Солев Гелий Владимирович: другие произведения.

Литературный сценарий

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:


II. Литературный сценарий

Доминанта любви

  
   Веселовскому С.В.
  
   "Но гораздо теплее сейчас...
   Я не вижу протянутых рук, но вживаюсь в приветливость лиц,
   Доверяю риторике глаз
   И политике длинных ресниц,
   И смотрю, как чудная толпа перед солнцем стареющим падает ниц.
  
   Нет оскала, нет злого напора
   Принимаю, как добрую весть,
   Что теперь изменился сам дух разговора,
   Видно, что-то в согревшемся воздухе есть".
   Алексей Кравецкий
   ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
  
   Марк - выпускник колледжа, 17 лет
   Вера - его сестра, на три года моложе.
   Елена Ивановна - их мать.
   Владимир Иванович - их отец.
   Дарья Калошина - подруга Веры
   Маша - соседка по даче.
   Андрей - ее сын, 5 лет.
   Сергей - отец Андрея
   Владимир Викентьевич - друг Владимира Ивановича и Елены Ивановны, проподаватель литературы, 51 год.
   Пассажиры
   Дачники
   Автор
  
  
  

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

  
   Вагон электрички. В купе на одной стороне женщина с мальчиком лет 5-6. Он дремлет. Рядом мужчина лет 45-50. Напротив девочка лет 15-16. Рядом с ней женщины. Они читают. Мужчина обращается к соседке: "Может, Вы тоже что-нибудь почитаете?" - роется в своей сумке. Она: "Нет, спасибо. Не люблю в дороге читать. Гораздо интереснее наблюдать и разговаривать". Он: "Хорошо... Тогда определим Ваш балл коммуникабельности". Она: "Не надо, я и так знаю. У меня с общительностью все нормально. Интересно, а в каких единицах Вы ее измеряете?" Он: "В одесситах. Например, у Жванецкого 3 од, у Карцева 5 од..." Она: "Почему у Карцева больше?" Он: "Он не только общается с помощью языка, но умеет выразительно разговаривать молча - своей потрясающей мимикой. А Жванецкий большой интеллектуал. А с увеличением интеллекта коммуникабельность падает. А Вы, между прочим, исключение из правил. У красивых женщин коммуникабельность уменьшается за счет желания отшить, отбрить, отгородиться от нежелательных поклонников". Она: "По Вашей классификации у Вас как минимум 2 од". Он: "Я много раз бывал в Одессе. Она для меня прежде всего - одесситы. Их любовь к общению. Вот, как пишет об этом в своей оде Юрий Карабчиевский:
   Одесса, небо в звездах, аэродромный гул.
   Как влажен этот воздух - от глаз твоих и губ!
   Как жарко этим стенам - от рук твоих и плеч!
   Как трудно в тесноте нам дыханье уберечь.
   Чтоб соль твоя и копоть, и пыль твоих дорог,
   и ласковый твой шепот - не въелись между строк.
   Чтоб после заиканий не сдался, не привык
   волной твоей, как камень, обкатанный язык.
   Второе - это, конечно, море. А третье - это театр. Это драгоценная жемчужина Одессы. Я обожал старый город и вечера в оперном театре, где чувствуешь себя царедворцем, шествуя по ее мраморным ступеням с флиртующими золочеными фигурами. Театр всегда полон за счет отдыхающих из многочисленных санаториев и домов отдыха. Состояние легкой беззаботности отдыхающих, усиленное зеркалами, мраморными лестницами и золотом светильников, приближало слушателей к персонажам спектаклей и рождало атмосферу доверия и единения артистов с залом". Она: "По-моему, я слишком занизила Ваш рейтинг в одесситах". Он: "Спасибо. В ответном жесте - моя притча о любви:
   (Все купе уже с интересом прислушивается к разговору)
   - Солнышко, - сказал он, обнимая свою подругу, - как нам повезло, что у нас родился маленький олененок.
   - Глупый, ну почему так скоро? Ведь ты только вчера осмелился поцеловать меня. И почему олененок, я люблю больше котят?
   - Нет, нет, - сказал он, любуясь ее лицом и нежно перебирая ее волосы. - Именно Маленький Олененок нашего счастья. И теперь, если мы постараемся, и если нам еще повезет немного, мы вырастим это маленькое капризное чудо, и оно останется у нас навсегда.
   Она замерла в его руках, обдумывая.
   А потом, обнимая его большое, сильное тело, прошептала:
   - Нет, это ты - мой Маленький Олененок".
   Она: "Замечательно. Как жаль, что это не про нас". Он: "Как знать? Но если Вам понравилось, я Вам расскажу еще один рассказ о самом коротком стихотворении на русском языке. Она: "Да, да, рассказывайте", - обводит глазами купе - "Мы слушаем". Он:
   "Все знают, что маленькую серенькую птичку, распевающую весной в наших лесах и садах, зовут соловей, но мало кто знает, почему дали ему такое имя. И кто? Да и не имя это вовсе, а ...
   Давно это было. В один солнечный весенний день, когда Творец всего сущего на Земле создавал наш мир. Утомленный работой, Он вытер пот со лба и с удовольствием посмотрел на цветущую вишню, только что очнувшуюся ото сна, и всю трепетавшую от радости пробуждения в этом море света. Она так Ему понравилась, что Он захотел поговорить с ней, но ведь известно, что деревья не говорят. И тогда Он обратил внимание на маленькую серенькую птичку, которая широко открывала рот, но ничего не пела и не говорила. Просто Он еще не научил ее этому. Птичка подсела ближе, широко раскрыла свой клюв и Он разрешил душе вишни входить весной в эту птичку и рассказывать Ему свои весенние новости птичьим языком. Птичка запела, и весь мир, покоренный ее голосом, с восхищением слушает весенний разговор вишни с Творцом.
   Влюбленные в это время перестают хвалить друг друга, замолкают, и переходят на волшебный язык прикосновений, а поэты, в отчаянии перед мастерством певца рвут свои вирши, а один из них в порыве белой зависти, глядя на маленькую серенькую птичку, воскликнул:
   - Господи, как внешность обманчива!
   И сочинил в честь певца самое короткое стихотворение на русском языке, состоящее только из двух слов.
   На первой строке он написал слово "СОЛО", и поставил многоточие. А наискось, на второй строке слово "ВЕЙ" с восклицательным знаком, что в переводе на прозу означает: "весенний разговор о любви цветущей вишни с Творцом всего сущего на Земле на птичьем языке".
   А маленькую серую птичку, похожую на воробья, с тех пор в России так и зовут: СОЛОВЕЙ. Хотя и не имя это вовсе, а самое короткое стихотворение на русском языке, состоящее только из двух слов.

СОЛО............

...............ВЕЙ!"

