Союз Кузнецов: другие произведения.

Иван прохвост и лошадиный хвост

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
  • Аннотация:
    рассказ о том, как солдат приказчика перехитрил

на новое мѣсто ушелъ вчера
  
  
  
  ______________Двадцать лет и три года тянул Иван повинность солдатскую. Когда минуло ещё два года, закончилась его служба. Выдали ему тридцать рублей казённых денег, поблагодарили за верное служение царю и отечеству, и отпустили на все четыре стороны.
   Весь вечер и всю ночь пировал Иван с друзьями, празднуя вольную жизнь отставного солдата, а поутру отправился в дорогу, полный горьких воспоминаний о родном доме и о своей безвозвратно ушедшей молодости.
   В этом пути, близ града Ростова, случилось ему встретить мужика деревенского, который тащил вместо лошади пустую телегу, изо всех сил подволакивая её на ухабах. Нагнал Иван горемыку и спрашивает, куда конь его подевался?
   -- Ермола украл, - ответил мужик, становясь передохнуть и отдышаться.
   -- Конокрад, что-ли?
   -- По нраву так и есть - сущий вор, а по должности - приказчик нашего князя Мыкина.
   -- Отчего хозяин такого приказчика держит, который лошадей крадёт и крестьян обижает? - возмутился Иван, эту правду проведав.
   -- В городе барин живёт, ничего не знает, - посетовал мужик, и добавил сущее, что Ермола обманом его кобылу выманил, дав слово, будто к вечеру вернёт.
   -- Стоит ли горевать раньше времени - подожди вечера, приедет он.
   -- Приехал уже. Дело-то вчера было. Теперь от моей лошадки один хвост остался, - заплакал мужик в безутешном горе.
   -- А лошадь куда делась? - не разумел Иван подоплёки этой истории. Сочувствуя крестьянину всей душой, как дело случилось, рассказать просит.
   -- Чего тут рассказывать, - вздохнул тот, не ожидая помощи от любопытного слушателя. Однако горечь утраты и жалобы на вероломного Ермолу пересилили, и мужик, назвавшись Зосимом, без прикрас, с крестьянской обстоятельностью поведал случившиеся.
   Оказывается, на исходе вчерашнего дня ехал он домой, телегу глины вёз, у реки копанной. Ехал неспешно, дремал в полглаза, и на ту беду не углядел, как встреч ему попался Ермола, кативший на всех порах в коляске рессорной. Не успели они разминуться на узкой дороге, зацепились колёсами, да так скверно, что вышел значительный урон легковесному экипажу: хомут её упряжи порвался, а саму коляску занесло и опрокинуло.
   Напрасно Зосим оправдывался и объяснял, что ехал по самому краешку дороги, злой Ермола к этим доводам остался глух и к прощению немилосерден. Бранясь, на чём свет стоит, приказывает коляску из канавы вытащить, от пыли оттереть, и порванный хомут заменить ярмом своей лошади.
   Делать нечего: взялся Зосим упряжь менять, что пришла в негодность, но как не старался, не мог продеть тощий хомут сквозь голову откормленного жеребца. "Запрягай кобылу"! - Велел Ермола тогда поставить в экипаж лошадку крестьянскую. Следом наказал возвращения его дожидаться и в город укатил, ни о чём не беспокоясь.
   Целый вечер ожидал Зосим приказчика. Потом наступили сумерки, подошла ночь. К тому времени должен был вернуться Ермола, но отчего-то задерживался. Отвёл Зосим жеребца в поместье и домой ушел.
   Когда он поутру явился лошадку забрать, Ермола только руками развёл, сказывая при этом, что его лошадь на обратном пути волки загрызли. А про коляску, на которой вчера уехал, и которая чудным образом во дворе поместья сейчас оказалась, объяснил иное: дескать, ехал мещанин сосед, у друзей припозднившийся к ночи, увидел на дороге брошенный экипаж, ему знакомый, прицепил следом и сюда доставил с оказией. Так повествуя о своём злоключении, едва не стоившем ему жизни, Ермола вспомнил про хомут, который одолжил вместе с кобылой. "Иди, - говорит, - забери, не то украдёт кто-нибудь". На дальней меже, около рощицы искать посоветовал.
