Соколов Дмитрий Игоревич: другие произведения.

Десять смертей поэта

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Старинное моё произведение, колебался на счёт качества написания, но всё таки забросил его сюда.

  I - Трагикомическое детство
   Родился этот неоднозначный человек в пригороде, в семье не богатой, не бедной, даже не в семье, а в окружении людей с родственной кровью, ведь его семью семьёй назвать сложно.
  Детство шло как у всех, то есть быстро. Чем люди ставали ниже для глаз ребёнка, тем он больше и лучше их понимал, временами он понимал их даже больше чем себя, и ему это не нравилось, ему не нравилось, что он пока что не нашёл себя, он понимал проблемы окружающих и не хотел стать таким же. Да, время шло, шло спортивной ходьбой, но... Но до финиша ещё далеко.
   Смотрите, какой блеск вокруг, нет вы не в сокровищнице, здесь лучше, здесь зима, вон наш будущий поэт, смотрите как ловко он лепит снежок, что это?.. Неужели?! Неужели он хочет бросить снежок в старого дворника, как это делает гурьба, так хочется его отговорить, сказать: "Не надо, что ты делаешь?! Он же старик, старик который метёт и отгребает снег для спокойствия ходьбы каждого!" Но нет же он бросает снежок прямо в голову дворнику и тут происходит странность... На всех ребят, что со снежками шли на авангард, дворник жутчайшим образом сквернословил, а кому и подзатыльник мог дать, но не нашему осуждаемому, к нему он спокойно подошёл, в то время как нападавшие уже отбрасывали от пяток снег, и положив руку на плечо сказал: "Снег ослепляет навсегда, всех тех, кого не ослепит ни ночь, ни жаро-солнечные годы". В тот момент в голове персонажа мелькнула мысль, что дворник говорит о себе, что он жалуется, и ребёнку захотелось его успокоить утешительными словосочетаниями, но старика уже рядом не было, он будто зашёл куда-то за снежные кулисы. Наш, недавно вышедший из пелёнок герой направился домой, он вспомнит зимнее сегодня, непременно вспомнит, но пардон за тавтологию, не сегодня.
   Когда будущий поэт ещё малость подрос, он стал выбираться в город, который ему нравился внешне, но люди ему были более близки именно в пригороде. Вот он идёт по широкой улице, точнее по плитке на дороге, пуговицы на его рубахе застёгнуты неправильно, застёгнуты так им специально. Он видит огромный дом с широкими стёклами, а так же видит горстку камней у бордюра, ему так хочется бросить хоть один камень и разбить стекло, ведь он убеждён, что за той роскошью живут нехорошие люди. Он берёт в руку крупный камень, замахивается, но опускает руку, а потом просто подбрасывает камень над собой в воздух и ловит его другой рукой, после рука как бы ослабевает и камень падает туда, где лежал. Поэт идёт дальше, достаёт из кармана домашний сухарик и не ест его, а прикусывает зубами, он против курения, против дыма заставляющего людей кашлять, но имитация этой вредной привычки, по его убеждениям, придаёт не меньшей солидности, шарма, чего угодно, да и в общем-то это было обычное желание ребёнка играть роль взрослого. Эта прогулка переросла в побег, которому предшествовали следующие мысли: "Мне говорили, что в школе набираются ума, я наблюдал обратное. Мне говорили, что надо уметь зарабатывать, но я видел привязанность людей к деньгам и вообще к материальному миру. Я понял, что все советы данные мне самыми близкими, и не очень, людьми, не подкреплены никакими чувствами, кроме беспокойства, не за меня, а за мой образ в чужих глазах. Все ждали от меня того, чтоб я когда-то открыл собственные глаза и посмотрел на мир так же как они, так же жадно, так же серьёзно, так же бессмысленно, так же слепо. Но этого в моём взгляде появиться не могло, там мог быть ужас, страх, упадок, пустота, но только не то, что принадлежит не мне. Я понял, что если буду продолжать выслушивать советы, перерастающие в просьбы, перерастающие в требованья, перерастающие в приказы, тогда мои веки, либо сомкнуться насовсем, либо я убегу и веки родят чудо из расширенных зрачков. Конечно, я склонялся ко второму варианту и я убежал, убежал не от проблем, не от бед, это всё столь призрачно и столь ужасающе-смешно, что и внимания не стоит, а тем более не стоит времени и сил, я сбежал из рабства, которое замаскировали более-менее комфортной средой человеческого обитания. Чем удобнее человеку, тем он лучше работает на государство, мне удобства не к чему, может я и похож на никчёму, но у меня есть самая первая необходимость - свобода". Будущий поэт просто шёл то вперёд, то его заинтересовывало какое-то место, и он сворачивал, лазил через заборы, через руины, через мосты. Устав, наш центральный персонаж устал, присел у высокой стены и замечтался: "Лодка в форме гитары, стулья с восьмью ножками..." Но мечтания прервал женский крик, кто-то, то ли сорвался со стены, то ли специально прыгнул, на этом чья-то жизнь оборвалась, это первая смерть которую видел поэт, именно тогда оборвалось его детство и пришло осознание того, что жизнь невечная, а так же пришла муза. Поэт сначала подбежал к окровавленному телу, но долго находится, у этой жуткой картины, он не мог, поэтому вылез на дерево у реки неподалёку и начал пытаться описать увиденное в стихах, жаль, записать было некуда и нечем. Сидит он думает, но опять, опять крик!.. Дочь упавшей женщины кинулась к матери, бросив виолончель, которая была в чехле за спиной на землю. Поэт не слазил с дерева, он видел как человек его возраста, противоположного пола мучается, видя умершую, родную... Сегодняшний день надолго будет зависать порой пред поэтом. Он всё же вернулся домой, но лишь для того, чтоб записать сложенный стих:
  
  Мёртвая жизнь
  
  Сегодня лился ливень,
  Хоть и ни капли на землю не упало...
  При свете была темень,
  Там, в ней существо кричало!
  
  Я стал свидетелем материальных криков,
  Что расцарапали мне череп!..
  Я властелин бумажных дней - обрывков,
  Уж был косой разрушен "склеп".
  (Склеп - место, где что-то хранится, в данном случае это что-то внутри поэта, его покой)
  
  А так же он надеялся, что мать его хоть раз поймёт, ведь кроме негативных чувств он сегодня испытал самое прекрасное, видя некую особь с виолончелью, чем и решил поделится... Диалог вышел таковым: - Она была такая, прям такая!.. - Какая это - такая?..
  - Такая, что мне сразу понравилась!.. - Мне это не нравится!
   Поэт, теперь действительно - поэт. Он ушёл жить к тому, перед кем чувствовал вину, к тому, кто показался ему добрейшим человеком во всём городе, к дворнику, которому он в дальнейшем всячески помогал.
   Ком времени котится по кругу планеты, не напоминает ли вам это - шестеренки в механических часах?.. Он котился, проглатывая тех, за кем звонит будильник в колокольне, тех, кому пора проснутся в другом механизме, организме, пространстве, что ж дворник проснулся, а поэт остался спать, лишь изредка во сне поглядывая на бодрствующего не здесь неродственного родственника.
  
  II - Поэт
  В этом отрывке описания жизни вас ждёт ничего, кроме поэзии.
  
  Судьба многих
  Я рос и рос, я рос и рос!..
  В пучине гроз, грёз и слёз!
  Теперь я отвечу на вопрос,
  Что задаёт мне река росс...
  
  Она рычит мне, каждая росинка,
  О своей приземлённой беде,
  Она горчит мне, словно искринка,
  А я с ударами тока в борьбе!
  
  
  
  
  Ток - это то, что способно убить,
  А значит это само существованье!..
  Оно способно пулей пронзить
  И в душе навек оставить сквоженье...
  
  Мой мир меняется мгновенно,
  Молча, мигом, молнией!
  Спросите: "Скверно?" - Верно!
  Я сбит давно с путей.
  
  
  Бегство в зелень
  
  Небо улыбалось мне сизо
  Когда я улёгся на пузе зелёных лугов...
  Серые тучи сплотились в железо,
  Свершив надомною плотный кров...
  
  Как попал сюда, я не знаю,
  Быть может, загнали года...
  А может, сбежал я из ада,
  В который не вернусь никогда!
  
  Воздух сегодня уж чистый,
  Хотя ещё вчера в нём царил дым...
  Мне парусник белый двулистный
  Стал в небе самым родным.
  