  
   Она: - А Вы романтик.... Он: - Но реальность стучится в дверь. Кучино на подходе. Я выхожу". Она: - Я тоже.
   Поднимаются и идут к выходу. Следом за ними выходит девушка, сидевшая напротив.
   Он: - А вы знаете, почему в Кучино так много красивых женщин?
   Она: - Почему же?
   Он: - Всё дело в кирпичном заводе. Туда стекались самые энергичные гены со всего Советского Союза. И конечно, не для того, чтобы всю жизнь таскать кирпичи из печи. Нет! У них был дальний прицел - покорить Москву. Правда, не всем это удавалось. Но синтез москвичей, четырёх кучинских институтов и этих энергичных генов кирпичного завода благотворно повлиял на внешность женщин. Правда, заговаривать с ними опасно. Можешь нарваться на такой сленг...
   Она (насмешливо): - Как же вы решились?
   Он: - Слишком высок балл коммуникабельности в одесситах. А потом (шепчет ей на ухо) соблазн был слишком велик. Красота - страшная сила.
   Она: - Да, горки вас ещё не укатали.
   Он: - Нет (проводит рукой по лысине). Только голову слегка пригладили.
   Они смеются.
   Девушка, стоящая сзади, спрашивает: - А вы не знаете, где в Кучине улица "Молодой ленинец"?
   Он: - Держитесь за мной. Я туда иду.
   Она: - Мы с Андреем тоже.
   Он: - Боже мой! Такие попутчики просто подарок судьбы. Меня зовут Владимир. А вас?
   - Маша.
   Девушка (независимо): - Дарья.
   Мальчик протягивает руку: - Андрей Сергеевич.
   Все улыбаются.
   Он: - Очень приятно. Пожимает ему руку.
  
