Старинный купеческий город. В переворотные времена купцы исчезли, но поскольку населению требовался прокорм, то в черте города появились заводики. Небольшие, по изготовлению всякой мелочи. Резиновый заводик, или заводик по изготовлению верёвок. Из конопли. На сегодня вкус конопляного масла помнят старики с отличной памятью.
Были всякие "Пищемаши": "малое предприятие по изготовлению торгового оборудования". Обзавелись и часовым заводом.
Лет за двадцать "до вселенского краха" с названием "развал советской империи", кто-то в "верхах" удумал подарить городу ещё и металлургический завод на уровне "флагмана". И не менее!
"Решение партии - в жизнь!": в двенадцати километрах от города нашли ни на что непригодную низину, в коей в военные годы полегло немалое число народу, и вот в той-то проклятой низине и приступили к возведению заводских корпусов. Проживавшие в окрестных селениях старики говорили, что на месте гибели людей всякое строительство нежелательно, но поскольку старики во все времена далее определения "выжившие из ума" не идут - стройку "гиганта чёрной металлургии" не отменили. И совсем на пустяковую неясность: "кто перевешивал в убитых - наши, или чужие"? - никто не обращал и не верил, что когда-то убитые как-то могут повлиять на процветание предприятия, а замечания стариков окончательно занесли в разряд "старческих суеверий" без возврата к ним.
Но у суеверий необъяснимая сила: если что-то происходит с живыми на тему увечья или смерти - вспоминают пророчества:
- "Накаркали..." - виноваты всегда хранители нехорошей, мрачной информации. Количество увечий и летальных случаев с работниками завода случались не чаще, чем у других подобных предприятий, но память, где построили завод - добавляла мрачных сомнений:
- Что в этом есть... - сила высказанных суеверий: они, вроде бы, и суеверия, а там...
- Кто его знает? - "гибель большого числа людей необъяснимым образом воздействует на место их гибели", но на какой срок порча действует - никто не знает. Радийактивный цезий, что потом выпал на территории завода в известные времена, распадётся наполовину через сто тридцать лет, высчитали, но каким образом влияют прошлые смерти людей на землю - ни один, кто кончил "физмат" местного института установить не смог бы, а потому заявления:
- Места гибели многих людей в прошлом - дурно влияют на живых сегодня! - заявления остаются на совести пугающих.
Одновременно в четырёх километрах от завода, в сторону города, строили микрорайон для тех, кто будет работать на заводе. Дома - панельные "хрущёбы", без претензий, но с водой, отоплением и газом. Что ещё нужно "простому советскому человеку"!?
Зелёные насаждения и какое-нибудь скульптурное изображение, кое как-то напоминало проезжающим по автостраде "север-юг":
- "Вы проезжаете мимо города металлургов, а в стороне - флагман чёрной металлургии"! - что микрорайон не "тянул" на звание "город" - никого не смущало:
- "Украсить"!
Никто и никогда не спрашивал трудящихся:
- "Какие украшательства хотели бы видеть на улицах"? - подобные "референдумы" в "стране советов" считали лишними, вредными и ненужными "простым советским людям". Что "верха" придумают - то "низы" и проглотят! Какие вам "референдумы"!?
Завод строился и работал, давал "нужную народному хозяйству продукцию" и оставался "демократическим" до селезёнок: пройти на его территорию труда не представляло.
Занесло как-то и меня: "посмотрю, может и переберусь сюда... Работа - она везде работа... А тут, глядишь, квартиру получу..." - ах, наивная молодость, хотя и она уже знала: квартиры, путёвки на "юга" в лучшее время года и прочие мелкие радости распределялись по иным принципам... О них все и всё знали, и следовали "заповедям" неукоснительно: "хочешь заменить квартирку - не перечь начальству, а если позволяют средства - "дай на лапу"... Отрава с названием "береги честь смолоду", коей портила сознание правильная советская школа, шептала:
- "Ты неправ! Нужно всего лишь честно и добросовестно работать, твоё усердие заметят и вознаградят должным образом"! - в каком возрасте каждый трудящийся "страны советов" расставался с этой глупостью - знал сам трудящийся и помалкивал.
