Чем велик русский язык? Да тем, что как бы ты не знал его правила, он всё едино будет требовать уточнений. Примеры нужны?
- В баню пойдёшь?
- Да не, ещё козлом не воняю...
Год тому, или менее, делал "заявление для печати" о том, что люди пускают в ход комплименты и его низшие формы - "грубую лесть и подхалимаж", в случаях, когда подхалим хочет что-то получить ничего не потратив. "Высший пилотаж" - это когда совсем никаких трат, а если тратишься основательно, то подхалимаж обесценивается до нуля. Нет нужды кому-то льстить: "ты добрый и красивый".
Подхалимаж не трогает по двум причинам:
1. не поворачивается язык на лесть, если не вижу и единого повода для столь трудного занятия,
2. ни в чём не нуждаюсь, а если бы вздумал торговать подхалимажем, то купить его не сможешь: дорого стоит.
3. ленив...
Обращала внимание на бродячих собак? Кои свободны и о коих никто не может заявить с уверенность во взоре:
- Моя собака!?
О ничейных собаках: эти мудрецы животного мира подходят к тем из "двуногих и прямоходящих", кому доверяют. Бродячая собака - индикатор: подошла собака к человеку - без опасения можешь подходить и ты. Мы страшно обижаемся на недоверие собак, но взаимное недоверие не обижает: "ведь мы-то люди"!
Кому из нас в "собаку" превращаться? Отдай мне "собачью долю", а?
Склероз, склероз, благословенный склероз! Защитный склероз, спаситель от многих неприятных мыслей! Только он прощает и позволяет:
- Ты не женишься... - мать, девяносто восьмой год заканчивает...
- Ну, да... О каких женитьбах речь вести, если от тебя всего-то на тридцать лет ушёл...
- А сколько тебе?
- Не помнишь, когда выпустила в свет? Забыла, как появившись, чуть не отправил тебя в мир иной с диагнозом "родильная горячка"? Скоро семь десятков будет!
- У-у, совсем старый! И мешки под глазами...
- ... и на пупке мешки... с жиром...
- Пива много пьёшь!
* * *
Порождение моё, Альберт Иванович, старше меня на малый срок: ему... Впрочем, что годы?
"Родил" Альберта Ивановича легко и просто, без последствий, кои устроил родительнице при своём появлении: "сепсис". Не мог умереть по причине: кто бы потом рассказал о нём? В реальной жизни всегда есть персонажи, мало, чем отличающиеся от Альберта Ивановича: наблюдай и пиши. Так и "породил" доцента, спрятался за него, взвалил свой склероз на Альберта Ивановича, интеллигента и умницу. Добряка, наконец. Постоянно излагаю своим языком его мысли, а возразить не позволяю. Произвол полный. Очень удобно и безопасно. Есть на кого свалить: "Альберт Иванович сказал...".
Но с некоторых пор по необъяснимой причине захотелось убить доцента. Наверное, сработало великое гоголевское:
- "Я тебя породил - я тебя и убью" - откуда и по какой причине появилась кровожадность - не могу объяснить. Если вдуматься, то обязательно появится вопрос:
- Зачем убивать? Почему нужно ликвидировать таким манером!? Не проще ли о нём забыть? Позволить окончить жизнь обычным манером: умереть? Или тешит чужая мысль "я тебя породил - я тебя и убью"? - заскучали пальцы по "клаве"? Только ими могу избавиться от Альберта Ивановича! "Пальцами породил" - "клавой" убью!
Одно удерживает от "совершения преступления": вера в мистику. Есть опасения, как бы чего худого не случилось с реальным человеком, у которого такое имя и отчество, как и у придуманного героя. Если наделяю Альберта Ивановича какими-то качествами, то могут они быть у реального человека? Вполне! Такое "убийство", что задумал, в колдовстве называется "визуализацией".
Но Альберт Иванович не вечен, поэтому и ему нужно будет как-то "закругляться" в этом мире.
Излагаю вариант "трагического конца" вымышленного персонажа "кафедры растениеводства" Альберта Александровича Горохова, а ты, как хороший критик всяких литературных "завихрений" оцени. Как хороший знаток придуманных ситуаций и весьма искушённый участник "тусовок" в среде научных работников, беспристрастно изложи мнение о возможности существования сконструированной ситуации умерщвления доцента. Она такова:
год назад в "паутине" Алик познакомился с иностранной подданной. Не полностью "иностранной": у неё всего пятнадцать лет проживания на "исторической родине".
Как налетел на "мину" в виде женщины нижесреднего роста, но с красивыми глазами - попытки спровоцировать доцента на "дачу признательных показаний" ни к чему не привели, и ничего интересного не получил, как ни старался: "старая гвардия" стояла насмерть:
- Боюсь спугнуть "птицу счастья"! - пожалуй, что и под пыткой третьей степени с названием: "постановка клизмы с битым стеклом", он не выдал имя любимой женщины. Единственное, чем могу объяснить стойкость Альберта Ивановича: боится моего "сглаза". Верит в него, хотя долго и убедительно уверял, что я не "глазливый".