   ***
  
   Дачный поселок. Вера и Марк возвратились с купания. Переодеваются.
   Вера: - Марк, с тобой хочет познакомиться одна моя подруга. Зовут ее Даша.
   Марк: - Как?!
   Вера: - Дарья! Калошина.
   Марк: - Господи! Стиральный порошок какой-то! Да еще в калошах. Почему ее так назвали?
   Вера: - Это ты сам у нее спросишь. Кстати, она сама любит об этом рассказывать. Она видела тебя где-то на волейбольной площадке и ты ей ужасно понравился.
   Марк: - Ты же знаешь, мне сейчас не до знакомств.
   Вера (с вызовом): - Знаю-знаю! Удивительно, что тебя тянет к женщинам с детьми. Разве мало у тебя девиц? Что ты нашел в этой Марии с ее вечно болеющем Андреем?
   Марк (обнимает сестренку за плечи и шепчет ей на ухо): - Мне кажется, они знают одну удивительную тайну.
   Вера: - Какую еще тайну?
   Марк: - Они знают, что такое любовь.
   Вера: - Это я тоже знаю! Любовь - это весна человеческой жизни. Когда распускается бутон чувств и просыпается огонь желаний.
   Марк (с удивлением): - О-о-о... Красиво говоришь, сестренка. Только это не твое. Это теория. Это у тебя от книг. А они уже любят друг друга. Они уже прошли школу любви. Что-то сделал с ней этот цыплёнок, и родилась любовь. А у Марии с Андреем взаимное обожание. Это любовь в квадрате. Вот это самое мне в них и нравится, и привлекает меня к ней.
   Вера: - Угу. Роковой треугольник, а ты третий лишний.
   Марк: - Теоретически так, но практически им все равно хочется видеть рядом с собой мужчину. И это для меня прекрасно, но ужасно трудно, так как она знает, что такое любовь. Знает, как надо любить, знает, что она хочет. Она хочет, наверное, чтобы ее любили так же, как она любит своего сына. Я же еще ничего не знаю, я только хочу, только желаю. Я хочу быть мальчиком Андреем, чтобы влюбить ее в себя.
   Вера: - Так спроси нашу маму. По твоей теории она уже дважды прошла школу любви - и с тобой и со мной (она загадочно улыбается). И заметь, сначала с папой! Дети рождаются после любви. Сначала надо научиться любить своих сверстников, тогда и проснется любовь к матерям - одиночкам, вроде Машки (показывает ему язык).
   Марк: - В том-то и дело, у нее не было любви. Ее просто изнасиловал кто-то а она почему-то не захотела сделать аборт.
   Вера открывает рот, чтобы что-то спросить, но Марк перебивает ее.
   - Только ты, дура, молчи! Мне это по секрету сказали. Достала ты меня. (Задумывается) Интересная мысль. Может, все-таки она успела полюбить его?
   Вера (кричит): - Мама!
   Марк показывает ей кулак. В дверях показывается Елена Ивановна.
   Вера: - Ты нас любишь?
   Елена Ивановна, (озабоченно): - Ну да, а в чем дело, что такое? (спускается с крыльца к ним во двор).
   Марк: - А почему?
   Елена Ивановна: - Почему-у-у? (улыбается) Сначала потому, что маленькие, беззащитные, а потом вы так много с Верой кричали, капризничали и болели, и я столько потратила на вас сил и времени, что не любить вас я уже не могла, не могу и не хочу.
   Она обнимает их.
   Вера: - Нет, мама, серьезно.
   Елена Ивановна: - Не знаю. Вероятно, от ощущения невозможности жизни этого маленького существа без меня, без моих рук, без моих знаний.
   Она задумалась.
   - Да, да, полная невозможность его существования без материнской заботы пробуждает у женщины первобытные инстинкты любви. А предшествующее воспитание усиливает или глушит это великое чувство, заложенное в нас Творцом. Да и сама я на первых порах казалась себе творцом, когда от моей деятельной, заботливой, уважительной и ответственной любви вы изменялись, и у вас рождалось ответное чувство любви. Этот катализатор моих сил, которые часто, кажется, уже на пределе. Только с годами начинаешь замечать, что в своем творении ты, оказывается, не полностью и властна. Это касается не только формы, но и черт характера. Словно кроме матери и отца существует еще один, третий, невидимый, но властный, знающий что-то такое о нас с вами, что не знаем ни мы, ни природа наша. И тут к нам приходит мысль о Боге, и рождается молитва матери о ребенке.
   Марк: Вот это здорово! Любовь рождает мысль о Боге? Природа Бога - любовь? Какая прекрасная формула!
   Он задумался.
   - Вот только верна ли, мама?
   Елена Ивановна улыбается с грустью.
   - Мне кажется, что верна. А впрочем, читайте Евангелие, любите и делайте выводы сами.
   Вера (задумчиво): - Но чтобы зажглась любовь, нужна красота (обращается к матери). Мама, вот Марк считает, что любовь матери к детям - одно и то же, что любовь между мужчиной и женщиной.
   Елена Ивановна: - Ну, нет, конечно. Но много общего между ними есть. И та и другая любовь должна быть деятельной, но не созерцательной. Заботливость, уважение, ответственность, желание счастья своему избраннику - как раз эти качества и наполняют счастливыми мгновениями как любовь матери к ребенку, так и любовь между мужчиной и женщиной. Так что Марк во многом прав. В любви матери к ребенку меньше эротики и нет секса - в этом главное отличие.
   Вера: - Ну, мама! - смеется, - Какая еще эротика с родителями?!
   Елена Ивановна: - А как же! Я очень часто любуюсь вашими фигурками, посадкой ваших голов, глазами, цветом кожи, вашими нарядами. А тебе разве безразлично, как выгляжу я, как выглядит папа? Все это элементы эротики.
   Вера: - Мамочка, как я тебя люблю. Ты все знаешь, с тобой так интересно поговорить, ты все понимаешь (обнимает ее). (Лукаво) Неужели всему этому тебя научил папа?
   Елена Ивановна (улыбается): - Мы учились взаимно.
   Марк: - Семья - школа любви. Да здравствует любовь! - Целует мать в щеку.
   Входит Владимир Иванович: - О-о-о, семейная идиллия.
   Вера: - Папочка! Это поцелуй уважения и любви
   Владимир Иванович: - Да, интересно. А меня здесь уважают?
   Вера (с вызовом): - Да, будут уважать, если ответишь, что такое любовь.
   Владимир Иванович: - Ну, это очень просто. Любовь, это когда мужчина теряет голову, и за него принимает все решения будущая жена.
   Елена Ивановна:
   - А мне казалось, что принимал решения всегда ты.
   Владимир Иванович:
   - Значит, терял голову не один я. (Он обнимает ее за плечи, целует). И все решения принимали за нас наши души.
   Марк: - А что такое, по-вашему, душа?
   Владимир Иванович: - Души - это наши невидимые двойники. Они живут по другим законам, видят дальше нас, у них другое время, скорость, пространство. Но каким-то непостижимым образом они способны влиять на нас. И что совсем непостижимо, мы на них действуем тоже.
   Марк: - Значит, подружились сначала не вы, а ваши души?
   Владимир Иванович: - Возможно, но полюбили точно мы сами.
   Марк: - Может, тогда ты скажешь, что такое любовь?
   Владимир Иванович: - Слава Богу, этого никто не знает. Потому, что она всегда нова и неповторима. Но в древности в Индии был написан трактат "Ветка персика". В ней говорилось о трех человеческих влечениях, которые являются истоками любви:
   Влечение душ рождает дружбу.
   Влечение разума рождает уважение друг к другу.
   Влечение тел рождает желание.
   А все вместе они рождают любовь.
   Вера: Как интересно! Надо записать.
   Елена Ивановна: А вот Александр Сергеевич Пушкин в эту триаду внес еще одно человеческое влечение: влечение к красоте, без которой нет любви. Он говорил о святыне красоты, о власти красоты, о плене опасной красоты.
   Владимир Иванович: - И что не менее важно, красота поддерживает горение любви. Да, а вы знаете, что записал Александр Сергеевич Пушкин про Вашу маму? Слушайте! (декламирует)
   Я думал, сердце позабыло
   Способность легкую страдать,
   Я говорил, тому, что было,
   Уж не бывать! уж не бывать!
   Прошли восторги, и печали,
   И своенравные мечты...
   И вдруг опять затрепетали
   Пред мощной властью красоты.
   Марк: - Ай да Пушкин, ай да молодец!
   Вера обнимает мать, а Марк и Владимир Иванович одновременно целуют ее с двух сторон в щеки. Даша появляетя из-за забора и успевает сфотографировать их в этот момент.
   Елена Ивановна: - Но первая любовь - это только первая дверь в мир любви. Бездна открывается с возрастом. Особенно у нас, женщин. Ты встречаешь мужчину - одна любовь, ты рожаешь ему ребенка, и ваша любовь сияет уже новыми гранями. Ты изменила не только свое мироощущение, но и отношение к миру своего любимого. Ты вышла замуж и решила, что навечно закрепила любовь мужа к себе, и вдруг замечаешь, что для многих узы брака - это не табу, не запрет, соперниц это никогда не останавливало. Ты замечаешь, что твой муж так же привлекателен для них, как и для тебя. Это уже опять новые грани. Ты заново открываешь для себя косметику, моду. Увлечение кино сменяешь на увлечение театром, и неожиданно для себя замечаешь, что крепче всего привязывает людей друг к другу дружба, которая возникла у тебя с мужем, когда вы с азартом молодости создавали своего первого ребенка, вместе переживали роды, и все свои и его болезни, беды и радости. И это опять новые грани любви. Время начинает уносить твоих родителей, друзей, знакомых - опять новые грани, и так до конца.