  Я потерял в травах время,
  Что заключалось в часах!..
  И моё деревянное знамя
  Скрылось где-то в лесах...
  
  Нет же! Я не потерялся!!!
  Наоборот себя отыскал!..
  К природе я отозвался,
  Показав дружелюбный оскал.
  
  Бродяга
  Переулки сплелись до безумия,
  Все серы, да и вонь там стоит!
  И меня завертели! Я мумия!!!
  Что на свалке под окнами спит.
  
  - Помогите подняться прохожие!
  А?.. Боитесь, что болен я больно?!
  - Ну а вы же на чёрта похожие!!!
  Вы так довольны собою довольно!!!
  
  Вот поднялся я,
  А глаза вниз планетами вертятся!
  Я себе жить обещая,
  Говорю, что мне в то обещанье не вериться!
  
  
  Не верю я в шутливые прогнозы,
  Что вырываются сквозь зубы!
  Вы дайте!.. Дайте мне в руки грозы!!!
  Чтоб добил я сухие дубы!..
  
  И себя, не любя, я добил бы,
  Чтоб не мучить себя и люд!
  Ведь уж проплыли времени рыбы,
  Подо льды где их и убьют.
  
  Вся планета моя и ваша,
  Вся она огнями изрытая!!!
  Но... Ну а где же её душа?!
  К пыли ли дорожной прибитая?!
  
  Улетела душа, улетучилась,
  Через форточки окон, под которыми обычно лежу...
  Она бедная уж отмучалась!..
  Лопнул торжественно кокон!!! Ну а я... А я... Я всё брожу...
  
  Моя судьба взяла карандаш
  И нарисовала мне множество саж!..
  Но я от них делаю крюк,
  И живу себе, почти что без мук...
  
  Ах, было бы правдой сказанное чуть выше!..
  Не был бы переломлен тот крюк!!!
  Судьба для меня не дружище!..
  Судьба для меня пустой звук.
  
  Я был голоден, и мне хотелось есть,
  Теперь холоден, теперь поспешите снесть...
  
  Снести туда, где прутья прудов
  Привязаны к подножьям яблонь,
  Где тепло идёт от древних льдов,
  И где знают камни, что есть жизнь...
  
  А я не знал... Её проклял!.. Ей не доверял! Я пал... Пал.
  
  III - Виолончель
  Как вы понимаете, поэту пришлось нелегко, он, то просто путешествовал, то путешествовал вынуждено, то есть бродяжил, теперь, вот как с год он живёт, где живёт. Некоторые поэтовы труды, взяли в печать и поэт получил небольшое признание, а так же небольшой гонорар, которого хватило бы на выплату налогов, но выплачивать он их не спешит, он спешит прогуляться улицами, скромно порадоваться успеху, почувствовать себя человеком в обществе, хоть деньги и не делают из человека человека, скорее наоборот, но к сожалению такова сегодня цель многих - обогатится. У поэта, как вы понимаете, нет такой цели, просто кроме денег ничего не подтверждало его успех.
   Он обошёл невероятное количество улиц, и вот он идёт по причалу и видит чудо. Он ещё в юности мечтал найти такую, чтоб умела играть на музыкальном инструменте, не важно на каком, не важно как, но так, чтоб с чувством, так чтоб до души пробирало... И вот, вот она! Но с повязкой, с повязкой на одном глазе. У неё в руках был струнный инструмент, хотя нет, смычковый, хотя нет, и то и другое, это была виолончель. Он не сдержался, он прервал её чудесную игру, ради того, чтоб узнать её имя. И надо же, её имя оказалось полностью созвучным с её музыкальным инструментом. Она продолжила играть, незаметно возле поэта присоседился какой-то богач с толстым брюхом, он стал улыбаться и хлопать, но ни монеты музыкантше в треуголку, лежащую у её ног, не бросил. И тут подбегает воришка и срезает у богача кошель. Первой мыслью поэта было: "Поделом ему!", но всё же он решительно собрался вернуть пропажу, видимо из вежливости, которая иногда внезапно просыпалась и падала с "кровати" в голове с таким звуком, что поэта хватала контузия. Поэта остановила Виолончель, хватив его за руку не женской хваткой, она сказала: "Веришь ли ты в фортуну? Тот парнища видимо верит, а так же тот парнища видимо сможет сегодня сыто поужинать, зачем ему мешать?" Поэт ответил: "Да, пожалуй ты права, а может быть и мы, сегодня поужинаем?" Виолончель: "Как видишь в моей шляпе пирамидальной формы совсем мало монет, но если они есть у тебя и если ты параноидально за них не трясёшься, тогда ты моя фортуна". Поэт согласился, он сказал, что оденет что-то более праздничное и к вечеру вернётся на это же место, а Виолончель в знак согласия завела весёлую мелодию, и люди, проходящие мимо уличной музыкантши, что поэт видел уже с далека, они, видя её запал, стали чаше бросать ей монеты. Поэт, прейдя домой, с досадой обнаружил, что у него нет ничего праздничного, а так же осознал, что ничего праздничного у него нет ни только в шкафу, но и в жизни, точнее не было. Но теперь-то, когда он согласен даже на то, что его хилый дом заберут за долги, которые он не выплатит, по причине ужина с мечтой, теперь его жизнь обрела цвет и поэзия тоже. Он решил, что именно поэзия станет его праздничным нарядом, и не просто поэзия, а посвящение, её, он так и назвал - "Посвящение ей". Стих он зачитает позже, сейчас он кладёт листок бумаги в карман выгоревших и малость дырявых в нижней области штанин штанов, дырявыми они стали после неприятного инцидента со сворой собак, которым почему-то "Взвывающая поэзия" пришлась не по душам. И так, вооружась поэтическими строками, над которыми было потрачено не мало времени, поэт скорым темпом, со стороны даже кажется, что он даже подпрыгивает, направляется к Виолончели. Опять причал, опять шум волн, переплетающийся со звуками музыкального инструмента, который весь день не умолкал, вновь её волосы переплетающиеся с ветром, он говорит: "Здравствуй!" Она улыбается, он решает сразу приступить к прочтению своей оды, после объявления названия - "Посвящение ей" она наивно интересуется, хотя и кажется, знает ответ: "Ей - это кому?" Поэт движением головы снизу вверх, и ответно улыбаясь, даёт ясно понять кто у него в предмете усиленного внимания и начинает прочтение.
  
  Посвящение ей
  "Она" - три буквы,
  Столь просты они!
  Я с тобой не на "Вы",
  Я с тобой на все дни!
  
  "Мы" - вот эти буквы ещё лучше,
  Их меньше, но их больше!
  Без тебя намного хуже,
  А с тобой всё выше!.. Выше...
  
  С тобой мой полёт
  Имеет необычайный вираж,
  И из слов - авиа-флот,
  Вынуждает строить кураж!
  
  "Вместе" - святое сочетание знаков,
  Смысл, которого столь постижим...
  Вместе лучше есть речных раков,
  Лишь вместе народ убивает режим!
  
  Я тобой одержим!
  Мы с речью дрожим!
  Мы с тобой убежим,
  Туда, к солнечным им!
  
