собираются открывать школу для человеческих магов, нужны учителя.
   Я рассмеялась.
   - Какой из меня учитель...
   - Рональда, это неважно - учитель, лекарь, хоть швея... Там тебя никто не будет презирать только за то, что ты не похожа на остальных. Ты будешь свободна, по-настоящему свободна. Я уверен, знаний и умений у тебя хватит, чтобы нормально зарабатывать и содержать саму себя. Да и Карвим может помочь с работой.
   - Ты знаешь Карвима? - я удивилась, и только когда Грэй рассмеялся, поняла, насколько глупым был этот вопрос.
   - Конечно. После Эллейн он - самый известный лекарь Лианора. Но поскольку герцогиня не всегда доступна для простых смертных, он, можно сказать, "народный лекарь". Ну, так что, Рональда? Поедешь со мной?
   Как странно... Грэй, совершенно чужой мне человек, предлагает уехать из Арронтара на пороге моего бывшего дома. Именно здесь я родилась, в этом дворе играла с маленьким Джерри в "догони, поймай, укуси".
   Хочу ли я уехать отсюда?
   Сердце сжалось.
   - Зачем это тебе, Грэй?
   - Неправильная постановка вопроса, - мужчина покачал головой. - Мне это ничего не стоит, так почему бы и нет? Я буду рад помочь тебе, Рональда. Ты несчастна здесь, и наверное, всегда будешь несчастна, если останешься.
   - Думаешь, в Лианоре я стану счастливее? Там ведь у меня никого и ничего нет.
   - А здесь есть?
   Этот вопрос был справедлив. Что есть у меня здесь?
   Только сам лес. Но этого мало, чтобы быть счастливой.
   Правда, ещё есть дартхари...
   Но он так "есть", что, в общем-то, без разницы, где при этом находиться - в Арронтаре или в столице.
   Я опустила голову.
   - Ты прав, Грэй. Есть только одно "но"... Любой оборотень может покинуть Арронтар только после разрешения Вожака.
   - Рональда, - мужчина мягко улыбнулся, - что за глупости? Ты ведь отреклась от клана. Ты уже шесть лет как можешь делать, что хочешь.
   Действительно. А я совсем забыла об этом. Наверное, потому что по-прежнему считала Нарро своим дартхари.
   - Но мы вполне можем попросить у него разрешения, - вдруг сказал Грэй. - Не думаю, что он откажет. Пойдём.
   И, схватив меня за руку, мужчина пошёл по направлению к выходу из деревни, а сзади, возбуждённо потявкивая, за нами скакал Элфи.
  

***

   Зачем мы идём к усадьбе дартхари, я осознала только, когда мы уже туда пришли.
   Всё это время Грэй что-то говорил, но я не слушала. Я пребывала в состоянии, сходном с известной столбнячной лихорадкой, когда больной не реагирует ни на какие внешние раздражители, просто пялится в пространство открытыми глазами, даже не мигает.
   Сходства со столбнячной лихорадкой прибавляло полное отсутствие мыслей. Только где-то внутри я уже начинала чувствовать подступающую панику.
   Возле усадьбы дартхари я наконец очнулась. Произошло это благодаря Лирин, вышедшей нам навстречу.
   - Доброе утро, Лирин, - поздоровался Грэй. - А Нарро у себя?
   Дартхари совершенно точно был в усадьбе. Именно осознание этого факта привело меня в чувство.
   Внутри взорвалась паника. Я резко попыталась вырвать свою руку из ладони Грэя, но он только сильнее сжал пальцы.
   Не хочу, не хочу, не хочу...
   - Здравствуй, Грэй, - улыбнулась Лирин. - Не знала, что ты знаком с Рональдой. Да, Нарро пока у себя в кабинете. Что-то срочное?
   - Более чем, - кивнул мужчина. - Хочу попросить у него разрешения забрать Рональду с собой в Лианор.
   Когда Грэй сказал это, Лирин резко побледнела.
   - Забрать?..
   - Да, - и, не дожидаясь, пока старший советник сформулирует следующий вопрос, он потащил меня вверх по лестнице. Я еле успела дать знак Элфи, чтобы ждал меня снаружи.
   Где находится кабинет дартхари, я не представляла даже теоретически. Но мой "конвоир", кажется, знал это очень хорошо, потому что не тормозил на поворотах ни на секунду.
   Ну почему Нарро пренебрегает охраной? Возле дверей его кабинета никто не стоял, да и вообще - во всей усадьбе я ни души не увидела. В который раз я почувствовала неясную тревогу за жизнь дартхари.
   Постучавшись, Грэй замер, и только услышав тихое "Входите", распахнул двери и шагнул внутрь, увлекая меня за собой.
   Вопреки моим ожиданиям, комната была небольшой. Перед окном стоял громоздкий деревянный стол, заваленный бумагами, слева - диван, обитый тканью салатового цвета, а справа - книжный шкаф. Интересно, что за книги держит здесь дартхари? Я с интересом покосилась на содержимое полок, но не смогла разобрать ни одного названия.
   Когда мы с Грэем вошли, Вожак встал из-за стола. Его фигура на фоне окна была очерчена светом, волосы серебрились, и я даже зажмурилась на секунду.
   - Рональда? Грэй?
   Голос дартхари заставил что-то внутри меня задрожать.
   Теперь желание уехать казалось настолько глупым...
   - Доброе утро, Нарро. Мы к тебе за разрешением. Я предложил Рональде завтра уехать вместе со мной в Лианор. И она сказала, что любому оборотню нужно твоё разрешение.
   Я почувствовала, как Грэй чуть сжал мою руку. Он обращался к дартхари на "ты"... значит, он действительно очень близок императорской семье, ведь считается, что человек, называя Вожака на "ты", оскорбляет всех оборотней.
   Несколько секунд дартхари молчал. А потом вышел из-за стола и подошёл ко мне вплотную.
   Теперь, когда он стоял так близко, я была вынуждена взглянуть прямо ему в лицо. Спокойное, как и всегда, только глаза светились ярче, чем обычно.
   - Ты хочешь уехать, Рональда? - спросил он мягко.
   Хочу ли я уехать?.. Нет, совсем нет. Я хочу не уехать, а просто стать счастливой. Хочу, чтобы меня перестали презирать. Не называли больше жабой...
   - Да, хочу, дартхари.
   - Почему?
   Я глубоко вздохнула, и это было ошибкой.
   Он стоял так близко, что я моментально учуяла запах, исходивший от тела дартхари Нарро. Этот запах всегда напоминал мне аромат коры ирвиса, разогретой солнцем земли, осенних листьев... самого Арронтара.
   В глубине его жёлтых глаз вспыхнули и закружились ярко-голубые искорки. И в тот момент я поняла, почему на самом деле хочу уехать...
   Точнее, убежать. От своей безнадёжной любви.
   - Вы... знаете это и так, дартхари.
   Он чуть наклонил голову.
   - Я хотел бы услышать это от тебя, Рональда.
   Услышать от меня? Мне никогда не хватит смелости, даже если пройдёт пятьдесят лет.
   Дартхари продолжал смотреть на меня - спокойно, словно ждал, что я действительно всё расскажу.
   А потом вдруг как-то странно улыбнулся. Эта улыбка показалась мне очень горькой и почему-то печальной.
   - Правду говорить иногда гораздо сложнее, нежели лгать, да, Рональда?
   В тот момент мне показалось, что в комнате нет никого, кроме нас с дартхари.
   Воздух загустел и стал осязаем - словно не воздух, а вода. Он вибрировал, как натянутая струна, и я почти слышала музыку. То ли внутри меня, то ли вокруг.
   И дышать... дышать было так тяжело. Как будто все те камни, что когда-то бросали в меня, вдруг разом ударили в грудь.
   Я совершенно забыла о Грэе... Я просто стояла и смотрела в глаза Вожака, пытаясь понять его слова, мысли, чувства...
   - Я никогда не лгала вам, дартхари, - прошептала я.
   - Я знаю.
   Он поднял руку, на одно мгновение коснулся кончиками пальцев моей щеки, а потом, резко отвернувшись, тихо сказал:
   - Хорошо. Я даю своё разрешение. Ты можешь забрать Рональду с собой, Грэй.
   - Спасибо, Нарро.
   Когда мы выходили из комнаты, дартхари стоял у окна, чуть опустив голову, и мне почему-то показалось, что он по-прежнему улыбается той грустной, горькой улыбкой.
  

***

   Остаток дня прошёл как в тумане. Грэй почти сразу оставил меня, сказав, что ему нужно уладить ещё кучу дел, Лирин, как только мы вышли из усадьбы, побежала внутрь, бросив на меня очень странный взгляд, который я так и не смогла расшифровать.
   Я обошла весь лес, не веря, что завтра в полдень уеду из Арронтара. Навестила всех знакомых птиц и зверей, покормила их остатками пшена из деревни, перебрала свои вещи, кое-что постирала, упаковала в заплечный мешок самое необходимое, и только ближе к вечеру, усевшись на крыльце и обняв Элфи, задумалась.
   Не слишком ли я доверяю Грэю? Я ведь почти ничего не знаю о нём. Впрочем, почему я не должна ему доверять? Он относится ко мне очень хорошо, да и зачем ему меня обманывать? Если только просто так, но не похож Грэй на человека, который издевается над окружающими просто из-за любви к искусству.
   ...День постепенно догорал на западе ярко-оранжевым, как пламя костра, цветом. Я смотрела на небо, почти не мигая, так долго, что даже заболели глаза.
   Так ли прекрасны закаты в Лианоре, как здесь?
   Что я буду там делать?
   Где я буду жить?
   Смогу ли я забыть дартхари?
   Я улыбнулась. Ответ на последний вопрос я знала совершенно точно.
   Я повернулась и почесала Элфи за ухом. Верный хати смотрел на меня своими прозрачно-голубыми глазами очень серьёзно, будто понимал, что я чувствую.
   - Мне нужно уйти сейчас, - прошептала я. - Подожди здесь, я думаю, это недолго... Но я должна проститься с ним. Ведь я не увижу его больше никогда.
   Вместо ответа Элфи просто лизнул меня в щёку, словно желая удачи.
   ... Я почти бежала. Бежала сквозь свой лес, обогнула деревню белых волков, на одном дыхании пересекла Сердце леса, и вот - усадьба дартхари передо мной.
   Солнце уже скрылось, сгущались вечерние сумерки. Я чувствовала, что Вожак тут, по-прежнему в своём кабинете. И, кивнув стражникам, взбежала вверх по лестнице.
   Дверь распахнулась ещё до того, как я донесла до неё кулак, чтобы постучать.
   Дартхари подхватил меня под локоть и почти внёс в комнату, потому что я от неожиданности застыла и едва могла пошевелиться.
   Я открыла рот, чтобы сказать давно приготовленную фразу, но поняла, что не могу вымолвить ни слова. Так и стояла, наблюдая, как Вожак закрывает дверь, ни на секунду не отпуская мой локоть, а потом тоже молча застывает, спокойно глядя мне в глаза.
   В комнате горела только одна настольная магическая лампочка, в тусклом свете которой казалось, что по стенам бегают какие-то существа из древних сказок Арронтара.
   А его глаза напоминали луч теплого солнечного света.
   - Вы знали, что я приду? - наконец смогла прошептать я.
   - Я почувствовал, - дартхари тоже говорил очень тихо. - Я чувствую всех оборотней и всегда знаю, где они находятся.
   - Но я ведь так и не смогла обратиться.
   - Это не имеет значения, Рональда.
   Приближалась ночь, а с наступлением темноты волчья сущность всегда становится сильнее. Вот и теперь я ощущала силу дартхари намного ярче, чем утром. Она почти сбивала с ног.
   А ещё мне очень хотелось протянуть руку и коснуться его кожи в расстёгнутом вороте рубашки.
   - Вы знаете о Наррин?
   Секунду назад я не собиралась спрашивать об этом, но почему-то вдруг выпалила.
   Уголки губ дартхари дрогнули.
   - Знаю, конечно. Хороший, крепкий ребёнок. Спасибо, что помогла Арилле родить. Ты молодец, справилась даже без магии.
   Мне было неловко задавать следующий вопрос. Я несколько раз открыла, а потом закрыла рот.
   - Рональда, - дартхари по-настоящему улыбнулся, - ты можешь спросить у меня о чём угодно. Я разрешаю.
   - Вы... - я выдохнула. - Зачем вы дали ребёнка Арилле?
   - Я думал, ты сама догадываешься. Она умирала, сгорала от тоски. Младенец - единственное, что могло ей помочь.
   Я рассматривала его спокойное лицо, освещённое только неярким светом магической лампочки. Неужели дартхари было не всё равно, что случится со "шмарой" Ариллой?
   - Но девочку могут затравить почти так же, как Кати. Ту самую, которая упала с дерева.
   Вожак вздохнул.
   - Рональда, я не могу в одночасье изменить устои и предубеждения, складывавшиеся веками и тысячелетиями. Возможно, ты думаешь, что мне стоило бы просто приказать, взять этих женщин под свою защиту, как я когда-то взял тебя - но поверь, это не решило бы проблему. В тот день, когда мы с тобой впервые говорили здесь, в библиотеке, ты сказала, что недостойна. Эти женщины считают так же. И изменить их отношение к самим себе гораздо сложнее, чем поменять отношение к ним остальных оборотней. В подобной ситуации появление Наррин играет мне на руку. Никто не посмеет тронуть дочь дартхари... А сама Наррин, став постарше, поможет мне в борьбе с предубеждениями, и в первую очередь ради своей матери. Она будет ара, я чувствую это уже сейчас.
   Он вздохнул, а я, наоборот, слушала, затаив дыхание.
   - Если хочешь добиться успеха, нужно действовать постепенно, а не рубить с плеча. И я не могу изменить заблуждения остальных оборотней одним мановением руки.
   - А вы бы хотели?
   - Я не просто хочу этого, Рональда. Я считаю это своей главной задачей.
   Дартхари больше ничего не сказал, не объяснил, почему это так важно для него, но мне и не требовалось.
   Расстегнув пуговицу на потайном кармане платья, я достала оттуда сделанный вчера амулет и, прижав его на секунду к груди, прошептала:
   - Пожалуйста, возьмите, дартхари. Это амулет против насильственного обращения... Я пришла сегодня, чтобы отдать...
   Он взял его из моих рук и поднёс к глазам. Свет магической лампочки, попав на ириал, красиво преломился, вспыхнул и угас где-то в центре камня, словно играя в прятки.
   - Спасибо, Рональда. Твоя работа впечатлила бы даже Аравейна, поверь. О чём ты думала, когда создавала этот амулет?
   На этот раз я смогла ответить.
   - О вас.
   Я хотела опустить голову, но дартхари не дал мне этого сделать, коснувшись моего подбородка.
   - Ты боишься, что меня могут убить?
   - Очень, - не уверена, что я всё-таки сказала это... но подумала точно.
   - Почему?
   Дартхари ждал ответа, по-прежнему не отпуская мой подбородок. Но я молчала.
   - Не всё ли равно, что со мной будет? Тем более теперь, когда ты уезжаешь. Даже если убьют... появится другой дартхари.
   - Нет, - я чувствовала, как дрожат мои губы. - Может быть, для всех остальных. Но для меня не может быть другого... не может быть... Пожалуйста, дартхари, не спрашивайте больше, почему. Вы ведь всё и так знаете. Вы должны понимать, что я... с самого первого дня... и всегда...
   Мой голос сорвался, слёзы застилали глаза настолько, что я почти ничего не видела. Но это не помешало мне в полной мере ощутить собственную беспомощность, когда дартхари вдруг обнял меня.
   - Ты очень смелая девушка, Рональда, - прошептал он, гладя меня по волосам. - Гораздо смелее, чем сама о себе думаешь. И намного смелее меня. Пожалуйста, помни, что ты всегда можешь вернуться в Арронтар. По крайней мере пока я жив. И спасибо тебе за амулет. А теперь беги. Удачи и... будь счастлива.
   Дартхари, кажется, на секунду коснулся губами моего лба, а потом помог выйти из комнаты и спуститься по лестнице.
   Как я шла домой, в свою хижину - не помню. Слёзы текли и текли, и с каждой слезинкой сердце болело всё сильнее.
   Дома, обняв Элфи, я села прямо на пол, зажгла свечу, достала листок бумаги и написала первое, что пришло в голову.
   Теперь, когда я осознала, что больше не увижу дартхари, я поняла, насколько важно, чтобы он хотя бы прочитал то, что я никогда не смогу сказать вслух.
  
   Спасибо, что защитили меня в Ночь Первого Обращения.
   Спасибо, что позволили учиться магии и познакомили с Карвимом.
   Спасибо, что спасли от Лорана.
   Спасибо, что относились ко мне так, будто я обычный оборотень.
   Я приходила сегодня, чтобы сказать всё это, но так и не смогла.
   Если я когда-нибудь вернусь в Арронтар, то только ради вас.
   Я люблю вас, Нарро.
   Простите, но мне так хотелось хотя бы раз назвать вас просто по имени.
   Прощайте.
   Рональда
  

***

   Утром я не стала закрывать дверь в хижину. Мне предстояло сделать ещё одну вещь, и я думала, что всё получится, ведь Лирин наверняка придёт прощаться со мной. По крайней мере я бы очень хотела, чтобы она пришла. Хотя бы для того, чтобы отдать письмо для дартхари ей, а не стражникам.
   Элфи забеспокоился, когда я начала его расчёсывать. Но я же не могу поехать с грязным, нечёсаным псом в одной карете? Одно дело - бегать по лесу, а другое - три недели томиться в дороге. А именно столько было отсюда до столицы.
   - Ф-р-р, - сказал Элфи, пытаясь увернуться от гребня.
   - Тихо, малыш, - я рассмеялась. - Посиди спокойно. Ничего страшного не происходит, я просто хочу избавить тебя от трупов насекомых.
   Элфи послушно замер, правда, продолжая при этом бешено вилять хвостом.
   А я, расчёсывая его густую короткую шерсть, думала о том, куда мог вдруг деться Дэйн.
   Друг не пришёл сегодня ночью, хотя я звала его. Впервые за всё это время я почувствовала собственный зов. Я кричала, топала ногами, махала руками... но он не пришёл.
   Сердце беспокойно сжималось. Что, если Дэйн больше не придёт? Что, если его появление напрямую связано с Арронтаром, а сегодня, когда я уеду отсюда, Дэйн исчезнет из моей жизни?
   Мне бы этого очень не хотелось. Поэтому я знала, что буду искать своего друга и следующей ночью, буду кричать очень громко, и верила, что Дэйн всё-таки услышит и придёт.
   Я попрощалась с Арронтаром на пути к усадьбе дартхари. Заплечный мешок, в который я сложила свои невеликие пожитки, тихо позвякивал у меня за спиной, под ногами трещали сухие веточки, за спиной я слышала возню Элфи... Каждый день я слышала эти звуки на протяжении долгих лет, и теперь никак не могла осознать...
   Всё?
   Я задрала голову и посмотрела в небо.
   Всю жизнь я сравнивала свои глаза с лепестками лесной фиалки. Но ведь они похожи ещё и на это небо.
   Небо моего Арронтара.
   Неважно, что со мной станет в дальнейшем, где я буду жить - я просто знала, что никогда не смогу забыть это небо, служившее мне утешением каждый день наполненной одиночеством жизни. Неважно, было ли оно безмятежно-голубым или тёмным от туч - так же, как любое существо, небо каждый день просыпалось и засыпало в разном настроении.
   Сейчас оно прощалось со мной, касаясь ласковыми лучами щёк, заглядывая в глаза, целуя в губы...
   - Не оставляй меня, Дэйн, - прошептала я, замирая посреди тропинки, прижав ладони к груди. Почему-то мне казалось, что друг услышит и поймёт. - Пожалуйста, не оставляй, Дэйн...
   Поднявшийся неожиданно ветер закружил в воздухе несколько сухих прошлогодних листочков, взъерошил мои волосы и полетел куда-то по своим делам. С ближайших кустов сорвались птицы и взмыли в небо, всё выше и выше, напевая какую-то тихую песню, которую знали только они одни... и, наверное, Дэйн - он знал всё, о чём пели птицы. Любые птицы.
   - Просто прислушайся, милая Ро, - так он говорил. - Только слушай не ушами - сердцем...
   И теперь я, прислушавшись, начала подпевать...
  
   - Я хочу сюда вернуться.
   Может, я смогу простить?
   Я попробую проснуться,
   Боль хочу я отпустить.
   Сколько времени пройдёт?
   Знаешь, ведь неважно это.
   Верь, что всё произойдет,
   Что дождёшься ты ответа.
   Нам с тобой пришлось проститься,
   Так должно было случиться...
  
   Мой голос поднимался всё выше и выше в небо, пока не стал лишь воспоминанием и не растаял совсем.
   Так я простилась с Арронтаром... навсегда.
  

***

   До полудня оставался ещё целый час, когда я пришла к усадьбе дартхари. Карету Грэя, в которой мне предстояло ехать к столице, я заметила сразу. Чёрная, не очень большая и неприметная, она стояла возле входа в дом Вожака. Рядом с каретой топтались двое незнакомых мне личностей - одним был огромный мускулистый тролль, а вторым - рыжеволосый человеческий маг, довольно высокий, но щупленький. Я глубоко вздохнула и, почувствовав щекочущий нос запах мокрой после дождя травы и сгоревшего костра, поняла, что этому магу, скорее всего, подвластны все четыре стихии - Вода, Огонь, Земля и Воздух. Такое среди человеческих магов - большая редкость.
   Когда я приблизилась к карете, эти двое обернулись. Рядом друг с другом они смотрелись довольно забавно - здоровенный тролль и субтильный маг. У тролля был мясистый крупный нос, чем-то похожий на мой, тёмно-каштановые волосы, подстриженные "под горшок", и небольшие, но цепкие чёрные глаза. Быстро оглядев его фигуру, я пришла к выводу, что у него с собой явно есть меч, большая металлическая цепь и кинжал. Это только то, что я смогла рассмотреть совершенно точно.
   У мага из оружия был только меч. Но он и сам был неплохим оружием, как я понимаю. А ещё этот человек поразил меня своими странными глазами - они были практически без радужки и зрачков, будто одни белки. Нет, если приглядеться, становилось заметно, что глаза у него просто очень светлые, кажется, голубые. И ресницы были настолько бледными, что их тоже не сразу разглядишь, так что глаза казались "голыми".
   Интересные персонажи.
   - Доброе утро, - я поздоровалась первой. - Вы, вероятно, спутники Грэя?
   Маг кивнул, а тролль ответил:
   - Да, верно, зора Рональда. Меня зовут Бугалон, можете называть просто Галом. А это Лисс.
   Голос у Бугалона был такой... зычный. Будто шёл не из груди, а из пяток. Громкий, но хрипловатый. А вообще, приятный.
   - Вы рановато, зора Рональда, - сказал маг. - Ещё как минимум час. Грэй пока улаживает свои дела с дартхари.
   - Не страшно, я подожду. И вы можете называть меня просто Рональдой, я не зора... совершенно не зора.
   Они понимающе улыбнулись.
   - Значит, лорд Грэй важный человек в Эрамире, раз его охраняют двое столь примечательных личностей. Гал, вы явно прекрасный воин, а вы, Лисс, превосходный маг.
   - Вы тоже владеете магией, правильно? - ухмыльнулся человек. - Свет и Тьма, верно?
   - Абсолютно.
   - А насчёт нас не удивляйтесь - разве мог его высочество отправить лучшего друга в важное путешествие без охраны? Более того, мы двое считаемся лучшими в свите Интамара. Бугалон так вообще - начальник охраны принца.
   Тролль рассмеялся.
   - Ну, Лисс, всё разболтал.
   - Должна же Рональда знать, с какими знаменитостями поедет в одной карете.
   - В карете она поедет только с Грэем, а мы с тобой будем снаружи сидеть, - Гал дружелюбно ухмыльнулся. - Здравствуйте, зора Лирин.
   От неожиданности я едва не подпрыгнула.
   Лирин действительно стояла позади меня, спустившись с крыльца усадьбы. Выглядела она... плохо. На бледном лице проступили морщины, и было заметно, что Лирин уже немолода. К тому же, бледность кожи оттеняло тёмно-коричневое строгое платье, застёгнутое под самое горло. Руки она, как обычно, сцепила в замок перед собой, и я заметила, с какой силой Лирин сжала пальцы...
   Я никогда раньше не видела столько боли в её глазах. И седых волос будто прибавилось.
   - Здравствуйте, - голос Лирин был тихим и хриплым, словно она довольно долго плакала. - Если не возражаете... Рональда, я бы хотела поговорить с тобой.
   - Конечно.
   Мы отошли в сторону, причём довольно далеко. Я сразу поняла, что старший советник не хочет, чтобы наш разговор кто-либо слышал.
   Пока мы шли, я думала о том, что в сущности знаю о Лирин. А знала я немного. Только то, что слышала сама или когда-то давно рассказывал отец... то есть, калихари.
   Старший и младший советники дартхари выбираются не по принципу "самого сильного среди оборотней" (подобный принцип - в основе выбора дартхари и калихари, например). Сила и пол волка для этой работы не важны. Важны образованность, знание нескольких языков, дипломатические качества, а главное - почти полное отсутствие личной жизни. Советники посвящали себя клану целиком и полностью. Так что у Лирин, так же, как и у Гранша, не было семьи. Только Гранш был ещё довольно молодым, он стал советником примерно десять лет назад, а Лирин... По рассказам отца, она являлась старшим советником уже несколько десятилетий. И работала со многими предшественниками дартхари Нарро.
   "Лирин - единственная из самок, кто может сохранить здравый рассудок, когда Вожак перекидывается", - так говорил калихари. Он считал, что это странно, потому что волком Лирин была довольно слабым.
   Когда мы отошли достаточно далеко от Лисса и Бугалона, старший советник дартхари, повернувшись ко мне лицом, спросила:
   - Ты действительно хочешь уехать, Рональда?
   Почему её голос дрожит? Почему глаза кажутся мне настолько больными?
   - Действительно, Лирин. Мне... жаль.
   Я не знала, что ещё сказать по этому поводу, и получилось как-то глупо.
   - Мне тоже, - прошептала женщина, зажмурившись на миг. - Мне тоже...
   - Я не закрыла свою хижину сегодня утром. Я оставила там все свои зелья. Пузырьки подписаны, и на какое-то время этого хватит... Передадите это дартхари? И ещё кое-что... - проговорила я, доставая своё нелепое письмо из кармана старых штанов, которые я решила надеть в дорогу.
   Когда я вложила маленький конверт в руку Лирин, она слегка улыбнулась.
   - Передать... да, смогу, Рональда. А сама ты с ним поговорить не хочешь?
   Я покачала головой, и тогда женщина, вздохнув, вдруг сказала:
   - Я думаю, ты должна знать... Нарро отдал мне целую кучу прямых приказов, но забыл об одном. А я не стала напоминать.
   Я удивлённо уставилась на Лирин. Советники были связаны с дартхари намного сильнее, чем остальные оборотни. Разница состояла в том, что если Вожак прикажет что-то стае (например, не обижать меня), любой оборотень может нарушить своё слово, только за это придётся отвечать, и во многих случаях изгнанием или смертью. А если дартхари отдаст прямой приказ Лирин или Граншу, они не смогут его нарушить, даже если очень захотят.
   Дело было в клятве Верности, которую оба советника давали на собственной крови.
   - Если дартхари отдал вам приказ, Лирин, не нужно...
   - Нужно. Нарро, конечно, потом за это с меня шкуру снимет, но... Скажи, Рональда, как ты думаешь, откуда у тебя Элфи?
   - Что? - я удивилась ещё больше. - А при чём здесь вообще мой хати? Ну, он сбежал...
   Лирин засмеялась.
   - Странно, что никто об этом не задумался. Ни разу за всю историю существования Арронтара ни один хати не сбегал, а тут вдруг - нате вам. Рональда, дартхари целый месяц натаскивал Элфи на твой запах, а той ночью я сама выпустила щенка, чтобы он нашёл тебя и лизнул в нос. Понимаешь? Это не случайность, а приказ Нарро.
   В глазах у меня помутилось. Сердце подпрыгнуло и застряло в горле.
   - Но... зачем? - выдохнула я.
   Лирин почему-то опустила голову.
   - Он просто хотел тебя порадовать.
   Я не успела ответить, потому что женщина вдруг взяла меня за руку.
   - Рональда... я не знаю, что будет дальше, я не провидица. Но я хочу, чтобы ты помнила - если когда-нибудь ты захочешь вернуться, то здесь, в Арронтаре, ты найдёшь по крайней мере двоих оборотней, которые будут рады тебя видеть.
   - Вы и...
   - Да. Я и Нарро.
   Говоря это, Лирин смотрела мне в глаза, и я чувствовала, что она искренна. Но... почему дартхари подарил мне щенка? Порадовать? Зачем? Я ничего не понимаю...
   И сердце болит.
   - Почему вы так хорошо относились ко мне всегда, Лирин? - прошептала я, вглядываясь в светло-жёлтые глаза старшего советника. - Другие презирали, обижали, били, а вы - никогда. Почему, Лирин?
   Что-то дрогнуло в её взгляде.
   А потом она заплакала. И это было так странно - Лирин плакала беззвучно, с совершенно открытыми глазами. Слёзы чертили свои дорожки на её щеках, всё убыстряя и убыстряя бег.
   Я знала - эти слёзы не солёные.
   Горькие.
   - Рональда!
   Голос Грэя заставил нас вздрогнуть. Лирин моментально отпустила мою ладонь.
   - Нам пора, Рональда! - кричал Грэй от самой кареты, махая мне рукой. Вторую он положил на загривок Элфи. Как интересно... Мой хати совершенно не любил чужих, а этого мужчину почему-то признал сразу.
   - Пойдём, - тихо сказала Лирин, первой направляясь обратно.
   События следующих двадцати минут в дальнейшем смешались в моей голове, превратившись в настоящую кашу. Как оказалось, с нами едет ещё один человек - обычный воин по имени Кирк, он же поведёт карету.
   Привели и запрягли четвёрку крупных выносливых лошадей. Спереди, на облучке, уселись Гал и Кирк, сзади примостился Лисс, а Грэй с Элфи запрыгнули внутрь. Мужчина помог мне снять заплечный мешок, закинул его в сундук под сиденьем, а потом, вдруг что-то вспомнив, вновь выскочил из кареты.
   Я высунулась из окна и увидела Лирин. Она печально улыбалась, стоя от меня на расстоянии вытянутой руки.
   - Вы не ответили, - сказала я тихо.
   Тогда женщина, вздохнув, расстегнула ворот платья и, потянув за показавшуюся цепочку, достала оттуда ту самую деревянную дудочку, которую я отдала ей шесть лет назад.
   Надо же... Лирин носила эту дудочку на цепочке, вплотную к телу, как самую большую драгоценность.
   - У меня был брат, Рональда, - сказала женщина тихо, погладив шершавую, неровную поверхность дерева кончиками пальцев. - Он был похож на тебя. Полный другой магии, он родился не таким, как остальные оборотни. Его презирали, били, пытались убить. Я сама... делала это...
   Лирин печально улыбнулась.
   Знаете, что я чувствовала в тот момент? Будто в меня вновь бросают камни. И не кто-нибудь, а сама Лирин.
   - Что с ним случилось?
   Подняв руку, женщина вытерла глаза.
   - Он уехал. Так же, как ты, Рональда. И... знаешь, я завидую Джерарду. Он успел попросить у тебя прощения. Пусть ты не простила его... Но он успел.
   Глаза Лирин в тот момент светились такой му?кой, что я с трудом выдерживала её взгляд.
   - А я не успела. Не успела...
   Свист, хлопок двери, топот ног, крик Грэя:
   - Всё! Трогай, Кирк!
   Я вцепилась в обивку кареты, что было сил. Туман перед глазами становился всё сильнее, я почти ничего не чувствовала и не видела.
   Только фигура Лирин всё удалялась и удалялась...
   Она по-прежнему сжимала в руке цепочку с дудочкой и смотрела на меня так, словно заново переживала тот день, когда она не успела...
   - Лирин! - крикнула я, свесившись из окна кареты. - Он жив? Скажите мне, пожалуйста! Он жив?!
   Простая деревянная дудочка была прижата к груди дрожащей ладонью, солнечный луч посеребрил седые, как снег, волосы...
   Я не знаю, почему железная рука сжала моё сердце, почему в глазах я чувствовала целую пригоршню песка, почему задрожали и подкосились ноги, когда я заметила, что Лирин покачала головой...
  

Часть вторая

  

Дэйнар

Арронтар, примерно 100 лет назад

  
   Он родился осенью. Листья с деревьев уже облетели и лежали мягким ковром на земле, небо было хмуро-серым, дул прохладный и не слишком приятный ветер. День был как раз из тех, что никогда не запоминаются, сливаясь в сплошное бесцветное полотно.
   Его родителей звали Родэном и Марой. Они были одними из самых уважаемых (читай - сильных) оборотней клана белых волков. Многие возлагали на их первенца большие надежды - тогдашний калихари был уже стар, но до сих пор ему не находилось достойной замены. Родэн дважды бросал главе клана вызов, но проигрывал.
   Так что Дэйнара ждали. Некоторые уже тогда думали - когда-нибудь он станет калихари. Его родители поняли, что ошиблись, как только маленький оборотень увидел свой первый свет и громко закричал.
   - Ох, - выдохнула повитуха, от неожиданности чуть не уронив ребёнка.
   Родэн и Мара молчали, смотря на новорожденного со смесью ужаса и неприязни во взгляде.
   - Что это? - с трудом вымолвила Мара, ткнув пальцем в своего сына.
   - Это горб, зора, - прошептала повитуха, вжав голову в плечи - она ужасно боялась, что её накажут за то, что ребёнок родился именно таким. Но родители Дэйна не стали этого делать. Они отослали повитуху и отменили все торжества по случаю рождения сына.
   Совсем скоро вся стая узнала, что у Родэна и Мары родился горбатый мальчик.
   Физический недостаток для любого оборотня - как проклятье. В этом своём внутреннем уродстве они были похожи на эльфов, только у тех, слава Айли (Айли - богиня Жизни и Света, воплощение всего самого прекрасного и радостного. В неё верят все расы, населяющие Эрамир.) и Дариде, никогда не рождалось некрасивых отпрысков. А у оборотней подобное случалось, пусть и нечасто.
   Когда Дэйнар стал старше, он разгадал загадку своего уродства. Дело было в магии. Обычные оборотни ей не владели, если не считать магию превращений - способность обращаться в волков и была единственным видом магии, которую умели творить оборотни. Но иногда, очень редко, рождались оборотни с магическими способностями, и эти дети были далеки от признанных канонов красоты оборотней - маленькие, толстенькие, слишком высокие, альбиносы, горбуны... Видимо, так получалось из-за того, что магия превращений была несовместима с другими видами магии и вступала с ними в конфликт.
   До Дэйнара судьбы подобных оборотней были похожи одна на другую - их всех забивали камнями, как только становилось понятно, что у них не получается обратиться.
   - Может, утопить его? - тихо спросил Родэн у Мары, косясь на сопящего в своей колыбельке младенца с искренней неприязнью во взгляде.
   - Нет, - покачала головой его жена. - Пусть кто-нибудь другой... Не нужно, Родэн... Такой грех ...
   Оборотень вздохнул.
   - Как назовём? Хотели Рэйнаром - "сильный" на старом наречии... Но этому ведь такое имя не подходит.
   - Давай Дэйнаром, - сказала Мара. - Дэйнар - "мужественный".
   - Издеваешься?
   - Нет. Ему пригодится мужество, Родэн.
   На том и порешили.
   Если бы не горб, Дэйнар был бы самым обычным мальчишкой. Даже, наверное, симпатичным. У него были густые светлые волосы, на солнце казавшиеся чистым золотом, ярко-голубые добрые глаза и широкая, искренняя улыбка. Улыбался он, правда, очень редко, и никогда - своим родным... да и вообще оборотням.
   Мара никогда не занималась своим первенцем, с рождения Дэйнар был отдан на руки презиравшей мальчика няне, и его самое первое детское воспоминание о том, как няня Монти ведёт его на прогулку в Сердце леса, туда, где живёт тогдашний дартхари, и вдруг какие-то мальчишки лет пяти-семи громко кричат, завидев Дэйнара:
   - Смотрите, горбун!
   - Урод!
   - У-у-у, чудовище!
   Почему-то именно тогда Дэйнар впервые обратил внимание на чужие слова и понял, что они обращены именно к нему. Горбун, урод, чудовище... Много лет спустя, закрывая глаза, он слышал те злые голоса так ясно, будто эти мальчишки по-прежнему стояли очень близко и кричали оскорбления прямо ему в ухо.
   - Няня Монти, - сказал Дэйнар, подняв голову, - это они мне?
   - Тебе, тебе, - пробормотала няня, стискивая его руку так сильно, что мальчику стало больно.
   - А... почему?
   - Потому что это правда.
   Няня Монти сказала "потому что это правда" так уверенно и твёрдо, будто это действительно была правда. Прошло много лет прежде, чем Дэйнар понял, что правда - то, во что ты веришь. Именно это люди, эльфы, оборотни и прочие обитатели Эрамира называли правдой. Но существует ещё много разных слов... Например, истина, милосердие, доброта, сочувствие, справедливость. Дэйнар придавал бо?льшее значение именно этим словам, потому что понятие "правда" - в том смысле, который поведала ему Монти - мальчику совсем не нравилось. Ему не нравилось чувствовать себя уродом и чудовищем только из-за горба. Всё его существо противилось этой "правде" с самого детства.
   Когда Дэйнару исполнилось два года, родился его брат Рэйнар. А ещё спустя год на свет появилась Лирин, их маленькая сестричка.
   Именно эти двое стали его самыми преданными мучителями. Когда Рэйнар и Лирин подросли, Дэйнару срочно пришлось искать себе укромное местечко, потому что брат и сестра организовывали целые банды по его поимке и избиению. Дети раскрашивали себе лица краской и бегали по деревне клана белых волков, свистя и улюлюкая, в поисках Дэйнара. Спрятаться мальчику никогда и никто не помогал, а если кто-то из взрослых замечал его, тут же выдавал Рэйнару и Лирин. Иногда Дэйнар проводил целые сутки напролёт, прячась в какой-нибудь щели между домами, без еды и воды. Выходил он наружу только с наступлением темноты, и голова у мальчика кружилась от слабости и недоедания.
   Своих родителей Дэйнар почти не видел. У них тоже была своя "правда" - они называли его не иначе как этот и совершенно не желали даже смотреть на него, не то, что говорить с ним.
   Один раз Дэйнар случайно подслушал разговор Родэна и Мары.
   - Когда же его пришибут, - зло сказал отец. - Меньше проблем. Позор на наши шкуры.
   - Не волнуйся, когда-нибудь это непременно случится, - вздохнула Мара. - Когда-нибудь он устанет убегать, сдастся... И мы освободимся от этого бремени.
   - И за что это нам?
   В тот день Дэйнар долго стоял перед зеркалом и рассматривал своё отражение. Ему тогда только исполнилось восемь, он был очень худым, но жилистым. И если встать лицом к зеркалу, горба совсем не видно... Зато видны ярко-голубые глаза, в глубине которых притаились горечь, обида и боль, большой рот, будто созданный для искренних улыбок, пушистые светлые волосы, россыпь веснушек на носу и под глазами... Дэйнар не понимал, чем он отличается от всех остальных мальчишек до тех пор, пока не поворачивался к зеркалу боком.
   Спина была искривлённой, как знак вопроса. На ней можно было пересчитать все косточки ребёр, а ещё - шрамы от метких бросков камнями.
   Конечно, это было не очень красиво. Но разве он виноват, что родился таким? Дэйнару иногда хотелось подойти к родителям и сказать: "Может, это вас нужно забить камнями, а не меня, ведь это вы родили меня таким уродом"... Но подобные слова оставались у него в голове и никогда не выходили наружу.
   Это было бы слишком жестоко, а Дэйнару не хотелось быть жестоким.
   А ещё он, в отличие от всех остальных, понимал, - никто не виноват в том, что он родился с горбом на спине. Именно поэтому мальчик не упрекал своих родителей.
   Только иногда ему становилось грустно, ведь их любовь оказалась настолько маленькой и ничтожной, что её смог убить какой-то жалкий горб...
   Это было намного хуже, чем удары сотней камней одновременно.
  

***

  
   Лес в Арронтаре делился на Северный, Восточный, Южный, Западный и Центральный. Центральный лес был частью Южного (по-другому его называли Сердцем леса), он вёл прямиком к усадьбе дартхари и был самым проходимым из всех. На востоке земля - болотистая и неприветливая для некоторых незадачливых оборотней, ходить там надо было очень осторожно. Зато при благоприятном исходе можно было набрать целую корзину очень вкусных ягод и грибов. Водилась там и болотная голубика, самая ядовитая ягода во всём Эрамире, но собирали её оборотни редко.
   В Западный лес никто из здравомыслящих обитателей Арронтара не совался. Именно через этот лес по осени в земли оборотней совершали свои набеги аксалы - не очень большие, зато обладающие скверным характером серые зверьки с острыми зубами. Они были похожи на маленьких волков, только более ободранные и злые. Именно осенью аксалы почему-то убегали из Снежной пустыни, находящейся как раз к западу от Арронтара, где обитали в остальное время года, и наводняли Западный лес. Набеги длились обычно не дольше недели-двух, однако это было настоящим испытанием для всех оборотней, так как на одного волка приходилось по пять-двадцать пустынных зверьков.
   Конечно, аксалов можно было встретить в Западном лесу не только осенью - некоторые из них прятались в норах или под корнями деревьев, пережидая горячую пору охоты, и оставались в Арронтаре, не желая возвращаться по какой-то причине в Снежную пустыню. Возможно, просто потому, что в Западном лесу было, чем поживиться.
   Всех юных оборотней предупреждали, что в этот лес соваться не стоит. Но каждый год находилось несколько волчат, которые решали "потренироваться" и уходили в Западный лес... Иногда родители успевали спасти своих детей, но чаще всего находили лишь обглоданные косточки. Аксалы, несмотря на свою кажущуюся хрупкость, были очень сильными животными.
   Дэйнар больше всего любил Северный лес. Он не был таким окультуренным и величественным, как Южный, и под ногами ничего не хлюпало, как в Восточном, и не нужно было постоянно оглядываться, как в Западном. Здесь было всё, что он так любил - густая листва, создающая тень в жару, небольшое, но глубокое озеро с прозрачной ледяной водой, целые стаи разнообразных птиц, множество мелких забавных грызунов...
   Если удавалось, Дэйнар предпочитал скрываться от "охотников за горбуном", как себя называли последователи Рэйнара и Лирин, именно в Северном лесу. Но иногда не получалось. В такие дни юные оборотни преследовали его до последнего, и входить в Северный лес значило обречь себя на гибель, потому что спрятаться в нём было не так легко, как в Западном.
   Мрачность и зловещее недружелюбие Западного леса Дэйнар впервые обнаружил, когда ему было восемь. Накануне мальчик подвернул ногу, и удирать от истошно вопящей команды брата и сестры было очень непросто. Рисковать Дэйнару не хотелось, но... они не оставляли ему выбора.
   Крики за спиной стихли, как только он побежал не прямо, в Северный лес, а налево, в Западный, дорога в который давно уже заросла мхом и травой.
   - Ты куда? - услышал Дэйнар звонкий голос Лирин. - Стой, там же аксалы!
   От этого замечания сестры мальчишка чуть не расхохотался. Надо же, аксалы... И чем это они страшнее его собственных сородичей? Тем, что могут сожрать?
   Дэйн усмехнулся, углубляясь всё дальше и дальше в чащу. Пусть попробуют только! Подавятся.
   Стояла середина лета, и пока мальчик двигался вглубь леса, ему основательно напекло макушку. Дэйнар остановился под каким-то деревом, вытер пот со лба и огляделся по сторонам.
   Лес как лес. Только уж больно неухоженный, совсем дикий. И птицы не поют, не то, что в Северном. Неужели это всё из-за аксалов? Но они ведь не умеют летать... И, кстати, интересно, почему они не приходят в Северный лес? Никаких границ нет, вполне могли бы и туда добежать, однако не делают этого...
   "Летать-то они не умеют, - подумал мальчик, расплывшись в широкой улыбке, - зато вполне способны лазать по деревьям!"
   Немедленно отскочив от дерева, Дэйн встретился взглядом с небольшим зверьком, действительно напоминающим маленького ободранного волка. Зверёк сидел на том самом дереве, от которого отскочил Дэйнар, и разглядывал мальчишку своими чёрными и очень умными глазами.
   - Ну, здравствуй, - тихо сказал Дэйн, рассматривая своего неожиданного гостя. - Значит, ты и есть аксал... Интересно, мальчик или девочка?
   Зверёк недовольно заворчал, а потом, резко оттолкнувшись от ствола дерева, прыгнул на Дэйнара.
   Впоследствии он часто вспоминал, как вытянулась морда у аксала, когда жертва, вместо того, чтобы нападать, кричать боевые кличи, выхватывать из-за пояса ножи или вилки (да-да, юные оборотни чаще всего именно с таким оружием охотились на аксалов), ну или хотя бы в панике спасаться бегством... Так вот, жертва вместо всего этого звонко расхохоталась.
   Зверёк приземлился рядом с Дэйнаром, разглядывая своего "соперника" удивлённо и настороженно.
   Мальчишка опять засмеялся.
   - Ну и чего ты встал, как неродной? Иди сюда, я тебе сухарей дам, - и Дэйн достал из кармана своих штанов горсть сухарей, которые всегда носил с собой. Это была его основная еда последние пять лет жизни. А пил он ледяную воду из своего любимого озера в Северном лесу...
   Зверёк некоторое время неуверенно топтался на месте, но потом всё-таки медленно приблизился к Дэйнару и сунул острую мордочку в его протянутую ладонь.
   Мальчик опять рассмеялся, и тогда аксал решился попробовать неизвестное угощение.
   Всего через несколько секунд Дэйнар вытирал о штаны обслюнявленные ладони.
   - Ну и горазд же ты жрать, приятель, - восхитился он, а зверёк просительно заглядывал в глаза мальчику и немного поскуливал, выпрашивая ещё лакомства.
   Дэйнар догадывался о причине такого странного поведения аксала. Он давно заметил, что действует на птиц и зверей как-то странно. Стоило ему заговорить с кем-либо из них, как животное уже доверчиво подходило ближе, заглядывая в глаза, а от звука смеха маленького горбуна любой зверь становился совсем ручным, давал себя погладить и взять на руки.
   Почему так, Дэйнар не представлял. Он понимал - это какая-то магия, но какая именно... Книг по магическим искусствам в деревне белых волков не было совсем, а обращаться за ними к дартхари - что он, самоубийца?
   Именно по причине такого поведения птиц и зверей Дэйнар не мог их убивать, чтобы хоть как-то утолить свой постоянный голод. Как можно убить существо, которое смотрит на тебя так доверчиво? Всё равно, что пронзить мечом ребёнка.
   Дэйн плюхнулся на землю рядом с аксалом и почесал его за ухом. Сначала зверёк застыл - явно не привык к рукам, оно и понятно, - а потом заурчал, почти как кошка, отчего юный оборотень чуть не подпрыгнул в изумлении.
   Сидя рядом с аксалом и поглаживая его по жёсткой шерсти, Дэйнар оглядывался по сторонам. Полянка, на которой он находился, мальчику понравилась, осталось только найти убежище получше, а то на земле сидеть можно только летом, в остальное время года такой номер не пройдёт, отмёрзнет бесхвостая попа.
   Спустя пару минут Дэйн обнаружил невдалеке дерево с большим дуплом на высоте примерно в пять его ростов. Натренированный лазаньем по деревьям, мальчик легко забрался в него - при этом аксал следовал за Дэйнаром, как привязанный - и, обнаружив в дупле целый ворох сухих осенних листьев, хрустящих и мягких, как перина, почти тут же уснул.
   После этого случая Дэйнар стал прятаться в Западном лесу примерно раз в неделю. Он отлично высыпался в дупле, и аксал всегда присоединялся к нему. Дэйнар не сразу понял, что его новый знакомый на самом деле - самка, причём очень молодая. Мальчик назвал её Чарой.
   Во время осеннего набега аксалов он увёл Чару в Северный лес, где привязал крепкой верёвкой к дереву и всячески успокаивал - она почему-то ужасно рвалась в Западный лес, даже пару раз укусила Дэйнара.
   Тогда мальчик понял - что-то не так с этими набегами аксалов. Что-то заставляет их бежать в Арронтар именно весной и осенью, и почему-то обязательно в Западный лес...
   В поисках разгадки этой тайны Дэйнар перелопатил все имеющиеся в доме отца и матери книги, но так ничего и не нашёл.
   Зимой у Чары родились щенки, и мальчик стал чаще наведываться в Западный лес, играя с выводком из трёх маленьких аксальчиков. Где их отец, Дэйнар не знал, но предполагал, что оборотни убили его осенью во время набега.
   Мальчик тренировал детёнышей Чары с помощью своего смеха. Стоило ему зафыркать, как малыши прижимались к земле всем телом, а если Дэйнар начинал громко смеяться, то они тихонечко, забавно тявкали и скакали рядом.
   Ухаживая за щенками Чары, юный оборотень обнаружил, что считает этих ободранных, нелепых, кривоногих малышей страшно красивыми. Хотя нет, он прекрасно видел, насколько они малосимпатичны... но почему-то это не мешало Дэйнару любить их. Он любил бы их, даже если бы у них были горбы...
  

***

   Так, постепенно, пролетели оставшиеся до Ночи Первого Обращения годы. Дэйнар вырос и вытянулся, и если бы не горб, он считался бы красавцем - таких прекрасных золотых волос и ярко-голубых глаз не было больше ни у кого в деревне.
   Рэйнар и Лирин преследовали его с прежним рвением, и иногда им удавалось даже ранить брата, но не слишком сильно. Спасал Западный лес.
   Чара рожала каждый год, обычно двух-трёх щенков, и они жили вместе с ней примерно полгода, а потом разбегались в разные стороны леса, где находили себе пару и начинали жить обособленно. В те дни, когда повзрослевшие щенки уходили, Чара была особенно грустной, и Дэйнар залезал вместе с ней в своё любимое дупло, где тихо пел ей что-нибудь на ухо, пока они оба не засыпали.
   За неделю перед Ночью Первого Обращения Дэйнара несколько раз чуть не убили. Он почти перестал наведываться в деревню. Перетащив в Северный лес некоторые свои вещи, мальчик жил там, постоянно наведываясь к Чаре и страшась того, что вторжение аксалов может начаться именно тогда, когда Дэйнар впервые обратится, и он не сможет спасти её.
   Именно поэтому накануне своей Ночи Первого Обращения мальчик перевёл Чару в Северный лес и привязал к дереву, как делал раньше. Волчица посмотрела на него своими понимающими чёрными глазами и заскулила, словно говоря: "Не ходи туда..."
   - Я должен, - вздохнул Дэйнар, погладив её по голове. - Я должен хотя бы попытаться. Даже если не получится... я должен попытаться, Чара.
   Мальчик понимал - если обратиться не выйдет, многие захотят убить его, как позор для всех оборотней.
   И Дэйнар был готов к этому.
   Когда он вышел на Великую Поляну, чтобы пройти обряд, то ощутил на себе такое количество ненавидящих взглядов, что чуть не споткнулся. Вот была бы потеха для остальных...
   Ему поднесли зелье, вызывающее трансформацию, мальчик закрыл глаза и попытался... честно попытался... Но ничего не происходило. Внутри была пустота, как будто Дэйн и не рождался оборотнем. Как будто он был просто горбуном - и больше никем...
   Он стоял, зажмурившись и раскинув руки, до тех пор, пока кто-то не закричал:
   - Позор!
   А потом стая взорвалась:
   - Бей!
   - Убить!
   - Позор!
   - Урод!
   ... Тогда Дэйнар открыл глаза и громко рассмеялся.
   Оборотни... наполовину животные... и они отреагировали точно так же, как и остальные животные. Этот фокус мальчик уже проделывал с командой Рэйнара и Лирин, поэтому знал, что оцепенение будет длиться недолго.
   Он побежал изо всех сил. Так, как давно уже не бегал. Не в деревню, к дому родителей, как сделал бы любой другой подросток на его месте... он побежал в Северный лес, к Чаре.
   Но убежал Дэйнар недалеко. Потому что теперь он бежал не от кучки детей, а от целой стаи оборотней, большинство из которых были взрослыми, а некоторые ещё и ара.
   Первый камень, сбивший мальчика с ног, бросила Лирин. Дэйнар не понимал, откуда к нему пришло это знание, он словно видел своих преследователей сквозь затылок... И заметил, как сестра с искажённым лицом метнула в него этот булыжник, попавший Дэйнару в щиколотку.
   Ногу будто огнём обожгло. И он упал.
   Больше ему ничто не могло помочь. Даже смех... Теперь на мальчика двигалась целая стая оборотней, сжимая в руках камни и дубины.
   "Это конец", - подумал Дэйн, ожидая, что хотя бы сейчас на него наконец снизойдёт смирение. И он примет свою смерть так, как должен был сделать много лет назад, понимая, что горбун - это позор для оборотней, ценивших красоту не меньше, чем физическую силу.
   Но вместо смирения в душе разгоралась ярость. И было обидно. Обидно, что Дэйнар столько лет боролся за жизнь только ради того, чтобы погибнуть после попытки впервые обратиться и стать тем, кем должен. По крайней мере мальчик думал, что должен... И только теперь понял - он ошибался.
   Он был ничего им не должен.
   Он ненавидел их.
   Он не хотел быть таким, как они.
   И тогда Дэйнар громко закричал. Так громко, что слышно было, как звук его голоса достиг самой границы Арронтара и вернулся обратно вместе с эхом.
   Впоследствии никто из присутствующих при этих событиях оборотней не мог понять, что произошло дальше. Потому что со всех четырёх сторон - из Северного, Южного, Восточного и даже из Западного лесов - на них полетели птицы... Большие и маленькие, с острыми когтями и длинными клювами, они, странно галдя, тёмной стаей налетели на оборотней, и стали бить их крыльями, клевать клювами, рвать когтями, словно взбесились.
   Особенно пострадали те, кто попытался-таки убить Дэйнара. Парочке оборотней, что набросились на мальчика с дубинами в руках, крупные берилы - самые большие хищные птицы Арронтара - выклевали глаза.
   Но и Дэйнару досталось. Правда, не от птиц. От "своих". Окровавленный, с подбитым глазом, волоча по земле искалеченную камнями и дубинками ногу, маленький горбун дошёл-таки до поляны, где оставил Чару, и упал рядом с ней на перину из осенних листьев, сквозь звон в ушах слыша, как она тихонечко скулит и, кажется, даже плачет.
   Когда Дэйнар проснулся утром следующего дня, то обнаружил, что Чара уже перегрызла верёвку, которой он привязал её к дереву, и легла рядом, согревая его своим телом и вылизывая его раненую ногу.
   Оглядевшись, мальчишка охнул - по всему периметру поляны, на каждом дереве, на всех ветках, рядами и колоннами, сидели птицы.
   Они охраняли его. Дэйнар сразу понял это. Они следили, чтобы никто из оборотней не пришёл к убежищу мальчика и не прикончил его во сне.
   - Спасибо вам, хорошие мои, - сказал он тихо, поднимаясь на ноги. - Кажется, я теперь знаю, где мой дом. И моя настоящая семья.
   А потом, погладив Чару по голове, Дэйнар направился к своему любимому озеру, чтобы смыть с себя грязь и кровь.
   Именно тогда он решил, что в деревню никогда больше не вернётся.

***

  
   О том, где теперь жить, Дэйнар задумался сразу после того, как смыл с себя всю грязь и промыл раны. В дупле, конечно, замечательно, но не зимой. После того как мальчик с таким трудом сбежал от оборотней, он совершенно не хотел околеть от холода. Зачем ему эта жизнь, Дэйнар не знал, но почему-то продолжал за неё цепляться.
   А ещё после ночи на мокрых и не слишком тёплых листьях мальчишке очень хотелось выпить и съесть чего-нибудь горячего. Хорошо, что несколько лет назад Дэйнар додумался припрятать в Северном лесу котелок и собственноручно сделанную деревянную ложку.
   Осень была в самом разгаре, поэтому с травами и ягодами было не так хорошо, как летом, но Дэйнар не зря бо?льшую часть детства провёл в лесу - через полчаса он набрал всё необходимое, особенно много было деревянных грибов (Деревянные грибы - съедобные грибы, растущие на пнях и поломанных ветках деревьев преимущественно осенью. Встречаются во всех лесах Эрамира.), а ещё через полчаса развёл костёр и сварил суп.
   Несолёный и недоваренный - Дэйнар так хотел есть, что не мог ждать положенный час для того, чтобы деревянные грибы разварились - этот суп показался мальчишке таким вкусным, что он чуть не проглотил его вместе с котелком.
   Чара ласково лизала его руку и тихонько поскуливала.
   - Нам с тобой надо решить, хорошая моя, - сказал Дэйнар, потрепав аксала по холке, - что же делать? Жилище на одну зиму, чтобы потом за весну и лето построить дом? Или строить его сразу? Хм...
   Дэйнар почувствовал, что начинает расплываться в улыбке.
   - Почему бы не рискнуть, верно? В конце концов, должно у меня хоть что-то в жизни получиться...
   Как оборотни строят дома, Дэйнар представлял очень приблизительно. Но спросить было не у кого, поэтому мальчик решил действовать по наитию.
   Он нашёл, как ему показалось, неплохое место - не влажную низину, а небольшой и ровный пригорок - и прикоснулся ладонью к ближайшему дереву.
   Из-под коры в руку Дэйнара полилось что-то очень тёплое и хорошее. Энергия леса...
   - Помоги мне, Арронтар, - прошептал мальчик, жмуря глаза, - ты же видишь, я пришёл с миром. У меня нет топора, но мне нужны брёвна, чтобы построить дом. У меня нет лопаты, но мне нужно выкопать яму. Помоги мне, Арронтар, и я... я тоже помогу тебе. Когда-нибудь я разберусь с набегами аксалов, и они перестанут вытаптывать Западный лес и убивать детей твоих...
   В кронах деревьев, уже наполовину облетевших, зашумел ветер, словно Арронтар взволновали слова Дэйнара.
   А потом тёплый воздух коснулся волос и щеки мальчика, прошептав на ухо:
   - Помни - ты обещал...
   Дэйнар обернулся, будто ожидая, что сзади кто-то стоит. Но нет - никого не было рядом, кроме Чары, дружелюбно помахивающей хвостом.
   Вдруг в воздух взмыли тысячи птиц, больших и маленьких. Дэйнар поднял голову, и неясный солнечный лучик, тёплый, как прошедшее лето, ласково коснулся его голубых глаз и разбился о радужку миллионом крошечных искорок.
   - Фьюить-фьюить!
   - Пью-ю-и-и!
   - Чи-и-и-и!
   - Кири-кири-кири!
   - Тр-р-р-р!
   - Чи-и-ить! Чи-и-ить!
   Со всех сторон доносились птичьи голоса, словно птицы переговаривались между собой. Они были голосом Арронтара, и они доносили до других зверей просьбу Дэйнара. Лес пищал, звенел, скрипел и пел, и это было так странно и так прекрасно, что маленький горбун не выдержал и рассмеялся.
   Его смех вплёлся в голоса Арронтара так, будто всегда был их частью, будто он принадлежал лесу целиком и полностью.
   А потом произошло чудо. Звери, прибывающие со всех концов леса, тащили поваленные деревья и толстые ветки, птицы несли маленькие веточки и пучки травы-мочалы - ей обычно заделывались щели между брёвнами - кто-то захватил с собой большие куски полузастывшей смолы ирвиса, а кто-то радовал Дэйнара всевозможными ножами, вилками и прочим "оружием", когда-то потерянным на просторах Арронтара маленькими охотниками за аксалами. Были и большие ножи, правда, ржавые.
   Несколько маленьких китров - небольших юрких норных животных - принялись рыться в земле, и от усердия у них из-под лапок летели во все стороны камни и куски глины. Дэйну только оставалось присоединиться к ним и следить за тем, чтобы они не накопали лишнего.
   Выглядывая порой из ямы, мальчишка жмурился от удивления - остальное зверьё быстро и профессионально помогало друг другу избавлять деревья от коры и лишних сучьев, всё те же неугомонные китры обрабатывали поверхность жёсткой корой ирвиса, чтобы дерево становилось гладким и пригодным для строительства.
   Они словно знали, что нужно делать. Словно видели это уже много раз... А может, это не они видели - это лес видел и просто подсказывал им, как помочь Дэйнару.
   Так или иначе, но дом получилось сделать за сутки. Конечно, магия тоже пригодилась - "рубил" брёвна мальчик именно с её помощью, с её же помощью укреплял крышу и стены дома. Разведя огонь, Дэйнар смешал в котелке смолу ирвиса с жёсткой травой-мочалой, а потом промазал этой смесью все щели, чтобы нигде не задувало.
   Конечно, если бы Дэйн не был магом, им бы никогда не удалось построить дом, особенно поставить крышу, которая никак не хотела ставиться ровно, всё время норовила провалиться или хотя бы просто протечь. Да и если бы маленькому горбуну не помогали звери и птицы Арронтара, он вряд ли бы выжил. Так что когда Дэйнар вечером наконец зашёл в свежевыстроенную хижину (правда, сил на стёкла у него в тот день не хватило), накидал на пол веток, аккуратно подсушил их и завалился спать, он чувствовал себя так, будто его целый день гоняла по деревне команда Рэйнара и Лирин.
   Спать на ветках мальчику было не привыкать, только вот холодновато. Одному боку было тепло - к нему прижималась Чара, а вот второму... Печку Дэйнар сделал из натасканных птицами камушков, которые цеплялись друг за друга благодаря специальному раствору из песка, воды и горячей жидкой смолы ирвиса. Но растопить печь маленький горбун не успел - так хотелось спать, что глаза закрылись ещё до того, как Дэйн упал на свою "постель".
   Проснувшись утром следующего дня, мальчик не мог поверить, что теперь у него есть собственный дом. Пусть он был кривоват, да и стёкол в окнах пока не наблюдалось, зато - он принадлежал ему, Дэйнару.
   Но эйфория быстро схлынула. Во-первых, хижину нужно отапливать, иначе он околеет. Во-вторых, следовало подумать о запасах на зиму, иначе непонятно, чем питаться - мясо животных Дэйнар не ел, да и не смог бы после того, как они спасли ему жизнь. В-третьих, где взять одежду?
   Это была самая большая проблема. Рубашка, штаны и ботинки, которые оказались на Дэйнаре в Ночь Первого Обращения, сейчас находились в плачевном состоянии. Особенно рубашка. И если с отоплением всё понятно, запасы за оставшийся до зимы месяц он наберёт, то как быть с одеждой? Она ведь не растёт на деревьях.
   Можно сделать ткань из холпиуса (Распространённое в Эрамире дикое растение, сердцевина цветка которого состоит из грязно-серого волокна. Ткань, создаваемая из холпиуса, очень неприглядная на вид (серо-бурая) и грубая на ощупь.), но вот беда - он цветёт в середине лета, так что тут Дэйн безнадёжно опоздал. Следующим летом он, конечно, исправит ситуацию... если доживёт. Но даже если доживёт, как быть с обувью? Тоже из холпиуса делать? Ткань, конечно, из него получается грубая, но не настолько, чтобы ботинки шить. Может быть, просто ноги обвязывать?
   Дэйнар покачал головой и вздохнул. Оказывается, строительство дома было не самой сложной задачей...
   Вдруг мальчик послышал негромкий стук в дверь.
   "Неужели нашли?" - испугался Дэйн, но спустя пару мгновений уже улыбался - в окно влетели несколько чирикающих силиц и возбуждённо запрыгали по полу рядом с ним. Чириканье это было не встревоженным, скорее, нетерпеливым.
   - Что случилось, малышки? - засмеялся Дэйнар, вставая со своей "постели" и направляясь к двери. Чара последовала за ним, сонно позёвывая.
   Мальчик понял, что случилось, как только открыл дверь. На пороге лежали несколько рубашек и штанов, тёплая куртка, куча носков, перчатки, ботинки и сапоги. А на поляне перед хижиной сидели совершенно гордые берилы и один маленький китр. Тоже очень гордый.
   - Вы чего?.. - охнул Дэйнар. - Стащили?..
   - Чи-чи-чи! - возбуждённо запищали силицы.
   - Фи-и-и-и! - подтвердили берилы.
   - Тр-р-р-р! - фыркнул китр.
   Мальчик покачал головой.
   - Ай-я-яй... Ну разве так можно? Воровать нельзя! Нехорошо!
   - Фью-ю-ю, - укоризненно вздохнул серый вокшун, от чего Дэйнар подпрыгнул - этот ночной хищник сидел прямо у него над макушкой. И его "фью-ю-ю" маленький горбун перевёл как "Ну да, конечно... Значит, воровать нельзя, а швыряться в детей камнями можно?"
   Дэйн улыбнулся. Конечно, воровство - это нехорошо, но... в данном случае он почему-то не чувствовал угрызений совести. Подумаешь, какие-то пара рубашек да штанов. С оборотней не убудет, а ему жизнь спасёт.
   - В который раз вы меня выручаете, - засмеялся мальчик. Тогда он ещё не знал, что часом позже звери и птицы натащат ему такое количество орехов, грибов и засушенных с лета ягод, что хватит до самой весны...
   Так началась его жизнь отдельно от стаи. Первая зима была самой тяжёлой - продукты нужно было экономить, в окна нещадно дуло (как сделать стёкла, Дэйнар так и не придумал, поэтому закрыл проёмы окон ставнями, сплетёнными из ирвиса), а больше всего раздражало отсутствие тёплого отхожего места и горячей ванны.
   Удивительно, но по брату и сестре маленький горбун даже немного скучал. И по маме с папой. Знал, что глупо... да и помнил ещё выражение лица Лирин в тот момент, когда она швыряла тот камень в его Ночь Первого Обращения.
   Помнил, знал, понимал... Но скучал.
   А иногда мальчик воображал, что однажды Рэйнар и Лирин придут к нему в гости, как настоящие брат и сестра, сядут прямо на пол и будут пить с ним чай из крепких листьев дух-травы, и даже, может быть, попросят прощения...
   В такие минуты Дэйнар смеялся. И только Чара, тут же начинавшая жалобно скулить, понимала, что этот смех отнюдь не весёлый, а очень печальный и горький.
   Иногда маленькому горбуну казалось, что он такой же зверь или птица, как и все остальные окружающие его живые существа. Первое время Дэйн часто говорил с ними, даже не задумываясь над тем, что действительно понимает эти "фью-ить", "чр-р-р", "пи-пи-пи" и прочие странные звуки. Понимает, даже когда они ничего не говорят, только смотрят.
   Птицы и звери Арронтара отличались от оборотней почти так же, как дети отличаются от взрослых. Они были чище, наивней и намного добрее. Беззащитней. А ещё они почему-то называли Дэйнара Старшим.
   Мальчик не знал, в какой момент понял это. "Наш Старший", просто "наш", "брат"... А перед тем, как маленький горбун навсегда покинул Арронтар, появилось ещё одно прозвище. Хозяин.
   Со временем Дэйнар научился говорить со всеми животными на их языке. Он мог прочирикать, профыркать или проурчать целую фразу, даже не задумываясь. Как? Мальчик так и не понял. Возможно, это было частью его особенной магии.
   Свою первую весну вдали от стаи Дэйн встречал с надеждой в сердце. Он запланировал себе целую кучу дел на лето и не отлынивал - сделал из холпиуса ткань, сшил из неё пару рубашек и штанов, да ещё и на кресло хватило. Это была, конечно, странная идея - делать кресло при отсутствии нормальной постели, но спать на ветках Дэйнар привык, а вот посидеть с Чарой на руках возле тёплой печки иногда хотелось.
   Летом мальчишка наконец отмылся. Вода в озере была ледяной, но всё же не такой, как зимой, поэтому он смело нырял в неё два раза в день. Именно тогда маленький горбун настолько привык к холоду, что совсем перестал его чувствовать. И, как следствие, болеть.
   Чара теперь практически не бегала в Западный лес. У неё родились щенки только следующей зимой, и это был её последний выводок по какой-то причине. Больше Чара не покидала Дэйнара, всюду хвостиком следовала за ним, словно охраняла.
   Удивительно, но за мальчиком так никто и не пришёл. Никто не охотился за Дэйнаром. Впрочем, он предполагал, что кто-нибудь точно попытался, но... разве кому-то хочется остаться без глаз?
   Так текли годы. Они действительно текли, как вода - иногда Дэйн не сразу мог вспомнить, какая по счёту идёт весна и сколько ему лет. Ведь это действительно не имело никакого значения. Птицы и звери, окружающие его, тоже понятия не имели, сколько им лет, и ничего, жили ведь без этого знания.
   Стёкла в окна Дэйнар поставил на третье лето. Он так и не придумал способ сделать их при помощи магии - всё-таки его познания в ней были невелики, точнее, их почти не было - поэтому попросил птиц попросту стащить для него несколько кусков стекла из деревни. Вот обработать их, придав нужную форму, у мальчика получилось.
   Впрочем, в то время Дэйн уже переставал быть мальчиком. Он стал юношей. Только рядом не было никого, кто мог бы это оценить, а самому горбуну было безразлично. Дэйнар крайне редко рассматривал себя в отражении на водной глади озера, а когда начинал вглядываться, то видел самого обычного мальчика. Он не замечал, что взрослеет. Также он не видел, какие у него красивые светлые волосы и синие глаза. Впрочем, Дэйнар не замечал и свой горб. Он вообще не думал о том, как выглядит.
   Порой, когда мальчику казалось, что он уже разучился говорить, он садился на берег озера и начинал тихонечко петь. Пел он в основном старые песни оборотней, фольклор, книжку о котором нашёл дома когда-то очень давно. Песни там были простые, незатейливые, но очень добрые. Наверное, поэтому они так нравились Дэйнару.
   Нравились они и всем остальным обитателем Арронтара. Когда маленький горбун начинал петь, к озеру слетались птицы и сбегались звери. Они слушали, поражая мальчика серьёзностью своих глаз - будто Дэйн пел не просто незатейливые песни, а рассказывал им какие-то интересные истории.
   Летом, когда маленькому горбуну - впрочем, он уже не был маленьким - исполнилось восемнадцать, кое-что случилось.
   Хотя о том дне нечестно говорить просто "кое-что случилось", потому что именно тогда изменилась вся жизнь Дэйнара.
   Он сидел на берегу озера и пытался сделать из дерева дудочку, когда к нему вдруг подбежала взволнованная Чара и стала странно рычать, мотать головой и хватать Дэйнара за край штанины. Такое поведение было ей совершенно несвойственно, поэтому юноша встал и пошёл следом за ней.
   Аксал вела его в Западный лес. И не просто вела - она туда мчалась, при этом ещё и жалобно поскуливая, будто просила своего хозяина быть побыстрее.
   И когда Дэйнар увидел то, из-за чего Чара так стремилась в Западный лес, сердце его упало.
   Посреди небольшой полянки, окружённой густыми кустами, за которыми было не разглядеть Дэйнара и Чару, сражались Рэйнар и Лирин. Сражались против нескольких крупных аксалов, которые явно защищали своё гнездо и щенков.
   Очевидно, брат и сестра Дэйнара решили "поохотиться" на аксалов - в руках у них были большие палки с жуткими шипами. Оружие опасное, но только когда ты умеешь им пользоваться. И если Рэйнар хоть как-то мог обращаться с ним, то Лирин вообще еле держала в руках свою палку.
   В последнее время, из-за постоянного вмешательства Дэйна, аксалы, осевшие в Арронтаре, не нападали на оборотней, даже если они забредали в Западный лес. Но в этот раз, видимо, не выдержали - Лирин и Рэйнар своими палками расковыряли нору целой семьи, где были и маленькие аксальчики. И, кажется, успели убить одного щенка. Именно поэтому взрослые животные так рассердились...
   Рэйнар стоял чуть впереди, закрывая Лирин, и воинственно размахивал своим "оружием". При этом в его глазах было столько страха, что его почувствовал бы даже не-оборотень... даже такой, как Дэйнар.
   Лирин же просто тряслась от ужаса.
   - Рэйни, у тебя кровь! - взвизгнула она, по-детски глупо дёргая брата за рукав. Рэйнар отмахнулся, не сводя напряжённого взгляда с рычащих аксалов.
   Он действительно был ранен. Оторванный рукав рубашки, из-под которого была видна рваная рана, чумазое лицо, искажённое страхом - всё это увидел Дэйн в тот миг, когда выглянул из кустов, куда его привела Чара.
   - Спасибо, милая, - прошептал юноша, потрепав своего аксала по холке.
   Но в тот момент, когда он вышел из своего укрытия, один из зверей, зарычав, резко прыгнул вперёд, целясь Рэйнару в горло. Останавливать аксала с помощью своего голоса Дэйн даже не пытался - знал, что не получится, звери были слишком раздражены.
   Юноша уже собирался встать между аксалом и братом, когда вдруг заметил, что второй хищник собирается прыгнуть на Лирин.
   Дэйнар колебался лишь долю секунды.
   - Стой! - крикнул он, бросаясь на аксала, посягнувшего на сестру. Зубы зверя непроизвольно сомкнулись на руке горбуна чуть выше локтя, всё тело пронзила боль.
   А потом Лирин страшно закричала.
   Этот крик останется в его памяти на долгие годы, будет преследовать по ночам, приходя в сны вместе с резким запахом крови...
   Первый аксал, прыгнувший на Рэйнара, достиг своей цели и вцепился мальчишке в горло. Хлынула алая кровь.
   Откинув от себя хищника, который угрожал жизни Лирин, каким-то небрежным жестом, Дэйнар кинулся к брату и оттащил вцепившегося в него аксала за холку.
   - Уходите! - рыкнул он на всех присутствующих здесь животных. - Быстро! Чара, уведи и успокой.
   Какое-то время Дэйн слышал у себя за спиной негромкое рычание, словно аксалы не хотели слушаться, но затем всё стихло. Только тихонько всхлипывала Лирин, опустившаяся на колени рядом с Рэйнаром.
   Положив руку брату на горло, Дэйнар сделал то, чему его никто и никогда не учил - он направил сквозь собственную ладонь колоссальное количество энергии Света, молясь про себя, чтобы рана затянулась...
   Она не затянулась. Но кровь больше не лилась.
   - Он жив, не хнычь, - сказал Дэйн, покосившись на Лирин. Глаза сестры, полные слёз, были очень красивого жёлтого оттенка.
   Ара. Так же, как и Рэйнар.
   - Жив? - Лирин прикоснулась кончиками пальцев к щеке раненого. - И... не умрёт?
   - Откуда я знаю? - огрызнулся Дэйн. - Лучше помоги, один я его до деревни не дотащу.
   "Надо же, я ещё пока могу говорить. А думал, что давно разучился", - вздохнул юноша, осторожно подхватывая Рэйнара на руки. Горбуну показалось, что брат ничего не весил, даже помощь Лирин не понадобилась.
   - Пошли, - буркнул он, направляясь в сторону деревни белых волков. - Только уж не бросай в меня ничего, хорошо? А то я Рэйнара уроню.
   - Нет, ты что! - испуганно отозвалась у него из-за спины Лирин. - Дэйн, я...
   - Какого дохлого кота вы вообще пошли в Западный лес? Зачем? Не суйтесь сюда больше, поняла? Тоже мне, герои.
   - Мы... - девочка запнулась. - Мы тебя хотели найти...
   - А-а-а, - Дэйн засмеялся. - И палками этими шипастыми забить? Дурачьё.
   - Дэйн... - в голосе Лирин юноше послышались слёзы, но он не мог обернуться из-за Рэйнара.
   - Это неважно, палками или камнями, - поморщился горбун. - Я ушёл из стаи, я больше не появлюсь в деревне, так что забудь меня, как страшный сон. Забудь, слышишь? Не ходите больше в Западный лес. Никогда. Это опасно. Не для меня - для вас. Ты поняла?
   Она не ответила. Дэйнар слышал, что Лирин плачет и размазывает по лицу слёзы. В сердце у него что-то дрогнуло, но почти сразу остановилось.
   Это неважно. Он сейчас отнесёт Рэйни в деревню, уйдёт и больше никогда не увидит сестру.
   Если бы не Лирин, Дэйнару не удалось бы пройти так далеко. Только благодаря ей он вошёл в поселение белых волков, добрался до дома родителей и, аккуратно положив тело Рэйнара на порог, уже собрался уходить, когда...
   - Горбун убил Рэйни! - закричал кто-то из толпы, преследовавшей их с Лирин с того момента, как они вошли в деревню.
   - Бей его!
   - Да!
   - Гони!
   - Смерть уроду!
   "Опять..." - подумал Дэйн, срываясь с места. Они ничему не учились... ничего не помнили. Вот и теперь сгорбленную спину юноши надёжно прикрыли птицы, слетевшие с деревьев в тот момент, когда в него полетел первый камень.
   В очередной раз убегая из родной деревни, преследуемый воинственными воплями, где-то на краю сознания Дэйнару послышался отчаянный, полный горькой боли крик Лирин:
   - Дэйн!!
   Но нет, конечно, она не могла так кричать. Ему просто показалось.
  

***

   Когда в сгорбленную спину брата полетели камни, она едва удержалась от того, чтобы не побежать за ним.
   И вроде бы, всё было, как и раньше. Ничего нового. Светлые волосы, видные издалека, кривая спина, неяркая, застиранная одежда... Да, всё было, как всегда. И тем не менее - кое-что изменилось.
   Сердце. Её сердце. Оно отчаянно билось в груди, как в клетке, словно стремилось вырваться наружу и...
   - Дэйн!!
   Крик не помог. И слёзы, заструившиеся по щекам - тоже. Сердце не хотело успокаиваться.
   Вокруг сновали оборотни, кто-то взял её за руку, Рэйнара понесли в дом...
   - Лирин? Лирин, ты слышишь меня? Лирин!
   Она словно очнулась.
   - Отец! - воскликнула Лирин, хватая Родэна за рукав рубашки. - Он не убивал... Не убивал! Дэйн ничего не делал Рэйни, клянусь Даридой...
   - Сейчас не до этого, дочка. Расскажешь потом. Пойдём в дом.
   В дальнейшем все события, перемешавшиеся в голове Лирин, вспыхивали в её памяти яркими картинками, не связанными между собой.
   Слёзы мамы и отец, пытающийся её успокоить.
   Лекарь-человек, пахнущий травами так сильно, что у девочки защипало в носу.
   Бледный Рэйни на постели, с кровавой раной на шее, смазанной зельем, усиливающим регенерацию.
   Несмотря на все усилия человеческого лекаря, брат не приходил в себя. И рана на его шее отказывалась затягиваться.
   - На когтях и в слюне аксалов - яд, которому очень сложно противостоять даже взрослому оборотню, а Рэйнар ещё очень молод. Возможно, зелье вытянет яд. Но я не уверен. Если юноша переживёт сегодняшнюю ночь, будет жить.
   Так сказал лекарь, покидая их дом. Он сделал, по его словам, всё возможное для спасения Рэйнара.
   Пока родители провожали человека, Лирин прошмыгнула в комнату брата и села рядом с ним на кровати.
   - Рэйни, - прошептала девочка, осторожно прикасаясь ладонью к лицу раненого. Бледный, с перевязанным горлом, он казался Лирин мёртвым, если бы она не ощущала тихое биение его сердца.
   Брат не ответил. Тогда девочка решила, что будет сидеть с ним рядом до тех пор, пока Рэйнар не проснётся... и они не закончат то, что так неудачно начали.
   Лирин не верила, что Рэйни может умереть. И поэтому застыла рядом, прислонившись спиной к стене и взяв брата за руку.
   Она слышала тихие шаги родителей за дверью. В комнату заглянул отец и, увидев Лирин, несколько минут стоял на пороге, словно раздумывая. Но затем он вышел и оставил её наедине с братом. Родэн не мог помочь сыну, а находиться рядом с ним было для мужчины невыносимо.
   Лирин и сама не заметила, как задремала, подперев щекой холодную стену. Она не отпускала руку брата даже во сне.
   Прошло много часов, солнце скрылось за горизонтом, наступила ночь. В окно к Рэйнару и Лирин заглянула большая луна и, скользнув лучом по полу, ласково погладила своим мягким светом по щеке сначала мальчика, а затем девочку. Словно утешала. Но они этого не видели.
   Прохладный воздух, пришедший в комнату вместе с ночью и лунным светом, заставил Лирин проснуться. У неё замерзли ноги. И не только замерзли, но и затекли.
   И рука тоже... затекла.
   Но когда Лирин захотела осторожно отнять свою руку у Рэйнара и поменять её на другую, то вдруг почувствовала, как брат едва ощутимо сжал её пальцы.
   - Рэйни? - прошептала Лирин, наклоняясь над лицом мальчика. И почти тут же вздрогнула.
   Его глаза были голубыми, как в детстве. В ярком свете луны Лирин видела это совершенно ясно.
   А ещё она помнила, что у всех оборотней глаза возвращаются к своему первозданному цвету только перед смертью.
   - ... ин... - Рэйнар с трудом выдавил из себя какой-то невнятный звук. Но она поняла. Узнала своё имя.
   - Тихо, пожалуйста, Рэйни, - прошептала девочка, с трудом сдерживая слёзы. - Тебе нельзя говорить. Горло... оно должно зажить.
   Он вдруг улыбнулся. Лирин никогда раньше не видела у брата такой странной улыбки. Она не была ни весёлой, ни грустной, ни какой-либо ещё. Просто улыбка. Пустая, как тело без души.
   А потом Рэйнар сказал совершенно чётко и спокойно, не запинаясь, словно у него совсем не болело горло:
   - Обещай мне одну вещь, Лирин.
   - Какую?
   Он сжал руку сестры.
   - Попроси прощения за нас обоих.
   Лирин почувствовала, что плачет.
   - Не говори так, Рэйни. Ты выздоровеешь и мы вместе пойдём к нему. Мы должны вместе...
   Брат покачал головой.
   - Я не успею. Пожалуйста, обещай мне, Лирин.
   И тогда девочка, всхлипнув, прошептала:
   - Обещаю, Рэйни.
   Он улыбнулся, теперь уже по-настоящему радостно, и закрыл глаза.