   Владимир Иванович:
   - Но любовь - это не только счастье влюбленных, но и разочарование, обида, зло, ревность - для соперников, а также непреходящая грусть - для влюбленных. Ведь они отказываются от других претендентов на свое сердце.
   Над забором появляются головы Даши, Владимира Викентьевича с Андреем на плечах и Маши.
   Даша (кричит):
   Они, увы, прекрасны тоже.
   Как здесь, их девственное ложе
   Не смято бренною рукой.
   Вера (кричит):
   - Дашка! (Бежит встречать их к калитке).
   Все входят, здороваются.
   Маша:
   - Вот, привела к вам гостей.
   Елена Ивановна:
   - Посидите с нами, Маша. Мы по вас соскучились. Где вы пропадали с Андреем?
   Маша:
   - Ездили в Москву.
   Елена Ивановна:
   - Надо было оставить нам Андрея.
   Маша:
   - Ему не терпелось навестить свои игрушки. (Андрей показывает в одной руке пластмассовых индейцев, в другой - автомобиль).
   Владимир Викентьевич (сажает Андрея в гамак):
   - У вас тут очень мило. Сад, трава, гамак и прекрасное общество. Что еще нужно для усталого городского человека?
   Все рассаживаются. Вера подводит Дашу к Марку, знакомит их.
   Вера:
   - Марк, это моя новая подруга Даша. Будет учиться в нашем классе. Недавно переехала жить в наш район.
   Марк:
   - Дарья Калошина? Как же, мне Вера о тебе говорила.
   Даша:
   - А что?
   Марк: Что ты интересуешься волейболом, и что имя твое многозначительное.
   Даша:
   - Мне нравилось, как ты вел себя на площадке. Ты разыгрывающий, ты в тени, и в то же время скрепляешь всех своим верным плечом.
   Марк:
   - Важно уметь работать на идею.
   Даша: В этом есть для меня что-то близкое. Я очень люблю общаться с людьми, причем так, чтобы находить общие точки соприкосновения.
   Марк:
   - Какой разный подход у вас с Верой к волейболу. Сестренка все оценивает по красоте поз, а ты как тренер. А, кстати, откуда эти строчки, которые ты кричала нам из-за забора?
   Даша: - Это Тамара из "Демона" Лермонтова. А ты любишь Лермонтова?
   Марк: - Раньше мне нравился "Мцыри", а сейчас лирика. (Цитирует) Без Вас хочу сказать Вам много...
   Подходят Маша с Владимиром Викентьевичем.
   Маша: - При вас я слушать вас хочу...
   Марк смотрит на Машу.
   Марк: - Но молча вы глядите строго, и я в смущении молчу...
   Владимир Викентьевич: Какой-то грустный конец. Давайте вспомним другого "Демона", его гениального двойника (декламирует Блока, обращаясь, прежде всего, к Маше):
   Прижмись ко мне крепче и ближе,
   Не жил я - блуждал средь чужих.
   О сон мой! Я новое вижу
   В бреду поцелуев твоих!
   В томленьи твоем исступленном
   Тоска небывалой весны
   Горит мне лучом отдаленным
   И тянется песней зурны.
   Маша: - Как хорошо: тянется песней зурны. Кто это?
   Владимир Викентьевич: - Это Александр Блок. А как замечательно:
   - Не жил я - блуждал средь чужих.
   Подходит Владимир Иванович:
   - Володя на любимом коньке поэзии?
   Владимир Викентьевич (улыбаясь ему): - А скажи пожалуйста, вот ты живешь на природе. В чем разница в поиске второй половины у животных и у людей?
   Владимир Иванович: - Наверное, полное отсутствие в природе ханжества. Вот, скворец у меня - только появился, сразу поднял крик: -"я здесь, я прилетел, погляди, какой я хороший, у меня самый лучший дом, лучшее дерево, лучший голос и перышки" - и так целый день в любую свободную минуту. А у людей везде этикет, везде рогатки: сам не знакомься, на улице нелья, в транспорте нельзя, и так далее и тому подобное.
   То есть, их действия сильно ограничены, как в классическом балете. И часто соблюдение этого этикета не приближает, а отгораживает их от цели (смотрит на него многозначительно). Это одна из причин поздних браков и одиночества мужчин и женщин. На природе этикет смягчается, поэтому я тебе советую чаще приезжать на природу. То есть, к нам.
   Маша: - А еще люди при знакомстве чаще всего спрашивают друг о друге. Себя хвалить неприлично.
   Владимир Иванович: - Но редко кто соблюдает это. Многие и здесь поступают по принципу: "Хвали себя. Источник забудется, похвала останется".
   Елена Ивановна (кричит): - Маша, подойди, пожалуста, сюда.
   Маша направляется к Елене Ивановне.
   Владимир Иванович: - Кстати, как тебе Маша?
   Владимир Викентьевич: - Слишком молода.
   Владимир Иванович: - С каких это пор молодость стала недостатком? Ты же педагог, всегда среди молодежи. Я прошу тебя, поухаживай за ней. Она изнемогает от наивности Андрея. Ей нужен такой, как ты - умный, рассудительный. романтик. И отец для сына.
   Владимир Викентьевич: - А кто против? Я - за!
   Маша собирается уходить. Марк берет ее сумку и вместе с Дашей хочет ее проводить. Подходит Владимир Викентьевич.
   Владимир Викентьевич: - Марк, тебя зовет папа. Просит разжечь мангал. (Берет у него из рук сумку). А я провожу Машу с Андреем.
   (Даша с Марком уходят)
   Андрей тут же цепляется за палец Владимира Викентьевича.
   Марк оглядывается, смотрит им вслед.
   Маша (улыбаясь): - Спасибо, я тут рядом. Снимаю маленькую комнату. У нас тоже есть гамак.
   Владимир Викентьевич: - И часто вы лежите в нем?
   Маша: - Иногда. Когда у Андрея "мертвый час", а у меня уже нет сил, чтобы что-нибудь делать.
   Подходят к калитке. Владимир Викентьевич целует Маше руку. Удерживает в своей руке и говорит:
   Владимир Викентьевич: - Не хочется отпускать (легонько тянет руку на себя. Она делает шаг ему навстречу, цепляется ногой за корень и оказывается в объятиях Владимира Викентьевича. Он целует ее. Она не спешит освободться.)
   Маша: Вы удивительно похожи на отца Андрея. Вечером, когда я уложу спать Андрея, я договорилась с Еленой Ивановной придти пить с вами чай. А сейчас мы отдохнем немного.
   Владимир Викентьевич (отпускает ее): - Вот так всегда. Только собирешься петь о себе птичьи песни, как петь их уже некому.
   Маша (улыбается): - Нет, правда, мне самой хочется поисповедоваться. Оставим на вечер свои птичьи трели.
   Расходятся.
   Марк с Дашей хлопочут около мангала.
   Марк: - Надо взять зажигательный снаряд. (Кричит) Вера! Принеси спички. (Идет к сараю, выносит литровый пакет из-под кефира, набитый сухими ветками и щепками. Говорит, обращаясь к Даше) Папино ноу-хау. Видишь, набито щепками и сухими веточками. Теперь немного бумаги - и любые дрова загорелись.
   (Появляется Вера со спичками и газетой. Суетятся около мангала)
   Даша: - Здорово. Дай, я тоже зажгу. (Поджигают вдвоем с Верой, огонь лениво лижет пакет и тот нехотя загорается) Почему так приятно смотреть на огонь?
   Марк: - Потому, что знаешь - он до тебя не доберется.
   Даша: - А насекомые?
   Марк: - Те летят на свет. Им все равно, лампочка, фонарь, свеча, костер. Им важен свет.
   Даша: - А что заставляет людей лететь навстречу друг другу?
   Вера: - Огонь любви.
   Даша (обращается к Марку): - Тоже огонь. Как здорово. А где же у них зажигательный снаряд?
   Вера: - У любви один зажигательный снаряд. Зато горит он в любую погоду - это красота.
   Даша: - Красота!? Она у каждого своя.
   Вера: - И хорошо, что своя. Зато всегда новая.
   Марк: - Вот вы с Верой такие разные, но одно вас очень объединяет. Вы каждая по-своему красивы.
   Вера: - Какая приятная мысль. Раньше ты говорил, что я только глупая. Но красота лишь привлекает взоры. Лишь заставляет посмотреть друг на друга.
   Даша: - Тут, к сожалению, есть одна тайна. Не у всех одна и та же красота вызывает любовь. Возможно, Парис не влюбился бы в Клеопатру, а Антоний - в Елену.
   Марк: - У греков был для этого Эрот со своими стрелами.
   Вера вдруг срывается с места и бежит в дом.
   Вера: - Я сейчас!
   Марк с Дашей смотрят друг на друга.
   Марк: - Да, а почему тебя Дарьей назвали?
   Даша: - Мама рассказывает это так: когда она вынесла меня из роддома, ее встретил довольный папа. Она спросила его: - Доволен? Папа, улыбаясь, ответил: - ДА! А мама сказала: - А я так натерпелась здесь, что теперь все, ША! Больше никаких детей! Папа обнял ее, и, смеясь, сказал: - Ну, что ж, так и назовем: - ДА-ША". А уж потом выяснилось, что полное имя у меня Дарья - одноименное со стиральным порошком. Но ничего, зато после встречи со мной люди становятся чище.