  По дороге в скромное место с вкусной едой, романтика обрывается... Поэт: "Это же тот паренёк, что спёр кошелёк!" Виолончель: "Да, это он, вечно он вляпается в какую историю, с возможным трагическим для него финалом!" Поэт: "Так ты его знаешь?" Виолончель: "У тебя красивые стихи, но глупые вопросы, до встречи! Сейчас мне надо помочь брату выкарабкаться из "петли", чего сам он сделать не в силах. И вот ещё, береги виолончель до моего прихода". Поэт: "Хоть всю жизнь!" Виолончель последний раз за сегодня улыбнулась, а потом в её глазе задрожал гнев. Виолончель не только хорошо играла на виолончели, но и не худо стреляла, на что поэт смотреть не стал, в нём было столько эмоций, и столько новоиспечённых вопросов поставленных себе же, что он устремился домой. Дома он ничего не мог делать: ни спать, ни пить, ни есть, ни бить кулаком в деревянную стену, и даже писать не мог, он лежал и смотрел вверх, не смыкая глаз, в тот момент потолок не мешал ему видеть небо. Он думал и думал, забывал о чём, но продолжал думать, он то словно окунался в счастье, то погружался в ужас, так его сегодня накрыла насыщенная волна сегодняшнего дня, так что он не заметил что уже утро следующего, а так же он не сразу услышал, что в его хлипкие подгнившие двери злобно стучат. Открыв двери, поэт оказался на земле его вышвырнули и вдогонку бросили квитанцию за неуплату налогов. Он встал и стал говорить, что у него есть чем заплатить, но ему внятно и грубо объяснили, что именно сегодня с банка вывозили деньги, что направились в казну и что они уже не в силах ничего изменить. Так поэт стал бездомным, в отчаянии он направился к причалу, туда, где вчера всё было так хорошо, он надеялся на ту каплю - симбионт счастья и понимания, а так же конечно его не могла не интересовать судьба Виолончели и её брата. Со свёрнутыми стихами во всех двух карманах и с виолончелью в руках поэт с надеждой шагает по обхоженным им тротуарам. Он знает, куда он идёт, но он не знает, что его ждёт. В нём нет страха, но явное беспокойство можно заметить по его приоткрытому рту, это значит, что он дышит всеми лёгкими. Уже очень скоро поэт почувствовал, как морской воздух пробирает его, у него возникло ощущение, что он дышит всем телом из-за ветра, что как раз разгулялся. В мгновение всякое переживание исчезло, оно сменилось радостью, напротив поэта стояла Виолончель, но в этот раз она не улыбалась, она была серьёзной. Поэт подошёл к недавней знакомой и улыбаясь, пытаясь подзадорить её сказал: "Чего ты в таком печальном виде? Я ведь здесь, я ведь принёс виолончель". Она выхватила виолончель и направилась в сторону корабля с
  чёрно-белыми парусами, ни слова не сказав. Поэта огорчила такая резкая перемена в отношении к нему, он начал кричать ей в след: "Что случилось?!" Она ненадолго остановилась, думала ответить, немного повернула голову назад, но потом пошла дальше, ускорив темп ходьбы. Поэт подбежал к ней и ещё раз, но спокойней и тише спросил: "Что случилось?" Она всё же ответила: "Нам больше не стоит видеться, из-за нашей вчерашней встречи я потеряла брата. Они схватили его, а я ничего не могла поделать, у меня просто бы не хватило пуль! Но если бы опередить то событие, если бы мы отплыли как и собирались, я ведь задержала всю команду вон того корабля в этом порту только из-за тебя, чтоб на время забыть, что я принадлежу морю и хотя бы на вечер стать схожей на всех сухопутных". Поэт: "Ты прости, если я виноват, но какая ещё команда, ты морячка?" Виолончель: "Я пират!" Поэт понимал, что он сейчас теряет свою жизнь, вот она лёгкой походкой уходит на корабль, а так же он понимал, что ему нет больше жизни в этом городе, ему здесь негде жить, ему казалось выход один: "Эй, Виолончель, позволь вступить в команду, я хотел бы искупить неумышленно созданную беду, а так же, что главное, я не смогу без тебя!" Виолончель: "Хорошо, давай попробуем сделать из поэта пирата, но сперва ты будешь говорить с капитаном этого судна".
  
  
  
  IV - Поэт - Пират
  (Далее повествует персонаж - поэт, позже повествование плавно станет снова от лица автора) Мы ступили на борт пиратского корабля, что назывался довольно таки скромно: "Чешуя русалки", название видимо как то связанно с оформлением носа этого судна, нос судна сделан в виде голов двух драконов, что-то на подобии вытачивалось на дракарах викингов, но здесь, во-первых, две головы, как уже было сказано, во вторых эти головы другой формы и других размеров, ну и в-третьих в этой всей композиции в драконьих зубах находится русалка. Что означает название, этой деревянной водоплавающей парусной конструкции я мог бы спросить у Виолончели, но вот уже я впритул вижу двери в каюту капитана, с которым мне, как не крути, предстоит разговор, и думаю спрошу-ка я лучше у него. -Здравствуй капитан. Бандана капитана полностью закрывает его глаза, я хотел было повторить, но меня остановила Виолончель: "Он слеп на оба глаза и глуп на оба полушария мозга, хоть и при всём этом он добр, будить его не следует, (Я удивленно посмотрел на капитана и вернул взгляд, к что-то там говорящей Виолончели, она продолжила речь) да-да он спит, у тебя есть сомнения?!" Капитан будто специально взвыл храпом, а Виолончель, взяв в руки свой музыкальный инструмент, сказала следующие: "Не переживай, я знаю как помочь ему уснуть и так же знаю как помочь ему проснуться, по этому поводу я нахожусь в сговоре со струнами". Виолончель как художница кистью по холсту стала выводить смычком замечательные звуки, капитан разулыбался, и проснувшись, молвил: "О, кто же это такая прекрасная вернулась на наш ужасный борт!" Виолончель: "Капитан, я рада вас видеть, и"... Капитан перебил слова своими: "Я бы тоже был бы рад тебя видеть! Но... Увы..." Виолончель продолжила: "Капитан, я привела к вам кое-кого, кто мог бы поднять вам настроение!.." Капитан: "Да? И кого же?" Виолончель: "Это поэт, который хочет стать пиратом". Капитан: "Хэ-хэх! Да настроение у меня действительно поднялось!" В разговор вступаю я: "Капитан, я... Я серьёзно хочу ходить под вашими парусами!!!" Капитан: "Потише! Слух единственное, что у меня осталось! И запомни, если таки хочешь вступить в команду, паруса не, как ты сказал: "ваши", а наши, здесь всё наше, повтори эти слова!" - Здесь всё наше... Капитан: "А теперь поэт-матрос изруби-ка рифмой трос! Хэ-хэх! Видишь даже я стихами засквернословил! Ну, чего ждёшь?.. Пожалуйста, прошу, расскажи мне что-то, я больно давно не слышал поэзии!" Поэт-матрос: "Хорошо, сейчас..." Мне пришлось импровизировать, нужно было что-то подобрать такое, чтоб понравилось капитану, ведь мне хотелось дружбы, хоть чьей-то, любовь стоит рядом, а друга я вижу в седом лице старика капитана, это лицо через мгновение возьмут на абордаж эмоции, да, так и будет! Надеюсь...
  
  Глоток солёной воды
  В таверне у порта морского пошла сухая молва,
  Будто морская корова ела сухие дрова,
  
  Будто капитан наш запойный русалку себе повстречал
  И плавник её стройный ко дну капитана умчал,
  Будто пират въехал в гавань и из пушечек начал палить
  А всякая пьянь имеет шуточек море и давай пирату дерзить
  
  Тот стрелял и бесился, и злился,
  И не мог по беднягам попасть!..
  Каждый, то растворялся!..
  То вновь открытая пасть!
  
  Затем такой слух появился и волною по таверне пошёл:
  Будто не ром в глотки лился, будто рома ни кто не нашёл!
  Будто воду нам лили, не вина,
  Их беды не наша вина!!
  Ну, ты бармен дубина!..
  Дубина, ещё и пьяна !
  
  Тут выстрел в таверне раздался, а за ним и второй!..
  Народ в погреб ворвался и погребец теперь уж пустой.
  
  Вот выползают матросы унылые, дыша зловонно...
  И смотрят удивлённые не спеша и пьяно!..
  
  Их взоры на дверь!
  - Кто же там, проверь!
  Небось, лютый зверь?..
  А сонным воздухом гарь... Гарь...
  
  Пред пьяницами сама дверь отворилась,
  В неё русалка с капитаном ввалилась,
  
  А за ними корова морская,
  А за нею пират с своей пушкой...
  Виденьями толпу удивляя!.. Пугая!!!
  Старый чёрт дерзил своей шуткой.
  