Речь идёт о красоте... "монументальной"
И как-то однажды в одном из цехов, свободном от оборудования, появились внушительные детали из бетона, напоминающие части тела человека. Громадные детали.
- "Не иначе, как что-то "эпохальное и величественное" затевается... Монументальное... Шедевр ожидать следует..." - но как громадная бетонная чушка в форме мужской груди с прорисовкой мускулов будет участвовать в создании шедевра - не представлял.
На другой день, в перерыв, гонимый любопытством, пришёл на место рождения чего-то непонятного и увидел, как двое рабочих приложили лист меди к бетонному лицу мужчины, а третий горелкой нагревал лист и разогретый металл киянкой заполнял профили:
- "А, понятно: отформуют на бетоне части тела, состыкуют, сварят, зачистят швы - и вот вам "шедевр", любуйтесь! Так всё просто!"
Любопытство перешло в болезнь: после смены ходил любоваться работой мастеров: всегда было интересно наблюдать за тем, чего не умел сам. Скульптура росла, а когда была готова к установке на выбранное место - совратил товарища полюбоваться трудом художников:
- Это ж надо было так человека согнуть! - удивился товарищ, увидев пустотелое творение, а я подумал: "как понимать удивление? Как на бетонных макетах гнули листы меди? Или что-то иное? А, что? Всякое произведение должно иметь имя: если великий скульптор Анжело Буанаротти создал "Давида" - почему бы и нашему, собственному не дать имя? Кто и как назовут его в будущем - не знаю, будущее - оно впереди, а сейчас-то можно дать имя? Пусть будет "Гнутым", хорошее имя, выражающее суть изделия... Оно, конечно, не бог весть что, болванка приличная: чудовищно толстые ноги, будто отёчные и в "кирзовых солдатских сапогах, в спецовке, кои выдают работникам металлургии, но "на безрыбье - и хек рыба" - процесс изготовления "Гнутого" представлял больший интерес, чем результат. И так - всегда: ждёшь от трудов мастера чего-то необыкновенного, а в итоге - обыденность. Совсем, как "рабочий и колхозница" в стольном граде и не более. Размером меньше... метра в четыре мужик получился... Нельзя было выше, видно, средства не позволяли...
И был день, когда "произведение" в "торжественной обстановке" открыли на месте въезда в "городок металлургов". Кто-то, видимо пребывая в состоянии наивысшего восторга плюс выпитое - дал имя медному полому изображению человек с кочергой в руках и в накидке, как у римского легионера времён империи:
- "Алёша".... - но пения не было:
"... стоит над горою Алёша, Алёша, Алёша
Стоит над горою Алёша - в Болгарии русский солдат..." -
что новая, пустотелая фигура из листов меди могла оскорбить Алёшу, стоящего в Болгарии - никто не задумался: хотелось иметь своего "алёшу". Да и то: столичные "рабочий и колхозница" имена имеют? Нет! А у жителей микрорайона - есть "именная" медная чушка! Оно, ясное дело, не "статуя конного кондотьера" в погонах маршала, городок металлургов - не столица и следует довольствоваться тем, что подарили "отцы города". "Алёша" прижился-прописался, и никто из жителей города пустотелое, медное и увеличенное изображение человека иначе не называет.
А потом пришло время частных извозчиков плохо знавших русский язык: чтобы внести ясность в движении - писали на картонках "через Алешу" и прикрепляли к лобовым стёклам "транспортных средств".
Кто первый сделал пояснение в маршруте "через алёшу" - "выяснить не представляется возможным", но остальные перевозчики, не задумываясь и без возражений - приняли "новацию" с поправками: ныне "через алёшу" отпечатано на принтерах "глазастыми" буквами последнего возможного размера.
Читатель! Если Судьба занесёт тебя в "городок металлургов" на маршрутке - не вздумай спрашивать у водителя:
- "А как поедем "через Алёшу": вдоль, или поперёк? - тебя не поймут...