***

   Два дня кряду Дэйнар не находил себе места. Чара, чувствуя его состояние, ходила по пятам и тихонько поскуливала. Пытаясь отвлечься, юноша бродил по лесу, собирая всё подряд, постоянно нырял в озеро, надеясь на то, что ледяная вода выгонит из головы ненужные мысли.
   Как там Рэйнар? Выздоровел?
   И Лирин? Может, она пострадала сильнее, чем ему казалось?
   Дэйн вздохнул.
   Глупо. Ну зачем он думает о них? Рэйнар и Лирин всю свою жизнь бегали за ним, мечтая прибить, а он теперь беспокоится. Так нельзя.
   - Скажи, нельзя же так, да, Чара?
   Аксал, вздохнув, положила свою голову Дэйнару на колени.
   - И тем не менее, я не могу перестать думать о них... Что же мне делать, Чара?
   - Ф-ф-ф, - ответила она, и никто, кроме Дэйнара, не смог бы расшифровать эти странные звуки.
   - Думаешь? - юноша озадаченно почесал подбородок. - Пожалуй, ты права. Вот только пришибить могут.
   - Р-р-р, - Чара поморщилась, и Дэйнар рассмеялся.
   - Точно, не так уж это и просто, особенно если учесть меткость моих сородичей. Итак, решено.
   Юноша вскочил на ноги и негромко, протяжно засвистел. Почти тут же в воздух взмыли несколько десятков самых разных птиц. Возбуждённо чирикая и хлопая крыльями, они зависли над Дэйном, поднимая с земли тучи пыли.
   - Поможете?
   - Чи-и-и-и!
   - Фью-ю-ю!
   - Пи-пи-пи!
   Дэйнар кивнул и, напоследок наклонившись над Чарой, тихо сказал:
   - Сиди здесь. Что бы ни случилось. Хорошо?
   - Р-ры.
   Юноша улыбнулся и, развернувшись, направился прямиком в деревню белых волков.
   Страха не было. Возможно, потому, что он чувствовал поддержку. Птицы, большие и маленькие, летели за Дэйнаром, и юноша ощущал их. Его друзья и семья. Они не подведут.
   Погода в тот день была жаркой. Солнце нещадно согревало землю до состояния раскалённой сковородки и кипятило воду в водоёмах, на небе полностью отсутствовали облака, но Дэйн чувствовал приближение грозы. Он понятия не имел, откуда к нему приходило это знание, но так было всегда.
   Возле входа в деревню юноша притормозил. Сердце на одно мгновение тревожно сжалось, и Дэйнар несколько секунд наблюдал за клубами пыли, медленно оседавшими возле ворот - туда только что на полном скаку въехал какой-то беловолосый всадник.
   Наконец, вздохнув, Дэйнар зашёл в деревню.
   К его удивлению, заметили горбуна не сразу. Виноват был, по-видимому, тот всадник. Несколько оборотней смотрели ему вслед, открыв рот, поэтому Дэйну поначалу удалось прошмыгнуть незамеченным.
   Он быстро шёл по улицам деревни к дому своих родителей, чувствуя на себе удивлённо-недоуменные взгляды. Нападать оборотни пока не решались, вели себя настороженно и враждебно. Сам Дэйн старался ни на кого не смотреть, просто шёл к своей цели.
   "Какая глупая идея всё-таки, - вздохнул юноша, когда раздался первый оскорбительный крик. - Опять придётся убегать, так и не узнав, что там с Рэйни и Лирин. Наивно было думать, что мне удастся дойти до родительского дома, избежав тумаков".
   От первого камня Дэйнар увернулся. Затем на нападающую на него группу оборотней спикировали птицы, и юноша побежал. Он надеялся, что в доме родителей его не будут бить только за то, что он спросит, как себя чувствуют брат с сестрой. В конце концов, Лирин наверняка рассказала, что Дэйн не виноват в ранении Рэйни.
   Большой и острый камень ударил в спину, в самый центр горба, и Дэйнара пронзила резкая боль. Это место всегда было у него самым слабым и многострадальным - именно горб многие оборотни выбирали себе мишенью для своих бросков камнями.
   Дэйн упал. Он слышал, как забились, зачирикали птицы в небе, как они кинулись на его обидчиков, слышал несколько криков боли со стороны оборотней, и уже собирался встать, как ещё несколько камней ударили его по голове, спине и рукам. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота.
   - Остановитесь.
   Наступившая вслед за этими словами тишина просто оглушила Дэйнара.
   Что случилось? Голос произнёсшего всего одно слово был незнаком юноше. И это явно не дартхари. Но даже если бы это был он, как объяснить тот факт, что затихли даже птицы Арронтара?
   В полной тишине чьи-то негромкие шаги показались Дэйнару подобными грому и молниям. Юноша повернул голову и открыл глаза, но рассмотреть до сих пор ничего не мог - от удара камнем по затылку вокруг всё переливалось какими-то яркими звёздочками.
   - Почему вы бьёте этого мальчика? - произнёс тот же голос.
   Голос был спокойным и негромким, полным достоинства. Дэйнар понял сразу, что говоривший мужчина не привык бросать слова на ветер. Зато привык, чтобы к нему прислушивались.
   Было ещё кое-что, и Дэйнар понял это только после второй фразы незнакомца.
   Его голос звенел от магии. Никогда раньше горбун не слышал ничего подобного. Колоссальное количество самой разнообразной силы переливалось, переплеталось в этом голосе, как нити в ткани.
   - Кх-м... - откашлялся кто-то из оборотней. - Он горбун, господин.
   Господин. Не зор. Вероятно, маг был человеком.
   - Я вижу, - в голосе неизвестного мага Дэйнару послышался холод. - Я спросил, почему вы бьёте этого мальчика?
   Оборотни молчали. Странно, но Дэйнар понимал - они почему-то боятся ответить на вопрос мага. Точнее, они боятся того, что этот маг может с ними сделать за подобный ответ.
   - Всё ясно, - неизвестный вздохнул. - В Арронтаре ничего не меняется... Идите-ка отсюда, уважаемые зоры.
   К удивлению Дэйна, все молча послушались. Но юноша удивился ещё больше, когда маг тихо, нараспев, сказал на древнем наречии оборотней:
   - Улетайте в свои гнёзда, птицы Арронтара. Я обещаю, что позабочусь о вашем Хозяине.
   И птицы, негромко прочирикав слова благодарности, действительно сорвались со своих мест и улетели в лес.
   Как только вокруг никого не осталось, маг подошёл к Дэйнару и на одно мгновение прикоснулся прохладными пальцами ко лбу юноши. Пляшущие огоньки перед глазами, головокружение и боль в тех местах, куда попали камни, тут же исчезли. И он смог наконец увидеть того, кто спас его от очередного сомнительного приключения.
   Юноша никогда раньше не видел человеческих магов, кроме, конечно, лекарей, которые не были сильными чародеями, но в любом случае Дэйнар не сомневался - тот, кто стоял сейчас перед ним, человеком не являлся. Он был словно соткан из магии, он был самой магией, он казался ненастоящим, нереальным... Дэйнар не думал, что это возможно - чтобы в ком-то было так много силы. Ему хотелось зажмуриться, потому что подобное количество магии слепило глаза.
   Дэйнар не сразу заметил, что выглядит его спаситель тоже очень необычно - он был высок и беловолос, как некоторые эльфы, но эльфом всё-таки не являлся. По длинному, узкому и довольно-таки красивому лицу было невозможно понять возраст мага, но Дэйнар почему-то не сомневался, что ему очень много лет.
   Удивительней всего были глаза. Ярко-голубые и светящиеся изнутри. Будто голубой огонь.
   - Здравствуй, - сказал маг, легко улыбнувшись. - Как тебя зовут?
   - Дэйнар, господин, - ответил горбун, не в силах даже наклонить голову в почтительном приветствии, так его заворожили глаза незнакомца.
   - Мужественный... Тебе подходит это имя. А меня зовут Аравейном. И можно без "господинов".
   Дэйн, конечно, не был образованным оборотнем, но имя "Аравейн" он слышал. Конечно, все слышали это имя. Легендарный и великий маг, считавшийся бессмертным. Близкий друг императора Интамара, объединившего земли Эрамира. И единственный маг, способный работать с абсолютно всеми Источниками* силы.
   *"Если вообразить себе мага, как сосуд, наполненный жидкостью, то становится понятно, что жидкость эта может быть молоком, водой, вином или даже кровью. Так и каждый маг, будто сосуд, может наполнять себя силой из различных Источников. Какой именно Источник выберет маг, обычно определяется ещё в момент рождения, потому что каждая раса предпочитает свой Источник. Немногие маги способны экспериментировать с ними и брать силу из разных Источников. Один из самых известных подобных магов - Аравейн Светлый, прозванный так за своё родство со светлыми эльфами.
   Пространство вокруг нас наполнено силой так же, как море наполнено водой, только обычные люди, в отличие от магов, не видят этого. Сила в каждой травинке, в каждом камне, в глотке воздуха, в горсти земли, в капле крови... Рождаясь, маг выбирает свой Источник, из которого берёт силу на протяжении жизни, приспосабливается к определённой магии, изучает её". ("Магия. Теоретические основы").
   Дэйнар почувствовал, что начинает глупо таращить глаза.
   Между тем Аравейн подал ему свою узкую длинную ладонь и помог подняться с земли.
   - Куда ты направлялся?
   - К дому своих родителей, - ответил юноша настороженно. - Пару дней назад моих брата и сестру ранили аксалы, я хотел узнать, как их здоровье.
   - Аксалов?
   - Нет, конечно, - Дэйн удивлённо покосился на Аравейна. - Брата и сестры.
   Тут маг удивил юношу ещё больше. Он вдруг повернулся лицом к Дэйнару и окинул горбуна взглядом своих ярко-голубых светящихся глаз с головы до ног. Вид у Аравейна при этом был явно очень взволнованный.
   - Интересно... - прошептал он. - Очень интересно. Как зовут твоих брата и сестру?
   - Рэйнар и Лирин.
   - И ты за них... переживаешь?
   "К чему он клонит?" - подумал недоумевающий Дэйнар, но тем не менее, ответил:
   - Конечно, переживаю.
   Ему кажется, или глаза у Аравейна действительно засветились сильнее?..
   - Пойдём, я провожу тебя к дому твоих родителей.
   - Не стоит беспоко...
   - Ещё как стоит. Тебе небезопасно находиться в деревне.
   Юноша вздохнул и кивнул, признавая правоту мага. Ещё неизвестно, чем бы закончилась его сегодняшняя вылазка в деревню, если бы не Аравейн.
   Дэйн думал, что к дому его родителей они будут добираться в полном молчании, но новый знакомый удивил мальчика. Маг расспрашивал горбуна обо всём - где он живёт, чем питается, с какими Источниками может работать. Юноша отвечал правду, потому что не видел смысла врать. Да и не боялся он Аравейна.
   В нём не было зла. Дэйнар чувствовал суть окружавших его людей и животных с самого детства, только не сразу понял, что именно он ощущает.
   Самыми "чистыми" были птицы и звери. По своей энергетике они напоминали новорождённых детей. И Аравейн оказался самым "чистым" из всех, с кем был знаком Дэйнар.
   Возле дома Родэна и Мары юноша на миг остановился, пытаясь унять разбушевавшееся не на шутку сердце. Он волновался. Что, если отец и мать будут обвинять его в случившемся? Что, если Рэйни не выжил?
   Дверь распахнулась, как только Дэйнар постучал. Стоящий на пороге слуга вздрогнул, увидев горбуна.
   - Здравствуйте, - только и успел сказать юноша, шагнув в коридор, - могу я видеть...
   - Дэйн!!
   Подняв глаза, он увидел, как по лестнице, ведущей на второй этаж, сломя голову бежит сестра. Но у подножия Лирин перехватил отец.
   - Стой, Лири.
   - Папа! - закричала девочка, пытаясь вырвать свою руку из железных тисков Родэна. - Я должна...
   - Увести, - кивнул оборотень появившейся служанке, передавая ей Лирин. - И не выпускайте, пока я не разрешу.
   - Дэйн!! - успела ещё один раз крикнуть девочка прежде, чем её увели в другую комнату. И если бы Дэйнар не был занят в тот момент тем, что прокручивал в голове свой будущий разговор с отцом, то он бы непременно заметил, сколько отчаяния было в голосе Лирин.
   Зато это заметил Аравейн, вошедший следом за юношей. Он проводил взглядом скрывшуюся в другой комнате девочку и нахмурился.
   - Зачем ты пришёл? - холодно спросил Родэн, даже не подумав пригласить своего старшего сына пройти дальше в дом. На Аравейна он не обратил ни малейшего внимания, так как не отрывал взгляда от Дэйна.
   - Я хотел узнать, как себя чувствует Рэйнар. Его довольно-таки сильно ранили, - тихо произнёс юноша, в который раз повторяя про себя: "Плохая идея - приходить сюда... Очень плохая".
   Родэн сделал один небольшой шаг вперёд, остановившись на расстоянии вытянутой руки от сына, и процедил:
   - Уходи. Ты - наше проклятье. Нас перестали уважать друзья и соседи, когда ты родился. Ты приносишь одни проблемы и неприятности, Дэйнар. Если бы не ты, Рэйни и Лирин не пошли бы в Западный лес и не нарвались бы на аксалов. Если бы не ты, Рэйнар был бы жив!
   Что-то надорвалось в тот момент в душе Дэйнара. Натянулось и лопнуло, заставив всё внутри задрожать.
   Нет. Этого не может быть.
   Нет!
   Это просто сон, просто плохой сон... Сейчас он проснётся, и всё будет по-прежнему.
   Но Родэн продолжал говорить:
   - Ты это хотел услышать? Рэйнар не дожил даже до утра. Лирин всю ночь сидела с ним, держала за руку, до самой его смерти. И я не позволю тебе говорить с ней, Дэйнар. С этого момента ты - не сын мне и Маре. Мы отрекаемся от тебя. Да услышат меня боги.
   Он стоял, не в силах пошевелиться или вымолвить слово. Отрекаются? Но... за что?
   За то, что родился горбуном?
   За то, что сбежал из деревни, лишь бы не досаждать своим видом другим оборотням?
   За то, что спас Лирин от неминуемой смерти?
   За то, что принёс раненого Рэйнара к дому, а не бросил умирать в лесу?
   Дэйн сжал кулаки изо всех сил, стараясь справиться с эмоциями, и вдруг почувствовал лёгкое, успокаивающее прикосновение к своим плечам.
   - Прошу прощения, что вмешиваюсь, уважаемый зор, - тихо сказал Аравейн. - Но, насколько я знаю, оборотень, отрёкшийся от клана, может покинуть Арронтар без разрешения дартхари. Это так? Я не был здесь очень давно, возможно, правила изменились?
   - Нет, - ответил Родэн немного удивлённо, - всё осталось по-прежнему. Но... простите... вы вообще кто?
   - Это совершенно неважно, - улыбнулся Аравейн, сжимая левое плечо Дэйнара. - Абсолютно не имеет значения. Вряд ли мы с вами когда-нибудь ещё увидимся. Прощайте.
   Маг осторожно взял горбуна за руку.
   - Пойдём, мальчик.
   Уже на пороге Дэйнар не выдержал и всё-таки обернулся к отцу.
   - На самом деле вы отреклись от меня давно. Наверное, когда впервые увидели и не смогли полюбить таким, какой я уродился. "Урод" и "уродился" похожие слова, верно? И я тоже отрекаюсь от вас. И никогда не переступлю порог вашего дома. У меня нет больше родственников.
   В последний раз окинув взглядом равнодушную фигуру отца, Дэйнар вышел на улицу - навстречу обжигающему солнцу и незнакомому беловолосому магу.
   - Зря ты так, мальчик, - прищурился Аравейн, когда горбун подошёл к нему. - Вдруг передумаешь? Мало ли, что может случиться. Жизнь длинная.
   Дэйн усмехнулся.
   - Даже если я передумаю, неужели вы полагаете, передумают они? Сомневаюсь.
   Маг ничего не ответил, только легко улыбнулся.
   - И не называйте меня, пожалуйста, мальчиком, - Дэйнар постарался скрыть, насколько сильно его задело это пренебрежительное обращение, но Аравейн всё понял и так.
   - Прости. Дело не в тебе, мне абсолютно все мальчиками кажутся. Я слишком давно живу.
   - Насколько давно? - горбун поднял на мага заинтересованные глаза.
   "Любознательный. Это хорошо. И потенциал огромный. Форс будет в восторге..."
   - Не считаю уже. А то начинаю расстраиваться.
   Дэйн рассмеялся.
   - Не расстраивайтесь. Вы отлично сохранились.
   - Стараюсь, - усмехнулся Аравейн, но сразу же посерьёзнел. - Скажи, ты не хочешь уехать отсюда?
   Юноше показалось, что маг вдруг бросил тяжёлый камень ему прямо в лоб. Какой странный вопрос... И что на него нужно ответить?
   - Уехать? Куда?
   - А тебе не всё ли равно, Дэйнар? Не думаю, что ты отлично разбираешься в картах Эрамира. Могу обещать - там живут нормальные люди, которые не будут презирать тебя. А ещё я найду тебе хорошего учителя. Ты ведь хочешь учиться магии?
   - Учиться магии?.. - прошептал Дэйн, не веря своим ушам. Неужели сбудется эта его мечта - стать магом?.. Неужели в него перестанут кидать камни?! Неужели не будут провожать презрительными взглядами?..
   Как странно, что Аравейн говорил с ним о будущем отъезде именно здесь, на пороге дома, где вырос маленький горбун, позор Арронтара.
   - Именно. Учиться магии.
   - А... почему не вы?.. Вы не можете меня учить?
   С точки зрения Дэйнара, это был очень наглый вопрос, но Аравейн, кажется, не рассердился.
   - Я тоже буду учить тебя. Но я не могу остаться на десять лет в том месте, куда мы поедем. Там живёт один мой друг, он тоже прекрасный маг, а главное - он специализируется именно на той магии, которой тебя нужно обучать.
   - Э-э-э... - протянул Дэйн. - Я вам вроде бы говорил, что владею Светом и стихией Воздуха...
   - Не только. Да и как ты можешь судить о том, чем владеешь, ты ведь в жизни ни одной книги по магии не прочёл.
   - Ваша правда, - вздохнул юноша, потупившись.
   - Ну так что? Ты согласен уехать со мной?
   Дэйнар вновь вздохнул.
   А потом выпалил, зажмурившись, будто собирался броситься в ледяную воду:
   - Да.
   - По вашим законам я могу увезти тебя либо после разрешения дартхари, либо если ты отречёшься от клана. Что ты предпочитаешь?
   Горбун не колебался ни секунды.
   - Отречение.
  

***

   В классическом варианте отречение должно было происходить на игрищах, в присутствии всего клана и дартхари. Но в ответ на это замечание Дэйнара беловолосый маг лишь презрительно фыркнул.
   - Позёрство. Единственное, что тебе нужно - Сердце Арронтара.
   - Э-э-э...
   Аравейн закатил глаза.
   - Вы называете его Древним Камнем.
   У Дэйна подкашивались ноги, когда он вместе с магом вышел на Великую Поляну и направился к Камню, который Аравейн почему-то предпочитал называть именно Сердцем Арронтара и никак иначе.
   Камень был большим, со взрослого оборотня ростом, и почти белым, с лёгким желтоватым оттенком. Когда Дэйн положил ладони на его поверхность, ему показалось, что она слегка нагрелась.
   - Я, Дэйнар, сын Родэна и Мары из клана белых волков, с этого момента и навечно, отрекаюсь от своих родных и всей стаи. С этого момента я перестаю считать себя оборотнем и прошу... э-э-э... подтвердить моё решение.
   На словах "подтвердить моё решение" Дэйнар немного замешкался. Вообще-то подтверждать должен дартхари, но здесь его вроде как нет... Однако этот факт, казалось, Аравейна совершенно не смущал.
   Когда Древний Камень засветился мягким, чуть желтоватым светом, Дэйнар понял, почему магу не требовался дартхари. Видимо, его отречение подтвердил сам Арронтар.
   Но, честно говоря, лучше бы это сделал дартхари.
   Юноша не хотел отрекаться от леса. Только от стаи.
   - И что теперь?
   - Теперь? А теперь беги в свою хижину, вещи собирай. Я пока коня хорошего подыщу. Ехать... довольно долго.
   - А Чару можно будет взять?
   - Чару? - Аравейн, казалось, очень удивился. - А это кто такая?
   - Аксал.
   Маг вздрогнул.
   - Ты приручил аксала?..
   - Я не приручал. Она мой друг. Самый лучший.
   Несколько секунд Аравейн молчал.
   А потом вдруг улыбнулся. И улыбка эта была такой радостной, что Дэйнар даже оглянулся, ища её причину. Однако вокруг, кроме него, никого больше не было.
   - Отлично. Просто прекрасно, - только и сказал маг, продолжая улыбаться. Пожав плечами, юноша отправился собирать вещи.
   Что значит эта улыбка, он спросит у Аравейна по дороге. Ведь она вроде бы будет длинной.
   Ну и хорошо. Чем дальше от Арронтара - тем лучше.
   Вот только... Почему Дэйну кажется, будто он что-то забыл? Почему так странно сжимается сердце?
   Наверное, потому что он наконец всё понял и смирился. Ему нет места здесь. Нет и никогда не будет. Во всём Арронтаре не найдётся ни одного оборотня, кто бы любил Дэйна.
   Значит, пришло время попытать счастья где-то ещё.
   И больше не вспоминать глаза сестры в момент, когда она швырнула тот, самый первый, камень в Ночь Первого Обращения.
   И уж тем более не вспоминать, какими эти глаза были в день, когда она родилась и, улыбаясь, тянула к Дэйнару свои маленькие ручки.
  

***

   Они уехали вечером, ещё до заката.
   Вещей у юного горбуна было совсем немного. Основное место занимала Чара, которую он усадил в кусок плотной ткани, обёрнутой вокруг тела на манер "сумки". Аксал ворчала, но всё понимала и терпела любые издевательства над собой.
   Уезжали они через западные ворота. Дэйнар удивился, но ничего не сказал Аравейну. Пусть будет Снежная пустыня. В конце концов, столько песен Арронтара посвящено именно ей, так почему бы и нет?
   Отправившийся на запад Дэйн так и не узнал, что случилось в ту ночь. Ведь если бы они с Аравейном немного повременили с отъездом, всё могло бы быть совершенно иначе. Но... как случилось, так случилось.
   ... Лирин сбежала из дома родителей. Это было несложно - девочку не особенно охраняли, полагаясь на её благоразумие.
   Сломя голову она мчалась в Северный лес, веря, что сможет найти там брата. Она бежала, ориентируясь только на своё чутьё, обострившееся в тот момент до предела, потому что ночное зрение у оборотней работает только в зверином обличье, а перекинуться Лирин не могла. Она ещё не подчинила своего внутреннего волка, а на таких оборотней надевают специальные браслеты, блокирующие вторую ипостась, которые снимают только на игрищах.
   Лирин чуть не свернула шею, несколько раз зацепившись ногой за корягу и полетев на землю со всего размаха. Но девочка не обращала на свои падения ни малейшего внимания.
   Прошлой ночью она не смогла увидеть Дэйнара, потому что оплакивала Рэйни. Но теперь пора. Пора сделать то, что уже давно нужно было сделать.
   Каким образом она нашла хижину брата, Лирин толком понять не могла. Возможно, по запаху... а может, как-то ещё.
   Но это было уже неважно. Потому что Дэйнара в ней всё равно не оказалось.
   Девочка заметалась вокруг дома, не зная, что делать дальше, не веря. Куда он мог уехать? И как он мог?!
   Она чувствовала, что брат уехал навсегда, и это причиняло Лирин такую острую, звериную боль, что девочка почти не могла нормально соображать.
   Она упала на землю рядом с крыльцом и горько заплакала, запустив пальцы в почву.
   Неожиданно хлынул дождь. Он с силой ударил Лирин в спину, словно напоминая обо всех камнях, брошенных в брата за эти годы.
   Девочка завыла.
   Земля под её руками становилась всё рыхлее, всё податливее. Лирин запустила в неё руки уже по локоть, будто хотела спрятаться, скрыться от струй дождя, хлеставших её, как кнутом.
   "Я заслужила. Заслужила".
   Всё тело сжалось в один большой, страдающий комок, который выкручивали, как половую тряпку во время мытья полов. И казалось, что этому не будет конца.
   И она вспомнила... вспомнила, как однажды Дэйн починил её любимую куклу, когда Рэйнар, за что-то рассердившись на сестру, оторвал кукле руку.
   Вспомнила, как он кормил её с ложки. А когда Лирин не хотела глотать, ласково улыбался и говорил: "Кушай. Ты должна стать большой и сильной". И после этих слов она послушно ела.
   Вспомнила, как он пел им с Рэйнаром колыбельную перед сном. Каждый день разную, никогда не повторялся. И голос его звенел, успокаивал и уносил в страну ярких детских снов...
   - Прости нас, Дэйн, - прошептала Лирин, прижимаясь лбом к холодной, мокрой и рыхлой земле. - Мы всё вспомнили. И поняли, когда подросли. Но, наверное, уже слишком поздно.
   Она совсем замерзла из-за этого безжалостного дождя и пронизывающего до самых костей ветра. Но уходить не хотела.
   Лирин чудилось - пока она лежит здесь, запустив руки в землю по локоть, её каким-то образом что-то связывает с Дэйнаром. И он почувствует эту связь. И вернётся.
   Пальцы на руках уже начинали неметь, когда Лирин прошептала:
   - Пожалуйста, пусть он вернётся. Помоги мне вернуть его, Арронтар. Я знаю, ты слышишь... Прошу, помоги вернуть Дэйна!
   Как только она сказала это, ветер задул ещё сильнее. Так сильно, что Лирин показалось - он хочет уничтожить её.
   Но потом девочка расслышала в жутком гуле, стоявшем у неё в ушах, слова:
   "Я не смогу. Не с-с-с-смогу. Не с-с-с-с-смогу".
   Задохнувшись от неожиданности, она вскочила на ноги.
   Вокруг неё стояла кромешная тьма. Девочка видела только, как волнуются кроны деревьев на фоне более светлого по сравнению с ними неба. И дождь... он по-прежнему нещадно хлестал всё её тело.
   Лирин изо всех сил сжала кулаки и прокричала в пустоту:
   - Я сделаю всё, что ты скажешь. Всё! Хочешь, забери мою жизнь. Только помоги вернуть Дэйна!
   Она даже не замечала, как прорвавшиеся наружу когти впиваются в кожу ладоней, как сползают по запястьям и рукам тоненькие струйки крови.
   Новый порыв ветра чуть не сбил Лирин с ног.
   "Ты дейс-с-с-с-ствительно с-с-с-сделаешь вс-с-с-сё?"
   - Да!
   Она кричала так громко, как никогда раньше. Но почему-то не слышала собственного голоса, словно его поглощало окружающее пространство.
   "Мне нужно с-с-с-сердце. С-с-с-сердце. С-с-с-сердце".
   На миг Лирин застыла, пытаясь понять, что значит этот странный ответ.
   И когда она уже отчаялась понять, кто-то невидимый вдруг прикоснулся к вискам, вложив в неё знание о том, что нужно сделать.
   - Значит, сердце, - прошептала девочка, прижимая к груди грязные, окровавленные ладони. - Хорошо. Я согласна.
   "Ты уверена?"
   На этот раз голос не оглушил Лирин, просто прошептав свой вопрос ей на ухо.
   - Уверена.
   "Поклянис-с-с-сь".
   Лирин подняла голову как можно выше и закричала:
   - Я клянусь тебе, Арронтар! Отныне и навсегда моё сердце принадлежит тебе...
   ... Яркая вспышка молнии ослепила девочку, и она вновь упала на землю.
   Странно, но теперь она больше не казалась Лирин холодной - словно чьи-то тёплые, родные руки обняли её за плечи, утешая и успокаивая... Но это продолжалось лишь мгновение.
   А потом сердце будто кинжалом пронзили. Раз, и ещё раз... Её тело выгнулось, из глаз вновь брызнули слёзы. Лирин была готова к этому, и лишь сжала зубы, чтобы не закричать.
   Ей нужно привыкать. Теперь так больно будет долго... Очень долго.
   "Я заслужила".
   - Вернись, Дэйн. Пожалуйста, вернись... - прохрипела она, вцепляясь в землю онемевшими пальцами, и зажмурилась, почувствовав очередную вспышку обжигающе горячей боли в сердце.
   Потерявшая сознание Лирин уже не видела, как в небо взмыло огромное облако - это были птицы. Они совершили большой круг над тем местом, где лежала девочка.
   А утром, когда Лирин вернулась в деревню, она поняла, что всего за одну ночь перестала быть ара.
   Всю силу будто смыло тем безжалостным дождём.

Часть третья

Рональда

   Небо в пригороде Лианора отличалось от неба моего Арронтара. Ночью в Арронтаре почти всегда появлялись звёзды, яркие и большие, они завораживали меня своим загадочным мерцанием. Остальное пространство - бархатно-чёрное и непроницаемое, но если прислушаться, можно было различить тихий перестук ночных трещоток*, хлопанье крыльев больших птиц-хищников и шорох травы под маленькими лапками зверьков. А ещё ночью в Арронтаре как-то по-особенному пахнет. Раньше я никогда не обращала внимания на этот запах. Пока не уехала...
   *Ночные трещотки - ночные птицы, обитающие только в Арронтаре. Переговариваясь друг с другом, они издают необычные звуки, напоминающие треск дерева.
   Здесь звёзды не такие большие и яркие. Словно это вообще другие звёзды, как будто я попала в иной мир. И ночью я почти ничего не слышала - ни трещоток, ни шелеста травы, ничего. Не зря этот лес, тянущийся от Лианора до Эйма, замка Повелителя тёмных эльфов, называют Тихим. В отличие от Арронтара, я почти не чувствовала его дыхания. И в ночном воздухе ничем не пахло. Ну, если не считать ароматов какой-то трактирной еды и дешёвого пива с вином.
   Наше путешествие продолжалось уже две с половиной недели, и завтра мы должны были наконец завершить его, прибыв в Лианор. Всё это время Грэй гнал карету, как безумный, останавливаясь в придорожных трактирах только на ночь, и в итоге мы доехали до столицы на три дня раньше.
   Выезжая из Арронтара, я не представляла, на что подписываюсь. Я, привыкшая жить в лесу, вынуждена была по восемь-десять часов в сутки трястись в карете. Закрытое пространство для любого оборотня - даже такого, как я - подобно пытке. В лесу ветер постоянно перегоняет запахи. Стоит только сосредоточиться на чём-то одном, как он уже уносит этот аромат прочь и приносит другой. А здесь, в карете...
   Уже через три дня я выучила наизусть все оттенки запаха тела Грэя. Я знала, как он пахнет, когда хочет спать, когда ему жарко, когда он выпьет пива... В последний раз такое было со мной, когда я сидела с Джерардом. Но Джерард был моим братом, а Грэя я знала всего пару дней. Поэтому поначалу необходимость постоянно находиться с ним в одной карете меня немного раздражала. Виду я, конечно, не подавала, но каждый раз по прибытии в трактир немедленно бежала мыться, потому что мне казалось - я сама пахну Грэем с ног до головы.
   Но постепенно моё отношение менялось. Не знаю, как и почему, но я вдруг стала замечать, что больше не испытываю раздражения, находясь постоянно рядом с Грэем. Я начала сравнивать оттенки его запаха с тем, что чувствовала когда-то в Арронтаре, и с удивлением поняла, что больше всего он напоминает мне аромат кислого молока и свежеиспечённого хлеба.
   Так что примерно через неделю я поймала себя на мысли, что запах этого мужчины действительно перестал раздражать, наоборот, он наполнял меня спокойствием и умиротворением.
   Наверное, дело было в наших отношениях. Путешествуя в одной карете, без разговоров не обойдёшься, и я с удивлением замечала, как деликатен Грэй, насколько он угадывает моё настроение и желание (либо нежелание) разговаривать о чём-либо.
   Он очень много знал. Ботаника и зоология оказались, пожалуй, единственным, в чём у моего попутчика были пробелы. В остальном Грэй проявлял чудеса эрудиции. Он рассказывал мне о городах, где он был, в том числе и о Мирнарии. А уж количество сказок и легенд, которые знал мужчина, просто потрясали. Я слушала его часами, и мне казалось, что я читаю какую-то дивную, безумно интересную книгу.
   Потихоньку, день за днём, я узнавала всё больше и о самом Грэе. Я узнала, что ему тридцать лет и что он был женат, но жена его умерла при родах. Эдвину, сыну Грэя, недавно стукнуло четыре года. И именно из-за него мы так мчались обратно в столицу - Грэй ужасно волновался, как бы с Эдвином ничего не случилось.
   - Он ужасный авантюрист, Рональда, - вздыхал мужчина, вспоминая сына. - Лишь бы только куда-нибудь залезть наперекор запретам. Столько раз уже попадал в такие истории, что как вспомню - вздрогну...
   В общем, я привыкла к Грэю, как привыкают к удобным домашним тапочкам или горячей ванне каждый день. Когда я, кстати, увидела последнюю, то чуть с ума не сошла - всё-таки шесть лет мытья в ледяной воде сделали своё дело. В отличие от ванной, спать на обыкновенной кровати мне поначалу было неудобно, ведь я уже привыкла к своему "гнезду", сплетённому из веточек ирвиса. А эти пушистые перины превращали меня в кисель. По утрам я с трудом собирала своё растёкшееся по кровати тельце.
   С остальными спутниками отношения у меня тоже вполне сложились. Их я видела гораздо меньше, чем Грэя, но этих вечерних и утренних часов мне хватило, чтобы подружиться со всеми.
   Бугалон с удовольствием рассказывал о традициях троллей, Лисс делился секретами обращения с чуждой мне стихийной магией, а Кирк, как оказалось, великолепно умел играть на тагире* и знал целую кучу очень интересных песен. Эти песни были о любви, дружбе, долге и войне, и я даже запомнила несколько, чтобы потом напеть Дэйну во сне.
   *Тагира - название одного из струнных музыкальных инструментов Эрамира.
   Я так боялась, что он не придёт ко мне больше. В первую же ночь после отъезда из Арронтара я ложилась спать со стучащими от страха зубами и бешено колотящимся сердцем, и поэтому, наверное, очень долго не могла заснуть, всё время ворочалась. Да и мягкая постель тоже не добавляла мне комфорта с непривычки.
   Когда я в конце концов забылась, то увидела во сне Арронтар.
   Босая, я шла по пушистому зелёному ковру из вьюн-травы - удивительного растения с мелкими белыми цветочками, распускающимися почти постоянно в течение весны и лета. Эти цветочки распространяли вокруг себя тонкий сладковатый запах, и я, почувствовав его, тихо засмеялась.
   Вокруг было много солнца, зелени и света. Необыкновенно много - лес будто светился, во сне он был ещё более волшебным, чем наяву.
   Роса холодила мои босые пятки. Я огляделась, силясь понять, в каком именно месте Арронтара оказалась, но так и не смогла определиться. А потом, прижав руки к груди и зажмурившись, я прошептала, пытаясь вложить в свой шёпот всю силу чувства, которое я в тот момент испытывала:
   - Дэйн...
   Почти сразу я услышала тихие шаги рядом с собой, и задрожала, когда знакомые ладони обняли мои плечи.
   Я боялась открывать глаза. Вдруг он исчезнет, как только я сделаю это?
   - Ты здесь? - прошептала я.
   - Здесь, Ро.
   - Почему ты не приходил вчера?
   - Я... не мог.
   - Я так боялась, что ты больше не придёшь. Ведь я уехала из Арронтара. Так боялась...
   Несколько секунд он молчал.
   - Я тоже очень боялся, Ро.
   Я распахнула глаза и впервые за всё это время сама потянулась к губам Дэйна.
   Мне было нужно почувствовать их сладость, их нежность и теплоту, услышать его тихий голос, спрашивающий меня, почему я плачу, ощутить его сильные руки на своей талии...
   - Ты ведь не уйдёшь? Не исчезнешь? - спросила я, обнимая ладонями его лицо.
   Он улыбнулся и прижался щекой к моему лбу.
   - Я думал, что как только ты покинешь Арронтар, наша связь порвётся. Но я ошибся. Есть кое-что, не позволяющее ей пропасть. И я думаю, что так будет и дальше. Поэтому мой ответ - нет, я не уйду, Ро.
   Я с облегчением вздохнула и рассмеялась.
   Смогу ли я рассказать о Дэйне кому-нибудь? Маловероятно. Да и объяснить, что он значит для меня, я вряд ли сумею.
   - Тебя что-то беспокоит, Ро?
   Он всё понял... почувствовал, как всегда.
   Я закусила губу и огляделась. Солнечные лучи играли в кроне стоящего неподалёку дерева, и я наконец узнала это место - именно здесь стояли мы с Лирин перед моим отъездом. Только во сне отсутствовал дом дартхари.
   - Лирин... рассказала мне кое-что до того, как я уехала. Ты знаешь, кто такая Лирин? - я подняла голову. Мне показалось - в лице Дэйна что-то дрогнуло, будто тень какого-то чувства, но почти сразу исчезло.
   - Знаю.
   - Шесть лет назад я подарила ей дудочку. Я нашла эту дудочку рядом со своей хижиной. Лирин попросила отдать её, когда увидела. Я думала, дудочку сделал тот, кто когда-то жил в хижине, и я не ошиблась. Но ещё он оказался братом Лирин.
   Дэйн поднял руку и погладил меня по волосам.
   - Зачем ей понадобилась эта дудочка?
   - Лирин надела её на цепочку и теперь носит на шее. Она сказала, что её брат был таким же, как я, и она тоже презирала его и бросала в него камни.
   Дэйн глубоко вздохнул и как-то болезненно прижал ладонь к левой стороне груди.
   - Я спросила, жив ли её брат. И когда она помотала головой... - я запнулась, в очередной раз вспомнив, что случилось.
   Это было самое странное. В тот миг я изо всех сил вцепилась в обивку кареты, а когда разжала руки, то увидела, что вместо ногтей у меня - волчьи когти, которые оставили в обивке десять аккуратных дырочек.
   Выпускать когти, не обращаясь, умеют только самые сильные ара, тогда почему это произошло со мной?
   Однако, выслушав мой рассказ о случившемся, Дэйн лишь улыбнулся.
   - Что тебя так удивило? Ты ведь оборотень, Ро.
   - Но...
   - Никаких "но". Ты - оборотень. Даже то, что ты не прошла Ночь Первого Обращения, не может этого изменить. Просто твой внутренний волк до сих пор спит, но он не исчез и не умер. А в тот момент ты разволновалась, вот он и выпустил когти. Ничего необычного.
   Я смотрела на Дэйна, вытаращив глаза. Ничего необычного?! Я всю жизнь считала, что не обладаю внутренним волком!
   Заметив моё состояние, Дэйн вновь обнял меня покрепче и поцеловал.
   - Не думай об этом, Ро. По крайней мере пока. Ещё не время. А когда оно придёт, мы подумаем об этом вместе. Хорошо?
   - Я постараюсь.
   ... Он сдержал слово и с тех пор приходил почти каждую ночь, а если не приходил, то каким-то образом умудрялся оставлять мне весточки. Я неизменно попадала в Арронтар во сне, и если Дэйн не приходил, просто гуляла по лесу. Но больше не волновалась. Если он обещал, что не исчезнет, значит, так и будет.
  

***

   Примерно через неделю после начала нашего путешествия, когда мне уже стало казаться, что оно не кончится никогда, мы остановились на ночь в одном из придорожных деревенских трактиров, и кое-что случилось.
   На самом деле, не произошло ничего особенного. Могу объяснить свою слабость только тем, что за время путешествия я несколько расклеилась.
   В тот вечер мы долго сидели в трактире, Лисс с Кирком налегали на пиво и спорили о том, какие женщины краше, Гал слушал их полупьяную перепалку, с улыбкой расправляясь с сушёной рыбой, а Грэй зарисовывал для меня на листке бумаги императорский дворец. Я, сытая и расслабленная, вполуха слушала Грэя и лениво чесала одной рукой Элфи. Мой бедный хати за неделю путешествия несколько потяжелел. Ещё бы, всё время сиднем сидеть в карете.
   Глаза мои уже начали закрываться, как вдруг я услышала разговор жены хозяина трактира с какой-то женщиной.
   - Я не знаю, что делать, Гелла, - женщина нервно заламывала руки, кутаясь в широкую, но немного дырявую шаль. Она была очень худа. - Моя Нисси... Ей так плохо!
   - А шо лекарь? - когда жена хозяина трактира громко сказала своим зычным голосом слово "лекарь", я вздрогнула и стала прислушиваться немного активнее.
   - У нас совсем нет денег, Гелла... А ты же знаешь Альфера - хоть медяк ему заплати, но бесплатно лечить не будет...
   Что-то невнятно буркнув своим спутникам, я вышла из-за стола и подошла к женщинам.
   - Прошу прощения, любезные. Я случайно услышала кусочек вашего разговора. Дело в том, что я - лекарь. Могу предложить вам свою помощь. Бесплатно.
   Они недоверчиво на меня поглядели.
   - С какой радости бесплатно-та? - хмыкнула трактирщица.
   - Я здесь проездом. Мне несложно помочь вам. Но если не хотите, то я пойду. Моё дело предложить.
   - Нет-нет! - вторая женщина всплеснула руками. - Конечно, нам очень нужна помощь... Но денег совсем нет...
   - Я уже сказала, что всё сделаю бесплатно. Ведите меня к вашей больной.
   Грэй порывался пойти со мной, но я отказалась. Мало ли, как он отреагирует, если будет много крови. Потом замучаюсь в сознание его приводить.
   В покосившемся доме неподалёку от трактира жила большая семья Риллы - так звали эту худую женщину в дырявой шали. Глядя на неё, я почему-то всё время вспоминала Ариллу, у которой принимала роды накануне своего отъезда. Даже имена у них были похожи.
   Шесть детей-погодок - теперь мне понятно, почему у Риллы нет денег. Как она объяснила мне, её муж был против противозачаточных зелий, вот и настругали с ним малышни. А кормить нечем. Сам мужчина, рыжий и бородатый здоровяк, спал на стареньком диване в гостиной без задних ног, а Рилла проводила меня наверх, где в небольшой комнате, больше напоминавшей мне чулан, находилась Нисси - их больная дочка.
   Бледная, горячая и потная, она вытянулась на постели, откинув в сторону одеяло и, уставившись в потолок пустыми глазами, шептала что-то бессвязное.
   - Давно это с ней? - спросила я, прикладывая ладонь ко лбу Нисси.
   - Пятый день...
   Мне захотелось треснуть Рилле по голове.
   - И... что вы делали? Давали ей какие-нибудь лекарства?
   Женщина прижала к груди дрожащие руки.
   - Что вы, откуда у нас лекарства... На еду толком не хватает...
   Я только вздохнула. Пятый день чумной лихорадки - это очень плохо.
   Чумная лихорадка - болезнь бедных. Возникает она от грязи и отсутствия элементарных условий для мытья, а также хорошей еды. Нисси, судя по всему, эти пять дней ещё и не кормили.
   Из домашних больше никто не заболеет, тут опасаться нечего - если в первые три дня не подхватили, значит, и не подхватят. Видимо, единичный вирус... Такое случается...
   Я подняла глаза и посмотрела на Риллу. Почему-то подумалось, что женщина будет только рада, если её дочь умрёт. Одним голодным ртом меньше. Может быть, я чересчур цинична, но... Конечно, какое-то время Рилла погорюет, но потом, за домашними хлопотами и заботой об остальных детях, забудет Нисси.
   - Я попробую помочь девочке.
   Я открыла сумку с зельями, которую захватила перед уходом из трактира, и достала оттуда самое убойное средство от подобных лихорадок, которое только знала - чистейшую настойку горной полыни.
   - У вас есть горячая вода, Рилла? Желательно, чистая.
   Пробормотав что-то невнятное, женщина вышла из комнаты. Вернулась она через пару минут с тазиком, наполненным горячей водой. Я раздела Нисси и, капнув в воду несколько капель полынной настойки, стала растирать всё тело девочки.
   Когда её кожа покраснела, я прижала ладони к груди Нисси и начала вливать в её тело энергию Света, разгоняя кровь. Она задышала поначалу легче и чище, но... этого было недостаточно. Пять дней для чумной лихорадки - слишком много.
   Почти шесть часов я сидела возле девочки, периодически вновь и вновь протирая её тело полынной настойкой. Я влила в неё несколько общеукрепляющий зелий - просто от отчаяния, заранее зная, что они, в общем-то, бесполезны при одновременном наличии вируса. Я опустошила свой магический резерв примерно на две трети, наполняя девочку энергией Света, но на рассвете Нисси умерла, так и не придя в сознание.
   Рилла ничего не сказала мне, когда я уходила. И, возможно, я совершила не очень хороший поступок, но я не жалею. На секунду прикоснувшись к животу Риллы, я сделала эту женщину бесплодной навсегда. Конечно, снять моё заклинание сможет лекарь, подобный Карвиму, но я искренне сомневаюсь, что поблизости найдётся подобный. А я бы не хотела, чтобы остальные дети Риллы умерли только потому, что родители против противозачаточных зелий, но при этом кормить своих рождённых детей им нечем. И лечить тоже.
   Я возвращалась в трактир, расстроенная и разбитая. Перед глазами у меня всё ещё стояла Нисси, шестилетняя девочка с разгорячённой настойкой полыни кожей и пустыми лихорадочными глазами.
   Придя в свою комнату, я опустилась на пол и уткнулась в жёсткую шерсть Элфи.
   Хотелось завыть.
   В горле саднило, в глазах щипало, и на сердце - будто камень...
   Вдруг я почувствовала, что кто-то сел рядом со мной. Вздрогнула от неожиданности, подняла голову и увидела Грэя.
   Мягкое рассветное солнце освещало его красивое, благородное лицо, карие глаза смотрели на меня с беспокойством. Как я умудрилась не почувствовать его? Я вздохнула, моментально погрузившись в уже знакомый запах кислого молока и свежеиспечённого хлеба.
   - Когда я был маленьким, - вдруг сказал Грэй, - то очень хотел стать лекарем. Я рассказал об этом своём желании главному дворцовому лекарю, герцогине Эллейн Грант. Она тогда улыбнулась и ответила, что это хорошее желание, но я должен быть готов к каждодневной смерти. И не только чужой, но и своей тоже, потому что каждый день я буду умирать вместе с умирающими. А затем возрождаться. Возрождаться из пепла и боли.
   Кажется, я задержала дыхание.
   В глазах Грэя я видела что-то очень странное, но по-настоящему восхитительное. Это было сопереживание. Сочувствие. Он понимал меня.
   Как?.. Откуда?..
   Но ведь так не бывает, не может быть?..
   - Иногда в ответ не будет даже благодарности. И само это желание - быть лекарем - порой пропадает, когда сталкиваешься со смертью и невозможностью что-то сделать. Так она сказала тогда.
   Подняв руку, Грэй вытер мои мокрые щёки.
   - Не плачь, пожалуйста. Ты не виновата.
   - Я даже не заметила, что начала плакать, - я криво улыбнулась. - А как ты здесь... ты просидел здесь всю ночь?
   - Нет. Только последние несколько минут. Я увидел в окно, что ты идёшь расстроенная, и пришёл.
   - Грэй...
   Он вдруг взял меня за руку, и я запнулась.
   - Я восхищаюсь тобой, Ронни. Тяжело сохранить в себе желание помогать другим, когда все вокруг презирают тебя, как было в Арронтаре. Но ты сохранила. А сейчас, что бы там ни случилось, я знаю - ты сделала всё возможное.
   Восхищается?..
   Мной?..
   Не выдержав, я рассказала о том, что произошло со мной в доме Риллы.
   - Ты понимаешь, Грэй? В сущности, ей не нужна была Нисси. Слишком много голодных ртов. И от этого так горько.
   Он молчал несколько секунд, просто сжимая мою руку, а затем...
   - Обними меня, Ронни.
   Я удивилась, но, взглянув на Грэя, поняла, что он говорил совершенно серьёзно. И только поглядев в его глубокие умные глаза, вдруг осознала - я действительно хочу его обнять.
   Как странно... Мы сидели на полу и обнимались, и это так походило на моё прошлое, когда мы с Джерардом были детьми, что я не выдержала и опять тихонько заплакала.
   - Тебе горько, потому что Нисси похожа на тебя, девочку, которую никогда не любили по-настоящему, - шептал он мне на ухо, одной рукой невесомо поглаживая по спине и волосам. - За которую никто не волновался. Тебе горько, потому что с тобой могло бы быть то же самое.
   Запах Грэя окружал меня со всех сторон, он обнимал меня вместе с ним самим, и почему-то успокаивал.
   - Но ничего, ничего. Мы справимся, и всё будет хорошо. Прошлое останется в прошлом. Мы справимся.
   Он утешал меня, как маленького ребёнка, и я рассмеялась. И почувствовала, что Грэй тоже улыбнулся.
   А потом я подумала, что в этом нет ничего плохого. Ведь никто раньше не обнимал меня так, и не утешал, как маленькую девочку.
   Маленькая жаба-Рональда в ту ночь стала просто маленькой Рональдой.
  

***

   Я не знаю, как Грэй делал это, но он каким-то образом умудрялся нравиться всем. Любой трактирщик, взглянув на него, вдруг начинал улыбаться и выделял нам лучшие комнаты. Я и сама замечала, что иногда, когда Грэй разговаривает с кем-либо, начинаю таращиться на него, испытывая исключительно положительные эмоции. Один раз я спросила у Грэя, не маг ли он, но он лишь усмехнулся и отрицательно покачал головой.
   В конце концов я оставила в покое эту загадку. В одном я была уверена совершенно точно - Грэй хороший человек. А с остальным я как-нибудь потом разберусь.
   ... Сегодня - последняя ночь в придорожном трактире, завтра мы приедем в столицу. Я стояла возле открытого окна и, любуясь на тёмное, бархатное небо, вспоминала эту поездку.
   Она была замечательной. Всё было настолько душевно... Песни Кирка, болтливый Лисс со своими фокусами стихийного мага, серьёзный Гал и... конечно, Грэй. Он был центральной, ключевой фигурой. Связующей нитью.
   Мы договорились, что в Лианоре я временно поселюсь в его доме, а потом, когда накоплю достаточно денег - в том, что я быстро найду работу, Грэй не сомневался - переселюсь в собственную квартиру. Меня это полностью устраивало.
   Я вздохнула и прислонилась лбом к оконной раме.
   Я соскучилась по Дэйну. Его не было уже два дня. Он оставлял мне подарки на поляне рядом с озером - вчера это был венок из лесных фиалок, а позавчера - сплетённая из веточек ирвиса фигурка волка.
   И теперь я очень надеялась, что сегодня ночью он придёт. Мне о многом хотелось с ним поговорить. И не только поговорить...
   Лёгкий порыв ветра шевельнул занавеску, принеся с собой невесть откуда взявшийся запах коры ирвиса и осенних листьев.
   А потом моей талии коснулись такие знакомые и родные руки...
   Я вздрогнула.
   - Тс-с. Не оборачивайся. Нельзя.
   - Дэйн?..
   Он засмеялся, и я вздрогнула ещё раз.
   Как же так... Я ведь не сплю...
   - Да, это я. Не оборачивайся, милая Ро.
   От его губ, легко целующих мою шею, я ужасно нервничала и едва держалась на ногах.
   - Я не смог бы прийти сегодня, - шептал Дэйн между поцелуями. - Но ты зовёшь меня, я слышу.
   - Громко?..
   - Очень. Но ты всегда такая громкая, - он засмеялся, ещё крепче сжимая меня в объятиях и зарываясь лицом в мои волосы. Дэйн всегда делал так во сне, но...
   - Это ведь не сон... - прошептала я, борясь с отчаянным желанием обернуться.
   - Не совсем сон, так будет вернее, Ро.
   Я уже начинала сходить с ума от этих его губ и рук. Ощущения были намного острее и ярче, чем во сне. Там всё казалось спокойнее и мягче, а здесь...
   - Дэйн... кажется, я горю.
   Он потёрся носом о мочку моего уха, и я хихикнула.
   - Поверь, это всего лишь маленький огонёк.
   - А оборачиваться почему нельзя?
   - Тогда я исчезну. А ты так хочешь меня увидеть? - голос Дэйна стал таким лукавым, что я поневоле улыбнулась.
   - Конечно, хочу.
   Он рассмеялся.
   - Это хорошо. А теперь рассказывай все свои новости. Что тебя беспокоит, Ро?
   Я гордилась собой, потому что смогла собраться, несмотря на руки и губы Дэйна, страшно меня отвлекающие, и рассказать о событиях последних двух дней и моих опасениях по поводу будущей работы.
   - Не торопись. И не волнуйся. Работа сама тебя найдёт.
   - Но...
   - Ро, мне нужно уходить сейчас. Но завтра я приду в твой сон, и мы всё обсудим более подробно, хорошо?
   Я разочарованно вздохнула.
   - Не грусти.
   - Дэйн... А если я обернусь с закрытыми глазами, ты, возможно, исчезнешь не сразу?
   Его смех пощекотал мою щёку.
   - Кажется, я знаю, что ты задумала...
   Он выпустил меня из рук, и я, зажмурившись, резко развернулась, чтобы секундой спустя поймать своими губами жаждущие, нетерпеливые губы Дэйна, и ощутить у себя в груди настоящий лесной пожар.
   Поцелуй продолжался всего несколько секунд, а потом Дэйн вдруг исчез, растворился, оставив в моих руках лишь пустоту. И только бешено колотящееся сердце и горячие, искусанные губы напоминали мне о том, что всё это мне действительно не приснилось.
  

***

   Мы въезжали в Лианор на рассвете. Ночью немного похолодало, поэтому я куталась в большой шерстяной платок, одолженный мне Грэем, и украдкой подносила кончики пальцев к губам, чтобы согреть их. Но тем не менее постоянно высовывалась из кареты, дабы не пропустить ни мгновения.
   Именно сейчас, сегодня, начиналась моя новая жизнь. В этом городе, скрытом за белой каменной стеной, из-за которой уже начинало показываться ярко-малиновое рассветное солнце.
   Гал сказал лишь пару слов стражникам у центральных ворот, и, к моему удивлению, нашу карету свободно пропустили. Только мне пришлось записать своё имя в большой книге и там же поставить "кровавую метку" - проколов палец, приложить его к листку бумаги рядом с подписью. Я знала, что благодаря этим меткам тёмные эльфы, владеющие магией Крови, находят преступников и просто потерявшихся, но как именно работает подобная магия, не имела понятия. В любом случае, благодаря хорошим отношениям с тёмными эльфами император Эдигор Второй изрядно облегчал себе задачу по поиску и поимке преступников. Насколько я помнила, люди магией Крови не владеют. Впрочем, не только люди. Её практиковали лишь тёмные эльфы.
   Засунув проколотый палец в рот, я залечила ранку. Ворота перед нашей каретой распахнулись, и мы въехали в столицу.
   Как и положено обычному городу, Лианор в этот час почти спал. Я покосилась на карту, которую мне когда-то зарисовал Грэй, прослеживая наш путь.
   На карте, нарисованной моим спутником от руки, Лианор напоминал огромный цветок. Бутоном был императорский дворец с большим парком, находящийся в северной части города. Стеблем - центральная и самая широкая улица, которую местные жители окрестили императорской, именно потому что шла она от городских ворот до входа во дворец. Эту улицу примерно посередине пересекала главная площадь, где находились храмы двух наших богинь - Айли и Дариды. Наибольшее сходство с цветком придавали более узкие улочки, расходящиеся в две стороны от "стебля" - императорской улицы. Назывались они, на мой взгляд, не очень оригинально. Те, что были слева, носили имя Айли (первая улица Айли, вторая улица Айли, и так далее), а те, что справа - Дариды. Именно так располагались храмы наших богинь на главной площади.
   Поначалу Кирк ехал по императорской улице, никуда не сворачивая. Дома здесь были довольно большими, все сплошь каменные (а в Арронтаре всё строили из дерева), причём камень только светлых оттенков. В основном двух и трехэтажные, с крышами из красной и коричневой черепицы и небольшими балкончиками на верхних этажах, эти дома меня очень впечатлили. Особенно я удивилась, заметив, что в Лианоре принято высаживать цветы на краю крыши, чтобы растение, развиваясь, росло сверху вниз, и цеплялось своими отростками за кирпичики стен. В Арронтаре это никому в голову не приходило. Но, должна признать, выглядело довольно-таки симпатично. Обыкновенная вьюн-трава, а какой эффект.
   Дороги во всём городе тоже были вымощены светлым камнем. И, наверное, это сочетание светлых оттенков подарило мне ощущение, что город не стоит на земле, а парит где-то в воздухе.
   - Мне здесь нравится, - прошептала я, сжимая пальцами обивку возле дверцы кареты.
   - Я так и думал, - рассмеялся сзади Грэй. - Но погоди, ты ещё не видела дом, в котором будешь жить. И императорский дворец тоже.
   Я многого не видела... И откровенно раскрыла рот, когда мы проехали главную площадь с храмами Айли и Дариды. Они были очень разными, но при этом настолько величественными, как, наверное, и должны быть настоящие храмы.
   В Арронтаре в каждой деревне просто существовали небольшие помещения, где благословляли новорожденных или отпевали мёртвых. Полноценными храмами их назвать было нельзя.
   Проехав главную площадь, мы некоторое время вновь катили по императорской улице, но затем Кирк повернул карету направо. "Тринадцатая улица Дариды" - гласил небольшой, немного покосившийся значок на первом же доме.
   Узкая в начале, эта улица затем расширялась, и почти в самом её конце, по правую от кареты руку, я заметила большой деревянный дом. Да-да, именно деревянный. Двухэтажный, из хорошего, крепкого светлого дерева. Крыша, правда, тоже была черепичной, но в остальном дом был целиком деревянным.
   На первом этаже, перед входной дверью, красовалась большая резная табличка, гласившая:

Мастерская "Дартор". Изделия из дерева для души и тела

   Я улыбнулась. Так вот почему дом выстроен не из камня!
   - Интересно, внутри этой мастерской тоже всё деревянное? - хихикнула я. Но почти тут же чуть не подпрыгнула, потому что Грэй ответил:
   - Скоро узнаешь. Ведь именно здесь я и живу, - и, высунувшись из кареты, мужчина громко, залихватски свистнул.
   - Ты бы потише, мой лорд, - услышала я укоризненный голос Бугалона. - Они, небось, спят ещё.
   - Ага, как же, спят...
   И в тот момент, когда Грэй засвистел, со стороны деревянного дома послышался жуткий грохот, как будто кто-то внутри уронил разом целую кучу кастрюль со сковородками.
   - Вот, слышишь? А ты говоришь, спят!
   Гал не успел ничего ответить - входная дверь распахнулась, и оттуда с диким визгом выскочило нечто маленькое и взъерошенное, метнувшееся молнией почти под копыта лошадям. Хорошо, что они успели остановиться.
   Вслед за этим маленьким и взъерошенным из дома выбежала девушка. Лет пятнадцати-шестнадцати на вид, довольно высокая, и с волосами настолько белыми, что они казались седыми.
   - Эдди, стой! - завопила она, тщетно пытаясь поймать маленькую молнию, уже скакавшую перед дверью в карету.
   Грэй, рассмеявшись, вышел наружу и сразу был едва не сбит с ног собственным сыном.
   - Папа-а-а-а!
   Ух. У меня даже уши на миг заложило.
   Между тем Грэй, смеясь, подбрасывал мальчика в воздух, ловил, а затем снова подбрасывал. Ребёнок радостно хихикал и смотрел на отца совершенно счастливыми глазами. Которые, кстати, были точной копией глаз Грэя - такие же тёмно-карие, тёплые, большие. Да и в целом Эдвин оказался очень похож на своего отца. Только более румяный и взъерошенный.
   Когда я, улыбаясь, вышла из кареты, мальчик вдруг замер в руках Грэя, а беловолосая девушка посмотрела на меня с явным интересом во взгляде.
   - Папа? Это... - начал ребёнок, но закончить фразу не успел - входная дверь вновь распахнулась, и моему взору предстали ещё два действующих лица - гном и светлый эльф.
   Парочкой они были довольно забавной. Гном, толстый просто до безобразия, в ширину явно больше, чем в высоту, рыжебородый; и высокий, худющий до состояния "набор костей для супа" эльф с длинными русыми волосами. Не знаю, что длиннее - борода гнома или волосы эльфа.
   Оба они были осыпанными деревянными опилками почти с ног до головы. Видимо, это и есть мастера-резчики по дереву. Как интересно... Эльф ведёт дела с гномом? Ни за что бы не поверила. Гномы ведь считаются искусными кузнецами, но никак не краснодеревщиками.
   - Грэй! Явился, не запылился! - гном расхохотался, раскидывая руки в приветственном жесте. Ну и ручищи у него... Почти как у тролля.
   - Очень даже запылился, Тор. Приветствую, мастер Дарт, - Грэй наклонил голову, по-прежнему не выпуская из рук Эдвина.
   Как интересно... Мой спутник назвал эльфа Дартом, но разве у эльфов бывают настолько короткие имена? Или это сокращение? А может, прозвище?
   А ещё это имя напомнило мне о дартхари. И не вовремя, ох, как не вовремя. Мне нужно произвести хорошее впечатление, а сердце так разболелось.
   - Познакомьтесь. Это Рональда, я писал вам о ней. А вон там, из кареты любопытная мордочка выглядывает - её хати по имени Элфи.
   Я удивлённо покосилась на Грэя. Писал? Обо мне? Интересно, что именно.
   - Очень приятно, - пробасил гном, кивнув. - А меня зовут Торгис, можно просто Тор.
   - Рад знакомству, - голос у эльфа был нежный, звонкий и слегка дрожащий. - Мастер Дарт. Тоже можешь обращаться ко мне по имени, Рональда.
   Беловолосая девушка вздохнула.
   - Грэй, а мне они опять ничего не сказали, представляешь? Добро пожаловать, Рональда. Я - Араилис, можно Ари. Я иногда... хм... ошиваюсь тут. В качестве няни этого вот бандита, - и она ткнула длинным тонким пальцем в Эдвина.
   Араилис... Я наморщила лоб. Имя явно эльфийское, только Ари не эльф, а человек. И сильный маг, к тому же. Сильнее Лисса.
   Интересно, что означает это имя - Араилис? Я не настолько сильна в эльфийском, чтобы его расшифровать.
   Между тем Грэй вознамерился представить меня своему сыну, который до сих пор находился в руках мужчины практически в виде каменного изваяния.
   Эдди смотрел на меня, приоткрыв рот от удивления и выпучив глаза. Любопытно... я тоже кажусь ему настолько страшной, как своим сородичам?
   - Познакомься, это Рональда. Она теперь будет с нами жить.
   Я улыбнулась, подошла ближе и протянула мальчику свою ладонь.
   - Здравствуй, Эдди. Если хочешь, можешь называть меня Ронни.
   Несколько секунд он рассматривал моё лицо, будто что-то искал там, а потом протянул руку и коснулся своими маленькими тёплыми пальчиками моей ладони. И улыбнулся.
   Так искренне и радостно, как мне уже давно никто не улыбался.
   - Ну, вот и познакомились, - услышала я словно издалека голос Грэя. - А теперь пойдёмте в дом. Надеюсь, тот грохот, который мы слышали до того, как на улицу выбежал Эдди, не был грохотом упавшего котелка с кашей?
   - Нет, - фыркнула Араилис, забирая мальчика из рук мужчины. - Наш маленький ураганчик всего лишь уронил чан с опилками. Видишь, в каком состоянии Тор с Дартом.
   - Ага. Ничего страшного. Это постоянно случается.
   Выясняя о состоянии готовности завтрака, никто не обратил внимания на то, как Эдди, шагая рядом с Ари обратно в дом, вдруг обернулся ко мне и еле слышно прошептал, почти не разжимая губ:
   - Я так рад, что ты вернулась.
  

***

   Благодаря Грэю я перестала бояться своего детского имени - Ронни. Мужчина начал называть меня так ещё во время поездки, причём это получалось у него как-то само собой, очень непринуждённо и почему-то совсем не вызывало во мне никаких неприятных воспоминаний. Возможно, потому, что рядом со мной находился всего лишь Грэй.
   И сейчас, когда я назвалась Эдвину своим детским именем, то ничего не почувствовала, кроме искренней симпатии к этому маленькому мальчику. Интересно, почему он столь странно на меня отреагировал? "Я так рад, что ты вернулась". Моё появление в Лианоре трудно назвать возвращением. Что Эдди имел в виду?
   Пока я размышляла над странным поведением сына Грэя, мы вошли в дом.
   На первом этаже моего нового места обитания находились кухня и столовая, а всё остальное место занимала собственно мастерская и лавка деревянных изделий. И здесь так сильно пахло деревом, что у меня даже немного голова закружилась. Похожий запах всегда стоял в любом доме Арронтара, особенно в усадьбе дартхари.
   Интересно, как он там? Две с половиной недели я старалась не вспоминать о нём, хоть это и было очень трудно. Быть может, я смогу узнавать хоть какие-то новости о Нарро через Грэя? Он ведь близок императорской семье, а Эдигор, насколько я знаю, дружен с нашим дартхари...
   - Сделаешь завтрак, Ари? - услышала я сквозь свои смятенные мысли голос Грэя.
   - Почему я? - возмутилась девушка. - Только из-за того, что я женщина?!
   Я рассмеялась.
   - Давай я тебе помогу, - сказала я, не дожидаясь, пока Араилис вставит ещё один гневный комментарий. - Вдвоём быстрее управимся. Грэй, покажешь Элфи мою комнату? Пусть пока обживается.
   Хати ткнулся прохладным носом мне в ладонь. Я чувствовала, что он опасается оставлять меня одну в чужом доме, поэтому успокаивающе погладила Элфи по загривку.
   Грэй кивнул и, прихватив моего хати за ошейник (который мы, кстати, приобрели всего несколько дней назад в одной деревне, как дань традиции - в Лианоре всем собакам полагалось надевать ошейники), помчался наверх. Бугалон, Кирк и Лисс поспешили за ним, взяв из кареты все наши вещи. Тор и мастер Дарт, переглянувшись, тоже направились на второй этаж.
   - Опять опилок на ковёр насыплют, - пробурчала Ари, и я вновь улыбнулась. Вот ворчунья!
   - Показывай, где тут кухня, - сказала я, поворачиваясь к девушке лицом. - И что мы, собственно, будем готовить?
   Напротив входной двери располагалась большая и широкая лестница на второй этаж. Именно туда ушли все наши спутники. В коридоре стояли несколько пар домашних тапочек и тяжёлых рабочих сапог, на вешалках висела кое-какая одежда. Левая дверь, насколько я понимала, вела в мастерскую и лавку. А правая - в кухню и столовую. Туда и повела меня Ари, тяжело вздохнув.
   - Не любишь готовить? - поинтересовалась я у девушки, услышав этот тяжкий вздох.
   - Терпеть не могу, если честно, - вновь пробурчала она, толкая тяжёлую деревянную дверь, за которой оказалась большая столовая с длинным (естественно, деревянным) столом и кучей стульев. Больше в комнате ничего не было, если не считать нескольких горшков с полузасохшими цветами на подоконнике и парочки картин на стенах.
   Располагавшаяся на противоположной стене дверь вела на кухню. И я, привыкшая к одной-единственной каменной печке, застыла на пороге с открытым ртом.
   Нет, печка тут тоже была. В дальнем левом углу, сложенная из светлого камня и украшенная разноцветными... хм, наверное, стёклышками. Никогда не видела ничего подобного. Причудливо подобранные цветные стёкла вместе составляли абстрактный узор - очень красиво.
   Затем стояли два больших шкафа с резными дверцами, потом плита, длинный стол, широкая раковина, и в конце концов то, что убило меня практически наповал - огромный магический холодильный шкаф!
   - О-о-о, Дарида... - прошептала я, таращась на это чудо. Холодильные шкафы - вещь ужасно дорогая. Дороже мирнарийских ковров и самого лучшего гномьего оружия. Потому что делать холодильные шкафы умеют очень немногие маги. Вернее, их практически не умеют делать - это ювелирная работа, требующая огромных знаний, внутренней концентрации и практически безграничного магического потенциала.
   - Нравится? - ухмыльнулась Араилис, похлопав холодильное чудо по дверце. - Моя мама подарила Тору на день рождения примерно пятнадцать лет назад. Говорит, целую неделю его делала. Мощность у него - ого-го! А уж вместимость! Сейчас заценишь.
   - А-а-а... - я никак не могла закрыть рот и перестать таращиться. - А-а-а... У тебя и мама - магичка?
   Да уж, глупый вопрос. Ясное дело, что магичка, иначе Араилис не родилась бы настолько сильной.
   - Конечно, - кивнула девушка, распахивая дверцы шкафа. - И мама, и папа. Ну как, нравится?
   Пробормотав что-то неразборчивое, я сделала шаг вперёд. О-о-о! Магом какого уровня надо быть, чтобы ТАК работать с пространством?! Внутри холодильного шкафа оказалась целая комната! С кучей продуктов - я заметила овощи, фрукты, молоко, сыр, мясо, банки с салатами и вареньем...
   - Ари, - я закашлялась, - а как зовут твою маму?
   Девочка лукаво улыбнулась и закрыла холодильный шкаф.
   А потом ответила:
   - Эллейн Грант.
   И схватилась за живот от смеха, столь глупым, видимо, был вид в тот момент у меня.
  

***

   - Познакомишь? - спросила я, нарезая сыр. Ари, меланхолично помешивающая кашу, фыркнула:
   - Нет уж! Сама прилетит, если захочет. Впрочем, можешь не волноваться - она захочет.
   - Почему?
   Неожиданно Ари развернулась ко мне лицом и сказала совершенно серьёзно:
   - Потому что тебя привёз Грэй. Всё, что имеет отношение к нему, волнует маму. Очень сильно волнует. Грэй, конечно, ничего и слышать о ней не хочет, но она всё равно продолжает беспокоиться о нём.
   - Что значит, он не хочет слышать о ней? - нахмурилась я и немедленно поплатилась за невнимательность, чуть не оттяпав себе палец острым ножом.
   - То и значит, что не хочет. Они поссорились. Четыре года назад. С тех пор даже ни разу не разговаривали.
   - А из-за чего?
   Странно. Грэй такой миролюбивый, как с ним можно поссориться? За две с половиной недели у нас не было и намека на конфликт.
   Ари вздохнула и почесала нахмуренный лоб свободной рукой.
   - Мама принимала роды у жены Грэя, Лил. Он ничего не рассказывал тебе о тех событиях, да?
   - Нет, - я покачала головой.
   - Ну, это понятно. И не расскажет, наверное. На Эдвине было проклятье. Проклятье забирающего жизнь, слышала о таком? Его невозможно снять, и Эдди должен был умереть, но Лил попросила маму перебросить это проклятье на неё, чтобы Эдвин остался жив. И мама исполнила её просьбу. Понимаешь, Рональда? Ты ведь сама лекарь, должна понимать.
   Я отвела глаза.
   Да, я понимала. Понимала их всех - и бедняжку Лил, которая отчаянно хотела, чтобы её сын жил, понимала Грэя, который ненавидел женщину, убившую его жену. Но я также понимала и Эллейн.
   У лекарей принято спасать не детей, а рожениц. Но когда перед тобой лежит человек, которого ты искренне любишь, и он просит и умоляет спасти ребёнка... Принять правильное решение очень трудно.
   Да и что это такое - правильное решение? Я видела Эдвина. Неужели убить такого замечательного мальчика - правильное решение?
   - Грэй кое-чего не знает. Мама не сказала, а у меня не хватило духу признаться. Может быть, тогда... Хотя, конечно, вряд ли... Кого я обманываю?.. - бормотала Ари.
   Только я хотела спросить, что всё это значит, как девушка, выключив огонь в плите, накрыла кастрюлю с кашей крышкой и повернулась ко мне.
   - Готово. А у тебя?
   - Тоже. Позвать всех?
   - Нет уж, сиди. Я сама, - и Ари, вложив в рот несколько пальцев, оглушительно громко свистнула. Почти так же, как часом раньше Грэй.
   Хм... Кажется, тут это универсальный способ общения...
  

***

  
   Завтракать пришли все, даже Элфи, специально для которого я нарезала варёного мяса и бросила его прямо в горячую кашу.
   - Ура! Еда, - воскликнул Грэй, садясь за стол. Ари, как обычно, фыркнула.
   - Ну ты как будто голодал весь этот месяц.
   - Нет, только последние пару часов.
   - Обжора.
   Я улыбалась, слушая эту перепалку. Забавная всё-таки она девочка. Интересно, Эллейн тоже такая ворчунья?
   Я накладывала кашу Тору, когда все вдруг замолчали. И я, подняв голову, обнаружила, что Араилис сидит, выпрямив спину, и глядит перед собой, не мигая, а в её светло-голубых глазах будто туман клубится.
   - Ари?..
   - Тс-с, - шикнул на меня гном. - Не мешай. Она у нас прорицательница. Видит сейчас чегой-то.
   В который раз за сегодняшний день я открыла рот от удивления.
   Прошло несколько секунд, и девушка, встрепенувшись, вдруг улыбнулась. Из глаз исчез туман, они стали ясными и совершенно обычными.
   - Я здесь, - сказала Ари, смотря при этом почему-то на меня. - Давайте завтракать?
   К моему удивлению, все спокойно кивнули и принялись за кашу, даже не пытаясь узнать, что именно видела девушка. Я же, усевшись на своё место между Грэем и Бугалоном, тут же спросила:
   - Ари, а что было в твоём видении?
   Вместо Араилис ответил мастер Дарт:
   - Она не скажет. Никогда не говорит.
   - Почему? - я посмотрела на девушку с недоумением. Ари поморщилась.
   - Потому что знать будущее - неправильно. Ни к чему хорошему это не приводит. Ты начинаешь мучиться, думать, можешь ли его изменить, и если да, то как...
   - А можешь? - поинтересовалась я, и Ари, услышав этот вопрос, взвилась чуть ли не до потолка:
   - Вот! Я ещё ничего не рассказала, а тебе уже интересно, можно ли изменить будущее. Нет уж, никаких предсказаний. Я один раз только отступила от своих принципов, до сих пор последствия расхлёбываю.
   Я разочарованно вздохнула. Как жаль... а мне так хотелось хоть раз в жизни услышать настоящее предсказание. Ужасно интересно, какими словами они произносятся и насколько точно сбываются.
   Заметив мою реакцию, Тор рассмеялся.
   - Да, такая она вредина, наша Ари.
   - Я не вредина! Это вы с Дартом - вредины. Вечно мне ничего не рассказываете, дар мой проверяете. И про Рональду не рассказали, наверное, реакцию мою хотели посмотреть, да? А Грэй, между прочим, это предвидел и мне отдельное письмо написал!
   Не выдержав, я хихикнула. Возмущённая Ари была такой смешной и походила на большую взъерошенную птицу. Грэй, Эдвин и Гал тоже улыбались, а Тор и Дарт хитро переглядывались - вот заговорщики!
   Кирка и Лисса за столом, кстати, не наблюдалось - разошлись по домам. Интересно, почему Гал не последовал их примеру?
   - Ари, - вдруг сказал Грэй очень тихо и серьёзно, - у меня к тебе просьба. Я бы хотел завтра встретиться... с императором.
   Все присутствующие вздрогнули. И только Араилис, казалось, ничуть не удивлена.
   - Ты не могла бы связаться и предупредить?..
   Девушка легко улыбнулась.
   - Конечно, я скажу.
   - Ты знала? - спросил мастер Дарт, глядя на Ари исподлобья. А когда она кивнула, вздохнул. - Ну и как после этого на тебя не злиться, скажи?
   Араилис не успела ничего ответить - в разговор вмешался Тор:
   - Грэй, ты передумал из-за Нарро?
   Услышав это имя, я почувствовала, как похолодели ладони. А сердце, кажется, пропустило несколько ударов.
   - Я пока не передумал. Да, я говорил с Нарро, но дело не только в этом... Ещё рано делать выводы.
   Тор вздохнул и переключил своё внимание на Ари.
   - А тебя я всё-таки когда-нибудь удавлю, - сказал гном, впрочем, это вполне дружелюбно.
   - Кишка тонка, - подмигнула ему девушка, засовывая в рот сразу три куска сыра. Заметив мой удивлённый взгляд, она пояснила: - После видений всегда ужасно хочется есть.
   - Ага. Понятно, - пробормотала я.
   Кажется, скучно мне здесь точно не будет.
  

***

   После завтрака я направилась в свою комнату, обживаться.
   Второй этаж был достаточно большим и показался мне гораздо более вместительным, чем первый. Даже не знаю, из-за чего.
   Поднявшись по лестнице, я увидела длинный коридор, в котором не было почти ничего, кроме ковровой дорожки, светильников (да-да, тоже деревянных) и нескольких ваз. Опять с полузасохшими цветами. Что у них тут за беда с растениями? Безобразие, надо срочно всё полить.
   Справа от лестницы обнаружилась библиотека, комнаты Грэя и Эдди (смежные), причём комната мальчика была завалена игрушками так, что мне немедленно стало понятно - ребёнок не убирался здесь как минимум с тех пор, как папа уехал. А может, и вообще ни разу не убирался.
   Напротив комнат Грэя и Эдди, рядом с библиотекой, оказалась комната Гала. Удивительно, но он тоже жил в этом доме. А я думала, что принц Интамар выделил Грэю охрану только на время поездки в Арронтар. Оказалось, нет.
   Слева от лестницы я нашла ещё четыре спальни - Тора, мастера Дарта, мою и гостевую. Точнее, это должна была быть гостевая спальня, но использовалась она преимущественно как чулан. Количество втиснутого в небольшое пространство хлама потрясло даже моё богатое воображение.
   - Гости у вас тут бывают редко, да? - пробормотала я, разглядывая две кровати, сложенные вместе "бутербродом".
   - Почему? - удивился Грэй. - Просто на ночь остаются нечасто. А если раньше и оставались, то ночевали в твоей комнате. Пойдём, посмотришь на свои владения.
   А там было, на что посмотреть...
   Два окна! О Дарида, как же это меня порадовало. Я очень люблю солнечный свет и большие окна, да и в моей хижине тоже было два окна.
   На полу - дорогущий палас, сплетённый из... ирвиса. Некрашеный, что добавляло ему прелести.
   У левого окна - кровать, застеленная нежно-голубым покрывалом, и настолько большая, что на ней запросто поместимся мы с Элфи. Между окнами небольшой комод с зеркалом, у правой стены - письменный стол, стул и шкаф для одежды.
   Сделав несколько шагов, я в нерешительности остановилась посреди комнаты.
   Неужели это всё - моё?
   Наклонившись, я провела рукой по покрывалу на кровати. Мягкое, плюшевое...
   В этот момент из-под моего спального места вылез совершенно счастливый Элфи и громко сказал:
   - Р-ры-ыр!
   Нравится, значит. Я улыбнулась.
   - Ну как? - в голосе Грэя слышалось беспокойство. - Всего хватает? На окнах ещё нет штор, но это мы непременно купим и повесим...
   - Грэй! - рассмеялась я, поворачиваясь к мужчине. - Всё просто идеально! Спасибо тебе. Огромное. Не знаю, зачем ты всё это делаешь для совершенно чужой меня, но в любом случае - спасибо.
   - Нет никакого любого случая, - он ухмыльнулся. - Я тебе совершенно бескорыстно помогаю. Ладно, я пойду, я хотел немного размяться, а то за время поездки у меня, кажется, уже все кости срослись между собой. Отдыхай, Ронни.
   Кивнув, я закрыла за ним дверь и подошла к окну. И практически тут же замерла, в который раз за сегодняшний день открыв рот...
   Невероятно.
   Нет, даже не так. Волшебно. Потрясающе. Прекрасно. Восхитительно.
   Утром вдали клубился небольшой туман, но теперь он рассеялся, и я смогла увидеть то, что он скрывал от меня - дворец императора.
   Выстроенный из такого же светлого камня, каким были вымощены улицы, высокий, с узкими, уходящими в самое небо башнями, он, казалось, был невесомым и парил над городом. Величественный...
   От восхищения у меня перехватило дыхание.
   Башен я насчитала семь. Одна по центру, крупнее других, и по три сбоку. Все с позолоченными крышами и шпилями с флагами Эрамира. Красно-золотыми флагами. Солнце, отражаясь от этих флагов и шпилей, слепило мне глаза.
   Зелёное кольцо императорского парка, окружавшего замок, прекрасно дополняло картину. Интересно, каково это - жить в подобном дворце? Надо будет спросить у Грэя, он же там вырос.
   Внезапно откуда-то издалека мне послышался звон стали. Хм... Похоже, это с внутреннего двора.
   Мои окна выходили на улицу и императорский замок, а вот с другой стороны дома располагался маленький внутренний дворик, поскольку, кроме самого дома, Грэй владел ещё и двумя сараями с лошадьми. Вот и получалось, что дом вкупе с остальными подсобными помещениями образовывал букву "П". Внутренний двор был хоть и небольшим, но достаточным для тренировок двух здоровенных мужчин.
   Именно её я и наблюдала, выйдя из своей комнаты и спустившись вниз, в кухню, где Ари читала Эдди какую-то книжку, а мальчик пытался слушать и не очень при этом зевать.
   - Знаешь, по-моему, пора его уложить, - сказала я, покосившись на часы.
   Девушка недовольно отложила книгу и, как всегда, буркнула:
   - За всеми этими разговорами во время завтрака мы выбились из графика. Мы читаем каждый день по три страницы, а в этот раз я даже одной не успела прочитать!
   Я рассмеялась.
   - Ну ничего, такие дни ведь бывают нечасто, да, Эдди? Мы завтра наверстаем. Если хочешь, я тоже тебе что-нибудь почитаю.
   Мальчишка, услышав это, расцвёл.
   - Правда?
   - Конечно. А теперь беги спать, чтобы не выбиваться из графика и не сердить нашу Ари.
   Странно на меня посмотрев, Араилис увела Эдвина наверх, а я вновь повернулась к окну.
   Вид сражающихся Бугалона и Грэя меня просто завораживал. Нет, я не волновалась ни за кого - я осознавала, что оба прекрасно знают своё дело и не наделают глупостей. Гал, хоть и намного крупнее Грэя - всё-таки тролль! - по скорости реакции почти не уступал своему подопечному.
   А Грэй меня вообще поразил. Нет, я и раньше замечала, что у него хорошая, спортивная фигура, но чтобы настолько... В одежде-то не видно. А сейчас на мужчине была лишь тонкая светлая рубашка, к тому же, изрядно намокшая от пота и облепившая тело. Мускулы знатные.
   Чуть длинноватые волосы, чтобы не мешали во время боя, Грэй закрепил с помощью заколки, и выглядел сейчас с этим крошечным хвостиком довольно забавно.
   Махались мечами Бугалон с Грэем весьма энергично. Интересно, как долго будет продолжаться эта тренировка?
   - Нравится?
   Я и не заметила, как вернулась Ари.
   - Не поняла? - я посмотрела на девушку с недоумением.
   Она вздохнула и подошла поближе, а потом, к моему удивлению, коснулась пальцами моей щеки и нахмурилась.
   - Тебе нравится смотреть на них?
   - Я тебя не понимаю. Конечно, нравится, кому же не понравится бой на мечах, когда дерутся профессионалы? Но почему ты спрашиваешь?
   Ари задумчиво изучала меня.
   - Потому что ты оборотень, Ронни.
   Я подняла брови.
   - И-и-и?
   - И-и-и! Ты ведь и сама знаешь, что у вас поощряются связи между мужчинами и женщинами, точнее, между самцами и самками. Добрачные. И сама должна помнить, почему.
   - Это инстинкт, - я пожала плечами. - Когда оборотни достигают полового созревания, с ним очень трудно бороться. Чем старше оборотень, тем легче ему справиться со своими инстинктами. Особенно тяжело приходится в период между Ночью Первого Обращения и окончательным подчинением внутреннего волка.
   Я почувствовала, что начинаю увлекаться и читать лекцию, поэтому перебила сама себя:
   - Но к чему ты вообще клонишь, Ари?
   - К тому, что ты - оборотень. Я это чувствую так же ясно, как то, что Гал - тролль, Тор - гном, а Дарт - эльф. Когда ты смотришь сейчас на драку этих двоих позёров, в тебе не просыпаются инстинкты?
   Я чуть не расхохоталась.
   - Ари! Я ведь так и не прошла Ночь Первого Обращения. Я не совсем оборотень. Кроме того, инстинкты ведь всегда связаны с сородичами, а в этом доме их нет. Так что можешь быть спокойна, я никого не изнасилую.
   Девушка усмехнулась.
   - Ладно уж. Пока принимается. Но будь осторожна.
   Глаза её были серьёзными, поэтому я спросила:
   - Ты это в своём видении рассмотрела?
   - Всё-то тебе скажи... - Араилис покачала головой и отвернулась, собираясь выйти с кухни, но я окликнула её:
   - Ари!
   - Ну?
   Нет, какая она всё-таки ворчунья!
   - Скажи, а что значит твоё имя?
   Девушка улыбнулась. Совсем даже не язвительно, а очень мягко, словно вспомнила о чём-то очень приятном.
   - Араилис на древнеэльфийском - "возрождённая".
   И она вышла из комнаты, оставив меня размышлять над значением этого странного имени под звон стали и едва ощутимый запах Грэя, который я чувствовала даже сквозь крохотную щелочку в окне.
  