  Капитан: "Хэ-хэх! Ну, я и чёрт!" Поэт-матрос: "Так что?.. Я в команде?" Капитан: "Да, можешь идти, и знакомится с остальными, советую впереди себя катить бочку с ромом, которую ты можешь взять из трюма, ведь тебя они могут принять за чужака, таковым пока для них ты и являешься, но в бочку с ромом они стрелять не посмеют, редкий случай, чтоб такое произошло, это уж точно". Поэт-матрос: "У меня ещё вопрос: От чего у вашего корабля такое название, понятно, что с русалкой из моего стиха оно ни как не связано, но?.." Капитан, бросая в меня пустой бутылкой, которую он нервно нащупал на столе рядом с собой: "Связано!" Бутылка чудом не попала в меня, хоть морской волк и слеп, но за ним опыт. Сейчас это была бутылка, а много лет назад с его рук, что вероятно, взлетал абордажный крюк, что цепляясь за борт штурмуемого корабля, вполне мог задеть, какого ни будь зеваку, но и всё же от бутылки я уклонился. Виолончель принялась убирать осколки, сказав мне: "Что, не мог у меня спросить что ли?! Ладно, потом поведаю тебе о судьбе капитана, а сейчас сделай, как он тебе посоветовал, иди к команде, я побуду тут, поиграю на виолончели, чтоб капитан успокоился и отошёл от тех страшных воспоминаний, который ты нагнал на него своим вопросом в сон". Я молча ушёл, спустился в трюм, ну и темно же тут, я уверен капитан любит сюда спускаться, ведь здесь зрение не нужно, а по поводу того, что лишь слух у него и остался, это он переборщил. Здесь чудесные запахи, здесь кроме рома, который в большинстве, огромное количество мяса, рыбы, разной заготовки, много других продуктов и всё это сплетается в один аромат, сплюсовуясь с запахами морской воды и древесины, из которой построен корабль. Бочка была найдена и выкачена к экипажу, перед её распитием поэт вылез на неё, прочёл тот же стих что и капитану, а после молвил: "Ребята я теперь с вами и за вас пересчитаю зубы любой акуле!" Поэту была вручена рапира, которая местами поржавела, но её лезвие было острым, словно она новая. Пираты приступили к распитию рома, а так же частично выели пищевые запасы. Виолончель позвала поэта за собой, вырвав из общих гуляний, пений, плясов, помешав ему вылить с разбегу краску из ведра на паруса, как это делали все, она сказала, что расскажет - как всё было... Виолончель: "Жена капитана - "русалка", она лишь изображала любовь к нему, а потом ограбила пиратов, выбив капитану на прощание глаз. Капитана это очень огорчило, и вот тогда он выстрогал ту самую русалку, что сейчас на носу корабля, и закрепил её в зубах драконов. А так же переименовал корабль, что раньше именовался как "Морской змей" на "Чешую русалки". Ну и последним штрихом его шедеврального безумия стал второй выбитый глаз, выбитый не от пьянства, капитан разучился пьянеть, а от горя, он не хотел более видеть солнца, ему казалось, что оно врёт, освещая Землю, ведь всё вокруг, что с ним, что без него - темно. Эти воспоминания капитана прозвучали один единственный раз, он рассказал это всё моему отцу, отец говорил, что капитана в тот момент будто подменили, он казался ребёнком жалующимся маме, он был встревожен и беспричинно испуган, из-под банданы скатилась слеза солёная как морская вода. Это была не слабость капитана, это было проявление человека, не знаю почему, но в моём отце он нашёл друга, и после того как лет с пять был не многословен, вновь начал молоть всё что взбредёт. Мне кажется, капитан в какой-то момент не смог просто молчать и ему стало легче после разговора, он будто сбросил с себя глыбу в воду, которая раньше тянула его на дно к зубастой акуле - смерти. И до сегодня они с отцом хорошие друзья, а так же мой отец - его глаза, ведь он штурман и картограф одновременно. Продолжу говорить об отце, он не менее интересная личность. Мой отец художник, он вместо названий стран рисует животных, в зависимости от того какое именно животное напоминает контур того или иного края, но иногда он определяет, что рисовать, по характеру населения или ещё по каким-то характерным местности чертам. К примеру, вместо названия нашего городка - чёрный череп, вместо названия городка в котором произошла трагедия, который заставил нас идти в пираты, что ж он заслуживает такой отметки!" Виолончель неожиданно сняла с глаза повязку. Поэт-матрос: "Так у тебя два глаза?!" Виолончель: "Тише, никто этого, кроме моего отца, ну и теперь тебя, здесь не знает этого. Не спрашивай: "зачем повязка?", скажу лишь то, что моя игра на виолончели капитану не всегда нравилась, а повязка, которую он когда-то давно нащупал у меня на глазе, стала билетом нам с отцом на это судно, капитан "увидел" общую проблему. Ну и мы ведь не всегда были пиратами. Отец был картографом, я начинающей музыкантшей, моя мама была из знати городка, от которого мы вот-вот отчалим, но мать умерла, и её родители выгнали нас. К тому же мать не просто умерла, она совершила суицид, после того, как узнала, что у меня родится брат, матерью которого она не является, это стало веской причиной для неё расстаться с жизнью, и веской причиной для её родителей после этого нас изгнать. Она была убеждена, что между ними, меж ней и отцом "ничего нет", в смысле никаких преград, в смысле их чувство - одно целое, а они сами как одна личность, но так было когда-то, теперь всё кардинально переменилось, в ту сторону, которая является худшей для неё, как всё закончилось, ты уже слышал.
   Дальше был один день продлившийся годы... Вот и вся история... Расскажи, а как тебе жилось, кем ты был?" Поэт-матрос: "Я был никем, теперь матрос и это лучше чем никто, не помню точно, как я рос, но знаю, зазря всё прожито". (Послушав Виолончель, поэт вспомнил ситуацию с детства, но он пока не был готов рассказать про неё Виолончели, которая, как он подозревает, была участницей тех событий). Виолончель: "И больше ты ничего мне не расскажешь?" Поэт: "Нет, тебе нет, но зато я знаю, что рассказать капитану". Виолончель, было, хотела что-то возразить, приостановить поэта, но тот стремительно направился к капитану. Поэт тихо зашёл в капитанскую каюту, капитан спал, но проснулся, то ли от тихих шагов поэта, то ли почувствовал чьё-то присутствие. Поэт: "Капитан, это я, поэт, простите, было невежливо задавать вам тот вопрос, который я задал, и в качестве извинения у меня есть стих". Капитан молчал, поэт принялся читать...
  
  Два волчьих сердца, две души!..
  Два волчьих сердца...
  Они бегали лесами...
  Как кометы небесами...
  И ныряли все полями...
  И спать ложились под елями!..
  
  Но вот пришла беда!
  И ночь вместе с нею настала...
  Ворвалась в жизнь волчью торпеда!
  Луна над лесом стала...
  
  Орудье человечье тишь леса расстреляло!
  Волчица взвыла, побежала!..
  А у волка сердце пламенем пылало...
  Его злая пуля, шальная пробила! Сразила!
  
  Два волчьих сердца!
  Они бегали лесами!..
  Как кометы! Небесами...
  И ныряли!.. У друг-друга в глазах, плавали морями!
  И не спали!.. Все выли под елями!..
  
  А теперь волчье сердце разбито!..
  И кровью поле полито!..
  Он смотрит в даль,
  А там белая волчица!
  И чувствует боль...
  -Убежала!.. Удрала!.. Изменщица!
  
  - Но я прощаю эту боль!
  Свожу ту боль на ноль!
  И вот стоит надомною тополь...
  И кровь в глазах!.. Тускнеет даль!
  
  Два волчьих сердца уже не бегают лесами...
  Одно! Летает небесами...
  А другое! Полнится стонами!..
  Одиночество... Слоняется с дождями...
  
  Черный волк! Волчицу простил! Простил...
  Он рад! что она белая жива! Жива!..
  И лишь немного грустит, что его охотник убил! Убил!..
  О живой паре сердец!.. Прокатилась!.. Молва... Молва...
  
  Капитана задел этот стих, в хорошем смысле, он вздохнул и решил всё же ответить поэту на вопрос, из-за которого возникла ссора, на который уже дала ответ Виолончель. Поэт уже слышал нелёгкую историю старого пирата, но Виолончель рассказывала её второпях, а капитан так, будто всё сказанное им происходит в данный момент, это и не странно, ведь он говорил о лично пережитом. Второй причиной выслушать старца было отсутствие оправдания отказа, а говорить, что это уже кто-то рассказал, стало бы причиной новой ссоры.
   Сегодня поэт официально стал пиратом, как только корабль отчалил, а может таковым он был и раньше? Может, призвание быть поэтом было лишь этапом, который помог ему осознать себя пиратом? Может, но и поэзии он не забросил, и не забросит... Это - его камень, который если утопить, то и сам потонешь.
  
