Сокова Дайна: другие произведения.

Раммарен

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Зарисовка из жизни эльфов-авари. Такими они мне представились.
  "Ллауэнаро, Раммо, мальчик мой, где ты пропадаешь"?
  
  "Матушка зовет. Надо идти. Ллауэнаро Раммарен - это я, неугомонный бродяга, рожденный в день первого восхода сияющего Ллауэрильма(1). И мне трудно представить, каким был мир до того. Нет, конечно, я, как любой из виндан(2), люблю ночь и сияющие звезды больше всего на свете, но если все время ночь, как было до моего появления, или все время день, как в далекой стране на Западе, куда давным-давно ушла большая часть народа, мне стало бы грустно"...
  
  Закатное солнце коснулось кромки леса, щедро одаривая мир сочными красками, - позолотило камни на берегу, розоватым жемчугом разбросало морскую пену, яркими пятнами высветило на водной лазури цепочку поросших лесом островов и зажгло купола Туатолла - большого чудесного острова, поющего голосами тысячи водопадов.
  Златокудрый мальчишка, до этого искусно пускавший камешки по пологим спинам волн, легко вскочил на ноги. Под босыми ступнями едва слышно зашуршала мелкая галька. Он кинул последний взгляд на паруса тлиирийского(3) корабля, белой чайкой покачивавшегося на волнах (видно, кто-то из пенни(4) приплыл повидаться с родичами), и на далекий высокий остров, увенчанный розовеющими башнями - кусок тверди земной, ставший обителью Бал(5) Саога и Балил(5) Эрбин, где в возносящемся к небу городе Мудрых живет и правит их сын - туэ(6) Туоллин и туйн(7) Йоментиэ - его жена.
  Говорят, когда-то суша отделяла Куйвивэн(8) от моря Элкайр(9), но время и воля Бала опустили землю, а желание Балил подняло воды, оставив на поверхности лишь вершины холмов. И было это уже после того как племена квэнди разошлись, но задолго до того, как пришла в мир мать Раммарена.
  
  "До встречи, Саог и Эрбин, туэ и туйн, и вы, Пробужденные Мудрецы"!
  
  Ллауэ прижал тонкую руку к груди в знаке прощания и чуть склонил голову. Легкий ветерок игриво теребил золотистые пряди, пытаясь расправить крупные завитки перехваченных лентой волос. И вот уже замелькали босые пятки, унося легконогого юношу к прибрежному лесу.
  
  "Я иду, матушка"!
  
  Неподалеку с камня сорвалась большая черная птица, и, со свистом разрезая воздух мощными крыльями, устремилась за аваро - его друг Морран.
  
  Странное дело дружба. Нет, конечно, все виндан прекрасно ладили с животными, даже с такими опасными, как змеи или большие пятнистые кошки. У них в селении бывали всякие - раненные птицы, медведи, волки и олени. Но после исцеления большинство из них вскоре вновь возвращались к вольной жизни. Так поначалу было и с Морраном. Лет пять назад Ллауэ подобрал его едва оперившимся птенцом, выпавшим из разоренного гнезда. Вороненок отделался половиной пальца и сильными ушибами, но быстро поправился и успел привязаться к спасителю. И все же, когда Морран вырос, нашел себе подругу и исчез на полгода. Потом несколько раз возвращался, бывало даже с подругой, и улетал вновь, пока, наконец, не вернулся окончательно, один. С тех пор они были неразлучны.
  Ворон - это еще что, вот сестра Раммарена, прекрасная Гиллайн, дружит с пауками, и нет в селении виндан лучшей прядильщицы, чем она. Ллауэ несколько раз ходил с сестрой в Паучьи Заросли. Если честно, то от этих мохнатых многоногих существ у него иногда мурашки бегали, а Гиллайн хоть бы что. Принесет с собой кусочки мяса, развесит приманкой для мух, потом походит в задумчивости, погладит своих питомцев по толстым брюшкам, подбирая необходимую компанию прядильщиков, соберет с полсотни паутинок, сядет на полянке и начинает прясть, напевая какую-нибудь песенку. Гиллайн так хорошо знала своих питомцев, что могла получить нить любого качества и оттенка, и получалась она у нее ровной и крепкой. А какие ткани из них выходили, загляденье! От нарядных, серебристо-белых до темно-серых, напитывающихся тенями и сливающихся с фоном. А уж если для Гиллайн в это время играл и пел Ллюмеир, то можно было ожидать чего-то и вовсе необыкновенного.
  