***

   Как я поняла, малыш Эдвин принадлежал к той же "породе", что и Джерард - рано вскакивал, зато днём спал два раза - после завтрака, а потом после обеда. Вот и сейчас, когда Ари уложила Эдди, а сама ретировалась (у меня было предчувствие, что она направилась в императорский дворец - исполнять просьбу Грэя), Гал и хозяин дома бились на мечах во дворе, а Дарт с Тором ушли в свою лавку, мне оказалось совершенно нечем заняться.
   Поэтому я решила приготовить обед. В конце концов, я тут на птичьих правах, почему бы и не сделать доброе дело? Есть еда или нет, я решила не спрашивать - в доме четыре здоровенных мужика (причём один из них тролль), всё слопают. Не сегодня, так завтра. А к готовке я, в отличие от Ари, отношусь совершенно нейтрально. Впрочем, как и к любой другой домашней работе.
   В холодильнике я нашла всё необходимое для густого, наваристого мясного супа и овощного второго блюда. На сладкое я решила испечь пирожки со свежими ягодами.
   В результате, когда Гал с Грэем, принюхиваясь, вошли на кухню, я уже вовсю варила суп и месила тесто.
   - Ого! - воскликнул хозяин дома, оглядывая стол, где я разложила всё необходимое. - Кажется, без обеда сегодня мы не останемся!
   - Точно, - кивнула я, накрывая готовое тесто полотенцем и переставляя в тёплое место, чтобы дошло. - Только вот зачем вы сюда сразу после тренировки пришли? Помылись бы для начала. А то пироги по?том пропахнут.
   Бугалон загоготал.
   - Рональда, на тебя Ари плохо действует! - воскликнул тролль, но вместе с Грэем всё-таки вышел за дверь.
   Спустя ещё несколько минут, когда по всему дому начал разноситься запах мясного супа, на кухню заглянули мастер Дарт и Торгис.
   Носы у обоих находились в состоянии возбуждённого подёргивания.
   - М-м-м, - протянул гном, поглаживая живот.
   - О-о-о, - закатил глаза эльф, дергая себя за волосы, полные опилок. Я посмотрела на них сочувственно.
   - Вас домашней пищей никто не балует, наверное?
   Оба кивнули.
   - А кто обычно готовит?
   - Когда как, - пожал плечами Тор. - Иногда Араилис сподобится что-нибудь состряпать, но это чаще всего жрать невозможно практически. Бурда какая-то недосоленая. Лучше бы она вместо этих видений нормально готовила, вот честно!
   Я в тот момент пробовала начинку для пирогов, поэтому немного подавилась.
   - Н-да, - вздохнул мастер Дарт, - тебе лишь бы что-нибудь слопать, Тор.
   - Интересно, - возмутился гном, - я, между прочим, много работаю и заслуживаю приличного обеда!
   - И ужина с завтраком, - кивнула я. - И желательно с добавкой.
   - Разумеется! - обрадовался поддержке Тор, но, увидев выражение моего лица, ухмыльнулся. - Издеваешься, да?
   - Нет. Иронизирую.
   Примирительно улыбнувшись, я достала тесто и начала раскатывать его по поверхности стола.
   - А если Ари нет или она не хочет готовить, то что?
   - Ну-у, - протянул эльф, после чего они с Тором подошли ближе и сели на стулья. - Иногда кашеварю я или Тор, но редко, у нас времени не хватает. И сил тоже. Грэй готовит ещё хуже, чем Ари, он ножом может запросто голову отрубить одним движением, но вот нарезать им капусту... Так что чаще всего это делает Гал. Он вообще повар отменный.
   Я чуть на пол от удивления не свалилась.
   Тролль? Отменный повар?! Да они же вообще ничего не готовят, всё сырое едят, даже мясо!
   Куда я попала вообще? Гном - резчик по дереву, тролль - повар... Может, эльф окажется цирковым артистом? Они вроде этот вид искусства на дух не переносят.
   - Чего ты так таращишься? Ну да, Гал прекрасно готовит. Бывают же исключения из правил, Ронни, - усмехнулся гном.
   Несколько минут мы молчали. Я переваривала информацию и лепила пирожки, а Дарт с Тором, кажется, просто отдыхали.
   Надо им шапочки сделать непроницаемые. А то полные шевелюры опилок.
   Представив, как эльф с гномом по вечерам вычёсывают опилки из волос и бороды, я чуть не захихикала.
   - Значит, ты выросла в Арронтаре? - вдруг спросил Тор. Я кивнула.
   - Да.
   - И к какому клану ты относишься?
   - Ни к какому. Я отреклась от всех шесть лет назад.
   - Тогда - в каком клане ты родилась?
   Я долепила пирожки, выпрямилась, вытерла рукавом пот со лба и ответила:
   - Я должна была стать белой волчицей. Но так и не стала.
   Тор с Дартом переглянулись.
   - Знаешь, - сказал гном, - а меня всё детство пнём дразнили. И это только самое безобидное прозвище. За то, что я к металлу не знал, с какой стороны подойти.
   - А я был доходягой, - усмехнулся эльф, - а ещё слабаком. Как думаешь, за что?
   Я, и так застывшая от этих признаний, совсем растерялась.
   - Ну... Ты худой.
   - А ещё?
   - Э-э-э...
   - Сразу видно, что ты эльфов не встречала. Во мне очень мало магии, Ронни. Точнее, её практически нет. Худоба - это полбеды, есть и такие среди моих сородичей, но вот почти полное отсутствие магии... В общем, весело мне не было. В результате я ушёл и живу здесь уже лет... Хм... Тор?
   - Тридцать пять лет прошло, дружище, - хлопнул Дарта по плечу гном. - Когда я пришёл, ты лавку уже пяток лет держал, а с тех пор ровно три десятилетия минуло.
   Я смотрела на них, чувствуя, как теплеет в груди.
   Впервые в жизни я вдруг подумала, что не одна такая. Я - не исключительна. И от этого мне почему-то стало легче.
   Раньше я никогда не задумывалась над такими вещами. Просто жила. Но теперь...
   - Грустно это всё, - тихо сказала я, ставя пироги в печку.
   Мастер Дарт и Торгис посмотрели на меня и одновременно пожали плечами.
   - Да теперь уж не особо, - спокойно ответил гном. - У каждого свой путь, Ронни. И ты волен сам выбирать его, не оглядываясь ни на кого. А если ты не такой, как другие, это не обязательно плохо.
   Я улыбнулась, вспомнив Дэйна с его рассуждениями о "своей правде". Передо мной сейчас находились два ярчайших её представителя. Немагический эльф и гном-краснодеревщик.
   Хотя я про саму себя забыла. Интересно, как меня следует называть? Недо-оборотень? Нет, пожалуй, это мне не по вкусу.
   Вспомнился дартхари. Как он сказал... "Хорошая девочка с большим добрым сердцем". К горлу подкатил комок, когда перед глазами вспыхнуло лицо Вожака.
   Не думай, Рональда, не смей думать о нём.
   - Ну вот, - преувеличенно бодро сказала я, - пироги в печи, осталось сделать второе. Тор, дай-ка мне во-о-о-он те овощи, пожалуйста...
  

***

   Столько хороших слов о своей стряпне я не слышала ни разу в жизни. Правда, Торгис говорил мало, больше ел, но лицо его при этом выглядело так, будто к нему явилась сама Айли и пообещала выполнить любое желание.
   Араилис вообще заявила, что после такого обеда она на кухню больше не войдёт, "ибо это кощунство и издевательство над окружающими".
   Гал попросил рецепты, а после того, как я сказала, что импровизировала, посмотрел на меня с таким уважением, что я немедленно покраснела с ног до головы.
   Мастер Дарт и Грэй хвалили больше всех, особенно усердствовал хозяин дома. Как сказал мужчина: "Эдди никогда столько не ел!"
   Мне очень нравилось то, что для Грэя его сын важнее всего на свете. Я знала - если бы мальчику не понравилась моя стряпня, Грэю она бы тоже не понравилась, невзирая на комплименты остальных. Я видела, какими глазами мужчина смотрит на Эдвина. И меня это очень радовало, возможно, просто потому, что я подобным вниманием со стороны собственных родителей была совершенно не избалована.
   Сам же Эдди, спустившись к обеду, сел не на своё место, а мне на коленки, чем поразил всех присутствующих до глубины души. Кроме, естественно, Ари, на которую тут же стали с подозрением посматривать Тор и мастер Дарт.
   - Вообще-то он не любит чужих, - шепнул мне удивлённый Грэй, и Эдвин тут же вскинулся:
   - Она не чужая!
   Мои брови поползли вверх, Араилис хмыкнула, а Эдди вцепился мне в ладонь так, будто боялся, что его сейчас заберут. Но никто не стал этого делать, и ребёнок просидел у меня на коленках весь обед.
   Как же это было приятно! Мальчик обнимал меня и брал за руку, а я позволяла ему всё хотя бы потому, что мне отчаянно не хватало тепла и ласки.
   После обеда Эдвин около получаса спал, а я разбирала вещи. И как раз, когда я закончила, в комнату постучалась Араилис.
   - Ронни! Не хочешь погулять с нами? Мы с Эдди в это время обычно ходим в императорский парк. Там очень красиво.
   - Да, конечно!
   Я обрадовалась. Парк - это прекрасно! Мне, последние шесть лет обитавшей в глухом лесу, было очень трудно постоянно находиться в помещении, пусть даже таком, как этот замечательный дом.
   Когда мы с Араилис, Элфи и Эдди спустились вниз, мастер Дарт с Тором принимали очередных покупателей, а Грэй и Бугалон сидели за кухонным столом и что-то тихо обсуждали.
   - Вы не пойдёте? - крикнула Ари, беря Эдвина на руки.
   - Нет, - покачал головой Грэй. - А вас когда ждать назад?
   - Часика два побродим.
   Мужчина кивнул, и мы вышли на улицу.
   До императорского парка оказалось рукой подать. Попасть туда мог любой желающий. Парк состоял из двух зон - для всех и собственно для императорской семьи. Вот вторая зона была, конечно, закрытой. А по остальному пространству можно было гулять, сколько заблагорассудится.
   Не могу сказать, что мне очень понравился парк. Я, привыкшая к лесу, слегка недоумевала, наблюдая высаженные прямыми аллеями деревья и кусты, искусственные клумбы и вазоны с цветами, фонтаны из белого камня и так далее. Всё было, конечно, очень красиво, но... живая природа намного лучше.
   Здесь не было дыхания. Парк был искусственным, совсем мёртвым. Нет, конечно, тут тоже жили птицы, росла трава, в деревьях шумел ветер, но... Я не знаю, как объяснить то, что я чувствовала.
   Арронтар - живой лес. У него есть душа, сердце, голос. Прикоснёшься к земле - и кажется, что там, внутри, кровеносные сосуды.
   А здесь просто высажены деревья и цветы. Красиво. Но не более.
   Мы обосновались на одном совершенно пустом холмике, и когда Ари опустила Эдди на траву, я сказала:
   - Хочешь, я сделаю радугу?
   - Радугу?
   - Да, - я кивнула. - Ари, ты ведь владеешь стихией Воды? Можешь устроить небольшой дождик? Или хотя бы туман какой-нибудь.
   Араилис что-то пробурчала, но не стала спорить и, немного прищурившись, сотворила неподалёку небольшое "облачко", больше напоминавшее водяной вихрь из дождевых капель.
   - Спасибо. То, что нужно.
   И я, вытянув руки, направила сквозь все десять пальцев лучики света в разные концы этого "облачка".
   - А-а-а! - завизжал Эдди, когда почти перед его носом возникли десять маленьких радуг.
   Улыбаясь, я наблюдала за мальчиком, который бегал под сотворенными мной радугами туда-сюда, засовывал в них руки, наблюдая, как его пальцы раскрашиваются в разные цвета, и звонко смеялся.
   Я делала так каждый раз после дождя, очень давно, когда Джерри был совсем маленьким. "Ладугу, ладугу, Лонни!"
   Сердце на миг сжалось от боли.
   А Эдди, обернувшись, вдруг посмотрел на меня посерьёзневшими глазами и тихо сказал:
   - Не надо думать о плохом.
   Я ничего не успела ответить, потому что Ари взяла меня за руку и, улыбнувшись, создала разом несколько десятков больших и переливающихся мыльных пузырей. Эдди тут же радостно подпрыгнул и принялся бегать за ними, пытаясь поймать и лопнуть какой-нибудь пузырь побольше. Элфи скакал рядом с ним, высунув язык.
   - Когда-нибудь ты поймёшь, малыш, что причинять душевную боль могут не только плохие воспоминания, - пробормотала Араилис, сжимая мою руку. Я поняла - этим прикосновением она пытается меня утешить, и была благодарна ей.
   - Надеюсь, это будет не скоро, - вздохнула я.
   Несколько минут мы молчали, наблюдая за резвящимся мальчиком. Ари создавала всё новые и новые пузыри, некоторые из них лопались не сразу, держались на ладонях Эдди несколько мгновений, и тогда он визжал особенно громко.
   - Ронни...
   - Да?
   - Я хочу рассказать тебе кое-что. Чтобы, когда придёт время, ты не осуждала меня. Можно?
   Удивительно, но обычно бойкая Араилис в тот момент показалась мне робкой и нерешительной.
   - Ну разумеется, Ари.
   Девушка вздохнула, отпустила мою руку, сжала кулаки и начала говорить.
   - Мой дар предсказателя начал развиваться, когда мне было двенадцать. Я рассказала только своё самое первое видение, Ронни. Только одно видение. С тех пор никому и ничего, потому что... потому что результат моего рассказа бегает сейчас перед тобой за мыльными пузырями.
   - Эдди? - я наморщила лоб.
   - Да. Я очень испугалась в тот день, когда увидела кровь и смерть в своём видении. И побежала к маме, конечно же... Я рассказала ей всё, что смогла вспомнить.
   Ари повернулась ко мне лицом и посмотрела в глаза.
   - Я рассказала, что ребёнок Лил, жены Грэя, умрёт. Про проклятье я тогда ничего не поняла, я видела лишь, что мама спасает роженицу, а новорожденный умирает. И Лил отказывается от пищи, всё время плачет, глаза её становятся безжизненными... И в конце концов я увидела её похороны. Много белых цветов и Грэя с пустыми глазами, который повесился на следующее же утро.
   Меня передёрнуло.
   Не хотела бы я быть провидицей. После подобных видений можно и свихнуться...
   - Я часто думаю о том, что бы случилось, если бы я не рассказала маме. Ронни, не всё из того, что я вижу, сбывается. Конечно, многое, но не всё. Я и сама была напугана, и маму напугала. Я кричала, что ребёнок не должен умереть, что мама должна сделать всё, чтобы малыш жил... И она сделала. Лил мертва, Эдвин жив, и у Грэя все эти три года были не менее пустые глаза, чем в моём видении. Он рассорился со всей императорской семьёй, ушёл из замка и ни с кем не общался с тех пор.
   - Так вот почему все так застыли, когда он сказал, что хочет встретиться с императором, - протянула я понимающе. - Интересно, почему Грэй передумал.
   - Когда-нибудь ты это узнаешь, не волнуйся.
   - Да я и не волнуюсь. Просто не совсем понимаю, зачем ты всё это мне рассказала.
   - Потому что я знаю очень многое из того, что случится в ближайшее время. Но ничего не расскажу. Пожалуйста, не обижайся на меня за это. Я очень хочу быть твоим другом, но у меня есть принципы, от которых я никогда не смогу отступить.
   Ветер пошевелил длинные белые волосы Араилис. Она смотрела на меня очень серьёзно и немного взволнованно, а я думала о том, что впервые в жизни кто-то выразил желание стать моим другом.
   - Знаешь... я очень рада, что всё-таки уехала с Грэем.
   Девушка улыбнулась. Кажется, она прекрасно понимала, что это значит.
   - Элли! Элли! - вдруг закричал Эдвин, и Араилис, вздрогнув, посмотрела на небо.
   Над нами кружили две большие птицы. Одна была серо-чёрной, а другая ослепительно белой. Я никогда раньше не видела подобных птиц.
   Сделав несколько кругов, они резко спикировали вниз. И я не успела даже глазом моргнуть, как в нескольких шагах от нас с Ари появилась очень красивая рыжеволосая женщина в тёмно-зелёном платье. Кажется, именно она была белой птицей, потому что вторая, серая, села ей на плечо.
   Все оборотни красивы, как боги. Но эта женщина... Она была красивее всех, кого я видела раньше. Тонкая, какая-то прозрачная кожа, большие зелёные глаза, чуть вьющиеся волосы удивительного цвета - они были даже не рыжие, а какие-то алые. Как кровь. Распущенные, они слегка шевелились на ветру, словно живые.
   Лицо у женщины было благородное, сразу видно - либо графиня, либо герцогиня. Прекрасная фигура и замечательная осанка, да и одета она была с большим вкусом и довольно богато.
   Но на самом деле это всё я заметила только спустя несколько секунд, потому что поначалу я поняла лишь то, что передо мной сейчас находится самый сильный маг из всех виденных мной раньше. Эта женщина - словно оживший Источник силы. Магия была у неё в каждой клеточке, в каждом волоске, она лилась из глаз и кончиков пальцев в таком количестве, что на миг я глазам своим не поверила.
   - Привет, мам, - тихо сказала Араилис.
   О Дарида! Так это же...
   - Элли! - подбежавший Эдвин обнял женщину где-то в районе коленок. Герцогиня Эллейн Грант, главный дворцовый лекарь его величества и автор самого любимого моего учебника по лекарскому делу, засмеялась и погладила мальчика по волосам.
   - Привет, малыш. Как там папа?
   - Хорошо! - Эдди возбуждённо запрыгал. - А у меня вон кто есть теперь, смотри! Правда, она замечательная?
   К моему удивлению, мальчик указывал пальцем на меня.
   - Да, Эдди, правда. Она замечательная. - Герцогиня, подняв голову, приветливо улыбнулась. - Побегаешь, пока я буду разговаривать по-взрослому с Араилис?
   Ребёнок хихикнул.
   - Чихвостить будешь?
   - Разумеется, - и женщина, махнув рукой, создала на некотором расстоянии от нас большую водяную горку. Когда Эдди, восторженно пискнув, ринулся туда, я почувствовала, как напряглась Ари.
   Улыбка Эллейн показалась мне немного ироничной, как только она перевела взгляд с Эдвина на собственную дочь.
   - Ну? - сказала герцогиня вполне ласково, чуть наклонив голову.
   - Я опять что-то сделала не так? - в голосе Араилис чувствовалась обречённость.
   Эллейн вздохнула, а потом сказала ещё ласковей:
   - Зачем ты наложила на конверт с письмом для императора заклятие непроникновения?
   Ого. Это заклятие непроникновения - магия высшего порядка. Запечатываешь письмо на конкретного человека - и никто, кроме него, не сможет его открыть. Звучит просто, а на деле не у всякого мага получится наложить подобное. У меня, по крайней мере, точно не выйдет.
   - Ну так секретная же информация, мам.
   - Секретная информация, - протянула Эллейн и усмехнулась. - Скажи-ка мне, Араилис, ты уверена, что наложила обычное заклятие непроникновения?
   Девушка напряглась.
   - Вроде... да.
   - Вроде или да?
   - Да!
   - Значит, ты не планировала того, что произошло во дворце императора?
   - Э-э-э... - Ари, кажется, слегка смутилась. - Нет. А что-то произошло?
   Эллейн сложила руки на груди.
   - Разумеется. Иначе я бы разговаривала с тобой совершенно в ином тоне. Если бы ты планировала случившееся, я бы похвалила тебя, Араилис. Хуже всего не то, что ты решила наложить заклинание, которое мы изучали только один урок, а то, что ты даже не подозреваешь о своих ошибках. Скажи, чему я тебя учила?
   Удивительно - герцогиня ни разу не повысила голоса, но при этом стыдно стало даже мне.
   - Думать о последствиях, - вздохнула Ари.
   - Вот именно. Думать, Араилис! Когда ты создаёшь заклинание, то всегда должна представлять, к какому результату оно приведёт. Тебе шестнадцать, а не шесть. Ошибки очень дорого стоят, Араилис.
   - Я поняла, мам.
   Мне было уже очень любопытно, что всё-таки случилось с этим несчастным письмом...
   - Значит, ты не планировала, что когда Тадеуш будет открывать конверт, он укусит дворцового управляющего за нос?
   Я почувствовала, как в горле завибрировал смех.
   - Что?! - воскликнула Ари. - Нет, конечно!
   - И острые зубы у конверта выросли тоже без твоего ведома?
   - Мам, но зачем он вообще полез открывать письмо?! Оно ведь было для императора! Тадеушу не нужно было совать свой длинный любопытный нос не в своё...
   - Араилис! - впервые Эллейн немного повысила голос. - У императора в тот момент было собрание кабинета советников! Когда зашёл Тадеуш, Эдигор попросил его открыть срочный конверт. На письме не было маркировки. Это ты тоже не планировала, Ари? На подобных конвертах всегда ставится предупреждение о заклятии непроникновения!
   - Ой...
   - Я понимаю, ты до сих пор не любишь Тадеуша, но зубастые письма - это слишком даже для тебя. Но самое ужасное было дальше.
   - Это ещё не всё?.. - простонала Араилис, и Эллейн хмыкнула.
   - Представь себе. У конверта выросли ноги, и он сбежал! Императору пришлось срочно выгонять из зала всех советников и лично ползать под столом, пытаясь поймать твоё послание!
   - О-о-о...
   - И когда Эдигору всё-таки удалось поймать твоё зубастое творение, знаешь, что оно сделало?
   Я уже начинала сходить с ума от сдерживаемого смеха...
   - Оно самовоспламенилось, Араилис!
   У Ари, кажется, в этот момент волосы на голове зашевелились.
   Я же, не выдержав, всё-таки засмеялась. Эллейн, на секунду взглянув на меня, слегка улыбнулась, и я тут же сообразила, что она не так сильно сердится на свою дочь, как хочет ей это показать. И кажется, я догадываюсь, почему.
   Герцогиня, вздохнув, подошла к Ари вплотную.
   - Вот видишь, Рональда, сила - это не главное. Гораздо важнее то, что находится здесь, - и Эллейн, подняв руку, постучала Араилис кулаком по лбу.
   Я вновь прыснула.
   - Перед Тадеушем и Эдигором потом будешь извиняться сама. Меня сейчас волнует другое. Что было в письме?
   Араилис принялась рассказывать о решении Грэя увидеться с императором. Я заметила, что у Эллейн чуть расширились зрачки от волнения, когда она услышала эту новость. А её птица захлопала крыльями и легко клюнула женщину за ухо.
   Птица, кстати, была очень странной. И не только потому, что я никак не могла определить её вид, хотя знаю "в лицо" всех пернатых обитателей Эрамира, но ещё и потому, что у меня не получалось почувствовать её. Ото всех живых существ идёт энергия жизни, это нормально. А от этой птицы она почему-то не шла.
   И глаза у неё были серыми и умными, как у человека.
   Может, это и не птица вовсе?..
   - Замечательно, Ари, - тихо сказала Эллейн. - Эдигор и Дориана так надеялись, что он передумает... Я скажу им и сообщу тебе время встречи чуть позже. Рональда, ты не могла бы прийти завтра вместе с Грэем?
   - Куда? - я удивилась.
   - Во дворец, разумеется.
   Я посмотрела на Эллейн с изумлением. Интересно, зачем мне приходить во дворец вместе с Грэем? Что я там забыла?
   Губы матери Араилис чуть дрогнули.
   - Я говорила с Нарро, - сказала Эллейн мягко, но моё сердце всё равно остановилось на мгновение. - Я знаю в общих чертах, что ты умеешь, но хотела бы посмотреть сама. Тебе ведь нужна работа? Я могла бы помочь. Даже если ты не устроишь меня в качестве одного из сотрудников будущей школы, я помогу тебе подобрать что-нибудь подходящее.
   Про школу я уже слышала. Грэй рассказывал, пока мы ехали в карете. Эллейн давно мечтала открыть школу для человеческих магов именно в Лианоре и активно искала себе помощников в этом нелегком деле.
   Я относилась к идее Грэя устроить меня туда преподавателем довольно скептически. Ну какой из меня преподаватель? Я не настолько хороший маг, кроме того, я не человек.
   Но просто прийти и хотя бы пообщаться с Эллейн... Нет уж, подобного шанса я не упущу.
   - Хорошо. Я приду.
   - Замечательно, - улыбнулась мне женщина, а потом вновь повернулась к Ари. - Да, кстати, Араилис... Завтра вечером ты должна будешь показать мне письменный разбор собственных ошибок, которые допустила при накладывании заклинания непроникновения на конверт с письмом для императора.
   Ари застонала.
   - Но, мам!
   - Пришлёшь мне свой отчёт в запечатанном письме, - и Эллейн, улыбнувшись, вновь стала белой птицей и взмыла в небо. Серая птица, всё это время просидевшая у женщины на плече, последовала за ней.
   Когда они обе скрылись с глаз, Араилис тяжело вздохнула, и я сочувственно дотронулась до руки девушки.
   - Строгая она у тебя.
   - Со мной по-другому нельзя, - вновь вздохнула Ари. - Мой магический потенциал требует постоянного контроля. Если бы не муштра мамы и папы, я бы могла случайно полстолицы разнести.
   - Тебя и отец муштрует?
   - Ну, не так сильно, как мама. Да у него и времени на это меньше. Он ведь главный дворцовый маг и личный наставник всех детей в императорской семье. Мама их только лечит, а он ещё и воспитывает.
   - Погоди...
   Нет, куда я попала? Так просто не бывает!
   - Твой отец - Аравейн?! Аравейн Светлый, самый известный и сильный маг Эрамира?!
   Девушка кивнула и громко рассмеялась, увидев моё ошеломлённое лицо.
  

***

   Через пару часов после того, как мы вернулись с прогулки, пришло письмо от Эллейн, в котором она сообщала, что нас с Грэем будут ждать завтра во дворце к одиннадцати часам.
   Даже когда Ари официально объявила это за ужином, я долго не могла поверить. Я пойду в императорский дворец?.. Нет, конечно, вряд ли я увижу Эдигора Второго, но сам факт. Жаба-Рональда во дворце императора...
   Ужин, кстати, приготовил Гал, и мне пришлось признать - слухи о том, что все тролли не умеют готовить, преувеличены. Один тролль точно умеет.
   После ужина Араилис ретировалась, заявив, что если она не займётся отчётом для матери, та завтра ей уши надерёт. Мастер Дарт и Тор, закрыв свой магазин и мастерскую, ушли в какой-то трактир. Как выразился гном - "выпить пива после тяжёлого рабочего дня". К ним присоединился и Гал. Так что в доме остались только я, Элфи, Эдвин и Грэй.
   Пару часов Эдди показывал мне все свои игрушки, а я под шумок пыталась навести хоть какой-то порядок в комнате мальчика. Грэй, замечая мои попытки, лишь хмыкал. Элфи спал в кресле и изредка приподнимал голову, если слышал какой-нибудь резкий звук.
   Как только я заметила, что Эдвин начинает клевать носом, мы с Грэем быстро отправили мальчика спать. Удивительно, но укладывался он абсолютно спокойно, без капризов и требований что-нибудь почитать на ночь. Вспоминая проблемного в этом плане Джерарда, я просто диву давалась.
   И только когда мы с Грэем вышли из комнаты Эдди, спустились в кухню и молча сели на стулья рядом друг с другом, я поняла, насколько устала.
   - Хочешь чаю? - тихо спросил меня мужчина. Я кивнула.
   - Я чай делаю хорошо, гораздо лучше, чем обыкновенную еду. Стряпню мою вообще есть невозможно, а чай вот ничего, нормально получается.
   Я поначалу хотела сказать, что не представляю, как чай можно умудриться испортить, но решила не обижать Грэя.
   - Зато ты мечами здорово махаешься, - улыбнулась я, наблюдая за его манипуляциями с чайником. - Наверное, с самого детства этим занимаешься.
   - Угадала. С пяти лет. Гал, правда, согласился скрестить со мной меч только после того, как я перешагнул порог двадцатилетия.
   Я хмыкнула. Ну да, всё понятно, я бы на месте Гала тоже боялась размазать собственного подопечного по стеночке.
   - Чего хмыкаешь? - Грэй улыбался, разливая по чашкам дивно пахнущую заварку. - Он не смог победить меня за минуту, как рассчитывал. С тех пор почти каждый день тренируемся.
   С тихим шипением кипяток полился в чашки.
   - Эдди очень похож на тебя, - вдруг сказала я, наблюдая, как Грэй готовит нам чай. В этом неярком вечернем свете мужчина выглядел гораздо трогательнее, чем обычно.
   - Я знаю, - Грэй протянул мне чашку, - Эдди ничего не унаследовал от Лил, кроме парочки родинок.
   Я сделала большой глоток и зажмурилась от удовольствия.
   - Ох... как вкусно, Грэй. Спасибо.
   Некоторое время мы сидели молча, наслаждаясь горячим чаем, а потом я решилась...
   - Можно мне кое о чём спросить тебя?
   - Конечно, Ронни.
   - Почему ты передумал? Я имею в виду завтрашнее посещение дворца.
   Грэй понимающе улыбнулся. Кажется, он не рассердился на меня за этот вопрос.
   - Ари уже обо всем тебе рассказала?
   - Не думаю, что обо всём. Ты ведь знаешь её характер. Умрёт, но не расколется.
   - Да уж, - он засмеялся. - Она такая. Но это, я думаю, к лучшему. Ещё неизвестно, что может натворить человек, узнавший о себе какое-нибудь плохое предсказание.
   Я прищурилась.
   - Школа Старших лордов, да? Ну-ка не переводи стрелки на другую тему!
   Грэй смотрел на меня весело и немного лукаво.
   О Дарида, как же я рада, что действительно уехала с ним... В Арронтаре никто не смотрел на меня так. В Арронтаре я никогда не чувствовала себя обыкновенной, не отверженной. Я всегда помнила и о своём маленьком росте, и о полноте, и о жутком носе и больших губах.
   Рядом с Грэем я забывала об этом.
   - Хорошо, Ронни, я отвечу. Но тогда и ты ответишь на один мой очень личный вопрос, ладно?
   - Договорились.
   Мужчина вздохнул и вдруг посерьёзнел.
   - Когда умерла Лил, я обозлился на весь свет. Я разорвал все свои связи с императорской семьёй и попросил Дарта с Тором принять меня в этом доме. Да, не удивляйся так, мастерская и магазин принадлежат не мне, а им. Я здесь тоже временный гость. Четыре года мы с Эдди так живём, и все вокруг пытаются уговорить меня передумать. А Нарро... Он просто спросил, зачем я наказываю живых. "Помнить о тех, кто ушёл - наша обязанность, но совершенно не обязательно при этом наказывать живых", - так он сказал. Затем мы долго говорили - о смерти Лил, о моём отчуждении, об императоре... Нарро не пытался навязать своё мнение, он просто задавал вопросы. А потом ещё ты со своим предсказанием, Ронни. И я понял, что всем от моего решения хуже. В конце концов, в смерти Лил виновна лишь Эллейн, а я своим поведением наказывал не только её.
   - Значит, общаться с ней ты по-прежнему не хочешь?
   Грэй на мгновение отвёл глаза.
   - Нет. Я никогда не прощу её.
   Мне почему-то стало очень больно в тот момент.
   Я вспомнила слова Ари о предсказании. Нет, я тоже ничего не расскажу Грэю. Ему от этого знания легче не станет, скорее всего, он ещё и на Араилис рассердится.
   - Теперь мой вопрос. Можно?
   Я кивнула.
   - Ронни, скажи... Ты любишь дартхари Нарро?
   Если бы словом можно было убить, я бы умерла в тот миг, когда Грэй сказал это.
   Мне показалось, кто-то наложил на меня заклятье оцепенения. Я не могла пошевелиться, не могла вздохнуть и даже моргнуть. Не говоря уже о том, чтобы отвечать на вопрос.
   Грэй смотрел на меня, и его тёмные глаза были тревожными.
   Откуда он знает? Зачем он спрашивает?
   И что делать, если я не хочу отвечать? Не хочу даже думать о дартхари Нарро. Мысли о нём причиняют мне такую боль, что я с трудом дышу.
   Я медленно поднялась из-за стола, отодвинув от себя чашку с недопитым чаем.
   - Я пойду... - губы онемели, но я всё-таки смогла сказать это. Точнее, не сказать, а прохрипеть.
   Уйти мне не дали. Грэй встал и взял меня за руку.
   - Прости.
   И всё. Больше он ничего не произнёс, только одно слово.
   Я смотрела на него очень долго. Не мигая. Так долго, что заболели глаза.
   А потом всё-таки прошептала:
   - Очень люблю.
   Я впервые сказала это вслух, и мне показалось, что за окном я слышу тихий голос моего Арронтара, его ласковое дыхание, его благословение.
   Наверное, я никогда не смогу избавиться от призрака Арронтара в своих мыслях...
   - Я пойду спать, Грэй.
   - Спокойной ночи, Ронни, - тихо сказал мужчина, на секунду чуть сильнее сжав мои пальцы, и ласково улыбнулся.
   Удивительно, но я нашла в себе силы улыбнуться в ответ.
  

***

  
   Заснула я почти моментально, прижимаясь к тёплому боку Элфи. Я ещё не научилась спать на подобных широких кроватях, поэтому часто лежала в позе зародыша, забывая, что запросто могу выпрямиться и даже раскинуть руки, если захочу.
   Вот и сейчас я свернулась калачиком и, обняв одной рукой Элфи, закрыла глаза.
   Как и всегда, я не заметила, как оказалась там, в Арронтаре.
   Ласковые солнечные лучи коснулись моей кожи. Я шла по мокрой траве, приминая её своими босыми ногами, в белом платье и с распущенными волосами. Почему здесь я почти всегда в белом? И босая очень часто. Не понимаю...
   Я огляделась. В нашем любимом озере отражалось чистое небо, по которому плыли два одиноких полупрозрачных облачка, похожих по очертаниям на птиц. Я подошла ближе, села на берегу и опустила ноги в воду.
   Как же хорошо... и спокойно.
   Дэйн пришёл немного погодя, сразу же обнял и уткнулся носом мне в волосы. Я улыбнулась, услышав, как он глубоко вздыхает.
   - Чем же я пахну? - спросила я, поднимая голову и заглядывая в родные глаза.
   Дэйн засмеялся, наматывая на палец локон моих волос.
   - Ты пахнешь моей Ро.
   - А на что похож этот запах?
   Мне было ужасно интересно, потому что я никогда толком не могла понять свой запах, хотя чужие разбирала хорошо.
   - На весеннюю листву, - ответил Дэйн, наклоняясь к моему лицу и легко прикасаясь своими губами к моим. - А ещё, совсем немного, на сахарную карамель.
   На несколько минут мысли отступили на задний план, когда он наконец поцеловал меня по-настоящему.
   - Расскажи мне, как вы устроились в Лианоре.
   - М-м-м... Может, потом?
   Он рассмеялся.
   - Нет, боюсь, если мы сейчас не сделаем перерыв, я так и не узнаю последних новостей. А я не уверен, что смогу прийти завтра, Ро.
   Мне сразу стало очень грустно. Но я постаралась справиться с собой и принялась рассказывать всё по порядку.
   Пока я рассказывала, лицо Дэйна всё время менялось. Оно то становилось весёлым, глаза смеялись, то почему-то мрачнело.
   Когда я закончила, он привлёк меня к себе, обнял и погладил по волосам.
   - Будь осторожна, Ро. Тот, кто наслал проклятье на Эдвина, всё ещё не найден и цели его остались неизвестными. Поэтому, прошу тебя, не доверяй всем без исключения. Конечно, Элли и Аравейн совсем близко, да и Араилис неплохой маг, но всё-таки... Тогда, четыре года назад, они тоже были рядом, но проклятье, тем не менее, проглядели. Никто не всесилен.
   - А я и не знала, что она и Аравейн... ну, вместе. Они женаты?
   - Да. Уже лет двадцать как. Слышать об этом ты и не могла, герцогиня в учебниках ведь не пишет свою краткую биографию. Ты ведь не только этого не знаешь, Ро. Например, вряд ли тебе известно, сколько лет Эллейн.
   Я глупо захлопала глазами.
   - И сколько же?
   - Шестьдесят. А вот возраст Аравейна, кажется, не известен даже ему самому. Но думаю, он её старше как минимум в десять раз. И то и в двести. Всё может быть.
   Я хихикнула.
   - Так он почти на ребёнке женился.
   Дэйн почему-то посмотрел на меня очень серьёзно.
   - Иногда свою настоящую любовь приходится ждать очень долго, Ро.
   Что-то шевельнулось у меня в душе, когда я заглянула в голубые глаза своего друга. Но Дэйн уже сменил тему.
   - А вот слова Араилис об инстинктах... Девочке ещё нужно подучить особенности физиологии оборотней, она немного промахнулась со своими предположениями, но в целом кое-какая опасность есть.
   Я закашлялась от неожиданности и моментально забыла и про Эллейн, и про Аравейна с его неизвестным возрастом.
   - И какая же? Я могу наброситься на Грэя с Бугалоном и изнасиловать их?
   - Нет, разумеется. Это полная глупость. Опасность в другом, - Дэйн положил ладонь мне под шею и продолжил: - Когда ты уезжала, рассказ Лирин настолько взволновал тебя, что твой внутренний волк впервые пробудился. Хотя это, скорее, можно сравнить не с пробуждением, а с... ну, скажем, с лёгким подёргиванием одного уха во сне. Тем не менее, это очень важно. Конечно, твой внутренний волк может вновь уснуть, как раньше, но может и начать просыпаться. Причём, что его будет провоцировать, просчитать совершенно невозможно. Ты ведь знаешь, чем опасно неконтролируемое обращение, почему на юных оборотней одевают амулеты, запирающие вторую ипостась.
   Я вздохнула. Да, конечно, дальше Дэйн мог и не объяснять, я ведь была лекарем и знала о физиологии оборотней, наверное, почти всё.
   Только вот ни в одной книге не описывался случай, подобный моему.
   Обыкновенным оборотням запечатывали вторую ипостась на ритуале в храме Айли с помощью специального зелья. Происходило это в первый месяц после рождения. А зелье, которое давалось в Ночь Первого Обращения, нейтрализовывало действие предыдущего и вызывало трансформацию. Двенадцать лет для мальчиков и тринадцать - для девочек, именно такой возраст считался оптимальным для того, чтобы начинать подчинять своего внутреннего волка.
   Что будет, если не давать ребёнку того, самого первого, зелья? В общем, книги об этом умалчивали, но я думаю, что всё зависит от конкретного малыша. Сильные духом дети наверняка смогли бы справиться со своим зверем. Но слабых всегда больше. Поэтому новорожденным запирали вторую ипостась, чтобы избежать трагедий.
   По этой же причине несовершеннолетние, но прошедшие Ночь Первого Обращения оборотни могли перекидываться в волков только на игрищах, снимая с себя амулеты, под присмотром взрослых, сильных оборотней и Вожака.
   Неподчинённый внутренний волк - это очень опасно. И вовсе не из-за того, о чём сказала Араилис.
   Он хочет драться, бить, охотиться и убивать. Хочет крови. Если неподчинённый зверь захватит контроль над телом оборотня, он может кого-нибудь покалечить, если не отправить за грань. В такие моменты твоя человеческая сущность будто отключается и ты теряешь способность соображать.
   На игрищах это случалось довольно часто. С несовершеннолетними, конечно. Хотя подобное бывает и со взрослыми оборотнями, но тогда должно произойти что-то из ряда вон выходящее и шокирующее.
   Именно поэтому после игрищ у меня всегда было полным полно пациентов.
   - Значит, получается, если меня что-то спровоцирует, я могу вцепиться кому-нибудь в глотку?
   - Ты ведь и сама всё знаешь и понимаешь. Никто не может предугадать, как именно поведёт себя неподчинённый внутренний волк.
   Я вздохнула.
   - Как же мне быть?..
   Дэйн думал несколько минут.
   - Я могу кое-что сделать. Правда, это очень сложно, и я никогда не делал ничего подобного, но попробовать можно.
   - Ты сейчас о чём?
   - Я могу замкнуть твоего волка на себя.
   Пару секунд я пыталась понять, о чём он говорит, но признала своё поражение.
   - Как это?
   Дэйн улыбнулся.
   - Любой волк - животное, Ро. И твой внутренний - не исключение. Пока у него нет хозяина, потому что ты его ещё не подчинила. Если я замкну твоего волка на себя, он будет признавать меня своим хозяином. Это не то же самое, что подчинение. Просто в таком случае он сможет проявить себя только с моего разрешения. Даже если тебя что-нибудь поразит, он будет спать.
   - Так это же отлично!
   - В чём-то да, - Дэйн вздохнул. - Но, во-первых, я не уверен, что получится. Во-вторых, процедура тебе предстоит довольно неприятная. В-третьих, это всё равно временная мера. Настоящей хозяйкой своего волка останешься ты, и рано или поздно он это поймёт. Поэтому нам нужно будет подчинить его тебе до того, как ты впервые обратишься.
   Вот тут я по-настоящему удивилась.
   - Но, Дэйн... Обычно же всё бывает наоборот. Сначала - обращение, потом - подчинение...
   - Ро, обычно оборотни проходят Ночь Первого Обращения в двенадцать-тринадцать лет. И эти оборотни не являются магами, как ты.
   - Но как мне подчинять своего волка, если он будет замкнут на тебе?
   - Во сне, конечно. У тебя всё получится, я уверен.
   Некоторое время мы сидели молча.
   Я думала над всем, что сказал мне Дэйн, закусив губу. Привыкнув к мысли о том, что у меня нет никакого внутреннего волка, сейчас я пребывала в состоянии небольшого шока.
   А ещё я не могла отделаться от мысли, что возможно, не нужно ничего делать? Ну, подумаешь, выпустила один раз коготочки. Может, он вновь уснёт, и всё?
   Нет, так нельзя. Если не уснёт, я могу причинить вред Грэю или ещё кому-нибудь.
   - Я согласна, Дэйн. Замыкай.
   Он вздохнул, а потом взял меня за руку.
   - Ро... Это очень странная процедура. Я буду вынужден причинить тебе боль. И в самом конце мне придётся разорвать сон, при этом пробуждение тебе не понравится.
   - Дэйн, - я засмеялась, - в меня до тринадцати лет бросали камни, в том числе собственный брат. Меня тысячу раз хотели убить. Меня презирали собственные родители, я отреклась от клана и уехала из Арронтара. Ты серьёзно думаешь, что я испугаюсь какой-то там боли?!
   Он улыбнулся, но улыбка получилась слишком грустной.
   - Нет, Ро, милая моя, я так не думаю. Я просто не хочу причинять тебе боль, и всё.
   - Но это ведь необходимо.
   - Да. Необходимо.
   Дэйн встал на ноги и потянул меня за собой.
   Когда я, выпрямившись, взглянула ему в глаза, то вздрогнула, настолько напряжёнными они были.
   - Пожалуйста, выполняй все мои указания, даже если они покажутся тебе очень странными. И постарайся не волноваться, расслабься. Мне сначала придётся разбудить твоего волка, замыкать неразбуженного невозможно...
   Ой, зря он это сказал.
   - Не волнуйся, - Дэйн поцеловал меня в лоб и развернул спиной к себе. - А теперь давай помолчим несколько минут, мне нужно сосредоточиться.
   Я стояла лицом к озеру и старалась дышать ровно и размеренно, чтобы успокоиться. В конце концов мне это действительно удалось. Наверное, потому что я вдруг вспомнила - там, сзади, Дэйн. А если я не могу доверять ему, то и никому другому тоже не могу.
   Не знаю, почему я чувствовала именно так, но... никак иначе.
   И когда я действительно успокоилась, то вдруг ощутила лёгкое прикосновение пальцев Дэйна к своей шее. Он убрал в сторону мои волосы и... начал расстёгивать платье.
   - Расслабься, - прошептал он еле слышно, когда я непроизвольно напряглась. Я сделала три глубоких вдоха, стараясь унять разбушевавшееся сердце.
   Дэйн медленно расстёгивал крючки на платье, и когда достиг последнего, аккуратно стянул его с моих плеч. Я оказалась обнажённой до пояса.
   По коже побежали мурашки.
   Дэйн водил кончиками пальцев по моей спине, и от каждого его прикосновения у меня подгибались ноги. А когда к пальцам присоединились горячие губы, я почувствовала, как в груди что-то разгорается. А в глазах, наоборот, потемнело.
   - Дэйн... - простонала я, не зная толком, что именно хочу сказать.
   - Молчи, Ро, - тихо сказал он и поцеловал меня в шею. - Подними руки.
   Я послушалась и подняла вверх немного дрожащие руки, чтобы почти тут же чуть не свалиться на землю, потому что Дэйн накрыл своими ладонями мою грудь.
   Когда он начал осторожно ласкать её, у меня из глаз брызнули слёзы.
   - Дэйн...
   - Не думай обо мне, Ро. Подумай о своём внутреннем волке, - голос его был хриплым и слегка дрожал.
   О ком?
   Я вообще не могла думать. Я хотела только чувствовать.
   Чувствовать эти ласковые, осторожные руки, обжигающие губы, осыпающие поцелуями мою спину и шею, ощущать запах коры ирвиса, осенних листьев и разогретой солнцем земли. Запах самого Арронтара.
   Жарко. Особенно внизу живота, будто калёным железом кто-то прикасается.
   - Давай же, Ро, я так долго не выдержу... - Дэйн спустил платье ещё ниже и запустил руку между моих ног.
   В тот момент случилось сразу две вещи.
   Первая - я задохнулась.
   А вторая...
   Что-то внутри меня зарычало.
   И я почувствовала её. Маленькую волчицу. Она была совсем крошечной, но уже забавно топорщила белую шерсть и яростно сверкала ярко-голубыми глазами. Грозный комочек шерсти.
   И как только я почувствовала свою волчицу, Дэйн полоснул меня чем-то острым по шее.
   Резкая боль заставила меня отпрыгнуть в сторону и зарычать, теряя на ходу платье. Волчица внутри взбунтовалась, почувствовав боль и запах моей крови.
   Сделав шаг вперёд, Дэйн ударил меня по лицу. И ещё раз. И ещё! Я упала, чувствуя, что начинаю звереть. В глазах всё больше мутнело. Маленькая волчица, рыча, захватывала контроль над моим телом.
   А он даже не давал опомниться, продолжая хлестать меня по разным частям тела. Боль была просто обжигающей.
   И в конце концов я, не выдержав, кинулась на Дэйна, уступив маленькой волчице своё тело, которое сразу же после этого показалось мне ловким и гибким...
  

***

  
   Не успела волчица опомниться, как он скрутил её руки за спиной и повалил на землю лицом вниз.
   - Будешь меня слушаться?
   Она зарычала.
   Тычок в землю. Больно!
   - Будешь меня слушаться?
   - Р-р-р!!!
   Вновь лицом в землю. Из носа хлынула кровь.
   - Будешь меня слушаться?
   Он сильнее. Намного сильнее. Большой. Не справиться.
   На этот раз она медленно кивнула.
   - Кто твой хозяин?
   Волчица заскрежетала зубами.
   Тычок в землю.
   - Кто твой хозяин?
   - Ты! - почти выплюнула она это признание.
   Тогда он перевернул её лицом к себе и, впившись в губы поцелуем скорее жестоким, чем нежным, принялся грубо ласкать окровавленное тело волчицы.
   Она застонала и, выпустив когти, запустила их ему в спину, порвав рубашку. Кровь намочила ткань, потекла по пальцам и запястьям... Волчица выгнулась и заскулила, подставляя под его ладони свою грудь, которую он резко сжал.
   - Если посмеешь высунуться без разрешения - накажу. Поняла?
   Волчица кивнула и, зарычав, принялась рвать на нём одежду. Но одно движение - и её руки оказались прижаты к земле.
   - Прости меня, Ро, - прошептал он и, нежно поцеловав в лоб мечущуюся и рычащую девушку, перерезал ей горло выпущенными когтями.
  

***

   Впервые в жизни я проснулась от собственного крика.
   Пот ручьями струился по лбу, всё тело болело, будто меня били палками, в горле першило...
   О Дарида! Горло!
   Я схватилась руками за шею. Ничего, никаких следов. Но зачем Дэйн во сне перерезал мне горло?
   Догадалась я почти сразу.
   "Самый верный способ проснуться - умереть". Так было написано в книге про магию Разума.
   Вспомнив, как вела себя, когда волчица захватила контроль над моим телом, я поморщилась. Единственное, чего я в тот момент хотела - это близости с Дэйном. Хотя нет. Ещё я хотела убить его. Но желание принадлежать ему всё равно было сильнее.
   Сплошные инстинкты. Кошмар. Надеюсь, у друга действительно получилось замкнуть это белое и пушистое чудовище на себе. И пусть у меня болело всё дело, я нисколько не сердилась на Дэйна - если он сделал так, значит, именно так и было нужно.
   Кстати. Почему моя волчица с голубыми глазами? Жёлтые же должны быть... Странно.
   Боль потихоньку отступала, будто уходила обратно в сон. Я медленно поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Мне хотелось удостовериться, что на теле не осталось следов "побоев" Дэйна.
   В зеркале отразилась... я. Такая же, как всегда. Маленькая, полная и жуткая. Нет, никаких синяков или открытых ран. Возможно, сейчас я была чуть более бледная, чем обычно.
   И тут я заметила...
   Мои волосы!
   Каким-то невероятным образом они чуть изменили цвет, сделавшись из грязно-жёлтых золотистыми. Почти как у Дэйна! Но и это было не всё. Они стали гуще примерно в два раза!
   Я ошеломлённо протянула руку и перехватила пальцами это богатство. Откуда столько?! И как это вообще возможно?
   Я покачала головой. Нет, конечно, я очень рада, потому что с такими волосами я выгляжу чуть симпатичнее, чем раньше, но всё же - странно.
   Завтра спрошу у Дэйна, если он придёт.
   Внезапно раздался стук в дверь, а потом в комнату заглянул Эдди.
   - Почему ты кричала? - прошептал он. В его глазах я увидела тревогу.
   Кто кричал? Я? Ах, да...
   - Сон плохой приснился, - я улыбнулась. - Не волнуйся. А что, громко кричала?
   Он не успел ответить - с той стороны двери послышались чьи-то шаги, а потом голос Гала произнёс:
   - Ронни? Ты в порядке?
   Ну вот. Надеюсь, я не весь дом перебудила. Хотя, мне кажется, Дарт с Тором точно ничего не слышали, наверняка после трактира дрыхнут без задних ног. Бугалон, хоть и пошёл с ними, вряд ли много выпил - после нашего совместного путешествия я убедилась, что тролль предпочитает сохранять голову ясной.
   - В полном, Гал. Просто сон плохой приснился.
   - Значит, помощь не нужна?
   - Да, всё отлично.
   Я увидела часть руки Бугалона, которую он положил Эдди на плечо, намереваясь увести мальчика, но ребёнок вдруг сказал:
   - Дядя Гал, можно, я пока тут побуду?
   Я обалдела, и тролль, по-видимому, тоже.
   - Но, Эдди...
   - Я не буду мешать! - мальчик посмотрел на меня умоляюще. - Пожалуйста! Можно мне остаться?
   Нет, когда на меня с такой мольбой глядят маленькие дети, я просто не могу отказать.
   - Конечно, можно, Эдди, - я улыбнулась и протянула к нему руки. К моему удивлению, Эдвин с радостью подбежал и действительно обнял меня.
   - Ладно, - вздохнул Бугалон, закрывая дверь. - Присмотри за ним, Ронни. И не забудь, что завтра вы с Грэем во дворец идёте, так что не залёживайся.
   - Такое, пожалуй, забудешь... - пробормотала я, усаживаясь на кровать и пристраивая Эдди у себя на коленках. Под кроватью тихо зарычал Элфи. Тоже, наверное, снится что-нибудь...
   - Очень страшный был сон? - сочувственно спросил Эдвин, обнимая меня обеими руками.
   - Бывают и пострашнее, - я погладила мальчика по темноволосой голове. - Не переживай, я в порядке. А вот тебе нужно спать, Эдди, а не сидеть у меня.
   - Так давай будем спать! Только я хочу остаться с тобой!
   Я уже открыла рот, чтобы возразить что-нибудь, но потом подумала - а, собственно, что тут такого?
   - Ладно, - сказала я и, прижав к себе маленькое тело Эдвина, легла на постель.
   От него пахло мылом и молоком. Этот аромат немного напоминал мне запах Грэя. Но всё-таки от отца Эдди пахло немного иначе. Мужчиной, не мальчиком.
   И как же было приятно лежать так, в обнимку, и чувствовать, как Эдвин тихо сопит мне на ухо.
   Сердце затопила нежность.
   - Ты такая тёплая, - прошептал мальчик, прижимаясь лбом к моей щеке.
   Я засмеялась.
   - Конечно, тёплая. Я ведь живая.
   Он поднял голову и очень серьёзно посмотрел мне в глаза.
   - Правда?
   Странный вопрос. Но в тот момент я почему-то над ним не задумалась, а спокойно ответила:
   - Да, Эдди.
   Он радостно улыбнулся и обнял меня ещё крепче.
   - Хочешь, я спою тебе колыбельную?
   - Давай. Папа иногда поёт, но у него плохо получается. У Ари получается лучше, но она всё время хочет побыстрее закончить, и у неё выходит совсем не колыбельная. Под такие песни вообще танцуют.
   Я хихикнула. Да уж, вполне в духе Араилис.
   - Обещаю, я не буду торопиться.
   Я подтянула поближе одеяло и накрыла нас с Эдди. А потом, поцеловав мальчика в макушку, запела.
   - Где-то ветер дует
   И, листву целуя,
   Хочет нам с тобой рассказать,
   Как уснуть мечтает,
   Над землёй летая,
   В кронах ветер ищет кровать.
   Сон ему не снится,
   Он летать стремится,
   Не устал совсем он летать.
   Ты же, мой хороший,
   Хоть вы с ним похожи,
   Должен по ночам отдыхать.
   Ты ложись в кроватку,
   Сон увидишь сладкий,
   Самый лучший увидишь ты сон.
   Пусть тебе приснится
   Тот, кому не спится -
   Ветер, что в деревья влюблён.
  
   Никогда я не пела эту песню Джерарду, поэтому сейчас даже не вспомнила о своём младшем брате.
   Я подумала, что Эдди уснул, потому что дыхание его выровнялось, а сам он сильнее запах тёплым молоком.
   И вдруг мальчик спросил:
   - Я не понял... Ветер всё-таки хочет спать? Или нет?
   Голос Эдвина уже был немного хриплым. Значит, скоро действительно уснёт.
   - Очень хочет, Эдди, - тихо сказала я, закрывая глаза. - Просто не может. Такой уж он неугомонный, ветер.
   Мальчик зевнул.
   - Ага... как Ари.
   - Точно.
   Последнее, что я помню до момента, когда вновь провалилась в сон, были ласковые объятия Эдди и запах тёплого молока. Мальчик прижимался ко мне так искренне, что я даже забыла о своём "жабьем" прозвище.
   Оно осталось где-то очень далеко.
   Там, куда я никогда не вернусь.
  

***

   Мы с Эдди проснулись одновременно от резкого стука в дверь.
   - Ронни! Ронни!
   Спросонья я даже не поняла, кто это кричал.
   - Вставай! Уже девять, а к одиннадцати нам нужно быть во дворце.
   Я моментально вскочила с кровати, уронив на пол одеяло.
   - Эдди у тебя?
   Покосившись на мальчика, сонно хлопавшего глазами, я ответила:
   - Да, у меня. Мы сейчас спустимся. Мне приготовить завтрак?
   - Нет, я уже сам приготовил, - только теперь я наконец узнала говорившего - это был Гал.
   Минут пять я в панике металась по комнате, потому что вдруг поняла - а надеть-то мне нечего. Конечно, я ведь раньше никогда не была в императорских дворцах. Усадьба дартхари не считается, потому что туда я ходила учиться. А здесь...
   И почему я не подумала об этом вчера? Можно было попросить Ари показать мне какой-нибудь магазин и купить платье поприличнее. У меня ведь их всего два, причём на одном куча пятен от разных ягод и смолы ирвиса. А второе больше похоже на мешок для овощей, потому что я сама сделала его из холпиуса. Я ходила в нём летом, ткань из холпиуса была уникальной по своим свойствам - в жару в ней не жарко, а в холод - не холодно. Вот только вещи из неё, мягко говоря, не парадные.
   Но делать нечего. Всё остальное ещё хуже. Не идти же в дорожных брюках?
   Впрочем, что я мучаюсь, я в любой одежде буду жутко выглядеть. Да и я ведь не с императором встречаюсь, в отличие от Грэя. И в итоге я надела первое платье.
   Когда мы с Эдди спустились вниз, за столом уже сидели все остальные. Араилис, правда, не было.
   - Доброе утро, - поздоровалась я, садясь напротив Грэя, рядом с Тором и Дартом. К моему удивлению, Эдвин вновь залез ко мне на колени.
   Воцарившаяся за столом тишина была мне ответом.
   Подняв глаза, я наткнулась на изумлённые взгляды всех присутствующих.
   - Что ты с волосами сделала? - наконец пробормотал Грэй.
   Я почувствовала, что краснею.
   Только утром, расчёсывая эту гриву перед зеркалом, я поняла, насколько умудрилась измениться за одну ночь только благодаря волосам. Мало того, что они стали гуще и поменяли цвет, так ещё и выросли, и теперь коса у меня была не до талии, как раньше, а гораздо ниже. Заканчивалась она на уровне бедёр.
   - Я ничего не делала. А что, я настолько плохо выгляжу? - я смущённо уткнулась взглядом в чашку с чаем.
   - Нет. Наоборот.
   Видимо, меня решили не мучить, потому что вопросов о волосах больше не последовало.
   Ближе к десяти часам мы закончили завтракать и начали собираться в императорский дворец. Именно в тот момент, когда Грэй с Галом тихо переругивались между собой, потому что тролль хотел идти с нами, а Грэй считал, что Бугалон должен остаться здесь и присмотреть за Эдди - так вот, именно в этот момент в дом в прямом смысле слова ввалилась Араилис.
   - Простите, я опоздала! - крикнула девушка, зацепившись ногой за порожек в проёме входной двери. Чтобы не упасть, Ари схватилась за стоявшую рядом со входом вешалку для одежды - и в результате грохнулась на пол вместе с ней.
   Мастер Дарт поднял к потолку страдальческие глаза, а Тор, вздохнув, сказал:
   - Двадцать пять.
   - Что - двадцать пять? - поинтересовалась я, стирая с щёк Эдди остатки каши салфеткой. Как он ей умудрился измазаться?
   - В двадцать пятый раз Ари эту вешалку сносит. Мы с Дартом всё ждём, когда же она её окончательно разломает.
   - Через две недели. Доволен? - буркнула Араилис, заходя на кухню. Но гном не успел ей ответить, потому что Грэй воскликнул:
   - Отлично! Ари, останешься здесь, присмотришь за Эдди. А Гал пойдёт со мной и Ронни во дворец.
   Я ждала возражений, но, к моему удивлению, девушка просто кивнула. А заметив мой удивлённый взгляд, пояснила:
   - Мне сейчас лучше с мамой не встречаться. Впереди тяжёлый вечер, ведь я так и не поняла, где напортачила с тем заклинанием.
   - Чего ты там опять натворила, расскажи, - хмыкнул Тор, и Араилис, вздохнув, начала рассказывать. Судя по лицам гнома и эльфа, слушать такие истории им было не впервой.
   Минут через пять мы с Грэем и Галом, попрощавшись с остальными, вышли на улицу и направились во дворец. До него от нашего дома пешком было минут двадцать-тридцать.
   Я нервничала. Причём даже не могла понять толком, почему. Я уже видела Эллейн, и страшно грозной она мне не показалась.
   "Это ведь только Грэй идёт к императору, а не ты", - уговаривала я саму себя, сцепляя руки в замок. Но ничего не помогало. С каждым шагом я всё сильнее погружалась в панику.
   - Не переживай, Ронни, - услышала я тихий голос Грэя, а потом почувствовала лёгкое прикосновение его пальцев к своему плечу. - Там не случится ничего страшного. И уж совершенно точно никто не будет бросать в тебя камни.
   Я рассмеялась.
   Действительно, чего это я? Здесь ведь нет оборотней, здесь никто не смотрит на меня с презрением, здесь... я по-прежнему никому не нужна.
   - Ты тоже нервничаешь, Грэй, - вдруг сказала я, подняв голову и посмотрев мужчине в глаза. Он не стал отрицать.
   - Да. Но у меня другая ситуация. Эдигор и Дориана... - он запнулся, и тогда я продолжила сама:
   - Они для тебя - как родные.
   Во взгляде, которым меня окинул Грэй, я почему-то заметила чувство вины.
   - Да, Ронни. И я не общался с ними четыре года. Хотя они не имели отношения к смерти Лил.
   Мы медленно подходили к большим кованым воротам из ярко-жёлтого блестящего металла. Здесь кончался общедоступный императорский парк и начиналась территория собственно венценосной семьи.
   Ворота были заколдованы - я не могла толком рассмотреть, что происходит там, за ними. Но зато я видела прямо перед собой взмывающий в самое небо белоснежный замок. Он был уже так близко, что казалось, протяни руку - и дотронешься.
   Стоявшие возле ворот стражники, к моему удивлению, отвесили глубокие поклоны нам всем и распахнули створки.
   Вглубь вела широкая дорожка, посыпанная светло-бежевой галькой, которая затем постепенно расходилась на множество более мелких дорожек. И меня, несомненно, очень бы восхитила и ровная по высоте трава, и разноцветные клумбы (преимущественно с алыми и золотыми цветами *алый и золотой - государственные цвета Объединенных земель Эрамира), и большой многоуровневый фонтан, если бы не...
   - Араэу... - прошептала я восхищённо, от удивления останавливаясь, как вкопанная.
   Я никогда не видела это легендарное растение светлых эльфов, только читала о нём в книгах. Небольшое, обманчиво хрупкое деревце с серебряной корой, вечнозелёное и вечноцветущее светло-розовыми (или светло-голубыми) цветами, считалось обладающим душой.
   Эльфы верили, что в каждом араэу живёт душа одного из них. Это дерево, которое я видела сейчас перед собой, явно женское - цветки были светло-розовыми. Мужские цветки светло-голубые.
   Не обращая больше внимания ни на Грэя, ни на Бугалона, я метнулась вперёд - туда, где у подножия небольшой, но широкой лестницы, ведущей в замок, росла араэу.
   - Ронни, стой! - я ещё успела услышать крик Грэя, но поздно - протянув руку, я прикоснулась к серебристой поверхности дерева.
   И тут же мне показалось, будто кто-то выключил весь свет. Полностью исчезли звуки и запахи. Я чувствовала только тёплую кору араэу, пульсирующую под моей рукой.
   А потом кто-то звонко, напевно рассмеялся, и я потеряла сознание.
  

***

   Я была ветром.
   Я была разлита в его дыхании, я летела вместе с ним...туда, где навсегда осталось моё сердце.
   Кроны деревьев, блеск водной глади, запах трав... И вот, наконец, я нашла то, что искала.
   Опустившись вниз, я ласково пошевелила своими невидимыми пальцами прядь алых волос, коснулась носа с россыпью мелких веснушек, поцеловала в щёку...
   Маленькая девочка рассеянно потёрла её рукой и чихнула.
   Я улыбнулась и легко дунула ей в лицо, взъерошив чёлку.
   - Ты чего чихаешь, малыш? Простыла? - услышала я вдруг позади себя знакомый голос и, обернувшись, застыла.
   Память возвращалась.
   Разве я могу забыть его? Нет, никогда.
   Дартхари Нарро, ласково улыбаясь, опустился перед девочкой на одно колено и стёр пятнышко грязи с её щеки.
   - Нет. Это ветер. Он опять играет со мной, - ответила она, подняв глаза к небу, будто надеялась что-то там увидеть.
   - Так и должно быть, - сказал Нарро.
   У меня в груди всё горело и болело, когда я смотрела на него. А ещё... что-то было не так, как всегда. Но вот только у меня не получалось определить, что именно.
   - Почему?
   - Он говорит только с теми, кто умеет слышать.
   Девочка в задумчивости почесала кончик носа.
   - И с мамой?
   В глазах Нарро я заметила боль.
   А потом он подался вперёд и обнял девочку, погрузив свои большие руки в её длинные волосы, так похожие на свежую кровь.
   - Конечно. Твоя мама лучше всех умеет слышать ветер, малыш.
  

***

   - Ронни!
   Кто-то тряс меня за плечо. Я моргнула, и видение окончательно отступило.
   Я по-прежнему стояла на ногах и прижимала ладонь к коре араэу. Странно... Я никогда не слышала, что это дерево вызывает галлюцинации.
   А видела я что-то очень странное. Незнакомая девочка, к которой я почему-то чувствовала щемящую сердце нежность, и дартхари.
   Что всё это значило? Зачем араэу показала мне это видение?
   - Ронни!
   Я обернулась и улыбнулась обеспокоенному Грэю.
   - Всё хорошо. Я просто задумалась.
   Он с тревогой рассматривал моё лицо.
   - Точно?.. Наша араэу обладает... хм... не очень покладистым характером. Может и веткой по лбу ударить, если ей кто не нравится. На моей памяти она только к Нарро благосклонно относилась.
   Я сглотнула.
   Но ничего спросить больше не успела, потому что дверь замка открылась, и по лестнице начала спускаться Эллейн.
   Я увидела, как напрягся Грэй. А вот Гал, наоборот, расслабился, и даже слегка улыбнулся герцогине.
   - Добро пожаловать, - сказала она, останавливаясь в паре ступенек от нас троих. - Грэй, император уже ждёт тебя в своём кабинете. Гал, тебе придётся подождать в малой гостиной. А Рональда пойдёт со мной.
   Пока Эллейн говорила, я смотрела на неё, затаив дыхание.
   Алые волосы! Сейчас они были уложены на голове на манер короны, но тем не менее всё равно напомнили мне о девочке, которую я наблюдала в своём видении вместе с дартхари.
   Вот только привидевшийся мне ребёнок точно не может быть герцогиней.
   Между тем Эллейн повернулась и зашагала в замок, и мы последовали за ней. Я так задумалась об араэу и странном видении, что даже не сразу сообразила - мы уже в императорском дворце. А когда сообразила, начала оживлённо оглядываться по сторонам.
   Нет, я не хотела бы здесь жить. Красиво, конечно. Повсюду дорогой, преимущественно светлый, камень. Лестница широкая, устланная красно-золотым ковром, везде стражники в ливреях, слуги снуют туда-сюда, почтительно приседая при виде Эллейн. Или Грэя? Я так и не поняла, кому они выражают своё уважение, да это и неважно.
   Всё здесь было такое величественное, что я как-то поневоле почувствовала собственную незначительность. Подобная роскошь не для меня. Я больше люблю лес, кресло, сплетённое из коры ирвиса, деревянный дом с маленькой печкой из простого камня...
   Когда же я перестану сравнивать всё с тем, что у меня было в Арронтаре?
   - Ронни, мне сюда. Я приду за тобой, когда закончу общаться с... императором. Не уходи без меня, хорошо?
   Я кивнула. Грэй на мгновение коснулся рукой моего плеча, а потом обернулся и, махнув Галу, скрылся в одном из коридоров. Тролль последовал за ним.
   Оставшись без своих спутников, я почувствовала себя ещё неуютнее, чем раньше.
   - Пойдём, Рональда. Нам на этаж выше.
   Эллейн поднималась вверх спокойно, с достоинством, будто она была само?й императрицей. На несколько мгновений я залюбовалась ею. Особенно небольшим участком обнажённой кожи сзади, на шее, где аккуратными завитками лежали несколько прядок алых волос.
   Тяжёлая, резная деревянная дверь распахнулась перед нами, явив моему взору довольно-таки длинное, но не очень широкое помещение с двухъярусными шкафами, уставленными книгами.
   Библиотека. Здесь пахло кожей, книжной пылью, деревом и ещё чем-то неуловимым, чем обычно пахнут страницы старых книг. Такой же запах всегда стоял в библиотеке усадьбы дартхари.
   Из мебели в комнате были только два стола, поставленных в ряд друг за другом, несколько кресел и диван. На столах стояли подсвечники с обычными свечами и магические светильники.
   Больше всего меня поразил потолок. Такой роскошной росписи я в жизни не видела. Над ним явно работали лучшие художники империи. Разделённый на небольшие зоны, каждая из которых была посвящена своей расе, он был настоящим произведением искусства.
   - Это малая императорская библиотека, - сказала Эллейн, подходя к первому столу и пододвигая к нему пару кресел одним мановением руки. - Есть ещё большая, но она в другой башне. Советую тебе сходить туда как-нибудь, впечатлишься. Садись, Рональда.
   Я расположилась в кресле напротив герцогини и ответила:
   - Кто же меня пустит в императорскую библиотеку? Туда же нельзя прийти просто так.
   Эллейн смотрела на меня с каким-то странным выражением на лице.
   - Да, ты права, просто так нельзя. Но тебе можно, поверь. Независимо от того, возьму я тебя на работу или нет.
   - Почему? - я удивилась.
   На губах герцогини появилась лёгкая улыбка.
   - Ронни... можно называть тебя так? - дождавшись кивка, она продолжила: - Ты - гостья Грэя. А он очень близок императорской семье. Так что с посещением библиотеки проблем быть не должно. Но давай наконец перейдём к делу.
   Как только Эллейн сказала это, я почувствовала лёгкий укол волнения.
   Но потом посмотрела герцогине в глаза... И утонула в них.
   Зелёные, как листва в Арронтаре летом, они были спокойными, ласковыми и почему-то очень понимающими.
   - Дай руку.
   Я протянула Эллейн ладонь, и она накрыла её своей. В ту же секунду я почувствовала, как сквозь каждую пору в коже льётся чужая сила. Она осторожно касалась моей, не причиняя ни боли, ни вреда.
   Очень интересно. Я никак не могла определить вид магии, которую использовала герцогиня. Я понимала, что она сейчас прощупывает мой магический потенциал, но как именно?
   Глаза Эллейн вспыхнули изумрудным светом, а потом она отпустила мою руку.
   - Хорошо. Я всё поняла. Свет и Тьма, средний уровень. Всё, как и говорил Нарро.
   Я вздрогнула.
   - Я знаю, что ты умеешь, как лекарь, я видела программу твоего обучения. Более того, я сама помогала её составлять.
   Вот тут я удивилась. Эллейн помогала составлять программу моего обучения?.. О Дарида, если бы я знала!
   Видимо, что-то было написано на моём лице, потому что герцогиня рассмеялась.
   - Ронни, я ведь не могла не заинтересоваться девочкой, ради которой Нарро лично приехал в Лианор за моим учебником. Конечно, я помогала ему. Да и вообще, ваш дартхари - один из моих самых близких друзей.
   Ну зачем? Зачем они все постоянно его упоминают?..
   - Как он там? - тихо спросила я, пряча глаза.
   Эллейн почему-то промолчала, и когда я, выждав несколько секунд, подняла голову, то наткнулась на её спокойный понимающий взгляд.
   - Меня в первую очередь интересуют не твои умения, как лекаря, и не уровень владения Светом и Тьмой. Мне нужен маг Разума, Ронни, - наконец сказала герцогиня, так и не ответив на мой вопрос про дартхари. - Очень нужен. Нарро не стал рассказывать, что ты умеешь, а я бы очень хотела это понять. Поэтому... попробуй сейчас заставить меня сделать что-нибудь. Подчини меня.
   Заметив мою неуверенность, Эллейн улыбнулась.
   - Не бойся. Вряд ли ты добьёшься успеха, меня непросто подчинить. Но я хочу понять твой уровень. Это единственный способ.
   Я вздохнула.
   С того самого дня, как дартхари Нарро подарил мне ту рукопись о магии Разума, я читала её почти каждый день. Изучала, тренировалась, экспериментировала... Конечно, я гораздо больше внимания уделяла урокам Карвима, потому что магия Разума, в общем-то, бесполезна в лекарском деле. За редким исключением, когда нет обезболивающего или твой пациент сумасшедший.
   В отличие от всех остальных видов магии, магия Разума не требовала Источника силы. Источником был сам Разум. Автор рукописи утверждал, что подобная магия - это благословение земли, на которой родился маг. Получалось, что меня этим даром наделил Арронтар. Или проклятьем, тут уж как посмотреть.
   Теоретически, зачатки магии Разума есть почти у каждого чародея. Например, мыслеречь, с помощью которой чародеи общаются между собой мысленно. Это ведь чистейшая магия Разума. Да и вообще, самые известные открытия в магической науке делали именно маги Разума, так как они - что-то вроде учёных, только в среде волшебников.
   Если сравнивать эту магию с любой другой, отличия будут очевидными. Никакого Источника. Сила Разума не может иссякнуть, пока сам маг либо не свалится от усталости, либо его не ударят чем-нибудь по голове, чтобы сознание потерял. Но и само влияние подобной магии тоже отличается от других. Например, нельзя с её помощью создать радугу, разжечь огонь или распилить дерево. Потому что магия Разума имеет только одну цель, и эта цель понятна из названия. Она рассчитана только на живых существ.
   Именно поэтому птицы и звери Арронтара так любили меня. Я воздействовала на них своей магией, причём поначалу не осознавала этого. Но потом даже начала тренироваться, практикуясь в своём даре.
   Магия Разума, по-моему, самая страшная вещь, которая только может быть. Наверное, поэтому подобные маги настолько редки. И никаких пособий по ней я так и не нашла. Конечно, кроме того, которое мне подарил дартхари.
   Я никогда не использовала магию Разума во вред кому-либо. Но знала, что это возможно.
   Сейчас Эллейн просила меня о том, что я делала очень редко. Заставить кого-то выполнить твой приказ не так уж просто. Одно дело - успокоить, внушить, что боли нет, а совсем другое - подчинить. Именно так назывался этот раздел магии Разума.
   Подчинение живого существа.
   Я никогда не задумывалась, как делаю это, в отличие от моментов, когда пользовалась Светом или Тьмой. Наверное, потому что Дэйн был прав, когда говорил мне, что я в первую очередь маг Разума, а уж потом всё остальное.
   ... Я сжала кулаки, глубоко вздохнула и ударила Эллейн своей магией.
   Мне в такие моменты казалось, что у меня из висков растут невидимые руки. В этот раз руки, добравшись до герцогини, со всего размаха будто в каменную стену впечатались.
   У меня даже голова загудела.
   Эллейн поморщилась и потёрла лоб кончиками пальцев.
   - Неплохо. Немного грубовато, конечно... Если бы я была обычным магом, ты бы мне сейчас весь мозг вынесла, Ронни.
   Я криво улыбнулась.
   - Нет. Вы бы просто перестали мыслить и помнить события, происходящие после подчинения. Но если бы я отпустила затем ваш разум, то вы бы остались той же герцогиней Эллейн Грант. При желании, конечно, сознание можно изменить... Хотя ваше, наверное, нельзя.
   Она рассмеялась, а потом вдруг сказала:
   - Можешь называть меня просто Элли.
   Я удивлённо моргнула, но ответить не успела, потому что двери библиотеки вдруг распахнулись, и в комнату вошёл совершенно незнакомый мне мужчина.
   Впрочем, я почти сразу поняла, кто это. Слишком уж сильно Араилис была на него похожа. Такие же абсолютно белые волосы до середины спины, прямые и блестящие. Узкое красивое лицо с чувственными губами, благородным носом и голубыми глазами, которые оказались намного ярче, чем у Ари. У девушки они были светлыми и, в общем-то, обычными.
   А у Аравейна глаза светились. Точнее, даже горели.
   А ещё он был будто соткан из магии, так же, как и Эллейн.
   Герцогиня обернулась и, увидев мужа, улыбнулась.
   - Я так и думала, что ты не выдержишь.
   Он хмыкнул.
   - Конечно. Я слишком давно не видел дэрри.
   Тут Аравейн обратил внимание на меня, и я заметила, что на плече мага сидит та самая птица, которую я раньше видела с Эллейн.
   Птица чуть наклонила голову, изучая меня своими умными бархатно-серыми глазами.
   - Здравствуй, Рональда, - Аравейн подошёл и протянул мне руку. Я пожала её, ощутив на мгновение, как он прикоснулся к моему сознанию своим. Легко и нежно, и я не представляла, зачем это понадобилось главному магу империи.
   - Здравствуйте, Аравейн.
   - Я тебя умоляю, - он поморщился. - Я всё-таки не император. Так что говори мне "ты", пожалуйста.
   Ещё один... И как, интересно, мне говорить этим двоим "ты"? Не легче, чем императору.
   Между тем герцогиня продолжила:
   - В общем, возвращаясь к твоему заданию... Ты мне подходишь. Осталось определить, подходит ли тебе то, что я хочу тебе поручить.
   Я так обрадовалась, что чуть не подпрыгнула. Эллейн же взяла со стола одну из папок и принялась в ней рыться, Аравейн подвинул себе кресло и сел с нами рядом, а странная птица перелетела с его плеча на стол и, ухватив клювом один из листков в папке, вытащила его наружу.
   - О! - воскликнула герцогиня, хлопая по нему ладонью. - Спасибо, Линн. Без тебя я бы ещё час рылась в этих чертежах.
   Птица очень смешно и совсем не по-птичьи фыркнула.
   - Знаю, знаю. Надо порядок навести. Вот, Ронни, смотри, - и мне под нос сунули небольшой, чуть жёлтоватый листок бумаги, на котором оказалась нарисована какая-то схема.
   Я смотрела на неё, ощущая почти физически, как у меня постепенно от удивления расширяются зрачки.
   - Все школы магии, существующие в настоящее время, не обладают нормальной системой защиты, поэтому их периодически приходится ремонтировать. Ученики с нестабильным даром, путаясь с заклинаниями, могут разнести ползаведения. Помнишь Араилис с её самовоспламенившимся письмом? Это ещё самый безобидный сценарий. Я хочу создать школу, защищённую от подобных эксцессов. Её стены должны оберегать и самих учеников, и весь окружающий мир от недоученных магов.
   Помещение под школу мы уже построили. Сейчас я и несколько моих помощников составляем программу обучения, формируем библиотеку, пишем правила приёма и обучения. Но самая главная задача - это система защиты.
   Я смотрела на листок, который мне дала Эллейн, затаив дыхание. И этому было несколько причин.
   Во-первых, я никогда раньше не видела подобного применения магии Разума.
   Во-вторых, я не думала, что такое возможно.
   И, наконец, в-третьих...
   Пометки на листке были сделаны той же рукой, что и пособие, которое подарил мне дартхари.
   - Кто это писал? - прохрипела я, дотрагиваясь до листка кончиками пальцев.
   Странная тишина повисла в библиотеке.
   А потом ответил Аравейн:
   - Это писал самый сильный за всю историю Эрамира маг Разума.
   - Но почему вы не обратитесь к нему?
   - Мы обратились, - вздохнула Эллейн. - И он помог нам разработать необходимое заклинание, но он не может сам воплотить его в жизнь. Для этого нужна ты. Ты поможешь мне, Ронни?
   Несколько секунд я рассматривала схему заклинания, а затем подняла голову и тихо сказала:
   - Да, помогу. Но с одним условием.
   - С каким? - Эллейн, кажется, немного удивилась.
   - Я хочу встретиться с тем, кто это написал.
   Очень странные улыбки появились на лицах обоих магов. Словно я сказала что-то очень смешное.
   - Разумеется. Ты обязательно увидишь его. Можешь не сомневаться. - Несмотря на странную улыбку, сказала это Эллейн вполне искренне и очень убедительно.
   Я испытывала необъяснимое волнение, смотря на листок бумаги с заклинанием, который герцогиня отдала мне насовсем со словами: "Подумай на досуге".
   Я знала каждую завитушку в этом почерке. Я бы отличила его из тысяч похожих почерков, потому что пособие было моей настольной книгой. Я читала его каждый день. И тот, кто написал его, казался мне чем-то вроде родственной души.
   Поэтому я так мечтала встретиться с автором рукописи.
   - Ну что, - голос Эллейн прервал мои мысли, - думаю, тебе пора познакомиться с остальной моей командой. Кое-кого оттуда ты, правда, уже знаешь.
   Герцогиня дотронулась до небольшого браслета на своей руке, и я узнала "переговорник" - магическое устройство для переговоров на расстоянии. Очень полезная штуковина.
   - Ребята, можно заходить.
   Из противоположного конца комнаты, к которому я как раз сидела лицом, донёсся какой-то шорох. А потом один книжный шкаф отъехал в сторону, явив моему удивлённому взору небольшую тайную комнату (кажется, тоже уставленную книгами с пола до потолка), и в библиотеку зашли трое мужчин.
   Кое-кого из них я действительно знала.
   - Лисс! - не удержалась я от радостной улыбки, заметив рыжеволосого щупленького мага, с которым путешествовала две с половиной недели.
   - Привет, Ронни, - кивнул мне мужчина, и я встала из-за стола, чтобы поприветствовать остальных.
   Первым шёл ещё один человеческий маг, кажется, Свет и Тьма, как и я. Он был одет в светлую рубашку с закатанными по локоть рукавами и чёрные брюки из плотной ткани. Судя по гербу на ремне этих брюк, передо мной был один из лордов. Думаю, Старших. Да, точно, и императорское кольцо имеется.
   В отличие от Грэя, сразу располагавшего к себе, этот человек, скорее, настораживал. Волосы у него были каштановыми и совсем короткими, а глаза - тёмно-карими, внимательными и очень серьёзными. И я заметила в них любопытство. Причём это любопытство было направлено именно на меня.
   Вдруг мужчина улыбнулся, и его лицо мгновенно преобразилось, из холодно-настороженного превратившись в тёплое и дружелюбное.
   Он протянул мне руку.
   - Здравствуйте, Рональда. Меня зовут Ратташ.
   Как только я коснулась его кожи, то на миг даже задержала дыхание, и видимо, моё состояние заметила Эллейн, потому что негромко рассмеялась.
   - Да, Ратташ у нас - специалист по Свету и Тьме, Ронни. Лучший из всех, кого я знаю. Лисс, с которым ты уже знакома - стихийник. А Дрейк - маг Крови.
   Я переключила своё внимание на третьего вошедшего, и мне моментально захотелось сделать шаг назад. А ещё лучше - спрятаться под стол.
   На меня давно никто не смотрел с подобным презрением и даже какой-то брезгливостью. Хотя... почему же давно? Всего две с половиной недели прошло.
   Разбаловалась ты совсем, Рональда.
   А вообще, странно. Он ведь не оборотень, а...
   - Эльф, - непроизвольно вырвалось у меня, и я заметила, как сузились его глаза.
   Абсолютно чёрные, кстати. Просто не глаза, а дырки какие-то бездонные. И волосы тоже чёрные, немного длиннее, чем у Грэя, ниже плеч. Кожа белая очень, даже, скорее, бледная.
   И одет во всё чёрное. Интересно, у него траур, или просто любит чёрный цвет? Получается, всё, кроме кожи, тонких губ и ногтей на руках - чёрное.
   - Нравятся эльфы?
   Голос приятный, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Я помнила, что тёмные эльфы - а этот, без сомнения, именно тёмный эльф - очень легко влюбляют в себя человеческих женщин как раз с помощью магии Крови. Чем-то она схожа с магией Разума, но, в отличие от последней, требует определённого Источника силы. И этим Источником может быть только Тьма.
   - Вы второй эльф, которого я вижу за свою жизнь. Первый, мастер Дарт, очень нравится, - я протянула руку новому знакомому. - Меня зовут Рональда.
   Его глаза сузились ещё больше. Интересно, ему-то я что сделала?
   Хотя... Конечно, как я сразу не догадалась. Эльфы ведь тоже любят красоту. Видимо, я своим внешним видом оскорбляю его чувство прекрасного.
   Что ж... Я ему даже немного сочувствовала. Самую малость.
   Но сочувствие это где-то растворилось, когда я поняла, что эльф игнорирует мою протянутую руку.
   - Дрейк, - протянула позади Эллейн, но я не стала ждать, пока он пожмёт мою ладонь по просьбе герцогини. Я опустила её и улыбнулась.
   - Ладно. Я всё поняла. Мне не привыкать, на самом деле, - повернувшись к Эллейн и Аравейну, я наткнулась на два укоризненных взгляда, которыми они буравили эльфа, и едва не рассмеялась.
   Теперь, когда у меня есть Грэй, Эдди, Араилис, Тор, Дарт и Гал... Да, теперь мне всё равно. Немного обидно, но не более.
   - Всё в порядке, - сказала я. - Но мне хотелось бы знать, каковы наши дальнейшие планы.
   Эллейн перестала испепелять глазами Дрейка и вновь обратила внимание на меня.
   - Завтра в десять к мастерской Тора и Дарта подъедет карета. Она отвезёт тебя в здание школы. Там, на месте, и обсудим все детали.
   Только я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, как в двери постучали.
   Это оказался Грэй.
   - Вы закончили? - спросил он, заходя в библиотеку сразу после стука, не дожидаясь ничьего ответа. - Я могу забрать Рональду?
   Краем глаза я заметила, как Лисс, Ратташ и Дрейк почтительно склонили головы, как только Грэй зашёл.
   - Да, можешь, - тихо ответила Эллейн.
   - Она справилась?
   Мужчина смотрел куда угодно, только не на герцогиню. Сама же она не отрывала от Грэя напряжённого, полного боли взгляда.
   - Да, справилась.
   Он кивнул, развернулся и вышел из библиотеки, на ходу бросив:
   - Пойдём, Ронни.
   Я посмотрела на Эллейн вопросительно.
   Герцогиня, вздохнув, сказала своему мужу:
   - Вейн, пожалуйста, проводи их до выхода. А я пока... поговорю с Дрейком.
   Я услышала, как эльф хмыкнул.
   А Аравейн между тем взял меня под руку и вывел из библиотеки, и я едва успела пискнуть на прощание:
   - До завтра!
  