   Кинулся Зосим со всех ног бежать к дальнему пределу имения, в горе постигшей беды ещё надеясь застать свою лошадку живой и невредимой, но примчавшись туда и разыскивая её повсюду, один хомут на дереве висевшем увидел, а под деревом, в траве непримятой, только хвост нашел - от чужого коня.
   -- Сам посуди, была ли эта лошадь вчера живой? - спросил Зосим, показывая солдату отгрызенный хвост в доказательство коварного обмана.
   Тот на поверку оказался старым и сухим, как палка, что даже Иван, в глаза не видевший крестьянской коняги, вынужден был согласиться в подмене злополучного хвоста.
   -- Тебе обман понятен, а Ермола всё равно упорствовать станет, будто лошадь мою волки загрызли. Не сознается он, где продал её... - сказал Зосим, заплакав опять.
   Возмущённый столь откровенным подлогом наглого приказчика, решил солдат мужика в беде не бросать, и на пару с ним пойти требовать украденную лошадку.
   На ближнем подступе деревни, куда они скоро дотащили телегу, увидел Иван табун лошадей, к водопою гонимых погонщиками. Множество кобыл и жеребят, возраста разного, пронеслись мимо и скрылись в теснине оврага, оставив ветреную пыль и слепней докучливых. Зосим сказал, что этот табун принадлежит князю Мыкину, коих держали в поместье исключительно для разведения знатной породы, а Ермола всем распоряжался.
   -- Вот оно как... - промолвил Иван, о чём-то раздумывая.
   Подумав, он решил уже к приказчику один отправиться. Ещё хвост попросил - зачем, не сказал, пообещал только в скором времени принести Зосиму деньги на покупку новой лошади.
   -- Смотри, не проговорись, - упредил мужика в тайне держать этот сговор.
   -- Если делу поможет, как не смолчать, - согласился он.
   На том и расстались: Зосим в деревню телегу поволок, Иван к барскому дому стопы направил, который вздымался на пригорке добротным каменным строением.
   Здесь встретили его дворовые бабы, на крыльце рассевшийся отдохнуть и посплетничать в полуденный час томного безделья. Увидели гостя, притихли.
   -- Здравия желаю, девицы-красавицы, - поприветствует их чрезмерно хвалебной речью Иван, на что красны девицы, телом располневшие и возраста давно не юного ответили нестройным эхом своего приветствия.
   -- Зачем пожаловал, служивый? - спросила старая, по всему видать главная бабуля.
   -- Приказчика вашего, Ермолу, повидать надобно.
   -- По какому делу? - вновь интересуется карга старая.
   -- Эх, запамятовал я эту надобность, покуда шел, - спохватился Иван, затылок почёсывая, и не вспомнив будто, говорит следом: - Не беда, Ермола сам напомнит.
   Выслушали бабы солдата, однако с места не тронулись и в дом не пропустили.
   -- Не велено нам пускать незнакомцев, - говорят они. - Ермола чужих гостей боится, думает, обкрадут.
   -- Стало быть, нельзя войти?
   -- Конечно, нельзя - тебе же сказано!
   Иван постоял, рассматривая дом и окна, в жаркий час нараспашку открытые, снова к бабкам обращается:
   -- Видите, не сердится хозяин, значит, ждёт меня.
   -- Так ведь Ермола не знает, что ты пришел, - рассмеялись бабки. - Спит он и духом о тебе не ведает.
   -- Постойте-ка, что же получается: я уйду, не дождавшись приказчика, а когда Ермола проснётся - не узнает, что я приходил, и будет думать, что меня ещё не было! - воскликнул Иван, на свой лад слова разумея.
   -- А вдруг завтра вспомнит обо мне и вас спросит: зачем гостя прогнали? - следом вопрошает бабулек.