  "Вот, в прошлый раз, к примеру, вышло полотно, переливающееся всеми цветами радуги! Его тогда отвезли на Туатолл и подарили туйн Йоментиэ. После этого даже Балил Эрбин захотела посмотреть на Гиллайн и вышла на берег моря. А ведь говорят, что после рождения Туоллина и войны она почти никогда не принимала облика...
  Да, Балил Эрбин, наверное, всегда жила в море Элкайр, или быть может, море жило потому, что Балил избрала его своим домом. Это про Бал Саога говорят, что он пришел в наши места уже после того, как Бал Ором увел часть народа в далекую, чудесную страну на Западе. Пришел и остался, потому что любил Балил, и самый высокий холм стал ему домом. Квэнди поначалу боялись его и избегали, однако Бал был мудр и не ходил за ллауэлокси(10) и ллумелокси(11). Кинн-лаи(12) сами к нему пришли потом, когда поняли, что он их никуда звать не будет. И Саог учил их многому, к чему у них был интерес - пониманию земли, камней и металлов, а линди(13) со временем стали доверять Эрбин. В те далекие времена Бал и Балил часто принимали наш облик, и поговорить с ними можно было запросто...
  Некоторые рассказывали, что у Балар не может быть детей, но, видно, это не так - ведь у Саога и Эрбин появился сын. Только вскоре после того, как он перестал сосать грудь, Могучие отдали его кинн-лаи на воспитание, так что Туоллин рос вместе с отцом моей мамы. А сами с тех пор редко и ненадолго принимали облик, подобный квэнди, и был он больше похож на фигуру из воды или камня, чем на живое тело. Зато Туоллин был настоящим кинн-лаи, только умел он много больше того, что любой из нас. Еще в детстве мог землю поднять или яму разверзнуть одним мановением руки, или ручей вспять бежать заставить. Мог под водой сидеть дольше, чем любой из тлиир - признанных ныряльщиков. А пел он так, что все вокруг замирало от наслаждения, и мастер из него вышел непревзойденный! Это он на острове город поставил, он и его ученики вместе с учениками Бал Саога, и он же научил пенни строить быстроходные лодки и корабли. И хотя Туоллин не был таром(14), поскольку не было у него рода, со временем все квэнди признали его королем и стали называть туэ Туоллин. И дева Йоментиэ из кинни-лаи стала ему женой.
  Мама моя, Тингилиндэ, тоже из кинни-лаи, и как все ллумелокси, она темноволосая с серебристо-серыми глазами и белой кожей, а папа, Наранто, - синеглазый виндан. Поэтому статью и волосами я пошел в отца, а глаза унаследовал от матери. Зато у голубоглазой сестры косы, словно темная медь...
  Ладно, я конечно не всегда так мыслями разбрасываюсь. Просто я сильно волнуюсь, ведь грядущая ночь будет дважды особенной - праздником первого имени и праздником взросления. Потому что, завтра с рассветом пойдет пятьдесят первый год, как я пришел в этот прекрасный мир. И отец, впервые увидев сына, даровал мне имя Ллауээнаро, а Раммареном нарекла матушка, словно знала... Но главное в том, что после пятидесяти лет квэнди перестают считаться детьми, хотя, еще не взрослые... Но все же теперь я сам могу нести ответственность за свои поступки. Я так долго мечтал об этом времени, чтобы сделать то, что никто до меня не делал - отправится на поиски ушедших на Запад и отыскать Актайэ - первого в нашем роду. Хотя, это не совсем так. У меня был брат, старший, и он ушел первым вопреки воле отца и мамы. Об этом все молчат, и я могу только догадываться, что тогда было в доме. Гиллайн только однажды о нем проговорилась, и я смог узнать, что брата звали Нарьяфинно. И я часто мечтаю о том, как в долгом странствии своем найду брата и прадеда.
  Конечно, придется еще многому научиться, а потом делать все в тайне, потому что если узнают, то не просто станут отговаривать - запретят даже думать об этом, потому что слишком сильна обида на тех, что ушли.
  Вот взять, к примеру, тара Беарона. Не исчезни его жена Ниэл в дальних лесах, наверное, весь род присоединился бы к Ингвэ. Только, как говорили, сын тогда воспротивился воле Актайэ, и долго они спорили, но отец так и не смог убедить Беарона оставить эти места вместе с тщетной надеждой на возвращение любимой, и, рассердившись, отрекся от сына. Тар был непреклонен и остался бы один вместе со своими детьми, если бы не его друг вместе с сестрой, породнившиеся с линди, из тех, что не пожелали идти в Поход, не встали рядом, да еще род Орэна, жившего особняком и не признавшего Ингвэ вождем. Так что ллауэлокси - это, скорее, гордая память о золотоволосом племени, его остатки давно смешались с темноволосыми кинн-лаи и линди и стали называться виндан, а золотистые волосы у детей теперь уже редкость...
  А еще испугаются и будут отговаривать потому, что мир не такой добрый как здесь, у моря Элкайр. Потому что в дальних переделах бродят злые ракхас(15), которых направляют злые Балар. Потому, что даже сюда в год моего рождения докатилась война...
  Говорят, тогда черная туча летела на восток, в Илдориан(16), и зацепилась за Туатолл. Хотя, конечно, это не туча была, а кто-то из Балар, но мало кто видел его облик. Многие квэнди испытали тогда великий страх и попрятались. Только Бал и Балил вместе с сыном и Мудрыми стали на защиту земли. Долго тогда бушевало море, а в Туатолл били ослепительные молнии. Черный потом улетел дальше, а Туоллин и остров еще долго залечивали раны. Большинство Мудрых тогда погибло, тех, кто знал историю квэнди от самого Пробуждения...
  Но я же не воевать иду, а искать. Кто заметит крадущегося одинокого охотника? Даже лучшие следопыты виндан не могут меня отыскать, когда я прячусь. Правда, отец находил, но тогда я был еще маленьким и не умел останавливать свои мысли. Вот, прямо как сейчас"...
  