  V - Львёнок
  Плаванье проходило спокойно, небо не вещало шторма, но кое-что, всё же, беспокоило...
  Виолончель смотрела в трубу, и её глаз заметил нечто, что заставило её испытать испуг...
  Не так уж и далеко под чёрно-оранжевыми парусами плыл пиратский корабль, нос которого был не меньшим искусством, чем у "Чешуи русалки", нос данного корабля напоминал голову льва с гривой, а сам корабль носил соответствующее своему виду название - "Пенно-гривастый лев", с капитаном Львёнком на борту. Этот капитан был известен тем, что совсем недавно убил свою жену да не просто убил, а утопил в бочке с ромом. И теперь львёнок ищет кого-то на место предыдущей жертвы, точнее уже приметил кое-кого, но...
   Виолончель будто подхваченная семью ветрами металась по палубе, кричала, просила, умоляла развернуть корабль, но когда она забежала к слепому капитану и он, выслушав её, согласился, жаль это произошло слишком поздно. Двери открылись, и Виолончель увидела того, кто вызывает у неё страх и отвращение, следом за ним ворвался её отец и поэт. Львёнок переглянулся, а потом сказал капитану "Чешуи русалки", смотря прямиком на Виолончель, ведь капитан всё равно не видит, а Львёнку хотелось смотреть именно на Виолончель: "Приветствую тебя старик! Перед тобой капитан Львёнок!" Слепой капитан: "Кто?!" Капитан Львёнок, переключая взгляд на слепого капитана, с яростью: "Вы глухи?! Я капитан Львёнок!!!" Слепой капитан: "Не мяукай! Я далеко не глух!.. Просто меня поражает твоё нахальное присутствие на борту моего корабля!" Капитан Львёнок: "А знаете, в тавернах ходит столько слухов!.. Вот недавно я слыхал, будто бы вас ослепила ваша жена, не знаю, красотой ли или чем-то потяжелее, но думаю это правда. Меня просто умиляет возможная правдивость данного утверждения!.. А вы что скажете?.." Слепой капитан: "Не мучь меня подобными вопросами, к чему они?!" Капитан Львёнок, опять "гипнотически" смотря на Виолончель, продолжает разговор с капитаном: "Я недавно совершил подвиг, я утопил воровку, которая к несчастью являлась моей женой. Она украла у меня пяток монет! Эй, матросы, прикатите бочку!" Матросы выполнили порученное. Из бочки Львёнок вытрусил мёртвую, бледную, с пятнами от рома на одежде, бывшую свою жену. Виолончель: "О нет, что же ты с ней сделал?! (В мыслях: "Неужели меня постигнет та же участь?!")" Слепой капитан: "Он что протащил труп своей жены?.. Нос мне подсказывает, что это так! Эй, Львёнок, ты думал, что это твоё деяние повернёт моё благосклонное расположение попутным ветром к парусам твоего корабля?! Так знай же, ты - не Морской Лев, ты далеко не твой отец. И не в таверне, а только от твоего отца, ты мог услышать мою историю!.. Ты думал, что порадуешь меня, нет же! Я зол!!!" Львёнок достал рапиру так, что услышал каждый. Слепой капитан кричал Львёнку: "Не тронь Виолончель, она как я, наполовину!" Львёнок снял с Виолончели повязку и расхохотался, а после сказал старику неприятную веешь: "Она лгала вам, так же как и ваша жена, так же как мне моя, прикажите её убить?!" Слепой капитан: "Это правда? Виолончель, скажи, скажи мне, это правда?" Виолончель: "Капитан, простите!" Львёнок: "Ну, так что, лезвие рапиры совершит поездку по её горлу или прикажете убить её, каким другим способом?!" Слепой капитан: "Не тронь её! Она как я слепа наполовину!" Львёнок: "Но вы, вы же слышали, она сама призналась, что лгала!!!" Слепой капитан: "Ничего я не слышал, ничего я не хочу слышать, кроме как... Виолончель сыграй мне, пожалуйста!" Львёнок: "Говоришь, ничего не хочешь слышать?.." Львёнок вонзил рапиру капитану в живот и посмотрел улыбаясь на Виолончель. Его улыбка останется в вечности, поэт второй раз за день врывается в каюту. Это следовало ему совершить ещё в первый раз, но лишь сейчас он пырнул Львёнка, стандартным пиратским оружием - рапирой, за что извинился: "Прости, я опоздал!" Виолончель: "Спасибо, что спас меня, а для капитана может так даже лучше?.." Пальцы Львёнка всё ещё сжимали оружие, воткнутое в капитана, Виолончель присела на скамейку и принялась играть на виолончели, при этом её слёзы падали на струны. Поэт: "Что ты делаешь?" Виолончель: "Он просил сыграть!" Слепой капитан: "Виолончель..." Поэт: "Бывает же, он жив!" Виолончель, прислонясь к сердцу старика: "Нет... Он мёртв". Поэт: "Поторопимся, там бой в самом разгаре!" Виолончель нехотя, оглядываясь, поглядывая на капитана, пролив последнюю слезу, пошла вслед за поэтом, пошла лить вражескую кровь. Отец Виолончели метко крушил пушечными ядрами борт "Пенно-гривастого льва", Виолончель принялась помогать отбиваться от нападающих на своей территории. Поэту хотелось проявить себя, он взял абордажный крюк, удачно бросил его и перебрался на вражеский корабль, отбиваясь от пиратов, толкая их за борт он проник в их трюм, в котором сумел при помощи пушки, которую развернул в сторону запаса ядер, нанести небывалый ущерб, такой, что трюм под пиратами Львёнка провалился, вернее его часть. Выбегая из трюма, поэт заметил, что судно, на котором он находится, начало медленно отдалятся от "Чешуи русалки". Следующим что он увидел, это негативное чудо - капитан Львёнок лишь ранен, хоть и серьёзно, но это не мешает ему сейчас стоять на борту своего корабля и твердить команде: "Убить его!!!" Поэт прыгает за борт и ныряет, в него стреляют, но безуспешно, и вот почти у финиша, почти у каната, конец которого ему бросили, чтоб он выбрался, как раз в этот момент вода вокруг ноги поэта приобретает красный оттенок, да, он ранен. Отец Виолончели в это время решает вновь бомбить "Пенно-гривастого льва", но направляя пушку не в бок судна, а выше, так чтоб снаряд летел в пиратов, которые продолжали обстреливать поэта, который пытался лезть наверх. Для поэта всё обошлось лишь тем ранением, полученным ещё в воде, пулю вытащили, но он теперь прихрамывал. Из всей команды осталась половина, у врага, который уже отступил, статистика смертности ещё выше и это не то чтобы радовало, но помогало осознать, какая команда была сплочённей и искусней, команда, которая осталась без капитана.
  