   Навёл тень на плетень, нелепици полный короб - кто кого должен сначала встретить, потом узнать, наперёд увидев, - запутались бабы. Не решив этой головоломки, надумали-таки приказчика о госте упредить, и крайнею сиделицу домой отослали с известием.
   Чуть погодя вышел на крыльцо разбуженный Ермола, в кафтан одетый, в туфли обутый, голову накрывал парик, барашком завитый. Был Ермола ростом не велик, летами старым бабкам ровесник.
   -- Чего хотел? - вопрошает строго.
   -- Солдат я, службу окончивший, - представился Иван. - В дороге сказанной молвы прознал я, что здесь живёт приказчик хлебосольный, редкой души человек, коего свет не видывал. Говорят, привечает он народец всякий, задаром кормит их, поит, в ночлежку спать укладывает. Вот и я, отставной солдат полка смоленского, захотел явиться без приглашения, уж кому-кому а мне, герою войны турецкой, не откажет хозяин в чарке вина и похлёбке гороховой.
   -- Я не привечаю нахлебников, - сказал хмурый Ермола. - Ступай вон, обознался ты.
   -- Не может быть, чтобы обознался, - возразил Иван. - Всё сходится, как люди мне этот дом расписывали: вот крыша железная, вот балкон и четыре колонны у входа. Обмана нет - сюда меня послали!
   -- Ты, солдат, наверно головой ударился, пока сюда шел, или тебя на службе бревном пришибло, что всякое разумение слов понять не можешь, - рассердился приказчик, и указуя пальцем на ряд белоснежных столбов, балкон подпирающих, которых было по счёту ровно шесть, а не четыре, спрашивает: - Где ты видишь здесь четыре колонны? Ну-ка, посчитай!
   Дабы удостоверится в ошибке притворной, стал Иван расхаживать вдоль крыльца и колонны с разных сторон пересчитывать. Ведя неспешный отсчёт, каждый раз заново начинаемый, он между тем лошадиным хвостом беспрестанно помахивал, словно скопище мух вокруг него тучей роились.
   Глядя на солдата, приказчику тоже почудилась мошкара, над ним летающая. Стал рукой обмахиваться, следуя назойливому мельканию хвоста, как движению оркестровой палочки умелого дирижера.
   -- Тьфу, откуда мух столько взялось, - забормотал он, потеряв терпение. - У тебя, что-ли, солдат, хвост дюже вонючий?
   -- Вонять ему не положено. Сушенный он, - сказал Иван, разъясняя следом, что этот хвост несёт домой не от прихоти праздной, а с умыслом тайным. Дескать, служивого коня сберёг он драгоценную частицу, чтобы в память о нём взрастить на огороде прежнего любимца - расчудесного жеребца вороной масти.
   Разобрало Ермолу смехом от такой небывальщины, чуть не лопнул. За животик схватившись так и покатывался хохотом, ссыпая пудру с накрахмаленного паричка.
   -- Послушай, солдат, - говорит потом, в довольствии весёлом пребывая, - чтобы конь был, его должна кобыла родить - другого не дано! У меня целый табун на выкормке содержится, уж поверь, в лошадях я знаю толк.
   Однако очевидность этих вещей на солдата не возымели действа, и он упорно заверял Ермолу в ином способе приумножении конского поголовья, - была бы земля, волшебной силой наделённая. О родном крае рассказывать взялся, где односельчане его издавна взращивали на аршине чудесной землицы живность всякую, собирая на ней по осени, как от малого зерна - рогов, хвостов, копыт, - тучных коров, овец и лошадей, не говоря уже о птице домашней, из пера которых гроздьями израстали петушки да курочки.
   Так расписывая и нахваливая волшебство родной земли, поистине всерождающий, Иван преминул напомнить и другое её свойство - лечебное.