Но иногда, кое-что говорил о предмете своего увлечения, и случалось такое в моменты, когда чувства душили его, и им требовался выход. "Исповедальных" ситуаций, когда доценту нужно было отвечать в двоичной системе счисления "да\нет", Альберт Иванович "зависал", как устаревшая модель компьютера, и все попытки вытянуть из него материал, хотя бы на маленький рассказ о любви между пожилыми людьми - ни к чему не приводили. Сказать, что "вообще ничего не получал" - не могу, но из того, что получал, создать картину будущих отношений с иностранной женщиной было невозможно.
Но как-то открылся, что милая женщина каждый год самолётами надёжной авиакомпании Европы "Люфтганза" летает на Гавайи отдыхать, но почему именно туда, а не на Канары, кои ближе к месту проживания - не говорил. Пожалуй, что и сам не знал.
Тогда-то и посеял в душе друга первый "сорняк":
- Летать на Гавайи - удовольствие не дешёвое. Заостри внимание: у дамы есть деньги. А у тебя что? Ничего, если не считать хомячков и нищей пенсии. "Бой" не состоится: "весовые категории" разные.
- Спасибо за "нокдаун". А любовь?
- Любовь во все времена у всех народов нуждалась в "подпитке".
После трёх лет переписки в их отношениях наметился прогресс: дама сообщила, что будет в столице пролётом, и там могут увидеться:
- Еду! - воскликнул доцент, и глаза его горели так, как не светились в двадцать пять молодых лет. Вот она, "ошибка молодости": в двадцать пять Альберт Иванович отдался целиком науке о "сорных травах Черноземья России". Итог: сорные травы Черноземья никуда не исчезли и остались непобедимыми, а у Альберта... пояснения излишни.
- Альберт Иванович, что вам даст короткая встреча в аэропорту? Что можно разглядеть в человеке за какие-то часы? Люди годами живут бок о бок и расстаются и не поняв друг друга до конца, а вы хотите за короткое время понять многое? Это одно. А известно ли вам, уважаемый, что всего один процент знакомств в "паутине" заканчивается криками "горько!"?
- Известно! - с чувством ответил старый скромник - да, именно это я и хочу сделать!
И Алик уехал, оставив на мои заботы квартиру в одну комнату и трёх хомячек на сносях в ней.
Собирался не долго, столица рядом, добираться до неё пять часов поездом. Обычная, рядовая поездка в том случае, если бы в ней не присутствовала встреча с иностранной подданной.
В ожидании поезда сидели в вокзальном ресторане и тянули просроченное пиво отечественной варки:
- Пиво, пожалуй, лишним будет... Мочевой пузырь уже не тот... "Сдерживающие" функции ослабли...
- Ничего, проводники свои, в понимание войдут!
- А если бригада "закордонная"? Не забывай о названии экспресса...
- Ничего. Если не откроют туалет - мочись в проходе между вагонами... Там щелей хватает... Многие так и делают... - и вопрос с возможным случаем "приспичило" был выяснен.
Ох, уж эти иностранные подданные! Короче: или Алик излишне переволновался мечтаниями о предстоящей встрече, или выпал его "номер", но только на столичном вокзале, куда привёз его экспресс, с ним приключился микроинфаркт. Какой степени тяжести, и насколько обширный - это и будет "основным вопросом жизни и смерти" для Альберта Ивановича.
Отложим вопрос о тяжести инфаркта до времени. Если согласишься с таким вариантом избавления от Альбертика - инфаркт сделаю "обширным" без малейшей надежды выкарабкаться. Если пощадишь Альберта Ивановича и позволишь ему жить и далее, до следующего "звонка" - ограничусь микроинфарктом.
Столичные медработники вокзала оказали первую помощь и пришли к выводу, что прибывшему в столицу нужна не встреча в аэропорту с иностранной подданной, а койка в отделении кардиологии любой больницы стольного града. Да, где будут свободные "койко-места"? Долго думали, какое лечебное учреждение может оказать действенную (и главное - бесплатную!) помощь приезжему, и пока обдумывали и решали, "техническое" состояние Альберта Ивановича не улучшалось....
Как вариант с инфарктом? Правдоподобен?
Ничего не знаю о мыслях и чувствах женщины, коя не дождавшись обещанной встречи в аэропорту, продолжила путь свой далее. Ну, это можно пустить второй частью повести, а пока хотелось бы знать твоё мнение о первой. Правдоподобно? Могло такое приключиться? Нужны твои соображения. Попробуй и ты, хотя бы пару строк, добавить к "славной жизни" Альберта Ивановича!
Главный вопрос: куда "переведём стрелки жизни" Альберта направим? В столичный морг, или возвратим домой? Если в морг - тогда его светлая душа вселяется в меня, и я стану "двоедушным"...
Если после столичного лечения он возвращается в город к хомячкам на сносях - это совсем другое. Ты добрая и жалостливая девочка, знаю, что ты начнёшь протестовать и ни за что не согласишься с вариантом о морге! Что с ним дальше делать? Сколько можно валить минусы и собственные "жизненные ошибки" на невиновного человека? Пусть и придуманного?
"Альберт Иванович сказал, Альберт Иванович подумал..." - почему бы в своё время не сделать "абразию"?