  VI - Поломанная виолончель
   После смерти слепого капитана, после героизма проявленного поэтом, поэта вся команда поприветствовала как капитана, но вначале он должен был пройти испытание. Была выкачена бочка с вином, но поэту сказали, что в ней порох, поэта пригласили взойти на неё, предупредив, что все вместе расстреляют эту бочку, и если поэт не струсит, так и быть станет капитаном. Поэт с дрожью взобрался на бочку, выстрелы были ожесточёнными, ярыми, громкими, а лица вокруг серьёзней некуда, но ничего поэта не сбросило с бочки, ничего не испугало, он полностью доверял команде. После порчи питьевых запасов в виде рома, пираты хохотали, новый капитан тоже не мог не улыбнуться, слезая с бочки. Как вы заметили бочка на пиратском судне нечто больше чем плотно сбитые выгнутые дощечки, здесь бочки принимают участия в самых разных событиях. Став капитаном поэт решил установить полное взаимное доверие с каждым, поэтому в первую очередь он рассказал Виолончели, что видел её ещё в детстве, что они жили в одном городе, и наконец-то он познакомился с её отцом, к которому раньше испытывал уважение, но говорить не решался.
   Львёнок со своим ранением долго в живых не пробудет, и ему хочется хоть как-то "отблагодарить" поэта за собственную смерть. Он решает освободить брата Виолончели, конечно же, не из благих соображений, ему он рассказывает о себе, потом настраивает его против сестры и поэта, при команде объявляет брата Виолончели капитаном собственного корабля и умирает. Львёнка похоронили в трюме его же корабля. Откудова Львёнок узнал историю воришки, которому теперь дано взорвать пушками мир в мире?.. Всё было так... Оказывается день встречи поэта и Виолончели так же был днём встречи Виолончели и Львёнка, его она встретила как раз после вынужденного расставания с братом и в отчаянии, зная кем он является, просила помочь освободить младшого. Но условие выдвинутое Львёнком перечеркнуло бы её собственную жизнь, поэтому она была вынуждена отказаться, и убежала от безумца.
   Брат Виолончели нанял новых головорезов в команду и обустроил в лучшем виде корабельный арсенал, так же, конечно же, он починил сам корабль, это всё он провернул, потратив всё награбленное когда-то Львёнком и его отцом золото, а так же пришлось продать эль и ром. Чего команда вначале не одобрила, хотя после обещания взятия реванша над "Чешуёй русалки", они исчерпали претензии и начали готовить оружие к бою. Надо сказать, что до брата Виолончели, определенную суму потратил Львёнок, отдав её страже, которая освободила узника, ставшего капитаном. Вскоре случилось то, что не могло не случиться, старые враги вновь были совсем неподалёку друг от друга. Поэт нервничал, он не мог подвести команду, он не мог допустить поражения, ведь кроме смерти, его пугало то, что о слепом капитане никто не вспомнит, что просто будет некому вспоминать, то есть он боялся за жизни всех, кто находится на борту "Чешуи русалки". Но как одолеть превосходящего во всём соперника, в тот момент, когда тебя самого одолевает страх от неопределённости следующей секунды? Вражеское судно открыло огонь издали, ядра разгромили капитанскую каюту, но поэт принял решение, которое повернуло "Чешую русалки", а вместе с кораблём и ход событий. Брат Виолончели хоть и имел на борту морских волков, хоть и имел превосходящую артиллерию, но как тактик и стратег бывший воришка был никаким, увидев, что судно повернулось боком и стремительно отплывает, он распорядился его преследовать. Брат Виолончели и не предполагал чего ждать от поэта, он и не знал что тот теперь тоже капитан, просто кое-что слышал о нём, чего сторожился, да что тут говорить, поэт сам не знал, что будет делать, всё, что он делал, было спонтанно, было довольно-таки качественной импровизацией.
   Когда уплывать от "Пенно-гривастого льва" уже не было смысла, тогда поэт понял, насколько в выгодном положении находиться "Чешуя русалки". Пираты на её борту начали палить из пистолей, прячась в развалинах капитанской каюты, после чего "Пенно-гривастый лев" слегка подотстал. Дальше "Чешую русалки" было развёрнуто носом к врагам, корабли предельно сблизились, и пираты с её борта, включая поэта и Виолончель, отправились в пешую контратаку, но не все, кое-то остался, у кое-кого была своя миссия. Брат Виолончели был не самым смелым, но жажда мести за то, что ему никто не помог, призрачная жажда мести, внушённая Львёнком, заставила воришку стать убийцей. На палубе "Пенно-гривастого льва" развернулось поле боя, летали руки, пули, рапиры, головы, и всякий хлам, поэт занялся уничтожением вражеских парусов, людей убивать не для него, кромсать ткань куда интереснее, это делалось на случай, если придётся отступать. А вот другой капитан решил "ощутить вкус крови", брат Виолончели бежал прямо к сестре, как будто перед ним никого и ничего не было, но не для того чтоб обнять её, совсем нет. Она, в свою очередь, его даже не видела, даже не знала, что он на борту, что он капитан, что Львёнок мёртв. Как и весь экипаж "Чешуи русалки" она не имела такой информации. Ну, крикните же ей кто-то: "Обернись!!!" Нет, она не обернётся, она ищет с кем бы скрестить рапиры, но за миг найдёт кое-что иное. Вдруг Виолончель почувствовала резкую колющую боль в области лопаток, из её спины торчал нож, которым когда-то срезались кошельки, нож выкупленный Львёнком для брата только что убившего сестру. Так "родился" новый жестокий капитан, до этого он был лишь объявлён капитаном, не менее жестокого судна, родился и сразу умер, отец Виолончели, что сидит на мачте, у которого с собой ядра и пушка, с которой он жизнерадостно палил всё это время, отец Виолончели, который конечно же является и отцом её брата, стоп! Являлся таковым, но теперь убил сыны убившего свою сестру, метко попав снарядом прямо в цель, и теперь, теперь он сам является целью, пираты вражеского судна нашли забавой - охоту за обездвиженной мишенью, которая забрала у них "только что" приобретенного нового капитана, именно - "приобретённого". И вот два снаряда разлетелись, врезавшись у головы отца Виолончели, и он тоже разлетелся, а то что от него осталось, скатилось по парусу, рисуя на нём кровью полосы. Он был универсальным Человеком - картографом, штурманом, артиллеристом, отцом, а теперь его нет, но поэту отчего-то не грустно, он понимает, что должен испытывать сочувствие, но после смерти Виолончели он вообще мало что чувствовал. Окончив издеваться над новенькими парусами "Пенно-гривастого льва", поэт чтоб привлечь внимание истерически закричал. Именно закричал, не засвистел, не устроил пожар, это потому, что он сегодня видел старую престарую знакомую - смерть, сегодня он её видел дважды, сначала она забрала самого дорогого человека, потом нехорошего человека, а потом убийцу нехорошего человека, больше поэт смертей не видел, вернее не замечал. Когда все перестали резню, поэт начал говорить: "Эй, экипажи, я вижу на "Пенно-гривастом..." мало кто жив из старой команды! А вам наёмники, как я понимаю, платил уже мёртвый человек! Будь вы наёмниками, что чтут все те знатные безумства, вроде долга, вы бы продолжили бой, но вы не таковы, и я полагаю, как пираты вы выберете остаться и при деньгах, и при жизнях, а так же, приглашаю на борт нашего корабля, менее вооружённого, но зато при парусах и капитане!"
   Палубный бой был остановлен, логической речью капитана-поэта. Команда "Пенно-гривастого льва" теперь часть команды "Чешуи русалки", да, вся команда перешла с одного судна на другое. На "Чешуе русалки" и грусть, и радость, а главное мир и ром. Поэт решил пойти на экскурсию вражеским кораблём, капитан покинул праздную команду, капитан - пират, а значит свободный от всяких предрассудков и традиций нецивилизованной цивилизации человек. В трюме "Пенно-гривастого льва", где-то во тьме поэт обнаружил деревянное прочное объёмное прямоугольное сооружение. Он наивно думал что, это - клад, но когда открыл, когда почувствовал смрад, он уже понял, что кладом не пахнет, сходив за факелом и присветив им, поэт взглянул в застывшие глаза врага, тогда он частично перенял тот взгляд, взгляд мёртвого Львёнка, ключевое слово - "мёртвого". Вернувшись на борт родного корабля, поэт предложил расстрелять из пушек беспарусное судно, он предполагал обсудить это предложение, но наёмники привыкли всё сказанное "капитаном" воспринимать как приказ, поэтому, тут же устроили "фейерверк". Плыла ночь, была луна, языки пламени горящего "старья" маяковали звёздам, капитан-поэт - единственный трезвенник на сегодня, под симфонический храпящий оркестр наслаждался всей той красотой вокруг, на миг забыв, про свои тяжкие потери, про кровь, про смерть, про себя, про Виолончель. Про Виолончель он откажется вспоминать и позже, не от эгоизма, от боли воспоминаний, воспоминания -чешуя русалки, его спросят: "Как мы её похороним?" Он ответит: "Так, чтоб я не знал". Был ещё один, может странный момент, может так... Но этот момент для поэта был значимым, он отыскал виолончель, попытался играть, но вместо того лишь оборвал струну, после хотел бросить инструмент, но одумался и прижал к себе, как Виолончель, как что-то живое, родное, с сердцебиением.
  