  Ллауэ с задорной улыбкой перелетел через затянутое мхом, поваленное дерево. Уже смеркалось, и в лесу стало темно, однако для глаз аваро было достаточно слабого света звезд. Тропинка сделала привычный поворот и вскоре рассыпалась множеством едва приметных стежек. Нос защекотали вкусные запахи готовящейся еды.
  Заросли расступились, пропуская юного эльфа на большую поляну в окружении лесных великанов. Тут и там виднелись плоские камни, служившие квэнди столами в дни празднеств, и неяркие огоньки, обозначавшие входы в жилища, расположившиеся на таланах под кронами деревьев. Здесь жила большая часть его рода - клан тара Беарона, первого сына Актайэ, Пробудившегося, - всего четырнадцать домов.
  - А, вот ты где! - оборонил спускавшийся по веревочной лестнице сын брата отца, и, окинув критическим взглядом взлохмаченного мальчишку, иронично добавил: - По всему видно, ты не очень спешишь расстаться с детством.
  Айралас тихо спрыгнул на землю перед носом Ллауэ и притянул его к себе. - Поздравляю. Это тебе.
  В руках Раммарена оказался небольшой, но увесистый сверток.
  - Уже звезды на небе, а ты все бегаешь где-то. Поторопись, а то девы начнут танцы без тебя, - закончил двоюродный брат с усмешкой, легонько подтолкнув мальчишку в направлении к дому.
  Раммарен вмиг взлетел по лестнице вверх, где его тут же обступили мать и сестра.
  - Ну, наконец-то, - с легким укором - матушка.
  - За тобой что, волки гнались? - с веселой улыбкой - сестра.
  Юноше даже не дали осмотреться, как четыре ловкие руки быстро совлекли с него одежду. Он только успел пробормотать: "Как я вас люблю!" и заметить переплетение цветочных гирлянд на стенах.
  Ллауэ стало немного грустно. В последний раз к нему, как ребенку, прикасались нежные руки матери и сестры. Нет, конечно, это не значит, что он больше не сможет их обнять, прижать к себе, или они перестанут его ласкать, но за одеждой отныне предстоит следить самому.
  - Это тебе! Раммарен! И вот, еще!
  - Принимай дары, брат мой!
  - Ох, какая красота!
  Юный эльф конечно догадывался, что подарки будут необычные, но то, чем его одарили, было достойно туэ - высокие, мягкие сапоги, серые штаны и рубашка, синяя туника до середины бедра, вышитая серебром. И главное то, что надо - смена охотничьей одежды и серый плащ с капюшоном. И все это из паутинной ткани!
  - Гиллайн, посмотри, какой Раммо у нас красавец! - Тингилиндэ не могла налюбоваться на сына, пока дочь причесывала его золотистые волосы.
  - Сегодня ни одна дева не устоит, если милый братец позовет ее танцевать, - улыбнулась Гиллайн, заплетая волосы со лба назад в короткие косички и скрепляя их на затылке серебряной заколкой.
  Ллауэ зарумянился и опустил глаза. Руки наконец-то добрались до подарка брата и развернули ткань.
  - Смотрите! - воскликнул юноша в восторге. Пояс, плетенный из крепких кожаных шнуров и резных серебряных колец с пряжкой, украшенной шлифованными синими и серыми камнями, был великолепен.
  - Ой, Ллауэ, замечательный подарок, как раз к твоему наряду! Ну вот, я закончила, - сестра поднесла полированное зеркало, и аваро удивленно глянул на свое отражение.
  Укрощенная руками Гиллайн грива волос открыла удлиненное лицо с высокими скулами и по-детски острым подбородком, сияющие восторгом, серые глаза под темными, вразлет, бровями, тонкий нос и плотно сомкнутые губы, тщетно пытающиеся сохранить серьезность.
  Ллауэ обнял мать и сестру, поцеловал обеих и скользнул вниз, где его уже ждали другие родственники. Спрыгнув на землю, юноша поддержал спускавшихся по лестнице одну за другой женщин. Он чувствовал ободряющие прикосновения мыслей, и в теплых волнах общей радости совсем забыл о намерении быть серьезным. С растерянной улыбкой юный эльф подошел к отцу.
  - Сын мой, ты пришел в мир во время больших перемен, появившись вместе с Ллауэрильма. Я не знаю, знак ли это, но уверен, что смогу тобою гордиться. Ныне ты волен выбирать себе дело по нраву. Мы об этом много говорили, но все же я хочу услышать твое решение еще раз.
  - Мой выбор остается неизменным, отец. Я хочу стать дозорным.
  В объятиях Наранто юноша почувствовал себя, словно бабочка, готовая из кокона появиться на свет.
  - Да, будет так. Ллауэнаро. Это достойный выбор, и я верю, что ты станешь одним из лучших. После праздника нас ждут на Туатолле.