***

   - Можно мне кое-что спросить у вас?
   Нет, это невероятно. Я иду по императорскому замку под руку с самим Аравейном. С ума сойти.
   - Конечно, Ронни. И повторяю, можешь называть меня на "ты".
   Я вздохнула.
   - Ага, слышала. И вас, и Эллейн. Может, и императора тоже?
   - Возможно, - маг улыбнулся. - Эдигор вообще очень любит простое обращение и ненавидит расшаркивания. Если ты ему понравишься, запросто предложит называть себя на "ты".
   Я ужаснулась.
   - Я? Понравлюсь?! Да с какой стати ему вообще со мной знакомиться?
   Улыбка Аравейна почему-то стала ироничной.
   - Не отвлекайся, Ронни. Ты хотела что-то у меня спросить. Я жду.
   Я поджала губы. Теперь понятно, у кого Грэй научился переводить в разговоре стрелки на другую тему.
   - Араэу, - любопытство пересилило обиду. - Араэу, которая растёт во дворе замка.
   - А что с ней?
   - Раньше я читала об этих деревьях только в книгах, но никогда не видела. И в книгах не было ни одного упоминания о том, что прикосновение к араэу способно вызывать галлюцинации. А со мной сегодня это случилось.
   - Вот как, - протянул Аравейн. - Любопытно. Что ж, я отвечу на твой вопрос... Араэу, как и любое другое существо, наделённое душой, достаточно непредсказуемо. Если тот, кто захочет прикоснуться к коре араэу, не понравится дереву, оно может и веткой ударить. Наша араэу обычно всех дубасит так, что только успевай лечить. Особенно доставалось Ратташу, когда он маленьким был. Грэю в этом плане везло больше. Но если араэу понравится тот, кто к ней прикоснётся, в редких случаях она показывает ему то, что ей хочется. Я не знаю, что видела ты, Ронни. Иногда араэу показывает будущее, причём не всегда твоё, иногда - прошлое.
   Я в задумчивости почесала переносицу.
   - А можно это как-то выяснить?
   - Единственный способ - спросить у неё самой. Не факт, что ответит, но попробовать стоит. По крайней мере Нарро она когда-то ответила.
   Моё сердце будто чья-то невидимая рука сжала.
   - А ему... - я задохнулась, не в силах вымолвить ни словечка, но Аравейн как-то понял, что я хотела спросить.
   - Да, ему наша араэу тоже что-то показала. Он потом целую неделю ходил бледный и ни с кем не разговаривал, всё думал о чём-то. В конце концов спросил - и она ответила.
   - А что именно он видел? - как только я произнесла это, мне моментально стало стыдно.
   Но Аравейн только головой покачал и не стал ничего говорить по поводу моего неуместного вопроса.
   - Я не знаю, Ронни.
   В этот момент мы подошли к выходу из замка, где уже стояли Грэй и Бугалон, и маг, попрощавшись, удалился.
   Когда мы втроём покидали территорию дворца, я обернулась и ещё раз посмотрела на араэу.
   Дерево чуть колыхалось на ветру, и я могу поклясться, что одна из веток приподнялась и помахала мне на прощание так, будто была не веткой, а рукой.
  

***

  
   - Как прошла твоя встреча с императором? - спросила я Грэя, когда мы отошли на приличное расстояние от дворца. Всё это время он и Гал молчали, словно воды в рот набравшие.
   - Хорошо, - вздохнул мужчина, взъерошив волосы одной рукой. - Я думал, будет гораздо хуже. Ожидал упрёков, обвинений... Но их не было. Они простили меня. Я ещё сам себя не успел простить, а они уже это сделали.
   Я не очень понимала, о чём говорит Грэй, но решила не уточнять. Захочет - сам объяснит, а мне сейчас и так достаточно переживаний.
   - А как тебе дворец? Понравился?
   Я пожала плечами.
   - Красивый. Даже очень. Но жить там... Я тебе сочувствую.
   - Почему? - Грэй и Гал задали этот вопрос хором, и я улыбнулась.
   - Потому что он слишком величественный. Поневоле ощущаешь себя каким-то маленьким, незначительным и жалким. Ну, по крайней мере я себя чувствую именно так. И вообще, я тебе очень благодарна, что ты не потащил меня к императору. Мне хватило встречи с Эллейн и Аравейном.
   - А что, ты не хотела бы увидеть императора? - взгляд Грэя стал каким-то напряжённым.
   - Нет. Зачем?
   Мужчина рассмеялся.
   - Ронни, ты смешная. Тысячи представителей разных рас мечтают увидеть его и, например, попросить о чём-нибудь.
   - Мне ничего не нужно от императора. И знакомиться я не хочу. Не с ним, ни с кем-либо ещё из венценосной семьи.
   - Но ты ведь уже знаешь меня.
   - Да, но ты... Грэй, ты - свой. Понимаешь, я в жизни слишком много раз чувствовала себя жалкой и ничтожной. Я думаю, что рядом с императором и его родственниками буду ощущать себя именно так. Поэтому, пожалуйста, если не трудно, не знакомь меня с ними.
   Повернувшись к Грэю, я поразилась, насколько белым вдруг стало его лицо.
   - Что с тобой? - я испуганно сделала шаг вперёд, вглядываясь мужчине в глаза.
   - Ничего, - он улыбнулся, но как-то очень натянуто. - Я... обещаю, что не буду знакомить тебя ни с кем из императорской семьи.
   - Спасибо.
   Наверное, мне следовало настаивать с вопросами и выяснять, почему мои слова так расстроили Грэя. Но я решила сделать это позже, когда мысли не будут занимать дартхари Нарро и араэу. Сейчас я всё равно не способна к утешению. Если только сразу шарахнуть Грэя магией Разума, но я для этого его слишком уважаю.
   Вернулись в мастерскую мы как раз к обеду. Я почувствовала запах горелого мяса домов за десять до нашего и улыбнулась: да уж, я точно знаю, кто сегодня готовил еду.
   Входная дверь распахнулась, и наружу с диким грохотом и визгом выскочили по порядку: Элфи, в чьей шерсти запутались опилки; Эдди, такой же, как обычно; и Араилис - почему-то мокрая с ног до головы.
   Увидев девушку, я сразу вспомнила Дрейка. В отличие от него, Ари всегда (по крайней мере эти пару дней) надевала только белое. Платья у неё, конечно, были несколько однообразными - обтягивающими силуэт до середины бедёр, с широкой "летящей" юбкой и рукавами в три четверти. Чуть ниже пояса Араилис обычно закрепляла какой-нибудь кожаный пояс.
   И сейчас девушка была похожа на мокрую белую кошку.
   Первым "цели", конечно, достиг Элфи, начав бегать вокруг нас с Грэем, разбрасывая древесную стружку по воздуху и земле. У меня зачесалось в носу, а вот мой спутник и тролль дружно чихнули.
   - Папа!
   Следующим подбежал Эдди и, к моему удивлению, обнял меня и Грэя за ноги так сильно, что мы умудрились столкнуться бок к боку. Я вообще чуть не грохнулась, и если бы не рука Грэя, которой он обхватил мою талию, точно бы свалилась на землю.
   - Эдди!
   Это уже была Араилис, злая, как тысяча мокрых кошек.
   - Что случилось? - спокойно спросил Грэй, не спеша убирать свою руку. Впрочем, от этого всё равно не было толку - Эдвин продолжал обнимать наши ноги.
   Ари убрала налипшую прядь белых волос с лица и ответила:
   - Да ничего особенного, всё как обычно! Носился по дому, как угорелый, опрокинул чан с опилками прямо на Элфи. Когда я стала бегать за ними обоими, чтобы они хоть мусор по всему дому не растаскивали, то споткнулась и упала, разлив Дарту и Тору древесный лак.
   - Не поняла, - я ещё раз окинула изумлённым взором фигуру Араилис. - Ты же мокрая. При чём тут лак?
   Девушка насупилась ещё больше.
   - Заклинания перепутала. Только вы маме не говорите, ладно? А то она меня за такое тысячу раз в лаке искупает, чтобы лучше запомнилось...
   - Я так скучал! - прервал исповедь Ари громкий вопль Эдвина. Я покосилась на осыпанного стружкой Элфи, сидевшего сейчас перед нами, высунув язык, и пробормотала:
   - Заметно.
   Грэй рассмеялся, а я, подняв руку, сама аккуратно обработала Араилис заклинанием сухой чистки (которое она, видимо, перепутала с заклинанием мокрой чистки), убрав все последствия несвоевременного душа.
   - Ого! - восхитился Бугалон. - Ронни, а откуда ты?..
   - Откуда я это знаю? Я ведь лекарь, Гал. А лекарем часто приходится чистить свои инструменты, да и одежду.
   - Спасибо, - поблагодарила меня Ари, с видимым удовольствием проводя рукой по совершенно сухим белым волосам. - А то я так и не смогла вспомнить это заклинание.
   - Я тебе потом схемку нарисую. А то вдруг мама спросит, - ухмыльнулась я, и Араилис сразу же помрачнела.
   Грэй между тем отлепил Эдди от наших ног и, усадив мальчика себе на шею, спросил, направляясь в дом:
   - Как там обед, Ари?
   Девушка помрачнела ещё больше и огрызнулась:
   - А по запаху не чувствуешь?
   Я примирительно положила руку ей на плечо, улыбнулась и сказала:
   - Не переживай, я сейчас всё сделаю буквально за полчаса. А ты лучше займись домашним заданием от мамы. Может, всё-таки успеешь сделать?
   - Маловероятно, - тихо вздохнула Ари.
  

***

   Обед, в противовес бурной встрече, прошёл тихо и мирно. Дарт и Тор были довольны - продажи шли хорошо - и голодны, как новорожденные волчата; Эдди на сей раз сел между мной и Грэем и периодически брал за руку то его, то меня; Араилис, кажется, нервничала из-за невыполненного задания для Эллейн и потому почти ничего не говорила, и в результате переговаривались в основном Грэй, Гал и я. Точнее, они рассказывали разные истории, в основном из бурного дворцового прошлого, а я слушала, старательно пытаясь не скатиться в собственные мысли.
   А после обеда я уложила Эдди спать и сбежала. Конечно, не совсем так - я предупредила всех, что пойду гулять с Элфи в императорский парк. Грэй рвался со мной, но я честно сказала, что хочу побыть одна.
   И это было правдой. Мне очень нравилось находиться со всеми ними. Они были замечательными - все до одного. Но... мне нужно было подумать.
   После обеда жара спала, стало прохладнее, небо затянуло тучами. Я села на вершине какого-то холма, наблюдая, как Элфи распугивает всех окрестных насекомых, носясь вокруг меня на бешеной скорости.
   Поднялся довольно-таки сильный ветер - он качал высокие стебли трав на холме, где я сидела, волновал кроны деревьев и нагонял слёзы мне на глаза.
   Впрочем, возможно, это был вовсе не ветер.
   Я скучала. Я старалась не думать об этом - о Дарида, ты знаешь, как я старалась - но иногда это чувство становилось совершенно невыносимым. Хотелось выть. А ещё - вернуться. Разумом я понимала, что не могу вернуться - в Арронтаре у меня не было будущего - но сердце...
   Я скучала. Скучала по ощущению присутствия дартхари здесь, рядом, стоит только полчаса пройти по лесу. Скучала по его седым волосам, строгому лицу с глазами, похожими на сверкающие ириалы, большим и крепким рукам...
   Проще было бы сказать, по чему я не скучала.
   Я улыбнулась и стёрла маленькую слезинку со своей щеки.
   Я никогда не надеялась на какое-либо чувство с его стороны, кроме, возможно, жалости. И теперь, после рассказа Лирин, я понимала, откуда оно взялось. Ведь она, несомненно, поведала Нарро о своём умершем брате.
   Но как же это было горько. Горько осознавать, что он никогда не увидит во мне женщину. Не только потому, что я не умею обращаться.
   Дартхари, конечно, не называл меня жабой, но он ведь не мог не замечать моего уродства.
   Вдруг послышалось мягкое хлопанье крыльев. Я подняла голову и изумилась, увидев, что ко мне летит птица Эллейн. Как там она её называла?.. Не помню...
   Птица с изяществом приземлилась на расстоянии вытянутой руки и посмотрела на меня умными серыми глазами.
   - Привет, - не знаю, зачем я сказала это - наверное, потому что птица совершенно точно понимала речь.
   И я в который раз попыталась почувствовать её, но не вышло. Использовать магию Разума тоже не получилось.
   - А знаешь, я ведь умею подчинять птиц. И зверей. И вообще всех существ, наделённых разумом. Только вот тебя подчинить не получается. Почему так?..
   - Я вам не помешаю?
   Я вздрогнула и обернулась.
   Позади меня стоял человек. Это совершенно точно был самый обычный человек без малейшей искорки магии, но... что-то в нём всё равно казалось странным.
   Поначалу я не смогла определить, что именно.
   Был он очень высок, худ и довольно-таки стар. По меркам людей - лет шестьдесят, а может, и больше. Волосы полуседые, а когда-то, похоже, были просто тёмными, и такие же полуседые небольшие усы с бородой. Глаза почти как у Грэя, глубокие, карие. И очень умные. Даже, я бы сказала, мудрые.
   И в тот миг, когда я посмотрела в эти глаза, то поняла, что же мне показалось странным. Лицо у мужчины не было особенно красивым, но при этом оно было очень благородным и настолько волевым...
   Я никогда не видела ничего подобного. Точнее - никого подобного. Это не было надменностью или осознанием собственного превосходства, нет. Что-то совершенно другое. И я так и не смогла дать этому определения.
   - Нет, - ответила я, испытывая странное желание встать с земли и поприветствовать этого человека нормально.
   Кажется, он это понял.
   - Не вставайте. Лучше я сам сяду.
   - Не простудитесь? - спросила я обеспокоенно, глядя на то, как мужчина опускается на траву рядом со мной. Но при этом он держал необходимое для ситуации расстояние между нами.
   - Вряд ли, - мужчина покачал головой, - не имею такой дурной привычки.
   Я рассмеялась.
   - Никогда не слышала, чтобы простуду называли привычкой.
   - А как иначе? Некоторые люди живут с ней постоянно, значит, привычка.
   - От привычек не умирают, - возразила я.
   Он повернул ко мне голову и улыбнулся.
   - Вы так считаете?
   И глаза - мудрые, понимающие.
   Чем-то он напоминал мне Аравейна и Эллейн. Но они были какими-то... неземными. Будто с небес спустились. А этот человек, казалось, вырос со мной в соседнем доме.
   - Я понимаю, к чему вы клоните, - тихо сказала я. - Но люди умирают не от привычки. Привычка - следствие, но ведь что-то было причиной.
   - Иногда до неё очень сложно бывает докопаться.
   - И страшно, - вздохнула я.
   Несколько мгновений мы молчали.
   - Вам страшно? - наконец спросил он.
   Я покачала головой.
   - Скорее, тоскливо и грустно.
   - Отчего?
   Я не знала, почему рассказываю всё это совершенно незнакомому человеку. Я ведь даже не знала, как его зовут.
   Птица Эллейн подошла ближе и, к моему удивлению, села рядом с мужчиной. Её крылья касались ткани его тёмных штанов.
   Одет он, кстати, был очень просто, но вот сама ткань была дорогой.
   - А как отличить любовь от привычки? - ответила я вопросом на вопрос. - Перехватывает ли дыхание от привычки, а не от любви? Можно ли отдать жизнь за привычку? И наконец, можно ли забыть... отвыкнуть... от привычки? А от любви?
   Я чуть не спросила, смогу ли забыть дартхари, но всё-таки удержалась.
   - Почему вы думаете, что я знаю ответы на эти вопросы?
   - Вижу по вашим глазам.
   Он улыбнулся, но глаза остались серьёзными.
   - Хорошо. Я отвечу.
   Кажется, я задержала дыхание.
   - Вы спросили, как отличить любовь от привычки. Никак. Это знает только ваше сердце, спросите у него. Так же, как ответы на остальные вопросы. Поймите, что универсального ответа на них не существует. Всё зависит от людей.
   Он отвернулся и стал разглядывать пригорок, на котором мы сидели. Вокруг нас в траве и кронах деревьев шелестел ветер, и Элфи издавал какие-то невнятные звуки, бегая за насекомыми.
   Спросить у сердца... Разве это так просто?
   - Это только кажется сложным. Просто попробуйте.
   Я немного помолчала, а потом ответила:
   - Спасибо.
   Мужчина улыбнулся, поднял голову к небу и сказал:
   - Думаю, мне пора идти.
   - Да, - спохватилась я. - И мне тоже.
   Мы поднялись на ноги.
   - Было приятно с вами познакомиться, - кивнул он, и я рассмеялась.
   - Мы же с вами так и не познакомились. Меня зовут...
   - Не нужно, - перебил он меня. - Я знаю, как вас зовут. А как зовут меня, вы узнаете сами. Но чуть позже. До свидания.
   Немного ошарашенная ответом, я кивнула, наблюдая за тем, как мужчина спускается с пригорка. И осанка у него была, я думаю, не хуже, чем у самого императора.
   А потом в небо взмыла птица Эллейн... Чтобы спустя пару мгновений усесться моему безымянному знакомому прямо на плечо.
   Когда силуэт мужчины с птицей на плече полностью исчез в вечернем полумраке, я развернулась и направилась в то место, которое теперь называла своим домом.
  

***

   Когда я вернулась, Грэй, Араилис и Эдди сидели в столовой. Ари задумчиво рассматривала лежавший перед ней листок бумаги, а мальчик что-то рисовал цветным карандашом в большом альбоме под руководством отца. Дарт с Тором всё ещё не закрыли магазин, а Гал, кажется, решил заняться ужином.
   Увидев меня, Эдди соскочил с колен Грэя и побежал навстречу. Я нагнулась и взяла мальчика на руки.
   Когда он обнял меня за шею обеими руками, я почувствовала такую нежность, словно... Словно это был мой собственный ребёнок.
   Подняв голову, я заметила, что Грэй изучает меня с выражением крайней задумчивости на лице.
   - Это безнадёжно, - вздохнула Араилис, не отрываясь от листочка. - Я не могу понять, почему письмо так странно себя повело.
   Я сделала пару шагов вперёд, села рядом с Грэем и передала ему на руки Эдвина.
   - Нагулялись? - спросил мужчина, вручая Эдди карандаш. Я покосилась на рисунок: в альбоме был нарисован корабль, но почему-то с красными парусами. Что за ерунда?
   - Ну, Элфи всегда мало, он ведь привык в лесу целыми днями бегать. Ари, ты, я смотрю, всё никак не решишь свою проблему...
   В этот момент посреди стола вспыхнуло алое пламя. Всего на секунду оно озарило кухонный потолок, а потом взорвалось миллионом ярких искорок, выплюнув из самого своего центра небольшое письмо в зелёном конверте.
   Впервые в жизни я видела применение этого заклинания - "пространственное перемещение небольших предметов из точки А в точку Б" - до сих пор помню заголовок и испытанное удивление, когда я прочитала описание на странице. Одно из самых сложных заклинаний высшего порядка. Думаю, мне когда-нибудь удастся создать подобное, но только после долгих тренировок.
   Это заклинание применялось магами, в основном, для обмена письмами. Энергии там требовалось немного, сложность была в структуре. Она требовала сосредоточенности и мастерства. Впрочем, работа с пространством - это самая сложная магия.
   Письмо в зелёном конверте, пролетев полстола по кривой траектории, упало прямо перед Араилис. Пламя перемещения в ту же секунду исчезло, а девушка уставилась на послание с таким ужасом, словно точно знала - внутри проклятье.
   - Открывай, Ари! - заявил Эдди, беспокойно елозя на коленях Грэя. - Интересно же!
   - От кого оно? - спросила я, наблюдая, как девушка вскрывает конверт.
   - От мамы, - вздохнула Араилис, разворачивая письмо. И почти тут же как-то странно пискнула.
   - Что случилось? - поднял брови Грэй.
   Глаза у Ари стали размером с тарелки.
   - Мама... Подробно разобрала все мои ошибки. Вот - на пяти листах. Меня сегодня не будут чихвостить, ура!
   - Значит, будут чихвостить потом, - пожал плечами Эдди. - Чихвостка откладывается.
   Я хихикнула.
   - Точно, - Ари взъерошила волосы. - Вот, она пишет, что через пять дней я должна буду послать ей письмо, запечатанное заклятьем непроникновения... Тут и про тебя есть, Ронни.
   Я на мгновение испугалась, что мне тоже нужно будет послать подобное письмо Эллейн.
   Да уж, страх Ари перед строгостью матери оказался заразным...
   - "Передай Ронни, на Двенадцатой улице Дариды есть неплохой магазин одежды".
   - Хорошая идея, - кивнул Грэй. - Может, сходим вместе?
   Я только вздохнула. Хорошая-плохая... Идти с Грэем мне всё равно не хотелось. Одно дело - Араилис, и совсем другое - Грэй. Боюсь, что в новой одежде я буду смотреться хуже, чем в своей старой.
   Ещё мама говорила, когда я была совсем маленькой: "Лучшая одежда для Рональды - погребальный саван. Скроет все недостатки её фигуры".
   А мне очень не хотелось видеть разочарование и неловкость в глазах Грэя.
   - Спасибо, я сама, - ответила я, пытаясь не выдать свои мысли, но, на секунду взглянув на сидящего рядом мужчину, осознала - он всё понял. Уж не знаю, каким образом, но понял.
   Между тем Араилис махнула рукой, вновь и вновь перечитывая письмо.
   - Ладно тебе, Ронни! Идите вместе с Грэем и Эдди. Прогуляешься, развлечёшься. А Грэй у нас в тряпках хорошо разбирается, подскажет тебе что-нибудь.
   Я уже открыла рот, чтобы отказаться во второй раз, но тут подал голос Эдвин.
   - Пожа-а-алуйста, - протянул мальчик, и посмотрел на меня так умоляюще, что я немедленно растаяла и сдалась.
   - Ладно. Хорошо. Пойдём.
  

***

   Это было странно.
   Я редко покупала себе одежду в Арронтаре, а ту, что покупала, занашивала до дыр. А потом зашивала эти дыры и опять занашивала до следующих.
   В общей сложности за шесть лет, прожитых в хижине, я покупала штаны раза два. Рубашки почаще, а курток у меня была всего пара, и обе я носила с шестнадцати лет, так как габариты мои с тех пор не изменились к лучшему.
   Платье я покупала лишь однажды. И по сей день помню презрительное лицо старого оборотня, помогавшего мне его выбрать.
   Я непроизвольно вжала голову в плечи, когда мы зашли в лавку с одеждой. Мне казалось - сейчас вновь кто-нибудь хмыкнет и выйдет из магазина, звякнув колокольчиком в проёме входной двери.
   - Добрый вечер, что желают господа? - вежливо спросил совершенно седой продавец, худой и длинный мужчина, одетый весьма причудливо - в розовую рубашку и ярко-голубые штаны. На шее у него был повязан сиреневый шарфик. Опустив глаза, я обнаружила, что на ногах у мужчины ещё и жёлтые ботинки.
   - Меня зовут Келли, и я к вашим услугам, - продолжал между тем странный продавец, а я в это время оглядывалась по сторонам.
   В этот час в лавке оказалась только одна женщина. Точнее, девушка. Она стояла возле стены, занавешенной разноцветными платками от пола до потолка, и в задумчивости её рассматривала. Поймав мой взгляд, девушка улыбнулась и подмигнула, от чего я просто опешила.
   Мне подмигнули! Мне, Рональде, подмигнули... Впрочем, я ведь уже не в Арронтаре. Там мне тысячу лет никто не подмигивал, кроме, пожалуй, советника Гранша, но он, по-моему, всем подмигивает.
   - Мы желаем подобрать одежду вот этой леди, - услышав реплику Грэя, я едва не подпрыгнула.
   Леди?!
   Осмотрев меня всю, с ног до головы, внимательным взглядом, продавец по имени Келли кивнул и спросил:
   - Что интересует в первую очередь?
   Я вздохнула и с тоской призналась:
   - Мне нужно почти всё. И начать я бы хотела с хороших летних штанов. И пару светлых рубашек к ним, пожалуйста.
   Пока Келли перебирал имеющиеся у него в наличии образцы, я задумчиво рылась в кошельке. Так... Похоже, "на всё" мне по-любому не хватит. Не знаю уж, какие тут цены, но вряд ли меньше арронтарских, а в Арронтаре на эти деньги я могла бы купить максимум пару рубашек.
   - Ронни, разреши мне помочь тебе, - тихо сказал Грэй, дотрагиваясь до моего локтя. Эдди в это время стоял у большого аквариума с рыбками, который, как я подозревала, поставили сюда именно для посетителей с детьми.
   - Помочь с чем?
   - С деньгами.
   Только я открыла рот, чтобы отказаться, как мужчина рассмеялся и чуть сильнее сжал мой локоть.
   - Право слово, Ронни, это сущая ерунда. Отдашь потом. Тебе ведь действительно нужна одежда. Я же не на азартные игры тебя подбиваю тратиться...
   Я хмыкнула.
   - Честно говоря, ни разу не играла в азартные игры.
   Глаза Грэя округлились.
   - Что, правда? Ни разу?
   - Конечно, - я кивнула. - Сам посуди, кто бы стал играть со мной во что-либо? А когда Джерард ещё со мной общался, мы были слишком маленькими для подобных вещей.
   - Ронни...
   - Спасибо за предложение, - я улыбнулась. - И я не буду ломаться, как романтичная барышня, просто скажу - спасибо, мне действительно очень нужна одежда. И я отдам тебе всё до последнего гроша, как только получу первую зарплату от Эллейн. Кстати, надо будет уточнить, сколько это составит.
   - Вряд ли мало, - хмыкнул Грэй. - Но и на золотые горы не рассчитывай - Элли...
   Он запнулся и помрачнел. Я сразу поняла, почему - имя "Элли", вырвавшееся непроизвольно, напомнило мужчине о тех временах, когда он ещё общался с герцогиней и действительно называл её именно так.
   - Очень практична, - закончила я начатую фразу, и Грэй просто кивнул, криво улыбнувшись.
   - Вот, - в этот момент вернулся продавец и положил на прилавок перед нами целую кучу штанов разных расцветок и белых рубашек. Я мгновенно растерялась.
   Ужас, если это всё мерить, сколько же времени займут покупки?..
   - Выбери, что тебе больше нравится, - засмеялся Грэй. - И возьми в примерочную только эти вещи.
   Я неуверенно покосилась на штаны с рубашками.
   - М-м-м... А тебе самому что нравится? И Эдди, ты тоже что думаешь?
   Отец и сын принялись в задумчивости изучать принесённую одежду. При этом у них были настолько похожие выражения лиц, что я непроизвольно улыбнулась.
   - Рекомендую эти две пары. А из рубашек - вот и вот, - сказал продавец, ткнув длинным пальцем в образцы.
   - Да, неплохо, - кивнул Грэй. - Примеришь, Ронни?
   - Давай я сразу всё подберу, а то потом придётся возвращаться в зал, - возразила я. - Ещё, пожалуйста, непромокаемый летний плащ, желательно чёрный, и... м-м-м... да, и платье, пожалуйста.
   - Какого цвета?
   Я опешила. Цвета?
   Дохлый кот, какая разница?
   - Такого же, как её глаза, пожалуйста, - пока я собиралась с мыслями, ответил Грэй. Я вновь опешила, а Келли кивнул.
   - Прекрасный цвет, господин.
   Когда продавец вновь удалился, я недовольно посмотрела на своего спутника и пробурчала:
   - Зачем мне голубое платье, позволь узнать? Я хотела обычное рабочее платье.
   Ответил Эдди.
   - Ты в нём будешь такой красивой! Да, пап?
   Я рассмеялась и покачала головой.
   - Боюсь, это невозможно, и совершенно неважно, какого цвета будет платье, - пробормотала я тихо, чтобы Эдди не услышал.
   Но услышал Грэй.
   - Ты ошибаешься, Ронни.
   Подняв глаза, я вдруг почувствовала, что краснею.
   Он говорил серьёзно. И смотрел на меня именно так - серьёзно.
   - Вот, госпожа, смотрите, выбирайте.
   Я с усилием отвела глаза и взглянула на принесённую одежду. Ну, с плащом всё понятно - я просто взяла верхний, чтобы не мучаться, если не подойдёт, примерю другой. Но платья...
   Голубые. Как лепестки лесной фиалки. Как мои глаза. Пять штук. Лежали на прилавке, и я неуверенно косилась то на одно, то на другое.
   Я никогда не носила голубых платьев. Кажется, даже в детстве.
   - Это! - вдруг воскликнул Эдди, ткнув в одно из них (на мой взгляд, оно ничем выдающимся не отличалось, не знаю, почему он выбрал именно его).
   - Хорошо, хорошо, - пробормотала я быстро, хватая плащ и платье. - Где здесь примерочная?
   - Сюда, госпожа.
   Мне захотелось срочно бросить всю одежду и убежать. Госпожа! Да он просто издевается.
   Брюки, рубашки и плащ я померила и выбрала очень быстро. Отложила в сторону, чтобы не мешали, и посмотрела на платье.
   Может, ну его? Пойду, попрошу обычное, серое или коричневое.
   Я вздохнула и прикоснулась к нежной ткани.
   Эльфийский шёлк. Это совершенно точно был эльфийский шёлк. О Дарида, я в жизни не расплачусь с Грэем за такую роскошь.
   - Ронни, - раздался между тем его голос за занавеской, - если ты не выйдешь ко мне хотя бы в платье, я сам зайду и переодену тебя насильно.
   Я испуганно вздрогнула.
   - Подожди ещё пять минут. Я выйду, обещаю.
   Снова вздохнув, я принялась натягивать платье. Впрочем, натягивать - неверное слово... Платье скользнуло по телу, будто сшитое специально на меня.
   Застыв в изумлении, я медленно затянула шнуровку спереди. И почувствовала, как у меня непроизвольно открывается рот.
   Платье подчёркивало мою довольно-таки большую грудь, облегая её при этом так, что она выглядела не такой уж большой. Завышенная талия скрывала мой совсем не идеальный живот, а летящая, будто невесомая, юбка скользила по бёдрам... По моим толстым бёдрам, которые в зеркале казались не такими уж и толстыми.
   Что-то во всём этом было. И я, поддавшись порыву, расплела косу, разделила волосы на две равные части и перебросила их вперёд.
   "Живое золото". Так, кажется, называл мой... нет, калихари. Да, так называл калихари цвет волос своей жены, который унаследовала Сильви. Мои же волосы всегда были тусклыми, жидкими и напоминали неухоженную шерсть какого-то дикого животного.
   Но не сейчас. Сейчас они струились по плечам и спине, как настоящее сокровище.
   Я нервно сглотнула.
   - Можно зайти, Ронни?
   Я кивнула, а потом, сообразив, что они меня не видят, прохрипела:
   - Да.
   В отражении зеркала я заметила, как рука Грэя откидывает занавеску и пропускает Эдди. А потом он и сам зашёл внутрь.
   Они оба оцепенели, как и я поначалу. А потом Эдвин громко сказал:
   - Ух!
   Я попыталась улыбнуться, но кажется, получилось не очень.
   - Тебе не кажется, Грэй, что я выгляжу немного... глупо?
   Посмотрев на лицо мужчины, я вдруг снова смутилась. Потому что Грэй смотрел на меня так, будто...
   Будто я действительно была красивой.
   - Нет, Ронни. Ты выглядишь замечательно.
   Он сделал шаг вперёд и развернул меня лицом к себе.
   Я замерла под его взглядом. Странным, манящим, тёплым взглядом, которым Грэй одаривал каждый сантиметр моего тела.
   Мужчина поднял руку и запустил все пять пальцев в мои волосы. Я слегка вздрогнула.
   - Ты ошибаешься, полагая, что некрасива. Запомни это, Ронни.
   Кажется, у меня защипало в глазах.
   - Ты правда так думаешь, Грэй?
   Он улыбнулся и кивнул.
   - Да, Ронни, правда.
   И я поверила ему. Его глаза не лгали.
   Он действительно считал меня красивой. Неважно, что думали все оборотни Арронтара. Неважно, что думаю я сама.
   Грэй считал меня красивой.
   И впервые в жизни я подумала...
   Возможно, красота - это не внешние данные, а любовь, которую ты видишь в глазах того, кто тебе дорог?
   Только там - твоё настоящее отражение. Не в зеркале, нет. Там. В глазах.
   ... А платье мы всё же купили. Может быть, я никогда его не надену, но это неважно. Я купила его просто для того, чтобы запомнить тот день, когда я впервые поверила в собственную красоту.
  

***

   Перед сном я почти целый час рассматривала листок, который дала мне Эллейн. Изучала сплетение и структуру нитей заклинания, записывала в блокнот собственные вопросы, пока не почувствовала, что глаза сами начинают закрываться.
   Элфи уже тихо посапывал на своём любимом месте под кроватью, и я, быстренько умывшись и нацепив ночнушку, тоже улеглась, свернувшись, как и всегда, калачиком.
   Интересно, что бы сказал дартхари, увидев меня в том платье?
   Я улыбнулась, вспомнив встречу с неизвестным мужчиной, который утверждал, что я должна спросить собственное сердце, если хочу понять разницу между любовью и привычкой.
   Я вздохнула, закрыла глаза и прижала ладони к груди изо всех сил. Я вспоминала, как увидела его в первый раз. Вспоминала, как дартхари сказал, что я могу изучать магию и приходить в усадьбу, когда захочу. Как исказилось его лицо, когда Лоран попытался меня изнасиловать. Как он улыбнулся, когда я столкнулась с ним однажды ранней весной, не ожидая встретить его в усадьбе...
   На месте сердца разгоралось пламя. Оно сжигало меня изнутри, заставляя ронять на подушку безмолвные слёзы.
   Желание увидеть Нарро было таким сильным, что через мгновение мне показалось, будто кто-то вырвал мою душу из тела и теперь тащит её куда-то далеко, туда, куда она так стремилась.
   Странный полёт длился всего несколько секунд, а потом я вдруг очнулась в совершенно незнакомой комнате.
   Под босыми ногами я чувствовала деревянные доски, как в доме Дарта и Тора, но я точно не находилась сейчас в их мастерской. Окно было одно, и очень большое, широкое. Распахнуто настежь, и в него заглядывает огромная луна. И звёзды.
   Это были звёзды моего Арронтара!
   Я вздрогнула и оглядела себя.
   Ночнушка, босые ноги, распущенные волосы - перед сном я помыла голову - всё именно так, как и должно быть. Но... я ведь сплю? Или нет?
   Прямо передо мной стояла широкая кровать с балдахином, и я, заметив там чьё-то неподвижное тело, подошла поближе... чтобы почти тут же вздрогнуть от неожиданности и в испуге сделать несколько шагов назад.
   На кровати, в одних только штанах, на спине, раскинув руки, спал дартхари Нарро.
   Тяжело дыша, я переминалась с ноги на ногу, пытаясь разобрать по полочкам скачущие в голове мысли.
   Это сон? Как я здесь оказалась? Что сделать, чтобы вернуться назад? И наконец, раз уж я здесь очутилась... смогу ли я коснуться его?
   Успокоив дыхание и бешено стучащее сердце, я решила, что терять мне нечего, и подошла ближе, а потом и вовсе села рядом.
   Дартхари спал. Его грудь вздымалась спокойно и размеренно. Я заметила, что он действительно носит мой амулет - ириал переливался в неярком лунном свете, по-прежнему полный магии.
   Я, как и всегда, чувствовала невероятную силу Вожака, почти сбивавшую с ног, и наслаждалась этим ощущением, прикрыв глаза.
   О Дарида... Как же я по нему соскучилась!
   Подняв дрожащую руку, я дотронулась кончиками пальцев до обнажённой груди Нарро. Кожа была тёплой и такой... настоящей. Будто не сон... Как странно.
   Но от этого не менее чудесно.
   Пальцы медленно заскользили по его груди, опустились на живот, потом снова поднялись... Шея, щека, уголки губ...
   Я даже вздохнуть не успела - дартхари вдруг молниеносно схватил меня за протянутую ладонь, опрокинул на кровать и лёг сверху, заведя обе руки за голову и прижимая к себе так сильно, что я не могла пошевелиться.
   - Это очень глупо, Рональда, - сказал он тихо, пощекотав своим дыханием мои губы.
   От такой близости у меня голова закружилась, как у дурочек из любовных романов, которыми зачитывалась моя... нет, просто Прайма, жена калихари.
   - Что? - еле смогла выдохнуть я, пытаясь пошевелиться. Но куда там... Дартхари мог бы победить любого ара из стаи, а уж меня он, думаю, и мизинцем убить сможет.
   - Глупо, потому что ты впервые пытаешься переместиться при помощи магии Разума. Ты не изучила должным образом раздел в пособии, которое я дал тебе. Ты использовала свои силы спонтанно, что недопустимо, Рональда. Как ты собираешься возвращаться обратно?
   Я оцепенела. Переместиться при помощи магии Разума? Я? О-о-о...
   Какая же я дура...
   Да, конечно. Я никогда не уделяла внимания этому разделу, потому что мне не к кому было перемещаться! А сейчас... Желание увидеть дартхари сработало, как якорь. Меня притянуло в Арронтар.
   - Но... это ведь временный эффект... Я помню, там было написано.
   - Верно, - кивнул дартхари. - Но при неправильном возвращении ты можешь погибнуть. Помнишь? Перемещение - это самый сложный раздел. Способность, доступная единицам. Даже самые талантливые маги Разума не справляются, а ты пока ещё, извини, совсем не профессионал.
   Я смутилась, но ненадолго, потому что в голове билась отчаянная мысль: пусть будет, как угодно, главное - я увидела... прикоснулась...
   В этот момент дартхари отпустил мои руки и, почти как я минутой раньше, дотронулся кончиками пальцев до моей щеки.
   - Зачем ты пришла?
   Я улыбнулась. Раньше я бы ни за что не ответила на подобный вопрос, но сейчас мне казалось, что всё это - не совсем реально.
   - Просто хотела увидеть вас.
   - Так сильно, что смогла переместиться без малейшей тренировки?
   Я не отвела взгляд.
   - Да.
   Дартхари задумчиво рассматривал моё лицо, и глаза его в темноте почему-то казались мне не жёлтыми, а какими-то совсем другими.
   - Ты не сможешь вернуться назад тем же путём, что попала сюда, - сказал он тихо. - Есть только одна возможность... Обратный эффект сработает, если ты получишь то, за чем пришла. Чего ты хотела, Рональда?
   Я вжалась в простыни, испугавшись собственного ответа, который уже почти сорвался с губ. Но дартхари не понадобились слова, он и так всё понял. Наверное, увидел по моим глазам или просто догадался.
   - Хорошо, - он улыбнулся. - Только, пожалуйста, больше не используй магию Разума столь необдуманно. Это очень опасно. Обещаешь?
   Я кивнула и вновь дёрнулась, но поздно - дартхари, наклонившись, поцеловал меня.
   Да, именно этого я хотела больше всего на свете - узнать вкус его губ.
   И в тот миг, когда я узнала это, что-то внутри меня запело. На сотни голосов, как ветер в кронах деревьев Арронтара.
   Сердце остановилось, сжалось, а потом вновь застучало в груди, только быстрее и сильнее, чем прежде.
   И я всё поняла. Всё, до самой глубины души.
   Привычка...
   Смешно.
   Разве можно привыкнуть к небу?
   Разве можно спутать искренность с наваждением?
   Разве можно заставить ветер остановиться?
   Нарро целовал меня так страстно, так по-настоящему, прижимая к себе обеими руками, что мне почти верилось в его искренность.
   Я обнимала дартхари за шею, чувствуя, что ещё немного - и я действительно исчезну, вернусь туда, откуда пришла сюда, в его спальню.
   Пусть будет так.
   Зато я узнала вкус его губ.
   - Рональда...
   Наверное, мне послышался этот полустон-полувздох, обронённый Нарро в то мгновение, когда я начала растворяться, отчаянно цепляясь за его сильные плечи.
   Не мог он испытывать такую же горькую безнадёжность, что и я. Не мог.
   Мне просто показалось.

Часть четвёртая

Дэйнар, Снежная пустыня, около 80 лет назад

   Вокруг всё было белым. Даже небо казалось какого-то белёсого оттенка - не голубое, а всего лишь слегка голубоватое.
   Уже через час путешествия с Аравейном Дэйнару думал, что эта поездка не что иное, как необычный способ самоубийства. Юноше чудилось, что в ветре вместо песка летают острые иголки или даже кинжалы. Практически каждую секунду горбун чувствовал, как они впиваются в кожу, оставляя на ней небольшие, но неприятные кровоподтёки.
   Песок был повсюду, и Дэйнар боялся открыть глаза. Ему не хотелось остаться ещё и без них.
   Чаре здесь тоже не слишком нравилось, но ей было немного легче хотя бы потому, что Дэйнар старался уберечь своего аксала от ранящего ветра. Дышать в Снежной пустыне, как юноша понял практически сразу, возможно было только через ткань, иначе в скором времени лёгкие окажутся полными песка.
   - Постарайся сделать щит, - только и сказал Аравейн, невозмутимо наблюдая за мучениями Дэйнара. - Ты ведь владеешь стихией Воздуха, сотвори из него щит, непроницаемый для ветра. Воздушную стену.
   Юноша хотел спросить, каким образом, но понял, что не сможет вымолвить ни слова - губы растрескались, слиплись между собой и болели.
   Они с Аравейном уехали вечером, и ночью Дэйнару хотя бы не было жарко, но утром следующего дня начался настоящий кошмар.
   Горбуну казалось, что его пытаются зажарить на раскалённой сковородке. Жарко было так, что он почти ничего не соображал. Нестерпимо хотелось пить, а ветер стал ещё неприятнее, ведь теперь он не только колол, но и обжигал.
   Всю ночь Дэйнар пытался сотворить воздушный щит. И только к полудню, когда жара стала практически невыносимой, у него это наконец-то получилось.
   Но, к сожалению, щит был преградой лишь для ветра, но не для солнца.
   В тот момент, когда Дэйнар снимал с носа повязку, чтобы прочистить ноздри и сделать глоток воды, юноша заметил на горизонте небольшой кусочек зелени.
   - Аравейн! - воскликнул горбун, и тут же схватился за нижнюю губу - кожа на ней лопнула, брызнула кровь.
   - Я вижу, - маг кивнул. - Туда мы и идём.
   Сам Аравейн выглядел совершенно иначе. Он не был усыпанным белым песком с ног до головы, ровно держался в седле и вообще выглядел так, будто прогулки по знойной пустыне для него - типичный способ скоротать досуг. Даже лошадь под ним не казалась такой пришибленной, как кобыла Дэйнара.
   Небольшой зелёный островок посреди Снежной пустыни - это было удивительно. И там оказалось прохладно!
   Сев на траву возле маленького водоёма, окружённого деревьями, как забором, Аравейн достал из сумки хлеб, воду, сыр и куски какого-то сушеного мяса.
   - На, поешь, - сказал маг, протягивая Дэйну еду. Юноша взял всё, кроме мяса.
   - Спасибо, я мясо не ем...
   К удивлению горбуна, Аравейн лишь кивнул в ответ на эти слова и, открыв флягу с водой, приступил к трапезе.
   - Вы считаете, это нормально? - тихо спросил Дэйнар, откусывая от бутерброда с сыром. - Оборотень, который не ест мясо. Охота для моих сородичей - это культ.
   - Для оборотня, возможно, это ненормально, - хмыкнул Аравейн. - А вот для мага Разума - вполне обычно и закономерно.
   - Для кого? - юноша поперхнулся бутербродом и, выплюнув на ладонь кусок пережёванного сыра с хлебом, воззрился на своего попутчика, вытаращив глаза.
   Аравейн понимающе усмехнулся.
   - Для того, кем ты являешься, Дэйн. Для мага Разума.
   - А что это за магия такая? Я думал, я владею только Светом и стихией Воздуха...
   Чара ткнулась мокрым носом Дэйнару в ладонь и, завиляв хвостом, проглотила пережеванный кусок хлеба с сыром. Юноша, спохватившись, взял у Аравейна сушеного мяса и протянул своему аксалу. Чара, рыкнув от удовольствия, принялась с упоением грызть свой завтрак.
   - Нет, Дэйн. Свет и Воздух - приятное дополнение, но в первую очередь ты - маг Разума. Это дар, который ты получил от Арронтара.
   Горбун слушал Аравейна, рассеянно поглаживая Чару по голове. И на секунду отвлёкся, когда на соседнее дерево села маленькая птичка с синей грудкой.
   - Чир-ри, - позвал её Дэйн, и птичка, взмахнув крыльями, плавно спикировала вниз, усевшись у самых ног юноши. Горбун улыбнулся, отломил крошечный кусочек хлеба и протянул птице. Она начала клевать мякоть прямо с ладони.
   Клюв у неё был тёмно-красный, как запёкшаяся кровь. На горле - маленькое жёлтое пятнышко, грудка синяя, с небольшим фиолетовым отливом, а сами крылья тёмные, почти чёрные. Птичка легко бы поместилась у Дэйнара в кулаке.
   Красивая, в Арронтаре он таких не видел...
   - Это и есть магия Разума, - тихо сказал Аравейн, наблюдая за горбуном.
   Юноша поднял голову, и в его глазах, напоминающих холодную озёрную воду, отразилось непонимание.
   - Это дикая птица, Дэйн, - улыбнулся маг, глядя, как увлечённо она клюет свой кусочек хлеба.
   - Э-э-э...
   - Никогда дикая птица не подлетит к человеку и не примет еду с его руки. Приручить дикое животное вообще крайне сложно. А у тебя, мальчик мой, это получается легко и непринуждённо. Ты не замечаешь свою магию, как не замечаешь того, как ты дышишь.
   Дэйнар совсем по-детски шмыгнул носом и озадаченно уставился на птичку, всё ещё клевавшую хлеб с его ладони.
   - Ты просто захотел, чтобы она подлетела - и она подлетела. Благодаря своей магии ты умеешь общаться со всем животным миром Арронтара. Ты понимаешь их, они слушаются тебя. Это и есть магия Разума.
   - Поэтому они называли меня Старшим? И... Хозяином?
   - Нет. Совсем не поэтому.
   Птица доклевала хлеб и, благодарно чирикнув, улетела по своим делам. Дэйнар отряхнул ладони и потянулся к фляжке с водой.
   - Тогда почему?
   Аравейн улыбнулся.
   - Потому что они любили тебя, Дэйн. Воздействие магии Разума не предполагает любовь. Симпатия и беспричинное доверие - да, но не любовь. Её вообще невозможно вызвать магией. И звери Арронтара любили тебя, искренне и бескорыстно, как способны любить только животные. Они сами выбрали тебя своим Хозяином.
   - А если бы я не был магом Разума, они тоже могли бы меня выбрать?
   - Да, - Аравейн кивнул, - только, возможно, для подобного доверия понадобилось бы гораздо больше времени.
   Он достал ещё по одному куску хлеба и сыра и протянул Дэйнару.
   - Так что твоё нежелание употреблять в пищу мясо вполне объяснимо. Съесть живое существо для тебе подобных - всё равно как если бы человек съел человека. Этому противится твоя суть, Дэйн.
   Юноша облегчённо улыбнулся.
   - Хорошо. А то меня в детстве за это лупили нещадно. И считали ещё одним доказательством моего уродства, все остальные-то оборотни любят мясо.
   Взгляд Аравейна на миг стал острым, как кинжалы.
   - Там, куда я тебя везу, подобного не случится. Да и твой будущий учитель тоже мясо не употребляет.
   - Он маг Разума?
   - Разумеется, - усмехнулся Аравейн. - Самый сильный в Эрамире. Впрочем, ты, если постараешься, когда-нибудь сможешь его превзойти - потенциал у тебя просто огромный. Ладно, засиделись мы тут с тобой. Давай, поднимайся, пора двигаться дальше. Если поторопимся, к вечеру уже будем в Нерейске.
   - Где-где?
   - В Нерейске. Пошли, я тебе по дороге расскажу, что это за место.
   На сей раз маг пожалел Дэйнара и сам установил щит не только против ветра, но и против солнца. Так что им с Чарой стало намного легче передвигаться.
   По пути в некий Нерейск горбун и беловолосый маг ещё дважды останавливались в подобных "зелёных уголках", вырастающих посреди пустыни как из ниоткуда.
   - Аравейн, - в третий раз Дэйн не выдержал, - я не понимаю - как это возможно? Вокруг жара, песок, а здесь...
   Маг рассмеялся.
   - Снежная пустыня специально устроена так, чтобы при желании - при очень большом желании, разумеется - её можно было перейти. Эти оазисы - часть магии самой пустыни, Дэйн. Так же, как ваш Древний Камень - часть магии Арронтара. И они показываются только тем, кого пустыня готова пропустить вперёд. А вот если путник ей не понравится...
   - Я понял, - вздохнул юноша. - Хорошо, что мы с вами ей приглянулись.
   - Я был бы удивлён, если бы оказалось наоборот, - расхохотался Аравейн, и Дэйнар решил не уточнять, что именно его так рассмешило. Горбун не привык нравиться кому-либо. Даже пустыне.
   - Итак, - между тем, продолжал вещать маг, ни на секунду не замедляя шага лошади, - Нерейск. Ты, разумеется, не мог слышать это название, оно мало кому известно. Это город, который находится посреди Снежной пустыни и живут там люди, называющие себя пустынниками.
   - Только люди? - уточнил Дэйнар.
   - Можно и так сказать, - губы Аравейна тронула лёгкая улыбка. - Этот город был основан очень давно несколькими Арронтарскими беженцами. Оборотнями, то бишь.
   - Беженцами?..
   - Чего ты так смотришь? Да, беженцами. Неужели ты думал, что все, рожденные примерно такими, как ты, погибали? Или что все родители, братья, сёстры - вели себя так, как твои? Отнюдь. Некоторые не хотели мириться и убегали из Арронтара. Не все бежали в Снежную пустыню, но те, кто стремился именно сюда, попадали к пустынникам. Так что этот народ весьма любопытен, Дэйн. Потомки оборотней, потерявших своего внутреннего волка. Потомки не способных к обращению.
   Несколько секунд Дэйнар молчал, переваривая информацию.
   Значит... существовали и другие, похожие на него, боровшиеся за жизнь.
   Но не этот факт так поразил юного горбуна.
   Неужели ты думал, что все родители, братья, сёстры - вели себя так, как твои? Да, он действительно так думал.
   - Значит, были родители, сбегающие со своими волчатами? - тихо спросил юноша, изо всех сил стискивая ткань мешка, в котором сидела Чара.
   - Были, - кивнул Аравейн. - И братья, сёстры, возлюбленные. Но, как ты сам понимаешь, любой оборотень, находясь вдали от Арронтара дольше положенного, теряет своего внутреннего волка. Именно поэтому ваш дартхари никогда не уезжает дольше, чем на месяц. И все сбежавшие со временем перестали быть оборотнями. Даже те, кто умел обращаться.
   Раздался громкий треск, и Дэйнар, от неожиданности подпрыгнув в седле, опустил голову - источник этого звука исходил от его рук.
   Юноша тут же поднял ладони к лицу, ошеломлённо разглядывая выросшие из кончиков пальцев волчьи когти.
   И если бы Дэйнару пришло в голову в этот миг оглянуться на Аравейна, он непременно бы заметил, какое облегчение отразилось на лице великого мага.
   "Молодец, Лирин. Умница девочка. Я в тебе не ошибся".
   - Что это? - наконец, смог выдавить из себя горбун спустя несколько секунд.
   - Разве ты не видишь? Когти.
   Почему-то это невинное замечание полностью вывело Дэйнара из себя.
   - Коггггхххти? Какккххиие, к доххххлым кошшшкам, когггхххти?! - то ли прошипел, то ли прорычал юноша, сжимая кулаки так сильно, что по запястьям потекла алая кровь.
   Дэйна переполняла ярость. Ярость такая неистовая, что хотелось немедленно кого-нибудь убить. Зубами, когтями, и снова зубами... Причинить боль не меньшую, чем он сам испытывал все эти годы, пока жил в Арронтаре.
   Какие когти?! Дэйнар знал, что не способен к обращению, что у него нет никакого внутреннего волка! Так какие когти?!
   А самое главное...
   Почему, почему, ну почему у кого-то были любящие родители, ради собственных детей бросившие Арронтар, а у него нет? Почему-то у кого-то были преданные братья и сёстры, а у него нет?
   Почему его никто и никогда не любил?!
   В душе что-то взвыло, а потом Дэйнар почувствовал, как чьи-то сильные руки стаскивают его с седла.
   Это был Аравейн. Соскочив со своей лошади, он схватил юношу за грудки и поставил на землю, а затем плеснул в лицо холодной водой из фляги и залепил звонкую пощёчину.
   - Успокойся! Слышишь меня, Дэйн? Успокойся!
   Маг с тревогой смотрел в вытянувшееся, будто звериное, лицо Дэйнара, в его сверкающие от ярости глаза, и не знал, что ещё сделать, чтобы мальчик действительно успокоился.
   Тогда Аравейн вздохнул и, прикрыв веки, потянулся к Дэйну своим разумом.
   И как раз вовремя - юный оборотень уже начинал окончательно терять контроль над собой, когда вдруг услышал твёрдый, спокойный голос прямо у себя в голове.
   Когда мы выходим за порог дома, мы оставляем там многое - хорошее, плохое, счастливое или не очень. Так оставь же своё прошлое за порогом, Дэйн. Отпусти его. Я не прошу тебя простить их, я понимаю, что ты не сделаешь этого. Просто отпусти. Ты ничего не можешь поделать со своим прошлым, зато ты способен изменить будущее.
   Дэйнару показалось, будто кто-то с размаху окунул его в ледяное озеро. Ярость схлынула, гнев утих, и единственное, что он теперь чувствовал - это смертельную усталость, словно его целый день гоняли по деревне Рэйнар с Лирин.
   - Спасибо тебе, Аравейн, - он даже не заметил, как переключился на "ты", обращаясь к магу. - Со мной всё хорошо. Поехали дальше. А то опоздаем.
  

***

   Они подъехали к Нерейску, когда небо стало полностью розовым, и солнце золотило песок, превращая его в этот час в сверкающий ковёр. За щитом, установленным Аравейном, Дэйн чувствовал себя прекрасно, поэтому мог насладиться открывшимся видом, не отвлекаясь на жалящий и забивающий лёгкие песок.
   На горизонте показалось тёмное пятно. И Дэйнар уже было подумал, что это очередной оазис, как вдруг солнце, заходящее чуть левее, осветило высокий шпиль, стремящийся ввысь, словно копьё, воткнутое в землю.
   - Нерейск? - оглянулся юноша на Аравейна, и маг молча кивнул.
   И чем ближе они подъезжали, тем всё больше возрастало изумление Дэйнара.
   Потому что город был окружён не забором, как деревня белых волков в Арронтаре, и не стеной, как Лианор (который юноша, правда, никогда не видел, зато он читал об эрамирской столице) - Нерейск был окружён сплетёнными ветвями какого-то растения.
   - Я называю это живой изгородью, - хмыкнул Аравейн, покосившись на ошеломлённое лицо Дэйнара. - Очень эффективно. Кстати, растение так и называется - Нерейск. Отсюда и название города.
   В высоту эта "живая изгородь" была примерно с трёх Аравейнов, а в ширину - с одного. Переплетённые между собой ветви угрожающе шевелились, выставляя наружу острые, длинные иглы, кончики которых были ярко-красными, и из-за этого казались вымазанными свежей кровью.
   В общем, хотелось повесить на этот живой забор надпись: "Не лезь - убьёт!"
   - И где здесь... э-э-э... ворота?
   - Да где хочешь, - пожал плечами маг и спрыгнул с лошади.
   Не дойдя до растения всего пары шагов, Аравейн медленно поклонился и произнёс:
   - С миром пришли, с миром и уйдём, - и, протянув руку, проколол указательный палец одной из длинных иголок.
   Дэйнар с удивлением наблюдал за тем, как растение, издав какой-то странный звук, похожий на урчание в сытом желудке, чуть раздвигает ветви. В результате в живой изгороди образовалась небольшая "дверь".
   - Оно что, кровью питается? - тихо спросил юноша Аравейна, когда они въехали в город и "дверь" за их спинами тут же исчезла.
   - Что-то вроде того. Плотоядное растение. Хотя я бы сказал, что, скорее, всеядное. Ему со всего города объедки пищевые тащат - так в Нерейске решают мусорную проблему, - хмыкнул маг. - Соответственно, в город ни один непрошенный хищник из пустыни не попадёт.
   - А они в пустыне водятся, хищники-то? - поднял брови Дэйнар. - Что-то я ни одного не видел...
   - То, что ты не видел, не значит, что их нет. Не переживай, успеешь ещё познакомиться. А моя кровь для этой живой изгороди вроде как плата за вход в город. Где-то платят монетой, а в Нерейске вот - кровью. Но на самом деле, конечно, всё это не просто так, Дэйн. Я сказал: "С миром пришли, с миром и уйдём" - и если бы я солгал, растение бы почувствовало в моей крови вкус лжи.
   - Не знал, что у лжи есть вкус...
   - Конечно. И вкус, и запах. Причём оба весьма неаппетитные.
   На Нерейск уже опускалась ночь, поэтому у Дэйнара толком не получилось ничего рассмотреть. Понял только, что живут пустынники в домах небольших, каменных, и возле каждого дома заметил небольшой огород. Причём все сажали в основном что-то одно, но разное. У кого-то в огороде росли фруктовые деревья, у кого-то - зелень, и так далее.
   Под ногами шуршал гравий, которым были посыпаны дорожки, и это было существенным отличием от деревни оборотней, где вырос Дэйнар - там все дороги были земляными, изредка, в особенно грязных местах, клали деревянные доски.
   Слышался лай собак, в воздухе пахло сладкими пирожками - в общем, город как город.
   Аравейн быстро двигался вперёд, не озираясь и не сверяясь с картой. Очевидно, он был в Нерейске не раз и не два.
   Наконец они оказались перед большим садом, засаженным какими-то деревьями, источавшими тонкий медовый аромат, и кустами с большими белыми цветами. В дальнем конце этого сада, окружённого невысоким деревянным заборчиком, который запросто можно было перешагнуть, стоял небольшой домик, выкрашенный светлой краской. Из трубы на крыше шёл тонкий дымок.
   Дэйнар не успел даже рта раскрыть, как Аравейн, широко ухмыляясь, перешагнул через забор и, подойдя к дому, начал колотить в дверь кулаком.
   - Форс! Открывай, скотина такая!
   Под ударами мага несчастная дверь ходила ходуном.
   - Эй, Форс! Кончай жрать и открывай дверь, бездельник!
   Дэйнар в задумчивости почесал Чару, удивлённо навострившую уши, и тут вдруг дверь распахнулась.
   На пороге стоял мужчина. Росту он был небольшого, Аравейну где-то по плечо, зато упитанностью полностью компенсировал недостаток в нём. Юноше даже показалось, что в ширину мужчина больше, чем в длину.
   Волосы у него были русые, короткие, и немного волнистые. Зато борода - по пояс, и усы торчат в разные стороны, будто наэлектризованные.
   Больше Дэйнар ничего рассмотреть не успел, потому что мужчина, раскинув широченные руки-лопаты, пробасил:
   - Аравейн! Ах ты, старая седая псина!
   - Боров бородатый!
   - Трость синеглазая!
   - Зверюга лохматая!
   Толстяк на миг застыл, а затем обиженно протянул:
   - Почему же лохматая? Я вроде совсем недавно стригся.
   Аравейн притворно вздохнул и обнял своего друга.
   - И как обычно, бороду и усы решил оставить. Рад тебя видеть, Форс.
   - И я тебя, Вейн. А кто это там стоит, что за мальчонка?
   Дэйнар недовольно прищурился - "мальчонка"... В конце концов, ему уже восемнадцать!
   - Твой будущий ученик, Форс. Дэйн, подойди-ка поближе.
   Оборотень послушно приблизился к дому, ведя в поводу двоих лошадей - свою и Аравейна. Теперь, стоя на расстоянии вытянутой руки от Форса, Дэйнар мог рассмотреть его получше, хотя свет, лившийся изнутри дома, был не очень ярким.
   Юноша чувствовал - перед ним маг, но природу его силы определить не сумел. Никто не учил Дэйна, как это правильно делать. Лицо у Форса было всё в застарелых шрамах, причём эти шрамы явно от какого-то оружия. Один такой шрам пересекал лоб, другой шёл от левого виска по щеке к носу, третий пересекал правую бровь и был самым светлым и глубоким.
   Глаза у Форса оказались, словно чай из дух-травы - светло-карие, они иронично блестели, рассматривая Дэйнара.
   - Здравствуйте... э-э... господин, - неуверенно пробормотал юноша, не представляя, как правильно обращаться к новому знакомому.
   Форс хохотнул.
   - Ну уж прям-таки и господин! Господином я, мальчик, и не был никогда. Так что зови просто по имени.
   - Как скажете...
   - И на "ты", конечно. Ну давайте-ка, гости дорогие, проходите в дом, чего на пороге толпиться. И аксала своего с собой бери. Твой же аксал, верно?
   - Мой, - кивнул Дэйн. - Точнее, моя. Зовут Чарой.
   Оборотень не заметил, как переглянулись Форс с Аравейном.
   - Отлично, просто отлично... - пробормотал хозяин дома, впуская внутрь своего старого друга и будущего ученика.
   Дэйнар взял Чару на руки и, переступив порог, в нерешительности остановился. Здесь было очень тепло и сухо, пахло смесью различных трав и книжной пылью. Небольшой, ярко освещённый коридор был заставлен обувью и какими-то мешками, на стенах висела различная одежда, свободен был только правый угол, где стояли зеркало и пуфик.
   - Ну и чего ты встал? В комнату проходи.
   Поставив Чару на пол, Дэйнар сделал шаг вперёд.
   Открывшаяся его взору комната была довольно большой. На противоположной стене он различил два окна, на подоконниках у которых оказался настоящий книжный склад. Впрочем, под подоконниками тоже лежали книги. Книги же были и в шкафах, уставленных в этой комнате по всему периметру. Исключение составляло пространство возле камина и дверей (их тут было целых три, не считая входной), ну и самый центр комнаты, где стояли диван, стол и несколько кресел. Правда, стол тоже был завален печатной продукцией. Кроме книг на нём обнаружился ещё большой чайник и несколько чашек, покрытых изнутри тёмным налётом. Вряд ли их хоть раз кто-то мыл, подумал про себя Дэйн.
   Аравейн расположился в кресле, а оборотень сел на диван, устроив Чару возле своих ног. Форс же, открыв узкую дверь на правой стене, сразу пошёл туда и загромыхал какой-то посудой.
   - Вейн, ништу будешь? - крикнул он из кухни (по крайней мере Дэйнар решил, что это именно кухня, судя по издаваемым оттуда звукам).
   - Спрашиваешь! - весело хмыкнул маг, и горбун немедленно спросил:
   - А что такое ништа?
   - Настойка такая. Помнишь деревья в саду Форса? Настаивается на их коре. Он ништу сам готовит, я такой вкусной больше нигде не пробовал.
   - А мне можно? - спросил заинтересованный Дэйнар. Пробовать спиртные напитки ему не доводилось, да их почти и не было в Арронтаре - оборотни не слишком уважали алкоголь. Мясо, молоко, ягоды, грибы - да, а вот алкоголь не очень. Так же, как и традиционные человеческие сладости - шоколад и торты с пирожными.
   - Можно. Только немного. Ништа очень крепкая.
   Вернувшийся Форс нёс с собой бутылку из тёмного стекла, три стеклянных стакана и большую кастрюлю с аппетитным овощным рагу. Выудив откуда-то из-под подмышки две условно чистых тарелки, заявил:
   - Я уже поел, и вам тоже не мешало бы. Не стесняйся, Дэйн, бери, сколько хочешь. И для твоего аксала я сейчас чего-нибудь принесу, не оставлять же её голодной.
   Оборотень стеснялся первые несколько секунд. Но, попробовав овощи, вмиг забыл обо всём - так было вкусно. А ещё Дэйнар действительно очень хотел есть.
   Когда Чара увлечённо захрустела принесённой костью с мясом, Форс разлил по стаканам ништу и раздал их всем присутствующим.
   Дэйн совершенно не представлял, как пить спиртное, поэтому в первый раз хватанул слишком много и немедленно закашлялся. Юноше показалось, что он выпил живой огонь.
   - Ну хоть не блеванул, - дружелюбно усмехнулся Форс, наблюдая за тем, как Дэйн таращит глаза и держится за горло. - Я, когда ништу впервые попробовал, весь обед обратно на тарелку вернул.
   - А я икал потом полдня, - прищурил глаза Аравейн, явно наслаждаясь настойкой. - И воду пил постоянно. Сушняк замучил.
   Оборотень вытер заслезившиеся глаза и с трудом вздохнул.
   - Кошмар. Пожалуй, я больше её пить не буду.
   - И зря, - поставив стакан на стол, Аравейн принялся за овощи. - Лучшее лекарство от последствий первого глотка ништы - второй глоток ништы. Так что давай, попробуй.
   Маг оказался прав. Второй раз Дэйнар не закашлялся, совсем наоборот - приятное тепло пролилось по телу, наполняя каждую клеточку какой-то ленивой энергией.
   Ништа пахла деревом, но на вкус была, скорее, как какой-то свежий, спелый фрукт.
   - Итак, - сказал Форс, когда юноша поставил свой стакан, - теперь, пожалуйста, разъясните мне некоторые моменты. Во-первых, что ты умеешь, Дэйн? Во-вторых, чем бы ты хотел заняться здесь? В-третьих... Вейн, душка, а с чего ты решил, что я захочу его учить?
   Услышав последнюю фразу, Дэйнар испуганно уронил вилку. Но Аравейн лишь рассмеялся.
   - Я достаточно хорошо знаю тебя, Форс. Ты по-прежнему не теряешь надежды.
   - Ошибаешься, - толстяк усмехнулся. - Я не надеюсь. Я верю.
   Что-то удивительное почудилось Дэйну в голосе Форса, когда он произнёс: "Я верю". Шелест травы, порыв ветра, плеск воды... Что-то бесконечное и очень печальное. Но чудесное.
   - Значит, возьмёшь его в ученики?
   - Возьму.
   Дэйнар поднял голову. Форс смотрел на него прямо и открыто, а в глазах его плясали язычки пламени от горящего камина.
   - Расскажи-ка о себе, Дэйн, - сказал он просто.
   И юноша рассказал.
   Спокойно, без лишних эмоций. Он сразу понял, почему всё получилось так гладко - Форс был великолепным магом Разума, и моментально отсекал все ненужные переживания. Поэтому Дэйнар говорил так, будто читал эту историю в книге, а не переживал самостоятельно.
   А когда закончил, непроизвольно потянулся к стакану с ништой и, сделав маленький глоток, почувствовал, что проваливается в сон.
  

***

   Когда Дэйнар уснул, двое магов ещё некоторое время сидели молча. Аравейн потягивал настойку, прикрыв глаза, а Форс рассматривал оборотня, легко постукивая пальцами по поверхности стола.
   - В нём очень много боли и обиды, Вейн, - наконец, сказал он тихо, не отрывая взгляда от Дэйнара.
   - Я знаю.
   - Ты действительно думаешь, он сможет? Справится со всем этим? Ты не привёз бы его ко мне, если бы не думал так...
   Аравейн еле слышно вздохнул.
   - Мало ли, что я думаю, Форс? Я не могу утверждать ничего со стопроцентной вероятностью. Но он сильный, действительно очень сильный. И не только как маг, но...
   - Но и как личность, - кивнул толстяк. - Да, это я понял. Но что мне делать, Вейн?
   Аравейн молчал несколько секунд, а затем встал с дивана и, подойдя к одному из шкафов, провёл кончиками пальцев по корешкам книг. И улыбнулся.
   - Знаешь, Форс... У него никогда не было семьи.
   - Ты думаешь, этого достаточно? - в глазах хозяина дома мелькнуло удивление.
   - Пока да. А там посмотрим. В любом случае он должен всё сделать сам. Только тогда Сердце Арронтара вновь начнёт биться.
  

***

   Просыпаясь, Дэйнар чувствовал себя очень странно.
   Ему было... мягко. Повсюду. Сверху, снизу, по бокам...
   А ещё вокруг стояла полнейшая тишина. Никто не пел и не чирикал.
   И только открыв глаза, оборотень вспомнил события предыдущего дня и осознал, где находится.
   Он впервые за последние годы спал на нормальной кровати, застеленной чистым, пахнущим свежестью и мылом бельём. В окно заглядывал утренний луч солнца, освещая небольшую комнатку, куда, наверное, перенесли Дэйнара Форс с Аравейном после того, как он уснул на диване в гостиной.
   Комнатка, по-видимому, использовалась хозяином дома, как чулан. На полу стояли корзины с какими-то склянками, по всем стенам были развешены полки с вездесущими книгами, а в углу Дэйнар заметил несколько мешков с неизвестным содержимым.
   До двери юноша добрался с трудом, стараясь ничего ненароком не задеть и не повалить. В гостиной он обнаружил спящего на диване Аравейна. Из комнаты с противоположной стороны слышался громкий храп - видимо, там отдыхал Форс.
   Услышав шаги Дэйнара, из-под стола, зевая, вылезла Чара.
   Расталкивать магов юноша не стал. Он прекрасно понимал, что они, скорее всего, разговаривали всю ночь и легли спать совсем недавно.
   На улице Дэйн обнаружил туалет - простую деревянную кабинку с выгребной ямой - и колонку, откуда текла ледяная, но совершенно чистая вода. К холодной воде оборотню было не привыкать - да он, честно говоря, давно уже забыл о том, каково это - купаться в горячей - поэтому умылся и хорошенько напился. Есть не хотелось, всё-таки поужинал он довольно поздно и плотно.
   Приведя себя в относительный порядок, Дэйнар выпрямился и огляделся. Теперь, при дневном свете, он смог нормально рассмотреть владения Форса.
   Деревянный дом был покрашен светло-бежевой краской, а вот крыша оказалась тёмно-зелёной. От дома к калитке (да, была здесь и калитка, в темноте Дэйнар её не заметил. Хотя заборчик можно было и запросто перешагнуть) шла дорожка, выложенная причудливым узором из камней. В саду Форса, кроме неизвестных оборотню деревьев и кустов с белыми цветами, росли ещё цветы с ярко-оранжевыми лепестками и тёмной сердцевиной. Кажется, именно они настолько сладко пахли - сейчас этот запах чувствовался ещё сильнее, чем ночью.
   Дэйнар так задумался, разглядывая оранжевые цветы, что не сразу услышал чей-то тихий кашель. А когда услышал, вздрогнул и поднял голову.
   Возле калитки стояла девочка. На вид ей можно было дать лет тринадцать-четырнадцать. Девочка была самой обыкновенной - тёмные прямые волосы до пояса, глаза светло-карие, ореховые, и почти чёрное строгое платье с белым воротничком.
   Необыкновенным было другое...
   - Привет, - сказала она, дружелюбно улыбнувшись Дэйну. - Меня зовут Фрэн. А ты кто? И где дядя Форс?
   Несколько мгновений юноша просто смотрел на девочку, ожидая подвоха. Вот, сейчас, через секунду, её губы искривит насмешливая улыбка, а потом она произнесёт что-то типа: "Ну и урод!"
   Время шло, но ничего не менялось. Девочка продолжала глядеть на Дэйна с тем же вежливым дружелюбием.
   А потом он вспомнил, что больше не в Арронтаре.
   - Кхм... Он ещё спит, - кашлянув, ответил Дэйнар.
   Фрэн удивлённо подняла брови.
   - Дядя Форс... спит? В такой час? Удивительно. Что-то случилось?
   - Ничего особенного. Просто у него... кхм... гость.
   К удивлению оборотня, девочка вдруг радостно улыбнулась и даже хлопнула в ладоши.
   - Гость?.. Неужели дядя Вейн приехал? Как чудесно! - и она, толкнув рукой импровизированную калитку, вошла в сад.
   Дэйнар с растущим изумлением наблюдал, как Фрэн решительно шагает вперёд, прямиком к нему, и протягивает для рукопожатия свою узкую ладошку.
   - Ты, наверное, приехал с дядей Вейном? Как тебя зовут?
   Оборотень почувствовал, как в груди что-то завибрировало, словно потревоженная натянутая струна.
   Фрэн остановилась совсем рядом, продолжая улыбаться. И она смотрела Дэйнару в глаза.
   Не на горб...
   - Я Дэйн.
   Ладошка у девочки была тёплой, сухой и немного шершавой, как у всех, кто много работает по дому.
   - Я действительно приехал с Аравейном вчера поздно вечером. А он часто здесь появляется?
   - Не очень. Последний раз был, если не ошибаюсь, два года назад, - Фрэн вдруг вздрогнула, покосившись на что-то у Дэйнара за спиной. - Ой!
   Обернувшись, он обнаружил Чару. Всё это время аксал, видимо, бродила где-то в саду, изучая незнакомую территорию, и вот теперь вернулась. Прижалась к ноге Дэйна, выпрашивая завтрак.
   - Не бойся, - юноша улыбнулся. - Это Чара. Мой аксал. Она хорошая.
   Глаза Фрэн совсем округлились.
   - Твой аксал? Но...
   Девочка запнулась, наблюдая, как Чара трётся о ногу Дэйнара, совсем как кошка.
   - Что? - он улыбнулся, наклонился и почесал её за ухом.
   Чара заурчала, завалилась на бок и подставила Дэйнару пузо. Юноша засмеялся, но, услышав тихие слова Фрэн, изумлённо застыл.
   - Аксалов невозможно приручить. Они дикие. А ещё проклятые.
   Девочка опустилась на колени рядом с Чарой и неуверенно дотронулась кончиками пальцев до её живота. Аксал вновь заурчала и вытянулась сильнее, требуя продолжения ласки.
   - Насчёт диких понятно. Но проклятые-то почему?
   Фрэн пожала плечами.
   - Я не знаю. Дядя Форс говорит, что у всех зверей должен быть свой дом. У аксалов нет такого дома, их вроде как прогнали оттуда. Ну и прокляли. Встретившие этих зверей в пустыне выживают редко, и уж тем более, я никогда не слышала о прирученных аксалах.
   "Наверное, дело в магии Разума, - подумал Дэйнар, нахмурившись. - Если бы не она..."
   - Нет, Дэйн. На аксалов не действует магия Разума.
   Оборотень и девочка вздрогнули и повернулись к говорившему.
   Аравейн, ласково улыбаясь, стоял на пороге дома, и выглядел так, словно давно уже проснулся и успел привести себя в порядок.
   - Здравствуй, Фрэн. Ты выросла.
   - Дядя Вейн! - девочка вскочила с колен и, подбежав к магу, крепко обняла его. - Ты надолго к нам?
   - Пока не знаю. Как твой отец?
   - Хорошо! Но его опять укусил шаукдаш. Я за мазью к дяде Форсу пришла. Он скоро проснётся?
   - Думаю, да, - кивнул Аравейн. - Впрочем, ждать тебе не придётся. Я брал мазь с собой в путешествие, могу поделиться запасами.
   И маг, расстегнув небольшой карман у себя на поясе, вынул оттуда маленькую склянку из тёмного стекла.
   Лицо Фрэн просияло.
   - Спасибо! Я тогда побегу? Ладно? А то папа...
   - Конечно, беги.
   Девочка улыбнулась и со всех ног помчалась к калитке. Но, почти добежав до неё, вдруг остановилась и, обернувшись, сказала:
   - Приходи к нам в гости, Дэйн!
   Горбун с удивлением заметил, что лицо Фрэн слегка порозовело, и задумчиво пригладил волосы на затылке, наблюдая, как тоненькая, немного угловатая фигурка девочки бежит вниз по улице.
   И только потом он осознал, что именно сказала Фрэн.
   Никто и никогда не приглашал Дэйнара в гости.
   - Знаешь, Аравейн, - он вновь опустился на колени и погладил Чару по тёплому боку, покрытому жёсткой шерстью, - а ведь она даже ничего не сказала по поводу моего горба...
   Маг тихо засмеялся.
   - А почему она должна что-то говорить?
   Дэйн вздохнул.
   Действительно, почему?..
  