   Марк (с улыбкой смотрит на нее): - Я это чувствую уже на себе. Сажа на моих руках на глазах бледнеет (оба смеются).
   С листком в руке появляется Вера.
   Вера: - Вот, слушайте, папа сегодня рассказывал о трех человеческих влечениях, которые рождают любовь:
   Влечение душ рождает дружбу.
   Влечение разума рождает уважение друг к другу.
   Влечение тел рождает желание.
   А все вместе они рождают любовь.
   Вера (продолжает): - А мама сказала, что Пушкин нашел еще одно влечение, без которого нет любви. Это влечение к красоте.
   Даша: - Замечательно. Значит, красота привлекает взор будущего влюбленного, влечение их душ зажигает в них дружбу, а все остальное лишь поддерживает горение любви.
   Марк: - Даш, но не надо забывать, что костер поддерживают все-таки дрова.
   (Даша улыбается и идет к сараю за дровами)
   Даша: - Сейчас принесу.
   Марк (Вере): - Я очень доволен, что ты подружилась с Дашей. С ней интересно общаться.
   Вера: - Прекрасно. Будем надеяться, что ваши души уже подружились.
   (Даша приносит дрова, включает магнитофон, танцеут. Вера с Марком присоединяются к ней. В калитке появляется Владимир Викентьевич. Он направляется к хозяевам дачи, которые сидят и смотрят, как молодежь танцует около мангала. Усаживается в кресло, и говорит):
   - В конце 80-х годов я случайно был в Доме Союзов, где отчитывались участники Марша Мира по Америке. Они сделали там для себя 2 открытия: во-первых, что Америка в основном двухэтажная. Оказывается, со времен Ильфа и Петрова, которые в 40-м году путешествовали по Америке, и написали книгу "Одноэтажная Америка", американцы за эти 50 лет разбогатели на этаж. И Америка превратилась в двухэтажную. И во-вторых вечером, когда их развозили ночевать по домам, и в любом захолустье, где стоят всего два-три домика, где живут одни пенсионеры, входишь в дом - и в нем все удобства. Раз живут люди, должны быть и удобства. А у нас до недавнего времени, если в деревне кто-то построит дом со всеми удобствами, тут же резолюция: "пора раскулачивать". Я очень рад, что вам удалось построить эту дачу.
   Владимир Иванович: Да. Вода, душ, отопление, канализация - это есть. А вот связь - с этим плохо. Очень дорого. Если бы ни отсутствие связи, мы бы жили здесь постоянно. Но главное в загородном доме - это близость к природе. Здесь особенно ощутима наша взаимозависимость. У меня на эту тему целая теория. Созерцая красоту природы, влюбляясь в нее, человек как бы вкладывает в эту красоту частичку себя и в ответ в его душе рождается новая красота - красота духовная, которая никуда не исчезает, а передается близким, и вместе с душой является нашим последним посланием Богу, который своими неисповедимыми путями возвращает это духовное богатство обратно людям.
   Владимир Викентьевич: - Красивая теория. Назад, к природе. Но дикари, растворившись в природе, так же жестоки, и к тому же подвержены всяким предрассудкам. Как там у Пушкина в "Цыганах":
   Но счастья нет и между вами,
   Природы бедные сыны!
   И под издранными шатрами
   Живут мучительные сны,
   И ваши сени кочевые
   В пустынях не спаслись от бед,
   И всюду страсти роковые,
   И от судеб защиты нет.
   Владимир Иванович: - Это верно. Но не будем вдаваться в крайности. Здесь, конечно, нужен некоторый запас прочности в виде культурного слоя. На нем быстро поднимаются ростки человечности. Сейчас это мы наблюдаем в Японии, где издревле сильны традиции любования красотой природы. Подъем уровня общей культуры, и цивилизации в Японии помог решить им многие проблемы.
   Владимир Викентьевич: - Здесь я с тобой полностью согласен. Например, у нас войну в Чечне никогда не выиграют ни террористы, ни русские генералы. Ее может только погасить подъем уровня культуры как в России, так и в Чечне. Это наглядно доказал всей своей жизнью один знаменитый, любимый всеми чеченец - Махмуд Эсамбаев. Который покорил не только Россию и Чечню, но и весь мир красотой своих танцев. Но жить у себя в Чечне он не смог. Одни соотечественника построили ему дом, другие ограбили, а русские войска и террористы разрушили его город.
   Елена Ивановна: - Господа, хватит о грустном. Посмотрите, какая замечательная погода. Красота, какая кругом!
   Владимир Викентьевич: Вот именно (читает стихи Гарольда Регистана):
   Жаркое лето. Яркое лето.
   В белое платье березка одета.
   Красные серьги горят на малине.
   Небо в рубашке немыслимо синей.
   Елена Ивановна: - Володечка, ты стихами от нас не отделаешься. Ты нам лучше расскажи, как тебе понравилась наша соседка Маша с Андреем? Они ведь тоже часть нашей загородной природы. Возможно, даже лучшая ее часть.
   Владимир Викентьевич: - С Андреем мы уже друзья. А с Машей сложнее. Она так хороша, что невольно чувствуешь свою неполноценность.
   Владимир Иванович: - Не прибедняйся. По-моему, у тебя неплохо всё компенсируется интеллектом и добрым характером.
   Елена Ивановна: - А твои морщины - это патина времени, она прекрасна, когда сочетается с умом.
   Владимир Викентьевич: - Спасибо, друзья мои за добрые слова, но в любви, как известно, горе от ума.
   Елена Ивановна: - Не паникуй. Это у драматургов, а ты живой. В любви раз на раз не приходится. Только ты поосторожней с Машей. У нее какая-то драма, связянная с появлением Андрея, вернее, с его отцом.
   Владимир Викентьевич: - А что такое? Что за проблема?
   Елена Ивановна: - Я думаю, что это лучше пусть расскажет она сама.
   Марк (кричит): - Папа! Угли уже почти готовы. Где мясо?
   (Елена Ивановна идет в дом, приносит шомпуры. Мужчины колдуют с мясом. В калитке появляется Маша с Андреем)
   Елена Ивановна: - Заходите, заходите, Маша!
   Маша: - Андрей что-то капризничает. Не хочет спать. Чем-то заворожил его Владимир Викентьевич. Без него не уложить.
   Елена Ивановна: - Это не проблема. Сейчас мы выделим им персональную кровать.
   (Уходит вместе с Владимиром Ивановичем. Владимир Викентьевич берет на руки Андрея)
   Владимир Викентьевич: А мы говорили о вас, Маша. Вас тут очень хвалят. Говорят, что вы - лучшая часть здешней природы.
   Маша: - Это для меня большая честь.
   Владимир Викентьевич: - А я бы, наверное, обиделся, если бы про меня так сказали.
   Маша: - Вы слишком городской человек. Вы принимаете природу как обстановку, а Владимир Иванович смотрит на свою семью как на часть природы. Она у него как любимая жена. Природа может быть капризна, гневлива, солнечна, дождлива и он смотрит на нее с улыбкой понимания любящего мужа. Ваши друзья удивительно милые, добрые люди. Я теперь хорошо понимаю советы бывалых дачников: не ищи хорошего места, а ищи хорошего соседа. Они меня так часто радуют и выручают.
   Владимир Викентьевич: - Уж не влюбились ли вы?
   Маша: - Да, причем во Владимира Ивановича, в Елену Ивановну и в их детей. Во всех вместе. Мне кажетя, они божественно дополняют друг друга.
   Владимир Викентьевич: - Это сейчас так редко.
   Маша: - А вы? Как поживает Ваша семья?
   Владимир Викентьевич: - Я один. Я долго жил под опекой матери, потом она жила под моей опекой. И нам было хорошо. Но недавно я ее похоронил, а желание опекать осталось. Поэтому, наверное, я так тянусь к детям.
   Маша: - Это я уже заметила. Да и Андрюша тоже.
   (Из дома выходят Владимир Иванович, Елена Ивановна с раскладушкой, складным креслом и постельными принадлежностями. Все суетятся, укладывают Андрея на раскладушку под яблоней. Рядом в кресло усаживается Владимир Викентьевич)
   Владимир Викентьевич: - Ну, рассказывай, Андрей, что тебе говорит мама, когда укладывает спать?
   Андрей: - Сначала я говорю мамины стихи (читает):
   Я зеваю сладко-сладко,
   Потому, что я в кроватке,
   А кроватка так мягка,
   Как на небе облака.
   Владимир Викентьевич: - Замечательно! А давай я тебе расскажу, как мальчик помогал маме (читает):
   Мама уходит, спешит в магазин.
   Лемеле, ты остаешься один.
   Мама сказала: - Ты мне услужи -
   Вымой посуду, сестру уложи.
   Дров наколоть не забудь, мой сынок,
   Поймай петуха и запри на замок.
   Сестренка, тарелки, петух и дрова -
   У Лемеле только одна голова.
   Схватил он сестренку и запер в сарай,
   Сказал он сестренке: - Ты здесь поиграй.
   Дрова он усердно помыл кипятком,
   Четыре тарелки разбил молотком,
   Но долго пришлось с петухом воевать -
   Ему не хотелось ложиться в кровать.
   (Андрей хохочет. Елена Ивановна и Маша накрывают на стол. Вера, Даша, Марк и Владимир Иванович жарят шашлыки).
  