  От этих слов у Раммо перехватило дыхание - они поедут на остров! Нет, он, конечно же, знал, что несколько лет ему придется провести в дружине туэ, совершенствуя умение владеть оружием и навыки, необходимые для стражей пределов - прятаться и находить, отыскивать следы и путать, устраивать ловушки и учится их обходить - все то, что ему необходимо для осуществления задуманного. Однако это казалось таким далеким, а теперь до будущего можно дотянуться рукой.
  У дома тара его встретил Беарон Актайонд - дед отца Раммарена. Он не часто бывал в селении, отдавая предпочтение обществу Мудрых на острове, разве что требовали дела или празднества, вот и сейчас высокий квэндо сделал широкий шаг навстречу.
  - Ну, Ллауэнаро Нарантойонд, дай на тебя посмотреть, - тар положил руки на плечи и глянул так, будто видел впервые. Только сейчас юноша удивленно отметил про себя, что всего на полголовы ниже вождя. Внимательный взгляд Беарона чуть затуманился, а брови нахмурились. Ллауэ, почувствовав соприкосновение фэар, немного испугался, не провидит ли тот его намерения.
  - Многие испытания ждут тебя впереди, но судьба твоя теряется во мгле, за которую я не способен заглянуть. Будь осторожен, Ллауэнаро, и знай, что в нужде я всегда готов помочь, чем смогу. Пока же прими этот дар, может быть, он когда-нибудь спасет тебе жизнь. Пусть звезды осияют твой путь, и свет их разгонит неясную мглу.
  По знаку вождя Ллауэ поднесли шлем с брамицей и чешуйчатую кольчугу.
  Плести металлические рубашки квэнди научились от гномов, однако для дозорных Туоллин подобрал специальный сплав - прочный, серый и тусклый. Такие доспехи не выдадут владельца случайным блеском и надежно защитят от ударов.
  - Спасибо, тар Беарон! - юноша поклонился, от восторга и замешательства позабыв все, что хотел сказать.
  Ллауэ поздравляли и дарили подарки - все, что необходимо воину и молодому мужчине, - лук, нож, топор, копье и щит, инструменты и украшения.
  Вскоре над поляной разлился тихий звук свирели, следом к ней присоединились флейты и арфа. На каменных столах уже ждали угощения. Юный аваро успел заметить, как за разговором отошли в сторонку отец и тар, но тут на его плечо легла рука двоюродного брата.
  - Идем с нами на поляну Звездных Огоньков, - шепнул Айралас, увлекая его к столу, рядом с которым в траве растянулись трое молодых родственников, попивающих легкое пеннийское вино.
  Звездная поляна находилась в лиге от дома, и туда обычно приходили виндан из всех кланов, потому что место там было уж больно красивое - у берега ручья, где на траве и листьях среди белых благоухающих цветов зажигали свои огоньки светлячки, и, казалось, звезды спускались с небес на землю.
  Ллауэ вспомнил, как бегал тайком смотреть на танцы старших и улыбнулся - теперь можно ходить туда свободно. Нет, конечно, смотреть детям не запрещено, но если девы заметят названного ребенка, то его обязательно поймают и, надев на голову венок из листьев одуванчика, со смехом отправят домой. Потом отмывайся от сока...
  Он отыскал глазами Каньяира, пришедшего на праздник вместе с сестрой Силмеалэ, и махнул им рукой. Пока те подходили, юноша пригубил кубок с вином и отломил кусок ягодного пирога, наслаждаясь нежным вкусом.
  Каньяир - нер(17) из линди с Минья, почти на тридцать лет старше, но это не мешало им дружить. Любовь к морю свела их вместе и помогла погасить готовую разгореться ссору при первой встрече, когда быстрый челн едва не потопил незадачливого златовласого ныряльщика, задумавшего тягаться с тюленями.
  - Я слышал, ты собираешься на остров туэ?
  - Да, друг мой. Подвезешь нас с отцом?
  - Конечно, ты же знаешь, что моя лодка всегда рада тебе, Ллауэ.
  Юный аваро глянул на девушку и почувствовал, как порозовели щеки. Силмеалэ была необыкновенно хороша - тоненькая, с чуть зеленоватыми, под цвет морской волны глазами, и волосами, словно старое серебро. Несмотря на то, что она была старше Ллауэ, он ее уже ее давно перерос, и сейчас девушка ему едва доставала до подбородка. Несомненно, Силмеалэ ему нравилась, даже очень, и многие ожидали, что вскоре они обменяются серебряными кольцами, но только Каньяир знал, что этому не бывать в обозримом будущем, поскольку был посвящен в сумасбродную затею друга. И хотя он совсем не разделял его намерений и не оставлял надежды отговорить, тем не менее свято хранил доверенную тайну.
  - Идем с нами, - пригласил Ллауэ тлиир и взял Силмеалэ за руку, направляясь вслед за молодыми виндан, покидавшими поселение. - Подаришь мне первый танец?
  Девушка улыбнулась.
  - Я подарила бы тебе все, но боюсь, что другим девам ничего не останется.
  