***

   Дэйнар не успел опомниться, как вдруг осознал, что прошла уже неделя с того дня, когда он приехал в Нерейск.
   Это была самая беззаботная неделя в его жизни. Он слушал разговоры Аравейна и Форса, читал книгу за книгой из библиотеки своего наставника, гулял по городу с Чарой и... просто наслаждался жизнью.
   Никто не провожал его презрительным взглядом. Не пытался убить. Не говорил никаких обидных слов. Окружающие относились к Дэйнару так, словно его горб был чем-то обычным. И только спустя неделю юношу перестало это удивлять.
   Постепенно оборотень узнавал всё больше об истории, организации и устройстве города, в котором поселился. Во главе Нерейска стоял человек, которого жители называли старостой. Каждые пять лет горожане выбирали нового (или того же самого) старосту. Помогали ему в нелёгком деле управления городом десять мастеров. Жители Нерейска объединялись в гильдии по роду службы, и каждая гильдия выбирала собственного мастера. Стражники, кузнецы, охотники, животноводы, ремесленники, земледельцы, учителя, обслуга, врачи и, конечно же, маги. Кроме перечисленных мастеров, в управлении городом старосте помогали и двое жрецов богинь Айли и Дариды.
   Дэйнар ничуть не удивился, когда узнал, что именно Форс - мастер гильдии магов.
   В качестве денег в Нерейске ходили блестящие рыбьи чешуйки. Менее всего ценились чешуйки серебряные, чуть дороже были золотые, а самыми дорогими считались чешуйки алые, как кровь. Впрочем, чаще всего жители предпочитали совершать натуральный обмен. Поскольку город ни с кем не торговал, в каждой семье, как правило, были и животноводы, и земледельцы, и ремесленники.
   Оборотень быстро стал известной личностью. Во-первых, из-за того, что приехал с Аравейном, а здесь его, как оказалось, знали все без исключения. А во-вторых, из-за Чары.
   - Неужели это аксал?!
   - И он тебя слушается?!
   - А можно погладить?
   Именно такие возгласы слышал Дэйн первые несколько дней, пока жители города привыкали к присутствию Чары рядом с ним. Сама аксал первое время дурела от количества внимания окружающих, но потом свыклась.
   Дэйнар постепенно обживался в комнатке, выделенной ему Форсом, выгребал оттуда весь хлам, сортировал книги и убирал паутину из углов. И к концу первой недели, когда оборотень наконец понял, что уже может ходить по помещению, не рискуя переломать себе ноги, - комната приняла более-менее нормальный, обжитой вид.
   Спать на обычной кровати он постепенно привык. Правда, каждую ночь ему виделись странные сны.
   В этих снах Дэйн возвращался в Арронтар. Чаще всего он летел вместе с ветром и, достигнув цели, пытался высушить слёзы на щеках невообразимо печальной девушки.
   Только утром, просыпаясь с первым лучом солнца, он осознавал, кто именно снился ему в эту ночь. И во все последующие ночи тоже.
   Лирин.
  

***

   Первая седая прядь появилась в её волосах через неделю после ухода Дэйнара.
   Она бы и не заметила, если бы не родители.
   - Дочка? Что с тобой? - спросила мама на седьмой день за завтраком, указав на волосы. Посмотрев на своё отражение в зеркале напротив, Лирин молча пожала плечами.
   Родители тщетно пытались расшевелить её, но на все вопросы она лишь пожимала плечами либо качала головой.
   После завтрака Лирин, так и не сказав матери с отцом ни слова, облачилась в простое серенькое платье и поспешила прочь из дома. И если бы они знали, куда и зачем направляется дочь, наверняка бы заперли Лирин в своей комнате. Но они не знали.
   День был прохладный, но девушка не чувствовала холода. Она просто шагала вперёд, к своей цели, не замечая ничего вокруг, в том числе и птиц, летевших за ней, будто шлейф.
   У неё болело сердце. Постоянно. Лирин знала, что так будет, но не ожидала, что это окажется настолько мучительно.
   Иногда она хотела умереть. Но всё-таки желание вновь увидеть брата и попросить у него прощения было сильнее.
   Сердце в очередной раз кольнуло, как иголкой, и по щеке медленно сползла крошечная слезинка. Налетевший вдруг ветер прикоснулся к лицу Лирин невидимыми пальцами, словно пытаясь высушить слёзы, но девушка не обратила на это внимания, потому что из-за поворота показалась усадьба дартхари.
   Лирин глубоко вздохнула, будто перед прыжком в ледяную воду, вытерла глаза рукавом и зашагала вперёд ещё быстрее.
   - Добрый день, уважаемые зоры, - обратилась она к стражникам усадьбы. - Могу я видеть первого советника?
   - Вам назначено? - прищурился один из оборотней. Лирин покачала головой.
   - В таком случае назовите своё имя и цель визита, зора, и я передам советнику Рэнгару, что вы приходили.
   Она только открыла рот, чтобы начать уговаривать стражников пропустить её в усадьбу именно сейчас - Лирин было невыносимо думать о том, чтобы ждать ещё хотя бы один день - как вдруг с крыльца послышался спокойный голос советника:
   - Не нужно, Брэнт, я приму эту юную зору.
   Не смотря на сильную боль в сердце, Лирин почувствовала облегчение, когда советник кивнул девушке и, отвернувшись, зашагал в усадьбу.
   Лирин много раз видела Рэнгара, но никогда не говорила с ним лично. Чёрный волк, он был советником уже больше шестидесяти лет. Сначала вторым, а потом и первым.
   Рэнгар привёл девушку в небольшую комнату, оказавшуюся кабинетом и, усадив на диван, приказал явившемуся слуге налить Лирин чаю.
   - О чём вы хотели побеседовать со мной?
   Она на секунду замешкалась, рассматривая спокойное лицо советника.
   Рэнгар был уже довольно стар. Лицо покрывала сеть мелких морщинок, волосы давно поседели. Невысокий, но крепкий, он не был сильным оборотнем.
   - Я хочу стать советником.
   Чашка в руке Рэнгара тихонько звякнула.
   Он поднял глаза и несколько секунд молча рассматривал Лирин.
   - Сколько вам лет?
   - Пятнадцать.
   Рэнгар усмехнулся.
   - Знаете, сколько раз в своей жизни я слышал подобное? Я хочу стать советником... Вы представляете, что это значит?
   - Представляю, - прошептала Лирин, но старый оборотень не услышал её, продолжая говорить:
   - Беспрекословное подчинение приказам дартхари. Никакой личной жизни. Совсем никакой, понимаете? У вас просто не будет на неё времени. Клятва Верности... Вы знаете, что это такое? Если дартхари скажет - иди, вы пойдёте. Если повелит умереть, вы умрёте. И разорвать эту клятву очень сложно. Дартхари меняются, советники остаются... Вы понимаете?
   - Понимаю, - ответила Лирин уже громче и твёрже.
   И что-то в её голосе и взгляде заставило Рэнгара остановиться и посмотреть на девушку, слегка прищурившись.
   Она отличалась от всех, кто приходил к нему с той же фразой: "Я хочу стать советником". Он не видел в ней жажды власти и тщеславия.
   Спокойные жёлтые глаза, прямая спина, светлые волосы, седая прядь...
   Странная.
   - Как тебя зовут?
   - Лирин.
   Несколько секунд Рэнгар ещё размышлял, а потом всё-таки кивнул.
   - Хорошо. Будешь приходить каждый день к девяти утра. Стражников я предупрежу. Я сам научу тебя всему необходимому. Таким образом у тебя будет несколько лет, чтобы передумать.
   С губ девушки сорвался еле слышный вздох облечения.
   - Чему ты радуешься? - поднял брови Рэнгар, вставая с дивана. - Советники не принадлежат сами себе.
   Лирин встала следом и, улыбнувшись впервые за эту неделю, тихо сказала:
   - Я и так не принадлежу сама себе, зор Рэнгар, - и, коротко кивнув, вышла из кабинета.
  

***

   - Завтра я уезжаю.
   Услышав это заявление из уст Аравейна на восьмой день его пребывания в доме Форса, Дэйнар искренне опечалился. За прошедшее время юноше начало казаться, что такое беззаботное существование продлится вечно.
   - А когда ты вернёшься?
   - Пока не знаю.
   - Он кот, который гуляет сам по себе, - усмехнулся Форс, разливая всем по чашкам горячий, обжигающий губы чай. - Вернётся, когда захочет. Или когда придёт время.
   Дэйн кивнул, взял в руки протянутую чашку и задумчиво посмотрел в тёмное небо.
   Был поздний вечер, и они втроём сидели в саду дома Форса, постелив на траву лёгкое покрывало. В вышине постепенно загорались маленькие, но яркие звёздочки.
   - Смотри, как сегодня хорошо видна Аррана, - Аравейн достал из кармана трубку, зажёг её и выпустил в воздух колечки серебристого дыма.
   - Да-а-а, - протянул Форс. - Интересно, это хорошо или плохо?
   - Аррана? - Дэйнар глотнул чаю и запрокинул голову. - Это ведь звезда-покровительница Арронтара? Я никогда не мог найти её в небе. Где она?
   - Правильно, что не мог, - кивнул Аравейн. - Ты никогда не выезжал из земель оборотней, а там увидеть Аррану нет никакой возможности. Во-о-он она, самая яркая звезда сейчас.
   В тот миг, словно расслышав слова беловолосого мага, звезда замерцала, и Дэйнар моментально заметил её.
   Аррана действительно оказалась самой большой звездой на небе в эту ночь. И свет, шедший от неё, был мягким и ласковым.
   - Я всегда думал, что это просто сказка. Ну, про звезду. У оборотней много сказок и легенд, я полагал, Аррана - одна из них.
   Аравейн, загадочно улыбаясь, выпускал в воздух колечки серебристого, пахнущего чем-то пряным и древесным, дыма.
   - Она намного больше, чем просто легенда, Дэйн, - наконец сказал он тихо. - Намного больше... Ты ведь знаешь историю возникновения Арронтара?
   Юноша нахмурился.
   - Я точно читал об этом, но, честно говоря, помню плохо.
   Аравейн понимающе кивнул, словно и не сомневался в ответе Дэйна, а потом повернулся к Форсу.
   - Расскажешь?
   Несколько секунд маг молчал, запустив свою большую руку в длинную, спутанную бороду. В его глазах отражались только ночные звёзды.
   - Мало тех, кто обращает внимание именно на эту историю, - начал Форс свой тихий рассказ. - Кажется, что она ничем не отличается от прочих, но на самом деле это не так. Я не знаю точно, сколько в ней правды, а сколько лжи, но по крайней мере то, что можно проверить - правдиво, Дэйн.
   Это случилось очень давно, когда Арронтар был просто спящим лесом. В нём никто не жил, кроме птиц и зверей, и в том лесу никогда не ступала нога человека. Но однажды кое-что изменилось.
   В нескольких днях пути от Арронтара тогда находилась деревня. Обычная человеческая деревня. И жили в ней, кроме всех прочих, девушка Аррана и парень Тар. Они очень любили друг друга и мечтали со временем пожениться.
   Кем они были, как познакомились, почему любили друг друга столь крепко - обо всём этом легенда умалчивает.
   Ещё в деревне жила старая сильная колдунья, и была у неё дочь. И дочь эта сильно влюбилась в Тара. Настолько сильно, что ни есть, ни спать не могла. А парень ей взаимностью не отвечал, да и не замечал он дочери колдуньи, у него ведь была Аррана.
   Разозлилась девушка на Тара, пошла к матери и попросила их обоих со свету сжить. "Пусть им никогда не будет счастья", - так она сказала.
   И колдунья выполнила просьбу дочери. Ночью, когда сгустился мрак, она произнесла древнее заклятье, превращающее человека в зверя.
   Проснувшись утром, Тар и Аррана поняли, что стали волками. Никто не мог узнать их в новом обличье, половина деревни взяла оружие, чтобы убить непрошенных зверей.
   Они бежали, спаслись с огромным трудом. Они хотели жить и быть вместе, и это чувство гнало их вперёд. Сутки они неслись, куда глаза глядят, и лишь к ночи, устав, остановились в первом попавшемся лесу.
   Только наутро Аррана и Тар осознали весь ужас своего положения. Они стали волками, но продолжали мыслить, как люди. Они хотели есть, но не умели охотиться. Они хотели поговорить, но могли лишь рычать.
   Как думаешь, какая мысль спасла их, Дэйн?
   Когда Форс замолчал, юный оборотень не сразу понял, что он задал вопрос именно ему. А, осознав это, задумался.
   Где-то на краю слуха тихо стрекотали насекомые, Чара под ногами аппетитно хрустела косточкой, Аравейн продолжал раскуривать свою пряно пахнущую трубку, а звезда по имени Аррана взволнованно сверкала в вышине, словно действительно ждала ответа Дэйнара.
   - Они были вместе, - сказал юноша, улыбнувшись небу. - Пусть заколдованные, обращённые в волков, отверженные... но они были вместе.
   Дэйн немного завидовал Арране и Тару. Неважно, существовали они или были просто легендой - он завидовал им.
   Все восемнадцать лет своей жизни ему отчаянно не хватало кого-то рядом. Того, кто любил бы, несмотря на все горести и невзгоды.
   Аррана и Тар были друг у друга. И это единственное, что казалось по-настоящему важным Дэйнару - маленькому горбуну, которого никто и никогда не любил.
   - Верно, - продолжил Форс, вздохнув. - Они были вместе. И начали новую жизнь - в качестве бессловесных волков. Тар вырыл большую нору под огромным светлым камнем на широкой, просторной поляне - эта нора стала их домом. Со временем они научились понимать друг друга без слов, только по взгляду.
   Потом Аррана забеременела. И в ночь, когда родились их первые волчата, лес проснулся.
   Впервые за свой длинный рассказ Форс улыбнулся. Но Дэйнар, пока плохо знакомый с магией, лишь нахмурился.
   - Я объясню, Дэйн, - не дожидаясь вопроса, сказал Аравейн, выпустив в небо очередное колечко дыма от трубки. - Такое иногда случается. В земле заключена огромная энергия, неисчерпаемая магическая сила, но у силы этой нет направления и нет цели, поэтому чаще всего она спит. Но бывает, что просыпается. И тогда случаются странные вещи.
   Огромная сила, дремавшая до того момента в Арронтаре, пробудилась в ту ночь, когда Аррана и Тар любили друг друга, как никогда прежде. Ведь их любовь выдержала все жизненные испытания и нашла своё продолжение в рождённых Арраной первых волчатах. Искренняя любовь и уважение, которые они испытывали к самому лесу и друг другу, не оставило Арронтар равнодушным.
   Иногда такое случается, Дэйн... Одна сила - сила любви - разбудила другую. А камень, под которым Аррана родила своих волчат, засветился.
   Они назвали этот камень Сердцем Арронтара.
   Дэйнар шумно выдохнул.
   - Назвали? Но они ведь не могли говорить...
   Аравейн, усмехнувшись, кивнул Форсу, и тот продолжил свой рассказ.
   - Неужели ты думаешь, чары той глупой колдуньи продержались хоть секунду, когда проснулся Арронтар? Нет, они развеялись, как дым. Сила леса разрушила проклятье, наложенное на Аррану и Тара. Они вновь стали людьми... с одним маленьким "но".
   Аррана, Тар и все их будущие дети получили благословение леса. Теперь они могли в любой момент, когда захотят, превращаться в волков. Но по собственному желанию.
   Так начинается история Арронтара, Дэйн. С любви, разбудившей силу волшебного леса.
   Дети первых оборотней росли, делились на белых, серых, чёрных и рыжих волков, строили дома и ухаживали за своим лесом. Именно в те времена появилось древнее наречие оборотней, язык, который придумали Аррана и Тар. Себя они называли "дартхари". Знаешь, что означает это слово, Дэйн?
   Вопрос Форса поставил юношу в тупик.
   Он действительно понятия не имел, что это означает. Даже не задумывался никогда...
   - Дартхари - "двое хозяев". Калихари - "один хозяин", то есть, глава клана. Во главе клана тогда стоял один оборотень, а во главе стаи - двое. Пара, как Аррана и Тар.
   Только Дэйн хотел сказать, что сейчас всё иначе, как Форс продолжил:
   - И две звезды зажглись на ночном небосклоне в тот день, когда их обоих не стало. Возможно, это просто совпадение, но оборотни Арронтара дали имена новым звёздам в честь умерших дартхари. Аррана и Тар.
   Дэйн, вздрогнув, запрокинул голову, чтобы ещё раз убедиться в том, что видел несколько минут назад.
   - А где же вторая звезда? - спросил он тихо, всматриваясь в ночное небо. - Она ведь должна быть рядом? Или нет?
   - Должна, - голос Форса был горьким. - Но её нет. Уже очень давно нет, Дэйн. Тар исчез с ночного неба в тот же миг, когда погасло Сердце Арронтара. Ваш так называемый Древний Камень на Великой Поляне. Тот самый, под которым Аррана родила своих первых волчат. И в отличие от Арраны, которую иногда всё же можно заметить отовсюду, кроме Арронтара, вторая звезда никому не показывается.
   - Но почему? - спросил Дэйнар с недоумением, продолжая смотреть на небо, где грустно мерцала одинокая звёздочка. Все остальные маленькие светлые точки были от неё так далеко... - Почему?!
   Форс молчал очень долго. Так долго, что юный оборотень оторвался от созерцания неба и посмотрел на мага.
   Испещрённое шрамами лицо Форса застыло, словно маска. Ледяная маска безмолвия.
   На вопрос Дэйна в итоге ответил Аравейн.
   - В ту ночь, когда Аррана родила впервые, Арронтар подарил ей, Тару и всем их будущим детям своё благословение. Но однажды лес пожалел об этом.
   - И уснул опять?
   - Нет, - маг покачал головой. - Арронтар просто забрал своё благословение, не отнимая при этом вторую ипостась. Всё остальное вы потеряли, Дэйн. Или забыли, что в принципе почти одно и то же...
   - А это... - юноша запнулся, - как-то можно вернуть? Вспомнить?.. И вообще, что именно мы потеряли? Ведь оборотни по-прежнему умеют обращаться и они сильны... И почему лес так рассердился на нас?
   - Слишком много "почему" на сегодня, - улыбнулся Аравейн, вытряхивая на землю пепел из своей трубки. - Пойдёмте в дом, уже пора спать. Я обязательно отвечу на все твои вопросы, Дэйн. Обязательно отвечу... когда придёт время.
  

***

  
   Утром следующего дня Дэйнар проснулся от того, что Чара восторженно вылизывала своим шершавым языком его лицо.
   И как только он открыл глаза, то сразу понял - Аравейна в Нерейске больше нет. Каким образом Дэйнар почувствовал, что маг уже покинул город, юноша не знал. Но убедился в своей правоте, когда, выйдя из комнаты, нашёл на столе лишь записку, написанную рукой Аравейна.
   "Есть одна традиция, которую уже давно забыли все, кроме тех, кто живёт очень долго. Пожалуй, слишком долго, как я или Форс. Раньше, когда история Арронтара только начиналась, а Нерейска вовсе не существовало, оборотни уходили в Снежную пустыню в случае смерти кого-нибудь из близких. Неизвестное море, или, по-другому, Море Скорби - единственное место во всём свете, которое действительно может помочь справиться с ноющей тоской в сердце. У него своя, особенная магия.
   Я шёл именно туда, Дэйн, когда встретил тебя. Впрочем, я не жалею о задержке. Как говорит Форс, настоящих друзей не может быть слишком много.
   Я не прощаюсь. Думаю, мы встретимся очень скоро.
   Спорим, к моему возвращению ты не успеешь научиться ставить воздушный щит?"
   Дочитывая последнюю строчку, Дэйнар вдруг осознал, что улыбается. Удивительно, но этим письмом Аравейну удалось прогнать грусть, которая возникала в оборотне каждый раз, когда он думал о том, что этот беловолосый маг, успевший стать за неделю по-настоящему родным, скоро уедет на неизвестный срок.
   - Не переживай, - послышался позади голос Форса, уже бодрствующего, несмотря на ранний час. - Мы действительно очень скоро снова увидим эту старую седую псину.
   - Кстати, - рассмеялся Дэйнар, оборачиваясь к наставнику, - а почему вы с Аравейном так странно здороваетесь друг с другом при встрече?
   - Странно? - Форс на мгновение нахмурился, но почти сразу понял, о чём говорит оборотень, и фыркнул. - Ну, старая шутка. Мы когда-то давно, когда было нечего делать, поспорили. Решили выяснить, кто придумает больше извращённых оскорблений по отношению друг к другу. С тех пор и повелось.
   - И кто тогда победил?
   Форс хмыкнул.
   - Дружба, Дэйн. Дружба победила.
   Потом маг отвернулся и начал рыться в шкафу с книгами, бормоча про себя что-то вроде: "Где же она... Нет, не то... И это тоже..."
   - Ты меня магии Разума будешь учить?
   - И ей тоже, - кивнул Форс, не отрываясь от своих поисков в книжном шкафу. - Но пока тебе азы обычной надо преподать... Я, вообще-то, стихийник, так что Свет тебе придётся самостоятельно изучать. Или Изорда попрошу, есть у нас тут такой маг по части Света. Но ты, конечно, в первую очередь маг Разума, Дэйн, помни об этом. Свет и Воздух - просто приятное дополнение.
   Дэйнар с интересом следил за Форсом, зарывшимся в шкаф с головой и не обращающим ни малейшего внимания на книги, поминутно сваливающиеся сверху прямо ему на макушку.
   - А у тебя тут есть учебники? И по магии Разума тоже?
   Вместо ответа Форс воскликнул:
   - Нашёл! - и наконец вылез из шкафа.
   В руке он держал книгу под названием "Магия. Теоретические основы" - старый, толстый том с пожелтевшими от времени страницами и потрёпанной ленточкой-закладкой.
   - Держи. На первое время это будет твоя настольная книга. Сегодня почитаешь, завтра начнём практические занятия.
   Форс отдал учебник Дэйнару и, отвернувшись к столу, начал искать что-то теперь уже на нём.
   - Насчёт твоего вопроса про магию Разума... Не существует по ней никаких учебников. Я тебе попозже объясню, почему, ни к чему сейчас голову ещё и этим забивать.
   - Не существует? - переспросил растерянный Дэйнар. - Но... как же я тогда буду учиться?
   На губах Форса мелькнула лёгкая улыбка, которую оборотень непременно заметил бы, если бы не лохматая борода.
   Стараясь не потревожить царящий на столе вечный бардак, маг аккуратно вытащил из кучи непонятного хлама, больше напоминающего разрезанную на части книгу, несколько относительно чистых листочков бумаги, и протянул их Дэйнару.
   - Как я уже говорил, учебников по магии Разума не существует. Но... - Форс подмигнул, - никогда не поздно их написать.
   Пару мгновений оборотень продолжал растерянно таращиться на бумагу в своей руке, а потом улыбнулся, схватил со стола перо и, окунув его кончик в чернильницу, вывел на первом листке аккуратным, немного витиеватым почерком:
   "Магия Разума. Неизвестная, но существующая".

Часть пятая

Рональда

   - Давай же, Ронни! Попробуй!
   Я с сомнением покосилась на лежащее на тарелке нечто, которое Грэй вот уже десять минут уговаривал меня съесть.
   - Это очень вкусно, честно!
   Я снова перевела взгляд с тарелки на своего спутника.
   - Ну вы, люди, и извращенцы, - я покачала головой. - Как такую красоту можно есть?
   - Ложкой! - жизнерадостно заявил Эдди, доедая свою порцию. - И ртом!
   Я вздохнула и вновь посмотрела на диковинное блюдо.
   Грэй назвал это пирожным. Я не представляла, как и из чего его готовят, но выглядело оно словно маленькая корзиночка с цветами и ягодами. Есть такую красоту казалось мне настоящим кощунством.
   - Всем девушкам нравится! - добавил Грэй ещё один исчерпывающий аргумент.
   Я ещё раз вздохнула, взяла ложку, отломила с её помощью маленький кусочек и отправила его в рот.
   И тут же чуть не выплюнула назад в тарелку.
   Какая мерзость! Сладкое, жирное...
   Я с усилием проглотила и изобразила радостную улыбку - не хотелось обижать Грэя.
   Но обмануть его мне не удалось. Мужчина, покачав головой, отодвинул от меня тарелку с недоеденным пирожным.
   - Всё время забываю, что ты оборотень, а они ведь сладкое не любят. Нарро тоже всегда от пирожных и тортов кривился, и не важно, что их готовил повар самого императора.
   Проглоченный кусочек пирожного, кажется, совершил сальто в моём желудке. Я поспешила сменить тему.
   - Может, в этом ресторане есть какие-нибудь сладости попроще, Грэй? Например, пирожки с ягодами. Или просто обычные фрукты...
   Мужчина крикнул подавальщика, и через пару минут на столе красовалось блюдо с горячими пирожками, корзинка с фруктами и блюдо со свежими лесными ягодами.
   Ну и обслуживание. Впрочем, другого я и не ждала, всё-таки это самое дорогое заведение в Лианоре.
   - Рассказывай, как прошла твоя первая рабочая неделя, - улыбнулся Грэй, когда я подвинула к себе ближе блюдо с фруктами, взяла в руку большой сочный ямол и впилась в него зубами.
   Упс! Я же не в лесу. Это, наверное, неприлично... Может, надо было воспользоваться приборами?
   - Ешь спокойно, - улыбка Грэя стала шире. - Здесь ты можешь хоть в стены фруктами швыряться, никто и слова не скажет. Правда, потом ущерб придётся оплатить, но это уже детали... Так как прошла твоя первая рабочая неделя, Ронни?
   Я проглотила кусочек ямола и задумалась. Как ответить на вопрос Грэя?
   Я действительно работала на Эллейн уже целую неделю. И этот вечер был первым, когда нам с Грэем удалось куда-то вырваться. Последние дни я практически его не видела, всё время пропадала в школе. Чем занимался сам Грэй, я не имела ни малейшего понятия, но в мастерской Дарта и Тора мужчина отсутствовал.
   - Хорошо, - я осторожно улыбнулась. - Мне нравится работать с Элли.
   За неделю я привыкла даже называть её на "ты". Это оказалось легко.
   - Но?..
   Я удивлённо посмотрела на Грэя.
   - Почему "но"?
   - Тебя что-то беспокоит, Ронни, - взгляд мужчины вдруг стал острым, как бритва. - Я же вижу.
   Откуда он знает? Я ничего не говорила ни мастеру Дарту, ни Тору, ни Галу, и уж тем более Араилис и Эдди. Более того, я почти не видела их всю неделю!
   - Почему ты так решил?
   - Говорю же - вижу.
   Я растерянно крутила в руке недоеденный ямол.
   - Меня настолько легко читать?
   Грэй улыбнулся.
   - Нет, конечно. Просто я... э-э-э... - он вдруг смутился и почему-то опустил голову.
   - Знаешь, - я вздохнула, - давай не будем портить хороший вечер. Я потом тебе расскажу, честно. Но не сейчас. Эдди, как ты относишься к прогулке на свежем воздухе?
   - Да! - мальчишка радостно подпрыгнул, но почти сразу же нахмурился. - Но... а как же фрукты? Ты почти ничего не съела!
   - Мы их с собой возьмём и съедим по дороге или дома, - успокоил сына Грэй и, подозвав подавальщика, попросил завернуть всё, что стояло на столе.
   На мой взгляд, это было лишним, но раз оплачено...
  

***

  
   Я ошибалась. Мы гуляли так долго, что за время прогулки съели все запасы фруктов, ягод и пирожков. И я почти забыла обо всём, что меня беспокоило целую неделю.
   Но, когда мы вернулись домой, и я ушла в свою комнату, чтобы готовиться ко сну, на меня вновь навалились тревожные мысли.
   Я села на кровать. Элфи тут же вылез из-под неё и начал лизать мою руку, заглядывая в глаза.
   Всё началось в первый же рабочий день. Утром, как Эллейн и обещала, к мастерской Дарта и Тора подъехала карета, и я, не взяв с собой ничего, кроме листочка, который дала мне накануне герцогиня, села в неё.
   Здание школы находилось за пределами Лианора. Оно было окружено достаточно высоким забором, по верху которого змеилось какое-то охранное заклинание. Само здание оказалось выстроенным из серого камня, где-то было два этажа, а где-то три. Четыре башни, окна разной формы - некоторые были широкие и квадратные, другие - узкие и длинные.
   В замок вела широкая двустворчатая дверь, сделанная, к моему удивлению, из ирвиса.
   Поднявшись по лестнице к этой двери, я уже собиралась постучать, но внезапно она распахнулась.
   - Доброе утро, Рональда, - поздоровалась Эллейн, радостно улыбнувшись мне. - Ты завтракала?
   Я на секунду опешила от этого вопроса.
   - Э-э... Да, разумеется.
   - Прекрасно. Тогда пойдём.
   Она развернулась и поманила меня за собой.
   Внутри было очень пусто. Никакой мебели, растений, картин... Ничего, одни голые стены из серого камня. Мы поднялись на второй этаж, и там, к моему удивлению, на пол был постелен бордовый ковёр, ведущий к одной из дверей. Ободряюще улыбнувшись мне, Эллейн вошла внутрь.
   Комната оказалась небольшой, но просторной, с широким окном. Возле стен стояли книжные шкафы, посередине - стол, диван и несколько кресел. Вот и вся мебель.
   Когда мы вошли, все находящиеся в комнате резко обернулись. Лисс послал мне радостную улыбку, Ратташ наклонил голову в приветственном жесте, а вот Дрейк... Н-да, лучше бы я на него вообще не смотрела.
   - Доброе утро всем, - я нашла в себе силы улыбнуться. А как иначе? В конце концов, в Арронтаре я только и делала, что строила из себя невозмутимость в любых ситуациях.
   И всё-таки интересно, чем я не угодила этому эльфу?
   - Присаживайся, Ронни, - сказала Эллейн, проходя в центр комнаты. При ходьбе её тёмно-зелёное платье легко шуршало, напоминая мне шелест сухих листьев в Арронтаре.
   Я неуверенно огляделась. Герцогиня расположилась на диване, Лисс и Ратташ сидели в креслах, Дрейк стоял у окна. Куда бы приткнуться?..
   Помешкав, я всё-таки села на диван рядом с Эллейн. И сразу же пожалела о своём решении - диван стоял спиной к окну, и тяжёлый взгляд Дрейка, казалось, сейчас прожжёт дыру у меня в макушке.
   - Чаю?
   Я не сразу сообразила, что обращаются именно ко мне.
   - Нет, спасибо, - я улыбнулась протягивающему кружку Ратташу и покачала головой. Он пожал плечами и задал тот же вопрос Эллейн. Она кивнула, дождалась, пока он нальёт в её чашку дымящийся напиток, сделала большой глоток и вновь заговорила:
   - Что ж, Ронни, поскольку ты новый человек в нашей команде, я думаю, следует хорошенько разъяснить все детали. График работы у нас ненормированный, накануне вечером я буду объявлять, собираемся на следующий день или нет. Можем работать пять дней подряд до ночи, а потом неделю не встречаться - такое тоже бывает. Честно говоря, надо было ещё вчера тебя предупредить, но я забыла. Надеюсь, это не создаст дополнительных трудностей?
   Я едва удержалась от смешка. В Арронтаре я только и делала, что работала. Бывало, сидела у постели больного оборотня несколько дней подряд, держась только на зельях бодрости, а потом, едва вздохнув, бежала к следующему заболевшему.
   - Нет, герцогиня.
   - Элли, - она взглянула на меня с неудовольствием. - Просто Элли.
   Я вздохнула, поняв, что отвертеться не получится.
   - Хорошо... Элли.
   - Так-то лучше, - её губы тронула лёгкая улыбка, - а то от этого титула мне порой тошно становится... Но двигаемся дальше. Получать ты будешь сорок золотых альтерров* в месяц. Если придётся работать много, договоримся о доплате отдельно.
   * Альтерры - деньги Объединённых земель Эрамира, бывают медные (самые мелкие), серебряные и золотые. Названы в честь фамилии правящей императорской династии. В одном серебряном альтерре сто медных, в одном золотом - сто серебряных.
   Я кивнула. Сорок золотых альтерров - это очень, очень неплохо! За два золотых в неделю можно снять самую лучшую квартиру в центре города. Но мне не нужна самая лучшая, достаточно будет просто чистой и с большими окнами...
   Замечтавшись, я едва не пропустила мимо ушей следующее высказывание Эллейн.
   - Сегодня вечером получишь половину этой суммы.
   Я закашлялась. Хотела возразить, но моя начальница лишь рукой махнула.
   - Оставь возражения на потом, у нас мало времени. Перейдём к истории создания...
   Эллейн встала с дивана и медленно начала мерить шагами комнату.
   Я на несколько секунд залюбовалась ею.
   Мягкий солнечный свет, падая на алые волосы герцогини, скользил по ним, словно стремился погладить, и каждая прядка сверкала так ярко, что хотелось зажмуриться. Сегодня герцогиня сделала строгий пучок, только выпустив несколько локонов по бокам. И в эти минуты, когда она вышагивала по комнате, освещённой солнцем, Эллейн казалась совсем юной девушкой.
   Кожа её была настолько прозрачной и свежей, словно дотронешься - и это чудесное видение исчезнет, растворится.
   Обычные люди не могут быть такими прекрасными.
   - Мысль о школе для человеческих магов пришла мне в голову давно, - Эллейн говорила тихо, мягко и размеренно, поминутно останавливаясь, чтобы переставить что-нибудь, взять в руки книгу или просто взглянуть мне в глаза и улыбнуться. - Люди - единственная раса, у которых в магии творится совершенный бардак. Эльфы и орки заботятся о своих одарённых детях самостоятельно, а вот люди... Обучение в существующих школах и академиях платное, соответственно, бедный человек не может его себе позволить. В результате мы имеем кучу толком не обученных магов. Некоторые перегорают в результате несчастного случая, другие в страхе запирают свои способности, третьи всю жизнь занимаются самообразованием. Сейчас ситуация такова, что если ты - сын какой-нибудь деревенской лекарки, стать профессиональным магом тебе не светит. Гротхэмская академия магии - единственное заведение, где можно учиться бесплатно, но за это выпускник должен отработать на школу столько же лет, сколько он сам там обучался. Не всех такой вариант устраивает. Восемь лет в школе и ещё пять в собственно академии многим кажется слишком большим сроком.
   - А чем отличается академия от школы?
   Мне было немного стыдно, но я и вправду не понимала.
   Дрейк позади язвительно хмыкнул, но Эллейн, кажется, не удивилась моему вопросу.
   - Школа - начальный курс обучения магии. Туда поступают дети от десяти лет, в зависимости от времени пробуждения дара. И учатся там восемь лет. По окончании обучения можно направиться в академию, чтобы достичь большего мастерства. В академии учатся пять лет.
   - Ага, - я кивнула. - Значит, ты хочешь организовать именно школу?
   Эллейн улыбнулась.
   - Не всё так просто, Ронни. Сначала мы откроем хотя бы школу, а уж потом и академия возникнет. Куда же без неё? Но пока об академии думать рано. Сейчас мы занимаемся тем, что формируем библиотеку, составляя список книг, заказываем мебель и разрабатываем систему защиты. Скажи, ты посмотрела тот листочек, что я дала тебе?
   Я вздохнула и закусила губу.
   - Да. Посмотрела.
   - И что думаешь? - Эллейн подошла и вновь уселась на диван рядом со мной.
   - У меня есть вопросы, - я вынула листок из нагрудного кармана и вгляделась в собственные каракули на полях. - Я могу их задать... автору заклинания? Может, у тебя есть связь с ним? Я бы передала записку.
   К моему удивлению и искренней радости, герцогиня тут же кивнула.
   - Конечно, Ронни. Но ты хотя бы расскажи, в чём суть твоих сомнений.
   Я подняла голову и взглянула на остальных. Лисс спокойно и расслабленно сидел в кресле, словно не сомневался в исходе дела, а вот в глазах Ратташа я увидела напряжённость.
   Оборачиваться к Дрейку я не рискнула. Ну его к дохлым кошкам. И так у меня ощущение, что по затылку ползёт что-то липкое и холодное.
   - Вы знаете, что делает это заклинание? - я ткнула пальцем в листочек, обращаясь к Лиссу и Ратташу.
   - Примерно, - ответил Ратташ, а рыжеволосый маг согласно кивнул. - Это модель совершенной системы защиты здания. Как внутренней, так и внешней.
   - А в чём её суть?
   Два озадаченных взгляда были мне ответом.
   И тут раздался раздражённый голос Дрейка:
   - Что ты хочешь сказать? Говори уже, хватит тянуть время!
   - Дрейк! - воскликнула Эллейн, а я, не выдержав, обернулась к эльфу.
   Опять во всём чёрном. На фоне окна выделяется, как большая дыра в стене. Глаза сощурил, губы сжал...
   - Говорю, - ответила я спокойно, встала с дивана и подошла к Дрейку почти вплотную. Остановилась в паре шагов. Взгляд старалась не отводить, чтобы не думал, что я его боюсь.
   Да я и не боялась. Эльф был не страшный, просто вёл себя отвратительно.
   - Здесь заклинание, наделяющее здание школы подобием Разума, - глаза Дрейка чуть расширились, когда я сказала это. - С его помощью оно сможет в будущем защитить себя само. И выбирать, какой щит поставить. И не придётся накладывать кучу заклятий на каждую комнату - здание само будет выбирать, каким жахнуть в нарушителя спокойствия.
   Я кинула мимолётный взгляд на Лисса и Ратташа - они были удивлены. А вот Эллейн явно всё это знала. Впрочем, я и не сомневалась - герцогиня прекрасно разобралась с содержимым листочка.
   Я была нужна ей для другого.
   - Но сделать всё, что здесь перечислено, - я помахала инструкцией в воздухе, - крайне сложно. Я не уверена, что вообще возможно. И вот мои вопросы автору: зачем замыкать заклинание именно на мага Разума? Объяснения я не нашла. И где взять такое колоссальное количество энергии для завершающего этапа?
   Напоследок улыбнувшись Дрейку, я отвернулась и посмотрела на Эллейн.
   - Напиши эти вопросы на листочке, - сказала герцогиня. - Я очень надеюсь, он сможет ответить в ближайшее время.
   Я кивнула, и тут эльф снова заговорил.
   - И почему же ты считаешь, что это невозможно? Или ты у нас такой специалист и профессионал?
   Бьёт не в бровь, а в глаз. Я действительно не понимала, почему Эллейн взяла именно меня. Я не самый хороший маг Разума.
   Но я, по крайней мере, не дура.
   - Отнюдь, - я вновь обернулась к Дрейку. - Но меня выбрала Эллейн. Или ты сомневаешься в её профессионализме?
   Позади раздались тихие смешки. Эльф скривился.
   - На первом этапе работы нужно перенести в здание часть личности мага Разума... при помощи магии Крови и жизненной энергии подопытного, - я усмехнулась. - Об этом этапе больше всего написано, ритуал мне понятен, вот только я не уверена, что останусь жива.
   - Почему? - кажется, это спросил Ратташ.
   Я вгляделась в лицо стоявшего передо мной эльфа.
   - Потому что на этом этапе моя жизнь будет полностью зависеть от мага Крови.
  

***

   Да, так всё и началось.
   И с каждым днём я всё больше уверялась в том, что не переживу ритуал. Дрейк вёл себя так, что становилось понятно - он меня терпеть не может и мечтает шею свернуть.
   Я, конечно, сдерживалась, старалась не хамить и даже голос ни разу не повысила, хоть Дрейк и пытался меня спровоцировать. Эллейн пробовала его урезонить, но даже у неё не очень получалось. На какое-то время эльф затихал, а потом заново...
   Работу над заклинанием я вела в одиночестве. Точнее, я разрабатывала его вместе со своим невидимым учителем.
   Мы перебрасывалась записками. Я задавала вопросы - он отвечал. Я снова задавала вопросы - он снова отвечал. Я переделывала отдельные строчки в заклинании - он смотрел и исправлял ошибки.
   Первый ответ пришёл на следующий же день. И я, развернув записку, переданную мне Эллейн, замерла, узнав знакомый почерк.
   "Здравствуй, Рональда.
   Ты спрашиваешь, зачем замыкать заклинание именно на мага Разума. Всё просто. "Одушевить" неодушевлённое, не повредив собственный разум и душу, может только такой маг. Я, наверное, мог бы разработать заклинание, замкнутое на другом маге, но не уверен, что в таком случае здание школы сможет самостоятельно выбирать способ защиты. Мы наделяем его в первую очередь Разумом, а не силой.
   Я надеюсь, ты понимаешь.
   Что же касается второго вопроса...Где взять такое количество энергии для завершающего этапа... Я пока и сам не нашёл на него ответ.
   Можешь передавать письма с Эллейн, если хочешь, я отвечу, если смогу".
   С тех пор я засы?пала его вопросами с ног до головы. Ничего личного - только работа. Мне иногда безумно хотелось написать: кто ты? Как твоё имя? Как скоро я тебя увижу?
   Но я не смела. Да и знала - не поможет. Я увижу его, когда он сам этого захочет.
   И всё было бы замечательно, если бы не Дрейк.
   В день накануне нашего с Грэем похода в ресторан мы с эльфом остались вдвоём. Это случилось впервые. Лисс находился на дежурстве - он ведь стражник в императорском замке - Ратташ уехал куда-то по делам, а Эллейн неожиданно сорвали с места, сообщив, что у двоюродной сестры Интамара принцессы Дженны начались роды.
   - Я вряд ли вернусь сегодня, - сказала герцогиня перед уходом. - Вы тоже можете идти. Дрейк, только проследи, чтобы Ронни добралась до дома в целости и сохранности. Очень прошу.
   Я только головой покачала. На этот день я запланировала куча дел. И уж точно не собиралась никуда уходить, пока не найду то, что хотела. Да и эскорт в виде Дрейка меня тоже совершенно не прельщал.
   Эллейн кинула на меня острый взгляд, но больше ничего не сказала, поспешив разбить амулет переноса, отправившись прямиком во дворец. И как только герцогиня исчезла в серебристо-серой дымке, я направилась к одному из книжных шкафов, где стояли энциклопедии по рунной магии.
   - Ты куда? Эллейн же сказала - можно уходить!
   Я провела пальцами по корешкам, ища нужную книгу.
   - Уходи, если хочешь. Я поработаю.
   К сожалению, он молчал только пару секунд.
   - Заполняешь пробелы в образовании в свободное от работы время? - голос сочился ядом.
   Я только глаза закатила.
   - Ты бы хоть что-нибудь новенькое придумал для разнообразия. А то одно и то же каждый день - пробелы в образовании, дырка в голове, было бы чем думать... На одну тему - разными словами! Включи уже воображение, Дрейк!
   По его отяжелевшему дыханию поняла - разозлился. Эх, надо было молчать... Тут сейчас нет Эллейн, чтобы его заткнуть.
   - У меня достаточно богатое воображение, чтобы воочию представить, куда ты можешь идти вместе со всеми своими заявлениями!
   Я отыскала наконец нужную книгу в этом бездонном шкафу и, довольно улыбнувшись, обернулась.
   - Ну и куда же? Просвети меня, Дрейк! А то я прямо-таки теряюсь в догадках. Это всё пробелы в образовании виноваты.
   Я даже рассмеялась, когда увидела лицо эльфа. Белое, на щеках - два красных пятна, в глазах... ух! Короче говоря, мог бы - убил бы меня на месте.
   - Думаешь, самая умная, да? - прошипел он в ярости. - Думаешь, я не вижу тебя насквозь? Думаешь, не понимаю, чего ты хочешь? Лживая тварь!
   Я даже удивилась.
   - Кто? Это что-то новенькое, Дрейк, браво. А кому и в чём я лгу, позволь узнать?
   От этого моего вопроса эльф озверел окончательно - подскочил, выбил книгу из рук и схватил за плечи.
   - Ай! - я взвыла. - Ты что делаешь! Больно же!
   - Тебе ещё и не так больно будет!
   Я взглянула Дрейку в глаза и вздрогнула.
   Да-а-а... Кажется, шутки кончились.
   Это не простая неприязнь. Настоящая ненависть. Такая ненависть не может быть построена исключительно на моей восхитительной внешности. Тут что-то серьёзнее.
   - Дрейк... - я хотела его успокоить, поговорить нормально, но он не дал мне закончить, вновь зашипев:
   - Думаешь, я не понимаю ничего? Да я тебя насквозь вижу! Таких, как ты, рядом с ним знаешь, сколько крутилось всегда? Он на тебя даже и не взглянул бы, если бы не эта твоя магия!
   Эльф сильнее сжал мои плечи. Синяки будут знатные...
   - Кто не взглянул бы? - я попыталась уловить смысл в этом бреде.
   Но Дрейк не обратил внимания на мой вопрос.
   - Четыре года он ходил мрачнее тучи и толком ни с кем не общался. Я четыре года не видел его улыбки. И вдруг - возвращается из поездки... с тобой! Я поначалу думал - как ему могла понравиться такая уродина? И вдруг узнал, что уродина-то у нас с сюрпризом! Подчинила его, и радуешься, да? Так вот, ничего не выйдет! Грэй мой друг и я сделаю всё, чтобы он тебе не достался.
   От удивления меня на мгновение парализовало.
   О Дарида! Дрейк думает, что я...
   Эльф вдруг отпустил мои плечи, но я не успела обрадоваться свободе.
   Кровь... мне показалось, что она закипела. Обжигающая боль потекла по венам и артериям, и я, упав на пол, закричала так громко, как только могла.
   Все внутренности сжимались и разжимались, сердце выпрыгивало из груди, а кровь кипела и пыталась сварить меня изнутри.
   - Кричи, кричи. Тебе ещё и не так больно будет.
   Только услышав тихий довольный голос Дрейка, я осознала - он ударил меня магией Крови. Своей магией, не менее разрушительной, чем моя.
   Не менее разрушительной, чем моя...
   Эта мысль отрезвила, и я, собрав в кулак оставшуюся волю, открыла глаза и, сосредоточившись, посмотрела на эльфа. Можно было бы и так, без зрительного контакта, но мне хотелось видеть его лицо в тот момент, когда он меня мучает.
   Оно меня удивило. Но думать было некогда, и я, сосредоточившись, обратилась к его Разуму.
   Эльф замер, как только мои невидимые руки коснулись его висков. После этого боль наконец-то ушла, перестала терзать моё тело, мышцы расслабились, и я смогла вздохнуть полной грудью. Медленно встала, чувствуя, как дрожат руки и ноги, как сползают капельки пота по лбу, как слёзы текут из глаз.
   Наверное, я должна была злиться на Дрейка. Но я не злилась.
   - Почему ты так плохо думаешь о Грэе? "Как ему могла понравиться такая уродина" - зачем ты говоришь так о своём друге? Да, я страшила, каких ещё поискать, но при чём тут Грэй? Его чувства не имеют отношения к моему уродству.
   Почему ты так плохо думаешь об Эллейн? Ты считаешь, она бы не распознала подчинённого Грэя? При длительном подчинении любовного типа объект подчинения не может надолго покидать мага Разума, иначе эффект пропадает. А я не вижу Грэя целыми сутками.
   Даже если бы существовала Рональда, подчинившая Грэя, неужели ты думаешь, Аравейн и Элли не оставили бы от её замысла камня на камне? Неужели ты думаешь, они бы позволили так долго дурить всем головы? Зачем? Какой в этом смысл?
   А самое главное, знаешь, что? Я не понимаю - зачем мне Грэй? Зачем?! Он, конечно, хороший человек, но не писаный красавец и не богач. Плюс у него маленький ребёнок в довесок идёт, оно мне, как интриганке без совести, надо?
   Я покачала головой, глядя на неподвижного Дрейка. Он только глазами вращал, как бешеный - остальные части тела я заблокировала. И магией своей воспользоваться тоже не мог.
   Мне вдруг стало его жаль.
   Ну правда. Он, конечно, поступил нехорошо, использовав свою магию, чтобы сделать мне больно, но ведь сам порыв был благородным.
   Я подняла с пола книгу, которую Дрейк вырвал из моих рук и, положив на стол, тихо сказала:
   - Я сейчас уйду, а действие моих чар пройдёт где-то через полчаса. Ты не переживай, никаких последствий не будет. И вот ещё что, Дрейк... Сделай это ради Грэя, прошу. Только ради него - не ради меня, - я похлопала ладонью по другой книге, лежавшей на столе. - Вот здесь есть раздел, посвящённый магии Разума. Страница триста пятьдесят пять. Прочитай его. Повторяю - ради Грэя.
   Я развернулась и вышла из комнаты, изо всех сил надеясь, что упрямый эльф всё же послушается.
   Я совершенно точно знала, что там написано. Книга называлась "Магические редкости", и этот раздел был переписан моим невидимым учителем в самое начало пособия, я давно уже знала все слова оттуда наизусть.
   "Магия Разума, пожалуй, самая страшная и разрушительная из всех. Сильный маг Разума может подчинить себе целый город. Может заставить забыть всё или наоборот, вспомнить то, чего никогда не случалось.
   Но, как это обычно и бывает, природа придумала оберег от подобного вида магии.
   Магия Разума - это благословение земли. Благословение, которое земля дарит тому, кого отметила за какие-либо заслуги перед собой.
   И люди, и нелюди, получившие такое благословение, чисты душами. Именно поэтому мы говорим об "обереге" - маги Разума не способны на истинно плохие поступки, они несовместимы со злом.
   И если бы не этот факт, весь Эрамир, возможно, уже лежал бы на ладони какого-нибудь амбициозного мага Разума".
  

***

   С тех пор я Дрейка не видела, поэтому не знала, прочитал он этот раздел или нет. И если прочитал, то какие сделал выводы.
   Пока я вспоминала события последних дней, мои ноги совсем замерзли, и я подмяла их под себя, укрыв сверху подолом ночной рубашки. Всё случившееся сейчас переполняло мой разум, и я никак не могла ухватиться за что-то определённое и додумать хотя бы одну мысль.
   Смогу ли я помочь Эллейн и сделать систему защиты школы? Не говоря уже о том, чтобы выжить после первого ритуала, когда моя жизнь будет полностью находиться в руках мага Крови, то есть Дрейка.
   Кроме того, эльф и Ратташ были приглашены на завтрашний ужин к нам домой. И с тех пор, как я узнала о том, что Дрейк - так же, как Ратташ, впрочем - друг детства Грэя, невнятное чувство тревоги не покидало меня. Источник этого чувства определить никак не удавалось.
   Я так и не сказала Грэю, что уже могу снять собственную квартиру и освободить выделенную мне комнату в мастерской Дарта и Тора, только отдала деньги за купленную одежду. Когда я представляла, что не буду каждый вечер приходить сюда, обнимать Эдди, слушать забавные перепалки Араилис со всеми окружающими, видеть мягкую улыбку Грэя...
   Я слишком долго жила одна. Слишком долго не ощущала человеческого тепла рядом с собой. И теперь мне отчаянно не хотелось терять недавно обретённое...
   Но, конечно, всё это не имело никакого отношения к предположениям Дрейка.
   Было ещё кое-что, беспокоившее меня, пожалуй, даже больше, чем вышеперечисленное.
   Этим "кое-чем" была моя волчица.
  

***

   В ту ночь, когда я так неосторожно переместилась в спальню дартхари, на обратном пути я попала в объятия Дэйна. Поначалу друг ничего не говорил, просто заключил в кольцо рук и прижался губами к моей макушке.
   Спустя пару минут его прорвало:
   - Пожалуйста, Ро, не делай больше так. Я мог тебя потерять.
   - Я нечаянно...
   Дэйн вздохнул.
   - Ро, посмотри на меня.
   Я подняла голову и сразу же утонула во взгляде его серьёзных и таких родных глаз.
   - Тебе нужно учиться жить без него. Ты понимаешь, о ком я говорю?
   Я кивнула, чувствуя, как в груди что-то сжимается.
   - Я знаю, это больно и трудно. Но нужно постараться, - и Дэйн, наклонившись, прижался своими губами к моим, стирая с них поцелуй Нарро.
   И у него это получилось. Все тревожные мысли вылетели из головы, ноги задрожали, и спустя мгновение я почувствовала, что меня осторожно опускают на мягкую траву.
   Мы были у озера, как обычно, и краем уха я слышала взмахи птичьих крыльев, плеск воды, чувствовала исходящий от цветущей вьюн-травы сладкий, медовый запах. Но, как это всегда и случалось, в такие моменты для меня ничего не существовало, кроме Дэйна.
   Когда он оторвался от моих губ, я открыла глаза и улыбнулась.
   - Спасибо.
   - Ты не сердишься за вчерашнее? - спросил друг, с нежностью убрав от моего лица непослушную прядь волос.
   - Нет, - я покачала головой, вспомнив, как мы впервые разбудили моего внутреннего волка. Вспомнила мягкие губы и руки Дэйна, ласкающие моё тело, а затем перерезавшие мне горло. - Я только не поняла, зачем нужно было... ну... нельзя было сразу начать бить? Она бы наверняка всё равно проснулась...
   - Ро, волк, разбуженный при помощи насилия, намного более агрессивен и непокорен, чем волк, пробуждённый... иными способами. Прости, что причинил тебе боль, но другого способа замкнуть внутреннего волка не на хозяине этого волка я не знаю.
   - Не страшно, - я рассмеялась. - Это ведь сон, так что никаких следов не осталось.
   В глазах Дэйна что-то дрогнуло, а потом он поднял руку и прикоснулся к моей щеке - и столько в этом жесте было горечи и какой-то безнадёжной, щемящей сердце нежности...
   - Это меня и спасает, - тихо сказал Дэйн, и только я хотела спросить, что он имеет в виду, как друг сменил тему, да так, что я сразу же забыла, о чём хотела спросить.
   - С сегодняшнего дня начнём пытаться подчинить твоего внутреннего волка.
   Я нервно кашлянула.
   - Как?..
   Дэйн улыбнулся.
   - Не волнуйся. Во-первых, я буду полностью контролировать процесс, а во-вторых, это ведь сон. Так что тебе ничего не грозит, - подмигнул он мне.
   С того дня мы только и занимались, что моим внутренним волком. Точнее, я пыталась наладить с ним... то есть, с ней - контакт.
   Прежде чем подчинить, нужно раскрыть своего волка. Заставить его поверить тебе, выйти из укрытия, где он прячется. А главное...
   - Главное, что ты должна понять, Ро, - говорил мне Дэйн, - почему твоя волчица прячется, не хочет показывать себя. Ты должна понять, почему не прошла Ночь Первого Обращения.
   Легко сказать - трудно сделать.
   Каждую ночь я ложилась на траву возле озера и под руководством Дэйна пыталась наладить контакт. Нужно было просто успокоиться, сосредоточиться и попытаться почувствовать свою волчицу.
   И ничего не получалось. Точнее, волчицу-то я чувствовала, но это было примерно то же самое, что знать - внутри этой норки под деревом живёт какой-то зверёк. Но как он выглядит и почему никогда не выходит на поверхность - непонятно.
   А когда я пыталась вытащить эти сведения наружу, волчица забивалась ещё глубже и глухо рычала.
   - Мне кажется, она меня ненавидит, - сказала я Дэйну накануне вечером, когда очередная моя попытка претерпела неудачу.
   Он только головой покачал.
  

***

   Погладив напоследок Элфи, я наконец легла на постель и, укрывшись одеялом с головой, свернулась калачиком, как обычно.
   Я почти физически почувствовала, как сон накатывает на меня, словно морские волны, погружает в свою глубину и растворяет в ней.
   Дэйн уже был здесь. Стоял рядом с озером, и заходящее солнце золотило его волосы, превращая их в сверкающую корону.
   Я пошла прямо к нему, чувствуя, как приминается трава под моими босыми пятками.
   Я снова была одета в простое белое платье.
   - Почему я так выгляжу здесь? - спросила я Дэйна, когда он шагнул вперёд и обнял меня.
   - Как? - лёгкое дыхание пощекотало шею.
   - Босые ноги, белое платье. Я никогда не носила ничего подобного, да и босоногой по Арронтару почти не гуляла...
   Друг рассмеялся.
   - Ро, милая, этот облик выбирает твоё подсознание. Откуда же мне знать, почему ты выглядишь именно так?
   - Но... - я недоумевала. - Я думала, ты всё обо мне знаешь...
   - Нет, Ро, отнюдь. Но я очень надеюсь, что когда-нибудь узнаю, - Дэйн увлёк меня за собой на траву и, улыбнувшись, прижал мою голову к своей груди.
   Его сердце билось спокойно и гулко.
   - Сегодня мы опять будем пытаться?.. - пробормотала я, обнимая друга двумя руками.
   - Да, конечно. Ещё рано отчаиваться. Но сегодня я хочу попробовать другой способ.
   Я подняла голову и удивлённо посмотрела на Дэйна. Он же был серьёзен и сосредоточен.
   - Какой же?
   - Помнишь тот день, когда волчица впервые проснулась? Помнишь, что я делал?
   Кажется, у меня округлились глаза.
   - Но... Дэйн...
   - Она отвечает на мои ласки, и не спрашивай, почему, прошу тебя, Ро. Так, возможно, ты сможешь всё-таки установить нормальный контакт и понять...
   - Нормальный контакт?.. Дэйн, но я...
   Я задохнулась от смущения. В прошлый раз я с трудом соображала, но и цель тогда была другой. Теперь же...
   Мне слишком нравились его прикосновения - независимо от волчицы. Мне не хотелось, чтобы Дэйн их прекращал. Мне хотелось раствориться в собственных ощущениях - и всё.
   И он хочет, чтобы я устанавливала какой-то контакт?!
   - Ро, я понимаю, - друг взял моё лицо в ладони и заглянул в глаза. - Поверь, я разделяю все твои чувства. Но сейчас мы должны сосредоточиться на другом. Пожалуйста, давай попытаемся.
   Зажмурившись, я кивнула, и Дэйн вздохнул с облегчением.
   - Ро, открой глаза.
   Я, как всегда, сразу послушалась. И задохнулась, увидев, с какой тревогой и нежностью смотрит на меня Дэйн.
   - Что бы я ни делал, постарайся думать только о ней - о своей волчице. Помнишь один из уроков по магии Разума, где нужно отделить Разум от тела и отправиться в полёт? Вот и представь, что сейчас ты состоишь из двух частей - из тела, с которым я могу делать что угодно, и ты не будешь отвлекаться, и из Разума, который должен сосредоточиться на волчице. Ты понимаешь, Ро?
   Я кивнула. Я не спрашивала, что он собирается делать - доверяла полностью.
   - Тогда закрой глаза.
   Я послушно опустила веки, чувствуя, как Дэйн опускает меня на траву и ложится рядом.
   - Очисти свои мысли. И успокойся. Слушай ветер, Ро.
   Несколько минут ничего не происходило. Я послушно сосредоточилась на дыхании ветра и глубоко дышала, не позволяя ни одной мысли - ни хорошей, ни плохой - достичь моего Разума.
   А потом я почувствовала, как руки Дэйна заскользили вдоль моего тела, повторяя его контуры - легко, едва касаясь. Тёплые пальцы дотронулись до щеки, а следом погрузились в волосы, осторожно запрокидывая голову.
   Я поняла, зачем, когда ощутила его губы на своей шее. Дыхание сбилось, на мгновение я потеряла контроль над собой, и Дэйн замер, словно понял моё состояние.
   Пара секунд - и его губы заскользили вниз, уделяя внимание, кажется, каждой клеточке моего тела. Он чуть приподнял меня над землёй и начал расстёгивать крючки на платье, как в прошлый раз. А потом и потянул его вниз, обнажив меня до пояса.
   Когда я почувствовала губы Дэйна на своей груди, внутри что-то зашевелилось. Глухо заворчало, топорща белую, как снег, шерсть.
   И я вдруг увидела её мордочку - маленькую, узкую... волчью. Голубые глазищи сверкали яростно, но в то же время беззащитно.
   Волчица вновь глухо заворчала и выпустила из крошечных лапок острые когти, царапнув, кажется, самую мою душу.
   Это было удивительно. С одной стороны, я прекрасно чувствовала Дэйна и сладкую негу, охватывающую всё моё тело от его откровенных ласк, а с другой стороны, я будто погрузилась в ещё один сон. В сон, где мне виделась маленькая белая волчица, осторожно выглядывающая из темноты и нервно дёргающая ухом.
   Ухо изнутри было нежно-розовым, и я улыбнулась.
   - Здравствуй, - произнесла я мысленно.
   Волчица фыркнула, но от меня не укрылось возбуждённое выражение её ярко-голубых глаз.
   - Может, всё-таки познакомимся? Ты ведь часть меня.
   В этот момент Дэйн слегка укусил меня за сосок, и я чуть не вывалилась обратно в реальность от пронзившего тело ощущения. Даже глаза закрыла, чтобы было легче.
   А когда вновь открыла, то обнаружила, что маленькая волчица стоит возле меня и топорщит белую шерсть.
   - Хоч-ч-ч-чу, - заявила вдруг она, при этом почему-то опускаясь на передние лапы и приподнимая заднюю часть тела.
   - Чего? - нахмурилась я, чувствуя, как горит низ живота.
   - Его-о-о, - протянула волчица. - Сильны-ы-ый. Мо-о-ой. Хоч-ч-чу!
   Хм. Кажется, я поняла, о ком она говорит.
   - А чего ещё ты хочешь, Ронни? - это имя сорвалось с моих губ быстрее, чем я успела что-либо сообразить. - Расскажи мне, чего ещё ты хочешь. Ты ведь часть меня, а я совсем не знаю, чего ты хочешь.
   Тут я поняла, насколько хорошо Дэйн понимает меня - он моментально прекратил свои ласки и просто обнял, крепко прижав к себе. И это было правильно - ещё немного, и я бы превратилась в копию маленькой волчицы, и моей единственной связной мыслью было бы "Хочу!"
   Я наклонилась и протянула к ней руку. Несколько секунд она настороженно смотрела на неё, а потом всё-таки подалась вперёд и уткнулась лбом в мою ладонь.
   Шерсть была жёсткой и немного кололась.
   И вдруг...
   Я только успела заметить мелькнувшую в глазах волчицы тоску и, поддавшись порыву, опустилась на колени и прижала к себе её маленькое тело.
   И она завыла. Горько, отчаянно, громко.
   Волчица выла, а я прижимала её к себе изо всех сил, согревая своим телом и чувствуя, что начинаю понимать...
   - Представь, что ты спишь в доме, где тихо и тепло, - шептала я ей на ухо. - А потом просыпаешься и понимаешь, что тебе пора идти. А там, за дверью, снег, холод и никто тебя там не ждёт. Никому ты не нужна. И поэтому ты забиваешься глубже в свою норку и засыпаешь ещё крепче...
   Волчица кивнула и лизнула мою щёку.
   - Вот почему я не прошла Ночь Первого Обращения, - я погладила её по голове, продолжая говорить. - Ты не чувствовала любви и тепла, поэтому и не пришла. Не откликнулась на зов зелья, забилась ещё глубже... Значит, тебе нужна любовь, Ронни?
   Она вновь кивнула и вдруг заплакала.
   Воспоминания проносились перед моими глазами - одно за одним, одно за одним...
   Вот я в пять лет разучиваю на день рождения отца весёлую песенку, залезаю на стул и самозабвенно пою - и вдруг встречаюсь взглядом с ледяными глазами калихари... А потом замечаю, что все гости смотрят на меня так, будто перед ними какое-то безобразное чудовище. Соскакиваю со стула и убегаю в свою комнату...
   Вот я иду по улице - сегодня мне исполнилось десять - и вдруг замечаю милого маленького мальчика лет шести. Улыбаюсь ему, а когда он вздрагивает и бросается прочь от меня, моя улыбка постепенно тает...
   Вот я бегу, как шальная, спасаясь от очередных преследователей, и острый булыжник попадает мне в спину, прожигая её огнём...
   Вот я падаю в грязь от попавшего мне в висок камня, а поднимая глаза, вижу ухмыляющееся лицо Джерарда...
   Вот я раздеваюсь, готовясь к первому обращению, и слышу вокруг себя смешки и улюлюканье...
   ... В конце концов я плакала вместе с волчицей, прижимая к себе её маленькое дрожащее тело. Я оплакивала своё несчастное детство, презрение окружающих, предательство брата...
   Я почти пропустила тот миг, когда волчица исчезла в ослепительном свете.
   И в то же мгновение поняла, что теперь нет никаких "я" и "волчица" по отдельности.
   Теперь есть только я.
   Я, Рональда, белая волчица.
  

***

   Когда я очнулась, Дэйн целовал мои мокрые от слёз щеки.
   - Всё получилось, - улыбнулась я ему.
   - Я знаю, - друг кивнул и ласково погладил меня по волосам. - Теперь нам остаётся только ждать. Ты подчинила свою волчицу, но никто не знает, когда она решит себя проявить. Не бойся, ты не сойдёшь с ума в момент обращения, будешь контролировать свои чувства и эмоции, хотя какое-то время придётся попотеть, привыкая к новому телу и новым ощущениям. Но ты справишься, Ро, я знаю.
   Я кивнула и потянулась к его губам.
   И в тот миг, когда Дэйн поцеловал меня...
   Нет, раньше, конечно, тоже было очень приятно, но теперь!..
   От нахлынувших эмоций я задрожала, словно лист на ветру, и крепче прижалась к Дэйну, будто хотела слиться с ним в единое целое.
   - Ро...
   - Дэйн...
   Я застонала, а он зарычал.
   И вдруг... треск, и по моим рукам заструилось что-то тёплое.
   Я замерла, а Дэйн, оторвавшись от моих губ, вдруг засмеялся. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что произошло.
   Оказалось, я порвала ему рубашку выпущенными когтями. А потом и с наслаждением впилась в спину. Так что струившаяся по моим рукам жидкость была кровью Дэйна.
   - Извини, - я смутилась.
   - Не нужно извиняться, - он вновь засмеялся. - Это нормально и... и прекрасно, Ро.
   - Да? - я в ужасе уставилась на свои окровавленные ладони. - То, что я сделала тебе больно - прекрасно?!
   - Мне не было больно. Ни капельки. - Дэйн поцеловал обе мои ладошки и вдруг нахмурился. - Но я думаю, пару дней нам лучше не встречаться. Будешь спать без снов.
   - Почему? - я так огорчилась, что чуть не заплакала.
   Дэйн улыбнулся, погладил меня по щеке... И я почувствовала, что закрываю глаза и куда-то проваливаюсь.
   - Потому что я слишком сильно тебя хочу, милая Ро, - прошептал он и легко поцеловал меня в губы.
   А потом я проснулась.
  

***

   Сердце стучало, как бешеное.
   Неужели получилось?.. Неужели я смогла?.. О Дарида, впервые в истории оборотень подчинил внутреннего волка до обращения!
   Я засмеялась, зарывшись лицом в подушку.
   Пройдёт время, и однажды я смогу обратиться. Я стану белой волчицей! Такой же, как другие оборотни...
   И тут я вспомнила, что отреклась от родственников и клана. Вспомнила, что больше не в Арронтаре, и никогда туда не вернусь. И неважно, стану я волчицей или нет - я не смогу забыть презрительное отношение к себе, каждый брошенный камень, предательство близких, и особенно - брата.
   Теперь мой дом здесь. Здесь меня приняли такой, какая я есть, окружили теплом и заботой. Этого не было в Арронтаре, даже когда я была совсем маленькой.
   Там я - отверженная, и всегда буду ею. Я всегда буду помнить об обидных словах и камнях, о причинённой мне боли, об отречении. Наверное, когда-нибудь я смогу отпустить своё прошлое. Но простить - нет.
   Каждый раз, когда я закрываю глаза, перед моим внутренним взором встаёт искажённое неприязнью лицо брата.
   А здесь... Я вспомнила глаза Грэя в тот момент, когда мерила платье. Маленькие ручки Эдди, обнимающие мою шею. Слова Араилис: "Я очень хочу быть твоим другом". Ободряющую улыбку Гала, поддержку Дарта и Тора... Они ведь приняли меня в собственном доме, хоть я и была им совершенно чужой. Они приняли меня.
   Здесь, в Лианоре, за прошедшую пару недель со мной случилось больше хорошего, чем за всю жизнь в Арронтаре.
   Подчинение внутреннего волка - это, конечно, замечательно, но это было нужно только для того, чтобы не причинить вред тем, кого я полюбила. Мои так называемые "родные" никогда не узнают о том, что их жаба-Рональда всё-таки стала волчицей.
   Наполненная приятными эмоциями я встала с постели. За окном едва разгорался рассвет, утро только начиналось. В доме стояла полная тишина, нарушаемая только тихим шелестом колыхающихся на ветру занавесок. Я прижала руки к груди и засмеялась.
   Мне было так хорошо сейчас. Мне никогда не было так хорошо раньше!
   Волчица внутри меня фыркнула и свернулась калачиком. Ей тоже было хорошо.
   Внезапно в дверь тихо постучали.
   - Ронни?
   Я узнала этот негромкий голос сразу.
   - Грэй? - прошептала я, распахивая дверь. - Что-то случилось? Почему ты не спишь?
   Погрузившись в собственные эмоции, я совершенно забыла о том, что на мне надето. И теперь, заметив немного ошарашенный взгляд мужчины, слегка смутилась.
   Впрочем, ненадолго. Рубашка была почти до пола, вырез небольшой - почти платье, в общем. Тонковата, конечно, но вполне приличная ночнушка. Без глупостей.
   Ноги только были босыми, и я неуверенно поджала пальцы, раздумывая, что же делать. Захлопнуть дверь? Попросить отвернуться? Или оставить, как есть?
   - Этот же вопрос я хотел задать тебе, - улыбнулся наконец Грэй, поднимая голову, чтобы взглянуть мне в глаза. - Почему ты не спишь, Ронни?
   - Откуда ты... - начала я, но тут взгляд мужчины изменился.
   - Что ты сделала со своим лицом?!
   Я растерялась.
   - Ничего...
   - Да ладно! - Грэй взял меня за локоть и потащил внутрь комнаты, захлопнув входную дверь. Подвёл к зеркалу и заявил:
   - Смотри!
   Я послушно посмотрела на своё отражение.
   И тут же охнула от удивления.
   Нет, в целом всё осталось по-прежнему. Голубые глаза, широкие дуги бровей, большие жабьи губы. Изменилось только одно. Но это "одно" придало моему лицу совершенно иной вид.
   Нос, похожий раньше на пятачок, широкий и мясистый, стал... самым обыкновенным. Даже, наверное, изящным. По крайней мере он казался мне именно таким.
   Подняв руку, я с изумлением ощупала своё новое "приобретение". И как это понимать?!
   - Ронни!
   Я вздрогнула, вспомнив о Грэе. Повернулась к нему и наткнулась на полный возмущения взгляд.
   - Что это за эксперименты с собственной внешностью? Сначала волосы, теперь нос! Ронни, ты чем таким занимаешься в свободное время?
   Я помотала головой, по-прежнему ощупывая свой нос.
   - Ничем... Грэй, честное слово! Я не знаю, как так вышло... Тебе не нравится? - закончила я несколько растерянно, вглядываясь в рассерженное лицо мужчины.
   Неожиданно выражение его глаз смягчилось. Грэй поднял руку и, перехватив мои пальцы, всё ещё пытающиеся оторвать новое "образование" на лице, тихо сказал:
   - Перестань, а то уже натёрла так, что он у тебя покраснел.
   Я смутилась, а Грэй улыбнулся.
   - Ронни, понимаешь...
   К моему удивлению, мужчина вдруг положил мою руку, которой я ранее терзала собственный нос, себе на грудь, а потом взъерошил мои волосы.
   - Ты нравишься мне с любым носом. Тот или другой - это совершенно не важно. Я просто испугался, что ты проводишь какие-то магические эксперименты, а это может быть опасно.
   Какие твёрдые мышцы на груди у Грэя! Я с интересом чуть сжала пальцы и подвигала рукой. Как стена!
   Но даже сквозь эту стену я ощутила биение его сердца. С каждой прошедшей секундой оно становилось всё быстрее, словно мужчина волновался.
   - Нет, никаких экспериментов. Думаю, так действует магия оборотней. Магия трансформации. Понимаешь, сегодня ночью я подчинила своего внутреннего волка.
   Я не ожидала, что он поймёт. Но Грэй меня удивил - на миг задержал дыхание, а потом вдруг улыбнулся и сжал меня в объятиях.
   - Ронни, это же чудесно!.. - и прижался губами к виску.
   Я рассмеялась и тоже обняла его. Прикосновения Грэя, даже его губы, опустившиеся с виска на щёку - всё это было приятно. Наверное, потому что я знала - он искренен со мной.
   - Да, и теперь я когда-нибудь смогу превратиться в волчицу.
   Грэй вдруг напрягся и чуть отстранился от меня.
   - И тогда ты вернёшься в Арронтар?
   Я удивилась, что он вообще спросил об этом. Будто бы знал, о чём я думала несколько минут назад...
   - Нет.
   Глаза Грэя вспыхнули облегчением.
   - Я думаю, пора идти, будить Эдди, - сказала я, понимающе улыбнувшись. - Только я, пожалуй, сначала переоденусь...
   Грэй с лукавой улыбкой оглядел меня, заставив покраснеть.
   - По-моему, и так хорошо! - и, рассмеявшись, выскользнул за дверь.
   А я вдруг поймала себя на мысли, что улыбаюсь.
   Причём сама не понимаю, почему.
  

***

   Уже спускаясь вниз, я вспомнила, что так и не выяснила у Грэя, откуда он узнал о том, что я проснулась. Я ведь не производила никаких громких звуков - не хлопала дверью, не топала, не кричала. Так как он узнал?..
   На кухне были только Грэй и Бугалон. Я узнала их голоса ещё издалека.
   Вообще я не хотела подслушивать. Но так уж получилось - когда я приблизилась к кухне, они заговорили особенно громко.
   - Почему ты не хочешь рассказать ей? Или хотя бы просто дай амулет! - горячился Гал. - Послушай меня, я ведь никогда не желал тебе зла!
   - Я не могу, - судя по голосу, Грэй злился.
   - Но почему?!
   - Не знаю! Каждый раз открываю рот - и не знаю, как начать!
   - Давай тогда я начну - я прекрасно знаю, как!
   - Нет! - Грэй рявкнул так, что я подпрыгнула. - Я сам. Может быть. Когда-нибудь.
   Даже не видя их, я почему-то представила, как Гал качает головой.
   - Откуда в тебе эта слабость? Ты ведь и сам знаешь, что оттягиванием момента объяснения делаешь только хуже. И себе, и ей.
   Молчание.
   - Хотя бы дай амулет. Ты ведь иначе...
   - Поздно, Гал. Я уже привык.
   Молчание стало по-настоящему тягостным.
   - Дурак! - вдруг припечатал Бугалон.
   Грэй рассмеялся.
   - Я знаю. Причём я и сам не заметил, как это случилось. Но, кхаррт*, ты даже не представляешь, на что она похожа... Как ключевая вода. Чистая, свежая... Порой я даже пьянею.
   *ругательство (орочий язык).
   Интересно, о ком или о чём говорит Грэй с такой страстью?
   А самое главное - как можно захмелеть от ключевой воды?
   Решив, что пора прерывать это бессовестное подслушивание, я зашла в кухню, натянув на лицо маску "а-я-ничего-не-знаю-просто-мимо-проходила".
   - Доброе утро!
   Ух, как они напряглись! И с чего, спрашивается?
   - Сегодня нам предстоит поразить воображение Ратташа и Дрейка, я правильно понимаю, Гал? Они ведь придут к нам вечером? - спросила я беззаботно, усаживаясь на стул рядом с Грэем. - И чего будем готовить? Араилис подключим?
   Услышав последнее предположение, тролль наконец расслабился и рассмеялся.
   - Нет уж, иначе тебе потом придётся лечить наших дорогих гостей от последствий, вызванных её стряпней.
   - Стряпня? Кто сказал, стряпня? Очень кушать хочется! - услышали мы вдруг голос Тора (прокричал он это, кажется, ещё с лестницы).
   - У-у-у-у! - раздался восторженный визг Эдди, а следом за ним оглушительный грохот и вопль Араилис:
   - Эдди!! Прекрати немедленно! Элфи - не лошадь, чтобы на нём кататься!!
   Я встретилась глазами с весёлым взглядом Грэя и ухмыльнулась.
   Утро началось!
  

***

   Сразу после завтрака Дарт и Тор открыли мастерскую и удалились встречать первых посетителей. Грэй ушёл, забрав с собой Эдди, так что в кухне остались только мы с Галом и Ари.
   Араилис, усевшись за стол, принялась строчить на листочке бисерным почерком очередное задание от Эллейн, а тролль и я, составив меню на вечер, начали подготовку к ужину.
   Я успела только тесто поставить, как Бугалон вдруг, оторвавшись от приготовления разнообразной начинки для пирогов, повернулся ко мне.
   - Ронни... Ты не возражаешь, если я отлучусь на пару часиков? Неспокойно мне что-то.
   Тролль действительно выглядел встревоженным.
   - Конечно. А что случилось?
   Гал криво улыбнулся.
   - Да ничего... по крайней мере пока. Просто за Грэя и Эдди волнуюсь. Пойду я, встречу их. Не возражаешь?
   - Нет, - я пожала плечами, - я и одна пока справлюсь, времени полно.
   Тролль с облегчением выдохнул, благодарно кивнул мне и, бросив на стул фартук, вышел из кухни. Я проводила его взглядом, а обернувшись, увидела, что Ари отложила перо в сторону и внимательно смотрит на меня.
   - Симпатичный носик, - наконец сказала она, улыбнувшись.
   Я вновь потрогала себя за нос, в который раз удивляясь этому преображению.
   - Странно, что никто, кроме тебя и Грэя, не заметил, - засмеялась я, садясь напротив Араилис - с приготовлением начинки можно было чуть повременить.
   - Все заметили, просто Грэй попросил не задавать тебе вопросов.
   - Когда он успел?!
   - О! - Ари рассмеялась. - Когда ему нужно, Грэй может успеть абсолютно всё. Одним жестом или даже взглядом столько всего передаст... Ты забываешь, где он рос.
   - В императорском дворце, - я вздохнула. - Да, ты права, я всё время забываю об этом. Он, наверное, сейчас туда пошёл?
   - Всё возможно, - пожала плечами Араилис, но, судя по её лукавому взгляду, она совершенно точно знала, где в этот момент находится Грэй.
   - Но если он в императорском дворце, - продолжала я свои рассуждения, - то зачем туда пошёл Гал? Там ведь охрана на каждом углу. Неужели что-то может случиться с Грэем во дворце?
   - Всё возможно.
   Голос Ари звучал точно так же - нейтрально. А я начала понимать Тора, который откровенно бесился каждый раз, когда осознавал, что она уже в курсе происходящего, но всё равно ничего не скажет.
   Вздохнув, я смирилась.
   - Очень жаль, что Грэй так и не позвал Эллейн. Я была бы рада её видеть, - сказала я, встав со стула и решив всё-таки возобновить приготовление начинки. - Я просила его сделать исключение на сегодняшний вечер, но...
   - Боль ещё слишком сильна, Ронни, - Араилис вновь взяла перо и склонилась над своими записями. - Слишком сильна...
   В этот момент я несла к столу миску с нарезанными Галом овощами и, споткнувшись, чуть не упала.
   Мелькнувшая в моём сознании мысль заставила задержать дыхание.
   Почему я поняла это только сейчас?..
   Араилис подняла голову и взглянула на меня совершенно спокойно. Сцепила пальцы и положила их перед собой, а потом легко улыбнулась.
   - Ты ведь знаешь, да? - прошептала я, изо всех сил стискивая миску с овощами. - Знаешь, кто наслал проклятье на Эдди? Ты не можешь не знать этого, Ари...
   Она кивнула.
   - Разумеется, знаю.
   - Но... Ари!
   - Хватит!
   Глаза девушки внезапно стали такими холодными, что я повела плечами - вокруг словно снежинки закружились.
   - Я уже объясняла тебе это. И тебе, и всем остальным. Я ничего не рассказываю. Так будет лучше.
   - Но если он попытается ещё раз причинить вред Эдди?
   Несколько секунд она молчала, закусив губу, а потом начала говорить. Медленно, будто обдумывая каждое слово.
   - Ронни, наша жизнь - это не просто цепочка событий, это нечто большее. Любой из нас связан с кем-то другим. И если я расскажу одно событие, всего лишь одно событие - возможно, оно затронет ещё чьи-то судьбы, кроме твоей собственной. Я приведу пример... Ронни, если бы я тогда не рассказала маме про своё предсказание, ты бы никогда не появилась в этом доме. Понимаешь?
   Я нахмурилась.
   - Нет.
   - Лил была бы жива! О Дарида, ведь Грэй поехал в Арронтар не для того, чтобы поговорить с Нарро. Он хотел увидеть Неизвестное море. Море Скорби.
   Я закашлялась.
   - Если бы я не рассказала маме... Тут были бы два варианта развития событий: Лил и Грэй остаются живы и со временем справляются со своим горем. Или они оба умирают - сначала Лил, потом Грэй. Но в обоих случаях тебя в этом доме никогда бы не появилось. Понимаешь, о чём я говорю? Никто, даже я, не представлял, что моё предсказание заденет твою судьбу.
   Я вздохнула. Затем поставила миску с овощами на стол и тихо сказала:
   - Я очень рада, что оказалась здесь.
   Взгляд Араилис смягчился. Она подошла ко мне и взяла за руку.
   - Я тоже рада. Но так бывает всегда, Ронни. Одному плохо, другому хорошо. И я предпочитаю не вмешиваться в естественный ход событий.
   - Значит, Эдди может погибнуть?
   Рука Ари, сжимающая мою ладонь, чуть дрогнула.
   - Я не могу сказать, - прошептала она. - Прости меня, Ронни. Я предупреждала...
   Я улыбнулась и погладила пальцы девушки.
   - Я понимаю тебя, Ари. И не обижаюсь, честно. У меня только один вопрос... Он не связан с твоими предсказаниями. Ты случайно не знаешь, что такое дэрри?
   К моему удивлению, Араилис расхохоталась.
   С тех пор, как Аравейн произнёс это слово в моём присутствии при нашей первой встрече, я безуспешно искала его в различных книгах. Я спрашивала у Эллейн, что оно означает, но герцогиня лишь улыбнулась и ответила что-то вроде: "Ты должна выяснить это сама".
   Дело осложнялось тем, что времени на выяснение истины у меня совершенно не имелось. Да и где искать-то? Ни в одной книге, находящейся в данный момент в здании школы, ничего подобного не содержалось.
   - Ох, Ронни, - отсмеявшись, ответила Ари, вытирая рукавом платья заслезившиеся глаза, - честное слово, я бы с удовольствием рассказала тебе! Но боюсь, это всё испортит. Всему своё время.
   Я недовольно засопела, и Араилис вновь рассмеялась.
   - Ладно, я дам тебе маленькую подсказочку, - она подмигнула. - Императорская библиотека.
   - Что?
   - Ищи в императорской библиотеке. Если не найдёшь и там, значит, не время.
   Да уж, маленькая подсказочка. Я думаю, у этой библиотеки такие размеры, что искать я буду как раз до конца жизни.
   Но я найду. Непременно найду.
   Не знаю, почему, но я чувствовала - это что-то очень важное. Не менее важное, чем подчинение внутреннего волка и система защиты здания школы Эллейн.
  