  VII - История трупа или смерть после смерти ("После смерти" потому, что до того была не жизнь, было нечто, то холодное, то тёплое, то ещё какое-то)...
   Начался шторм, корабль носило, бросало, крушило, в итоге выжил лишь поэт, лишь он разучился гулять, кутить, веселиться, находиться в опьянении. Может это событие и к лучшему, ведь новички-старички из "Пенно-гривастого..." уже во всю поговаривали о бунте. Разбитый корабль "причалил" к берегу его родного города и когда он пришёл в себя, он пришёл в бешенство, ведь ненавидел это место, как и всё своё прошлое и не лучшее теперешние. Он думал как бы отсюда побыстрее уплыть, и идея к нему пришла. Он решил выцарапать рапирой на обломке от корабля стихотворение, потом вырвать деревянную русалку и прикрепить обломок к ней. С этим кладом он направился в порт и стал предлагать купцам обменять русалку и свою защиту на путешествие. Так же у поэта были ещё кое-какие условия - скромное питание и то, что он будет причаливать с судном в разных портах до тех пор, пока какой-то край ему не приглянётся. В результате всё же нашёлся капитан торгового судна, который согласился на сделку с поэтом, это был его отец, но они не узнали друг - друга. После долгого путешествия, за время которого поэт сдружился с капитаном - с отцом, не подозревая о родственной связи, поэтом было выбрано место, которое станет для него приютом, это были белоснежные пелёнки - заснеженные горы и леса. Поэт поселился в безлюдном старом доме, к которому упрямо вела старая тропа, дом находился не высоко, но и далеко не низко, держался на деревянных подпорках и канатах прикреплённых к стене горы. Поэт мало-помалу начал обживаться, колоть дрова, ходить охотится, иногда он спускался к порту, который по совместительству являлся и рынком и центром и в общем всем для людей данной местности. Через некоторое время его лицо стало красным от непривычных морозов и обросшим, лоб оставался загоревшим после длительных плаваний, под глазами были пятна фиолетового цвета - это от нехватки сна, спать поэт и раньше мог с трудом, сейчас же вообще, сон - это редкость, а сновидение - мечта. Так и продолжал он существовать, в холоде, вечно сонный и голодный, но ему это нравилось, он писал дни напролёт, что было для него за счастье. Иногда он подходил к горной реке, там была очень чистая вода, он вглядывался в её поток, а потом, бросив взгляд на горный пик, освещаемый заметённым солнцем, он сказал: "Вот бы нырнуть туда!" В солнце или в реку, или туда и туда, не понятно, но понятно одно - мечтательный взгляд поэта - это теперь лишь занавес за которым пустая бесконечная тьма. Конечно, поэта штурмовали мысли: "Прыгни! Прыгай!!!", Но река продолжала ждать... - Холодная рука своего тебе пока не взять! "Холод" в поэте ещё не закипел, хотя холода уже успели пронять до атомов.
   В местах, где круглогодично зима тоже бывают зимы, а то есть похолодания и эти похолодания никакой календарь не вычислит. Сейчас как раз такое время, а именно ночь, ночь в которую не на юмор расплясалась "белая нечисть", забрав себе двери поэта как сувенир. Поэт дрожал сначала лишь от допекающего ему холода, но потом и от страха, он услышал вой, как воет ветер, у него было время изучить, но это, это не ветер, это нечто другое, нечто наверняка серое, хвостатое, а что самое ужасное - зубастое. К несчастью поэт не ошибся, в дверной проём помалу просунулась нюхающая мокрым носом волчья морда. Поэт взял в руки табурет, и было хотел швырнуть его в зверя, но сильный порыв ветра ему не позволил, ветер обезоружил поэта, а волка стремительно загнал в дом. Может странно, но волк забился под кровать и дрожал, никак не нападая на поэта, да стихия обработала жителя лесов, да так что сердце того перестукивало наружные дальние ветра. Поэт, набравшись смелости, продышавшись, решил заглянуть под кровать, и как думаете, что он увидел? Волка?.. Нет, "человека", такого же как он сам загнанного зверя, который вовсе и не зверь.
  Бродит мнение, что волков приручать невозможно, но это ведь и не нужно, нужно не приручать, а быть в одной стае. Волк с тех пор прибегал ежедневно и поэт кое-что понял, прибегал не волк, а волчица, которая лащиться, прыгает передними лапами, не спеша подползает, отбеливая шерсть снегом, удивительно смотря, напоминая поэту взгляд Виолончели. А так же волчица спит в доме, считая дом своей пещерой, в которую порой и окровавленную добычу притаскивает. Можно сказать одно, жизнь поэта глобально переменилась после снежной бури, в его дом пришла гармония, так он волчицу и прозвал - Гармонией. За недели жизни в горном домике поэту захотелось поговорить с кем-то кроме волчицы, и логичным действием стал поход в таверну. В таверне этим вечером, как вы видите на удивление много людей, стоит разговорный гул, и почти некуда сесть. Поэт решает вспомнить вкус пиратской жизни и договаривается с барменом, что если поэт расчистит снежные завалы вокруг таверны, то получит бутылку рома. Вот в какой-то застольной компании освобождается место, сидевший ранее на нём откланялся и ушёл, а поэт уселся, дабы опустошить полбутылки и пойти грести снег. Но как только поэт хочет глотнуть напитка, он краем уха слышит, как один местный рассказывает, что слышал вой в горах и что он не завидует тем, кто там живёт. Поэт всё-таки выпивает равно столько, сколько наметил, и после вступает в разговор, который его заинтересовал. Поэт стал рассказывать про Гармонию и расхваливать её. Не знаю, что людей толкает рушить чужое счастье - зависть или внутреннее желание творить зло, но после того как поэт закончил рассказ, его сначала раскритиковали, внушая, что волки хищники, что им верить нельзя, а потом посоветовали поставить на входе в дом капкан, который вручили абсолютно бесплатно заигравшись в друзей незнакомца. Поэт поблагодарил, капкан взял из вежливости, вроде как, согласившись с людьми, что были столь любезны, но капкан он ставить не собирался. Поэт, выполняя обещание, отбросал снег вокруг таверны и пошёл домой, где спокойно допил ещё полбутылки рома.
   Утром поэта разбудило скуление, и открыв сонные глаза он увидел волчицу в капкане, он не помнил как ставил капкан и смутно помнил откуда вообще эта ловушка, но то что он видел сейчас его ужасало. Поэт пытается разжать капкан, который закусил правую заднюю лапу Гармонии. Как только у поэта получается освободить серую подругу, она полусмертельно лишь одиножды кусает его, будто награждая пощёчиной за предательство, после чего она бежит, хромая, в лес, оглядываясь как умела только она из всех волков - по-человечески. Поэт выл день напролёт, перевязав шею тряпьём, но жаль, ему нечем было перевязать поток переживаний. Вечером он опять подался в таверну, он хотел отдать орудие, что призвано сорить человека с природой. Что он видит в таверне?.. Что он видит?! Его вчерашние друзья, смеясь, гладят труп убитой волчицы, он срывается на них, применяя всяческие разнообразные злословия, те пытаются переубедить поэта, мол это не та, что та, но он видит рану от капкана на задней правой лапе и ничего не слышит, ничего не хочет слышать, он знает откуда эта рана и забирает тело волчицы, не смотря на упрёки и угрозы тех, для кого она лишь трофей. Простившись с Гармонией, поэт отнесёт её на вершину горы, где оставит, не будем ему мешать.
   Постепенно поэт сходил с ума и смерть, которая столько раз сторонилась его, решила проверить, не зря ли не забрала... Она подослала к нему мираж Виолончели, или же он сам дошёл до того состояния в котором видится и слышится всякое. Во-первых, поэт слышал, как звучит виолончель, потом в дверном проёме, где ещё недавно была волчица, явился облик самой Виолончели, поэт, лежа на самодельной кровати, повернул голову на убитую любовь, потом посмотрел в потолок, и всё же вернул голову в прежнее положение, улыбнулся. Он подозревал, что что-то не то, она ведь умерла, но всё равно играл свою подзабытую роль, потому, что ему это нравилось. Поэт принялся показывать "Виолончели" свою жизнь, свою теперешнюю "жизнь", он водил её по всем знакомым ему здесь местам и всё спрашивал: "Ты чувствуешь этот свежий запах хвои?.. Ты чувствуешь?!" Смерть поверила игре поэта, она поверила, что он хочет жить, но он действительно хотел жить лишь в тот момент, когда видел Виолончель. После ухода миража, этого сна наяву, что послала то ли смерть, то ли интеллект поэта в испытание, жизнь поэта вернулась к своей бессмысленности. Поэт, побрившись как на праздник, открыл дверь, из-за которой были слышны дуэты ветров и вьюг, его обсыпало снегом, и он ушёл... Не одевая тёплых вещей он брёл по заснеженным тропам куда-то в направлении вершины горы, он уже не боялся ни заболеть, ни сорваться. Дойдя до истока быстрой горной реки, что там внизу продолжала свой путь равниной, которая не замерзала из-за скорости течения, поэт решил искупаться. Бросив взгляд на горный пик, освещаемый заметённым солнцем, он сказал: "Прощай!" Он совершил то же самое, что и мать Виолончели, после того как понял, что жизнь его предала, а смерть, смерть всегда ждёт всех в свои мёртвые объятия - она белый снег, что пробирает каждого, что завлекает в свой ядовитый обжигающе-холодный танец, за которым ничего не видно. Вот что имел ввиду когда-то дворник, а ведь он был, как оказалось, пророком ко всему. Поэта понесло вниз к подножью, через армию острых камней, боли от ударов, об которые, он почти не замечал из-за обморожения и упадка всяких чувств, а вскоре и вовсе не чувствовал, абсолютно ничего не чувствовал, трупы не обижаются, не откликаются, лишь имеют лицо, которое говорит - это человек. Река через какое-то время вынесла его в море, а море его вернуло домой... На утро одного прекрасного дня в одном ужасном небольшом городке, который давно не слушал звуки виолончели, у развалин корабля "Чешуя русалки", что погряз в писке и напоминал останки мёртвого животного, был обнаружен обескровленный, замёрзший, бледно-голубоватый, с множеством ран, всадин и порезов труп. "У обломков корабля обломки человека, капитану не удалось покинуть судно". У трупа были "пустые" глаза, которые будто смотрели с того света, будто были живыми и именно это внушали всякому прохожему, отпугивая от себя словно шипы от цветка, отпугивают каждого, кто пытается их сорвать. Долго лежало мёртвое тело и никому кроме мух, воронов и чаек не было до него дела, лишь один раз к этому телу подошла женщина с седыми волосами и, взглянув в глаза, искренне зарыдала, а ведь когда-то, склонившись над этим же телом, она лила совсем другие слёзы, слёзы радости. Она приходила и во второй раз, теперь она застала полу-скелет, теперь она не так плакала, она наклонилась, провела ладонью по волосам, в которые вплелись водоросли, и вынула из кармана, какой-то поблекший листок, в котором было написано следующее:
  "Мёртвая жизнь
  Сегодня лился ливень,
  Хоть и ни капли на землю не упало...
  При свете была темень,
  Там, в ней существо кричало!
  