  Быстрая лодка под парусом в перевалку несла Ллауэ к новой жизни вдали от дома, и где-то в вышине черной точкой парил ворон. Родной берег таял вдали, а впереди из туманной утренней дымки выплывали первые острова - Минья и Рабас, самые крупные в цепи кроме Туатолла, однако тлиир поселились только на первом и четвертом. Рабас был слишком скалистым, голым и продуваемым ветрами. Третий островок Фортунд, так же как следующие Дэрэ и Дисс были довольно уютными, но маленькими. Зато на зеленом Вэньямирэ была удобная гавань, где становились на якорь корабли пенни. И последний в цепи за Туатоллом - Исэлом - остров туманов. Все эти необитаемые участки суши были прекрасными местами для обучения дозорных.
  Эльфы, погруженные в свои мысли, изредка перекидывались короткими фразами. Каньяир сидел на корме у руля, Наранто расположился подле него, Силмеалэ, лежа на носу, свесилась за борт так, что волосы и рука касались воды, а Ллауэ, сидя рядом, то любовался девушкой, то всматривался вперед, надеясь первым увидеть поселок тлиир, расположившийся на сваях. Хотя он не раз бывал на Минья, но не переставал поражаться тому, как устроили свою жизнь над водой квэнди, связавшие судьбу с морем.
  И ожидания аваро вскоре были вознаграждены - из-за островного мыса показались белые паруса лодок и парящие над волнами аккуратные строения, утопающие в зелени маленьких садиков, разбитых на таланах. Эльфийка поднялась и, отжав волосы, стала выглядывать знакомые суденышки. Платье, словно живое, затрепетало на ветру, облегая тоненькую фигурку. Заметив парус отца, Силмеалэ приветственно махнула рукой и, словно почувствовав беспокойство юного квэндо, сказала успокаивающе:
  - Не волнуйся, Ллауэ, ты же знаешь, что море для нас, как для вас - суша.
  - Знаю и, тем не менее, не могу спокойно смотреть. Мне все время кажется, что следующая волна обязательно захочет сбросить тебя за борт, хотя бы из озорства.
  - Пусть так, купание еще никому не навредило, - усмехнулась Силмеалэ, усаживаясь рядом. Ллауэ очень хотелось обнять ее и привлечь к себе, но вместо этого он только взял ее руку и сплел пальцы со своими - он не мог позволить себе слабость и дать девушке повод для надежды.
  Каньяир затянул песню, и вскоре все подхватили неприхотливый мелодичный напев.
  Острова, порадовав взоры, один за другим медленно проплывали мимо, скромно уступая место гордой красе Туатолла, раскинувшегося под лучами полуденного солнца. Юноша, почти забыв обо всем на свете, заворожено смотрел на приближающуюся величавую гору, поросшую лесами, на горящие медью купола и рассыпанные по склону воздушные дома из серого и розового камня. Где-то там, в глубине острова врезанный в толщу горы находился Палисто - величественный дворец Туоллина.
  Друг прибрал парус, и лодка дернулась, зашуршав днищем по песчаному дну. Ллауэ перебросил на берег свои вещи и спрыгнул в воду. Следом сошел отец.
  - Спасибо, Каньяир.
  - Аллэ(18) Наранто, тебя ждать обратно?
  - Не стоит. Кто-нибудь подберет меня, когда определю сына и управлюсь с делами.
  Ллауэ глянул на девушку и смутился.
  - Ты навестишь меня?
  - А как же, разве я смогу оставить тебя здесь без присмотра? Того и гляди, совсем в дерево превратишься.
  Мягкая улыбка Сильмеалэ заставила юного квэндо почувствовать себя виноватым. Он порывисто пожал ее руку и повернулся к другу.
  - Ты приплывай.
  - Обязательно. Надо же будет посмотреть, как ты из задорного мальчишки превратишься в гордого и самоуверенного стража, - со смехом ответил Каньяир.
  - Да, ладно тебе, - чувствуя, как розовеет кожа на щеках, ответил Ллауэ и, ухватившись за нос лодки, столкнул суденышко с отмели. Глядя, как наполнился ветром парус, он прощально помахал друзьям и последовал за отцом.
  