  

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

  
   Конец августа. Елена Ивановна и Владимир Иванович стоят у калитки и разговаривают.
  
   ЕЛЕНА ИВАНОВНА:
   - Посмотри, как здесь хорошо. Еще все зелено, но уже первые листочки на земле. Какие роскошные березы. Как чутко отзываются их веточки на малейшее дуновение ветерка. Как нравится ветру играть кончиками их ветвей. Здесь Пушкин, Фет и Тютчев вместе.
   ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ:
   - С тех пор, как к нам зачастил Владимир Викентьевич, все заболели поэзией.
   ЕЛЕНА ИВАНОВНА:
   - И я ему очень благодарна за это. У него хороший вкус и дети его любят.
   ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ:
   - Да, я тоже рад за Володю. Он прямо-таки засверкал около Маши.
   ЕЛЕНА ИВАНОВНА: А она перестала сверкать только своим отражением. Засветилась изнутри.
   ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ:
   - Они как губка, впитывают друг друга.
   ЕЛЕНА ИВАНОВНА:
   - Я им немного завидую. Они так дополняют друг друга.
   ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ:
   - Да, в отличие от нас. Мы, наоборот, очень похожи. Наши чувства и желания почти всегда совпадают. Но это мне тоже нравится. И даже очень. (целует ее)
   ЕЛЕНА ИВАНОВНА:
   - Зато дети у нас совершенно разные.
   ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ:
   - Да, мальчик и девочка (смеются).
   ЕЛЕНА ИВАНОВНА:
   - Маша мне сказала, что Володя очень похож на отца Андрея. Это была ее первая любовь и дело шло к свадьбе. Они гуляли вдоль реки. Ушли далеко в лес. Было тепло, солнечно и на душе у нее не было даже легкого облачка. Рядом был такой надежный, все понимающий, боготворивший ее спутник, которому она безгранично доверяла. Прошедший афганскую войну, уверенный в себе мужчина, старшее ее лет на 10. И тогда она неожиданно даже для себя вдруг сказала, что он у нее не первый. И что она уже жила с другим. Надеясь, что он, как всегда пошутит и простит ей это. Ведь она тогда еще не знала, что он есть на свете. А потом она скажет ему, что пошутила. Но реакция его была ужасна. Он грязно выругался и добавил: "Вот оно что! Ты такая же, как все! Одно притворство!" И просто изнасиловал ее. И в этой жестокости, в этом насилии бесследно растворилась вся ее любовь к нему.
   ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ:
   - Вот-так так. Началось со здравия. Бедная Маша.
   ЕЛЕНА ИВАНОВНА:
   - Она долго ничего никому не рассказывала. А когда сказала матери, аборт делать было уже поздно...
   И вдруг Владимир Викентьевич - удивительно похожий на отца Андрея, только с новым внутренним содержанием - это было для нее как удар молнии в незащищенное сердце, полное любви к сыну и неясными сожалениями по поводу своей юношеской шутки.
   ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ: Пожалуй, Владимиру Викентьевичу повезло. У Маши доброе, отзывчивое сердце.
   ЕЛЕНА ИВАНОВНА:
   - Она работает продавщицей в магазине готового платья и выглядит всегда как модель на подиуме. Поклонников хоть отбавляй. Просто удивительно, как она сумела сохранить себя в этом мире торгашей и сутенеров.
   ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ:
   - Да, это непросто. Надо иметь характер.
   ЕЛЕНА ИВАНОВНА:
   - Я боюсь за Марка. Его увлечение Машей не угасло, несмотря на все усилия Даши. Я с ним говорила, но он меня не слушает. Боюсь не наделал бы он глупостей.
   ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ:
   - Я поговорю с Володей.
  
   Комната Маши. Андрей спит в гамаке на улице. Владимир Викентьевич с Машей сидят на диване, целуются.
  
   МАША: Знаешь, Володя, такой, какой я стала сейчас, виноват Андрей. Он меня сделал такой. Что-то произошло у меня внутри, когда я прижала его впервые к груди и почувствовала его невесомость и беспомощность. Мне кажется, здесь открывается в женщине сущность любви, ее облагораживающая сила, заложенная в нас Творцом.
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ (любуясь ею):
   - А я рос младшим в семье. Отец вернулся с войны израненным и рано умер. Меня все баловали, особенно мать. Один из всех я ходил в музыкальную школу, подрос - работал чертежником, вечером учился в институте. В армии три года был строителем, работал на автокране. Когда демобилизовался, братья к этому времени уже все переженились, у каждого была своя семья. Я стал работать в строительном институте недалеко от дома, обедать приходил домой, мама кормила меня и опекала со всех сторон. Все время искала для меня невест, но все были "недостойны" меня, и незаметно прошли годы. Я обнаружил у себя лысину, мама все чаще стала попадать в больницы, и уже я взял на себя все домашние заботы. Немного помогали братья, но в основном старался обходиться сам. Так что меня сделала таким, какой я сейчас, мама. И в том, что я чувствую к тебе - много от мамы. Любовь к музыке, к поэзии, вообще к искусству - тоже все от нее. От отца - мастеровитость, желание все сделать своими руками, и эта лысина - тоже его.
   МАША:
   - Нет, это от ума. За это время, что мы знакомы, я так много от тебя узнала!
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ:
   - Я так много благодаря тебе перечувствовал!
   МАША:
   - Я так сладко нацеловалась!
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ:
   - Да, твои поцелуи мне говорят больше, чем твои слова. Как будто я напрямую говорю с твоей душой, которая так же молода и совершенна, как твое тело.
   МАША:
   - Странно. Мне всегда нравились люди старше меня. Может оттого, что больше знают? И у них есть чему поучиться?
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ: Да, но любовь у стариков всегда трудная. Влюбляются они, как правило, в женщин намного моложе себя, и у них всегда очень сильный соперник - свет, который беспристрастно высвечивает все прелести молодого тела, и все признаки наступления у них неумолимого времени.
   МАША:
   - А если я люблю твои морщины?
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ:
   - Нет, ты любишь мой язык, а ведь это только слова.
   МАША:
   - Да, слова, но которые я ждала много лет, которые ложатся мне прямо в душу, и воскресают во мне как цветы после дождя. Чаще всего вечером, под душем, когда мои пальцы скользят по телу и вспоминают, что один мой холмик Венерин, а два других намела горная метель, а талия и бедра мои как шелковая трава одновременно холодят и согревают твои руки. А мой рот, мои губы, мои глаза радуют тебя даже во сне.
   Ты умеешь говорить мне то, что хочу сказать о себе я, только словами, которые я никогда в себе не нашла бы. Я чувствую, ты мне льстишь, и хочу еще и еще - твоих слов, твоих морщин, твоего тела, которое уже во мне, и душ смывает слезы моего счастья.
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ:
   - А я не знаю, что с собой делать. Скоро на работу, а в голове у меня только ты. Стоит тебе куда-нибудь уйти - я начинаю заново переживать все наши разговоры и забываю обо всем, кроме твоих глаз, рук, ног, а перед моими закрытыми глазами тут же возникаешь ты, неторопливо несущая свое совершенство навстречу моим глазам, и руки сами собой начинают обнимать воздух.
   Они смеются, и, обнявшись, замирают. Только руки медленно скользят по телу.
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ:
   - Когда ты в первый день нашего знакомства улыбаясь, упала в мои объятия, почему ты решила, что я только и жду этого?
   МАША:
   - Я просто споткнулась о корень - это раз, мужчины в твоем возрасте очень закомплексованы, они очень боятся отказа - это два. А потом - твое лицо, на котором было написано восхищение, и твои руки, пытающиеся при любом случае дотянуться до меня - это три. И самое главное, мне так хотелось все это самой, что этот корень тут же вырос у меня под ногой.
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ:
   - Нет, что-то есть в твоей фигуре, походке, посадке головы, во взгляде, что действует на мужчин независимо от их разума. Что-то на уровне инстинкта, когда разум еще не подключается к ситуации. Ты слепишь, как встречная машина ночью. Мужчина успевает только раскрывать свои объятия.
   МАША:
   - Да, это так. Но не все так нежны, не все так много знают и имеют желание поделиться этим.
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ:
   - Все-таки это ужасно, что я выглядел таким ослепленным дураком.
   МАША:
   - Нет, это прекрасно. Я ничего не знаю и не имею, кроме своего тела, и восхищения на лицах встречных мужчин. И не хочу думать о времени. Ведь на тебя оно не действует.
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ:
   - Только возле тебя.
  