   -- Когда мне на службу идти выпал срок, прихватил я узелок земли в дорогу. Три года лечился этим от хвори и болячек разных, а потом выяснил, что землица моя и раны могла исцелять лучше всякого бальзама. Да что там раны! - воскликнул он. - Однажды пушечным ядром турецкого канонира мне оторвало руку во время штурма неприятельской крепости, и быть бы мне калекой, кабы не чудо-земля, в узелке припасённая. Едва живой, присыпал я кровоточащую рану, и оторванную руку взяв, на место приложил, отчего срослась она в тот же миг, без ущерба моему здоровью.
   -- Смотри! - сказал он, под рубахой открывая взору косой шрам на предплечье, хитро выдавая след удара турецкой сабли за доказуемые свидетельство придуманного увечья.
   -- Полно врать, - буркнул Ермола, - нет такого средства, которое раны заживляет в одночасье, а грязная земля и подавно не поможет.
   Иван с напускным видом правдолюбца достаёт из сумки заплечной кисет табака и говорит, что здесь осталась землицы волшебной малая толика, которую брал на службу. Любого страдальца, кровью истекающего, готов он исцелить сию же минуту.
   Раненых в усадьбе не нашлось, и проверить на ком-либо заживляющее средство не преставилось возможным.
   Пока Ермола выдумывал иной способ уличить солдата во лжи, Иван говорит ему в подсказку, что может де ещё целую лошадь вырастить из хвоста за три денёчка.
   -- Вот и вырасти, а я погляжу, - подхватил Ермола, обрадованный скорее неосуществимости данной затеи, нежели самой мысли взрастить в земле новую лошадь.
   Собрались они идти на огород, но Иван, призадумавшись, в попятную вдруг ударился.
   -- Постой-ка, - говорит приказчику, - как потом я сведу коня к дому? По документу ведь я солдат безлошадный, не должно быть его у меня в дороги. Отберут жеребца на заставе и делу конец.
   -- Будет тебе документ с моими заверениями.
   -- С печатью?
   -- И печать в управе приложим.
   -- А если спросят там, откуда конь? - опять Иван засомневался. - Ужели поверят, что я его вырастил из хвоста, а не украл, к примеру?
   -- Ты сначала вырасти, - возразил Ермола, но доколе дело на той отговорке встало, он, подумав, смекалкой блеснул, свойственной его предприимчивой натуре:
   -- Я скажу, что ты купил моего коня!
   Ивану этого показалось мало. Страшась попасть в силки другого подвоха, опять препоны чинит:
   -- Сказать-то скажешь, да спросят они, откуда у меня столько денег? Заподозрят неладное и в жандармский закуток посадят с дознанием.
   Ермола пообещал своё заступничество, впрочем, не слишком искренне. Свидетельствовать про коня, которого нет, казалось ему нелепо. Не верил он в затею отставника, только чуть-чуть, исподволь проникаясь желанием посмотреть, как солдат станет выращивать коня, и, чем больше об этом думал, тем сильнее хотел увидеть животворимое чудо волшебной земли - вдруг она и вправду особенная?
   Чтобы подвигнуть солдата к скорому делу, Ермола заверил, что купит жеребца, едва тот прорастёт в третий день на огороде. Иван быстренько согласился и сумму назначил - сто рублей - цену доброй лошади.
   Заключив эту невероятную сделку на глазах изумлённой челяди, они прошли на огород, стали искать лучшее место средь овощных делянок. Выбрав, наконец, хорошо унавоженную грядку, Иван очищает её от прежней зелени и вершит взамен таинство иного посева: в раскопанную лунку бросает хвост, ссыпает туда из кисета табак под видом чудесной землицы, и, приговаривая слова какого-то несусветного заклинания, присыпает лунку и ногой утаптывает.
   -- Теперь надобно полить, - говорит бабкам.
   Сказано - сделано!
   Бабушки живо принесли кадку воды, опрокинули в указанном месте.
   -- Теперь мне чего-нибудь покушать дайте, - говорит солдат приказчику.
   Ермола отвёл его на кухню, где накормил скудной, словно в постный день пищей.
   На отдых определил в тесную каморку, в три дня ночлегом выделенную, покуда конь из хвоста взрастать будет.