  2.
  Время на Туатолле, текло так же незаметно, как и в родных лесах, отмеряемое только несчетными восходами и закатами Нинсил(19) и Ллауэрильма. Молодой квэндо в воинском облачении сбежал по лестнице, ведущей от Палисто в сторону гавани, и свернул на тропинку, направляясь к утопающему в цветении весеннего сада высоковерхому дому Арьона, родного брата матери, где он жил все это время. Его стража закончилась, и теперь он свободен дюжину дней. Заметив парочку младших племянников, рассевшихся на широкой ветви старой груши, Ллауэ приветственно вскинул руку и улыбнулся, когда, проходя под деревом, попал в белую метель осыпающихся лепестков, устроенную малышами. Сверху, словно перезвон колокольчиков, донеся беззаботный детский смех. Юноша вскинул руки, и в их быстром движении воздух завихрился, подхватив лепестки и сбивая их в плотное облачко. Затем таким же стремительным жестом он бросил руки вверх, и из раскрытых ладоней, взмахнув крыльями, выпорхнула прозрачно-белая птица только для того, чтобы несколько мгновений спустя снова рассыпаться лепестками. Сверху послышался восторженный писк, а когда с неба на плечо старшему упала черная птица, близнецы не выдержали и скатились с дерева вниз.
  - Ллауэнаро! Ллауэнаро! А ты попросишь Моррана посчитать нам палочки? - наперебой затараторили оба, заглядывая снизу вверх в серебристые смеющиеся глаза. Юноша не успел ответить.
  - Ах, вот вы где! - раздался строгий голос, и на тропинке показалась супруга Арьона. Завидев родственника, черноволосая нисс(20) улыбнулась, куда только строгость подевалась. - Ллауэ, здравствуй.
  - Привет тебе, аллейн(18) Эхтел! - юный квэндо, приложив руку к груди, почтительно поклонился.
  - Идем, как раз поспеешь к вечерней трапезе, а то этих шалунов никогда не дозовешься.
  Близнецы притихли, и, взявшись за руки, чинно последовали за старшими. Ворон сидел на плече, нежно теребя Раммо за ухо и временами искоса поглядывая на детей. Эльф почесал пернатого друга за головой, тот от удовольствия выгнул шею, приспустив крылья, тонкие веки блаженно прикрыли глаза.
  - Что нового во дворце? - поинтересовалась женщина.
  - Да, так, разное говорят.
  - Что-то о Смертных? - в голосе послышались встревоженные нотки.
  - И о них тоже, - короткий вздох. Ллауэ не очень хотелось говорить на эту тему и вносить беспокойство непроверенными слухами. Более того, он не мог понять этот странный интерес к тем, кто, судя по всему, живет не дольше воронов, хотя вопросы родственницы вполне оправданы - ее брат ушел в Илдориан.
  - И что же?
  - То, что некоторые племена все более враждебно относятся к кинн-лаи. Хотя до столкновений дело не доходило. Квэнди просто ушли, предоставив их самим себе.
  Хотя ветер с моря был по-весеннему свеж, но не холоден, Эхтел зябко поежилась, кутаясь в легкий плащ.
  Сзади вновь послышалась короткая возня и шепот. Неожиданно ворон соскользнул с плеча, и вслед за этим раздались довольные возгласы близнецов - старший, пошарив по карманам, нашел припрятанное печенье, и теперь на его раскрытой ладошке Морран быстро расправлялся с предложенным угощением.
  Поднявшись на крыльцо, эльфы вошли в дом.
  