***

   Бугалон, Грэй и Эдди вернулись примерно за три часа до ужина. Я не стала спрашивать, где они так долго шлялись, знала, что расскажут, если захотят.
   Возможно, Гал и Грэй не желали просвещать меня, но вот Эдди...
   Зайдя на кухню, мальчик сразу же выпалил:
   - А я сегодня познакомился с бабушкой и дедушкой!
   Ошеломлённая этими словами, я опустилась на стул, краем глаза успев заметить быструю ухмылку Араилис.
   - Это... - я кашлянула. - Прекрасно, Эдди. И как они тебе?
   Гал с каменным лицом прошёл на кухню и принялся завязывать фартук, оглядывая всё, что я успела приготовить.
   Я подняла голову и посмотрела на Грэя, застывшего в дверном проёме. Он молчал, словно его сын только что не произносил ничего необычного.
   Действительно, что может быть необычного в знакомстве с дедушкой и бабушкой?!
   Только их отсутствие...
   - Они замечательные! - Эдди, сияя, как новенькая золотая монета, подбежал ко мне и уселся прямо на коленки. - Самые лучшие. А почему ты не пошла с нами?
   Я ласково погладила мальчика по волосам.
   - Я готовила праздничный ужин, милый. У нас сегодня гости, помнишь?
   Эдди кивнул, а потом оглянулся на своего отца и спросил то, от чего я на секунду оцепенела:
   - А бабушка с дедушкой придут?
   Грэй выглядел так, словно только что выпил горькое лекарство и теперь его тошнит.
   - Нет, Эдди. Сегодня они заняты. Придут в следующий раз. Ари... можешь отвести его наверх? Пожалуйста.
   Я только рот раскрыла, чтобы спросить, зачем, как девушка спрыгнула со стула и, кивнув, моментально утащила Эдвина с моих коленок. И я впервые подумала о том, что в её даре есть и кое-что полезное для общества.
   Араилис не задавала лишних вопросов. Никогда. И она поняла гораздо раньше, что Грэю просто необходимо со мной поговорить. Я осознала этот факт только тогда, когда с кухни до кучи вышел ещё и Гал.
   - Ты можешь ничего мне не объяснять, - сказала я, как только шаги тролля стихли. - Правда, это абсолютно не моё де...
   - А если я хочу объяснить?
   Грэй подошёл чуть ближе, я же оставалась сидеть на стуле, почему-то нервно комкая пальцами край фартука.
   - Ронни... - он взял другой стул и сел рядом. - Я не считаю тебя чужой, поэтому хочу, чтобы ты понимала. Только спроси что-нибудь, а то я не знаю, с чего начать...
   - Тогда объясни, почему бабушка с дедушкой сегодня не придут на ужин. Еды вполне достаточно.
   - Дело не в еде, - он вздохнул. - Ронни, ты сама не захочешь с ними знакомиться.
   Я вздрогнула. Я? Не захочу?
   Но разве я могу диктовать условия?..
   - Бабушку и дедушку Эдвина, - Грэй вновь вздохнул, - зовут Эдигор и Дориана.
   Императорская чета...
   - Как же я сразу не догадалась... Они ведь вырастили тебя.
   Мужчина почему-то поморщился.
   - Я поэтому и повёл сегодня Эдди во дворец. Я и так задолжал им целых четыре года, Ронни.
   - Грэй! - не выдержав, я схватила его за руку. - Но это ведь глупо! Из-за меня лишать мальчика общения... Давай лучше уйду я?
   К моему удивлению, Грэй вдруг накрыл мою руку своей и чуть сжал пальцы.
   - Уйдёшь? Куда?
   - Куда угодно! Да хоть в школу поеду, поработаю пока...
   - Нет.
   Услышав его голос, я вздрогнула. Это сейчас точно Грэй произнёс? Мой знакомый мягкий, добрый Грэй?
   Нет, не он. Я поняла это, взглянув мужчине в глаза. Я никогда не видела у него таких глаз. Они были... как камень. Крепкие, решительные, несокрушимые. Сильные.
   И губы сжал так, что их и не видно.
   А я вдруг поняла, что передо мной сейчас какой-то совсем другой Грэй. Я такого ещё не видела и не успела узнать.
   - Ты никуда не пойдёшь, Ронни, - сказал он тихо, но твёрдо. - Ты сегодня будешь здесь. Со мной. И с Эдди.
   Это была не просьба - приказ. Грэй впервые приказывал мне!
   Видимо, моё изумление этому факту стало заметно по лицу, потому что он добавил уже мягче:
   - Пожалуйста.
   Я улыбнулась.
   - Какой строгий Старший лорд, - подняв руку, я дотронулась кончиками пальцев до его скулы. К моему удивлению, черты лица Грэя тут же разгладились, глаза весело заблестели. - Конечно, я выполню любую вашу просьбу, лорд.
   - Любую? - засмеявшись, он перехватил мою руку и придвинулся чуть ближе.
   - В пределах моих возможностей, разумеется.
   Кажется, Грэй хотел сказать что-то ещё, потому что глаза его сверкали уже совершенно по-хулигански, но возможности сделать это я не дала.
   - А теперь брысь с кухни! А то праздничный ужин подгорит. Вон, пирожки уже издают из духовки свои предсмертные вопли.
   - Слушаюсь и повинуюсь, моя леди! - Грэй, вскочив, отвесил мне шутливый поклон и действительно вышел из кухни.
   А я, поворачиваясь к плите, в очередной раз поймала себя на том, что улыбаюсь.
   И вновь не могла понять, почему.
  

***

   Они должны были прийти к семи часам. Оставалось ещё двадцать минут.
   Я, прищурившись, оглядывала строгим взглядом своё отражение в зеркале.
   Давно я не смотрела так долго на своё отражение. Может быть, потому, что смотреть было не на что?
   А теперь что изменилось?
   Волосы. Они сияли, как золото, мягкими локонами ложась на плечи, руки и спину. Я впервые в жизни распустила их, не стала закалывать или заплетать в косу. Это было странно, непривычно, но совершенно восхитительно.
   Нос. Вместо отвратительного пятачка он стал тонким и даже изящным. Моё лицо смотрелось теперь гораздо лучше.
   Конечно, ещё оставались губы и лишний вес. Но всё же я теперь выглядела иначе.
   Правда, дело было не только во внешности. Я изменилась внутри, в душе.
   Нет, не из-за волчицы. Изменения начали происходить давно, наверное, как только Грэй увёз меня из Арронтара.
   Рядом с ним я начинала верить в себя.
   Верить в то, что совершенно не обязательно всё время сравнивать себя с кем-то другим.
   Верить в то, что быть не такой, как все - это не так уж и плохо.
   Верить в то, что я достойна большего, чем пожизненные презрительные взгляды в спину.
   Возможно, именно поэтому я смогла посмотреть на своё отражение прямо и открыто - в первый раз за много лет.
   Я улыбнулась и покрутилась перед зеркалом. Сегодня я решила надеть то самое голубое платье, которое мы с Грэем и Эдди купили на прошлой неделе. И впервые в жизни получила удовольствие, разглядывая собственное отражение!
   Невероятно.
   - Ронни? Ты готова? - раздался за дверью голос Грэя.
   - Да, - я распахнула её и остановилась на пороге, с улыбкой заглядывая мужчине в лицо.
   Восхищение, мелькнувшее в его глазах, заставило меня рассмеяться.
   - Ты... такая... - он запнулся, явно подбирая слово.
   - Какая?
   Я слышала свой смех словно со стороны. Такой радостный, счастливый, звонкий. А потом вдруг вспомнила, что мне ни разу в жизни не делали комплимент.
   И замерла, ожидая слов Грэя...
   - Настоящая, - произнёс он с улыбкой, легко дотрагиваясь до моих волос. - Настоящая, Ронни.
   - А ещё?
   - Невероятная. Искренняя.
   - А ещё?
   Мы оба уже хохотали в голос.
   - Ещё? М-м-м... Нежная, добрая, мягкая... И очень-очень красивая. Самая лучшая.
   После всех этих слов у меня заболело сердце. Только не так, как раньше. Нет, совсем не так...
   Эта боль была сладкой и приятной. Хотелось плакать и смеяться одновременно.
   А ещё бесконечно слушать голос Грэя.
   - Пойдём вниз? - он улыбнулся, взяв меня под руку. - Ратташ и Дрейк придут через пару минут.
   Я кивнула, вдруг поняв - что бы ни случилось этим вечером, ничему не удастся разрушить замечательное настроение, подаренное мне Грэем.
  

***

   Они меня не узнали!
   Это было забавно.
   Ратташ и Дрейк, увидев меня рядом со своим другом, несколько секунд не могли связать эту Ронни с той Рональдой в строгом тёмном платье, которая работала вместе с ними.
   - Добрый вечер, Рат, - Грэй по очереди поприветствовал обоих мужчин. - Здравствуй, Дрейк.
   Они пожали друг другу руки, а уж потом обратили внимание на меня.
   - Ну, с Рональдой вы оба знакомы... - сказал в тот момент Грэй, и я заметила, как у наших гостей немного округлились глаза.
   Я улыбнулась и слегка наклонила голову.
   - Очень рада. Пройдёмте в столовую? Ужин готов.
   Несколько секунд молчания - и Рат, откашлявшись, пробормотал:
   - Да-да, конечно.
   Судя по дрожащим губам Грэя, его эта ситуация тоже забавляла. Он взял меня под руку, кивнул своим друзьям и пошёл по направлению к столовой.
   Выглядели и Ратташ, и Дрейк в тот вечер так, как и подобает Старшим лордам. Тёмные парадные костюмы, белые рубашки, элегантные ботинки. Аккуратно торчащие краешки носовых платков из нагрудных карманов. И, конечно же, гербовые пряжки на ремнях. Серебряные.
   Ну просто два брата-близнеца.
   В столовой нас уже ждали все остальные, включая Эдди, который, увидев гостей, радостно бросился им навстречу.
   - Дядя Рат! Дядя Дрейк!
   Лица мужчин расплылись в улыбках. Эльф подхватил Эдвина на руки, а Ратташ начал щекотать мальчишку, из-за чего тот залился ещё более громким хохотом.
   Я в этот момент смотрела на Дрейка. Его хмурая физиономия разгладилась, чёрные глаза заблестели, улыбка придала ему мягкости и какой-то беззащитности. Передо мной словно другой человек стоял. Точнее, другой эльф.
   Он поднял голову и, наткнувшись на мой взгляд, вновь оцепенел.
   Вопреки ожиданиям, вечер прошёл хорошо. Дрейк делал вид, будто меня не существует, разговаривая со всеми прочими и избегая даже встречаться со мной глазами. Я понимала - скорее всего, он делает это не потому, что проникся выдержкой из книги, просто не хочет расстраивать Грэя. Но каждый раз, когда Эдди обнимал меня за шею или прижимался к груди (мальчик полвечера просидел у меня на коленях), Дрейк становился похожим на ледяную скульптуру.
   Разговор тёк спокойно и непринуждённо. Я почти не вмешивалась, не желая привлекать внимание эльфа, но Грэй каким-то образом всё время умудрялся втягивать меня в беседу.
   Я услышала много историй из детства этих мужчин. Вспоминали в основном Гал, Ратташ или Грэй, а Дрейк отделывался короткими, незначительными фразами. Дарт и Тор, уставшие после рабочего дня, больше ели, нежели разговаривали, Араилис же слушала, рассеянно улыбаясь, будто мысленно находилась не здесь.
   - Драться нас учили Аравейн, Гал и Гром, отец Дрейка, - рассказывал Рат. - Причём Аравейн и Гром начали гонять нас почти одновременно, а Гал сильно позже, когда мы подросли. Больше всех доставалось, конечно, Интамару, поскольку положение обязывает, но и все остальные должны были соответствовать.
   - А как мы соревновались друг с другом, помнишь? - рассмеялся Грэй. - Всегда и во всём! Кто попадёт в мишень из лука большее число раз? Кто выстоит против Аравейна дольше двадцати секунд? Кто сможет метнуть кинжал так, чтобы он воткнулся между камнями дворцовой стены?
   - И кто побеждал? - поинтересовалась я.
   - Когда как. Но чем старше мы становились, тем сильнее уступали Интамару. Да, Грэй? - по губам Ратташа скользнула какая-то странная улыбка.
   Я заметила, что Грэй чуть сжал кулаки. Интересно...
   - Наследник престола, - мужчина ухмыльнулся, - просто обязан быть лучшим. И он это понимал. Да и император никогда в жизни не дал бы ему забыть об этом. В плане воспитания Эдигор всегда казался мне похожим на Эллейн.
   - Вот уж нет! - воскликнул Рат, весело сверкая глазами. - Не припомню, чтобы его величество когда-либо пугал меня так, как Элли.
   - Что?..
   Я перевела недоумевающий взгляд с Ратташа на Грэя.
   - Эллейн? Пугала?
   - О-о-о! - они оба рассмеялись, и Грэй продолжил рассказывать: - Понимаешь, нашим воспитанием в основном занимался Аравейн, а Элли... она всегда была дворцовым лекарем. И к тому же, часто куда-то уезжала.
   Ну разумеется. Она же учёный. Самый лучший справочник по растениям Эрамира принадлежит перу герцогини. Как бы она его написала, если бы постоянно сидела только во дворце?
   - В общем, с нами Элли всегда была милой и доброй, играла, рассказывала различные истории. И вот, однажды, мы решили, что пора узнать страшную тайну. А именно, что Эллейн прячет в своей лаборатории. Нам было лет по десять, и это слово "лаборатория"... Оно просто ласкало слух и вызывало неконтролируемый приступ любопытства, - Грэй весело хмыкнул. - В то время Элли запирала её просто на ключ, если не считать небольшого охранного заклинания на магии Крови, которое Дрейк взломал в два счёта.
   - Талант! - я совершенно искренне восхитилась, но эльф, кажется, решил, что это сарказм.
   - Эллейн не думала, что кто-то вообще полезет в её лабораторию. Там не было ничего интересного и тем более секретного, - процедил Дрейк, даже не посмотрев на меня. - А заклинание я убрал благодаря волосу, который накануне снял с её одежды.
   Я решила не отвечать, всё равно не поверит. А ведь я прекрасно знаю, что только каждый десятый маг Крови может работать с волосами. Там ведь никакой крови нет!
   - Так вот, - продолжил Грэй, - зайти в лабораторию-то мы успели, а вот выйти... У Элли, естественно, охранное заклинание было поставлено, а в силу возраста никто из наших магов его даже не заметил. Дверь захлопнулась, окна закрылись ставнями, и мы оказались в полной темноте.
   - Бедняги. И долго вы там просидели? - хмыкнула я.
   - Не очень. Полчаса, наверное. Но за это время успели расколотить половину её реактивов - в темноте натыкались на столы постоянно. В общем, когда Элли явилась и увидела всё это безобразие...
   Грэй на секунду замолчал, словно вспоминая.
   - Мы её до этого совсем не боялись, Ронни. И даже когда нас закрыло в этой лаборатории, нисколько не испугались. Но потом, когда Эллейн возникла на пороге... Глаза её светились, а в волосах, кажется, даже молнии сверкали...
   - И в воздухе запахло грозой, - сказала вдруг Араилис. Я улыбнулась: видимо, эту картину девушка тоже когда-то видела.
   - Верно, - кивнул Грэй. - Но дальше было хуже. Не говоря ни слова, она махнула рукой, ставни открылись, Эллейн схватила нас... пятерых за шкирки и вылетела в окно. Вместе с нами, разумеется.
   - Пятерых?..
   - Я, Интамар, Рат, Дрейк и ещё его брат, Мирей. Он сейчас в землях тёмных эльфов.
   Хм, интересно, этот Мирей такой же невоспитанный хам, как и Дрейк?
   - В общем, Эллейн зависла с нами над дворцом. Ты даже не представляешь, Ронни, как это было страшно - висеть так высоко, да ещё казалось, что она сейчас пальцы разожмёт - и всё, полетим вниз. А потом Элли начала говорить. Клянусь, меня в жизни так никто не отчитывал, даже Аравейн. Причём она не кричала, спокойно всё, тихо, даже ласково...
   - Но мурашки по коже бегают, - вновь вздохнула Ари.
   - Точно. Говорила Эллейн минут десять от силы, но нам показалось - вечность, так жутко было. А потом опустилась вниз и...
   - Превратила их в мышей, - на губах Араилис мелькнула лёгкая улыбка, а я вздрогнула.
   - В мышей?..
   - Да, - кивнула девушка. - За недопустимые поступки мама всегда превращала меня в мышь. Я поэтому и не люблю дворцового управляющего - он вечно пользовался случаем и гонял меня по замку мокрым веником. Думаю, с мальчиками мама сделала то же самое. Без спроса пробраться в чужую комнату - не важно, в чью - это недопустимый поступок.
   - А Элли не боялась, что с вами что-нибудь случится? - спросила я у Грэя.
   - Не думаю, - мужчина покачал головой. - Она никогда не стала бы подвергать опасности никого из нас, тем более, Интамара. На каждой мышиной шкурке наверняка стояло огромное количество охранных заклинаний.
   - Само собой, - сказала Араилис. - Вот только в детстве ты этого не осознаешь, и тебе всё время кажется, что ещё немного - и этот ужасный мокрый веник опустится прямо на твой замечательный хвостик...
   Я хихикнула.
   - Чувствую, быть мышами вам не понравилось.
   Грэй, Ратташ, Дрейк и Араилис одновременно скривились, и тут раздался голос Эдди:
   - А я бы хотел, чтобы Элли превратила меня в мышонка. Это же самые настоящие приключения! Как в книжке, - и мальчик широко зевнул.
   Я в ужасе покосилась на настенные часы.
   - О Дарида!.. Грэй, ему уже давно пора спать. Пойдём, Эдди, я тебя уложу.
   Ребёнок кивнул и обхватил обеими руками мою шею.
   - Я могу тебе помочь?
   Услышав этот голос, я застыла.
   - Извини?..
   - Я могу тебе помочь? - повторил Дрейк совершенно спокойно, так, будто он не сказал сейчас нечто из ряда вон выходящее. - Грэй? Ты не возражаешь?
   - Конечно, - махнул рукой мужчина. - Только потом спускайтесь вниз. У нас ещё десерт, да, Гал?
   - Я тоже хочу десерт, - пробормотал Эдвин мне на ухо. Я выходила из столовой, кожей чувствуя присутствие Дрейка у себя за спиной. По позвоночнику медленно ползли мурашки.
   - Завтра попробуешь. Он от тебя никуда не убежит, Эдди.
   Мы в полном молчании поднимались по лестнице. Зачем Дрейк предложил свою помощь? Его поступок не укладывался у меня в голове. Я думала над этой ситуацией, закусив губу так сильно, что прокусила её.
   А он просто тенью шёл следом и молчал. Ну и отлично. Тогда я тоже буду молчать.
   Я помогла Эдди умыться и переодела в пижамку, а Дрейк всё молчал. А когда я уложила мальчика в кровать, встал рядом, словно стражник.
   Может, он думает, что я могу причинить вред ребёнку?
   - Расскажешь сказку? - пробормотал Эдди, цепляясь за мои пальцы, как когда-то Джерард.
   - Ты уже почти спишь, милый. Может быть, завтра?
   - Нет-нет, я ещё не сплю! Пожалуйста, расскажи!
   Я улыбнулась и погладила его по тёмным волосам.
   - Хорошо. Тогда слушай. Но если я замечу, что ты засыпаешь, то продолжим завтра.
   Я на секунду прикрыла глаза, сосредотачиваясь и набираясь смелости, а потом начала тихо говорить:
   - Жила-была маленькая девочка, которую никто не любил. Были у неё и мама, и папа, и даже братья с сёстрами, но не нужна она была им. Единственным, кто любил её, был хати.
   - Такой же, как твой Элфи, да?
   - Да. Однажды девочка ушла из дома в лес, потому что больше не могла выносить равнодушия и жестокости своих родных. И стала жить там. Ей было очень горько и одиноко, но вернуться она не могла. Девочка собирала травы, варила зелья и лечила всех, кто к ней обращался. Она была очень хорошим лекарем. Но ничто не спасало её от одиночества.
   Я подняла голову и посмотрела на Дрейка.
   Сейчас его лицо хорошо освещала настольная лампа. Оно было застывшим, словно лава от вулкана, словно древний камень... Только глаза казались живыми. И в них я не увидела того презрения, что преследовало меня всю неделю.
   Теперь там было что-то другое, чему я не могла подобрать названия.
   - Однажды, когда девочка гуляла по лесу, она встретила одного юношу. И этот юноша сказал ей: "Поехали со мной. Там, куда я увезу тебя, ты всегда будешь счастлива. Никто не будет презирать тебя, как здесь, только любить".
   - Красиво... Как в любимой папиной сказке... про паруса... - пробормотал засыпающий Эдди. Я не знала эту сказку.
   Отвернулась от Дрейка, получше укрыла ребёнка одеялом и поцеловала в щёку, пахнущую свежестью и молоком.
   - И девочка уехала навсегда. Там, куда она уехала, ей встретилось очень много хороших людей. И один замечательный милый мальчик... по имени Эдди.
   Он уже этого не слышал. Спал.
   Я осторожно встала, чтобы не потревожить его сон, и молча вышла из комнаты.
  

***

   Я хотела сразу же спуститься вниз, но Дрейк не дал. Схватив за локоть, развернул к себе лицом и прошептал:
   - Где твоя комната?
   Я бы, наверное, возмутилась, но Эдди был так близко и только-только уснул...
   - Там. Но зачем...
   - Пошли.
   Я так растерялась, что позволила ему зайти внутрь и только протестующе пискнула, когда Дрейк задвинул дверной засов.
   - Ты решил меня убить? - спросила нервно, делая шаг в сторону. Но эльф моментально оказался рядом и положил руку мне на плечо, видимо, чтобы не убежала.
   Жаль, что Элфи остался внизу, в столовой, его грозное рычание очень бы сейчас пригодилось...
   - Что у тебя с лицом?
   Я поначалу даже не поняла вопрос.
   - А что с ним?
   - Оно другое.
   - А... ты имеешь в виду нос, наверное? Случайно получилось.
   В комнате царил полумрак, поэтому я толком не могла разглядеть выражение глаз склонившегося ко мне Дрейка. Но он был слишком близко, хотелось отойти в сторону или даже отпрыгнуть.
   От эльфа пахло чем-то терпким и пряным. Даже запах давил на меня.
   - Тебе идёт.
   От удивления я слегка приоткрыла рот.
   Кажется, это можно считать комплиментом?..
   - И вообще ты сегодня замечательно выглядишь.
   Нет, уже не слегка...
   - Дрейк, что с тобой?
   Кажется, он улыбнулся.
   - Ничего.
   - Но...
   Эльф не дал мне договорить.
   - Ты прокусила губу, Ронни. У тебя кровь, - он поднял руку и дотронулся до моей нижней губы указательным пальцем.
   А потом сунул его себе в рот.
   Палец с моей кровью!!
   - Дрейк!! Что ты делаешь? - зашипела я в ярости, хватая его за руку. Я не слишком разбиралась в магии Крови, но не сомневалась - этот его поступок не сулил мне ничего хорошего.
   Эльф вынул палец изо рта и криво улыбнулся.
   - Глупость. Я делаю глупость. Только и всего.
   - Зачем? Что это тебе даст? Насколько я знаю, чтобы причинить боль, не нужно пробовать ничьей крови.
   Дрейк молчал как-то очень долго и тягостно.
   А потом вдруг схватил меня за волосы, потянул их вниз, заставив запрокинуть голову, и наклонился над самым моим лицом.
   - Ты права. Не нужно.
   В неярком лунном свете я видела его лицо, вновь ставшее похожим на застывшую лаву.
   Жаркое дыхание обожгло лоб, глаза, щёку, губы...
   - Ненавижу тебя, - прошептал Дрейк отчаянно, сильнее сжимая мои волосы. Я поморщилась от боли и попыталась отпихнуть эльфа от себя, но это было не легче, чем сдвинуть с места каменную гору. - Ненавижу!
   Выплюнув ещё раз это слово, Дрейк наконец отпустил меня и вышел из комнаты так быстро, что я даже не успела ничего сказать.
   И что всё это значило?!
  

***

   Гости ушли примерно через час. Всё это время я просидела на своём стуле, вцепившись в шерсть Элфи на загривке, и на Дрейка старалась даже не смотреть. Он и так выбил меня из колеи.
   Нет, моё настроение, вопреки всему, не испортилось. Я просто не знала, что думать.
   Я никак не могла понять странное поведение эльфа. Когда я считала, что ему просто не нравится моя внешность, всё было предельно ясно. Потом Дрейк сказал, что я подчинила Грэя, и я уверилась, что эльф меня ненавидит.
   А теперь? Что я должна думать теперь?
   И зачем ему понадобилось облизывать палец с капелькой моей крови?
   В общем, когда Дрейк и Ратташ наконец ушли, я вздохнула с облегчением. Эллейн передала через Рата, что собираться в школе мы будем только через два дня, так что успею подумать и решить что-либо для себя.
   - Я тоже, пожалуй, пойду, - сказала Араилис, потянувшись и вставая со стула. Дарт и Тор к тому времени уже ушли спать, в столовой оставались только я, Грэй, Ари и Гал. - Ронни, завтра меня не будет. Ты посидишь с Эдди?
   - Конечно, - я кивнула. - Не волнуйся. А ты куда-то уезжаешь, что ли?
   - Нет. Маме норматив сдаю. У меня своеобразный экзамен каждые месяц-два. Завтра целый день буду во дворце пропадать до самой ночи.
   - Мне тоже нужно во дворец, - сказал Грэй, кинув короткий взгляд на Бугалона. - Ронни, обещай одна никуда не ходить, хорошо? Гал завтра должен пойти со мной, вы с Эдди останетесь вдвоём. Дарта и Тора я даже не считаю, они в магазине целый день будут сидеть.
   - Ладно, договорились.
   Я понимала беспокойство Грэя. Он потерял жену и теперь совсем не хочет потерять ещё и сына. Тем более что кто-то уже пытался убить Эдвина.
   Я посмотрела на Ари. Лицо девушки было абсолютно спокойным, даже безмятежным. Неужели она не предупредит нас, если узнает о грозящей Эдди опасности? Я так до конца и не смогла в это поверить.
   - Кстати, Ари, я хотела тебя спросить, - отогнав от себя невесёлые мысли, я улыбнулась. - Грэй с друзьями залезли в лабораторию Эллейн, а что сделала ты? Ты сказала: "В воздухе запахло грозой", и я решила, что на тебя она тоже когда-то очень сердилась.
   К моему удивлению, все присутствующие, кроме Араилис, засмеялись. Сама же девушка страдальчески поморщилась.
   - Ох, Ронни! Честно говоря, я бы не хотела вспоминать...
   - Перестань! Я расскажу, - подмигнул мне Гал. - Понимаешь, Эдди, как и любой ребёнок, поначалу практически не выговаривал слова. И Ари так замучилась расшифровывать его речи, что однажды, рассердившись, шарахнула Эдвина каким-то неведомым заклинанием, из-за которого мальчик сразу же перестал картавить и вообще стал говорить чисто, как взрослый.
   Теперь понятно. Джерри в этом возрасте каждую вторую букву коверкал так, что мама не горюй. А я всё удивлялась...
   - Но это же хорошо.
   - Нет, - вмешалась Ари, продолжая морщиться. - Это было бы хорошо, если бы я сделала всё сознательно! А я совершенно не понимала, каким образом достигла такого эффекта. Могло бы получиться наоборот, понимаешь? Эдди бы перестал разговаривать вообще! И это в лучшем случае. Последствия таких вот спонтанных заклинаний всегда непредсказуемы. Именно тогда мама разозлилась на меня очень сильно. Это было действительно страшно, Ронни. Я в тот раз так испугалась, что превратилась в мышь самостоятельно.
   Грэй и Гал вновь рассмеялись, но я даже не улыбнулась - смотрела на Араилис. Девушке действительно было очень стыдно за ту свою ошибку. И она была права - всё могло закончиться намного печальнее.
   - Не переживай. Это уже в прошлом. И с Эдди всё в порядке, - я улыбнулась Ари.
   - Ладно, - она вздохнула, обведя взглядом заваленный грязной посудой стол. - Гал, может быть, мне остаться, помочь тебе вымыть?..
   - Иди уж, - махнул рукой тролль. - Тебе завтра трудный денёк предстоит. Так что давай, шнырь во дворец. Ронни, Грэй, вы тоже идите спать, я тут и один справлюсь.
   - Ты уверен? - спросили мы все хором.
   - Абсолютно. Уверенней не бывает. Давайте, валите отсюда и не мешайте мне убираться. Спокойной ночи.
   Звонко рассмеявшись, Араилис тряхнула головой и вдруг превратилась в снежно-белую маленькую птичку. Значит, решила не дожидаться кареты и своими силами добраться во дворец.
   Махнув крылом, птица-Ари вылетела в окно и растворилась в мраке ночного неба.
   - Пойдём, Ронни. Не будем мешаться Галу под ногами, - Грэй подхватил меня под руку и вывел прочь из столовой.
   Уже на лестнице я тихо поинтересовалась:
   - А Интамар сегодня не пришёл по той же причине, что и императорская чета?
   Рука Грэя на моём локте чуть дрогнула.
   - А ты бы хотела, чтобы он пришёл?
   Я вздохнула.
   - Он ведь твой друг. Рат и Дрейк пришли, Мирей в отъезде, а Интамар? Грэй, я не хочу мешать твоим отношениям...
   - Ты не мешаешь.
   Когда мы дошли до второго этажа, мужчина развернулся лицом ко мне, сделал шаг вперёд и положил одну руку на моё плечо, второй продолжая придерживать за локоть.
   - Как же не мешаю, если я...
   - Я сказал. Ты. Не. Мешаешь.
   Он произнёс это, чеканя каждое слово, будто приказ отдавал.
   - Перестань. Хватит обвинять себя во всём на свете. Если он не пришёл - значит, занят.
   - Иногда ты удивляешь меня, - я покачала головой. - Грэй, ты вроде добрый и мягкий, но порой бываешь жёстче некуда. Сейчас у меня такое чувство, будто я - солдат императорского гарнизона.
   - Прости, - он улыбнулся, но глаза остались серьёзными. - Просто ты... Кхаррт, Ронни, я и так запутался! А ты своими вопросами путаешь меня ещё больше. Иди спать. Потом поговорим.
   Грэй развернулся и скрылся в своей комнате так быстро, что я даже рот не успела открыть.
   Стоявший возле меня Элфи ткнулся мокрым носом в ладонь и чуть слышно зарычал.
   - Да, мой хороший, - вздохнула я, погладив хати по голове. - Я тоже не понимаю, какой дохлый кот его укусил.
  

***

   Ночью мне очень не хватало Дэйна. Я пришла к нашему озеру и долго сидела на берегу, любуясь игрой солнечных бликов на воде и танцем разноцветных рыбок. Садящиеся на озеро птицы чистили своё пёрышки, чирикали и улетали, а я всё сидела и ждала Дэйна.
   Он предупреждал, что не придёт, но я думала - вдруг передумает? И звала его. Звала, пока не уснула.
   Подумать только - я уснула... во сне!
   А проснувшись, обнаружила в своей руке букет лесных фиалок.
   Зарывшись носом в цветы, вдыхала их нежный, почти неуловимый запах, чувствуя, как он успокаивает мою растревоженную сегодняшними событиями душу.
   - Спасибо, Дэйн, - прошептала я, веря - он услышит. - Ты всегда знаешь, что мне нужно.
   Утром следующего дня я проснулась от ощущения, что по мне кто-то ползёт. Этот кто-то пах так вкусно, что мне немедленно захотелось позавтракать, даже в животе заурчало.
   - Мама, - прошептал на ухо знакомый голос. - Проснись, мама.
   Я улыбнулась, когда маленькие ручки обняли мою шею, а к щеке прижалось что-то мягкое и тёплое.
   Стоп. Мама?
   Какая мама?..
   Я распахнула глаза и увидела прямо перед собой улыбающееся лицо Эдди.
   - Доброе утро, мама!
   Яркий солнечный свет заливал комнату, где-то внизу слышался звонкий лай Элфи, а от Эдди сладко пахло свежим молоком...
   - Мама? - переспросила я. Спросонок никак не могла понять, кого мальчик так называет.
   - Ага! - радостно ответил ребёнок. - Мама. Давай, вставай! Папа просил тебя разбудить. Он сейчас уходит вместе с Галом. Ты долго спала!
   В голове, как снежинки во время снегопада, кружились обрывки мыслей.
   И все они никак не вязались у меня со счастливым лицом Эдди.
   Я села на постели, не выпуская мальчика из объятий, и тихо спросила:
   - Милый... а почему ты называешь меня мамой? Кто тебе это сказал?
   Ребёнок посмотрел на меня с недоумением.
   - Никто. Я сам понял! Ты - мама! Папа говорил, что у тебя светлые волосы и голубые глаза. А ещё он говорил, что ты ушла и никогда больше не вернёшься! Но я знал, что так не может быть! И ты вернулась!
   Эдди говорил это настолько искренне и радостно... А я...
   Мне было стыдно. Стыдно, потому что, услышав в его устах слово "мама", я почувствовала такое ослепительное, обжигающее, абсолютное счастье...
   - Эдди, - я обняла мальчика ещё крепче и заглянула в глаза, - мне жаль, но я не твоя мама.
   Я должна была это сказать. Просто должна.
   Но почему болит сердце?
   - Неправда, - он покачал головой, смотря на меня с укоризной. - Зачем ты врёшь? Ты - мама. Я точно знаю.
   Что я должна была ответить? Впервые в жизни я настолько растерялась.
   - Эдди, милый... Давай мы поговорим об этом вечером с папой? Он тебе всё объяснит, хорошо?
   Мальчик кивнул, вырвался из моих объятий и соскочил с кровати.
   - Ага! А теперь вставай! И догоняй нас с Элфи! - Эдвин выбежал из комнаты вместе с хати, а я, встав с постели, первым делом посмотрелась в зеркало.
   Никаких изменений во внешности не наблюдалось. Вот и хорошо, пожалуй, это было бы уже слишком...
   Я наведалась в ванную, умылась и надела простое тёмно-коричневое платье с белым кружевным воротником, в котором обычно ходила на работу. Заплела ставшие неожиданно такими густыми волосы в косу, возвращаясь к привычному образу. Хотя даже так отражение не казалось мне привычным. Толстая золотая коса и удивительно-изящный нос принадлежали совершенно незнакомой Рональде.
   Одна более короткая прядь выбилась из причёски и теперь падала сбоку на лоб, кокетливо завиваясь, словно издевалась над строгостью выбранного образа. Я попыталась кое-как убрать её за ухо, но через пару минут признала собственное поражение и оставила эти тщетные попытки.
   Спустившись вниз, я обнаружила Бугалона и Грэя уже в дверях. Эдди сидел на спине радостно виляющего хвостом Элфи и что-то громко вещал отцу, у которого, судя по бегающему взгляду, заканчивалось и время, и терпение.
   - Доброе утро, - сказала я громко, после чего все обратили на меня внимание. Эдди заулыбался, Гал кивнул, а Грэй едва слышно вздохнул.
   - Наконец-то!.. Ронни, нам пора. Ты как, справишься одна?
   - Разумеется, - я кивнула, сходя со ступенек и подхватывая на руки радостно засмеявшегося Эдвина. - Всё будет в порядке, не волнуйся, Грэй.
   - Там на столе завтрак для тебя, - вмешался в разговор Гал. - А Эдди уже поел.
   - Спасибо, - я благодарно улыбнулась троллю - после того, как Бугалон вчера перемыл всю посуду, я не думала, что в его силах будет ещё и завтрак приготовить.
   - Пожалуйста, помни, о чём я просил тебя вчера, - тихо сказал Грэй, заглядывая мне в глаза. Я крепче прижала к себе Эдди и снова кивнула.
   Конечно, сидеть весь день дома - перспектива невесёлая, но что делать. Грэй, как я поняла, старался никуда не отпускать сына без магической поддержки Араилис.
   Потоптавшись ещё пару минут в коридоре, они наконец ушли, а мы с Эдди сразу же направились на кухню, где я подогрела для себя успевшую остыть кашу и быстро проглотила её, пока мальчик рисовал что-то на листке бумаги.
   За стенкой в мастерской Дарта и Тора кипела жизнь. Я слышала голоса нескольких клиентов, гнома и эльфа, и в который раз поразилась тому, что они вместе ведут дела.
   - Мама, - позвал меня Эдди, - смотри!
   Я послушно склонилась над мальчиком, не обратив внимания на то, как он меня назвал.
   Рисовал Эдвин много и достаточно коряво, что вполне понятно для ребёнка четырёх лет, но иногда эти картинки совершенно поражали. Так и сейчас его рисунок ударил меня прямиком в грудную клетку, заставив задержать дыхание.
   Три человеческие фигурки, кривые, но вполне узнаваемые, стояли на зелёной полянке под деревом, усыпанным ярко-красными плодами. А над деревом, в безмятежно-голубом небе, сияли два солнца.
   Фигуркой слева был Грэй, я узнала его тёмные волосы до плеч - Эдди удалось изобразить их довольно похоже. Посередине мальчик нарисовал самого себя с улыбкой от уха до уха. А справа... справа стояла фигурка в голубом платье с толстой косой жёлтого цвета.
   Эдди на рисунке держал нас обоих за руки.
   - Нравится? - спросил мальчик с некоторой тревогой в голосе.
   Я сглотнула.
   - Милый... а почему у тебя на рисунке два солнца?
   На лице у Эдди было написано крупными буквами: "это же очевидно!". Мальчик взглянул на меня с некоторым изумлением.
   - Вот это, побольше, - он ткнул пальцем в одно солнце, - мама. А это, поменьше, - ткнул в другое солнце, - её ребёнок. Всем детям нужны мамы!
   Что-то задрожало внутри меня, в самой моей сути. Я почувствовала, как в уголках глаз вскипают слёзы, и осторожно дотронулась кончиками пальцев до плеча Эдди, чтобы секундой позже сжать его в объятиях, прижимая к груди тёмноволосую макушку.
   Родная мама Эдвина никогда не обнимала его так. У неё просто не было возможности. А вот моя...
   Сколько ни копалась в своих воспоминаниях, я не смогла вспомнить ни единого материнского объятия. Может быть, когда я ещё лежала в кроватке и могла только гукать, Прайма и брала меня на руки, но позже - нет, никогда.
   Возможно, моя тяга к Эдди связана именно с этим? Подсознательно я ассоциирую его с собой, поэтому стараюсь дать мальчику любовь и нежность, которых была лишена?
   "Выпрями спину и перестань сутулиться! - раздался в ушах презрительный голос Праймы. - Что за ребёнок! Мало того, что ты родилась такой жабой, ещё и вести себя нормально не умеешь! Сейчас же возьми в руки вилку и съешь всё мясо из своей тарелки".
   "Затяни её потуже, Мирана. Может быть, хоть так она перестанет быть похожей на бочонок с ножками".
   "Отрекаюсь..."
   Интересно, перестанут ли воспоминания о прошлом когда-либо тревожить меня? Поблекнут ли со временем?
   Я задумчиво потёрла пальцами шрам на виске, оставшийся после одного из брошенных Джерардом камней, и криво усмехнулась.
  

***

   После завтрака я принялась читать Эдди сказки и даже не заметила, как мальчик уснул у меня на руках. Мы в это время сидели на диване в библиотеке. Я осторожно сняла ребёнка со своих колен, накрыла предусмотрительно захваченным пледом, встала и огляделась.
   Изучить по-настоящему библиотеку Дарта и Тора у меня ещё толком не было возможности. Судя по всему, кто-то из них увлекался эльфийскими детективами - целый шкаф сверху донизу был уставлен именно этими фиолетовыми томиками с золотым корешком. Я хмыкнула и шагнула по направлению к следующему шкафу.
   Так, интересно... Кажется, это историческая литература. М-м-м, уже лучше...
   Только я потянула к одной из книг свои загребущие пухленькие ручки, как с первого этажа донеслась переливчатая трель дверного звонка. Интересно, кого это принесло?
   Я покосилась на Эдди. Спит. Тихонько, на цыпочках, вышла из библиотеки и быстро помчалась вниз по лестнице.
   - Кто там? - от неожиданности даже в дверной глазок не заглянула.
   - Ронни, это я, Ратташ. Во дворце встретил Грэя, он попросил составить вам с Эдди компанию. Если ты не против, конечно.
   Я отодвинула задвижку и улыбнулась мужчине, застывшему в нерешительности перед дверью.
   - Разумеется, я не против. Заходи.
   Он перешагнул порог и огляделся.
   - А где Эдди?
   - А-а-а, - я махнула рукой по направлению к лестнице. - Спит. Он всегда ненадолго засыпает через пару часов после завтрака и обеда. Зато с утра вскакивает, лишь солнце взойдёт. И в кого он такой?
   Улыбка на лице Ратташа слегка померкла.
   - В Лил.
   - Ты знал её?
   Мужчина кивнул и отвёл глаза, но я успела заметить в них какую-то совершенно дикую боль и тоску.
   - Мы все знали её. Но я не хотел бы говорить о Лил. Так же, как Грэй и Дрейк.
   Я понимающе кивнула.
   - Хорошо. Я и не настаиваю. Эдди будет спать ещё минут двадцать, давай пока посидим на кухне? Хочешь чего-нибудь съесть или выпить?
   - Вообще-то я не завтракал...
   Я засмеялась и поманила его за собой.
   Чуть позже Ратташ с аппетитом поедал приготовленные мной на скорую руку бутерброды, запивая их крепким чаем. После еды его настроение явно улучшилось. Впрочем, как и у любого другого мужчины.
   - Значит, ты не веришь, что я подчинила Грэя? - спросила я вдруг, сама не ожидая, что задам подобный вопрос.
   Рат поперхнулся, ударил себя кулаком в грудь, прокашлялся, а потом ответил:
   - Ну, пока я не узнал тебя получше, думал, что так оно и есть. Даже несмотря на слова Эллейн, что это предположение нелепо. Но ты пойми нас, Ронни... Четыре года Грэй ходил, как в воду опущенный, и почти ни с кем не общался. А потом уехал на месяц и вернулся совершенно другим человеком. Сейчас он улыбается, шутит, а главное - Грэй вернулся во дворец, к своим непосредственным обязанностям...
   Ратташ вдруг затих, словно понял, что выболтал какую-то тайну. Я же заинтересованно подалась вперёд.
   - И что за обязанности у Грэя?
   Мужчина рассмеялся.
   - Ну уж нет, Ронни, пусть он сам тебе обо всём рассказывает. Сам заварил эту кашу, самому и расхлёбывать... В общем, ты уж не обижайся на Дрейка, он не со зла. Когда человек на твоих глазах так резко меняется, поневоле начинаешь подозревать самое худшее.
   - Да я и не обижаюсь, просто устала от этих его вечных колкостей. Да и нам вместе обряд проводить, как-никак. Я ведь от Дрейка полностью завишу. А это, знаешь ли, тоже не способствует расслаблению.
   - Ну ладно тебе, - Ратташ примирительно улыбнулся. - Подумаешь, пару раз повздорили. Не будет Дрейк из-за такого никого убивать, даже не надейся.
   Я вспомнила его "ненавижу тебя!" и покачала головой.
   - Хотелось бы верить, Рат. Хотелось бы верить.
   Мужчина вдруг хитро прищурился и спросил:
   - Значит, ты действительно могла бы подчинить кого-нибудь?
   - Могла бы, - я засмеялась, - если бы захотела.
   - Хм, - Ратташ в задумчивости почесал подбородок. - Интересно, что при этом чувствуешь... Дрейк как-то испытывал на мне свою магию Крови, ощущения были жутковатые.
   В Рате явно сейчас говорил интерес исследователя. Я видела это по его глазам, загоревшимся каким-то нечеловеческим любопытством и жаждой знаний.
   И поэтому я, улыбнувшись, потянулась к его разуму своими призрачными руками...
   Никакой стенки, как при попытке подчинения Эллейн, в случае с Ратташем не наблюдалось. Он легко впустил меня в себя и застыл.
   Когда я была маленькой, к нам в Арронтар приезжал актёр-кукольник, разыгрывающий детские спектакли при помощи небольших кукол на ниточках, которых он называл марионетками. Подчиняя какое-нибудь животное (на оборотнях я практически не экспериментировала), я всегда вспоминала этого актёра, чувствуя себя таким же кукловодом...
   Мысленно приказала Ратташу встать и сделать несколько приседаний - так, для разминки. А потом, вздохнув, внушила ему то, ради чего всё и затевалось - лёгкую симпатию к себе. Только симпатию. Большего и не нужно, вполне достаточно для того, чтобы понять, как действует магия Разума.
   Когда физиономия Ратташа стала совсем блаженной, я решила, что эксперимент можно считать завершённым, и отпустила его разум.
   - Ну как? Понравилось?
   Некоторое время мужчина никак не мог сфокусировать на мне взгляд, а когда ему это всё-таки удалось, выдохнул:
   - Невероятно... Такая лёгкость по всему телу... Мне казалось, я лечу...
   - Это нормально, - я пожала плечами. - Просто мы живём в постоянном напряжении, а когда я воздействовала на тебя своей магией, то, грубо говоря, взяла под контроль твой разум и, соответственно, твоё напряжение. Запомни эти ощущения, Рат - подчинённый человек всё время находится в состоянии душевного подъёма и лёгкой эйфории, поэтому производит впечатление клинического идиота. Разве Грэя можно так назвать?
   К моему облегчению, Ратташ рассмеялся.
   - Да уж, идиотизм ему в ближайшие годы точно не грозит. Впрочем, как и подчинение. Хм... Ронни, скажи, а ты не только подчинять можешь? Но и, например, читать мысли?
   Я поморщилась.
   - Читать мысли невозможно, Рат. Разум - не книга. Можно уловить чувства, как это неосознанно делают эмпаты, или услышать какую-либо чётко сформулированную в слова мысль. К примеру, если ты будешь про себя повторять одну и ту же фразу или вспоминать давно забытое стихотворение, я это услышу, если захочу. А если просто о чём-то думать, то нет. Потому что в момент, когда в голове идёт мыслительный процесс, он, скорее, хаотичен, нежели как-то упорядочен.
   - А просмотреть какие-либо конкретные воспоминания сможешь?
   - Да.
   - А стереть их из памяти навсегда?
   - Разумеется.
   - А... подделать воспоминания? Ну, чтобы человек думал, что в его жизни произошло нечто, чего на самом деле никогда не было?
   - Смогу, - я улыбнулась, поскольку в этом исследовательском интересе Ратташ был безумно похож на меня. Я тоже любила докапываться до истины.
   Мужчина тоже улыбнулся.
   - А ты, оказывается, страшный человек, Ронни.
   Я встала из-за стола - пора была отправляться к Эдди - и подмигнула Ратташу.
   - Маленькая поправка - я не человек, Рат.
  

***

   Эдвин проснулся, как только мы вошли в библиотеку, и, увидев шедшего за мной мужчину, радостно улыбнулся.
   - Дядя Рат!
   Подпрыгнул на диване, бросился вперёд и обнял гостя в районе коленок. Ратташ подхватил Эдди на руки и вместе с ним опустился в кресло.
   - Привет, озорник! Как ты поживаешь?
   Я застыла. Ох, как же я сразу не подумала... Эдди ведь может сейчас случайно назвать меня мамой... И как я это объясню?
   - Хорошо! Дядя Рат, а папа не разрешил нам сегодня выходить из дома!
   - Я знаю, - кивнул мужчина. - Вот только маленькая поправка: вы больше не одни, а со мной. Со мной можно пойти куда угодно. Ты хочешь прогуляться, Эдди?
   - Да! - подпрыгнул мальчик на коленках Ратташа. Я неуверенно закусила губу. Нет, я, конечно, тоже очень хотела прогуляться, но Грэй ведь сказал...
   - Ронни, - заметив мои сомнения, Рат улыбнулся, - честное слово, я тебя не понимаю. Ты - маг Разума, я специалист по Свету и Тьме, каких ещё поискать надо. Да и гулять я предлагаю не где-нибудь, а в императорском парке. Ну чего ты боишься?
   Я вздохнула.
   - Ладно, ты прав. Да и свежий воздух Эдди не помешает. Но я, пожалуй, возьму с собой Элфи. Мало ли...
   Минут через пятнадцать мы действительно вышли на улицу, предупредив Дарта и Тора о том, что ушли на пару часиков прогуляться. Я накинула плащ, а Эдди одела потеплее - день выдался прохладный.
   Дождь, видимо, прошёл рано утром, потому что теперь трава и листья деревьев блестели от капелек воды. Дул сырой пронизывающий ветер, напоминая о приближающейся осени, небо было серо-белым, без намёка на тучи или солнце. Немного уныло, но при этом дышалось свободно и хорошо.
   Мы вошли в императорский парк и двинулись по дорожке, ведущей к замку. Элфи и Эдди нарезали круги вокруг нас с Ратташем, и я всё никак не могла понять, кто за кем бегает. Впрочем, наверное, это было неважно.
   Промокший светлый гравий, которыми были усыпаны дорожки, выглядел сейчас немного розоватым, и предавал окружающему пейзажу хоть какой-то свежести, добавляя ярких красок.
   - Я был в Арронтаре всего два раза, - вдруг заговорил Ратташ, нарушая окружающее нас безмолвие, - в далёком детстве. Помню, какое он произвёл на меня впечатление. Прекрасный, тёплый лес, и не менее прекрасные, но такие холодные оборотни... Мне всегда не нравились твои сородичи, Ронни. Они казались высокомерными, чересчур гордыми собой, презирающими другие расы. Особенно людей, ведь они так несовершенны. Думаю, если бы мы не были гостями дартхари, оборотни относились бы к нам куда хуже. Особенно к Грэю. Он в подростковом возрасте был тощий, как жердь. И длинный.
   Я улыбнулась, представляя Грэя лет эдак в тринадцать. Да уж, наверное, это было забавное зрелище. Впрочем, обычно любой подросток не блещет красотой. Хотя оборотни, конечно, прекрасны в любом возрасте...
   - У эльфов - и светлых, и тёмных - тоже есть нечто похожее в характере, но твои сородичи возвели подобное поведение в абсолют. Наверное, это связано с вашей звериной сущностью, именно поэтому вы так любите всё сильное и совершенное.
   - Может быть, - я кивнула. - Я много думала об этом в детстве, Рат, но так и не пришла к однозначному выводу.
   - В детстве? А теперь ты об этом уже не думаешь?
   Лёгкая улыбка скользнула по моим губам.
   - Нет.
   Несколько минут мы шли молча, наблюдая за Эдди, который, пыхтя, забирался на спину моего хати. Катание на "лошадке" с недавних пор стало любимой игрой мальчика. Элфи был только рад, да и я не возражала.
   - Я не знал, что бывают такие оборотни, как ты, Ронни. Извини уж... но ты не слишком похожа на своих сородичей.
   Я обернулась к Ратташу и пожала плечами.
   - Такая уж уродилась. Меня в Арронтаре даже жабой прозвали.
   - Ты думаешь, я про внешность? - мужчина вдруг рассмеялся.
   - А про что ещё?
   - Ронни, - он вздохнул, - меня в детстве поразило отнюдь не внешнее совершенство оборотней. В конце концов, я у эльфов на подобную красоту насмотрелся, через какое-то время привыкаешь и она совершенно перестаёт впечатлять. Дело в другом. Ты тёплая, Ронни, ты - как живой костёр, источник ласкового, неиссякающего света. Рядом с тобой хочется быть, хочется видеть твою улыбку, слушать твой голос. Честно говоря, я понимаю Грэя...
   Ратташ запнулся, и я заметила, что он почему-то сжал кулаки.
   - Интересно, откуда же у меня это тепло, если мне его никто и никогда не дарил? - я засмеялась. - Рат, мне кажется, ты преувеличиваешь.
   - Нет, Ронни, - мужчина покачал головой. - Можешь спросить кого угодно. Хоть Дрейка.
   Я закашлялась.
   - Нет уж, спасибо... Обойдусь.
   Ратташ посмотрел на меня с иронией, но ничего не сказал.
   В этот момент мы подошли к воротам, ведущим во дворец императора. Я уже собиралась пройти мимо, как вдруг подумала...
   - Рат, - резко развернувшись, я схватила мужчину за рукав куртки, - а ты можешь провести меня в библиотеку?
   - В какую библиотеку? - он удивлённо вскинул густые чёрные брови.
   - В императорскую.
   Брови взмыли ещё выше.
   - Зачем?
   - Надо, - твёрдо ответила я. - Сможешь?
   - Да без проблем, - Ратташ пожал плечами. - Только следи за Эдди. Там много ценных книг.
   - Кстати, - я прищурилась. - А сам-то ты чем занимаешься по жизни? Или это тоже тайна, как и обязанности Грэя?
   - Нет, - мужчина рассмеялся и, подхватив меня под локоть, повёл по направлению к воротам в замок. - Отнюдь. Я просто ждал, когда ты сама спросишь.
   Он на секунду замолчал, выдерживая паузу, а потом чуть наклонил голову и торжественным тоном произнёс:
   - Разрешите представиться - герцог Ратташ Дарг-ван-Райш, советник по финансам его величества Эдигора Второго.
   Ого!
   - Ничего себе...
   - На самом деле я стал советником всего два года назад, когда умер мой отец, - улыбнулся Рат, а потом вдруг обернулся и закричал: - Эдди! Элфи! Поворачивайте сюда! Мы идём во дворец!
   - Ура-а! - завопил Эдвин. - Я увижу дедушку и бабушку!
   Услышав это, я вздрогнула. Надеюсь, подобной встречи я смогу избежать...
   В конце концов, с меня вполне достаточно императорских советников.
  

***

   Но с библиотекой я решила повременить, как только мы подошли ко входу во дворец. Араэу, растущее у подножия лестницы, повело себя как человек, заметив меня - подняло ветки и помахало ими, словно руками.
   Я вздохнула. Что ж, раз я всё равно здесь...
   - Рат, ты не подождёшь меня немного? Я... хотела кое-что проверить.
   Увидев, куда я направляюсь, мужчина немедленно схватил меня за руку и помотал головой.
   - Нет, Ронни, не подходи к этому дереву!
   - А-а-а, - я рассмеялась. - Аравейн говорил, что тебе в детстве от него доставалось. Не волнуйся, я уже трогала один раз эту араэу. Просто хотела кое-что выяснить. Отпусти, пожалуйста.
   Хвала Дариде, Ратташ не стал спорить и выпустил мою руку.
   Дерево при моём приближении взволнованно заколыхалось, ветви закачались туда-сюда, одна даже легла мне на плечо, вызвав у Рата испуганный вздох. Эдди и Элфи стояли в этот момент рядом с мужчиной и смотрели на меня без страха, скорее, с интересом.
   Кора снова была тёплой и пульсировала, будто где-то там, в толстом стволе, билось большое и сильное сердце.
   В этот раз погружение оказалось совсем другим. Я осталась собой, стоящей рядом с араэу и прижимающей к его коре собственную ладонь, и в то же время провалилась куда-то, где не было ничего, кроме ласкового дыхания ветра и тихого серебряного смеха...
   Женского смеха.
   - Здравствуй, Рональда, - произнёс тот же серебряный голос, что секундой ранее заливисто смеялся.
   - Здравствуй.
   Я попыталась использовать магию Разума, чтобы понять, действительно ли существо, обитающее внутри араэу, разумно, но обнаружила, что не могу ничего сделать.
   - Интересно, что я такое? - рассмеялась араэу, и я мысленно кивнула. - Эльфы верят, что я - душа одного из представителей их народа.
   - Так и есть?
   - Не знаю, - мне показалось, или араэу пожала плечами? - Если даже это правда, я не помню ничего. Я родилась в тот миг, когда Эдигор посадил в землю моё зёрнышко.
   Чья-то невидимая рука легла на плечо.
   - Я - чистая энергия. Я - сама магия. Я могу чувствовать каждое растение в Эрамире. Ведь все мы - братья и сёстры. Я могу увидеть любое место, где есть хоть одна травинка. Мы подобны паутине, связывающей в единую сеть всё пространство этого мира, - араэу рассмеялась, и волосы у меня на затылке почему-то встали дыбом. - Зачем ты пришла ко мне, Рональда? Хочешь увидеть того, кому отдала своё сердце?
   Я вздрогнула.
   - А ты... можешь мне его показать?
   - Конечно, - в голосе волшебного дерева послышалась ирония. - Я вижу его так же ясно, как тебя сейчас. Показать?
   - Нет!
   Я крикнула это так громко, что сама зажмурилась. Мой голос показался мне похожим на лавину, сошедшую с горы.
   - Зачем же так вопить? - протянула араэу несколько недовольно. - Я прекрасно знаю, что ты не хочешь его видеть. Думаешь, сможешь забыть и отвыкнуть. Надеешься, что получится...
   Невидимая рука на плече чуть сжалась, а потом голос араэу раздался так близко от моего уха, что я вздрогнула.
   - Наивная...
   - Перестань! - я поморщилась. - Я не за тем пришла, чтобы препираться с тобой.
   - Ну так говори, за чем! - проворчало волшебное дерево. - Или я угадывать должна?!
   - Я хотела узнать... То, что ты показала мне в прошлый раз - прошлое или будущее? И какое отношение имеет ко мне?
   Пространство вокруг задрожало от тихого серебряного смеха.
   - Ну уж нет... Если я скажу, будет совсем неинтересно!
   Клянусь, если бы у араэу были глаза, она бы мне подмигнула.
   - Слушай, - я рассердилась, - тогда зачем было показывать? Я уже всю голову себе сломала! Хотя бы скажи, прошлое это или будущее?!
   - Какая грозная волчица, - захихикало дерево. - И что ты сделаешь, если я не послушаюсь? Впрочем, ладно. Ты мне нравишься, Рональда, поэтому слушай.
   На несколько мгновений я погрузилась в полную темноту и тишину, словно у меня вдруг разом исчезли глаза и уши.
   - Я показала тебе это, чтобы, когда придёт время, ты сделала свой выбор, понимая, что именно можешь потерять. Я показала тебе то, что у тебя никогда не получится увидеть собственными глазами. Прошлое или будущее - не скажу, потому что однажды ты всё узнаешь сама.
   Я вздохнула. Что ж, я так и думала... Ничего определённого. Но я по крайней мере попыталась.
   - И запомни. Не приходи ко мне больше. Я подпущу тебя к себе только в одном случае - если ты захочешь увидеть дэрри.
   - Что?!
   Кажется, я опять закричала.
   - Всё, хватит, - я почувствовала, что араэу отпускает моё сознание, и отчаянно вцепилась в дерево обеими руками, стремясь не разорвать связывающую нас ниточку. - Я больше ничего тебе не скажу. Иди.
   - Погоди! Погоди, пожалуйста...
   Араэу что-то невнятно пробормотала, но связь пока не разорвала.
   - Ответь мне только на один вопрос. Только на один... Что ты такого показала Нарро, отчего он был в подавленном состоянии целую неделю?
   Я даже не надеялась, что она расскажет. Всё-таки, это был очень наглый вопрос. Я ожидала, что дерево рассердится и отшвырнёт меня прочь от себя.
   Но вместо этого араэу расхохоталась.
   - Любопытная белая волчица! Ты забавная, Рональда. Я почти ничего не сказала про тебя саму, думаешь, что в случае с Нарро я сделаю исключение?
   - А почему нет? Это ведь просто любопытство. И в конце концов, то, что видел он, не имеет никакого отношения ко мне. Если расскажешь, это не помешает тебе наслаждаться своей странной игрой. "Это будет совсем неинтересно!" - передразнила я её.
   Араэу хмыкнула.
   - Маленькая нахалка. Ладно, получишь приз за наглость. Представляешь, что это такое - быть дартхари? Неограниченная власть над оборотнями, сила... и в какой-то мере ощущение полнейшего всемогущества. Узнать, что ты не всесилен и однажды придёт день, когда от тебя не будет зависеть ровным счётом ничего, довольно мучительно.
   Перед моим внутренним взором возник дартхари. Всегда такой спокойный и уверенный...
   - Я показала Нарро самую большую боль в его жизни. Я сделала это для того, чтобы однажды он не сломался.
   - Сломался?..
   Мне было сложно представить Нарро сломанным...
   - Да, Рональда. Боль будет настолько сильной, что может уничтожить твоего дартхари. И я хотела, чтобы он был готов ко встрече с ней. Надеюсь, я добилась своего, - араэу вздохнула. - Но поначалу Нарро приходил ко мне, пытаясь найти выход из ситуации. Мучил, почти как ты.
   - И... как?
   Араэу рассмеялась, причём в этом смехе мне впервые послышалась грусть.
   - Никак. Бывают такие ситуации, когда выхода попросту нет.
   Больше я не успела ничего спросить - туман перед моими глазами расступился, и я начала своё возвращение в реальный мир.
  

***

   Когда я вышла из-под веток араэу и смогла сфокусировать взгляд на Ратташе и Эдди (получилось это с трудом - голова кружилась, всё вокруг расплывалось, как тёплый воск), первым делом спросила:
   - Надеюсь, я не очень долго?
   - О чём ты? - в голосе Рата слышалось недоумение. - Тебя не было от силы секунд пять!
   - Да?..
   Я покосилась на волшебное дерево. Получается, этот мысленный диалог занял гораздо меньше времени, чем мне показалось... Любопытно.
   - Ну что, пойдём в библиотеку? Или ты уже передумала?
   - Нет, конечно!
   К моему удивлению, нас пропустили вместе с Элфи. Мне только пришлось попросить его идти возле ноги, чтобы не распугивать слуг. Впрочем, они почему-то не обращали на хати ни малейшего внимания.
   - Привыкли, - пояснил Ратташ. - У императора ведь тоже хати есть. Вообще он обычно повсюду следует за Эдигором, но иногда и сам по себе слоняется.
   Несколько человек по дороге в библиотеку пытались заговорить с моим спутником, но Рат только отмахивался, бормоча что-то типа: "Потом, я занят".
   - Может, это срочное? - покосилась я на очередного желающего пообщаться с Ратташем. - А ты их так раскидываешь...
   - Нет, Ронни, - мужчина усмехнулся, - если бы дело было срочным, уж поверь, я бы сразу это понял. Да и потом, у меня редко бывают форс-мажоры. Вот у советника по внутренней политике частенько случаются.
   - А торговля - это тоже твоё ведомство?
   - Нет. Я контролирую казну, расход и поступления.
   - Скучновато, наверное... - я поморщилась: никогда не была сильна во всяческих вычислениях.
   В ответ на мою реплику Ратташ рассмеялся.
   - Да, невесело. Именно поэтому я и повёлся на авантюру Эллейн со школой. Ну что, вот мы и пришли, Ронни.
   Эдди, который до того момента подозрительно молчал, разглядывая дворцовое убранство и слуг, неожиданно воскликнул:
   - Ого! - я даже подпрыгнула.
   Впрочем, я была согласна с мальчиком. Действительно, ого...
   Перед нами красовалась огромная, высотой, наверное, где-то в семь человеческих ростов, резная деревянная дверь. Причём вырезана на ней была огромная птица, широко расставившая свои крылья, словно находилась в полёте. Каждое пёрышко было сделано так искусно, что птица казалась живой. Можно рассмотреть малейшую деталь...
   Острый клюв, хохолок на голове, огромные крылья с причудливым рисунком на перьях, длинный пушистый хвост...
   - Огненная птица, - вырвалось у меня.
   Ратташ удивлённо кивнул.
   - Верно. А ты знакома с эльфийскими преданиями?
   - Немного.
   - Что за птица? - спросил Эдди, и в глазах его светилось любопытство. Я улыбнулась и ответила:
   - Легендарная сладкоголосая птица, когда-то обитающая в землях светлых эльфов, чьё пение покоряло всех, когда-либо слышащих его. С большим трудом один из древних эльфийских князей поймал птицу, несмотря на её огненные перья, и посадил в клетку, дабы она своим сладкоголосым пением развлекала его гостей. Но, находясь за решеткой, она совсем не пела, да и перья её перестали гореть, птица потускнела и начала чахнуть.
   Эдди шмыгнул носом.
   - Бедняжка.
   - Не волнуйся. Князь выпустил её из клетки, птица улетела в лес и стала петь, как и раньше.
   Услышав мою версию старого, как мир, сюжета, Ратташ только хмыкнул. Но не могла же я сказать ребёнку, что огненная птица умерла в заточении и с тех пор в землях светлых эльфов никто подобных удивительных созданий не видел.
   И потом, это просто легенда. Я уверена, на самом деле никаких огненных птиц не существовало. Обычная сказка, в Арронтаре тоже много таких.
   Между тем Ратташ сделал шаг вперёд, подошёл к двери вплотную, поднял руку и приложил к одному из перьев на правом птичьем крыле своё кольцо с гербом императора.
   Вслед за этим послышался какой-то невнятный гул, а потом посреди двери появилась щель, которая начала постепенно расширяться, и расширялась до тех пор, пока не превратилась в небольшой проём шириной как раз со среднестатистического человека.
   - Ух! - выразил своё восхищение Эдди. Я же попросту открыла рот, и Ратташ, обернувшись к нам, рассмеялся.
   - Интересно, что же с вами будет, когда мы внутрь зайдём, - усмехнулся мужчина, беря меня под локоть. За вторую руку зацепился Эдвин.
   - Сейчас и узнаем, - пробормотала я, шагая вперёд.
   От того, что открылось моему взору, я чуть не упала в обморок.
   Дверь оказалась входом в башню. Далеко наверх и вниз вели широкие лестничные пролёты, змейкой вьющиеся вдоль стен. Всё пространство от пола до потолка было заполнено книгами, только на площадках каждого "этажа" стояли кресла и столы с настольными лампами. Сами окна, впускающие внутрь библиотеки немного солнечного света (основное освещение поддерживалось магией), казались продолжениями книжных шкафов.
   - Да это же и за всю жизнь не прочесть, - пробормотала я.
   - Не знаю, не пробовал, - хмыкнул Рат где-то у меня за спиной. - А ты что думаешь, Эдди?
   - Здорово! А можно мне покататься по перилам?
   - Нет!! - рявкнули разом мы с Ратташем, а Элфи возмущённо тявкнул.
   - Ну пожа-а-алуйста, - надулся Эдди, но мы были непреклонны.
   - Нет, милый. Можешь просто побегать вместе с Элфи. Только осторожнее, ничего тут не свалите ненароком... Рат, посмотришь за ними, пока я буду искать?
   Мужчина иронично на меня посмотрел.
   - А я-то, наивный, надеялся, что ты откажешься от этой идеи, как только увидишь размеры императорской библиотеки...
   - Может, потом и откажусь, - я пожала плечами, - но сначала хотя бы попробую.
   - Ладно. Если что - стучи по перилам, я услышу, где бы ни находился. Эдди! Оставь в покое этот светильник, он не вынимается из подставки. Пойдём, я тебе лучше красивую книжку покажу со сказками.
   - А картинки там есть?
   - Ну разумеется...
   Я проводила взглядом Ратташа, Эдвина и своего хати, удалившихся наверх, и нахмурилась. Всё оказалось ещё сложнее, чем я думала. Надо было спросить, может, тут хоть какой-нибудь путеводитель есть? Как тут ориентироваться-то? Рано я Рата отпустила...
   Вздохнув, я огляделась, и почти сразу же заметила возле двери небольшой постамент, на котором лежала толстенная книга. В кожаной обложке, с ало-золотой закладкой и волнистыми, жёлтыми от времени страницами. Я подошла поближе и, замерев от волнения, открыла её.
   Действительно, указатель. Алфавитный. Гномы, гоблины, горы, грибы...
   Н-да. Страницы переворачивались тяжело, да и сама книга весила немало. Я с трудом долистала до буквы Д, но ничего похожего на дэрри там не было и в помине.
   Ладно, пойдём другим путём. В конце концов, этот таинственный термин может и подождать. Куда важнее сейчас узнать...
   Кажется, нашла... Тёмные эльфы, сектор А.
   Я нахмурилась. Что за сектор? Где мне его искать? Не вижу на лестницах никаких стрелочек с указателями...
   - Вам помочь?
   От неожиданности я подпрыгнула. Надо же было так задуматься, что даже со сверхчутьём оборотней не заметить приближение незнакомого человека. Впрочем... Незнакомого ли?
   Я уже однажды видела этого мужчину, стоявшего сейчас возле входной двери и взирающего на меня с лёгкой улыбкой в глубине тёмно-карих глаз. Это он был в императорском парке, это ему я задавала вопрос, как отличить любовь от привычки...
   И я почему-то очень обрадовалась его появлению. Возможно, дело было в тёплой и сильной энергии, исходящей от него.
   - Здравствуйте, - я улыбнулась и сделала шаг навстречу. - Не ожидала встретить вас здесь.
   - Взаимно, - он кивнул. - Вы что-то ищете в императорской библиотеке, Рональда?
   Значит, этот мужчина действительно знает моё имя, как он и говорил в прошлый раз. Интересно, откуда?
   И почему он так странно одет? По моему скромному мнению, во дворец императора нельзя являться в настолько простых брюках и обычной белой рубашке, да ещё и небрежно расстёгнутой на две верхние пуговицы.
   - Да, ищу. А вы... можете мне помочь?
   - Думаю, что да.
   Он подошёл ближе, и я снова заметила ту удивительную походку, в которой я видела столько достоинства, силы и грации, что она сделала бы честь и самому императору.
   Но ещё в ней было и нечто хищное. Волчица внутри меня чувствовала - этот человек опасен. Не для меня, а просто, сам по себе.
   - Вы смотритель библиотеки? - вырвалось невольно. Мужчина улыбнулся.
   - Можно и так сказать. Так что же вас интересует?
   - Тёмные эльфы. Тут написано, сектор А...
   - Да, - он кивнул. - Всё верно. Сектор А. Пойдёмте, Рональда.
   И подал мне руку.
   Мелькнула странная мысль: если я сейчас приму эту руку, то перейду какую-то невидимую черту, возврата из-за которой уже не будет.
   Я протянула мужчине свою ладонь, а он, сжав её, развернулся и зашагал вниз по лестнице.
  

***

   Чем дальше мы шли, тем больше страхов начинало меня одолевать. Куда я направляюсь? Да ещё и неизвестно с кем. Я ведь совсем не знаю, что это за человек и какими делами он тут занимается.
   Но все эти страхи почему-то казались беспочвенными. Я не могла понять причину, но откуда-то знала - он не причинит мне вреда.
   А ещё этот мужчина почему-то напоминал дартхари. Нет, не внешностью, скорее, своей внутренней силой и спокойной уверенностью...
   - Вы не знакомы с дартхари Нарро? - я решила, не будет ничего страшного, если я спрошу об этом.
   Мы между тем шли всё дальше и дальше, спускаясь всё ниже и ниже. Кажется, я уже начинала понимать, что значит "сектор А".
   - Знаком.
   Мужчина по-прежнему не выпускал моей руки, и рядом с ним я почему-то чувствовала себя маленькой девочкой, которую ведут сдавать экзамены.
   Услышав это короткое слово - "знаком" - я резко вскинула голову и вгляделась в лицо своего спутника.
   Он улыбался.
   - И... хорошо знакомы? - спросила я осторожно.
   - Достаточно.
   Я вздохнула.
   - Вы сегодня совсем немногословны.
   - Я всего лишь ответил на ваши вопросы, Рональда. Если вы хотите знать что-то ещё, спрашивайте.
   Ага, конечно... Если бы я сама знала, что именно хочу узнать! Не могу же я сказать - расскажите мне о Нарро всё возможное, я просто по нему соскучилась.
   А ещё вы на него похожи.
   - Ничего конкретного, - я опустила глаза. - Просто... подумалось.
   Несколько секунд мы шли молча, а затем мой спутник вдруг начал говорить:
   - Нарро - один из лучших моих друзей, Рональда. Мы познакомились тридцать лет назад, когда он только стал вашим дартхари. И за эти годы я узнал о нём, не побоюсь этого слова, абсолютно всё.
   - Я вам завидую... - прошептала я очень тихо, но он, наверное, расслышал, потому что сказал:
   - Иногда мы знаем гораздо больше, чем нам самим кажется.
   Я не успела подумать над этими словами, так как он вдруг остановился и, кивнув, отпустил мою руку.
   - Вот мы и на месте. Загляните сюда, Рональда, на этой полке стоят общие справочники по тёмноэльфийской магии. Если вас интересуют проклятья, советую обратиться к крайней слева книге.
   Я удивлённо вздрогнула.
   - Откуда вы знаете?..
   Ответом мне была ироничная улыбка и тихое:
   - Догадался.
   Больше он ничего не сказал, и мне пришлось обратить своё внимание на книжную полку.
   Сейчас мы находились, как я поняла, на самом нижнем этаже. Окон здесь не наблюдалось, пространство освещалось только магическими светильниками, и было довольно-таки прохладно. До костей, конечно, не пробирало, но плечами я периодически зябко поводила по причине бегающих по ним мурашек.
   Кажется, сектор А означал именно самый нижний уровень, первый этаж, если так можно выразиться. Другого объяснения у меня не было. Да и в целом никаких указателей здесь не имелось, так что несведущему человеку (или не человеку) разобраться тут жизни не хватит. Впрочем, скорее всего, несведущих сюда просто не пускали. Так что мне, можно сказать, повезло.
   Пахло деревом и старыми книгами. Но так как было прохладно, этот запах казался каким-то сырым и неприятным. Я провела пальцами по корешкам стоящих на указанной моим новым знакомым полке книг и остановилась на той, крайней слева. Она была совершенно стандартной, не толстая, но и не тонкая, в тёмной обложке. Потускневшая надпись гласила: "Тёмноэльфийские проклятья. Справочник".
   - Это одна из немногих книг на человеческом языке, - сзади послышался тихий скрип кресла: видимо, мужчина решил сесть. - Почти вся литература, посвящённая магии эльфов, пишется представителями этого народа на их собственном наречии. Книгу, которую вы держите в руках, написал человек, выросший при дворе одного из Повелителей тёмных эльфов. Это большая редкость.
   Я отошла от шкафа, приблизилась к своему спутнику и села во второе кресло. Положила книгу перед собой на маленький столик зелёного цвета и открыла первую страницу.
   Я хотела проверить одну свою догадку. И теперь взволнованно перелистывала листок за листком, вчитываясь в наполовину стёртые временем строчки. Никакого оглавления здесь не было.
   Когда я добралась до середины книги, моё внимание привлёк один заголовок. Рядом был изображён человек, из горла которого текла совершённо чёрная кровь. Я считаю себя хорошим лекарем, но ни разу не видела ничего подобного...
  
   Проклятье чёрной крови - одно из самых сложных необратимых смертельных тёмноэльфийских проклятий, созданных при помощи магии Крови.
   Первый этап - прикрепление метки проклятья - проводится с помощью специального зелья, в которое подмешивается кровь мага, проводящего ритуал. Второй этап - наполнение метки силой - занимает целую неделю, во время которой маг каждую ночь заживо сжигает по одному новорождённому котёнку. В конце недели пепел от сожженных животных перемешивается с волосами проклятуемого. Третий этап - активация проклятья - требует ловкости и тщательной подготовки. Из пепла, смешанного с волосами, готовится зелье, которое должно попасть в кровь проклятуемого. Смерть наступает через двое суток после активации, а первые признаки наличия проклятья становятся заметны окружающим за пару часов до неё.
   Способ избавления от проклятья чёрной крови неизвестен. Но тёмные эльфы, с которыми мне довелось пообщаться, утверждали, что он существует. Вероятнее всего, маг, снявший проклятье, погибнет сам.
  
   Меня передёрнуло. Это же как надо ненавидеть того, на кого накладываешь проклятье чёрной крови, чтобы убить для достижения своей цели семерых котят! Впрочем, возможно, для магов Крови убийство невинных животных в порядке вещей. Судя по лицу Дрейка, он этих котят каждый день на завтрак ест и даже не морщится.
   Я перевернула страницу и застыла, увидев заголовок...
   Сердце вздрогнуло и пропустило несколько ударов.
  
   Проклятье забирающего жизнь по праву считается одним из самых жестоких тёмноэльфийских проклятий высшего уровня. Необратимое (магия Крови). Возможно наложение только на ребёнка, находящегося в утробе матери.
   Прикрепление метки происходит, когда беременная проглатывает хотя бы каплю крови мага. Наполнение метки силой требует постоянного присутствия проводящего ритуал рядом с женщиной - в кровь, попавшую в организм, следует по капле вливать энергию Смерти. Чтобы проклятье не вырвалось раньше времени, его закрепляют заклинанием, которое также читается каждый день.
   Активация проклятья происходит в момент начала родов и усиливается, если лекарь применяет магию. Обнаружить заранее проклятье забирающего жизнь или снять его невозможно.
  
   Я прижала ладонь к книжной странице и изо всех сил старалась контролировать пытающиеся прорваться сквозь кожу волчьи когти.
   Магия Крови. Я так и думала. Но... зачем?
   - Я не понимаю, - прошептала я, на секунду зажмурившись. - Не понимаю...
   - Чего ты не понимаешь, Рональда?
   Я уже и забыла, что он ещё здесь...
   - Так не может быть, - я подняла голову и посмотрела мужчине прямо в глаза. - Не бывает. Любое проклятье отнимает что-то у того, кто его накладывает. За боль нужно платить.
   - Ты верно говоришь, - он кивнул. - Но такова наша природа. И эльфийская тоже, в сущности, они от людей не очень отличаются. Цель мнится нам такой важной, что о средствах мы думаем не всегда. Кажется, что день расплаты никогда не настанет. А если и настанет... Что такое кусочек потерянной души по сравнению, например, с возможностью отомстить?
   Кусочек потерянной души...
   - Значит... именно это они теряют - душу?
   - В том числе. Любое убийство уничтожает часть души, Рональда.
   Я вздохнула.
   - Всё равно не понимаю. Почему он так ненавидел Лил?..
   - Не обязательно именно Лил. Возможно, Грэя.
   Такая мысль мне в голову не приходила, поэтому я тут же задумалась над ней.
   - Нет. Всё равно не понимаю.
   - Не ты одна, Рональда, - мужчина улыбнулся. - Я сам ломаю голову над этой загадкой уже целых четыре года. Я не вижу смысла во всём этом.
   Он поднял руку и в задумчивости дотронулся до своего подбородка. На одном из пальцев я заметила кольцо с гербом императора, только оно было каким-то странным. Не таким, как у Грэя, Гала и всех остальных.
   - Можно мне вопрос? - я вдруг вспомнила, что ещё хотела найти в императорской библиотеке. В конце концов, Араилис посоветовала поискать именно здесь, а уж к её советам стоило прислушиваться.
   - Конечно, Рональда, - он опустил руку на подлокотник кресла и посмотрел на меня, слегка прищурившись. В полумраке сектора А его серьёзные тёмные глаза казались абсолютно чёрными.
   - Вы не знаете, что такое дэрри?
   Интересно, сколько ещё раз я буду задавать подобный вопрос совершенно разным людям?
   - Рональда, - к моему удивлению, мужчина тихо рассмеялся, - я знаю это совершенно точно, но могу дать тебе только одну маленькую подсказку.
   Ещё один... подсказочник!
   - Может, вы просто сразу...
   - Нет, - сказал, как отрезал. - Просто ищи ответ в собственном сердце.
   Я едва не застонала. Совет Араилис по поводу императорской библиотеки теперь казался мне просто верхом щедрости. Ищи в сердце... И что мне там искать? Кровеносные сосуды?
   - Не сердись.
   Я только заметила, что он перешёл на "ты"...
   - Я бы очень хотел сказать, но не могу. Я дал слово.
   Я не стала спрашивать, кому именно - всё равно ведь не скажет, поэтому просто вздохнула.
   - Ладно. Попытаюсь разобраться. Может, мы пойдём наверх, повыше? Я немного замёрзла...
   Мужчина кивнул, встал с кресла и вновь протянул мне руку, которую я теперь уже приняла, не колеблясь.
  