  Я стал свидетелем материальных криков,
  Что расцарапали мне череп!..
  Я властелин бумажных дней - обрывков,
  Уж был косой разрушен "склеп"".
  
  Она зачитала это и сказала: "Я запомню это сынок! Я тебя теперь поняла... Мы начнём "ремонт"".
  
  VIII - Жизнь после смерти или ожившие - поэт, виолончель и "Чешуя русалки".
   Мать привела отца, он узнал одежду на трупе, эта же одежда была на том странном страннике, который высадился на холодном, но живописном острове, на котором были чудесные, занесённые снегами и покрытые хвойными растениями горы. Отец решил отправиться и найти место, где жил его сын, там он найдёт рукописи. Скелет поэта послужил каркасом для статуи, всего его кроме черепа залили прочным раствором, он обрёл привычную прижизненную, а теперь и пожизненную позу за капитанским столом, который чудом уцелел, поэт сидел в маскарадной улыбчивой маске, с пером в пальцах и с листом бумаги пред собой. Местный бродячий кот, которого здесь подкармливали, любил спать на коленях у статуи, принимая её за живого человека. Мать поэта играла на виолончели, найденной в руинах корабля, заменив порванную струну, а его отец читал его стихи. Развалины "Чешуи русалки" теперь - дом культуры с названием - "Пристань искусств", в который со всего света сбегались творцы самых разных направленностей и жанров. Мать, слушая стихи, узнавая о жизни сына, всё мечтала, как бы всё могло быть, как бы она познакомилась с Виолончелью. Но с глубоким досадным вздохом прерывала собственные мечтания и бралась за виолончель, этот музыкальный инструмент, во время его звучания, делал её мечты более реалистичными, и одновременно она выплёскивала боль от невозможности их осуществления. Стихи поэта:
  
  Виолончель
  Музыкальная личность,
  Пенье - твой вид,
  В твоей музыке искренность,
  Что не оспорит друид.
  
  Ты вооружена смычком,
  А так же рапиру имеешь...
  Струны гладишь тайком,
  С ними говоришь...
  Ты - моя музыка, ты моя - муза!
  Где ты?..
  Ты не русалка, ты не обуза!..
  Где?! - Ты?..
  
  Русалка (Стих на обломке)
  Стоял он когда-то у штурвала
  И волна ему изрядно подвывала,
  Когда он вспоминал её...
  
  Просторы синего с облаками одеяла
  Другая синь зеркально отражала,
  А кто она, дело не твоё!..
  
  Она та, кто капитану до тошнот!..
  Она - разрушившая его жизни форт!..
  Она - разгромившая его счастья порт!..
  Она - чертовски-дьявольских плодов сорт...
  
  Капитан (Басня)
  Человек геройского стремленья,
  Какого-либо там происхожденья,
  Океанически-небесного рожденья,
  В чью как-то, светлую, попал тень я...
  
  Я попал в его тень, попав к нему на борт,
  А он был так стар и добр...
  Теперь от его жизни - пень, ушло всё в морей живот,
  Туда в обитель "морских кобр".
  
  В высь!
  Горный пик!
  Он так далёк!..
  Горный пик!!!
  Наш потолок!..
  
  Не для заик!
  Это ледяное зрелище!..
  Не наш тупик!
  Нам не падать в урвище!..
  
  Идём! К вершине!!!
  В низ взгляд не кидаем!..
  Идём! От ныне!..
  Равнины покидаем!
  
  Наград не ждём!..
  Награды не нужны!
  Идём, ползём, идём! Ползём! Идём!
  Мы стихиями пока не поражены...
  
  Не сброшены!..
  Не скинуты!..
  Холодом сожжены!
  На произвол покинуты!
  
  Ну и что?! Что климат здесь жесток!
  Ну и кто?! Скажет в чем же толк?!
  
  На эти вопросы мы сами ответим!..
  Не страшны грёзы, в ночь путь себе осветим!
  
  Наша цель! Виднеется и дразнит!
  Вот метель! Злой ветер страх всё гонит!
  
  Мы вскоре! Достигнем! Победы над стихией...
  Мы скоро... Посмотрим... На тысячи полей...
  Поймём, что не зря к пику мы рвались!..
  И как в ночи зоря! Вершина нам досталась...
  
  Послесмертная записка (Мы все понимаем, что записка может быть лишь предсмертной, но так хочется, чтоб она была именно послесмертной)
  Мне ели напоследок шумели,
  Или может под снегом скрипели,
  Мои ноги то ли вниз иль ввысь полетели,
  Облака распахнули дверные шинели...
  Не хочу воевать с небесами,
  Да и они не серы, уж белы,
  Они когда-то нахмурились сами,
  Но простил я им деньки мглы...
  Я знаю, как уйду,
  А как ходил не знал...
  На радость?.. На беду?!
  На что я жизнь проклял?!
  Теперь мне жаль её,
  Теперь в момент прощанья,
  У меня слова не было - "своё",
  Слугою я был свободного желанья...
  
  По ветру шёл, под парусом старинным,
  И вот... Ушёл... Я стал на век былинным...
  Навек? На вечность? Иль на никогда?!
  - Эй, Человек!.. Скоротечность? - Что за ерунда?!
  
  Монолог поэта
  Писать - моё призвание,
  Удел - одному веселиться...
  Поэт - это моё звание!
  Я хочу!.. Я хочу утопиться!!!
  
  - Ну, разве одному весело?..
  - Нет, совсем нет!
  Со мной не говорит тело,
  Со мной говорит интеллект...
  
  Тело, да что оно знает?!
  Поесть да поспать...
  Ум из-за него погибает!
  И душе "дано" тосковать!..
  
  Эй!!! Поймите меня, пожалуйста!!!
  Быть может планета не та?!
  Здесь сплошь резня и времён трата,
  Здесь братская жизням плита!
  
  Писать мне поможет знание,
  Удел - из пальцев застрелиться!..
  "Поэт" - звучит как задание...
  - Позвольте!.. Позвольте извиниться...
  
  Неопределённая неопределенность
  В детстве вспоминать ещё не о чём,
  В юности смотрят вперёд!
  Чуть позже вспоминаем "юности дом",
  В старости бумажный самолёт.
  
  Кому какая карта выпадет,
  Кому какая ляжет?..
  Кому внук скажет: "Дед!"
  Кому-то и не скажет...
  
  Я не помню, что было завтра,
  Я не знаю, что будет вчера?!
  Уедет ли с жизнью фура,
  Или подождёт до утра?..
  
  Что же там случилось?!
  Что ж произошло?!
  Может солнце скрылось?..
  Может, не взошло?..
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) В.Свободина "Прикованная к дому"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага 2"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"