  Любопытное утреннее солнце заглядывало в окно в мастерской. На низком подоконнике, свесив ногу, сидел Ллауэ и, тихонько напевая знакомую песнь, сквозь полуприкрытые веки наблюдал за неспешной работой Айкатуссо - старшего сына Арьола и Эхтел, - вырезавшего из дерева вычурную деталь для украшения колонны. Его давно уже уважительно величали мастером. Ллауэ же за это время перепробовал многие ремесла, но мастером, в понимании кинн-лаи, он так и не стал, и, наверное, не станет уже никогда.
  Виндан вообще особо чувствительны к музыке мира, и в этом юноша, видимо, наследовал отцу. Ему зачастую стоило взглянуть, прикоснуться, вслушаться в камень, ожидающий резца, или в слиток, предназначенный превратиться в нечто, как перед внутренним взором Ллауэ уже представал будущий образ. И видение этой скрытой красоты становилось столь завораживающим и восхитительным, что он готов был созерцать ее бесконечно, понимая, что сколь бы ни были искусны руки квэнди, все равно останется какая-то, пусть малая, толика, отделяющая эту вещь от того, чтобы скрытое совершенство стало явью. Вещь может получиться изумительно красивой, и будет звучать музыкой сотворенного, но песнь творения уже смолкнет. Кинн-лаи наоборот, проникая во внутренний образ, приложат все знания и мастерство, чтобы проявить скрытое, и, во что бы то ни стало, постараются достичь недостижимого.
  Айкатуссо, оторвавшись от очередного завитка, глянул на младшего родича и сбросил на пол туго закрученный локон стружки. В его глазах заплясали озорные искорки и, словно прочитав мысли Ллауэ, мастер насмешливо кинул:
  - Не даром же говорят, вы, виндан, настолько прекрасные мастера, что не будь кинн-лаи, до сих пор бы восторгались звездами, несотканными одеждами и несозданными домами, сидя голыми и босыми на берегу у Вод Пробуждения.
  - Ну, конечно, кто еще такое может придумать, как не ллумелокси, - рассмеялся юный квэндо и парировал. - Зато некоторые говорят, не будь виндан, столь чутких к музыке, ракхас давно бы переловили всех мастеров кинн-лаи, выдергивая их по одному из творческого порыва.
  - Ладно, ладно, - примирительно вздохнул Айкатуссо. - Может, в твоих словах и есть доля истины, только не говори, что виндан лучшие воины, чем мы.
  - Этого я и не говорю. Вряд ли кто-то лучше вас владеет копьем и ножами, зато у линди самые меткие лучники.
  - А самые лучшие следопыты, конечно, виндан, - посмеиваясь, хором закончили оба.
  - Все это хорошо, так когда ты намерен присягнуть Туоллину?
  Ллауэ чуть нахмурился.
  - Скорее всего, к тому времени, как начнут падать первые листья.
  Годы, проведенные на Туатолле, пролетели незаметно, и вот, уже близок тот миг, когда ему предстоит принять решение - уходить ли сейчас навстречу неведомому, оставляя позади привычную жизнь, или же, признав себя подданным туо, нести дозор на границах, охраняя страну от зла.
  Ллауэ снова запел, но неожиданно раздался тихий шорох, и из-за приоткрытой двери в мастерскую заглянули две любопытных мордашки.
  - Ллауэнаро, а к тебе Каньяир пришел! - выпалили залпом близнецы.
  Сердце квэндо тревожно сжалось - вот и пришло время перемен. Все, как договаривались. Теперь они либо просто отправятся на морскую прогулку, либо друг отвезет его к дальним берегам, надо только решиться...
  