***

   Когда мы прошли несколько "этажей", я услышала немного выше возбуждённый лепет Эдди и вспомнила о своих спутниках. Кажется, пора уходить отсюда... В конце концов, я хотела, чтобы мальчик подышал свежим воздухом, а не бродил по пыльной библиотеке.
   - Скажите... Что бы вы сделали, если бы вдруг чужой ребёнок стал называть вас папой? - вдруг спросила я сопровождающего меня мужчину.
   Его пальцы, в тот момент державшие меня за локоть, чуть дрогнули.
   - Ты так же, как и в прошлый раз, думаешь, что я точно знаю ответ? - в его голосе я услышала иронию и улыбнулась.
   - Конечно, знаете.
   Он покачал головой, но тем не менее ответил:
   - Рональда, всем детям нужны мамы и папы. И если вдруг какой-то ребёнок стал называть тебя мамой, не лишай его такой возможности.
   - Но это ведь неправда...
   - Знаешь, мне много раз приходило в голову, что если бы у нас была возможность выбирать себе родителей, вряд ли бы многие выбрали себе тех же самых, - мужчина усмехнулся, а меня от этих слов просто пронзило от макушки до пяток...
   Он был прав, и я понимала это на собственном примере.
   - По крайней мере я уж точно, - вдруг сказал мой спутник, и я удивлённо на него покосилась.
   - Мне казалось, всё совсем наоборот...
   - Они не были плохими, Рональда. Просто я совсем их не знал. Они не дали мне такой возможности.
   Я не очень понимала, что он имеет в виду, и уже хотела спросить, как вдруг откуда-то сверху раздался громкий истошный визг:
   - Дедушка!!
   И по лестнице с оглушительным топотом сбежал Эдди... Чтобы парой секунд позже повиснуть на шее сопровождающего меня мужчины.
   Я не сразу осознала, что именно крикнул мальчик. Точнее, понимание пришло в тот момент, когда Ратташ, спустившийся следом за Эдвином, вдруг поклонился и почтительно произнёс:
   - Приветствую, ваше величество.
   Я стояла в то мгновение рядом с креслом и почувствовала, как внезапно выросшие волчьи когти вонзаются в его обивку, и резко вздрогнула.
   Как же я раньше не догадалась? Эта осанка, манеры, подозрительная осведомлённость обо всём происходящем, знание моего имени... И удивительная энергия, исходящая от этого мужчины. И странное кольцо... Конечно, оно не было таким, как у всех остальных Старших лордов, потому что это кольцо императора, а не его вассала!
   - Здравствуй, Ратташ, - мне показалось, или голос его величества чуть дрожал от смеха? - ты очень вовремя. А я как раз думал, какими словами лучше представиться Рональде, чтобы она от меня сразу не сбежала.
   Я смущённо опустила голову и постаралась незаметно вынуть когти из кресла.
   - Ты не мог бы оставить нас втроём ненадолго? Мне нужно кое-что обсудить с Рональдой и Эдди.
   - Да, конечно, ваше величество.
   Голос Ратташа был полон уважения и бесстрастности. Мужчина поклонился и поспешил куда-то наверх. Элфи проводил его задумчивым взглядом, а затем подошёл и сел рядом со мной.
   Дождавшись, когда шаги Ратташа окончательно стихнут, император улыбнулся и сказал:
   - Ну, здравствуй, Рональда. Вот ты и узнала моё имя.
   Последний раз я так смущалась, кажется, в тринадцать, когда впервые попала в усадьбу дартхари.
   - Да... Я рада. Очень.
   Он рассмеялся.
   - Не слышу энтузиазма в твоём голосе. Впрочем, я тебя понимаю.
   - Неужели? - я подняла брови: вряд ли такое возможно. Выше императора в Эрамире никого нет. Как он может понимать меня?
   - Ты не хотела знакомиться с императором, - ответил Эдигор, лукаво улыбаясь. - А я в своё время не желал им становиться. Но у тебя, в отличие от меня, есть выбор.
   - Как же он есть, если мы уже познакомились...
   - Знакомство можно с тем же успехом и прервать, Рональда, - его голос чуть похолодел. - Поверь, мне есть, чем заняться.
   Я взволнованно закусила губу. Во мне сейчас боролись два противоречия: одно совершенно не желало иметь ничего общего с императором Эрамира, а другое...
   Другое хотело засы?пать его вопросами.
   Потому что этот странный человек привлёк меня ещё тогда, при первой встрече. И мне почему-то болезненно не хотелось его разочаровывать.
   - Давай посидим с дедушкой, - вдруг сказал Эдди. - Он хороший. Он тебе понравится, мам!
   Этого только не хватало... Впрочем, судя по взгляду Эдигора, он всё равно уже догадался.
   Забавно. Встретив этого мужчину впервые, я думала, что беседую с тем, кто про меня ничего не знает. Не знает даже моего имени. И вот, теперь оказалось, что он в курсе происходящего ничуть не меньше, чем я сама. А то и больше.
   Наверное, я должна была рассердиться. Вздёрнув нос, гордо удалиться, тем более что мне предоставили такую возможность. Я должна была чувствовать себя оскорблённой.
   Но я не чувствовала.
   Секундой ранее Эдди произнёс: "Он тебе понравится" - и ошибся. Потому что к этому моменту я успела осознать - император мне уже нравится. Даже несмотря на то, что он меня обманул.
   - Простите, - вдруг тихо сказала я, стараясь смотреть Эдигору прямо в глаза. Он чуть прищурился, но кажется, понял, что я имела в виду. Я извинялась за слово "мама", произнесённое Эдди по отношению ко мне.
   Я не имела на это слово ни малейшего права. Ни морального, ни физического.
   - Знаете, - император улыбнулся и взял Эдвина за руку, - давайте поднимемся чуть выше, я вам кое-что покажу. И расскажу заодно.
   - Сказку? - обрадовался мальчик, а я замерла: император, рассказывающий сказки - это я совсем не могла представить...
   - Вроде того, - Эдигор бросил на меня короткий ироничный взгляд и зашагал вверх по лестнице, не выпуская ладошку Эдди. Преодолев один "этаж", усадил мальчика на диван, затем подошёл к одному из книжных шкафов, вынул оттуда несколько книг, водрузил их на стол, сунул руку внутрь полки...
   Раздался щелчок, а следом император вытащил наружу довольно-таки увесистый томик. Подошёл к дивану, на котором сидел Эдди, переместил мальчика себе на коленки и наконец обратил внимание на меня.
   - Иди сюда, Рональда, - он похлопал ладонью по сиденью рядом с собой. Пожалуй, непозволительно близко, и если я, не обладающая худыми бёдрами, туда сяду, это будет не очень прилично.
   - Не спорь.
   Именно эти холодно-повелительные нотки я слышала пару раз в голосе Грэя. Значит, вот у кого он их отхватил...
   Закусив губу, я приблизилась и села рядом с Эдигором. К моему облегчению, расстояние между нами всё-таки осталось. Примерно толщиной с палец, но это лучше, чем ничего. Элфи, не отходивший от меня всё это время, улёгся внизу, под ногами.
   - Дедушка-а-а, - протянул вдруг мальчик, - а много здесь таких... м-м-м...
   Эдди явно не мог подобрать слово, поэтому император решил ему помочь.
   - Потайных отделений?
   - Ага.
   - Достаточно. Там хранится в основном то, что касается лично членов императорской семьи - альбомы с рисунками, письма, дневники. Это, - он похлопал по книге, которая теперь лежала на коленках у Эдди, - альбом с рисунками. Принцесса Лемена, моя племянница, вышедшая несколько лет назад замуж за Повелителя тёмных эльфов, всегда очень любила рисовать. И здесь есть кое-что, что я хочу показать в первую очередь тебе, Эдди.
   Интересно, каким образом альбом дочери родной сестры императора может иметь отношение к мальчику?..
   Впрочем, размышлять о подобной странности мне не пришлось. Эдигор открыл альбом, причём попал сразу на нужную страницу - то ли точно знал, где находится тот самый рисунок, то ли долго тренировался.
   С уже немного пожелтевшего листка бумаги на нас смотрела девушка лет двадцати. Она была невероятно красивой. Вьющиеся светлые волосы, кокетливый мягкий локон, падающий на лоб, румяные щёки - но румянец не вульгарный, а нежный - тонкая белая рука, подпирающая подбородок, голубые глаза. Но это просто факты, на самом деле ничто не могло передать той удивительной жизненной энергии, полившейся на меня в тот самый миг, когда я увидела рисунок.
   Девушка смеялась. И смеялась так живо, что казалось, она сейчас сойдёт с листка бумаги и помчится по лестницам и коридорам замка.
   - Это Лил, Эдди. Твоя мама, - тихо сказал император.
   Я, прикрыв на миг глаза, усмехнулась.
   Ребёнок молча рассматривал портрет, и на его лице не отразилось никаких эмоций после сказанных Эдигором слов. Возможно, он просто не понимает до конца?..
   - Которая ушла? - наконец спросил мальчик.
   - Умерла, - поправил его император.
   - Ари говорит, умерла - значит, ушла, и больше не вернётся.
   - Ари верно говорит. Твой папа не показывал тебе портретов Лил, потому что ему было очень плохо и больно, когда она ушла. Хочешь, я расскажу тебе, какой была твоя мама?
   Эдди кивнул, не медля ни секунды.
   - Она была очень доброй и великодушной. Любила музыку, играла на нескольких музыкальных инструментах и прекрасно пела. Они с твоим папой выросли вместе и полюбили друг друга ещё в далёком детстве, собирались пожениться, когда вырастут, - по губам Эдигора скользнула мимолётная улыбка. Видимо, он вспомнил прошлое, когда мальчик и девочка, путешествующие пешком под стол, вдруг заявили, что когда-нибудь поженятся. - Все взрослые смеялись, но со временем Грэй с Лил не изменили своего решения.
   Я заметила, с какой затаённой в самой глубине глаз болью император смотрит на портрет. Конечно, ведь он тоже наверняка хорошо относился к этой девушке, выросшей вместе с Грэем. И переживал за них обоих.
   - Она меня любила? - я вздрогнула, услышав этот вопрос из уст Эдди. И судя по его негромкому, но твёрдому голосу, ответ на него был действительно важен для мальчика.
   - Конечно, Эдди. Она очень любила тебя.
   "Так любила, что отдала свою жизнь взамен на твою", - подумала я, невольно вспомнив о собственной матери. Интересно, может быть, Прайма любила меня хотя бы в то время, когда я ещё сидела у неё в животе? Наверное, ответ на этот вопрос я никогда не узнаю.
   Да и не надо.
   Эдди вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня. Так серьёзно, как смотрят взрослые люди - спокойно, испытующе, пытаясь понять что-то очень важное.
   А потом сказал нечто такое, от чего я окончательно растерялась.
   - Она - мама, которая ушла. Ты - мама, которая вернулась.
  

***

   Перед глазами всё будто туманом заволокло. Эдди протянул руки и обнял меня за шею, а я крепко прижала его к себе, силясь понять последние слова мальчика, и не зная, что теперь делать.
   Я подняла голову и беспомощно посмотрела на императора. Я думала, Эдигор будет недоволен - мне казалось, он затеял этот разговор для того, чтобы Эдди осознал свою ошибку и перестал называть меня мамой. Но кажется, я ошиблась.
   Император, глядя на нас, улыбался спокойно и ласково.
   - Ваше величество... - прошептала я, даже не представляя, что именно хочу сказать.
   - Не лишай его такой возможности, Рональда, - повторил Эдигор свою недавнюю фразу, и я вдруг поняла: он и тогда знал, о каком именно ребёнке я говорила.
   А потом император рассмеялся и дотронулся до плеча Эдди.
   - Повезло тебе, да? У всех одна мама, а у тебя две!
   - Ага! - ответил мальчик, наконец отлипая от меня и оборачиваясь к Эдигору. - Дедушка, я есть хочу!
   Улыбка императора стала ещё шире.
   - Я тоже, Эдди. Как ты относишься к тому, чтобы пообедать прямо здесь? - дождавшись кивка, мужчина дотронулся до какого-то амулета, висевшего у него на груди, и громко сказал: - Тадеуш, распорядись, пожалуйста, принести обед в библиотеку. Сектор Д. Побольше овощей и фруктов, и обязательно десерт.
   - Слушаюсь, ваше величество, - отозвался чей-то голос, и хотя я ожидала нечто подобное, но всё равно подпрыгнула.
   Переговорник. Очень полезное магическое устройство, особенно для знати. Сил и умений для его изготовления нужно немного, стоит недорого, популярен просто невероятно. Конечно, на больших расстояниях не работает - даже у магии возможности ограничены.
   Не прошло и десяти минут, как в библиотеку зашли две служанки в сопровождении строгого мужчины средних лет с благородной проседью в волосах. Расставив на столе несколько блюд с крышками и кувшины, девушки поклонились и поспешили прочь. Мужчина же задержался.
   - Ваше величество... - Тадеуш (я решила, что это всё-таки именно дворцовый управляющий) немного замялся, наблюдая за Эдди, который с воодушевлением принялся открывать все крышки и заглядывать в кувшины, принюхиваясь.
   - Да? - кивнул император, тоже наблюдая за мальчиком. - Говори, Тадеуш.
   Ну вот, угадала.
   - Дело в том, что вас ищет его высочество принц Интамар.
   Взгляд Эдигора на миг остекленел.
   - Где он сейчас?
   - В покоях принцессы Дженны, ваше величество.
   - Передай ему, - император вздохнул, - чтобы ждал меня в малом рабочем кабинете. И найди Ратташа. Он должен проводить домой наших гостей. Через сорок минут пусть спустится на первый этаж, к парадному входу.
   Кивнув, дворцовый управляющий тоже удалился, а я невольно задумалась: неужели придворный этикет так прост? Всё-таки рядом со мной сидел император, а слуги ему толком даже нормально не поклонились! Нет, конечно, поклоны были, но, на мой взгляд, недостаточные. Впрочем, я вообще не разбираюсь в придворном этикете, может, так и надо?
   Видимо, все мысли были написаны у меня на лице, потому что Эдигор вдруг сказал:
   - Не удивляйся, Рональда. Я не слишком люблю расшаркивания. Отменить этого не могу, но ограничить в моих силах. На официальных приёмах всё совсем иначе. Эдди! - вдруг укоризненно протянул император. - А ну-ка убери руки от этого пирожного. Сладкое едят на десерт!
   Судя по лицу мальчика, он был совсем не против кушать сладкое в качестве ещё и первого со вторым блюдом, но противные взрослые не дали.
   Когда Эдвин съел суп и увлечённо застучал ложкой по тарелке, расправляясь с каким-то диковинным мясом с не менее диковинными овощами, я рискнула тихо спросить у Эдигора:
   - А как же Грэй?
   Он сразу понял, о чём я.
   - Грэй взрослый мальчик, разберётся сам, - ответил император не менее тихо. - Не волнуйся, Рональда. Он уже наломал таких дров, что эти пара веточек с твоей стороны не будут столь уж заметными.
   - Наломал дров? - удивилась я, и мужчина кивнул.
   - Да. Четыре года затворничества не пошли на пользу его умственным способностям. Я теперь даже не могу с уверенностью сказать, чем конкретным кончится весь этот лесоповал, - он ухмыльнулся. - Но в одном я уверен: не терзайся, Рональда. Ты здесь ни при чём. Эдди сам сделал свой выбор.
   - Но если Грэй будет против? - почти прошептала я. - Или... вдруг он надумает когда-нибудь жениться? Всё-таки Эдвин - его сын...
   Я говорила путано, но император вновь всё понял. Я не могла представить реакцию Грэя, если Эдди при нём назовёт меня мамой. А ещё я прекрасно понимала: Грэй привлекательный молодой мужчина, он вполне может в будущем захотеть жениться. И как объяснять своей избраннице, что сын называет мамой совершенно постороннюю женщину?
   - Эдди! - позвал мальчика император.
   - Да? - ребёнок на миг оторвался от увлекательного содержимого тарелки и посмотрел на Эдигора.
   - Обещай мне кое-что. Давай договоримся, что пока ты будешь называть Рональду мамой только при мне и бабушке, хорошо? Пусть это будет наш секрет.
   - Ладно, - легко согласился Эдди, но почти тут же внёс коррективы: - И при Ари тоже.
   - Конечно, - кивнул император, понимающе улыбнувшись. - Главное - не при папе.
   - Ага. Ари говорит - он пока не знает, что мама вернулась.
   Я в этот момент держала в руках сочный и спелый ямол. И чуть не выругалась в голос, когда выпущенные от волнения когти вонзились в мякоть и на колени полился мутный красный сок.
   Я салфетками стирала с платья свидетельство собственной неловкости, думая о том, как именно буду убивать Араилис, вернувшись домой, когда вдруг услышала тихий голос императора:
   - Маленький дикий зверёк... - смеясь, сказал император, глядя на меня. Я на секунду застыла, не сразу вспомнив, где именно слышала подобные слова.
   А когда вспомнила, сделала над собой определённое усилие, чтобы не наброситься на Эдигора с расспросами.
   О, Дэйн, ты бы гордился мной. Ведь на самом деле я прекрасно помнила голос дартхари, произносящий именно эти слова.
   "Маленький дикий зверёк... Как же много нужно времени, чтобы понять, увидеть и поверить..."
   Я так до сих пор и не поняла, что Нарро имел в виду тогда.
  

***

   Домой мы вернулись засветло, в отличие от Грэя и Бугалона. Они же явились, когда я уже собиралась укладывать Эдди спать. Араилис, к моему сожалению, не пришла вообще. То ли Эллейн её совсем загрузила, то ли девушка почувствовала, что этим вечером встречаться со мной не стоит. Я помнила слова Ари насчет того, что она никогда и ничего не говорит, но всё равно не могла не сердиться.
   Ратташ на ужин не остался, убежал, как только довёл нас с Эдди и Элфи до дверей мастерской. Стыдно, но я была даже рада - хотелось одиночества и хоть какого-то подобия тишины. Поэтому мы с Эдвином провели хороший вечер, рисуя и читая сказки. А когда Дарт с Тором закрыли магазин, я приготовила ужин и, откинувшись на спинку стула, вдруг осознала, что ужасно устала.
   И вроде ничего особенного не делала... Но чувствовала себя так, будто целые сутки принимала тяжёлые роды.
   Поначалу я хотела уложить Эдди после прихода Грэя, но мальчик начал клевать носом, и я решила не ждать. Мы успели встать со стула и пожелать доброй ночи Дарту и Тору, когда входная дверь открылась, впустив внутрь двоих мужчин.
   Грэй тоже выглядел уставшим, но это не помешало ему крепко обнять сына и счастливо улыбнуться, чмокнув ребёнка в макушку. Гал же сразу прошёл в столовую, бормоча, что если он сейчас не съест что-нибудь, то начнёт грызть стены этого дома.
   - Я собиралась укладывать Эдди, - сказала я, рассматривая небольшие тени под глазами Грэя. - Ты иди, поешь, там ужин...
   Он не дал договорить.
   - Спасибо, Ронни, но это попозже. Пойдём, помогу тебе его уложить.
   Грэй сказал "помогу", но на самом деле сделал всё сам. Донёс Эдвина до комнаты, умыл, переодел и уложил в кровать. Я только стояла в дверном проёме и наблюдала за его действиями.
   В неярком свете, льющемся из коридора, я могла видеть, с какой невероятной, всепоглощающей нежностью мужчина смотрит на своего сына. Я замечала, как расслабилось лицо Грэя, как глаза из тревожных становятся ласковыми, как на губах появляется улыбка. Эдди был для своего отца центром мира. Я видела это так же ясно, как солнце, сияющее с неба в безоблачный летний день.
   На этот раз ребёнок уснул очень быстро, даже сказки не понадобилось. Всё-таки день был волнительный, полный новых впечатлений... Я и сама уже начинала клевать носом.
   Когда мы вышли из детской, тихо прикрыв дверь, по лицу Грэя вновь скользнула тень.
   - Устал? - спросила я сочувственно. - Пойдём, я тебе хорошего чаю сделаю, тонизирующего...
   - Спасибо, Ронни, - мужчина кивнул, но даже не улыбнулся, словно думал о чём-то другом.
   К моему удивлению, пока мы укладывали Эдди, из столовой уже все ушли. Видимо, день был тяжёлым не только для меня и Грэя.
   Когда я заваривала чай и накладывала ужин, мужчина молчал. Мы негласно решили обосноваться в кухне, для нас двоих так было проще. Чай получился густым и пах так замечательно, что я и себе налила чашечку.
   Грэй заговорил только после того, как съел половину ужина и выпил почти весь свой чай.
   - Прости, что я сейчас такой. Отвык от дворцовой жизни, возвращение даётся мне тяжело.
   - А возвращаться... так необходимо? - осторожно спросила я.
   Он кивнул.
   - Да, Ронни. Когда-то я поступил опрометчиво и эгоистично. Теперь пришло время исправить собственную ошибку, - мужчина усмехнулся. - Но, клянусь Даридой, это не так просто, как я думал.
   - А чем ты занимаешься там, во дворце? Ратташ сегодня рассказал, что он советник по финансам. А ты, Грэй?
   Что же особенного было в этом вопросе, если он заставил так напрячься моего собеседника? Лицо застыло, губы сжались, кружка с громким стуком опустилась на стол...
   - Ронни, я...
   В этот момент мужчина впервые за всё время нашего разговора посмотрел мне в глаза. И вдруг застыл, замолчав.
   - Грэй?
   Мне нравилось разглядывать его лицо, даже сейчас, когда оно было таким напряжённым. Скулы резко очерчены - а может, просто свет так падает? - желваки играют, в глазах - какая-то отчаянная решимость.
   Сама же я решила пока не рассказывать о встрече с императором. Может быть, завтра, а для сегодняшнего дня впечатлений и новостей вполне достаточно.
   - Ронни... - Грэй вдруг чуть подался вперёд и взял меня за руку, от чего я безмерно удивилась. - Я...
   Он на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом...
   ... А потом входная дверь с громким хлопком открылась, в коридоре послышались чьи-то тяжёлые шаги, и невидимый посетитель голосом Гала прокричал:
   - Грэй! Я пива принёс, будешь?
   На лице сидевшего напротив меня мужчины отразилась растерянность. Я мягко высвободила свою ладонь из его руки и тихо сказала:
   - Я пойду спать, пожалуй. Вы посидите, расслабьтесь, не буду мешать. Спокойной ночи, - обратилась я к вошедшему на кухню Бугалону.
   - Доброй ночи, Ронни, - ответил Грэй странно напряжённым голосом, а тролль просто кивнул, опуская на стол здоровенный бочонок с пивом.
   - Если что, у меня есть хорошие капли от похмелья, - пробормотала я прежде, чем шагнуть за дверь. Но раньше, чем она полностью закрылась, я успела услышать негромкие слова Грэя:
   - Гал... Я тебя сейчас прибью.
   Что ответил тролль, я так и не узнала.
  

***

   Я бежала по осеннему лесу. Мне под ноги летели листья - зелёные, красные, золотые. Запутывались в волосах, прикасались к лицу и рукам своей ледяной поверхностью, пытались, наверное, остановить меня.
   А я всё бежала и бежала. Ветер гладил мои волосы, толкал своими невидимыми руками в грудь, играл белоснежной юбкой, нашёптывал что-то на ухо. Но как я ни старалась расслышать слова, ничего не получалось. И продолжала бежать дальше и дальше.
   Я была босой, но холода почему-то не чувствовала. Вокруг всё переливалось от солнечного света, отражавшегося от золотых листьев, бывших повсюду - наверху, в кронах, и на земле, под ногами.
   Я резко остановилась и закружилась вокруг своей оси, поднимая вокруг себя настоящий ураган из осенних листьев. Раскинув руки, я кружилась, кружилась, кружилась...
   А потом почему-то начала смеяться. И чем быстрее кружилась, тем сильнее смеялась. В груди что-то клокотало, билось, искрилось, сверкало, ликовало...
   - Ро...
   Услышав этот голос, я резко остановилась и, продолжая смеяться, воскликнула:
   - Дэйн!
   Я даже не заметила, как очутилась у него в объятиях.
   - Как я рада, что ты пришёл... Я думала, тебя не будет ещё несколько дней!
   - Я тоже так думал, - он улыбнулся, обняв моё лицо своими ладонями. - Просто почувствовал, как ты соединяешься с волчицей, и захотел посмотреть...
   - Соединяюсь с волчицей?..
   - Да, - друг кивнул. - Только что. Ты пребывала в гармонии единения с собой.
   - Но я думала, что уже подчинила... И больше ничего не будет...
   Дэйн засмеялся.
   - Будет, конечно. Подчинение и единение - разные вещи. Подчинив своего внутреннего волка, оборотень учится сохранять себя и свой разум во время обращения. А единение... Как бы тебе объяснить... Это, как я уже сказал, гармония. Гармония с самим собой, с миром, с природой... с Арронтаром.
   Я замирала, слушая его голос и эти слова.
   - Не думала, что в моей душе возможна гармония.
   - Я тоже когда-то так считал, Ро.
   Я хотела спросить, почему, но не успела - наклонившись, Дэйн захватил в плен мои губы, и я, как всегда, сразу расслабилась в его руках, растворившись в нахлынувших ощущениях.
   Мы обнимались изо всех сил и целовались всё крепче, словно стремились влиться друг в друга, стать единым целым.
   Единым целым...
   Поднялся ветер, сильный, он охлаждал мою разгорячённую кожу, ласкал её, и его прикосновения напоминали легкие, порой почти невесомые касания Дэйна. Вокруг нас кружились листья - всё быстрее, быстрее, быстрее...
   А потом я услышала музыку.
   Это была совершенно чудесная мелодия, от которой по моим щекам потекли слёзы. Она проникала в самую душу, выворачивала её наизнанку, причиняла боль, но и лечила тоже. Прекрасная, чувственная, трепетная... я никогда не слышала ничего подобного. И не услышу, наверное.
   Она рассказывала про нас с Дэйном.
   И как только я поняла это, друг вдруг разжал объятия и выпрямился. Музыка сразу же прекратилась.
   - Дэйн...
   Я заглянула в его глаза и замерла. Они светились настолько ярко, что на одно мгновение мне даже стало больно, словно я встретилась взглядом с самим солнцем. Только глаза Дэйна были почему-то очень печальными.
   - Невероятно, - он выдохнул и прижался подбородком к моей макушке, - он настиг нас даже во сне...
   - Кто?
   - Ро... - нежное прикосновение к щеке. - Пожалуйста, прошу тебя, давай постараемся пока воздержаться от поцелуев.
   Я вздрогнула.
   - Но, Дэйн...
   - Прошу тебя.
   - Хотя бы объясни, почему!
   Я никак не могла понять, отчего так сердилась - подумаешь, какие-то поцелуи. Но...
   - Я не могу, - Дэйн покачал головой. - Ты поймёшь всё чуть позже, обещаю.
   Он снова обхватил ладонями моё лицо и заставил посмотреть себе в глаза.
   - Я просто хочу, чтобы у тебя был выбор, малыш. Право выбора - это очень много, Ро. Я не хочу уподобляться эльфийскому правителю, запершему в клетку огненную птицу.
   - Это ведь просто легенда, Дэйн! - я рассмеялась, но он даже не улыбнулся.
   - В любой легенде есть частичка правды. А иногда даже не частичка, а гораздо больше.
   Дэйн наклонился и коснулся моих губ кратким, почти невесомым поцелуем, а когда я в ответ потянулась к нему сама, засмеялся и, отстранившись, переплёл мои пальцы со своими. Я разочарованно вздохнула.
   - Ещё одна просьба, Ро. Если вдруг с тобой что-то случится - в реальной жизни, разумеется, а не во сне - зови меня. Мысленно. Так громко, как только сможешь. Хорошо?
   Дождавшись удивлённого кивка, Дэйн удовлетворённо улыбнулся, а потом вдруг положил свою ладонь мне на глаза - и мир вокруг померк, исчез, растворился в подступающей темноте...
   И до утра я спала без снов.
  

***

   Всю следующую неделю я настолько погрузилась в работу, что почти не вспоминала ни встречу с императором, ни "маму" Эдди, ни собственное желание убить Араилис. Впрочем, последнюю я почти не видела - уезжала из мастерской ещё засветло, а приезжала поздно, и к тому времени Ари уже успевала сбежать.
   У меня не было возможности толком подумать о прочитанном в императорской библиотеке и поразмышлять над странным поведением Дэйна. Друг почти не появлялся в моих снах всю неделю, два кратких визита можно не считать. Я неизменно приходила каждую ночь к нашему озеру, плела цветочные венки, болтала ногами в прозрачной воде, но не звала Дэйна. Не знаю, почему, но во сне я чувствовала, что он всё делает правильно, и не злилась. А наяву у меня просто не было времени на обиды.
   Я работала над заклинанием. Каждый день писала краткие записки его автору, и на следующее утро Эллейн приносила ответы. С остальными своими "сослуживцами" я почти не общалась - в одиночку рылась в литературе, посвящённой рунной магии, искала руны, которые могли бы помочь мне в достижении нескольких целей.
   Первейшей целью стало закрепление заклинания. Как написал его автор, первоначально оно получилось очень "летучим", и если бы я не нашла выход, то пришлось бы проводить ритуал закрепления каждый год. Меня это не устраивало, поэтому я, как прилежная ученица, искала возможность исправить заклинание. В итоге мы с невидимым учителем придумали такую замечательную штуку, что я просто была готова прыгать до потолка.
   А вот второй моей целью стало кое-что куда более прозаичное. Я хотела остаться в живых. Хотела обезопасить себя по максимуму, чтобы Дрейк не мог воспользоваться ситуацией и по-тихому меня прикончить. Теперь, особенно после того, что я прочитала насчет проклятья забирающего жизнь, я совсем перестала доверять этому эльфу.
   Смешно, но ответ на вопрос "как остаться в живых" подсказал сам Дрейк, когда в тот незапамятный вечер решил сунуть в рот палец с моей кровью. Так что спустя пять рабочих дней я наконец смогла вздохнуть с облегчением: кажется, я не подведу Эллейн. И заодно не помру во время ритуала.
   Днём ранее герцогиня преподнесла мне сюрприз, пригласив в школу учителя Карвима. Я совсем не ожидала его увидеть, и так обрадовалась, что чуть не кинулась ему на шею, но вовремя опомнилась. И с радостью приняла приглашение учителя навестить его в субботу, "если Элли не против".
   - Конечно, не против, - засмеялась герцогиня. - Думаю, Ронни по лекарскому делу соскучилась, так что если ты ещё и приобщишь её, например, к принятию родов...
   - В другой раз, - хмыкнул Карвим, а я уверила учителя, что в любом случае буду рада навестить его, даже если мы при этом будем лечить целый солдатский гарнизон от поноса.
   В пятницу после обеда, когда Эллейн, Лисс и Дрейк принялись в очередной раз обсуждать правила первого набора учеников, а Ратташ сбежал из школы, сославшись на срочные дела, я решила спуститься вниз, во двор. Тем более что работу над заклинанием я к тому времени уже закончила и хотела собраться с мыслями.
   Школьный двор пока представлял собой совершенно голое поле (Эллейн решила заниматься его благоустройством в последнюю очередь), посреди которого возвышался небольшой каменный фонтанчик. Как объяснил мне Лисс, герцогиня сотворила это чудо техники "между делом, когда хотела отвлечься". Я только диву давалась. Если фонтан - иллюзия, то почему она не развеялась со временем? Это ведь свойство всех иллюзий - они недолговечны. Но фонтан казался совершенно настоящим, впрочем, как и рыбки, в нём плавающие. В конце концов я решила плюнуть и даже не пытаться понять, каким образом Эллейн удалось его сделать.
   Я уже после второй встречи, когда герцогиня попросила меня попробовать подчинить её, осознала - Эллейн (так же, как и её муж) - необычные чародеи. Я прекрасно знала, что защититься от моей магии невозможно. "Стенка", в которую врезались мои невидимые руки, когда я попыталась подчинить герцогиню, доказывала - в случае с Эллейн и Аравейном ничего невозможного не существует. Но докапываться до истины, выясняя, кто они такие, я не собиралась. Просто знала - они друзья, а всё остальное не моего ума дело.
   Выйдя из здания школы, я подошла к фонтану и села на край, наклоняясь над водой. Фонтан был сделан из простого серого камня, такого же, как сама школа, и даже сейчас, в жару, он почему-то оставался прохладным.
   День действительно выдался душным и раскалённым, находиться на открытом солнце было не слишком приятно. Но здесь, возле фонтана, пекло не так сильно. Думаю, в этом и состояла основная задумка Эллейн - чтобы в жару была возможность спрятаться от палящего солнца.
   Вода в фонтане была совершенно прозрачной, поэтому я отлично видела мозаичное дно, выложенное разноцветными - преимущественно зелёными и синими - камушками, и плавающих туда-сюда золотых рыбок. Несколько минут я наблюдала за их неспешными заплывами, приводя в порядок собственные мысли, а потом подняла руку и опустила кончики пальцев в воду.
   Прохладная... Хорошо.
   Повинуясь моей мысли, рыбки построились в ряд и замерли, синхронно помахивая хвостиками. Закружились вокруг своей оси. Поплыли на боку, смешно загребая плавниками, перевернулись вниз головой. Выпрыгнули из воды все одновременно, а затем по порядку - первая, вторая, третья...
   - Развлекаешься?
   От неожиданности я вздрогнула, и рыбки разом попадали в воду.
   Скрестив руки на груди, я обернулась, и чуть сама не сиганула в фонтан следом за рыбками - Дрейк стоял так близко, почти вплотную, и я чуть не уткнулась носом в его грудь.
   Видимо, эльф заметил этот порыв, потому что поднял руки и положил ладони мне на плечи. Ужасно хотелось вырваться, но я решила, что не стоит его провоцировать - лицо Дрейка в тот момент показалось мне каким-то слишком злым. Хотя всю неделю эльф вёл себя просто идеально. Он делал вид, что не замечает меня, чему я тихо радовалась. Эллейн, по-моему, тоже вздохнула спокойнее.
   И вот, опять!.. Ну что ему не сиделось в школе, вместе с Лиссом и Элли?!
   - Дрейк, - я попыталась сделать шаг назад, но шагать было некуда - край фонтана и так уже упирался мне в попу. - Пожалуйста, отойди немного. Мне неудобно.
   - Зато мне удобно, - ответил он, криво ухмыльнувшись.
   О Дарида, ну откуда у него настолько дурной характер?! Рос же вместе с Грэем и Ратташем, а они вполне нормальные.
   Я подняла голову повыше, чтобы посмотреть Дрейку в глаза. Всё-таки разговаривать с воротом рубашки собеседника не очень приятно. Кроме того, так на меня почти переставал давить запах тела этого эльфа, который я просто не выносила.
   - Тебе идёт это платье, - вдруг сказал Дрейк, чуть сильнее сжимая мои плечи. Я глупо захлопала глазами. Что-что?.. Мне послышалось?
   - Свежий зелёный цвет гармонирует с золотом волос, - продолжал между тем поражать меня эльф. Поднял одну руку, дотронулся до выбившейся из косы прядки волос у виска и накрутил её на свой палец.
   - Дрейк... С тобой всё в порядке? - протянула я, вглядываясь в глаза эльфа, казавшиеся мне какими-то лихорадочными в ту секунду.
   - Думаешь, что сможешь меня вылечить, маленький лекарь? - он как-то странно, хрипло рассмеялся, продолжая терзать мой локон.
   - Смотря от чего...
   Несколько секунд Дрейк молчал, просто глядя на меня. И от этого взгляда ужасно хотелось спрятаться, скрыться каким угодно способом - вот хоть в фонтан нырнуть...
   Именно так эльф смотрел в тот день, когда ударил меня магией Крови.
   - Не нужно. Я сам справлюсь. Заслужил, - наконец ответил Дрейк.
   Я решила, что пора прекращать этот странный разговор.
   - Я сегодня завершила работу над заклинанием. Если ты готов, в конце следующей недели мы бы могли провести первый ритуал.
   Я почувствовала, как напряглись его руки на моих плечах.
   - Что я должен делать? Ты до сих пор не объяснила!
   О! Узнаю прежнего Дрейка.
   - Объясню, - я улыбнулась. - А теперь отпусти, и пойдём в школу. Я всё расскажу в присутствии Лисса и Элли, они тоже должны знать.
   Помедлив несколько секунд, эльф кивнул, и я наконец оказалась свободна. Повела плечами, стряхивая с них прикосновение рук Дрейка, и направилась ко входу в здание, не оглядываясь. Да это и не требовалось.
   Я знала, что он идёт за мной.
  

***

   Ритуал был назначен на следующую пятницу. Я рассказала Лиссу, Элли и Дрейку всё возможное, не стала скрывать и того, что вполне могу не дожить до его конца. Правда, акцентировать на этом внимание не стала.
   Ночью пришёл Дэйн. Мы лежали на берегу озера, слушали пение птиц и тихо разговаривали. Я поведала ему обо всём случившемся, даже о "маме" Эдди.
   - Будь осторожна, - сказал друг напоследок, легко коснувшись моих губ. Никаких страстных поцелуев мне теперь не доставалось, но я была рада и этим мягким ласкам.
   - В отношении чего? - я улыбнулась, быстро чмокая Дэйна в щёку.
   - В отношении всего. И помни, о чём я тебе говорил - зови, если что-то случится.
   Я не представляла, что возможность послушаться совета Дэйна представится мне настолько скоро.
   Когда утром в субботу выяснилось, что я собираюсь на целый день уйти к Карвиму, Эдди чуть не расплакался. Оказалось, ребёнок очень ждал, когда же я наконец побуду с ним, и безумно расстроился. Надул щёки и отказался есть кашу, слез с моих коленок и пересел ближе к Араилис. В карих глазах застыли слёзы.
   Я беспомощно посмотрела на Грэя. В конце концов, это же его сын, пусть что-нибудь придумает!
   - Эдди, - мужчина, вздохнув, склонился над мальчиком, - это ведь всего на один день. А завтра Ронни будет с тобой. Правда, Ронни?
   - Конечно, - я кивнула и улыбнулась Эдвину. - И мы дочитаем тот сборник сказок, который тебе дал дядя Ратташ.
   - Я хочу сегодня, - надул нижнюю губу мальчик.
   Не выдержав его жалобного вида, я решила всё отменить к дохлым кошкам и остаться с Эдди, но Грэй вдруг сказал:
   - Может, возьмёшь его с собой?
   - Что? - я нахмурилась. - Кого?
   - Эдди. Вряд ли он сильно помешает, Карвим ведь не собирается сегодня никого оперировать.
   - Но... - я прикусила губу, - не будет ли ему там скучно?
   - Нет! - встрепенулся ребёнок. - Честно! Пожалуйста, ма...
   Громкий кашель Араилис спас ситуацию.
   - Да, Ронни, я думаю, это выход, - улыбнулась девушка. - Заодно и у меня выходной будет. Попрактикую кое-какие чары, пока есть время, а то мама в последнее время совсем загоняла.
   Так что в итоге я согласилась, и нас с Эдди под конвоем отвели к Карвиму, наказав не уходить обратно без сопровождения.
   Мой учитель обитал в пригороде Лианора, но не там, где находилось здание школы Эллейн, а с противоположной стороны. Приём больных Карвим осуществлял в главной городской больнице, правда, жители столицы знали и его домашний адрес. Учитель никогда не отказывал, если кто-то приходил к нему домой. Впрочем, подобным образом обязан поступать любой нормальный лекарь. Другое дело, что таких не слишком много.
   Двухэтажный каменный дом показался мне похожим на комод. Толстенький и важный комодик с маленькими балкончиками на втором этаже, откуда вниз свешивались лиловые цветы. Входная дверь была зелёной, с золотым колокольчиком сбоку. Дверная табличка гласила: "Карвим Луро, лекарь высшей категории". Увидев это, я улыбнулась. Интересно, а какой категории я? Для того чтобы лекарю присвоили категорию, необходимо сдать кучу экзаменов в Центральной императорской комиссии по профессиональным вопросам. Там же можно получить лицензию на частную практику и направление на работу в городскую больницу.
   Вот закончу сотрудничать с Эллейн - и подамся. Почему бы и нет?
   - Здравствуй, Рональда! - Карвим встретил меня широкой улыбкой. - Проходи скорее! А-а-а... Кто это с тобой? Как вас зовут, молодой человек?
   Эдди, кажется, немного смутился.
   - Эдвин... Эдди.
   Услышав это имя, учитель кашлянул и посмотрел на меня немного удивлённо. Не знаю, что он увидел в моём лице, но почему-то кивнул и вновь улыбнулся.
   - Прекрасно, прекрасно. Заходите.
   Уже в коридоре я почувствовала запах лекарств. Такой же запах исходил от тела (особенно от рук) Карвима, когда он приезжал учить меня. Этот запах настолько сильно ассоциировался у меня с Арронтаром, что я поневоле зажмурилась, пытаясь скрыть непрошенные слёзы.
   Мы поднялись по лестнице наверх, в небольшую уютную гостиную, и расположились на мягком диване в цветочек. Такими же - в цветочек - были и шторы в комнате. Да и вообще вся обстановка здесь навевала мысли о старой добропорядочной вдове, но никак не о моём строгом учителе.
   - Не удивляйся, Рональда, - увидев, с каким изумлением я оглядываюсь, Карвим усмехнулся. - Иногда я безумно устаю от обстановки лекарских кабинетов и больниц, где нет ничего, кроме голых стен. Порой хочется чего-нибудь настолько непохожего на привычное окружение... вот хотя бы таких цветочков.
   - Я понимаю вас, учитель.
   - Ну и отлично. Чай будете? Эдди, а ты любишь пирожные?
   Услышав слово "пирожные", ребёнок возбуждённо подпрыгнул и захлопал в ладоши.
   - Да-да-да! Очень люблю!
   - Прекрасно. Тебя, Рональда, не спрашиваю. Знаю я вас, оборотней...
   В результате для меня Карвим принёс целое блюдо с фруктами и ягодами. На другом блюде чуть меньшего размера разместились небольшие разноцветные пирожные для Эдди.
   Разлитый по большим чашкам чай приятно пах чажжелем. Небольшие шишки этого дерева собирались в Арронтаре в начале лета, засушивались и измельчались в порошок. Чай из чажжеля был одним из самых дорогих видов эрамирского чая, который я, конечно, пила довольно часто. На весь сезон мне хватало пяти-шести шишек, собранных и высушенных собственноручно.
   Склонившись над чашкой, я вдыхала знакомый с детства аромат.
   - Нравится?
   Подняв голову, я наткнулась на лукавую улыбку Карвима.
   - Да, учитель, спасибо.
   На самом деле я даже не могла толком понять, нравится мне или нет. Потому что воспоминания об Арронтаре были всё-таки слишком мучительными.
   - Любимый чай дартхари, между прочим, - сказал вдруг Карвим, и я едва не уронила чашку.
   Ну зачем?.. Я так старалась не думать...
   - Что такое "дартхари"? - с любопытством спросил Эдди, слизывая крем с пальцев. Я перехватила его руку, вытерла её салфеткой и только после этого ответила:
   - Не нужно так делать, милый, можно заболеть. Ты разве хочешь, чтобы у тебя болел животик?
   - Не-е-ет...
   - Тогда не облизывай пальцы.
   - Ла-а-адно. Что такое "дартхари"?
   - Так называют Вожака оборотней. Главного и самого сильного оборотня.
   - Это его имя?
   - Нет. Это титул, Эдди. Император - тоже титул.
   Мальчик понимающе кивнул.
   - Ага. А как его имя?
   - Императора?
   - Не-е. Дартхари.
   С тихим стуком моя чашка вернулась на стол. Я улыбнулась Эдди, протянула руку и взъерошила его волосы, а подняв голову, обнаружила, что Карвим очень внимательно смотрит на меня.
   - Нарро.
   Имя пощекотало губы, словно кто-то коснулся их своим осторожным дыханием.
   Я на одно краткое мгновение закрыла глаза, мысленно переносясь туда, в Арронтар...
   Шёпот ветра в кронах деревьев, пение птиц, шелест травы и листьев под ногами, запах воды, зелени и разогретой солнцем земли. Лай Элфи, ощущение шероховатой коры ирвиса под моей рукой, вкус сладких летних ягод во рту...
   Вздрогнув, я вынырнула из этого полусна.
   - Имя - как рык, - сказал Эдди. - Нарро. Р-р-р!
   Я засмеялась и окончательно пришла в себя.
   - Так и должно быть. Он ведь волк, а не домашняя кошечка.
   - Папа говорил, ты - тоже волк! Покажи!
   Я на секунду задумалась, что бы такое придумать в качестве оправдания, как вдруг в наш с Эдвином диалог вмешался Карвим.
   - Эдди, а ты любишь головоломки?
   Мальчик тут же забыл про волков.
   - Это такие игрушки?
   - Да, - учитель улыбнулся и, к моему удивлению, достал из-под стола большую коробку, заполненную какими-то деревянными брусочками. - Вот, держи. Из всех этих деталей в итоге должен получиться большой замок. Тут и картинка есть. Хочешь попробовать собрать?
   - Да!
  

***

   В результате к собиранию за?мка Эдди подключил и нас с Карвимом. Правда, мы делали это не очень активно, больше переговаривались вполголоса.
   Я рассказала учителю почти обо всём случившемся. Кроме того, что касалось моей волчицы и Дэйна. Об этом я вряд ли смогла бы рассказать даже Грэю.
   Хм... Даже Грэю... Когда он начал так много значить для меня, что я теперь думаю подобным образом? Даже Грэю...
   - А ты не хочешь преподавать в школе Эллейн? - спросил вдруг Карвим.
   - Преподавать? - я удивлённо улыбнулась. - Что именно?
   - Ты неплохо разбираешься в травах, Рональда. Спроси у Элли, будет ли в школе ботаника.
   - Вы думаете, я смогла бы преподавать?..
   - Более чем уверен.
   Впервые я задумалась о такой возможности всерьёз. Я, жаба-Рональда, и вдруг учительница? Не знаю, не знаю... И другой вопрос - достаточно ли у меня знаний и умений? У Эллейн или, к примеру, того же Карвима, их на порядок больше.
   Я медленно поставила на своё место очередную деталь головоломки и спросила:
   - А вы, учитель? Не хотите внести свой вклад в воспитание подрастающего поколения магов?
   - Я уже говорил Элли, что нет, - хмыкнул Карвим. - Честно говоря, почти десять лет назад она и дартхари потратили изрядное количество времени, чтобы убедить меня учить тебя, Рональда.
   - И почему же вы согласились? - я рассмеялась немного смущённо. Раньше я даже не представляла, что стольким обязана именно Эллейн и Нарро. Нет, конечно, я знала это, но не в таких масштабах...
   - Пятнадцать лет назад Элли очень помогла мне, - ответил Карвим абсолютно серьёзно. - Она спасла от смерти мою внучку. Я в то время был в отъезде, и если бы не герцогиня...
   - Значит, она напомнила вам о долге.
   - Нет, Эллейн даже не считала это долгом. Я сам... Она просто очень просила, Рональда. Даже не просила - умоляла.
   - Но почему? Элли же тогда совсем не знала меня.
   Учитель пожал плечами.
   - Видимо, из-за Нарро. Мне сложно судить, но, по-моему, у них очень близкие отношения. Нет-нет, не подумай ничего такого, не любовные... Я уже давно заметил, что Эллейн почти не подпускает к себе других людей, у неё мало друзей. Но если уж подпустила, то относится так трепетно, что просто в дрожь бросает. Видимо, твоё обучение было очень важно для дартхари, раз Элли так меня просила.
   Внезапно стало холодно, по коже пробежались мурашки, и я сцепила руки в замок.
   - А как вы думаете, почему...
   - Почему это было важно для дартхари? Не знаю. Наверное, хотел иметь в стае собственного лекаря, это полезно. С другой стороны, столько сил... Я плохо знаю Нарро, не могу ничего утверждать наверняка.
   Вздохнув, я посмотрела в окно.
   На землю медленно опускались сумерки. Я любила это время суток. Не светло и не темно, не жарко, но и не холодно... День будто замирал, брал передышку на недолгое время, и казалось, даже стрелки на часах тикают тише.
   Ещё пара недель, и наступит осень.
   Моя первая осень без Арронтара.
   - Как вы умудрялись приезжать ко мне два раза в месяц, учитель? Минимум две недели пути туда и две недели обратно, амулеты перемещений на такие расстояния не работают...
   Меня занимал этот вопрос с тех самых пор, как мы приехали в Лианор. Посчитав, сколько времени нужно, чтобы добраться до Арронтара, я поняла - Карвим физически не мог это проделывать. Если только он жил не в столице.
   - О-о-о, - учитель засмеялся. - Этот вопрос я задал Эллейн, как только она показала мне программу твоего обучения. Я-то считал, что чаще, чем раз в полгода, я просто не осилю ездить к оборотням. И тогда она дала мне вот это.
   Карвим засунул руку себе за шиворот и вынул из-за ворота небольшой металлический медальон с тёмным камнем. Больше всего этот медальон напоминал серебряную монетку, к которой просто приклеили какой-то камушек посередине.
   Но вязь символов подсказала мне, что это - амулет перемещений.
   - Но... - я облизала внезапно пересохшие губы и повторила: - Они ведь не работают на такие расстояния...
   - Верно, - кивнул учитель. - Но, Рональда, мы с тобой просто не успели изучить этот раздел. Знаешь, чем отличается амулет от артефакта?
   Я нахмурилась.
   - Артефактам не нужна подзарядка, в отличие от амулетов. Но зато при их создании нужно гораздо большее количество силы.
   - Верно, но не совсем точно, девочка моя. Различий несколько. Первое, и самое главное - в отличие от амулета, артефакт делается для конкретного мага. Если им попробует воспользоваться кто-то другой, то, скорее всего, ничего не получится, а то и покалечиться может. Если, к примеру, снять амулет с поверженного врага, его вполне можно повесить себе на шею, и он будет работать, тогда как артефакт в лучшем случае станет просто безделушкой. И да, на изготовление подобного магического чуда нужно очень много силы. Подзарядка не требуется, потому что любой артефакт берёт энергию из собственного хозяина или окружающего пространства. Ты понимаешь, к чему я клоню, Рональда?
   - Ну, - теперь я смотрела на "монетку", висевшую на шее Карвима, почти с благоговением, - Эллейн сделала вам артефакт перемещений, чтобы вы могли приходить ко мне два раза в месяц...
   - Это понятно. Рональда... помнишь моё последнее задание?
   - Последнее... - я нахмурилась. - Кажется, попробовать сделать амулет...
   - Верно, - Карвим улыбнулся и кивнул. - Ты и попробовала. И я видел результат твоих трудов. Рональда... это не амулет. Неужели ты ещё не догадалась?
   У меня перехватило дыхание.
   - Значит, это...
   - Да. Артефакт. Ты замкнула его на Нарро и вложила туда почти весь свой магический резерв. Даже Аравейн был впечатлён.
   - А он тоже... видел?
   - Разумеется.
   Что значит "разумеется"? Каким образом? Нарро ведь не приезжал в Лианор!
   Но задать этот вопрос я не успела.
   - Знаешь, как ещё называют подобные артефакты? Амулеты сердца. Не каждый маг справится с изготовлением подобной вещи, для этого нужно по-настоящему выложиться. И творить можно только с чистым сердцем, по-другому никак.
   Карвим немного помолчал, а потом добавил, словно устанавливал диагноз:
   - То, что ты сделала для дартхари - амулет сердца, Рональда. Сильнейший артефакт.
   Я опустила голову, чтобы спрятать свои глаза. Странная ирония... Амулет сердца - и камень, который называют Сердцем Арронтара. Пусть мне больше нравится Слёзы - так правильней - но всё равно...
   - Он носит его? - голос был хриплым, и я кашлянула.
   - Носит, конечно.
   Я улыбнулась и вздохнула.
   Что ж, этого я и добивалась. Если дартхари будет грозить опасность, артефакт поможет.
   Никто не сможет его убить. Никто!
   Неожиданно сонную тишину гостиной прорезал тонкий звон колокольчика. Мы с Карвимом разом вздрогнули. Неведомый гость продолжал нервно дёргать дверной звонок ещё несколько секунд, а потом забил в дверь кулаком.
   - Лекарь! Откройте! Прошу, дело срочное!
   Учитель вскочил на ноги. Я попыталась подняться, чтобы помочь, но Карвим покачал головой, и я вновь опустилась на диван.
   - Нет, Рональда, не стоит. Оставайся с Эдди. Я сам разберусь. Такое частенько случается... Наверняка какие-нибудь незадачливые охотники припозднились, или у кого желудок прихватило.
   Я кивнула, и учитель, напоследок ободряюще улыбнувшись, вышел из гостиной. Я проводила его взглядом: мне почему-то было очень неспокойно...
   - Мам.
   Стряхнув с себя оцепенение, посмотрела на Эдди.
   - Да, милый?
   - Там, - мальчик ткнул пальчиком в пол, - плохие.
   - Что? - я нахмурилась. - Ты имеешь в виду, им плохо?
   - Не-е, - Эдвин энергично помотал головой. - Плохие. Злые. Они что-то сделать хотят... дурное. Обидеть дядю Карвима!
   Я похолодела.
   Откуда он знал, почему так думал?.. Рассуждать было некогда.
   - Сиди здесь. Эдди, ты понял меня? Сиди! Не выходи из комнаты. А ещё лучше, спрячься где-нибудь и не высовывайся, пока я не позову. Хорошо?
   Дождавшись кивка, я вскочила с дивана и сломя голову помчалась вниз.
  

***

   Их было четверо. И как только я выскочила на лестницу, то сразу же поняла, насколько всё плохо.
   Они вошли тихо, почти бесшумно. Не люди - тёмные эльфы. Маги Крови, все четверо. Карвим сам впустил их, сам открыл дверь...
   И какой толк здесь от меня, если я никогда не пробовала подчинять больше одного мага за раз? Вот и сейчас, когда я попыталась разделиться на четыре части - о Дарида, ведь в учебнике была глава по этой теме, почему я никогда не уделяла ей внимания?! - я чувствовала, как моя магия пролетает сквозь цель, словно не замечая её.
   Подчинять по очереди? Попробую...
   - Где девчонка? - спросил один из эльфов, делая шаг вперёд. Голос у него был хриплым и очень неприятным, а из-за большого чёрного плаща с капюшоном, накинутого на голову, лица было не разглядеть.
   Учитель, ещё, кажется, не осознавший серьёзности ситуации, удивлённо поднял брови.
   - Девчонка?.. Господа, вы о чём? Где ваш больной? Может, вы меня с кем-то перепутали?
   - Ничего мы не перепутали! - отрезал эльф, и в этот момент один из его сопровождающих поднял голову.
   - Э! Да вон она, смотри, Раф!
   Подчинить... Как?!
   Теперь я знаю ещё один способ вывести из строя мага Разума - от страха я банально не могла сосредоточиться... Мысли разбегались в разные стороны, как трусливые насекомые.
   - Рональда! - воскликнул Карвим, смекнувший, зачем пришли эльфы. - Быстро назад, в гостиную, и закрой дверь, она...
   Раф взмахнул рукой, и учитель отлетел к стене. Болезненно сморщившись, прижал руки к животу - оттуда начала хлестать кровь, будто Карвима ранили мечом.
   - Учитель... - прошептала я, делая шаг вперёд, и тут же застыла - чужая магия спеленала меня, как маленького ребёнка, не давая возможности даже пальцем пошевелить. И я бы непременно кулем упала с лестницы, если бы один из эльфов не подхватил меня на руки.
   - Что будем делать? - спросил он, оглянувшись на Рафа. - Может, всё-таки?.. Она вроде ничего так...
   Подошедший главарь хмыкнул и скинул капюшон. Меня передёрнуло: светлые, почти белые, волосы, прозрачные злые глаза, шрам через всю левую щёку... Ну и тип! Да я по сравнению с ним просто красавица.
   - Да, вполне, - в его взгляде так явно читалась похоть, что меня замутило. - Вот только с магом Разума не стоит шутить, он же предупреждал...
   - Да ладно, - ещё один эльф заржал, как конь, подходя ближе. - Чё она сделает-то? Какой из неё маг Разума, даже твоё заклинание не отразила.
   Раф прищурился.
   - Возможно, ты прав...
   Я не могла двигаться, но всё чувствовала, хоть и не видела, что происходит. И я ощутила, как Раф разрезал мне платье от горла до талии, распахнул его пошире, а потом, усмехнувшись, ухватил меня за грудь, сжав до боли.
   Злые слёзы брызнули из глаз.
   "Дэйн!"
   Мне показалось, крик был не мысленным, а самым настоящим - даже в ушах зазвенело.
   "Дэйн, помоги!"
   Кажется, и секунды не прошло, как вдруг всё вокруг словно застыло. Будто кто-то разом выключил все звуки, заставив замереть само время.
   Я моргнула, и перед моими глазами заклубился туман, в котором я совершенно ясно увидела огромного белого волка с голубыми глазами. Волк чуть присел, словно готовясь к прыжку, а потом вдруг зарычал...
   И время вернулось.
   Раф и остальные три эльфа отлетели от меня к противоположной стене, заклинание рассеялось, и я смогла выпрямиться, безуспешно пытаясь запахнуть разрезанное платье. Получалось не очень хорошо.
   - Ах ты, с-су... - Раф взмахнул рукой, что-то громко крикнул, и прямо передо мной мелькнуло нечто, напоминающее стрелу из сгустка Тьмы... которая завязла в невесть откуда взявшемся прямо у меня перед носом щите из Света!
   "Ро, очнись! Я не смогу подчинить этих эльфов через тебя, магия Разума не действует на таких расстояниях, но я могу подсказать, как тебе сделать это самой! Только очнись!!!"
   Голос Дэйна в моей голове звенел от гнева и волнения.
   Раф направил в мою сторону ещё что-то, но щит поглотил и это заклинание. Другие эльфы тоже пытались пробить щит, но пока безуспешно.
   И вдруг позади меня раздалось:
   - Мама!
   От ужаса сердце, кажется, перестало биться.
   - Я же сказала сидеть в гостиной!! - закричала я в панике, краем глаза замечая, как злобно усмехающийся Раф запускает в сторону Эдди свою излюбленную стрелу из сгустка Тьмы, а щит Дэйна не настолько широкий, чтобы спасти мальчика...
   Прыжок.
   Какое странное ощущение...
   Оказавшись возле Эдди - каким образом я смогла перепрыгнуть через всю лестницу?! - я обернулась и, смерив застывших в изумлении эльфов бешеным взглядом, прошипела:
   - Не с-с-сметь! Это мой волч-ч-чонок!!!
   Под конец шипение превратилось в рычание.
   Я чувствовала, как удлиняются зубы, ногти становятся когтями. Ощущала, как натягиваются, словно струны, мышцы...
   Больно... Как же больно!
   Я на миг зажмурилась, а когда открыла глаза, оказалось, что я уже стою на четырёх лапах и царапаю острыми и огромными когтями пол.
   - Мама... - прошептал Эдди позади меня, и, услышав его голос, я действительно наконец очнулась.
   Значит, вот каково это - быть волчицей...
   Я спрыгнула вниз, наслаждаясь плавностью и лёгкостью своего большого тела. Полюбовалась на физиономии эльфов, скривившиеся от страха, зарычала, и бросилась вперёд, на Рафа.
   Крик, рывок, вкус крови во рту. Взмах лапой, треск костей, укус, вопль боли - и тишина.
   Я не убила их, нет. Но всего несколько секунд - и четверо эльфов лежат возле входной двери без сознания. Жаль, я даже не успела толком почувствовать азарт от охоты...
   Может, пойти ещё поохотиться?..
   "Ро!"
   Что это такое? В ушах звенит...
   - Мама!
   Эдди! Зарычав, я обернулась.
   Охота была забыта. Мой мальчик бежал по лестнице, протягивая ко мне руки. Я прыгнула вперёд и позволила ему обнять себя за шею.
   - Так вот, какая ты... Волчица... Белая... Мама... - шептал Эдди, восхищённо перебирая мою шерсть. Я рыкнула от удовольствия и облизала его лицо. Мальчик захихикал.
   - Шершавый язык!
   - Р-р-р! - подтвердила я, вновь вылизывая его лицо. Мой волчонок.
   - Мам, - Эдди нахмурился, - дядя Карвим... Он...
   На мгновение я застыла, а потом медленно повернула голову и уставилась в угол, где лежал мой истекающий кровью учитель.
   "Перекидывайся назад, Ро. Мы спасём его, обещаю".
   "Как, Дэйн?"
   "Как перекинуться? Просто сильно захотеть..."
   "Нет, - я мысленно улыбнулась, - как спасём?.."
   "Сначала стань человеком".
   Глубокий вдох - и вот, я поднимаюсь на слегка дрожащие ноги рядом с Эдди. Это было уже не так больно ...
   "Конечно. Теперь будет легче".
   - Эдди, милый, не подходи близко, прошу, - я чмокнула ребёнка в щёку и направилась к Карвиму, не обращая внимания на собственную наготу. Стесняться тут некого, эльфы нескоро придут в себя.
   На животе учителя была даже не рана - дыра. Не поможет и чистый Свет... Не затянется она так быстро. Да и крови он много потерял.
   "Ро, - в голосе Дэйна слышалась улыбка, - в твоих жилах течёт лучшее лекарство на свете. Ты же оборотень. Оборотень, подчинивший своего внутреннего волка. Твоя способность к регенерации просто колоссальная, ведь ты ещё и маг... Понимаешь, о чём я?"
   "Дэйн! - я задохнулась от волнения. - Моя кровь, конечно! Ты гений!"
   Он засмеялся.
   Я резко выпустила когти на одной руке и перерезала ими вены на второй. Несколько секунд кровь свободно текла на рану Карвима, а потом порез затянулся.
   Так мы играли долго - я резала, регенерация срабатывала, я резала вновь. Но я не прекращала эту игру. Видела, что моя кровь впитывается в рану учителя, словно чудодейственный бальзам, замечала, как цвет лица становится более здоровым, дыхание выравнивается.
   В конце концов, когда я уже едва дышала от усталости, на месте огромного пореза оставался лишь красный рубец.
   - Спасибо, Дэйн, - прошептала я, поднялась на ноги и вернулась к сидевшему у подножия лестницы Эдди. Мальчик с опаской поглядывал на эльфов, но они всё ещё находились без сознания.
   Надо, наверное, позвать на помощь, но я так устала...
   Прижав к себе Эдди, я поцеловала его в лоб, макушку, щёки, глубоко вдохнула кисло-сладкий запах, исходящий от его тела, и улыбнулась.
   - Ты - мой, - тихо сказала я. - Никому тебя не отдам. Никто не сможет причинить тебе вред, малыш.
   Маленькие ручки обняли мою шею, тёплое дыхание коснулось ключицы.
   - Мама.
   - Да, - я с нежностью провела ладонью по мягким волосам Эдди. - Мама. Да, мой волчонок.
   Волчица внутри меня тихо и довольно заурчала. Казалось, что в ту секунду она вылизывает своим шершавым языком мою душу.
   Теперь ей уж точно есть, ради кого выходить из своей норки.

Часть шестая

Дэйнар, Снежная пустыня, около 80 лет назад

  
   - Неужели ты не слышишь? Это похоже на музыку. Тук-тук... Тук-тук-тук... Тук... Сначала она была грустной, а теперь повеселела. Мне иногда даже кажется, что я могу разобрать слова...
   Порой Дэйнару думалось, что Фрэн не четырнадцать, а четыре. Она вечно витала в облаках, придумывала различные истории, мечтала и фантазировала.
   У него так не получалось. Но юноша с удовольствием слушал Фрэн, когда она погружалась в собственные мысли. В такие минуты девочка совершенно преображалась - на щеках появлялись ямочки, глаза мягко блестели, губы растягивались в улыбке. И Дэйн забывал обо всём, любуясь ею.
   Фрэн была похожа на глоток свежей ключевой воды после душного и жаркого дня.
   - Слышишь? Теперь он почти шепчет... Там-там... Тук-тук...
   Они сидели на чердаке в доме отца девочки и слушали шум дождя. Это было их излюбленное место для встреч. Здесь Лирд - так звали отца Фрэн - хранил солому и всякий старый хлам. Друзья обосновывались на чердаке очень часто, особенно когда родителя девочки не было дома, а отсутствовал он почти постоянно.
   С момента появления Дэйнара в Нерейске прошло уже три месяца, начался "сезон дождей", как называл это время Форс. Почему наставник говорит о дожде во множественном числе, Дэйн не понимал, ведь он был один, и шёл не переставая целых три месяца.
   - Наверное, пустыня хочет пить, - говорила Фрэн, сверкая глазами в полумраке. - Это её способ напиться, понимаешь? Ей тоже душно и жарко, вот она и напивается в сезон дождей.
   Весь город считал Фрэн, дочь вдовца-рыбака, странноватой и блаженной. Но именно в её компании Дэйнар чувствовал себя лучше всего. Он пробовал общаться с юношами-сверстниками, но не складывалось. Они, конечно, ничего не замечали, а вот самому Дэйнару приходилось нелегко.
   Он привык к одиночеству. Через пару часов общения любой собеседник начинал раздражать юного мага Разума. Хотелось уйти в пустыню и сунуть голову в песок, чтобы не слышать, не видеть, не вспоминать... Даже от Форса порой возникало желание спрятаться.
   В такие дни спасала Фрэн. Дэйнар не знал, почему, но рядом с этой девочкой он действительно отдыхал. Ему нравилось слушать её голос, смотреть в глаза, прикасаться к шелковистым прямым волосам...
   - Чего ты боишься, Дэйн?
   Юноша так задумался, что не сразу осознал - Фрэн ждёт ответа на вопрос.
   - Боюсь?.. В каком смысле?
   Дождь застучал по крыше сильнее, даже доски затряслись.
   - Я боюсь огня, - сказала Фрэн, вздохнув. - Ещё боюсь, когда папа сильно пьёт - давно-давно, когда я была маленькой, наш сосед много выпил, а поутру не проснулся. Но больше всего я боюсь...
   Девочка запнулась и как-то помрачнела. Дэйнар подсел поближе и осторожно дотронулся до её плеча. Чара, сидевшая у юноши на коленках, ткнулась в руку Фрэн холодным мокрым носом.
   - Больше всего я боюсь Гольца. Знаешь его, Дэйн?
   Горбун нахмурился, припоминая.
   - Гольц, Гольц... Сын старосты?
   - Да. Он меня... трогает.
   Дэйнар напрягся.
   - Что?..
   - Ну... это ничего. Ты тоже трогаешь. Это не страшно, Дэйн. Просто ты как-то по-другому трогаешь. А Гольц... Он нехорошо как-то делает, неправильно. И я... боюсь.
   Фрэн слегка передёрнула плечами, отчего рука Дэйна съехала с них и бессильно опустилась на пол. Впервые на его памяти девочка выглядела настолько расстроенной.
   - Так чего боишься ты, Дэйн? - Фрэн повернулась к своему другу и улыбнулась, но получилось не совсем так, как раньше - без ямочек на щеках. - Ты, кажется, всё умеешь делать без малейшего страха!
   Юноша вздохнул, вглядываясь в светло-карие глаза Фрэн. Поймёт, если сказать правду?..
   - Я не боюсь ничего, подобного огню или воде. Единственное, чего я боюсь - потерять тех, кого люблю.
   В её глазах дрожали огоньки. Всего лишь свет из-под двери, отражающийся в зрачках, а как красиво...
   - Кого, Дэйн? - спросила Фрэн почему-то шёпотом.
   - Форса, Аравейна и... тебя.
   В этот раз на щеках появились ямочки.
   - Правда?
   - Конечно.
   Кажется, она покраснела. В полумраке Дэйну было плохо видно. Но, так или иначе, а в груди у него вдруг стало очень тепло, словно кто-то решил разжечь костёр под тонкой тканью рубашки.
   А ещё захотелось рассмеяться... Не потому что смешно, а просто так, от... счастья?..
   - Кажется, дождь кончился, - прошептала Фрэн, дотрагиваясь до руки Дэйнара. - Хочешь пойти на улицу?
   - Нет, - он перехватил её ладонь и чуть сжал тонкие пальцы. - Давай посидим так немного. Послушаем... что ты там любишь слушать ещё, кроме шума дождя?
   На этот раз Фрэн действительно покраснела.
   - Твоё дыхание.
  

***

   После окончания сезона дождей по Нерейску можно было продвигаться только и исключительно в длинных сапогах. Правда, вода уходила быстро, впитываясь в почву и песок и испаряясь. К вечеру следующего дня она почти совсем ушла, и отец Фрэн собрался с другими рыбаками в пустыню.
   Там, чуть дальше на запад, по направлению к Морю Скорби, как оказалось, текла река. Достаточно глубокая, чистая и прозрачная. Местные жители называли её Погибелью - каждый год она уносила около десятка жизней рыбаков. То укусит кто-нибудь ядовитый, например, рыбы, обитающие в водах реки, или змеи, живущие в песках на берегу; то собьёт с ног и утопит быстрое течение; то нападёт стая свирепых аксалов... Рыбалка в Погибели была делом опасным, но необходимым - рыбу жители Нерейска любили, не говоря уже о том, что чешуя использовалась в качестве денег.
   Фрэн, бывало, оставалась одна на несколько дней, пока Лирд уходил вместе с другими мужчинами к Погибели. Только путь к реке составлял три дня - полтора туда, и полтора обратно - а нужно ведь ещё было приличный улов достать. Так что порой отца девочки не было дома около недели.
   Впрочем, она давно уже была вполне самостоятельной, и отсутствие Лирда не причиняло Фрэн неудобств. Девочке нравилось рисовать различные картинки, особенно - расписывать принесённые отцом речные камушки, за продажу которых она получала на удивление неплохие деньги. Почему-то камни, разрисованные "блаженной Фрэн", считались приносящими удачу.
   Когда Дэйн спросил у Форса, действительно ли это так, наставник только хмыкнул.
   - Если с научной точки зрения, то, конечно, нет. А если с другой, человеческой... То да.
   - Разве так бывает? - изумился горбун.
   - Разумеется. Как, по-твоему, были придуманы проклятья? Просто однажды какой-то маг искренне поверил в свои слова, а поверив, вложил в них такое количество силы, что проклятье стало реальностью. Так и здесь, Дэйн. Жители города верят в камушки Фрэн - и для них они работают. Если перестанут верить, то и камушки тоже станут самыми обыкновенными.
   Дэйнар давно заметил - Форс придавал огромное значение именно силе веры. Кажется, даже большее, чем магии Разума. Которой горбун с успехом обучался вот уже три месяца. Она давалась Дэйну легко, гораздо легче, чем Свет или Воздух. Юноша понимал интуитивно, что нужно делать, но всё-таки продолжал вести свои записи - так, на будущее, вдруг пригодится?
   Была у Дэйна одна черта, которая немного раздражала наставника, правда, при этом Форс умудрялся ещё и гордиться ей.
   Юный маг Разума обожал экспериментировать. Сочетать несочетаемое. Выводить несуществующие формулы заклинаний, создавая такое, от чего наставник просто за голову хватался.
   После первого такого эксперимента у дома Форса чуть покосилась крыша. После второго в трубу от камина поднялся столп огня, вырвался на свободу и взвился до самого неба. А вот после третьего, когда у Форса неожиданно полопались все банки с вареньем в кладовой, маг взвыл:
   - Всё! С этого дня экспериментировать будешь только под моим присмотром!!!
   Дэйн обещал и старался не нарушать собственное слово. Впрочем, наставник порой махал на ученика рукой и просто садился рядом, с круглыми глазами наблюдая, как юноша выводит на листочке очередную формулу. И с каждым днём эти формулы становились всё лучше и лучше, всё сложнее и сложнее...
   - Ты знаешь, что привёз в мой дом настоящее сокровище? - спросил Форс, когда спустя два месяца вернулся Аравейн. Беловолосый чародей только понимающе улыбнулся.
   Как объяснил наставник Дэйнару, маги Разума тоже бывают разные. Конечно, зачатками этой магии обладают многие волшебники, иначе не освоить мыслеречь и некоторые заклинания, требующие внутренней концентрации при отсутствии словесного изъявления. Самые слабые маги Разума могут работать только с животными, маги посильнее - с людьми, эльфами, оборотнями и всеми остальными. Но лишь одна пятая часть магов Разума способна на составление и разработку новых заклинаний.
   Дэйнар был не просто способен на подобное - он обожал экспериментировать. Занимаясь этим, Дэйн забывал обо всём, погружаясь в мир, где не существовало боли и страданий, где никто и никогда не швырял в него камни, где он чувствовал себя не отверженным горбуном, а самым обычным юношей.
  

***

   Иногда она уходила в Северный лес, ложилась там на берегу озера и, запустив длинные тонкие пальцы в чёрную землю, закрывала глаза.
   В такие моменты Лирин чувствовала, как из неё медленно, по капле, уходит жизнь. Всё тело болело, горело и ломило, но она упрямо продолжала приходить на берег озера и отдавать свой долг.
   Лирин помнила о своём обещании. Впрочем, на самом деле она не думала больше почти ни о чём - только о Дэйне. Единственное, чего девушка по-настоящему хотела - это его возвращения. Остальное с некоторых пор стало ей безразлично.
   Хотя у старшего советника Лирин училась исправно. Более того, Рэнгар был очень доволен своей ученицей. Девушка схватывала всё просто на лету - языки давались Лирин легко, история отскакивала от зубов, математика и экономика не вызывали ни малейших затруднений. И постепенно Рэнгар начал уделять девушке всё больше и больше времени, стараясь сделать из неё, как он выражался, "первоклассного первого советника".
   Родители были недовольны. Пытаясь поговорить с дочерью, они неизменно натыкались на холодную, равнодушную, непробиваемую стену. Жёлтые глаза Лирин словно превратились в две льдинки, больно коловшие всех, кто пытался понять, что происходит в её сердце.
   - Пойми же, дурочка, - горячился отец, - советники - всё равно, что рабы. Конечно, им почёт и уважение, но какой ценой это достигается! Почему, Лирин? Почему ты выбрала именно такой жизненный путь?
   Мать просто молча плакала, глядя на отрешенное лицо дочери. Маре казалось - их с Родэном кто-то проклял. Сначала Дэйнар, родившийся горбуном, потом смерть Рэйнара, и вот, теперь Лирин - равнодушная, холодная, решившая посвятить свою жизнь служению дартхари, что, скорее всего, означало - внуков они вряд ли дождутся. Советники были нужны не для продолжения клана, а для помощи быстро меняющимся дартхари в управлении Арронтаром.
   А ещё... кто польстится на Лирин теперь, когда она вдруг из сильной волчицы-ара стала слабой анта? Девушка почти не пахла самкой и была слаба, как новорожденный волчонок.
   - Куда делась твоя сила? - прошептала Мара, стараясь поймать взгляд дочери. С некоторых пор Лирин почти всегда отводила его, словно не хотела смотреть родителям в глаза.
   Вот и сейчас - она просто уставилась в окно, даже не мигая.
   - Ушла в землю, - ответила наконец.
   Мара с Родэном удивлённо переглянулись.
   - Так не бывает, дочь! - отрезал отец. - Сила даётся от рождения и проявляется в Ночь Первого Обращения. Ты же прошла её, с успехом прошла, ты была одной из самых сильных ара, Лирин!
   - Была, - согласилась девушка, не отрывая взгляд от окна, где в тёмной небесной вышине мерцали яркие звёзды.
   С недавних пор она ненавидела эти совместные с родителями ужины. Каждый день одно и то же - почему ты решила стать советником, куда делась сила... Что она могла ответить?!
   А ещё...
   Лирин не хотела даже смотреть на отца и мать. Не хотела, потому что...
   - Зачем ты прогнал Дэйна?
   Не ожидавший такого вопроса Родэн вздрогнул. Вздрогнул не только от вопроса - впервые за последние три месяца дочь взглянула на него прямо.
   И оборотень похолодел, не узнавая жизнерадостную, весёлую, смешливую, сильную прежде Лирин.
   - Я ведь объяснила - Дэйн не сделал ничего плохого. Ничего. Наоборот, он спас меня тогда. Зачем ты прогнал его?
   Под этим спокойным и даже каким-то безжизненным взглядом Родэн вдруг растерялся.
   - Как... зачем? Дэйнар - позор для нас... и для всей стаи.
   И тут Лирин вдруг на несколько минут стала похожа на себя прежнюю.
   Она вскочила со стула, взмахнула руками так, что кружка с травяным настоем упала на стол и по скатерти начало расползаться тёмное пятно, и закричала:
   - Позор?! Нет! Это не он - позор! Это мы все, мы - позор!! Позор для Арронтара! Позор, потому что придаем значение только внешней красоте и силе и презираем всех остальных! Презираем настолько, что готовы убить лишь за то, что эти остальные родились не такими!
   - Дочка... - прошептала Мара, не веря своим глазам: Лирин... защищала Дэйна?!
   - Я стала задаваться вопросом, что он сделал, несколько лет назад. Он ведь ни разу не причинил мне боль, ни разу не ответил агрессией на агрессию, только убегал и прятался. Я считала это слабостью. Только недавно поняла - возможно, в этом и есть настоящая сила... Сила куда бо?льшая, нежели физическая.
   Глаза Лирин сверкнули. Почти как раньше, когда она ещё была ара...
   - Эта сила - в нежелании отвечать злом на зло. Эта сила - в способности не испытывать ненависти к тем, кто готов в любой момент бросить в тебя камень. Эта сила - в способности... - на мгновение девушка запнулась, но потом всё-таки продолжила: - В способности прощать.
   Родэн и Мара не знали, что ответить своей дочери. Впервые в жизни они, замерев, вдруг подумали: а может, мы действительно не правы?
   Ведь так может быть?!
   Но Лирин и не ждала ответа. Усмехнувшись, девушка выбежала из столовой и помчалась вглубь Северного леса, к озеру Дэйна.
   Там, размазывая слёзы по щекам, она упала на землю и, свернувшись калачиком, застыла.
   Вокруг было тихо. Очень тихо, казалось, даже ветер перестал дуть, словно прислушивался к чему-то.
   - Я скучаю. Это глупо, да?
   Слезинка скатилась по щеке и впиталась в почву.
   - Я ведь почти его не знала. Я даже... ни разу не обнимала его в последние годы. Ни разу...
   Выглянувшая из-за туч луна посеребрила землю, коснулась седой прядки в волосах Лирин, словно по голове погладила...
   - Я сказала родителям, что сила - в способности прощать. Но я не знаю... Сможет ли он простить? Как ты думаешь - сможет?
   Она долго вслушивалась в тихое дыхание леса. Но Арронтар молчал.
   Словно и сам не знал ответа на заданный Лирин вопрос.
  

***

   Торопливый завтрак, занятия с Форсом, обед или ужин - в зависимости от того, насколько они увлеклись уроками, - вечерние посиделки с Фрэн, а иногда - с Аравейном, если он гостил в Нерейске, спокойные, красочные сны, в которых он иногда летал... Летал, чтобы коснуться щеки грустной светловолосой девушки с седой прядью, а, проснувшись, старался не вспоминать о том, что видел во сне.
   Так прошли два года.
   За это время Дэйнар успел довольно-таки хорошо изучить магию Разума и увлекся лекарским делом. Форс и сам был неплохим врачевателем, и с удовольствием начал учить юношу ещё и этому искусству. А спустя пару месяцев Дэйн устроился помощником к главному лекарю Нерейска, мастеру Гордуру, и получил свой первый заработок.
   Нет, он и раньше кое-что зарабатывал, но это была мелочь. Ходил с Лирдом за рыбой к Погибели (Фрэн за ту неделю так изволновалась, что когда Дэйнар вернулся, разрыдалась от облегчения), делал разные зелья и продавал их через Форса - тот в основном зарабатывал как раз этим, распространяя среди жителей Нерейска различные снадобья и мази - и даже один раз сделал амулет на заказ. Но всё это было не совсем по-настоящему, казалось какой-то игрой, сном...
   У мастера Гордура Дэйнар понял: вот оно - дело, которому ему хочется посвятить себя. Юноше нравилось всё без исключения - и роды принимать, и вывихи вправлять, и даже лечить пищевые отравления. А мастеру Гордуру больше всего пришлось по душе то, что Дэйн совершенно не чурался грязной работы, с удовольствием впитывал знания и никогда не пререкался.
   А ещё его эксперименты наконец начали приносить хоть какую-то пользу, а не просто лишать крыши дом Форса. Теперь у Дэйна появилась цель, и он больше не писал формулы просто так, "от нечего делать". Он разрабатывал заклинания и зелья для лечения различных болезней.
   Аравейна тогда не было в Нерейске около полугода, и когда маг наконец вернулся, то обнаружил, что воспитанник сильно возмужал, в глазах появился весёлый блеск, а тетрадка с записями различных магических идей потолстела ещё страниц на двести.
   Он нашёл Дэйнара в саду Форса. Юноша сидел, склонившись над землей так, что чуть ли не касался её носом, и рассматривал что-то через большую линзу.
   - Дэйн! - окликнул воспитанника Аравейн, но тот лишь отмахнулся.
   - Да-да. Я знаю, что ты приехал, почувствовал, как только ты пересёк ворота. Погоди, я тут наблюдаю за одним интересным растением... Мне кажется, из него получится хорошее жаропонижающее средство... Если смешать с сонником и добавить сморокву... А ещё пару капелек...
   - Дэйн! - рассмеялся маг. - Кажется, теперь работа тебя радует гораздо больше, чем мой приезд. Полгода назад ты бы отреагировал по-другому.
   Юноша улыбнулся и, отбросив линзу, встал с земли.
   - Прости, Аравейн. На самом деле я ужасно рад тебя видеть, просто увлёкся.
   - Это замечательно.
   А маг, обнимая Дэйнара, отметил, что тот уже не мальчик - мужчина. И не просто мужчина, а очень красивый мужчина... если бы не горб, конечно.
   - Ты к нам надолго? Там у Форса ништа простаивает...
   - Да, это нехорошо, - хмыкнул Аравейн. - Тогда пошли в дом, что ли, поздороваюсь со своим старым другом. Эй, Форс! Открывай дверь, пирожок волосатый!
   Дэйнар почувствовал, как его губы начинают растягиваться в какой-то совершенно шальной улыбке.
   Он не говорил этого никому, даже Фрэн, но про себя думал, что главным, чего он достиг за два года, были не успехи в магии Разума, ни интересные эксперименты, ни работа помощником лекаря... нет.
   Главным для Дэйнара было то, что у него наконец появилась семья. Странная и чудаковатая, но семья.
   Один из представителей которой сейчас выходил из дверей, широко распахивая руки, больше похожие на лопаты.
   - Вейн! Вернулся, котик ты мой драный!
  