   Маша выходит из комнаты. Возвращается. Идет, как шествует.
  
   МАША:
   - Спит мой бэби, спит мое счастье. Не спит только любовь.
  
   Смотрит в зеркало, поправляет волосы.
  
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ (любуясь ею):
   - "Встала из мрака младая, с перстами пурпурными Эос" (обнимаются)
   МАША: Что это?
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ: Так древние греки говорили о заре.
   МАША: Расскажи мне о них.
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ: Это было время, когда люди жили с природой и со своими богами как одно целое. В полной гармонии. Они обладали удивительным для современного человека образным мышлением. Каждым явлением природы у них управлял бог или богиня. Пастушка под жарким солнцем пасет коз и воображает, что она общается с богом солнца. Вот как это описывает Иван Бунин :
   Я черных коз пасла с меньшой сестрой
   Меж красных скал, колючих трав и глины.
   Залив был синь. И камни, грея спины,
   На жарком солнце спали под горой.
   Я прилегла в сухую тень маслины
   С корявой серебристою корой -
   И он сошел, как мух звенящий рой,
   Как свет сквозной горячей паутины.
   Он озарил мне ноги. Обнажил
   Их до колен. На серебре рубашки
   Горел огнем. И навзничь положил.
   Его объятья сладостны и тяжки.
   Он мне сосцы загаром окружил
   И научил варить настой ромашки.
   МАША:
   - Как здорово! Я хотела бы пожить там. Хоть денек. С тобой.
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ:
   - У каждого бога была своя жизнь, своя история, свои взлеты и падения. Вот еще один сонет Бунина уже из жизни богов Древнего Египта:
   Ра-Озирис, владыка дня и света,
   Хвала тебе! Я, бог пустыни, Сет,
   Горжусь врагом: ты, побеждая Сета,
   В его стране царил пять тысяч лет.
   Ты славен был, твоя ладья воспета
   Была стократ. Но за ладьей вослед
   Шел бог пустынь, бог древнего завета -
   И вот, о Ра, плоды твоих побед:
   Безносый сфинкс среди полей Гизеха,
   Ленивый Нил да глыбы пирамид,
   Руины Фив, где гулко бродит эхо,
   Да письмена в куски разбитых плит,
   Да обелиск в блестящей политуре,
   Да пыль песков на пламенной лазури.
   МАША:
   - Да, это история. Время измеряется в веках. Ну что мне до египетских богов. Сейчас у меня свои боги - маленький и большой. И я рядом. То большая и сильная, когда они смотрят на меня влюбленными глазами. То маленькая и беспомощная, когда они отворачиваются от меня или болеют. Мне страшно - как легко ты завоевываешь сердца женщин, Володечка.
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ:
   - Солнышко, ты, оказывается, еще и ревнива! Сегодня ты увидишь сама, как я обольщаю женщин. Вера и Марк пригласили меня почитать стихи и что-нибудь из своей прозы. Они собирают своих друзей и приглашают всех дачников с нашей улицы...
   Слушай, а что это за письмо у тебя?
   МАША:
   - Не знаю, я еще не читала. По-моему, это какая-то ошибка. Не пойму от кого. Какая-то женщина.
  
   Вскрывает конверт. Там 2 листочка. Читает.
  
   МАША:
   - "Сергей умер. Его убили браконьеры. Я нашла неоконченное письмо, адресованное вам. Я присоединяюсь к его просьбе".
  
   Маша берет следующий листок (читает):
  
   - "Маша, это Сергей. Прости меня, если сможешь. Военные навыки, решительность и мгновенная реакция приносят иногда отрицательный результат. Разрубая гордиев узел, веревку потом выбрасывают. Оказывается, не хватает длины, чтобы снова связать. Работа лесничим столкнула меня напрямую с дикой природой. И здесь ко мне пришла такая простая мысль, что они, эти дикие звери, лучше людей. Они в чистоте сохранили то, что заложил в них Творец. А люди, получив разум, не умеют им пользоваться, и только множат и множат преступления. Слишком большая свобода выбора у человека увеличивает возможность ошибок. У хищника, чтобы убить, нет сомнений. Если голоден - убьет, если сыт - пройдет мимо. А "человек разумный" может убить, чтобы отомстить. Может убить, развлекаясь, может убить, чтобы запугать других. Творец, даруя человеку разум, взвалил на его плечи божественные заботы, но трудно быть Богом. Легче - зверем, учит история человечества. Только красота и любовь сохраняют человека на уровне человека разумного, даруя ему красоту духовную и детей наших. Узнал, что у тебя сын. Если это наш, то прошу тебя, не препятствуй общаться ему с моими детьми Костей и Машей.
   И ещё я здесь понял, что женщины это розы, когда мы улыбаемся им, они расцветают и цветут потом всю жизнь в нашей душе, в наших детях..."
  
   МАША:
   - Какой ужас! И все от моей шутки. Почему, порой, мы так слепы и глухи друг к другу? (плачет)
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ (обнимает ее):
   - Да... "Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется". Маша, ты прелесть. Я люблю тебя. Мне повезло.
   МАША: (всхлипывая):
   - Нам повезло. А ему....
  