  _______________________________________________________
  Примечания:
  1. Ллауэрильма - Солнце
  2. Виндан - одно из самоназваний квэнди-авари, данное Д.Р.Р.Толкиеном
  3. Тлиир, тлиирийский - тэлери, принадлежащий тэлери
  4. Пенни - одно из самоназваний квэнди-авари, данное Д.Р.Р.Толкиеном
  5. Бал (Вала, м.р.), Балил (Валиэ, ж.р.) Балар (валар, мн.ч.) - Сила, Могущество, Стихия. Авари вряд ли приходилось делить айнур на валар и майар, разве что по силе. Поэтому для всех айнур используется одно название Бал или Балил в зависимости от пола.
  6. Туэ - верховный правитель, король. Титул Туоллина
  7. Туйн - королева. Титул Йоментиэ
  8. Куйвивэн - Куивиэнен.
  9. Элкайр - Хэлкар
  10. Ллумелокси - темноволосые.
  11. Ллауэлокси - золотоволосые.
  12. Кинн-лаи - одно из самоназваний квэнди-авари, данное Д.Р.Р.Толкиеном
  13. Линди - первое название тэлери, тлиир.
  14. Тар - вождь
  15. Ракхас - орки
  16. Илдориан - Хилдориен
  17. Нер - мужчина
  18. Аллэ - благородный, аллейн - благородная
  19. Нинсил - Луна
  20. Нисс - женщина
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
К.Баштовая, Вик.Иванова "Маленьких все обидеть норовят!" Н.Некрасова, Е.Кинн "Самое тихое время города" Е.Якубович "Санитарный инспектор" М.Макаренков "Ангелы крови" А.Имранов "Реальность где-то рядом" М.Куприянова "Анделор. Пророчество сумасшедшего волшебника" Е.Кондаурова "Хранительница" А.Трубников "Рыцарский долг" П.Корнев "Черный полдень" В.Бредихин "Утенок Кряк"(детск.) М.Мах "Времена не выбирают" Е.Красницкий "Отрок. Внук сотника" К.Пензев "За китайской стеной"(истор.) О.Синицын "Спецхранилище" К.Филиппова "От принцесс добра не ищут" К.Измайлова "Городская магия" В.Горъ (В.Гозалишвили) "Враг моего врага" А.Земляной "День драконов" Д.Симонова "Свингующие" Алекс фон Берн "Сезон охоты на Охотника" А.Лекс "Правый глаз дракона" Л.Астахова, Я.Горшкова "НЧЧК. Дело рыжих" В.Контровский "Крик из будущего"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"