***

  
   К вечеру в Нерейске, как обычно, похолодало. На тёмном покрывале неба зажглись яркие звёзды, приветствуя наступающую ночь, даже Аррана почтила своим присутствием. Воздух был свеж, прозрачен и пах бодрящим травяным чаем - одним из последних экспериментов Дэйна.
   Они сидели в саду Форса, как делали всегда после приезда Аравейна, а затем и перед его отъездом. Этот своеобразный дружеский ритуал безумно нравился Дэйнару.
   Чара, на миг отвлекшись от вкусной косточки, которую до этого беззастенчиво грызла, подняла голову и посмотрела на хозяина своими серьёзными тёмными глазами. Он улыбнулся и положил ладонь ей на голову.
   - Эх, хорошо, - прищурился Форс, делая глоток горячего чая и вглядываясь в звёздное небо. Аравейн, согласно кивнув, выдохнул несколько колечек серебристо-серого дыма. - Когда курить бросишь, образина?
   - Ты же знаешь, я балуюсь только здесь, у тебя, - хмыкнул маг. - Уж больно табак замечателен. А в этот раз вообще...
   - Дэйна благодари. Он специально для тебя какую-то штуку замутил, чтобы листья более ароматными были.
   Горбун, усмехнувшись, стащил из плетеной корзинки сырную лепешку. Он не мог понять, почему, но каждый раз, когда Форс говорил о нём с такой гордостью в голосе, как сейчас, в груди возникало какое-то чувство, от которого хотелось смеяться и танцевать.
   - Кстати, Дэйн. Ты ничего не хочешь мне рассказать? - спросил Аравейн, и даже в темноте было видно, как сверкнули его глаза.
   - Я так и знал, что ты заметишь, - рассмеялся юноша. - И непременно спросишь. А вот Форс был более деликатен - заметил, но не спросил.
   Толстяк хмыкнул.
   - Зачем? Знал же - приедет Вейн и всё из тебя выпытает. А так бы пришлось рассказывать одно и то же дважды.
   - Резонно, - кивнул Дэйнар. - Ну и... с чего начать?
   - Как обычно, - ответил Аравейн, вновь выпуская изо рта несколько колечек дыма. - Начни с начала.
  

***

   Два года назад Дэйн даже и не предполагал, что будет вот так, попивая ароматный чай и всматриваясь в мерцающее от звёзд небо, рассказывать двум совершенно чужим по крови магам о том, как он подчинил своего внутреннего волка.
   Нет, не так. Два года назад Дэйн не представлял, что этот самый внутренний волк у него просто есть, а уж о подчинении и речи не шло.
   Но сейчас он делал это, зная, что если он и должен кому-то обо всём рассказать, то только Форсу и Аравейну. И пока рассказывал, видел, как их лица освещаются радостью всё больше и больше.
   С того дня, когда во время путешествия по Снежной пустыне Дэйнар впервые выпустил когти, прошёл целый год. И, честно говоря, горбун уже начинал думать, что перестал быть оборотнем. Дэйн знал: ни один из его сородичей не может жить так долго вдали от Арронтара, сила постепенно исчезает, и оборотень становится обыкновенным человеком безо всяких способностей к перекидыванию.
   Своей ушедшей силы юноше жалко не было. Что она принесла ему, кроме горя? Так что туда ей и дорога. А у него - новая жизнь и иная судьба.
   А потом...
   Это был пятнадцатый день рождения Фрэн. Лирд тогда отсутствовал, по обыкновению добывая рыбу в Погибели. И с самого утра Дэйнар умчался к девушке, освобождённый Форсом ото всех уроков.
   В её доме аппетитно пахло свежеиспечёнными пирогами, которые Фрэн приготовила специально к столу для себя и Дэйна. Больше никого не ожидалось.
   Сама же Фрэн, одетая в красное платье в горошек, скакала по комнатам, счастливо улыбаясь, и казалась юноше продолжением солнечного света - так она светилась от радости.
   - Спасибо! Спасибо! - говорила девушка без конца, подбирая, по её словам, "почётное место" для подарка своего друга - маленькой деревянной фигурки волка. А потом Фрэн вдруг подскочила к Дэйну и, замерев на миг в нерешительности, встала на носочки и коснулась его губ своими.
   Это был даже не поцелуй - просто невесомое, лёгкое, как пёрышко, прикосновение. Но его оказалось достаточно.
   Дэйнар почувствовал странное напряжение внутри себя самого, а потом услышал тихий грозный рык...
   Руки поднялись почти против воли, схватили Фрэн за талию и прижали к сильному крепкому телу. А когда Дэйн глубоко вздохнул, и его ноздри заполнил сладко-цветочный запах девушки, юноше показалось, что кто-то будто рвёт его тело изнутри большими и острыми когтями.
   И, повинуясь желанию этого кого-то, Дэйнар наклонил голову и с силой впился в губы Фрэн, яростно и жадно сминая их, и даже, кажется, покусывая...
   Кровь билась в висках, затуманивая взгляд и мешая думать, хотелось только одного - владеть. Здесь и сейчас...
   Позже, гораздо позже, Дэйнар вспомнит слова Форса, сказанные однажды, когда они обсуждали оборотней: "Никакая сила не даётся без возможности её подчинить. Не бывает слабых духом ара, мальчик мой, потому что в таком случае лишняя сила просто вытечет наружу. Ты же не сможешь налить в сосуд больше молока, чем он способен вместить?"
   Судорога прошла по телу Дэйна, когда он вдруг осознал, что делает. Пусть Фрэн не сопротивлялась, просто замерев в его жадных руках, но...
   И, глухо застонав, он отодвинул от себя девушку, стараясь не смотреть на её блестящие глаза и красные влажные губы.
   - Мне нужно уйти, Фрэн, - прошептал он, сжимая кулаки. - Пожалуйста, прости. Но если я останусь...
   - Ничего, Дэйн. Дядя Форс говорил, что такое может случиться.
   Горбун удивлённо вздрогнул и даже поднял голову. Правда, почти сразу же опустил - волк внутри него всё ещё был недоволен, что их с Фрэн разлучили.
   - Форс... говорил?.. И ты всё равно продолжала со мной общаться при этом?!
   - Я знала, что ты справишься. Дядя Форс просил передать тебе, если такое случится: "Просто попытайся его понять".
   - Кого понять? - нахмурился Дэйн.
   - Своего волка. И не надо никуда уходить. Сегодня всё-таки мой день рождения...
   Он тогда действительно остался. И через несколько часов вновь перестал чувствовать зверя, что проснулся из-за робкого, но ласкового поцелуя Фрэн.
   И с того дня в течение целого года Дэйнар неустанно экспериментировал. Он пытался понять своего волка, осознать, почему тот прячется и совершенно не желает выходить наружу - фыркает, рычит, и только глазами ярко-голубыми посверкивает из темноты.
   Эксперименты эти ни к чему не приводили, в отличие от опытов с магией. И со временем Дэйн отчаялся и перестал мучить своего дикого зверька. С Фрэн они больше не целовались, поэтому рецидивов не было.
   Но пару недель назад ему кое-что приснилось. Привыкший видеть Арронтар каждую ночь, Дэйн не очень удивился, когда вновь попал туда во сне. Но обычно он летел вместе с ветром вслед за грустной девушкой, которую наяву не хотел даже вспоминать, а теперь...
   ... Только что прошёл дождь, и некоторые лужи были почти по колено. Но они не являлись помехой для банды Рэйнара и Лирин, и Дэйн бежал прочь, вперёд, бежал так быстро, что ему казалось, будто он не касается земли своими ногами. В боку кололо, воздух со свистом вырывался из лёгких, из-под ступней в разные стороны разлетались пыль, грязь и брызги, но он знал - останавливаться нельзя.
   Рядом с ухом пролетел булыжник. Крики и улюлюканье раздавались всё ближе и ближе, и Дэйнар, на миг обернувшись, увидел в первых рядах злорадно-весёлые лица Рэйнара и Лирин.
   От этого ему стало так больно, что юноша проснулся.
   И почти сразу услышал чей-то тихий плач. Кто-то негромко, но жалобно хныкал, обиженно шмыгая носом, и от этих звуков Дэйнару стало совсем нехорошо.
   Потому что этот "кто-то" плакал внутри него.
   Маленький белый волчонок выбрался из своей норки полностью и теперь лежал, свернувшись калачиком, и ронял горячие и горькие слёзы. Дэйнар закрыл глаза и мысленно потянулся к нему, погладил по грязной и будто окровавленной шерсти, прижал к тебе и тихо сказал:
   - Я понял, Дэйн. Ты спрятался и не выходил, потому что тебя не любили.
   Волчонок кивнул и лизнул его ухо шершавым языком.
   - Но теперь тебя любят. Ты же видишь и знаешь. Почему прячешься?
   - Боюсь... - ответил он голосом Дэйнара. И прижался ещё сильнее, словно просил помощи.
   - Не бойся. Я с тобой. И я тебя никогда не оставлю, что бы ни случилось.
   Тот миг, когда волчонок, кивнув, исчез в ослепительно белом свете, будто растворившись в Дэйне, как краска растворяется в воде, юноша запомнил навсегда.
   Впервые в жизни он наконец понял и осознал, что оборотень. И внутренний волк - это не просто какое-то существо, обитающее внутри, а часть его самого. Неотъемлемая часть.
   И в ту секунду, когда Дэйнар понял всё это, где-то далеко вздрогнула и проснулась Лирин. Той ночью ей приснилось то же самое. И Дэйн, конечно, не видел и не слышал, как девушка, сжав кулаки и глаза, прошептала с тем самым отчаянием в голосе, в которое он однажды не поверил:
   - Прости, брат...
  

***

   Когда Дэйнар закончил свой рассказ, наставники несколько секунд молчали.
   А потом Форс наконец произнёс:
   - За это надо выпить.
   Аравейн только глаза закатил, а Дэйн, рассмеявшись, отсалютовал своему учителю чашкой с чаем.
   - Вот мы и пьём. Ты же сам говорил "хорошо", забыл, что ли?
   - Ну говорил. Так нет пределов совершенству.
   - Старый пьяница, - хмыкнул Аравейн.
   - Кто бы говорил! Ты вообще - белая мышь-алкоголичка!
   - Я не мышь. Я - мыш. Белый мыш...
   - ... алкоголик!
   Слушая эту шутливую перепалку, Дэйнар ухмылялся, доедая свою сырную лепёшку. Действительно - хорошо. Только вот совсем не из-за чая.
   - Я только одного не понял, - перебил переругивающихся наставников юноша. - Как я умудрился не потерять своего волка вдали от Арронтара? Я думал, это невозможно.
   Маги мимолётно переглянулись между собой, а потом Форс ответил:
   - Нет ничего невозможного, Дэйн, ты уже должен был хорошо это усвоить за то время, что изучаешь магию. Есть только маловероятное.
   Юноша нахмурился.
   - Но почему именно я? В Нерейск ведь бежали многие оборотни, но все они со временем теряли способности. Почему только я не потерял? Разве я такой исключительный?
   Голос Дэйнара был полон скептицизма. Форс улыбнулся - он-то не понаслышке знал, что его ученик действительно не совсем обыкновенный хотя бы потому, что владеет магией Разума. Вот только говорить это Форс совершенно не собирался. А то загордится ещё...
   - До некоторых вещей нужно додумываться самому, Дэйн, - тихо сказал Аравейн, выбивая пепел из трубки. - Пусть пройдет двадцать, тридцать, пятьдесят или сто лет... Это совершенно неважно. Суть в том, что если ты хочешь по-настоящему понять что-то, ты должен познать это сам. Не прочитать в книге или услышать из уст учителя - нет, только сам. Иначе не поймёшь и не прочувствуешь.
   Юноша вздохнул, покачал головой и улыбнулся.
   - Так я и думал. Тайны, загадки, интриги... Вы совершенно не изменились, господа маги!
   Форс хохотнул.
   - В нашем возрасте уже не меняются, Дэйн. А вот ты - да, ты ещё можешь измениться.
   - В какую сторону?
   - В сильнейшую, Дэйн. В сильнейшую.
  

***

   Спустя две недели Аравейн уехал, обещав, что вернётся спустя три месяца.
   - Знаешь, - пробормотал Форс, когда высокая фигура мага исчезла за поворотом, - он ведь раньше ко мне заезжал дай Дарида раз в год. А то иногда я и по пяток лет не видел этого старого беловолосого засранца. А теперь, ты смотри, зачастил. Всё из-за тебя, Дэйн!
   Юноша даже смутился. Но как же было приятно слышать это из уст грубоватого, но правдивого Форса.
   Прошла ещё неделя, и отец Фрэн в очередной раз отправился к Погибели за рыбой. После его ухода Дэйн с девушкой долго гуляли по городу и просто разговаривали - впереди у Дэйна были четыре рабочих дня у мастера Гордура, и оба понимали, что, скорее всего, не увидятся за это время.
   Они пошли в центр Нерейска, где находился небольшой пятачок, засаженный деревьями и цветами настолько, что местные жители называли его просто Парком. Даже в самые жаркие дни там было прохладнее, чем в других местах.
   Болтая и смеясь, они бродили по дорожкам. В Парке продавали шоколадки, мороженое и сахарную карамель, и поначалу Дэйн не собирался ничего покупать, но Фрэн уговорила его попробовать эту конфету на палочке - она называла её "жжёным сахаром" - и он с удивлением понял, что терпкий сладкий вкус карамели ему нравится. А цветом она была точь-в-точь как глаза Фрэн.
   Доев свои конфеты, они медленно опустились на скамейку, чтобы передохнуть, и как только Фрэн сняла босоножки и с наслаждением вытянула ноги, на дорожке появились трое парней.
   Дэйн хорошо знал их - да что там, их знал весь город. В центре Гольц, старший сын старосты, высокий жилистый парень со светлыми волосами и лицом, похожим на крысиное. Если бы не отношение местных жителей к старосте, который был действительно очень хорошим человеком и прекрасным управленцем, быть Гольцу битым уже не раз. Но поскольку уважение к старосте перевешивало неприязнь к его старшему сыну, парня пока никто не трогал.
   Рядом с ним всегда ошивались верные слуги - так про себя называл Дэйн двоих друзей Гольца. Сын старосты предпочитал оскорблять словами, а Шорн и Винс делали за него грязную работу - то есть, дрались.
   Дэйнар тут же заметил, как сжалась и моментально поджала под себя ноги Фрэн. Она много раз говорила, что боится Гольца, но насколько, юноша наблюдал впервые.
   - О, горбун и блаженная, - хрипло рассмеялся сын старосты. - Идеальная пара!
   Шорн и Винс послушно заржали, а Дэйнар ответил:
   - Совершенно согласен, - чем на несколько секунд выбил Гольца из колеи. Тот поморщился.
   - Ты ещё поостри мне тут. Думаешь, раз ты у Форса учишься, тебе всё с рук сойдёт? Винс, вон, тоже маг.
   Губы Дэйнара тронула лёгкая улыбка.
   - Приятно познакомиться, коллега, - кивнул он здоровяку справа от Гольца, заставив того поперхнуться воздухом. Фрэн испуганно сжала руку своего друга и прошептала:
   - Не надо...
   Но Дэйн совершенно не боялся их. Он прекрасно знал, что, в случае чего, раскидает и Гольца, и Шорна, и Винса так, что они потом косточки не соберут. Даже если бы магами были все трое, у них не осталось бы шансов.
   Юноша забыл только об одном - некоторые никогда не играют в честные игры.
   - Иди, куда шёл, Гольц, - усмехнулся Дэйнар. - И лучше сам, а то ведь я и помочь могу...
   Серые глаза сына старосты зло сощурились, превратив его и без того не особенно красивое лицо в абсолютно отвратительное.
   - Наглеешь, горбун.
   - Не больше, чем ты.
   - Не боишься?
   - Тебя, что ли? Я, знаешь ли, никогда не боялся навозных жуков.
   Впоследствии Дэйнар много думал о том, что было бы, если бы он тогда не произнёс этих слов...
   - Ты пожалеешь, горбун, - прошипел Гольц и, кивнув своим верным сопровождающим, стремительно удалился.
   - Дэйн! - воскликнула Фрэн, как только Парк вновь опустел. - Зря ты его разозлил, Гольц способен на многое...
   - Да что он мне сделает, - засмеялся оборотень, ласково погладив девушку по руке. - Не зря же Форс меня учил. Не бойся, Фрэн.
   Юноша испытывал в те минуты какое-то удивительное чувство. Впервые он не убежал, впервые ответил обидчику... Это пьянило.
   Дэйнар ошибся только в одном - кое-чему Форс его всё-таки не научил.
   Например, подлости.
  

***

   Весть о гибели Лирда и ещё одного рыбака пришла на четвёртый день после его отъезда. Дэйн в это время помогал мастеру Гордуру оперировать сложного больного и никак не мог отлучиться, чтобы поддержать Фрэн в эти горькие минуты, когда она узнала о смерти своего отца.
   А вечером, возвращаясь из больницы, оборотень решил заглянуть к девушке домой. И обнаружил, что Фрэн там нет. Входная дверь оказалась распахнута, на полу валялась разбитая ваза - и всё.
   Никогда в жизни Дэйнар не испытывал такого сильного отчаяния, как в тот момент. Ноздри его затрепетали, впитывая в себе аромат Фрэн, всё ещё стоявший в помещении - сладко-цветочный, нежный, как её робкие прикосновения к руке Дэйна.
   Не помня себя, оборотень помчался прочь из дома, ориентируясь по запаху. Он вёл юношу, указывал путь, направлял... Хотя Дэйнар уже догадывался, что - или кого - найдёт в конце этого пути.
   Но когда он ворвался в небольшой дом на окраине Нерейска, где жил Винс, представшая взору Дэйна картина на миг заставила его остолбенеть.
   Он выбил дверь одним ударом, даже не обратив внимания на какие-то там незначительные заклинания, обязанные охранять помещение, и влетел внутрь. На Гольца, Винса и Шорна, выскочивших ему навстречу, юноша и не повернулся. Он искал Фрэн... и, шагнув в гостиную, раскидав в разные стороны троих парней, Дэйнар её нашёл.
   Она лежала на полу, в разорванном платье и вся в крови, уже почти мёртвая. Ноги её были широко раздвинуты, и между них было так красно от крови и синяков, что девушка казалась не человеком, а просто куском мяса.
   Голова запрокинута, глаза закрыты... но она ещё дышала.
   Волк внутри Дэйнара зарычал от бессильной ярости.
   Дурак! С чего ты решил, что они будут мстить тебе?! С чего ты решил, что они будут играть честно?!
   Теперь, даже если она выживет, никогда не станет прежней.
   - Уходи, горбун, - послышался сзади насмешливый голос Гольца. - Ты ей не поможешь. А мы ещё не закончили. Или хочешь присоединиться? У неё очень симпатичный ротик, могу поделиться...
   Ярость пронеслась по телу Дэйнара, выжигая каждый нерв. В ту секунду ему показалось, что он сейчас загорится.
   Но не загорелся. Обернулся, сжав зубы, уставился на ухмыляющихся подонков, сжал кулаки и...
   Магия Разума - самое страшное оружие, которой он до того момента не пользовался, как оружием...
   - Никогда, - прошептал Дэйн, обездвиживая Гольца, Винса и Шорна и проникая в головы всех троих сразу, - никогда больше вы не сможете насильничать. Да и просто... быть с женщиной. Отныне и до самой смерти вы перестанете быть мужчинами. Никогда у вас ничего не поднимется... И эти ваши жалкие стручки годны будут только для того, чтобы мочиться в штаны.
   Глаза их в ужасе округлились. Но Дэйн решил не останавливаться.
   - И руки у вас на женщин тоже подниматься не будут. Никого не сможете ни избить, ни изнасиловать. И сквернословить заодно разучитесь.
   Миг - и трое парней, закатив глаза, упали в обморок, а Дэйн сразу подскочил к Фрэн, прижал ладонь к её лбу и сосредоточился...
   Она была скорее мертва, нежели жива, и поэтому оборотень осторожно подхватил девушку на руки и сломя голову помчался к Форсу.
   Почему не к Гордуру, впоследствии Дэйн так и не смог объяснить. Но в тот момент его душа устремилась к единственному родному человеку в городе, надеясь и веря изо всех сил, что он сможет вытащить Фрэн откуда угодно.
   Даже из могилы.
  

***

   - Это... Что за?.. Что это вообще за дела-то, Дэйн?!
   Именно таким воплем встретил его Форс.
   - Фрэн, - только и смог прошептать юноша, заходя в дом и направляясь в свою комнату. Там он осторожно положил девушку на кровать и обернулся к застывшему на пороге наставнику. - Пожалуйста, Форс... Сделай всё возможное.
   "А невозможное сделаю я", - подумал Дэйн, сжимая ладошку Фрэн, всю перепачканную засохшей кровью.
   Форс молча прошёл в комнату и опустился на колени перед кроватью. Прикрыв глаза, провёл рукой по груди девушки, скрипя зубами, дотронулся до низа её живота...
   - Кто? - выдохнул зло, резко.
   - Гольц со своими дружками.
   Больше маг ничего не спросил, только кивнул.
   - Разрывы внутренних органов, сломано ребро, множественные ушибы... - пробормотал он едва слышно. - Дэйн, выйди.
   - Но... может, я смогу помочь...
   - Нет. Выйди.
   Такую категоричность в голосе наставника юноша слышал лишь пару раз и знал совершенно точно - в этих случаях спорить бесполезно.
   Форс находился подле Фрэн около трёх часов. Всё это время Дэйнар торчал то на крыльце дома, то в гостиной, не находя себе места. Он не слышал никаких звуков, которые бы указывали на то, что девушка очнулась.
   К сожалению, Дэйн и сам был лекарем. Пусть его опыт не так велик, как у Форса или мастера Гордура, всё же он понимал достаточно, чтобы сделать вывод - даже если наставнику удастся вытащить Фрэн практически с того света, залечив все её повреждённые насилием внутренности, никто не гарантирует, что девушка захочет жить в дальнейшем.
   Через три часа Форс вышел на крыльцо, где в тот момент сидел Дэйн, сцепив руки в замок и пытаясь справиться с собственными клокочущими в груди эмоциями. Наставник опустился с ним рядом, достал из кармана здоровенную самокрутку, поджег её и затянулся. Одна нервная затяжка, вторая, третья...
   - Я думал, ты не куришь.
   - Не курю, - хрипло подтвердил Форс, сплёвывая на пол. - Но сейчас вот захотелось.
   Дым от самокрутки был едким, от него слезились глаза - совсем не то, что от трубки Аравейна...
   - Как она?
   Маг затянулся ещё раз, потом вздохнул и закашлялся.
   - Ушибы и разрывы залечил, кости срастил, грудь перевязал. Но, Дэйн, я не уверен, что это поможет.
   - А что тогда поможет?
   Форс покачал головой.
   - Не знаю, мальчик мой. Если бы я знал...
   Они помолчали ещё несколько секунд, и оборотень заметил, какими резкими, дергаными движениями наставник стряхивает с самокрутки пепел на крыльцо...
   - Я никогда не говорил тебе этого, Дэйн, надеялся, что ты не столкнёшься... Бывают такие события в жизни, которые полностью меняют того, с кем эти события происходят. Они ломают характер, личность... они ломают разум. И маг, подобный нам с тобой, больше не может ничего сделать, только полностью стереть воспоминания - от начала до конца.
   - От начала до конца? - эти слова Дэйнара так поразили, что юноша резко обернулся и уставился на Форса, даже не мигая. - Но почему, ведь всего полдня прошло с тех пор, как...
   - Я же тебе сказал. Подобные события - не всегда, конечно - ломают разум. Проще говоря, она сошла с ума, Дэйн.
   Сошла с ума...
   Сошла с ума...
   Маленькая, добрая, блаженная Фрэн...
   - Нельзя просто блокировать последние воспоминания?!
   - Нет, мой мальчик. У неё нет никаких последних воспоминаний, там теперь полный хаос, боль, отчаяние, страх... Ты не сможешь поставить блок, потому что в таком случае мы возвращаемся к тому, с чего я начал - придётся ставить его на всё, абсолютно на всё. Сносить ей память полностью.
   - Ты ведь говорил, что чистка сознания - это почти как убийство... Нельзя так делать...
   - Нельзя. Потому что никто точно не знает, к каким последствиям это приведёт. Она может оправиться и начать с начала, может спрыгнуть с ближайшей скалы, может озлобиться... Чистку сознания раньше применяли к некоторым политическим преступникам, когда не могли избавиться от человека из-за его статуса, а избавиться было нужно. Прекрасный результат в итоге - вроде и человек есть, но о своих интригах он не помнит ничего. Эдакий пустой сосуд... И что в конце концов в него нальётся, никто не знает наперёд.
   Форс вновь нервно затянулся.
   - Значит, это единственный выход - чистка?..
   - Ты меня плохо слушал? - рявкнул маг, отбрасывая наконец в сторону свою вонючую самокрутку. - Я сказал, что не знаю, как быть! Чистку делать нельзя совершенно точно, да я бы и не рискнул - одно дело, здоровый человек, а совсем другое - сумасшедший. Но и оставлять Фрэн вот так...
   Стояла уже глубокая ночь, и Дэйн даже не заметил, как она наступила, так был сосредоточен на своих мыслях об изнасилованной девушке.
   Он в отчаянии запустил руку в волосы и подёргал их, словно надеялся, что резкая боль поможет что-то понять...
   - Это я виноват, - прошептал юноша, опуская голову на колени.
   - Почему? - удивился Форс.
   И оборотень начал рассказывать. Про свою стычку с Гольцем, про грубость, про собственную самоуверенность... Как он мог не подумать о том, что опасность может грозить Фрэн?! Как?..
   Дэйн закончил свой рассказ на том моменте, когда он воздействовал на троих насильников магией Разума и побежал к Форсу. И замолк, ожидая, что наставник сейчас скажет - ты и вправду дурак, мальчик мой, именно из-за тебя всё и случилось...
   Но Форс сказал иное.
   - Как думаешь, почему ты родился горбуном, Дэйн?
   От неожиданности юноша поднял голову с колен и недоуменно покосился на наставника.
   Но тем не менее, ответил:
   - Из-за своей магии. Способность оборотней к перекидыванию вступает в конфликт с "другой" магией, поэтому все подобные волчата рождаются не такими, как остальные - горбатыми, длинными, толстыми...
   - И их поэтому не любят и пытаются всячески уничтожить, - кивнул Форс.
   - Ну да, - Дэйн нахмурился, не понимая, к чему клонит учитель.
   - А теперь подумай хорошенько, мальчик мой... Столетиями оборотни уничтожали рождённых в стае магов, причём зачастую маги эти были довольно-таки сильными. В том числе там и маги Разума были... И как ты считаешь, что может получиться, если постоянно обижать магов? Ну так, чисто теоретически.
   В каком смысле - что может получиться? Ничего хорошего, это очевидно...
   И тут Дэйнара осенило.
   - Проклятье...
   Форс усмехнулся.
   - Именно. Молодец. Иначе и не могло быть. Конечно, молодые оборотни-маги были необученными, но тем не менее - многие из них, умирая, так страдали, что образовывался сгусток негативной энергии...
   - Но для проклятия этого мало! - возразил Дэйнар, на минуту даже отвлекшись от Фрэн. - Необходимо словесное подтверждение - кого именно проклинают, в чём состоит проклятье, и обязательно - как его снять.
   - Верно. Это если проклинает человек. Или не человек, но маг. А если проклинает... лес?
   Наверное, даже ударившая рядом с ухом Дэйна молния тогда не смогла бы привести его в чувство, так юношу поразили слова Форса.
   - Как это - лес?.. Разве такое возможно?..
   - А почему нет? - наставник криво улыбнулся. - Лес-то волшебный. Он копил-копил эту энергию, которую выпускали умирающие юные маги-оборотни, а потом взял - и проклял.
   - Кого?!
   - Оборотней. И себя заодно. Понимаешь, Дэйнар... То, что в стае начали рождаться волчата-маги - это была, если так можно выразиться, заслуга Арронтара. Волшебный лес очень любил ваш народ и решил поделиться частичкой своей собственной магии... и начал наделять ею рождённых детей. Возможно, если бы таких волчат было много, оборотни бы смирились, но... не мог Арронтар сразу выплёскивать столько магии. Раз в десять-двадцать лет только... - Форс усмехнулся. - А оборотни превратили благословенных лесом детей в проклятых. Забивали их камнями, травили аксалами...
   - Аксалами?..
   - Да, когда-то аксалы тоже жили в Арронтаре. И не просто жили... Эти ваши собаки, хати - просто воспоминание о том, чем когда-то были для оборотней аксалы. Они особенные животные, мало восприимчивые к магии, с иммунитетом к магии Разума... Так вот, у каждого оборотня когда-то был аксал. Верный друг, помощник и компаньон.
   Дэйнар непроизвольно покосился на лежащую неподалёку Чару.
   Её тёмные глаза блестели пониманием, словно она прекрасно знала эту старую, как мир, историю.
   - Аксалов не выводили и не дарили, как вы теперь делаете с хати. Оборотни сами находили своих друзей, примерно как ты когда-то нашёл Чару. Я знаю, о чём ты сейчас думаешь... Почему же в таком случае аксалы больше не живут в Арронтаре, а только бегают туда осенью?
   - Проклятье? - предположил Дэйнар, и Форс кивнул.
   - Да, но оно... принадлежит не совсем лесу. Однажды в Западном лесу твои сородичи затравили аксалами одну девочку. Страшная смерть, правда? И эта девочка перед смертью сформулировала конкретное условие для проклятия: "Хочу, чтобы перестали вы быть друзьями, а стали врагами. Хочу, чтобы не было у вас больше дома и слонялись вы по пустыне, неприкаянные и непрощённые. И только раз в год прибегали сюда, в этот лес, но не для мира, а для войны".
   - Так и вышло.
   - Верно, вот только бедняжка забыла про условие снятия проклятия. И поэтому его добавил Арронтар, когда вплетал это её проклятье в своё собственное.
   Мысли у Дэйнара разлетались, как испуганные силицы, он никак не мог понять, что спросить в первую очередь, а самое главное...
   - Какое отношение к этому имеет Фрэн?
   - Фрэн - никакое. А вот трое её... обидчиков - имеют. Как ты думаешь, что ты с ними сделал, Дэйн?
   - Э-э... Проклял?
   - Нет. Магия Разума тем и отличается, что можно заблокировать нужную область в голове, и всё прекрасно работает безо всяких условий снятия. Но... в то же время это условие можно и поставить. Подумай, Дэйн, хочешь ли ты ставить такое условие.
   - А что, надо?
   - Я не знаю. Тебе решать. Просто однажды, возможно, придёт день, когда ты захочешь освободить Гольца и остальных от наказания, но не сможешь этого сделать, потому что к тому времени твой блок станет не просто крепким, он врастёт в их сознания навсегда. Любой преступник имеет право на искупление и прощение, Дэйн. Подумай об этом.
   Форс хотел, чтобы горбун подумал о Гольце и его друзьях... Но только ли?
   Вместо этого юноша вдруг вспомнил об оборотнях Арронтара. "Любой преступник имеет право на искупление и прощение"...
   Разве?
   - Хорошо. Тогда пусть будет так... Блок спадёт, как только Гольц, Винс и Шорн пожалеют о содеянном до глубины души, а ещё... Полюбят по-настоящему.
   Слова полетели ввысь, в небо - и растворились в нём, впитались в таинственную черноту, хранившую в себе память о том, что случилось во все времена.
   - Форс...
   - Да?
   - А какое условие... ну... было у Арронтара?
   Маг улыбнулся легко и грустно.
   - А ты не догадываешься?
   Это был не риторический вопрос - наставник действительно ждал ответа. И надеялся, что Дэйнар поймёт сам, без подсказки.
   Прохладный ночной ветер пощекотал ресницы. Он дул оттуда, с востока, где остался волшебный лес, в котором вырос Дэйнар. Там остались родители, отрекшиеся от собственного сына, там осталась Лирин, всё детство мечтавшая убить брата, там остались звери и птицы, когда-то спасшие ему жизнь.
   Какое условие было у Арронтара? Волшебный лес, разозлённый, разочарованный собственными детьми... Он подарил им магию - они отвергли её, они стали убивать собственных сыновей и дочерей, братьев и сестёр... Кому-то из оборотней везло - они убегали сюда, в Нерейск, но таких было меньшинство.
   Дэйнар вздохнул. В воздухе пахло песком, распустившимися ночными цветами и немного лекарствами - наверное, от Форса. Даже запах здесь был совсем другой, но это и к лучшему.
   Он не хотел вспоминать. Воспоминания о собственном детстве и юности были слишком болезненными. Горькими. Даже грудь сдавливало.
   Воспоминания...
   Ответ на вопрос Форса пришёл неожиданно и как-то очень легко, будто кто-то на ухо шепнул.
   - Прощение.
   Яркая Аррана над их головами взволнованно замерцала, но никто этого не заметил.
   - Условие Арронтара - прощение. Прощение того, кого оборотни ненавидели и едва не убили. В кого швыряли камни, гоняли по деревне, как бешеную собаку, над кем смеялись и кого презирали.
   Оба - и Форс, и Дэйнар - понимали, о ком он говорил. Очень хорошо понимали.
   - Ты надеешься, что это возможно? - юноша усмехнулся, покачав головой. А, обернувшись к наставнику, увидел, что тот улыбается.
   - Я не надеюсь, Дэйн. Я верю.
   В тот момент в сердце Дэйнара не было ни капли веры. Только боль, горечь и обида. Он не хотел даже вспоминать своё прошлое, не говоря уже о каком-то прощении.
   И думал, что сколько не пройдёт времени, ситуация не изменится.
   Некоторые вещи возможно только забыть. Но простить - никогда.
   - Могу я пойти к Фрэн?
   - Да, конечно. Только недолго. Тебе тоже надо сегодня поспать.
   - Не думаю, что получится...
  

***

   Она лежала на спине, такая милая, маленькая, трогательная и беззащитная. На теле больше не было синяков и кровоподтёков, и только спутанные, немного грязные волосы, о которых Форс явно просто забыл, напоминали о том, что случилось несколько часов назад.
   И если бы не эти волосы, то Дэйнар вполне мог бы подумать, что Фрэн просто спит. Только присмотревшись, он заметил странную неподвижность в лице девушки. Она казалась высеченной из камня статуей.
   - Прости, - прошептал Дэйн, садясь рядом с Фрэн на кровати. - Если бы не моя глупость... Прости, Фрэн.
   Оборотень нерешительно дотронулся кончиками пальцев до руки девушки, чувствуя всепоглощающее бессилие. Мастер Гордур предупреждал, что когда-нибудь настанет день, когда Дэйн не сможет ничего сделать даже вопреки своим знаниям и умениям... Вот только он не думал, что этот день настанет так скоро. И помочь он не в силах именно Фрэн. А ведь во всем Нерейске не найдёшь более наивного и трогательного существа, чем "блаженная" дочь рыбака.
   "Сошла с ума... - думал Дэйн, легко поглаживая пальцами тонкую кожу на запястье девушки. - Какой ты станешь, когда проснёшься? Вспомнишь ли меня?.. И что, если всё-таки сделать то, о чём говорил Форс, и рискнуть, стерев тебе память?.."
   Оборотень вздохнул и покачал головой. Нет, он не мог так поступить с Фрэн. Всё равно, что убить.
   - Как бы я хотел разделить с тобой всю эту боль, девочка моя, - прошептал Дэйн, чуть сжимая холодные пальцы Фрэн. - Забрать часть её себе, чтобы тебе было легче. Чтобы ты могла пережить и забыть...
   Он запнулся, чувствуя, как забилось сердце. Забрать боль... Поделить на части... Почему бы не попробовать? Форс никогда не учил ничему такому, но ведь это не значит, что подобное невозможно. Просто очередной эксперимент...
   - Я попробую, - прошептал Дэйн, положив руку на лоб Фрэн и зажмурившись. - Нам с тобой всё равно нечего терять... Я должен попытаться...
   И оборотень, вздохнув, отпустил свой Разум. Свою своеобразную магию, которая с рождения наполняла каждую его клеточку, только тогда он не знал об этом.
   Дэйнар растворился в окружающем пространстве, а потом будто собрался вновь, устремляясь туда, где теплились чужие воспоминания.
   Он коснулся её сознания осторожно, боясь разрушить то, что было так хрупко... но так бесконечно дорого. Его Разум словно стал руками, которые мягко и бережно обняли Фрэн, погладили по голове и волосам, а потом...
   А потом Дэйнар медленно начал погружение. Медленно, потихоньку... Сначала один палец, потом другой... Первая рука, вторая...
   И тут его будто ударили тупым ножом в грудь, вызвав приступ обжигающей боли. Но обжигала она холодом. Лёд - и тот теплее.
   Чужой разум не похож на книгу, которую можно прочитать. Дэйнар знал это очень хорошо, однако он знал также и то, что сознание другого существа всегда структурировано и логично. Далёкое прошлое, давно забытое, скрытое под несколькими слоями паутины, дорогие сердцу воспоминания, ушедшие чувства, навсегда сохраненные знания, мысли о будущем - всё это имело строгий порядок и никогда не перемешивалось. Как страницы в гигантской книге, только намного, намного сложнее.
   Прошлое-настоящее-будущее... В сознании Фрэн всё смешалось, превратилось в один-единственный комок, который кружился, подобно вихрю, затягивая Дэйнара всё глубже и глубже. Мысли, мечты, надежды, воспоминания - ничего больше не было, кроме сгустка боли и отчаяния, захватившему каждый уголок разума девушки. Он уничтожал её... нет, он уже почти её уничтожил.
   Почти.
   Дэйну не было страшно, когда он нырял в сгусток сознания Фрэн, словно в озеро. Холодное, заросшее тиной, воняющее тухлой кровью и гнилыми фруктами. Погрузившись туда полностью, он сосредоточился только на одном - найти ниточку.
   Ведь любой клубок можно распутать, если найти край нитки...
   Он уже почти задохнулся от жуткого запаха и чуть не сошел с ума из-за мелькающих перед глазами разноцветных картинок прошлого Фрэн, когда вдруг заметил то, что так отчаянно искал. И, подпрыгнув, ухватился за тонкую ниточку воспоминаний, в ту же секунду понимая, как был прав Форс.
   Клубок действительно был единым. Нельзя ничего удалить или отрезать - только выдрать с корнем, уничтожить полностью... Но Дэйн не собирался делать ничего подобного. Вместо этого он, дернув за ниточку изо всех сил, обмотал её вокруг своей шеи.
   И тут же, захрипев, согнулся пополам.
   Боль, отчаяние, страх... Смеющиеся лица, издевательские усмешки, жестокие пальцы, губы и... Близость, будто разрывающая пополам все внутренности, и кажется, что это никогда не закончится, никогда... Стоит погрузиться в спасительную темноту, как оттуда выдирают с громким злым хохотом, обжигают ударами щёки и всё тело, и вновь - насилуют... Мерзкий вкус во рту, и всё уже безразлично, всё... Кроме одного - за что?..
   Задохнувшись, он плакал, даже не зная, что это возможно - плакать, находясь в чужом сознании. Сжимая изо всех сил ту самую ниточку, петлёй обернувшуюся вокруг его шеи, стараясь не потерять связь с воспоминанием, с которого всё началось. Впитывая в себя мысли, чувства и боль Фрэн - каплю за каплей.
   Любое событие со временем становится нечетким, будто выцветает, как картина, долго простоявшая на свету. Любая боль становится меньше, если ею поделиться с кем-то ещё.
   И Дэйнар старался забрать себе как можно больше, потому что знал - тому, с кем этого не случилось, всегда проще пережить. Это не его тело несколько часов насиловали, не его... Хоть теперь кажется иначе...
   - Теперь твоя боль - моя боль, Фрэн. Ты разделишь её со мной, и она перестанет быть такой мучительной, - шептал он. - Теперь твои воспоминания - мои воспоминания. Я буду помнить всё вместе с тобой... И забывать мы тоже будем вместе... Я не способен изменить прошлое, мне неведомо будущее, но я могу дать тебе то, благодаря чему мы переживём это, Фрэн.
   Кольцо, сдавившее Дэйнару грудь, слабело и отступало. Он улыбнулся, призывая на помощь собственные воспоминания - дождь, барабанящий по крыше, полумрак, робкую улыбку Фрэн, осторожные прикосновения и ощущение прозрачного, невесомого счастья.
   Счастье. Да... Так это называется...
   Слепящий свет вырвался наружу, захватил в плен сгусток сознания Фрэн, распутывая его, укутывая теплом те части, где было особенно холодно и пахло гнилью, и только один конец нитки продолжал обматываться вокруг шеи Дэйнара, связывая его Разум с её - навсегда.
  

***

   - Дэйн...
   Он медленно открыл глаза.
   - Дэйн... - ещё раз прошептала Фрэн дрожащим от сдерживаемых слёз голосом. Оборотень улыбнулся и сжал руку девушки.
   Очнулась. Остальное... неважно. Переживём.
   Главное - очнулась!
   - Тише, тише. Поплачь.
   Её не пришлось долго уговаривать - Фрэн, всхлипнув, подалась вперёд и уткнулась носом в рубашку Дэйна. Чтобы секундой позже громко и отчаянно зареветь.
   - Мне было так... больно...
   - Я знаю.
   - Я думала, это никогда не кончится...
   - Знаю.
   - Так грязно, противно, Дэйн!
   - Уже всё позади.
   Она на секунду оторвалась от его груди, чтобы заглянуть в глаза и, шмыгнув носом, тихо спросила:
   - Ты не оставишь меня? Пожалуйста, скажи, что не оставишь!
   Он рассмеялся, чувствуя сейчас себя так, словно заново родился.
   - Конечно, не оставлю, Фрэн. Обещаю.
   - Но я ведь теперь такая...
   - Какая?
   - Грязная...
   Замерев на миг, Дэйнар нежно обхватил руками лицо девушки и, наклонившись чуть ниже, заглядывая ей в глаза, прошептал:
   - Нет. Это они грязные, а ты - самая чистая на свете. Самая-самая, слышишь?
   Фрэн кивнула и вновь расплакалась.
   Примерно через полчаса она уснула. Здоровым, спокойным и совершенно немагическим сном. Сама, на руках у Дэйнара, и он аккуратно положил девушку обратно на постель и укрыл тёплым одеялом. А потом, не удержавшись, сделал так, чтобы она спала без снов. Пусть отдохнёт... от всего.
   Когда оборотень вышел на улицу, наставник по-прежнему сидел на крыльце и курил. Огонёк от самокрутки был единственным источником света, из-за которого лицо Форса казалось каким-то неправильным, будто безглазым.
   - Она очнулась, - тихо сказал Дэйн, присаживаясь рядом.
   - Я слышал, - так же тихо ответил Форс. - Как ты это сделал?
   Он рассказал. И если бы на улице не было так темно, оборотень непременно заметил бы, какое искреннее изумление читается на лице наставника.
   - Я просто очень хотел, чтобы Фрэн жила дальше. И жила нормально, а не как... растение. И подумал, что это поможет, - закончил он свой рассказ, словно оправдываясь.
   Форс ничего не ответил. Просто молча загасил самокрутку, лишив их последнего источника света, бросил её в почти полную баночку для пепла и вздохнул.
   - Знаешь, - сказал он спустя пять минут, поднимаясь с крыльца, - пойду-ка я спать. И тебе советую. Ложись на диване в гостиной, где Вейн обычно дрыхнет.
   Дэйнар кивнул и поспешил в дом за наставником.
   Примерно в это же время девушка, заснувшая в Арронтаре над учебником по языку орков, улыбнулась и, не открывая глаз, стерла с щеки медленно сползающую слезинку.
   Лирин, как всегда, снился брат.
  

***

   Утром весь город гудел, как растревоженный улей. Гольц и его банда пожаловались на Дэйнара старосте Нерейска ещё ночью, представив всё так, будто оборотень сам на них напал, но почтенный Сандал, зная характер своего сына, отправился к Форсу за разъяснениями только после рассвета. Узнав, как всё было на самом деле, староста быстро распорядился арестовать троих юношей, а после, собрав всех мастеров города на срочное совещание, напоминающее суд, приговорил их к публичной порке.
   Преступления в Нерейске были явлением редким, поэтому приговоры именно так и выносились - на собраниях мастеров гильдий. Вообще-то Гольцу, Винсу и Шорну полагалась смертная казнь, но, узнав о "проклятии" Дэйнара, наказание решили смягчить.
   Слухи распространились быстро, и на публичную порку пришел посмотреть весь город. Никто ничего не говорил, ни единого слова, все просто молча, с мрачным удовлетворением, смотрели на то, как родители хлестают плёткой собственных детей. На таком наказании настоял Сандал, заявив во время собрания мастеров: "Я его породил, я его и пороть буду".
   Крики Гольца, Винса и Шорна были слышны во всех концах города. И Дэйнар тем утром проснулся именно от них. Поморщился, сразу поняв, кто это так вопит, и создал непроницаемый для звуков воздушный щит - чтобы Фрэн не разбудили.
   Трое насильников пожалели о содеянном уже спустя неделю. Каждый житель города считал себя обязанным если не врезать хорошенько встреченному на дороге Гольцу, Винсу или Шорну, то хотя бы плюнуть под ноги, что тоже было не очень-то приятно. "Проклятие" Дэйнара радости не добавляло, тем более, что об этом знал весь город, и откровенно хихикал над приобретённым мужским бессилием сына старосты и его друзей.
   Но всё это совершенно не волновало оборотня. Он вообще мало думал о Гольце, Шорне и Винсе... только о Фрэн, чьё состояние крайне беспокоило и юного мага Разума, и его наставника.
   Нет, с ней всё было нормально. Но только на первый взгляд. Появились некоторые странности в поведении, которые ни Дэйнар, ни Форс не могли объяснить.
   Фрэн перестала носить обувь, аргументируя это тем, что она ей мешает. Могла подолгу сидеть во дворе или у окна и смотреть на звёзды. Ела мало и неохотно, зато спала хорошо и спокойно.
   Но самое главное - она совершенно не желала отходить от Дэйнара ни на шаг. Форс смеялся, говорил, что у воспитанника появился хвостик, вот только в глазах мага светилась тревога.
   Фрэн действительно ходила за Дэйном по пятам, он еле уговаривал девушку отпустить его на работу в больницу, спасало только то, что Фрэн теперь очень много спала. И когда рядом не было Дэйнара, она просто ложилась спать. Зато стоило оборотню прийти...
   Нет, общество девушки не тяготило его. Просто такое поведение не казалось Дэйну нормальным, вот только как это исправить, юноша не знал.
   Фрэн теперь жила у них с Форсом. Оборотень за неделю сделал для девушки небольшую пристройку, а старый дом Лирда начал потихоньку восстанавливать, надеясь, что когда-нибудь она - или они? - всё-таки смогут туда переехать.
   Если Дэйнара не было рядом и Фрэн не спала, девушка впадала в самую настоящую панику. Она садилась на землю, обнимала руками колени и начинала раскачиваться туда-сюда. При этом взгляд у неё становился абсолютно бессмысленным. Форс пробовал говорить с Фрэн, но всё оказалось бесполезно - до прихода Дэйна девушка не выходила из своего своеобразного ступора.
   Помогла, как это не удивительно, Чара. Аксал садилась рядом с девушкой и начинала тыкаться носом в её ноги, руки, щёку, вылизывала лицо... Поначалу Фрэн никак не реагировала, потом стала отмахиваться, морщиться, отворачиваться. А спустя пару недель вдруг завизжала:
   - Чара, перестань!!
   Услышав этот вопль, Форс так обрадовался, что нечаянно запорол зелье, которое готовил на продажу - бухнул в него чересчур много корня змеевика. В другой день маг бы страшно расстроился, но сейчас лишь улыбнулся и кивнул.
   Справимся. Переживём. Переболеем.
  

***

  
   Правильно говорят - беда не приходит одна.
   Это случилось через четыре недели после того, как Дэйнар совершил невозможное, вытащив Фрэн из цепких ручек Дариды.
   Он весь день работал в больнице, но домой возвращался с хорошими новостями - мастер Гордур дал ему целых два выходных дня. И Дэйн уже предвкушал, как вечером скажет Фрэн, что они смогут провести вместе двое суток.
   На Нерейск опускались сумерки, принеся вместе с собой вечернюю прохладу, которая очень быстро сменилась настоящим холодом. Приближалась осень; ветер вдруг стал крепче и злее, заколол невидимыми иголочками, завыл в промежутках между домами. Погода изменилась очень резко, из мягкой и приветливой став суровой и почти жестокой.
   Фрэн сидела на крыльце своей пристройки. Дэйнар с трудом различил её силуэт в неярком свете, льющемся из окон дома Форса. У ног девушки лежала Чара, показавшаяся юноше почему-то какой-то грустной.
   - Что-то случилось, хвостик? - тихо спросил Дэйн. Он иногда называл так Фрэн в шутку - ей нравилось.
   Но в этот раз девушка не улыбнулась, только чуть приподняла голову, чтобы взглянуть оборотню в глаза.
   Наверное, если бы не нечеловеческое зрение Дэйнара, он бы никогда не заметил горькой тоски, притаившейся во взгляде Фрэн. Но он заметил.
   - Ты не чувствуешь? - прошептала она, почти не размыкая губ.
   Дэйн нахмурился.
   Что именно он должен был почувствовать? Он уже почти открыл рот, чтобы спросить об этом, как...
   Сначала Дэйнар увидел руку, которую Фрэн прижимала к своему животу. Потом уловил запах... тонкий запах кислого молока. Так пахли все те, кто... кто...
   А затем он почувствовал чужой разум. Он прощупывался с трудом, но прощупывался... Как биение крошечного сердечка - крошечный разум пока нерожденного малыша.
   Да, кислое молоко... Так пахли все беременные женщины - независимо от расы и возраста.
   Дэйнар сел рядом с Фрэн и положил свою ладонь поверх её руки, прижатой к животу. Она всхлипнула.
   - Как ты поняла?
   - Не знаю... Просто почувствовала.
   В глазах Фрэн вскипали слёзы.
   - Пожалуйста, не плачь, хвостик. Я буду рядом. Я сделаю всё, что ты хочешь. Клянусь, - Дэйнар чуть сжал её пальцы, впервые начиная жалеть, что не убил Гольца и его дружков.
   Она всё-таки заплакала.
   - Я... Я не знаю, чего хочу, Дэйн... Я должна его ненавидеть, да? Я даже не знаю, кто его отец! Но я не могу... почему-то не могу... Ты хочешь его убить? Наверное, хочешь... А я не знаю, чего хочу... Но я почему-то не могу его ненавидеть...
   Оборотень поднял руку и легко прикоснулся к щеке Фрэн. Вторую ладонь он продолжал прижимать к животу девушки.
   - Всё правильно, хвостик. Не нужно его ненавидеть, он не виноват. Ты же не ненавидишь меня? Или своего отца? Чем же он отличается?
   Первая слезинка выкатилась из её глаз - Дэйнар поймал её пальцами и осторожно стёр.
   - Я даже не знаю, кто из них - его отец...
   Он вздохнул.
   И вспомнил своего отца. Что ж, Дэйн всегда знал, как зовут его родителей, но... разве этот факт сделал его более счастливым?
   Любовь - единственное, что по-настоящему важно. И только. При чём здесь имена?
   Дэйнар придвинулся чуть ближе к Фрэн, заглядывая ей в глаза и ласково поглаживая нежную кожу на щеке девушки.
   - Если ты позволишь... Если захочешь... Фрэн, я буду его отцом... Я буду...
   От её близости у оборотня кружилась голова. Он намеренно не давал волю своему волку, сдерживая его изо всех сил - только не спугнуть, только не сейчас, только не...
   Но Фрэн сама подалась вперёд, обдавая робким, но горячим дыханием губы Дэйнара, и сказала:
   - Да.
   - Что?.. Что "да"? - прошептал он, мысленно хлопая по лбу своего нетерпеливого волка.
   - Я хочу, - девушка подняла руки и обняла его за плечи. - Хочу быть с тобой, я не могу без тебя, Дэйн. Но хочешь ли ты этого? Я ведь сумасшедшая и... - она запнулась, - и изнасилованная...
   Он не выдержал - поцеловал её.
   У губ Фрэн был вкус орехов. Только чуть солоноватых - наверное, от слёз.
   - Глупышка. Хвостик, ты такая глупышка. Но я тебя люблю.
   - Правда?..
   Дэйнар засмеялся.
   - Я никого и никогда не любил так, как тебя. И я хочу быть с тобой. Ты веришь мне, Фрэн?
   - Верю. Но, Дэйн... Ребёнок... Он ведь не твой...
   - Глупышка...
   Он, подхватив девушку, пересадил её себе на колени и, прижав к себе, обнял, чтобы не замёрзла.
   - Ты ведь моя. Так?
   - Да, Дэйн, - улыбнулась.
   - Значит, и ребёнок мой. Ты же моя. Разве может быть иначе?
   От этой простой и такой правильной логики Фрэн рассмеялась и, уже не смущаясь, поцеловала Дэйнара так, как до этого никого и никогда не целовала.
   Они даже не заметили, как в окне промелькнуло широкое и довольное лицо Форса, а в небе сверкнула, но почти тут же погасла маленькая звезда, которую когда-то давно называли Таром.
  

***

   Конечно, странности в поведении Фрэн не исчезли полностью даже со временем. Но по крайней мере она перестала ходить повсюду за Дэйнаром, хотя в его отсутствие скучала так, что это было видно даже посторонним людям.
   Дэйн очень много работал - нужны были деньги на ремонт дома Лирда, куда они планировали переехать после родов. Пока же жили в пристройке, рядом с Форсом. Оборотень переселился туда, к Фрэн, спустя месяц после того, как они узнали о беременности девушки.
   В тот день местный служитель храма Айли совершил обряд, связав вместе жизни Дэйна и Фрэн. Они специально ждали - не хотели жениться, пока не приедет Аравейн.
   Свадьба была скромной - всего два гостя, Форс и Аравейн - невеста в светло-голубом платье (Фрэн сама захотела такое) и Дэйнар в тёмных штанах и обычной белой рубашке, тонкие, недорогие серебряные колечки, которыми обменялись оборотень и девушка... Тихо, спокойно... хорошо. Именно так чувствовали себя наставники Дэйнара, глядя на их счастливые лица.
   В тот вечер Дэйн, как обычно, засиделся у Фрэн допоздна. Но когда собрался уходить к себе, девушка вдруг обиженно воскликнула:
   - Дэйн! Куда ты?
   Он растерялся.
   - Ну...
   - Я ведь твоя жена!
   Дэйнар вздохнул: как объяснить, что он боится напугать её? После того, что случилось...
   - Ты не хочешь?.. - в глазах девушки стояли слёзы, и он не выдержал. Подбежал, крепко обнял и принялся расстегивать крючки на её платье.
   - Глупышка... Покажу сейчас, как я не хочу... Держись...
   А Фрэн смеялась - и в глазах её не было даже малейшей искорки страха.
  

***

   У него были девушки. Немного, но были. Конечно, не в Арронтаре - там ему любая бы, скорее, горло перегрызла, нежели просто руку подала - а здесь, в Нерейске. Но то, что было с ними...
   Всё равно, что сравнить песчинку и большую каменную гору. Капельку воды и море. Клочок голубой ткани и бескрайнюю синь неба.
   И дело было не только в физическом удовольствии. Дэйнару казалось, что он соединяется не просто с девушкой, но словно с самим собой - будто одна часть его души потерялась, а теперь нашлась.
   И самое удивительное - Дэйн почему-то слышал музыку. Она была очень тихой, словно приглушённой, но она была...
   - Ты слышишь? - спросил он Фрэн, наклоняясь и целуя девушку в висок, к которому прилипли мокрые от пота кудряшки.
   - Что?.. - мутный взгляд, прикушенная губа... Дэйнар улыбнулся и чуть замедлил движения, чтобы до неё дошёл смысл вопроса. Но вместо этого Фрэн закрыла глаза и задышала чаще.
   - Музыку слышишь?
   - А? Нет...
   Дэйн на секунду нахмурился, но решил потом разгадать загадку таинственной мелодии, звучавшей, по-видимому, только в его ушах - неподходящий для этого был момент.
   А чуть позже, когда Фрэн уже засыпала в его объятиях, Дэйнар прошептал, ласково проведя рукой по пока ещё неокруглившемуся животу своей жены:
   - С тобой я совершенно забыл о том, что горбун.
   Она повернулась к нему лицом и, приоткрыв один глаз, улыбнулась:
   - Ты забыл, Дэйн, а я об этом никогда и не помнила.
   Оборотень только головой покачал: слышала бы это Лирин!
  

***

   Изнасилование Фрэн будто провело невидимую черту, отделив то, что было до, от всего того, что случилось после.
   Они изменились сами и изменили свои приоритеты. И если раньше Дэйнару просто нравилось общество Фрэн, то теперь он не мыслил своей жизни без неё. Теперь он работал не только потому, что хотел развиваться и получать знания, но и потому, что собирался сам обеспечивать семью.
   Живот девушки рос, а вместе с ним рос и мальчик внутри. Дэйнар знал, что это именно мальчик - самый обычный, не оборотень и не маг. Но от этого не менее дорогой и любимый.
   Дэйн понимал - у них с Фрэн никогда не будет общих детей, ведь он всё-таки остался оборотнем, а она была человеком. И они оба радовались, что она сможет испытать радость материнства... пусть и таким жестоким способом. Но чем больше проходило времени, тем сильнее забывались ужасные события, произошедшие с Фрэн.
   Дом, в который они собирались переехать сразу после родов, был почти отремонтирован. Староста помог Дэйнару - не деньгами, но рабочей силой, считая себя обязанным молодому лекарю хотя бы за то, что оставил его сыну жизнь и возможность снять "проклятие".
   Чем ближе становились роды, тем благодушнее и счастливее становилась Фрэн, хотя иногда казалось, что больше уже невозможно. Девушка целыми днями шила распашонки, что-то вязала и вышивала, напевая себе под нос разные песенки. И, хоть физической близости между ней и Дэйном не было примерно с шестого месяца беременности, он, к своему удивлению, порой всё-таки слышал музыку. Всегда одну и ту же мелодию, тихую, нежную, едва различимую...
   Первое время оборотень боялся спросить об этом Форса. Ещё скажет - совсем ты, воспитанник, рехнулся, если музыку слышишь там, где её нет. Тоже блаженный стал.
   Но Форс не сказал ничего подобного, когда Дэйнар наконец, решившись, задал ему давно созревший вопрос. Наставник вообще ничего не мог сказать в течение первых пяти минут. Он просто потерял дар речи и смотрел на Дэйна так, будто увидел перед собой во плоти какую-нибудь из богинь.
   - Э-э... Форс? Что с тобой? - тормошил его оборотень, хмурясь: может, следовало спросить раньше?..
   - Х-к-хм... - наконец, закашлялся маг. - И давно ты... эту музыку слышишь?
   - Давно. С первой брачной ночи. Она тихая очень. Может, поэтому её Фрэн и не слышит?
   - Нет, - Форс покачал головой. - Не поэтому.
   - А почему?
   Наставник вновь кашлянул.
   - Фрэн - не оборотень.
   - Я знаю, - наморщил лоб Дэйнар. - А что, только оборотни такую музыку слышат?
   Маг, кажется, опять не знал, что ответить, потому что выглядел совершенно растерянным. Сел на диван - они в тот момент находились в гостиной - и начал озадаченно тереть виски.
   - Мне срочно нужен Аравейн, - прохрипел, наконец.
   - Зачем?
   - Выпить.
   Юноша покачал головой и присел рядом с наставником. Он совершенно не понимал, почему Форс так странно себя ведёт: маг не был таким даже тогда, когда Дэйнар чуть не разнёс дом во время своих экспериментов...
   - Да объясни же ты мне, в конце концов, в чём дело? Эта музыка чем-то опасна?
   - Нет, не опасна.
   - Тогда почему ты так реагируешь?
   И тут Форса будто прорвало:
   - Потому что это Зов, Дэйнар! Песнь Арронтара... Зов, который никто из оборотней не слышал с тех пор, как лес наслал на наших с тобой сородичей проклятие!
   Дэйн не знал, что такое "Песнь Арронтара" и "Зов", поэтому обратил внимание совсем на другие слова наставника:
   - Наших... с тобой?! А ты, что, тоже оборотень?!
   Форс поморщился.
   - Был. Когда-то давно. Но потерял силу, как и все остальные ушедшие из Арронтара, - увидев, что Дэйнар открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, маг замахал руками. - Нет-нет, биографию я тебе как-нибудь в другой раз поведаю, хорошо? А сейчас давай лучше про Зов расскажу...
   Помнишь, мы с Аравейном рассказывали тебе о благословении Арронтара? В ту ночь, когда Аррана родила своих первых волчат, она, Тар и их дети получили от леса несколько удивительных даров. И поскольку Аррана и её муж очень сильно любили друг друга, одним из даров волшебного леса стала способность слышать Зов. По-другому - Песнь Арронтара.
   Раньше, до проклятия, каждый взрослый оборотень, подчинивший своего внутреннего волка, встретив свою суженую - или суженого - слышал Песнь Арронтара, и это позволяло им узнать друг друга. Тогда наши с тобой сородичи образовывали крепкий, нерушимый союз, на всю жизнь соединяясь с партнёром или партнёршей... Ты когда-нибудь слышал или читал о дэрри?
   Дэйнар покачал головой.
   - Вот видишь, это было так давно, что уже никто и не помнит. И в книгах ничего не найдёшь. И перевода точного не существует, потому что нет в человеческом языке подобного понятия. Дэрри можно перевести как единые, суженые, соединённые, связанные... Так называли каждого члена пары оборотней. Сейчас наши с тобой сородичи могут зачать детей, только находясь в волчьем обличье, а дэрри было всё равно, в каком... И никаких внебрачных связей "для укрепления рода", как сейчас, тогда для оборотней это было недопустимо.
   Но вместе с проклятием обитатели Арронтара лишились возможности узнавать своих дэрри... И то, что ты узнал Фрэн... Это чудо...
   - А дэрри может быть человеком? Я думал, речь идёт о парах только среди волков.
   Форс поднял на него несчастные, ничего не понимающие глаза.
   - Я тоже так думал, Дэйн. Поэтому мне нужен Аравейн. Выпить и... объяснить.
   - Ты думаешь, он сможет объяснить?
   Наставник ответил не сразу.
   - Понимаешь, мальчик мой... - Форс вздохнул. - Если уж Аравейн не сможет объяснить, то, значит, и вообще никто не сможет...
  

***

  
   Дэйнар, честно говоря, в дальнейшем мало думал об этом разговоре. Ну, дэрри, ну, Зов, Песнь Арронтара... Хорошо. И что дальше?
   Возвращаться в лес он не собирался. Да и куда он вернётся, если Фрэн - человек? А сам Дэйн по-прежнему - горбун. Хотя в последнее время ему начало казаться, что горб уменьшается. Постепенно, очень медленно, но уменьшается. Впрочем, юноша не слишком присматривался. У него были и другие заботы.
   Ближе к сезону дождей Фрэн должна была родить. И Дэйнар, чтобы не дергаться, сделал себе, жене и Форсу сигнальные амулеты - небольшие тонкие браслеты с чёрным камнем в центре обруча. Надавив на этот камень, можно было послать сигнал другим браслетам в связке, и те начинали нагреваться.
   Именно так Дэйнар и узнал, что у Фрэн начались роды. Он в это время был на работе, помогал Гордуру, как вдруг браслет начал жечь руку...
   - Мастер... отпустите меня, мастер... - прошептал Дэйн, умоляюще глядя на лекаря. Тот только рукой махнул: весь город был в курсе, что "блаженная" Фрэн вскоре должна родить.
   Последний раз Дэйн так бегал, когда пытался скрыться от Рэйнара и Лирин. Теперь же он бежал не от, а навстречу, и ощущения были совсем другими.
   Перемахнув через забор, оборотень заметил Форса - наставник стоял на крыльце собственного дома и наблюдал за несущимся во весь опор юношей.
   - Как... она? - выдохнул Дэйн, резко останавливаясь. Чара, сидевшая рядом с Форсом, увидев хозяина, радостно завиляла хвостом и несколько раз громко тявкнула.
   Маг ухмыльнулся.
   - Быстро же ты примчался. Зачем было так торопиться? Схватки только начались, ещё не меньше двенадцати часов...
   - Всё равно, - отрезал оборотень, заходя в дом. - Я хочу быть с ней. Хоть час, хоть два, хоть сутки... Я буду с ней, потому что я ей нужен.
   - А она тебе?
   Форс спросил это очень тихо, но острый слух Дэйнара позволил ему услышать вопрос наставника.
   - Как воздух, - ответил он, не задумываясь. - Или даже больше.
  

***

   Роды были лёгкими. Словно там, наверху, сжалились над Фрэн, перенёсшей столько боли в сам момент зачатия.
   И Форс ошибся - девушка родила спустя всего четыре часа. Крепкого, крупного и здорового мальчика.
   - Привет, Рэнго, - улыбнулась она, принимая на руки своего новорождённого сына. Они с Дэйнаром выбрали это имя давно: Рэнго на древнем наречии оборотней означало "воин". И это слово символизировало всё то, что они так ценили: мужество, силу, смелость, отвагу и благородство.
   В тот миг, когда Дэйн, передав Фрэн ребёнка, отошёл на шаг в сторону и посмотрел на жену, в нём вдруг что-то изменилось.
   Позже он так и не смог понять, что именно, и дать этому название.
   Узкая ладошка Фрэн сжала светлую ткань одеяла; тонкие родные пальцы прикоснулись к щеке малыша; лёгкая улыбка коснулась губ, отразилась в мягкой глубине глаз - и осталась в сердце Дэйна ласковой, щемящей нежностью, словно гимн настоящему, искреннему чувству...
   "Это моя жена. И мой ребёнок", - только тогда он вдруг всё понял и прочувствовал до самого конца. Раньше он понимал, но как-то не так... глубоко.
   "Это МОЯ жена! И МОЙ ребёнок!"
   Дэйнар задрожал.
   А Фрэн подняла голову и подарила своему мужу радостную, ласковую и совершенно счастливую улыбку.
   - Я люблю тебя, - прошептала она... впервые.
   Дэйнар знал это, но Фрэн никогда раньше не говорила... не признавалась... Почему именно сейчас?..
   - Я тоже люблю тебя, - сказал он тихо, думая о том, как удивительно её блестящие от радости глаза похожи на звёзды...
   Фрэн кивнула.
   - Иди.
   Она поняла всё даже раньше него. Откуда? Как?..
   - Иди, Дэйн.
   Он резко развернулся и, натолкнувшись на изумлённый взгляд Форса, лишь улыбнулся. Вышел на крыльцо дома, глубоко вздохнул и закрыл глаза...
  

***

   Дэйнар казался самому себе расплавленным железом. Как будто из него можно сделать что угодно, только пожелай...
   Но он желал лишь одного...
   Плавное, гибкое, большое тело. Мягкие подушечки на лапах, острые когти, густая белая шерсть, чёрный нос, ярко-голубые глаза...
   В ту ночь по улицам Нерейска впервые бежал волк. Огромный и стремительный, он был подобен белой молнии, когда мчался по городу, разминая свои затёкшие за столько лет лапы.
   У случайных прохожих чуть не случился разрыв сердца, когда они увидели бегущего по улицам белоснежного волка. А Дэйнар даже не остановился - продолжил мчаться дальше и дальше, наслаждаясь скоростью, гибкостью и свободой.
   В ту ночь его волк действительно вышел на свободу. Впервые и по-настоящему.
   А когда под утро Дэйн вернулся в дом Форса, на крыльце его встретила Фрэн. Тёплая, пахнущая кислым молоком и немного - кровью, она зябко поджимала босые пальцы ног и сонно жмурилась...
   Увидев Дэйнара, девушка засмеялась и, присев на корточки рядом с урчащим от удовольствия зверем, почесала его за ухом.
   - С возвращением, мой любимый волк...
   Он облизал ладони Фрэн розовым шершавым языком, а потом, уткнувшись носом в её руку, закрыл глаза и вновь стал человеком.
   - Простудишься... - какой хриплый у него стал голос после первого обращения...
   - Нет, - Фрэн обняла Дэйнара и, проведя пальцами по обнажённой спине мужа, вдруг застыла. - Горб...
   - Что такое?
   - Его нет!
   Резко вскочив на ноги, оборотень схватился за спину.
   - Действительно, нет... Как странно.
   Фрэн улыбнулась и, поднявшись вслед за Дэйнаром, прижалась своим тёплым ртом, пахнущим орехами, к губам мужа.
   И Дэйн, целуя и обнимая её, вдруг понял, что было ещё более странным, чем в одночасье лишиться горба: его этот факт почему-то совершенно не волновал. Удивительно, но физический недостаток, ставший его проклятьем в детстве, вдруг потерял всю свою важность и ценность.
   А может быть, это произошло совсем и не "вдруг", а постепенно?
   Просто он не заметил?..
  

***

   Рэнго рос не по дням, а по часам. Цветом волос и глаз он пошёл в мать, а вот комплекцией напоминал Дэйна. Правда, сам Дэйн после первого обращения сильно изменился - стал выше и гораздо мощнее. Он и раньше не был щуплым, а теперь уж особенно.
   "Настоящий воин", - смеялась Фрэн, глядя на крепкого, сильного и не по годам развитого Рэнго.
   Через месяц после родов они переехали в отремонтированный дом Лирда. Фрэн вела хозяйство, воспитывала сына и в свободное время разрисовывала "приносящие удачу" камушки.
   Они были счастливы.
   Дэйнар почти не вспоминал Арронтар. Только иногда, после очередного сна, в котором у светловолосой девушки с течением времени становилось всё больше седых волос - только тогда оборотень позволял себе несколько мыслей о прошлом.
   Но они больше не приносили боли.
   Впрочем, они не приносили вообще ничего. Ничего. Словно то, что когда-то случилось там, в Арронтаре, давно умерло и похоронено. Засыпано землёй и засажено цветами.
   Когда Рэнго исполнилось десять, Дэйнара выбрали мастером гильдии лекарей. Именно тогда состоялся их единственный с Фрэн разговор об Арронтаре.
  

***

   После трудного рабочего дня Дэйн любил сидеть возле камина, смотреть на огонь и думать. Мысли его крутились в основном вокруг сына, жены или магии - он по-прежнему продолжал совершенствоваться и, как однажды сказал Форс, "уже давно переплюнул по части магии Разума своего наставника".
   Фрэн сидела рядом и иногда массировала Дэйнару плечи. Но чаще всего просто молчала и прижималась щекой к его тёплому плечу.
   Но не в тот раз.
   - Дэйн... - она положила руки мужу на плечи и поцеловала его в висок.
   - Да? - улыбнулся оборотень, накрывая правой рукой одну из ладоней девушки.
   - Обещай мне кое-что... Пожалуйста...
   - Что?
   Ему почудилось, или она на самом деле задержала дыхание?
   - Обещай, что вернёшься в Арронтар, когда меня не станет.
   Дэйнар вздрогнул и тут же отвернулся от камина. Поймал серьёзный, тревожный взгляд Фрэн и нахмурился.
   - Странная просьба.
   - Пожалуйста, - прошептала она, обнимая ладонями его лицо.
   - Хвостик... Я не понимаю... Зачем мне туда возвращаться? Мой дом здесь. Там меня никто не ждёт.
   - Ты ошибаешься, - светло-карие глаза упрямо блеснули. - Дэйн, просто обещай. Ради меня, я прошу...
   Несколько секунд он молчал, а потом всё-таки покачал головой.
   - Нет.
   - Дэйн!..
   - Нет, Фрэн. Я знаю, что ты уйдёшь к Дариде раньше меня, и мне будет больно и горько, но это не причина возвращаться туда, где меня презирали и ненавидели. Я понимаю, почему ты просишь меня вернуться, Форс наверняка рассказал тебе сказку о проклятии...
   - Это не сказка...
   - Да, не сказка. Но я не в силах снять его, хвостик.
   Фрэн подалась вперёд и изо всех сил обняла Дэйнара.
   - В силах, я точно знаю, в силах... Если кто и сможет, то только ты.
   - Нет. Я не могу. Поверь, в моём сердце нет даже капли прощения. Равнодушие, безразличие и, возможно, немного неприязни... но не прощение. Нет, Фрэн, я не вернусь в Арронтар. Моё место здесь, в Нерейске.
   Она вздохнула и, подняв голову, прижалась губами ко лбу мужа.
   - Ты ошибаешься, Дэйн. И я очень надеюсь, что когда-нибудь ты поймёшь это. И сможешь простить... и полюбить.
   Он ничего не ответил.
  

***

   Сорок лет спустя
  
   Оно действительно существовало.
   Неизвестное море.
   Море Скорби.
   Серо-синее, как и скалы, его окружавшие, бурлящее, пахнущее солью. Слезами.
   Сколько слёз пролилось здесь за все времена? Наверное, очень много.
   Но Дэйнар не плакал. Не мог. Что-то сдавило грудь, словно вдруг оборвались все струны в старом музыкальном инструменте.
   Он плакал, когда двадцать лет назад умерла Чара. Она и так жила очень долго, гораздо дольше, чем обычные аксалы, и в последние годы почти не выходила из дома. Следила за его обитателями умными тёмными глазами... и любила Рэнго, как собственного щенка.
   Когда умерла Чара - его первый настоящий друг - Дэйнар плакал. Взрослый мужчина, мастер гильдии лекарей, лучший маг Разума во всём Эрамире - не мог сдержать слёз.
   А сейчас слёз не было. Может быть, потому, что горе от потери Фрэн захватило его целиком и полностью, выжгло все внутренности, как выжигает лес сильный пожар. Ничего не осталось, всё сгорело. Только пепел.
   Она ушла тихо. Вечером уснула, а утром не проснулась. Именно так Фрэн всегда мечтала умереть - спокойно, без боли... Да, боли в её жизни было предостаточно.
   Вот только как теперь жить ему?..
   Без её глаз, улыбки, без тихой музыки... Да, Фрэн старела, а он - нет, но их это всегда не слишком беспокоило. Потому что она старела как-то странно - просто поседела и обзавелась несколькими морщинками. Никто бы и не догадался, что Фрэн уже семьдесят.
   И вот, теперь... Что ему делать теперь?
   Море вздохнуло.
   Большая волна разбилась о скалу, несколько брызг долетели и до Дэйнара.
   Оборотень сжал в ладони дар, который он принёс морю - два обручальных кольца. Те самые обручальные кольца...
   "Подари моё той, которую полюбишь после меня", - так она однажды сказала.
   Глупости. Какие глупости!
   Дэйнар усмехнулся.
   Море вновь вздохнуло.
   Наверное, оно слышало подобные слова не раз. Но ему не было до этого никакого дела. Дэйнар прижал на секунду их с Фрэн старые кольца к губам, размахнулся и выкинул два серебряных ободка в воду.
   Море приняло этот дар с усталым равнодушием.
  

***

   Под ногами хрустели ветки. Сухо и сочно. Дождя не было уже около двух недель, и если бы не свежий морской воздух, долетавший с моря, здесь оказалось бы совсем неприятно находиться.
   Дэйнар поднял глаза к небу. Серо-синее, как само Море Скорби. Какой-то невнятный цвет, неправильный, слишком грязный и грустный. Или у него на душе так - грязно и грустно?
   В вышине летали птицы. Много птиц. Оборотень поморщился: они преследовали его с самого Нерейска. Ещё на что-то надеялись...
   И Рэнго... тоже. Интересно, как это ему в голову пришло вообще? Мать надоумила?
   "Возвращайся, отец".
   Они все, что, свихнулись?
   "Возвращайся. Вспомни, тебя ведь просила мама".
   Ну да, просила. И он сразу сказал, что никогда этого не сделает.
   "Возвращайся. Твоё место там, отец. Ты же знаешь".
   Откуда? Откуда ему знать об этом? Подобные речи Дэйнар слышал только от Фрэн. Ну, теперь ещё от сына.
   Форс с Аравейном благоразумно помалкивали. Впрочем, и хорошо. Они своими Арронтарскими легендами могли разрушить его душевный покой.
   Которого, правда, сейчас всё равно не было.
  

***

   Как прошёл Снежную пустыню, он даже не заметил.
   Будто сон какой-то. А ещё говорят, что до Моря Скорби сложно добраться. Разве?
   Хотя Аравейн говорил, что для этого нужно просто по-настоящему скорбеть.
   Зайти в город? Или не заходить?..
   Тошно. Как будто песка в пустыне наглотался.
   - Дэйн!
   Наставник, всё такой же толстый и бородатый, схватил за плечо, заставил развернуться.
   - Ты?..
   Не выговорил. Не смог. Поперхнулся собственными словами, когда увидел лицо Дэйнара.
   - Я.
   Форс отпустил его плечо и сжал кулаки.
   - Что-нибудь передать Рэнго?
   Несколько секунд он молчал.
   - Нет. Я сам всё ему скажу.
   - С помощью твоего любимого способа? То бишь, во сне.
   - Скорее всего.
   Форс закусил губу, смерил его тревожным взглядом, а потом очень тихо сказал:
   - Ко мне не забудь заглянуть, волчара блохастая.
   Если бы Дэйнар мог, он бы рассмеялся.
  

***

   Зачем он это делает? Зачем?
   Кто бы объяснил...
   Только потому, что она попросила? Однажды, сорок лет назад. И ещё тогда он ответил, что не станет...
   Так зачем?!
   ...Земля дрожала под каждым его шагом. Будто пробуждалась после долгого сна. Дэйнар чувствовал её волнение, слабое биение сердца, ждущего и надеющегося, ток крови в сосудах...
   Ветер пошевелил его волосы, поиграл прядями теперь совершенно другого цвета, нежели в юности, заглянул в глаза...
   Лес молчал. Затаил дыхание.
   И Дэйнар непроизвольно улыбнулся, осознав невероятное - Арронтар ждал его.
   Помнил и ждал.
  

***

   С самого утра в тот день у Лирин так болело сердце, что ей казалось - ещё немного, и она умрёт.
   Лирин малодушно подумала, что это даже к лучшему. Потому что силы её уже были на пределе. Она устала настолько, что почти каждую минуту хотела просто лечь на землю, закрыть глаза и уснуть навечно.
   Но приближались игрища, и расслабляться старшему советнику не следовало. Поэтому Лирин постаралась собраться и взять себя в руки.
   Она была старшим советником уже... тридцать лет? Да, кажется, именно столько.
   Очередные игрища... Надоело.
   Но она покорно заняла своё место слева от дартхари и приготовилась выполнять свои обязанности.
   Вот только в ту ночь всё пошло не по плану.
   Когда на Великую Поляну вышел огромный белый волк, все оборотни замерли. Он пах чужаком... сильным, но чужаком.
   Чужак... в Арронтаре? Как такое может быть?
   Волк сделал несколько длинных, резких прыжков вперёд, остановился посреди Поляны и наклонил голову, приветствуя дартхари. А потом вдруг начал рыхлить землю сначала левой лапой, затем правой - это означало, что он вызывает дартхари на поединок.
   Лирин глубоко вздохнула... и замерла.
   Сердце её тоже замерло и пропустило удар.
   Неужели?..
   Нет, невозможно. Да и запах почти совсем другой.
   Почти...
   Она вздохнула ещё раз, чувствуя, как знакомые, родные нотки заполнили ноздри.
   Да...
   "Ты можешь обмануть кого угодно, Дэйн, только не меня. Я ждала тебя пятьдесят лет... и узнаю в любом обличье".
  

***

   Бело-чёрный вихрь кружился по Поляне.
   Чёрный волк - дартхари - бился с чужаком - белым волком.
   И проиграл.
   Бой был быстрым, но красивым. И не успели остальные оборотни вздохнуть, как дартхари уже лежал, подняв лапы кверху - сдавался на милость победителя.
   Жёлтые глаза белого волка торжествующе сверкнули. Побеждённый дартхари отполз в сторону, почтительно наклонив голову.
   А Лирин, вздохнув, сжала кулаки и по традиции пошла вперёд... к тому, кто стал их новым Вожаком.
   И всегда был её братом.
  

***

   Как странно. Оборотни - все до единого - встали на колени и склонили головы. Среди них Дэйнар заметил родителей.
   Конечно, они его не узнали. Не могли узнать.
   Всего на одно мгновение ему захотелось закричать. Спросить у отца: видишь, каким я стал? Я победил вашего дартхари, а ты презирал меня. И сейчас презираешь.
   Но это желание ушло очень быстро. Дэйнар отвернулся от родителей и... увидел Лирин.
   Почти полностью седая, очень постаревшая женщина шла к нему, выпрямив спину... а в её глазах почему-то блестели слёзы.
   Почему? Непонятно.
   И почему Лирин не ара? Дэйнар чувствовал, что перед ним очень слабая самка.
   - Прошу вас, дартхари, взять мою клятву Верности, - сказала она слегка дрожащим голосом, доставая нож и полоснув себя по запястью. На землю полилась тонкая струйка тёмно-алой крови. - Примите человеческий облик и назовите нам имя нашего нового дартхари.
   Лирин вздрогнула, когда перед ней появился высокий и широкоплечий мужчина с совершенно седыми волосами до плеч и ярко-жёлтыми глазами.
   Глазами, в которых не отражалось ничего, кроме равнодушия.
   Несколько секунд он смотрел на Лирин, не мигая. Затем обвёл таким же тяжёлым и спокойным взглядом остальных оборотней...
   А потом сказал тихо и уверенно:
   - Моё имя Нарро, зора старший советник.
  
   Конец первой книги
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 7.26*38  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Кострова "Скверная жена"(Любовное фэнтези) А.Кристалл "Покровитель пламени"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Прокачаться до сотки 3"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Р.Ехидна, "Жена проклятого некроманта"(Любовное фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Призыв Нергала"(ЛитРПГ) Д.Максим "Рисс – эльф крови"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"