   -- Но если ты решил надомной посмеяться, три года просидишь в этой темницы, - зловеще обмолвился он.
   Утром следующего дня, покуда приказчик спал, Иван вкусил его завтрак братской долей. Отдав должное господской стряпне, отправился на огород "саженец" проверить. Здесь обнаружил, что люди прежде него посетили огород и множеством ног утоптали грядку. К сему безобразию ещё собака тут порылась, выискивая корм сокрытого припаса.
   Взрыхлив твердыню утоптанной земли, Иван поспешил пожаловаться приказчику на любопытных ротозеев, которые ходят толпой и росток коня затаптывают, в тиши и покое взрастать должного.
   Тревожась о сохранности хвоста, Ермола воспретил дворне захаживать на огород. Что касается собак, лазающих сквозь дырявую изгородь, то в недопущение их поручил работникам заделать все прорехи садовой городьбы, включая старые ворота.
   Пока звали плотников, чтобы забор чинить; пока плотники искали жерди, чтобы дырки залатать - день прошел. К закату лишь ворота были сделаны.
   Надумал Ермола в грядущею ночь дозорного на огороде поставить. Выбрал пастуха, человека несомненно достойного ответственной службы, ибо кто как не он, от волков целое стадо коров оберегающий, сумеет уберечь конский хвост и от собак, в какой-то мере волкам сродных. Но пастух, проведав службу ночную, отказался стеречь колдовское место. В отсутствии других смельчаков, пришлось Ивану взять охрану хвоста на себя. Однако нести бессонный дозор поленился и всю ночь проспал, утром только на огород сбегав.
   Следующий день минул - как первый: солдат в доме господском живёт, бока пролёживает, а Ермола что ни час, вокруг да около овощной гряды прохаживается, пытаясь узреть нарастающее всхолмие обещанного приплода.
   -- Что-то я не вижу ничего, растёт ли конь? - вопрошает солдата.
   -- Конечно, растёт, соками понемногу наполняется, - заверил Иван. - Погоди, завтра будет срок, увидишь целого коня.
   Ожидаемое чудо растревожило Ермолу. Ночью он плохо спал и сны на редкость видел скверные. То мнилось ему, как из земли вылезает огнедышащий дракон с тремя головами; то старый мерин без хвоста докучал ярким видением; или вовсе худое мерещилось - будто не конь, а сам Ермола в лошадином обличии поутру взрос на огороде, и солдат с дьявольским хохотом осёдлывает его. Он просыпался, изгоняя прочь жуткие кошмары, засыпал и снова просыпался, обливаясь холодным потом и часто дыша, как загнанная до изнеможения лошадь.
   Наконец, первые петухи известили о приближение скорого утра. Ермола оделся и побежал на огород. Разглядывая землю, выстоял несколько напрасных часов. Потом его терпение лопнуло. Отправился за разъяснениями к солдату, доколе чуда не случилось.
   Искомый ответ Иван решил узнать на огороде. Припав к земли, долго выслушивал шорохи глубин, только ему понятные.
   -- Ночь была холодная, - определил он причину этой задержки, и на завтра вырастание коня предрёк.
   Но следующий день не принёс рекомого чуда. Иван опять стал землю прослушивать, а над ним хмурой тучей возвышался Ермола.
   -- Что не так? - спрашивает строго.
   -- Придётся подождать. Слаб конь, ещё недозрелый, - ответил Иван, уже к завтрашнему дню обещая роды. Вернее сказать - всходы.
   Впрочем, и завтра, поскольку конь опять не вырос, срок его появления он отодвинул на следующий день.
   А следующий день отодвинул на другой день. Другой - на третий...
   Выслушивая раз за разом эти отговорки, Ермола всё больше мрачнел и злился, но видя с каким усердием Иван грядку опекает и ночной дозор несёт, подозрение подвоха гнал от себя и терпеливой надеждой полнился, день ото дня следуя на поводке его уверений, что вот-вот из земли покажутся уши.