   ***
  
   Вечер. Около дачи Владимира Ивановича и Елены Ивановны накрыт скатертью стол, подходят дачники. Марк с Верой и Даша рассаживают гостей. Постепенно шум стихает, присутствующие начинают хлопать в ладоши. Поднимается Владимир Викентьевич, выходит к столу и садится на стул лицом к сидящим и говорит:
   Господа, прежде всего я бы хотел, чтобы вы обратили внимание на то, как здесь хорошо. Какой здесь пир зелени, как эта зелень срослась с землей, как легко и радостно зелени от общения с ветром. Наверное, в такой же вечер Ирина Снегова написала :
   Я люблю эту тихую пору,
   Эту острую чуткость земли,
   Когда в ноги зеленому бору
   Листья пригоршней первой легли.
   Когда все еще так, как в начале,
   Только съехали дачники с дач.
   Когда птицы вокруг замолчали,
   И сквозь зелень проглянул кумач.
   Когда полдни светлы и погожи,
   А ночами ни зги у крыльца,
   Когда лето, как сердце, не может
   Осознать неизбежность конца.
  
   Я обожаю, очеловечивание природы, когда ей приписывают лучшие человеческие качества. И одно из самых ярких чувств присущее всему живому - это любовь, которая у каждого, конечно, своя, но в то же время каждая эпоха накладывает на влюбленных свой рисунок, свое неповторимое обаяние.
   При первом знакомстве я всегда рассказываю три небольших стихотворения о том, как любили в пушкинские времена, как любили в 20-е, революционные годы, и о том, как любят, к сожалению, очень часто, в наше время.
   В данное время любят все больше по Высоцкому:
   - Люблю тебя сейчас,
   Не тайно, напоказ.
   Не после и не до
   В лучах твоих сгораю.
   Навзрыд или смеясь,
   Но я люблю сейчас.
   А в прошлом - не хочу,
   А в будущем - не знаю.
   В этом стихотворении - весь Высоцкий. Вся его бескомпромиссная душа.
   А 20-е, революционные, годы у меня представляет поэт А.Ширяевец. В 23 года он написал замечательное стихотворение "Звезда":
   "Ночь, засвети-ка звездинки - хрусталинки,
   Месяц - всезнайку поставь на виду!
   Девоньки! Бабоньки! Дуй к сеновальнику!
   Станем отыскивать нашу звезду!
   Парень я шалый, пьян соком березовым,
   Смолоду льну к вам, как к сотам медведь...
   Эка напасть - располнеть доведется вам, -
   Счастью до старости звездно гореть!
   А пушкинские времена у меня представляет Адам Мицкевич, который в то время был выслан из Варшавы в Петербург и познакомился там с Пушкиным. Они понравились друг другу, и Пушкин даже нарисовал профиль Мицкевича на полях рукописи "Калмычки". Адам Мицкевич и переводчик Аполлон Григорьев любят здесь "от противного":
   Я ее не люблю, не люблю...
   Это - сила привычки случайной!
   Но зачем же с тревогою тайной
   На нее я смотрю, ее речи ловлю?
   Что мне в них, в простодушных речах
   Тихой девочки с женской улыбкой?
   Что в задумчиво - робко смотрящих очах
   Этой тени воздушной и гибкой?
   Отчего же - и сам не пойму -
   Мне при ней как-то сладко и больно,
   Отчего трепещу я невольно,
   Если руку ее на прощанье пожму?
   Отчего на прозрачный румянец ланит
   Я порою гляжу с непонятною злостью
   И боюсь за воздушную гостью,
   Что, как призрак, она улетит?
   И спешу насмотреться, и жадно ловлю
   Мелодически-милые, детские речи;
   Отчего я боюся и жду с нею встречи?..
   Ведь ее не люблю я, клянусь, не люблю.
   "А недавно я сам написал объяснение в любви по Георгию Сытину, который лечит людей словами:
   Огромная, колоссальная, животворящая сила наполняет всё моё тело, когда я вижу тебя. Твой взгляд животворит, животворит, животворит.
   Когда ты улыбаешься, во мне нарождается, нарождается, нарождается юная, весёлая душа. Я становлюсь сильным, смелым, неотразимым.
   Когда я слышу твой смех, морщины на моём лице исчезают, исчезают, исчезают. Сердце бьётся мощно, ритмично, уверенно. Румянец появляется на моём лице, а руки невольно тянутся к тебе, чтобы ещё раз прикоснутся к бархату твоей кожи. "И счастье я готов представить на земле и в небесах я вижу Бога". Аплодисменты.
  
   ВЛАДИМИР ВИКЕНТЬЕВИЧ: А теперь выбирайте, что Вам больше нравится.
  
   Маша вдруг поднимается с места, подходит к Владимиру Викентьевичу и целует его.
  
   МАША:
   - А мне выбирать не надо. Да! Да! Да! Володечка! Я тебя люблю и как Высоцкий, и как революционерка, и по-польски, как Адам Мицкевич. А когда ты обнимаешь меня, я становлюсь сильной, смелой и неотразимой по Георгию Сытину.
   Владимир Викентьевич и Маша целуются. Марк меняется в лице, поднимается со стула и идет в дом. Даша провожает его взглядом и через несколько минут идет в дом следом за ним. Открывает комнату Марка. Марк сидит за столом и механически бросает себе в рот таблетки. Над ним большая фотография - групповой портрет, сделанный Дашей.
   МАРК:
   - Он же старый, старый...
   ДАША (кричит):
   - Не надо, Марк! Посмотри сюда! Что будет со мной?
   МАРК:
   - Старый...
   ДАША:
   - Зато я молодая! А ты классный парень, Марк. Посмотри, какая я красивая! Посмотри, какие у меня ноги, грудь...
   Даша снимает с себя кофточку, включает музыку, танцует, и медленно движется к нему. Он заторможено смотрит на нее.
   ДАША:
   - Посмотри! Эти маленькие груди уже растут от одного твоего взгляда! Они ждут прикосновения твоих рук, губ, глаз.
   Подходит ближе, берет его руку, кладет себе на грудь.
   ДАША:
   - Смотри! Они увеличиваются от твоего прикосновения. Чувствуешь, как они нежны, какие твердые мои пички. Они тоже ждут твоих губ, рук и губ наших детей. Да, да, да! Ты убиваешь и их!
   Он тупо смотрит на нее.
   ДАША:
   - Господи, твои глаза уже не мои. Смотри на мои губы: они ждут твоих. Ты же убьешь их. Я хочу счастья видеть тебя еще много - много раз. Я хочу счастья видеть тебя еще хотя бы сто лет. Вспомни хоть родителей, Веру! И я не хочу любить мертвого! Мне нужно все твое, но только живое! Глаза, руки, губы, и все слова любви из твоего сердца, из твоей души.
   В комнату заглядывает Вера и убегает.
   Марк машинально берет следующую таблетку.
   ДАША:
   - Ах, так?! (Вырывает таблетки) Тогда я тоже не хочу жить!
   Берет таблетку в рот и проглатывает.
   МАРК(потрясенно смотрит на нее):
   - Что ты делаешь?
   Даша берет вторую таблетку. Жует.
   ДАША:
   - То же, что и ты. Я не хочу жить без тебя.
   МАРК:
   - Господи, какая же ты дура! (Пытается отнять у нее таблетки).
   Открывается дверь. В дверях появляется Елена Ивановна, Владимир Иванович, Вера, Владимир Викентьевич, Маша.
   МАРК:
   - Помогите же мне...
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Тополян "Механист. Часть первая: Разлом"(Боевик) А.Емельянов "Тайный паладин 2"(Уся (Wuxia)) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 3"(Уся (Wuxia)) А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) Е.Рэеллин "Команда"(Киберпанк) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-3. Сила"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"