   И вот, по прошествии этих завтрашних дней, без малого второй недели, ночью прибегает Иван к Ермоле в спаленку и криком, на весь дом слышимым, будет его:
   -- Вставай скорее, идём на огород! Конь вырос!!
   Долгожданный миг не терпит промедления: накинул Ермола халат и в тапочках на босу ногу кинулся коня смотреть.
   В дверях очумелый служка о том же чуде упредил его, которому был свидетелем:
   -- Как есть, жеребёнок появился!
   -- Какой жеребёнок? Почему жеребёнок? - воскликнул удивлённый Ермола.
   Полнясь сметенными чувствами нежданного сюрприза, прибегает на огород и видит в углублении разрытой ямки вместо дородного коня жеребёнка махонького, словно от кобылы только что рождённого. Лежит он, землёй перепачканный, копытцами сучит, мордочкой трясёт, встать пытается на слабые ноги.
   -- Ты же говорил, конь вырастит, - рассердился обманутый Ермола.
   -- И этот, чай, не телёнком будет, - заметил Иван. - А маленьким вырос оттого, что землю подсунул дрянную - сплошная глина! Ну-ка, подсвети мне.
   Пока Ермола лампой грядку высвечивал, солдат загодя припасённым ножичком пуповину из недр глубоких тянувшиеся перерезает и на руки жеребёнка берёт, вконец продрогшего от холода земли, его родительницы.
   -- Надо бы малыша на соломку отнести, в конюшню, - посоветовал конюх, с другими ротозеями пришедший на чудо посмотреть.
   -- Сразу нельзя. Жеребёнка кони потопчут, - воспротивился Иван. - Лучше в дом снесём и обсушим, пусть из него могильный дух до рассвета выветрится.
   Отнесли малыша домой, на тряпье у печки положили греться. Здесь Иван оставил конюха вприглядку ночную. Сочтя на этом своё дело завершенным, у приказчика потребовал сиюминутной расплаты.
   -- Погоди до завтра, - сказал Ермола, - жеребёнок больно хилым уродился, к утру, наверное, не доживёт. За мёртвого платить не стану.
   Но Иван не захотел откладывать платёж уговоренной сделки. Обманщиком Ермолу обзывая и другими словами его понося, не менее обидными, вынудил-таки приказчика расплатится. Расстались они неприязненно, на сон грядущий не пожелав друг другу спокойной ночи.
   Утром к приказчику явился конюх и сообщил новую весть: минувшей ночью в стойле кобыла бременем разрешилась, однако приплод её, жеребёнок новорожденный, куда-то исчез. На конюшне его обыскались - не нашли. Похоже, солдат жеребёнка этого умыкнул да за своего коня на огороде ловко выдал.
   -- Где солдат? Хватай его! - закричал Ермола.
   Проведав, что его тоже обыскались и не нашли, приказчик решил в погоню устремиться. Велел коней запрягать.
   -- Куда он ушел? - спросил конюха.
   -- Знаю, что Иваном назвался, остальное не ведаю, - развёл руками конюх.
   И вправду, не сказывал солдат своей дороги, утаил хитро прозванье родной стороны. Где теперь его найдёшь, пройдоху?
   Как небыл зол Ермола, лютой ненавистью преисполненный, однако благоразумно счёл не жаловаться властям на солдата, чтобы не стать посмешищем на всю округу. Впрочем, от насмешек он не уберёгся - люди прознали эту историю сполна, а сам Ермола так и остался в неведении её финала: купил себе Зосим новую лошадь.
  
  
   [здесь]

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) А.Мороз "Эпоха справедливости. Книга вторая. Рассвет."(Постапокалипсис) Н.Лакомка "(не) люби меня"(Любовное фэнтези) Ю.Васильева "По ту сторону Стикса"(Антиутопия) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Любовное фэнтези) Д.Маш "Строптивая и демон"(Любовное фэнтези) А.Черчень "Дом на двоих"(Любовное фэнтези) Е.Решетов "Игра наяву 2. Вкус крови."(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"